Асташ

Хэллгейт. Семья

© Асташ, текст, год издания 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Часть первая

Июль 2018 года

Глава I

Служебная машина пронеслась мимо хлопкового поля, за которым чернел обгорелый остов дома Хьюзов, и Алекс с трудом подавил желание отвернуться. Каждый день он ездил этой дорогой, но к виду развалины, что была когда-то особняком губернатора, так и не привык.

– Глотни кофе, – посоветовала Бартон, чуть снизила скорость. – На тебе лица нет.

Американо уже почти остыл, но выбирать не приходилось.

В таком городе, как Хэллгейт, утро шерифа редко бывало загруженным, однако сегодня всё с самого начала покатилось к чертям. Алекс бросил быстрый взгляд на звезду, сияющую на форменной рубашке. Сколько бы ни прошло дней, ощущения, что он заслужил её, так и не возникало.

– Всё хотела спросить, – добавила Бартон, будто между прочим. – Ты же совсем близко живёшь… Знал их?

– Хьюзов? Вроде того, да. Но мы только здоровались.

Алекс, стоило закрыть глаза, мог легко представить высокого грузного Шона Хьюза, его жену Кейтлин с толстой медной косой, которую она по обыкновению перебрасывала на грудь, и двоих детей: сына Ронана и дочь Мэйв. Если бы семь лет назад пожар не оставил от них только воспоминания, с последней они сейчас были бы ровесниками.

Лицо Мэйв отпечаталось в памяти Алекса особенно чётко: не по годам серьёзное, с густыми нахмуренными бровями и сжатыми в тонкую линию губами. Она будто бы вовсе не умела улыбаться.

Автомобиль повернул за угол, и слева выросла громада завода. На широком бетонном заборе белела надпись «ХЬЮЗ ИНДАСТРИЗ». Когда-то Шону Хьюзу принадлежала половина города, не меньше – а сейчас не хотелось даже задумываться, кто прибирает к рукам его деньги, пользуясь отсутствием наследников.

– Итак, – Бартон не слишком аккуратно перевела тему, – Коннор Джонс, тридцать восемь, дыра во лбу. Из болота его вытянул падре Бланко. На теле обнаружены следы зубов, но на наших кусак не похоже.

– Община бы никогда не сбросила тело в болото.

– Ради всего святого, Алекс… Я про аллигаторов.

Не удержавшись, он хохотнул. Любой приезжий бы сейчас счёл их попросту сумасшедшими – посреди бела дня обсуждать вампирскую общину как ни в чём не бывало. Но в Хэллгейте вампиры и впрямь многие годы жили бок о бок с людьми, и в конце концов все научились принимать это как данность.

Алексу, сказать по правде, кровососы были не по душе. Слишком высокомерные, слишком независимые. На новость о смене шерифа пару месяцев назад они и вовсе не отреагировали – а ведь у них вроде как имелся лидер, который должен был встретиться с Алексом… Непонятно, правда, кому в таком случае следовало идти на поклон.

– Значит, едем к падре.

Небольшая церквушка располагалась на другом конце города – и, более того, на самой окраине. Кто додумался построить её там, отлично зная, что горожане частенько обращаются к богу, Алекс не догадывался, но никакой симпатии к этим людям не испытывал. В детстве отец таскал его туда каждое воскресенье. Духота в салоне, скверно пахнущий ароматизатор у зеркала заднего вида, табачный дым, щекочущий ноздри… Развлечение, ничего не скажешь.

Бартон круто повернула направо, и Алекс чертыхнулся. На брюках у него немедленно расплылось кофейное пятно.

– Извини, – пробормотала она.

Ни намёка на раскаяние в её голосе он, однако, не уловил.

До церкви они добрались довольно быстро: утром дороги обычно пустовали. Ещё на подъезде увидели, что двери распахнуты настежь. Алекс нахмурился. Ничего хорошего это не предвещало.

Если он и знал что-то о падре Максе Бланко, то лишь одно: этот человек с военной выправкой, скупыми отточенными жестами и обветренным лицом никогда не позволил бы вторгнуться на свою территорию.

– Алекс… – начала Бартон.

– Притормози здесь. И достань ствол на всякий случай.

Машина остановилась, и Бартон послушно потянулась к пистолету на поясе. Алекс двинулся к церкви первым, обратился в слух, стараясь уловить стук или шорох, который выдаст присутствие постороннего.

Ничего – только стекло разбитого витража хрустнуло под ботинком.

– Похоже, падре тут с прошлого вечера и не появлялся, – Алекс быстро осмотрелся. – Откуда он звонил?

– Звонил не он.

– И ты говоришь это только сейчас?

Раздражение всколыхнулось где-то под рёбрами мутной волной, поднялось выше – до самого горла, – и он сглотнул слюну, подавляя не то приступ тошноты, не то желание выплеснуть на Бартон своё недовольство.

Впрочем, это было лишним. Алекс хорошо знал: Нат, может, и не без странностей, но в работе на неё всегда можно положиться. Не стоит препираться попусту.

– Совсем забегалась, – вздохнула Бартон. – Звонила девушка. Судя по голосу, лет двадцать пять, не больше. Сказала, что падре неважно себя чувствует после того, как ему пришлось лезть в болото за Джонсом. Он у неё.

– Джонс?

– И тот, и другой.

– Ну и отлично, – Алекс поймал себя на том, что не испытывает особого восторга от перспективы встречаться с незнакомкой, которая вызвала полицию. Интуиция подсказывала: добра от неё не жди. – Как доехать?

Бартон вскинула руку, указала на дорогу вдоль церкви, ведущую к самым болотам.

– Она живёт прямо там.

– Смело, – присвистнул Алекс.

– Или странно. Ты много видел людей, которые добровольно забрались бы в самую жопу?

В её словах была логика, и он крепко задумался. Девушка, живущая в хижине на болотах, – звучит скорее как местная легенда, нежели как действительность. Несмотря на слухи, которыми была окружена Луизиана, горожане Хэллгейта избегали болот.

Поговаривали, что в мутных водах обитает чудовище, которое питается человечьим мясом. В эту ерунду Алекс, разумеется, не верил – даже для города, где вампиры соседствовали с настоящим ковеном ведьм, подобные байки были чем-то из ряда вон выходящим.

Чёрт, ковен…

Непрошеная мысль вспыхнула в сознании, и отогнать её уже не вышло. Верховная ведьма тоже не спешила знакомиться с новым шерифом, и это вызывало определённые вопросы. Возможно, она не воспринимала его всерьёз. Возможно, ожидала, что он посетит её сам.

С этим стоило разобраться – но позже.

Сначала труп.

Они заперли двери церкви, сели обратно в машину и двинулись вперёд. Автомобиль подскакивал на каждом ухабе, и Бартон прокусила губу до крови. Алексу же пришлось выбросить стакан с остатками кофе в окно: в противном случае он мог залить не только брюки, но и салон.

– Доброе, мать его, утро, – пробормотала Бартон зло. – Нарочно такой херни не придумаешь.

Хижина у болот была хлипкой. Казалось, подуешь в её сторону – и развалится. Неподалёку тянулись мостки, справа высился кипарис, чьи корни, разросшиеся, изогнутые, точно когти, выглядывали из воды.

У стены Алекс заметил мотоцикл. Тот выглядел убитым – интересно, был ли вообще на ходу…

– Как-то слишком тут тихо, – поморщилась Бартон.

На миг он предположил: быть может, девушка, звонившая от имени падре, повезла его в больницу? Но тогда на кой чёрт ставить их в известность?..

Нет, картинка не складывалась.

На подоконник запрыгнул большой рыжий кот, с лоснящейся шерстью и явно откормленный. Он без особого интереса оглядел незваных гостей и вытянулся, подставляя солнечным лучам мохнатый живот.

Алекс невольно улыбнулся. Что ж, кем бы ни была подруга Макса Бланко, человек она явно неплохой – моральные уроды питомцев обычно не заводят. Кот же чувствовал себя настолько комфортно, насколько возможно. За него оставалось лишь порадоваться.

– Погоди-ка, – Бартон вдруг протянула руку и что-то смахнула, – у тебя тут пепел.

Прикосновения Алекс не ощутил. Лишь мгновением позже, когда она отошла в сторону, догадался: испачкана была звезда шерифа, приколотая к рубашке. Хорошо же он следит за формой, ничего не скажешь…

Он постучал раз, другой – никто не спешил открывать.

– Обойдём? – предложила Бартон.

Алекс зашёл за угол дома, но с той стороны тоже никого не оказалось. Помедлив, он шагнул на хлипкие мостки – те жалобно заскрипели под ногами – и вгляделся в воду. Ему почудился стальной отблеск в самой глубине, а затем что-то мелькнуло.

Он дёрнулся, отпрянул – и почувствовал затылком оружейную сталь.

– А ну замри, гондон, – посоветовали почти ласково. – Не то я в тебя всю обойму пущу.

– Послушайте…

– Не очень-то хочется.

– Меня зовут Алекс Нолан. Я новый шериф Хэллгейта. Слышали о назначении?

Характерный щелчок подсказал Алексу, что Бартон взяла обладательницу пушки на прицел.

– Отойди от него и брось обрез на землю. Подними руки так, чтобы я их видела. Предупреждаю: дёрнешься хоть раз – выстрелю.

Секунды тянулись как часы. Незнакомка шумно дышала за его спиной, дуло чуть скользнуло по затылку – у неё дрогнула рука. Сердце колотилось так, что могло вот-вот пробить грудную клетку.

Честно говоря, Алекс думал, что первые два месяца в новой должности прошли нелегко. Сейчас, на исходе третьего, он был готов взять свои слова назад. Рутинная работа в участке не шла ни в какое сравнение с одной этой встречей.

Наконец послышался глухой стук: хозяйка хижины всё-таки бросила обрез.

– Ну надо же, – в её голосе прозвучала явная насмешка. – Простите, шериф. Не признала.

Он обернулся.

Молодой женщине, замершей напротив, было лет тридцать. Смуглая, невысокая, с короткими вьющимися волосами и тёмными глазами, она смотрела на него в упор, и по выражению лица нельзя было понять, что у неё на уме.

Алекс быстро оглядел её с головы до ног. Джинсы и выцветшая футболка, гладкое серебряное кольцо на среднем пальце правой руки, простенький деревянный розарий. Он заметил, что костяшки у неё сбиты – видать, непростой характер не раз подводил.

– Вы звонили насчёт тела, – наконец произнёс он.

– Точно. Давайте зайдём в дом, что ли…

Она первой направилась к хижине, и Алексу с Бартон не оставалось ничего иного, кроме как пойти следом.

Внутри было тесно, но уютно. Под потолком висели связки трав, и их запах причудливо смешивался в воздухе и щекотал ноздри. У окна стоял широкий письменный стол. На нём – стопка пухлых исписанных тетрадей, ноутбук, крышка которого была заклеена стикерами так плотно, что кое-где их даже налепили друг на друга, пустая чашка.

У противоположной стены хозяйка втиснула маленький кухонный островок. Взгляд Алекса скользнул по нему и наконец упёрся в потёртую ширму: видно, она отгораживала спальное место.

– Кофе? – предложила она коротко.

– Если можно.

Из тумбочки на свет появились ещё две чашки. Пока хозяйка возилась с чайником, Алекс и Бартон осторожно сели на пару крепких, грубо сколоченных табуретов, и на колени последней тут же вспрыгнул кот.

– Красавец, – Бартон с удовольствием почесала его за ухом. – Как зовут?

– Кайман.

– А вы?.. – Алекс спохватился, понимая, что они даже не потрудились узнать имя хозяйки. – Простите, стоило раньше спросить.

– Да ничего. Анастейша Макнамара, «Городские хроники». Удивительно, что не узнала вас сразу… Это я писала о назначении нового шерифа. Но ваше лицо… Раньше тут никогда не бывали, да?

– Вообще-то я здесь родился и вырос, – признался Алекс. – Просто несколько лет провёл в Батон-Руж. Обучение, работа… Затем перевели в Хэллгейт, а следом повысили.

– Ничего себе. Никогда прежде вас не видела.

Он мог сказать то же самое, но промолчал. Скорее всего, Макнамара и не стремилась быть замеченной, иначе не забралась бы так далеко. Едва ли она безвылазно сидела в редакции, особенно если учесть, что теперь все новости появлялись на сайте.

Кофе оказался крепким и чертовски вкусным. Алекс смаковал горячий напиток под пристальным взглядом Макнамары и кожей чувствовал, что она с подозрением изучает его. Впитывает всё до мельчайшей детали, словно прикидывая, не притворяется ли он шерифом ради того, чтобы всадить пулю ей в голову.

– Послушайте, Анастейша…

– Стэши, – перебила она резко. – Лучше так.

– Как скажете, Стэши. Так вот. Вы позвонили от имени падре Бланко, сказали, что он вытащил из воды тело Коннора Джонса. Уверены, что это Джонс?

Она фыркнула.

– Даже не сомневайтесь. Я частенько к нему заезжала – отличный был механик. Чинил Засранца.

– Засранца?

– Мой байк, – пояснила Макнамара.

Она неспешно отодвинула ширму, и Алекс увидел узкую койку, на которой лежал Макс Бланко, укрытый слишком тёплым для жаркого лета одеялом. Он дышал тяжело, прерывисто, и волосы прилипли к мокрому лбу.

– Он вылез на берег, а вскоре его начало лихорадить, – Макнамара плеснула на полотенце холодной воды, отёрла горящее лицо падре. – Для простуды жарковато. Боюсь, что в болоте была какая-то дрянь.

– Мы можем отвезти его в больницу.

– Исключено. Макс врачей не жалует, но, если всё зайдёт слишком далеко, отвезу сама.

Алекс хотел было возразить – едва ли падре мог сейчас сесть на мотоцикл, – но понял, что Макнамара, скорее всего, в таком случае просто позвонит кому-то знакомому, чтобы их забрали. Вряд ли журналистка местной газеты сидела на окраине Хэллгейта вообще без связей.

Отступать, впрочем, не хотелось. Падре Бланко слишком ценили в городе, чтобы бросать его здесь без медицинской помощи.

– Разве уже не зашло?

– Знаешь что, шериф, – процедила Макнамара, отбросив напускную вежливость. – Твоё дело – труп, если я правильно поняла. А наши с Максом проблемы тебя не касаются.

Будто отзываясь на её недовольство, под кроватью что-то глухо заворчало. Алекс нагнулся взглянуть и едва удержался на ногах: навстречу ему неспешно выбрался огромный, чертовски похожий на волка пёс.

– Это Ахилл. Не бойся, не укусит. Просто привязан к Максу и редко отходит от него, вот и всё.

Пёс уселся рядом с койкой, распахнул пасть. Чудилось, будто он улыбается, и улыбка эта отчего-то показалась Алексу недоброй.

Макнамара тем временем подошла к двери и жестом велела следовать за ней. Судя по взгляду Бартон, та покидала хижину с огромным облегчением: должно быть, здоровенная псина тоже не пришлась ей по душе.

– В дом я его заносить не стала, – пояснила Макнамара, не оборачиваясь. – Ваш труп. Всё бы провоняло насквозь.

Тело Коннора Джонса лежало неподалёку от мутной воды, накрытое брезентом. Алекс сдёрнул полотно, преодолевая брезгливость, и на него пахнуло мёртвой плотью, почти сутки пробывшей на жаре, а до того томившейся в болоте. Брезент защитил мертвеца от солнечных лучей, однако это мало что дало.

Выглядел он так, будто его пожевал крупный хищник. Обе ноги отъедены до колен, из живота вывалились сизые внутренности. Досталось и рукам – их знатно обглодали. Сквозь прореху в щеке виднелись зубы. И, точно вишенка на торте, во лбу красовалось аккуратное круглое отверстие.

Жуткий контраст. Будто убийца хотел сработать чисто, но нечто – или некто? – не позволило ему.

Бартон кашлянула: похоже, пыталась подавить приступ тошноты. Алекс украдкой бросил взгляд на Макнамару и заметил, что выражение лица у той на удивление скучающее.

– Трупов вы не боитесь, – сказал он с лёгким изумлением.

– Это болота, шериф. Поживи тут пару лет – и тоже перестанешь бояться.

– Звучит так, будто здесь частенько избавляются от тел.

– Кто знает, – развела руками Макнамара. – Иногда всплывает кто-то из пропавших много лет назад. Иногда приезжает какая-нибудь пьянь. Ну, понимаешь… Из тех, кто считает, что город и всё за его пределами принадлежит им.

Таких людей Алекс знал хорошо. Они жили в Луизиане десятилетиями, однако были уверены, что происходящее на территории штата – выдумки, россказни свихнувшихся стариков. Сказать по правде, Алекс и сам долгое время не верил ни в лоа, ни в сделки с ними. Но он вырос в городе, где ведьмы и вампиры были обыденным явлением – а потому со временем растерял скептицизм.

– Его сюда привезли и сбросили в воду, – добавила Макнамара. – Я слышала шум мотора ночью.

– И не вышли? Не видели, кто привёз?

Она фыркнула.

– Может, мне и довелось когда-то полежать в психушке, только безумной это меня не делает. Высунуться к людям, которые посреди ночи приехали на болота, чтобы избавиться от трупа? Побойся бога, шериф.

Грубо, но правдиво. Наверное, Алекс и сам, живи один в такой глуши, не рискнул бы выйти навстречу убийцам. Стоит попасться на глаза – и случайный свидетель тоже обратится бездыханным телом в заросшей зеленью воде.

– Вы сказали, что часто бывали у Джонса. Есть подозрения, кому он мог перейти дорогу?

– Коннор? Перейти дорогу? – Макнамара хохотнула. – Он был безобиднее младенца. Обычный хороший парень. Ничего такого, что могло бы кого-то разозлить. Любил своё дело, работал с утра до ночи – вот и всё.

Кивнув, Алекс вновь накинул на то, что осталось от тела Джонса, брезент. Что-то в этом деле не складывалось. Кому на руку смерть обычного механика, который, если верить Макнамаре, не был замешан ни в каком дерьме?.. Подозрительно.

Впрочем, замешан или не замешан – надо выяснить. На первый взгляд большинство горожан казались безобидными, но, допустим, на тех же подпольных боях у Энн каждые выходные толпа собиралась не просто так. Не брезговали ставками, то и дело сами выскакивали в круг, а некоторые являлись повеселиться в таком состоянии, что их выносили за руки и за ноги ещё до первого поединка.

– Мы позвоним в больницу, – вмешалась Бартон. – Кто-нибудь приедет и заберёт его, а дальше разбираться будут уже сотрудники морга. Мы также сообщим о падре Бланко. Спасибо за вашу помощь.

– Да не за что. Но я бы на месте доблестной стражи порядка, – губы Макнамары изогнулись в ядовитой усмешке, которая почти сразу исчезла с лица, – позаботилась и о том, чтобы перед этим сюда заглянул кто-нибудь из ковена.

– Из ковена?

Алекс вскинул брови. Пусть он и верил в силу ведьм – да что там, одна из них многие годы была его ближайшей подругой, – но приплетать их к этому делу не хотелось.

– Я предпочёл бы обойтись без этого, – ответил он.

– Зря, – бросила Макнамара коротко. – Сам знаешь, что собой представляют болота. Иногда тут заключаются сделки, и эти сделки чертовски тёмные. Кто-то, чтобы не впускать лоа в себя, мог успеть предложить ему Коннора. Если ведьма опытная, она почувствует.

Он живо представил, как труп с отъеденными ногами ползёт по полу морга, вскинув голову и раззявив склизкий рот, и от этого сделалось не по себе. Врагу не пожелаешь встречи с подобной тварью.

– Вижу, разбираетесь в этом, – хмыкнула Бартон. – Неужели сами не справитесь?

Макнамара смерила её взглядом, полным презрения. Было видно, что Бартон она вообще не воспринимала всерьёз.

– Я журналистка, а не самоубийца. А кроме того, если ты – Нат, кажется? – выросла в этом городе, то знаешь: ведьминский дар либо есть, либо нет. У меня его никогда не было. Но я бы не хотела, чтобы мой хороший приятель превратился в бессловесный сосуд. Поэтому возьми своё пренебрежение, сверни трубочкой и засунь поглубже в жопу. Я, по-твоему, кто, грёбаная Мари Лаво?

На скулах Бартон вспыхнули алые пятна, и она шагнула было Макнамаре навстречу, но Алекс схватил её за плечо, сжал пальцы покрепче. Не хватало ещё сцепиться с женщиной, которая неплохо знала Джонса и в дальнейшем могла пригодиться. В конце концов, на болотах был шанс найти улики – мало ли что ещё сбросили в воду. А Макнамара, похоже, отлично ориентировалась в этой глуши.

– Простите, Стэши, – Алекс потянул Бартон за собой, заставив отступить. – Если честно, это дело всех нас изрядно нервирует.

– Интересно, почему.

Можно было вступить с ней в перебранку, но Алекс не стал – Макнамара и без того вспылила так, что сунься Бартон ближе, наверняка получила бы по лицу. Для журналистки она относилась к маленьким особенностям Хэллгейта с удивительным трепетом.

– У меня есть знакомая в ковене, – Алекс выдавил подобие улыбки, надеясь разрядить обстановку. – Я позвоню ей по пути, узнаю, сможет ли она приехать сегодня.

Макнамара удостоила его коротким кивком и, не прощаясь, круто развернулась и двинулась к хижине. Уточнять, окончен ли разговор, не требовалось.

Чутьё подсказывало, что она им ещё пригодится. И хоть Алекс предпочёл бы этого избежать, откуда-то он знал наверняка: следующая их встреча произойдёт, несмотря ни на что.

* * *

В полупустом зале «Сытого аллигатора», бара, который так любили местные, Джин чувствовала себя как рыба в воде – с учётом того, что сама прожила в Хэллгейте жалких полтора месяца.

Даже жарким солнечным днём здесь царил полумрак, надёжно скрывающий от любопытных глаз тех немногих, кто приходил сюда в это время – уклониться от домашней работы или обменяться новостями. Сейчас посетителей можно было по пальцам пересчитать.

У самого выхода Джин заметила мужчину и женщину в полицейской форме. Новый шериф узнавался моментально – она видела заметку в онлайн-версии «Городских хроник». Его худую светловолосую спутницу Джин видела впервые, но любой бы догадался: напарница.

– Не нравится она мне. «Возьми своё пренебрежение, сверни трубочкой…» Клянусь, больше её жопы только её эго.

– Прекрати, Нат, – возразил шериф мягко. – Она грубовата, без вопросов. Но вроде бы открыта к сотрудничеству и уже многим помогла.

Почувствовав пристальный взгляд Джин, та, кого звали Нат, обернулась, вскинула брови. Оставалось только пожать плечами в подобии извинения за любопытство и опустить глаза.

– Не пялься так откровенно, – посоветовала Иджи. – Копы тебе не старики, любящие пропустить стаканчик-другой. Они такое чуют за версту.

– Как скажешь.

Иджи Янг была владелицей «Сытого аллигатора» и нескольких жилых комнат на втором этаже того же дома. Она стала первым человеком, с которым Джин познакомилась в Хэллгейте – и к которому мгновенно потянулась как к родственной душе. Высокая, с гладкими блестящими волосами и многочисленными амулетами на тонкой шее, Иджи была на короткой ноге с лоа – так говорили в «Аллигаторе».

Осознать, что о колдовстве во всех его проявлениях здесь рассуждают как о списке покупок, Джин пока так и не смогла.

Да и в целом мало что стало понятным – может быть, только факты, что Иджи принадлежала к местному ковену и что в этом городе открыто существовал ковен. Про вампирскую общину Джин тоже слышала, но пока не встречала лично ни одного её представителя.

Возможно, и к лучшему.

Сейчас Иджи привычно обосновалась за барной стойкой, и, взглянув на неё, Джин невольно вспомнила их первую встречу, а следом – поддержку, которую Иджи без раздумий оказала ей, услышав, что Джин, племянница Дельфины Фэйрфакс, приехала похоронить тётушку.

Последний приют Дельфина обрела в закрытом гробу, предельно простом и лишённом какой-либо роскоши. Это слабо вязалось с внушительным особняком, который теперь стоял опустевший, запертый на все засовы. Джин как единственная наследница обязана была привести его в лучший вид и распорядиться, что с ним делать дальше. Но дом волновал её в последнюю очередь.

На Джин тогда кидали сочувствующие взгляды, а она мысленно корила себя: скорбеть не получалось. При жизни они ни разу не виделись – кроме того, мать вообще предпочитала лишний раз не упоминать, что у неё есть сестра.

– Эй, – подбодрила её Иджи, – спину прямее, вот так. Никто не ждёт от тебя рыданий.

– Но они же…

– Они просто изучают тебя, только и всего. Гадают, что ты будешь делать потом, останешься или сбежишь. Приезжие в Хэллгейте – редкость.

Неподалёку у чёрного внушительного фургона с наклейкой «Похоронное бюро Томлинсона» курил, уставившись куда-то сквозь присутствующих, крепко сбитый широкоплечий мужчина с густой бородой. Джин посмотрела на него лишь мельком, перевела взгляд на двух молодых женщин справа от него. Одна, хрупкая и бледная, была закутана в чёрный многослойный балахон из полупрозрачной ткани. Её спутница предпочла строгий костюм, чертовски похожий на смокинг.

– А это кто? – не удержалась Джин.

– Шэдоу и Дар.

– Они знали тётю?

– И очень хорошо, – Иджи прищурилась, внимательно изучая обеих. – Они тоже ведьмы.

– Погоди, так Дельфина…

– Клянусь небесами, неужели ты ещё не догадалась?

Сейчас, прокручивая в голове эту сцену, Джин могла только посмеяться над собой. Разумеется, тётушка тоже была частью ковена – того самого, о котором она толком ничего не знала.

Следующим вечером после похорон прямо в «Сытый аллигатор» доставили несколько пыльных сундуков. Сухощавый мужчина, чьи тёмные волосы тронула седина, сообщил, что являлся особым помощником Дельфины Фэйрфакс при её жизни и что в числе прочего тётушка велела, чтобы содержимое этих сундуков сразу же передали наследнице.

Посетители помогли ей перенести всё наверх, в комнату, которую сняла Джин. В сундуках оказалось столько барахла, что первым её желанием было выехать за город и просто выбросить это всё в болото. Но потом она принялась разбирать записи на пожелтевших ветхих листах, изучать резьбу на миниатюрных шкатулках, примерять украшения – и задохнулась от восторга. Судя по запасам тётушки, в ковене та была отнюдь не последней ведьмой.

Иджи, увидев, какими сокровищами Дельфина наградила Джин, сообщила, что теперь её бару нужна куда более мощная защита, чем прежде.

– Любая женщина, хоть что-то понимающая в магии, – пояснила она, – позволит отрезать себе любую руку на выбор, лишь бы заполучить это всё, уж поверь. Так что давай-ка найдём твоему наследству местечко получше.

Теперь содержимое сундуков лежало в подвале «Аллигатора», окружённое таким количеством защитных символов на стенах и полу, что Джин не хотела знать, какая кара ждёт глупца, рискнувшего туда сунуться.

– Дорогуша, – Иджи легко хлопнула её по плечу. – Витаешь в облаках. Всё в порядке?

– Да, я просто… Ну, знаешь. Задумалась о том, как мы познакомились, как я сюда приехала и всё такое.

– На тебе лица не было. Ни дать ни взять оленёнок в свете фар. Но теперь волноваться не о чем, честно-честно! Это твой дом.

– Временный дом, – уточнила Джин.

– Не загадывай… Всё постоянное когда-то казалось временным.

Удивительно, что она вообще очутилась здесь.

Если уж на то пошло, ехать в Хэллгейт должна была мать Джин – но та на известие о смерти сестры поджала губы и сказала, что раз в завещании упомянута племянница, ей «со всем этим дерьмом» и разбираться. На вопросы она тоже не отвечала. Добавила лишь, что эта поездка, может быть, пойдёт Джин на пользу.

Город, маленький и душный, показался ей не очень-то гостеприимным, но стоило дойти до «Сытого аллигатора» – и всё изменилось. Иджи с её звенящими украшениями и грудным смехом совсем не была воплощением уюта и безопасности, однако ощущалась именно так.

Кроме того, каждый вечер Джин спускалась в бар и слушала, слушала до бесконечности. Завсегдатаи любили почесать языками и почти не обращали внимания на незнакомую девицу. Перебросились с ней парой слов, спросили, откуда и зачем приехала – и ладно.

Больше всего из тем, что они обсуждали, Джин заинтересовало убийство губернаторской семьи. Семь лет назад кто-то сжёг их дом. Виновного вроде бы даже посадили, однако беглое чтение статей в сети заставило Джин сомневаться, что поджигателем был Ленни Дикинсон.

Из того, что она прочла о нём, удалось выудить, что Ленни Дикинсон убивал женщин одного типажа и использовал при этом бейсбольную биту. Сгоревший особняк в эту картину как-то не вписывался.

На третий же день она попыталась расспросить Иджи, но та лишь рассмеялась, пусть и натянуто, и посоветовала не лезть в это дело. Его, мол, за семь лет не распутали местные копы – нечего надеяться, что с этим справится девчонка, приехавшая в Хэллгейт меньше недели назад.

Джин отступила – но только для виду.

– Скажи лучше вот что, – спросила тем временем Иджи. – Кошмары больше не мучают?

– Совсем нет. Мне вообще ничего не снится.

– Значит, всё правильно.

Не так давно Джин пожаловалась ей на страшные сны, липкие и удушающие, неизменно оканчивающиеся смертью, а потом нашла под подушкой резной деревянный амулет. Края его оказались на удивление острыми: Джин поранилась, оглаживая их, и деревяшка с жадностью впитала выступившую каплю крови. С того дня кошмары не возвращались.

Дверь распахнулась. Внутрь ввалились байкеры – человек шесть, все в лёгких футболках с яркой эмблемой. Наверняка у них и одинаковые кожаные куртки были, но Джин не знала точно. Какой же дурак будет в разгар лета расхаживать в плотной кожанке?

– Нам как обычно, Иджи! – крикнул Фредди. Улыбчивый, с короткими светлыми волосами, которые торчали колючим ёжиком, он был у них за главного. – Привет, новенькая!

– Хорошо выглядишь для человека, которого можно выжимать, – фыркнула Джин, бросая выразительный взгляд на мокрую насквозь футболку.

– Не так хорошо, как ты. Может, прокатимся разок? Я только кружечку пропущу – и погнали!

– А ну завязывай, – посоветовала Иджи, разливая пиво по большим кружкам. – Осталась ли в городе хоть одна девушка, с которой ты не пытался пофлиртовать?

– Джин не местная. Вроде как не в счёт!

Хотелось вклиниться и сказать, что она как-нибудь сама решит, в счёт или нет, но Джин промолчала. Воспринимать подкаты Фредди всерьёз она и не думала – а вот проехаться с ним по городу хотелось. Несмотря на то что Хэллгейт был маленьким, Иджи всегда говорила не уходить далеко от центра – мол, мало ли какое дерьмо случится.

К тому же история Хьюзов по-прежнему не давала ей покоя. Выросшая на детективах, триллерах и ужастиках, Джин изнемогала от желания распутать клубок, к которому многие и подступиться боялись. Да, она была чужой, поэтому рассчитывать на отзывчивость и помощь горожан не следовало. С другой стороны, любому делу необходим свежий взгляд. Если не она, то кто?

Кто угодно. Только других сыщиков-любителей в Хэллгейте пока не нашлось – а Джин уже была здесь и могла в любой момент сорваться с места.

– Слушай, – повернулась она к Фредди, – а можешь отвезти меня на кладбище?

– Говорят, живым не место среди мёртвых, красотка. Да и кровососы неподалёку обитают. Что ты там забыла?

– Просто хочу посмотреть на старинные склепы. Сделать пару снимков, может.

Иджи бросила на неё предостерегающий взгляд, но Джин притворилась, будто ничего не заметила. Сердце полнилось азартом, какой одолевал её всякий раз, когда удавалось заняться чем-нибудь интересным.

– Склепы так склепы, – улыбнулся Фредди простодушно. – Только осторожнее с вампирами. Кладбище, конечно, нейтральная территория, но гостей они всё равно не жалуют.

– Без проблем.

– Тогда чего ты ждёшь?

Он осушил кружку и первым двинулся к выходу.

На кладбище было солнечно и тихо. Блуждая между ровными рядами надгробий, Джин почувствовала, как от былого огня в душе не осталось и следа – его вытеснили умиротворение и светлая грусть. Трудно было представить, что кто-то из местных боялся ездить сюда и связывал кладбище с чем-то жутким и мрачным.

Некоторые стелы поросли мхом; вдоль ограды, теснясь друг к другу, стояли падубы. Они уже отцвели, и теперь оставалось лишь ждать сентября – тогда можно будет полюбоваться алыми плодами среди зелени.

Могилы Хьюзов Джин отыскала быстро. Четыре одинаковые мраморные плиты в самом сердце кладбища, ослепительно-белые и отполированные совсем недавно. На каждой – только имя и подпись: «Город помнит тебя».

Ни слова лжи. Город и правда помнил Хьюзов – даже, пожалуй, слишком хорошо. Джин не раз замечала, что любые разговоры о семье губернатора будто мгновенно возвращали местных в прошлое. Хэллгейт казался застывшим во времени, не желающим отпускать – и, более того, не способным отпустить.

Это наверняка было чертовски тяжело.

На каждой могиле кто-то оставил венок из свежих цветов. Джин потянулась к ближайшему, намереваясь прикоснуться к бархатным лепесткам, но в последний момент отдёрнула руку: вспомнились предостережения Иджи. Та частенько говорила, что беспокоить ушедших на ту сторону не стоит.

Убедившись, что никто на неё не смотрит, Джин растянулась прямо на траве. На кладбище словно даже дышалось легче, и она хотела побыть здесь ещё немного. Припекало солнце; Джин надвинула на лицо тёмно-синюю бейсболку, мельком подумала, что её гардероб слишком уж плотный для такого жаркого лета. Джинсы, футболки, рубашки… Надо было перед поездкой обзавестись хоть одним лёгким платьем, но кто ожидал, что она тут задержится?

На живот, отвлекая Джин от раздумий, вспрыгнул маленький чёрный котёнок. Шейку его украшал алый бант, уши и хвост стояли торчком.

– И откуда ты только взялся? – она встала, подняла котёнка на руки, и тот сразу громко замурлыкал. – Наверное, сбежал от хозяина? Или хозяйки… Давай-ка поищем твой дом.

Неподалёку высился трёхэтажный особняк, старый, но крепкий, – Джин сразу увидела его крышу и теперь не сомневалась, что найдёт хозяина котёнка именно там. Ограда вокруг этого здания была двойной, будто кладбищенского забора не хватало, чтобы отгородиться от любопытных глаз.

Отыскав между прутьями проём пошире, Джин шмыгнула внутрь. Её тут же окутало ледяным холодом, а затем буквально через секунду бросило в жар. Она испугалась было, но вспомнила рассказы Иджи: примерно так действовали защитные чары на закрытых территориях. По какой-то причине они сочли её своей.

На высоком каменном крыльце сидела девушка.

– Ух ты! – вскрикнула она, заметив Джин. – Вы нашли Мун-Мун!

– О… Да, вот, пожалуйста.

Несмотря на погоду, девушка была одета в рубашку с длинными рукавами и юбку в пол. Она ловко перехватила котёнка ладонью, обтянутой чёрной перчаткой, а второй рукой крепче вцепилась в широкий зонт того же цвета. Лицо у неё было неестественно бледным, а во рту блестели клыки, слишком длинные, чтобы принадлежать обычному человеку.

– Если не секрет, как вы прошли? – с подозрением спросила она. У девушки был выразительный акцент, который Джин не узнала. – Наши охранные заклинания…

– Они почему-то пропустили меня. Сама не знаю, правда. Я не хотела ничего плохого, просто искала, где живёт ваша кошка. Простите.

– Ничего! Если так легко прошла, значит, не враг. Я Анна, кстати.

– Джин.

Новая знакомая рассматривала Джин с нескрываемым любопытством, но неуютно от этого не было. В её глазах таилось что-то ещё – кажется, тень удивления: как же, пришла к вампирам и совсем не боится!

– Ты та самая приезжая, – заявила Анна. – Как тебя сюда занесло?

– Да я просто…

Джин не договорила: вампирша поморщилась от боли и едва не выронила зонт, рефлекторно потянувшись к виску.

– Тебе стоит войти, – сказала она вдруг. – Люсьен видел, как ты забралась на нашу территорию, так что… Пойдём, провожу.

Люсьен? Судя по тому, с каким благоговением и едва уловимым, но всё-таки считываемым страхом Анна произнесла это имя, речь шла о главе вампирской общины. Осознание того, что Джин сейчас встретится с ним лицом к лицу, заставило поёжиться. По спине пробежал холодок, не имеющий на сей раз ничего общего с защитными чарами.

Джин догадывалась, что внутри вампирский особняк окажется просторным, но у неё всё равно перехватило дыхание. Холл казался необъятным, потолок – недосягаемым. У подножия лестницы, ведущей на второй этаж, стояли две большие вазы, наполненные белыми лилиями. Запах от цветов шёл такой, что у Джин закружилась голова.

Анна чуть слышно фыркнула: должно быть, именно на такой эффект она и рассчитывала.

– Тебе наверх. И спасибо, что нашла Мун-Мун.

– А ты?..

– Мне с тобой нельзя. Полно дел, извини!

Джин поднялась на второй этаж. Она скользила ладонью по старым перилам, вглядывалась в лица, изображённые на полотнах – старинные картины, поблекшие от времени, висели здесь в таком количестве, что глаза разбегались.

Больше всего её удивляла чистота. На ближайшем к Джин светильнике не было ни пылинки, и она хихикнула, представив, как вампиры-аристократы в нарядах былых эпох носятся по дому со швабрами и тряпками.

Кожей почувствовав чей-то пристальный взгляд, Джин повернулась – и смешок застрял в горле колючим тугим комком.

Вампирша с точёными чертами лица и светлыми волосами, зачёсанными назад, высокая и худая, смотрела на неё без особой симпатии – скорее со сдержанным интересом. На тонкой фигуре болтался объёмный кашемировый свитер. Дети ночи явно не ощущали жары.

– Валери, – бросила она.

– Что?..

– Меня зовут Валери. Анна предупредила, что ты поднимаешься.

– Предупредила?

Уголки тонких губ едва приподнялись.

– Телепатия, – пояснила вампирша.

Джин не хотела смотреть на неё снизу вверх, но в противном случае ей пришлось бы сверлить взглядом чужую ключицу. Она вскинула голову – и заметила, что в глазах Валери мелькнуло что-то странное, будто та постоянно пребывала где-то в другом месте. Возможно, в собственных чертогах разума.

– Наверное, сложно жить, когда ты настолько любопытна, – вдруг сказала Валери.

– Немного.

– Всего лишь немного?

– Вообще-то очень, – призналась Джин. – Но в этом городе что-то происходит. И вы…

– О, я знаю. Мы знаем. В этом городе всегда что-то происходит, – Валери усмехнулась. – Вопрос лишь в том, предпочтёшь ты вмешаться в это или останешься в стороне.

На миг Джин почувствовала себя Алисой, которая тщетно пытается добиться ясности от Чеширского Кота. Вампиры явно были осведомлены обо всём, что тут творится, – но делиться секретами не спешили даже с учётом той лёгкости, с какой к ним, вероятно, относились.

– Мы теряем время, – сообщила Валери. – Он ждёт тебя.

С трудом подавив желание обернуться и взглянуть на неё ещё раз, Джин ускорила шаг. У последней двери слева она замерла с вытянутой рукой, не решаясь постучать – а затем всё же коснулась на удивление тёплого дерева.

– Заходите, – услышала она.

Дверь бесшумно отворилась.

Люсьен одновременно напоминал вампиров из фильмов и очень от них отличался. Джин скользнула взглядом по волосам, умелой рукой выкрашенным в пепельно-серый, по стройным ногам в кожаных брюках, по чёрной рубашке, которая была застёгнута под самое горло. От Люсьена пахло металлом и белыми цветами, веяло могильным холодом, но вместе с тем в нём безошибочно ощущалось что-то человеческое. Настоящее.

– Так вы и есть Джин, – сказал он негромко. – Приезжие, которые решают задержаться в Хэллгейте, встречаются нечасто. Вы довольно редкий экземпляр.

– Б-благодарю, – ответила она, запнувшись.

Люсьен вдруг рассмеялся, и это удивило её куда сильнее ледяной красоты Валери.

– За минувшие годы многие интересовались смертью Хьюзов. Но до вас никто не решался заявиться прямо сюда. Пока не пойму, смелость это или глупость… Однако я приятно удивлён.

– Я ни слова не сказала о Хьюзах…

– О, дорогая, – широкая улыбка Люсьена была будто бы ласковой, но взгляд оставался жёстким и внимательным. – Ну не Дельфину же Фэйрфакс вы там навещали. Слышал, до похорон вам даже не доводилось видеть собственную тётушку. Более того, со дня, как она покинула нас, прошло уже полтора месяца.

Его логика не оставляла Джин ни единой лазейки.

Дверь вдруг снова открылась, и внутрь скользнула Анна с двумя чашками кофе. Заметив взгляд Джин, она украдкой подмигнула и тут же придала лицу бесстрастное выражение.

– Щепотка корицы и ничего лишнего, – Люсьен поднял свою чашку, вдохнул аромат, и крылья тонкого носа едва уловимо затрепетали. – Угощайтесь. Скажите, если нужно молоко.

– Спасибо, хорошо и так. Ну и… не сочтите за грубость, но неужели вампиры и правда любят кофе?

– Ни секунды не сомневайтесь.

Напиток оказался превосходным. Джин не решалась продолжить разговор, пока чашки не опустели – но всё то время, пока пила, беззастенчиво любовалась Люсьеном. Это было чертовски невежливо, однако он только понимающе усмехнулся. Наверняка Люсьен разменял не одну сотню лет – прожив на свете столь долго, иначе относишься к тому, какое впечатление производишь на окружающих.

– Возможно, я лезу не в своё дело…

– Скорее всего, именно так, – беззлобно фыркнул Люсьен. – Но в моём доме это происходит довольно часто, если никто не против. Продолжайте.

– Я много слышала о Хьюзах, – сказала она, на страх и риск отказываясь от намёков и полутонов. – Но лишь в общих чертах. Все отмалчиваются.

– О пожаре вам известно?

– Конечно.

– Тогда, мне кажется, этого должно быть вполне достаточно для приезжей, которая не имеет ничего общего с Хьюзами.

В голосе Люсьена зазвучал металл. Он, вероятно, был дружен с губернаторской семьёй, раз Шон Хьюз в своё время не предпринял ничего, чтобы избавиться от вампирской общины.

– Они защищали вас? – прямо спросила Джин.

– Защищали? – Люсьен, не удержавшись, расхохотался, но в этом смехе не было ни толики веселья. – Милая, вы, наверное, не поняли. Мы обосновались в Хэллгейте задолго до Хьюзов и проживём здесь ещё много лет. Сменится далеко не один губернатор. Но, если вы просто неправильно выразились и хотели спросить, испытывали ли мы с покойным Шоном Хьюзом обоюдную симпатию, пожалуй, да.

Под пристальным взглядом Люсьена она достала блокнот. Следовало, конечно, заранее включить диктофон на мобильном, но чутьё подсказывало Джин, что в этом доме её раскусили бы ещё на подлёте.

– Я не поняла, кто подстроил пожар, – произнесла она. – Говорят разные вещи. Про Дикинсона… И иногда – про неисправность техники…

– Чушь.

– Мне тоже так показалось.

– Шон Хьюз был хорошим губернатором, – Люсьен даже не попытался скрыть усмешку. – Очевидно, далеко не всем это нравилось. Честный человек на высоком посту мало кого способен порадовать, особенно когда ему принадлежит половина города.

– Но ведь его место так и не заняли?

– Верно. Однако городской совет в состоянии прийти к компромиссу, когда того требуют обстоятельства. Пока – в состоянии. В штате тоже спокойно. Едва ли надолго, но мы имеем что имеем, не правда ли?

Люсьен продолжал говорить – а Джин записывала, то и дело поднимая голову и дожидаясь согласного кивка. Он оказался настоящим кладезем тайн Хэллгейта, но на вопросы отвечал скупо, лаконично, не вдаваясь в подробности. Шаг влево, шаг вправо, попытка копнуть чуть глубже – и он сразу же замолкал.

– Достаточно, – наконец поставил точку в разговоре Люсьен. – Я и так рассказал больше, чем того заслуживает незнакомка. Но, пожалуй, теперь я вправе тоже задать вам несколько вопросов. Первый: почему человек, который не знает о жизни в Хэллгейте почти ничего, решил, что раскроет дело Хьюзов? Второй: какую выгоду вы рассчитываете из этого извлечь? Третий: помогает ли вам кто-нибудь?

Джин крепко задумалась.

– Выгоду… – сказала она, помедлив. – Наверное, никакую. Считайте, что я слишком любопытна, вот и всё. Мне нравится раскрывать тайны, а дело Хьюзов явно масштабнее и интереснее, чем какой-нибудь случай с пропавшими очками, которые потом обнаруживаются на голове. И я совсем не уверена, что смогу найти настоящего убийцу. Просто попытаюсь. Пытаться ведь не запрещено?

– Пожалуй.

– А насчёт помощи… Я живу у Иджи Янг, но она сказала не лезть в это. Так что действую сама по себе.

– Похвально, похвально, – взгляд Люсьена чуть потеплел. – Тогда вот вам небольшой совет: хотите надёжного союзника – поищите среди репортёров «Городских хроник». Их немного, но среди них наверняка найдётся человек, который за сенсацию душу продаст. Если сможете поладить, обретёте помощника с хорошими связями.

Джин поблагодарила его и засобиралась уходить – в воздухе висела неловкая пауза, и чувствовалось, что больше Люсьен не скажет ни слова. Испытывать его терпение не хотелось.

Он не шевельнулся, но Джин показалось, что дверь за ней закрылась сама собой.

Глава II

Стэши проснулась в половину седьмого утра и, дотянувшись до телефона, с досадой поморщилась. Чёртова рань. Сбоку похрапывал Макс. Она осторожно коснулась его лба – ни намёка на былой жар. Хорошо.

Каждое её утро начиналось с чашки крепкого кофе и чтения новостей. Первое правило журналиста: всегда держи руку на пульсе. В Луизиане, впрочем, почти ничего не происходило, и любого другого человека это бы успокаивало, но Стэши тревожило – затишье всегда бывало перед бурей.

Кроме того, стоя по горло в болоте рутины – какая ирония для той, кто буквально жил у мутной воды, – не поймаешь за хвост сенсацию. Стэши отчаянно хотелось, чтобы Хэллгейт наконец встряхнулся. Казалось, город застыл в стеклянном шаре, только вместо искусственных снежинок – пыль и песок.

Оставалось, конечно, дело Хьюзов. Она и сама посвятила ему столько времени, что могла бы, не заглядывая в материалы, воспроизвести любую заметку из тех, что печатали весь первый год после убийства. Проблема в одном: там не было ни хрена ценного.

Город с готовностью сожрал версию «особняк губернатора сжёг Ленни Дикинсон» и не подавился – но то было в проклятый первый год. Потом с глаз горожан будто пелена спала, и многие негласно сочли дело нераскрытым. Плевать, что признанный виновным в поджоге человек сидит в тюрьме.

Стэши тоже не верила, что Дикинсон – тот самый поджигатель.

Вскоре после того, как его упекли за решётку, «Вестник Луизианы», крупнейшее издание штата, чья редакция располагалась в столице, выпустил и статью о Ленни, и интервью с ним – по его словам, первое и последнее. Тексты были, прямо скажем, любопытные и содержали немало откровений.

И подтверждали её догадку, что Хьюзов сжёг кто-то другой.

Ленни Дикинсон был серийным убийцей. Он выбирал очень похожих женщин: с волосами оттенков рыжего, высоких и статных.

Она помнила его на снимках. Грубоватые, но завораживающие черты лица, зачёсанные назад волосы, гладкий высокий лоб. Ленни вызывал желание обвести каждую линию пальцем, но вместе с тем страх порезаться был слишком велик. Наверное, он нравился женщинам. Что-то в нём их подкупало.

Что-то особенное – быть может, звериная жестокость в глубине зрачков, мышцы, перекатывающиеся под светлой кожей. Стэши не знала, но догадывалась: расстёгивая рубашку Ленни, на спине и груди они находили мелкую россыпь веснушек и родинок, рассматривали её, отпускали затёртые фразы о созвездиях, а потом…

Потом всё заканчивалось.

Один сильный удар бейсбольной битой по голове – в интервью Дикинсон говорил, что этого обычно хватало.

Если бы он убивал только в Хэллгейте, поймать его удалось бы куда быстрее. А так… Он нередко выбирался и в Новый Орлеан, и в Батон-Руж, и в маленькие города по соседству. Из-за этого полиция всего штата стояла на ушах, но Дикинсон был хитёр и осторожен.

Стэши глотнула кофе, открыла сайт «Городских хроник» и в очередной раз пожалела, что не может, как прежде, сидеть за столом и перелистывать чёрно-белые шуршащие страницы. Переход в новый формат дался газете нелегко: старожилы Хэллгейта всё-таки предпочитали бумажную версию, и некоторые продолжали демонстративно игнорировать интернет-издание. Однако таких осталось мало: быть в курсе происходящего хотели почти все.

Тишь да гладь.

Помедлив, она перешла на сайт «Вестника Луизианы». Кружка выскользнула из пальцев и брызнула осколками, горячий кофе выплеснулся ей на ноги, но Стэши не обратила на это ни малейшего внимания.

– Охренеть, – она поднесла телефон почти вплотную к лицу, до конца не веря в происходящее. – Просто охренеть.

Справа зашуршали простыни: Макс потянулся с широким зевком и мигом позже взглянул на неё абсолютно осмысленно. Это в нём удивляло Стэши больше всего – способность просыпаться за секунду. Сказывалось, верно, военное прошлое. Тогда Максу приходилось всегда быть начеку.

– Что шумишь? – мягко спросил он. – Ещё не поздно вернуться в постель.

– Погоди… Вот, только послушай!

«РОКОВАЯ ОШИБКА: СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА НА СВОБОДЕ!

С сегодняшнего дня женщины Луизианы не смогут спать спокойно, пока не будет пересмотрено дело Ленни Дикинсона, серийного убийцы, также признанного виновным в поджоге фамильного особняка губернатора Шона Хьюза и в последующей за этим гибели членов семьи Хьюз.

Луиза Сандберг, адвокат Дикинсона, сообщила, что в деле обнаружилась ошибка, а потому её подзащитный должен быть немедленно выпущен из-под стражи. О какой ошибке идёт речь, нам выяснить не удалось.

Вплоть до 14 июля 2018 года Дикинсон находился в тюрьме штата, расположенной в приходе Уэст-Фелишиана, и должен был провести там всю оставшуюся жизнь. Однако вчера ночью его были вынуждены перевезти по единственному известному властям адресу. Сейчас Дикинсон находится в родном городе Хэллгейте и обязан оставаться там до возвращения в тюрьму».

Стэши не сразу заметила дрожь в собственном голосе, а вот от Макса это не укрылось: он вскочил с кровати и порывисто обнял её.

– Тебе нечего бояться, сама знаешь.

– Я вовсе не боюсь.

– Тогда в чём дело?

– Знаешь, когда вышло то интервью – ну, в «Вестнике Луизианы», – я больше всего на свете жалела, что не смогла поговорить с этим ублюдком сама. Очень хотелось, – Стэши горько усмехнулась. – Карьера, всё такое. А теперь…

– Даже не думай.

Макс отстранился, внимательно оглядывая её. Голос его звучал неожиданно жёстко, в глазах плескалась холодная ярость. Внезапно Стэши осознала, что именно к нему, должно быть, и приходили близкие убитых женщин – падре в городе был только один.

Неудивительно, что при мысли о её встрече с Дикинсоном Макс так разозлился.

– Тогда он сказал, что больше не будет общаться с журналистами. Не переживай.

– Не очень-то успокаивает, – процедил Макс.

Стэши обновила страницу и обнаружила, что буквально минутой раньше появилась ещё одна заметка, которая служила доказательством её правоты. Кто-то из сотрудников «Вестника», узнав об освобождении Дикинсона, рванул к нему, но тот вышел из дома с ружьём и дал понять, что не потерпит посторонних на своей территории.

Что ж, красноречиво. И всё же, всё же…

В том интервью Дикинсон был более чем разговорчив, когда речь шла о его жертвах, критериях отбора, способе убийства. А вот при малейшем упоминании Хьюзов моментально прекращал говорить – или отбалтывался общими фразами.

Он не хотел обсуждать поджог, будто вообще ничего о нём не знал.

Но тогда какого чёрта признал вину в зале суда? Стэши видела просочившиеся в сеть обрывки видеозаписей: Дикинсон тогда выглядел вялым, полусонным, то и дело морщился и прижимал руки к вискам. Всякому было заметно, как сильно у него болела голова. Не потому ли он согласился со всеми обвинениями, лишь бы оставили в покое? Он в любом случае получил бы пожизненное – такая боль явно не стоила того, чтобы её терпеть.

С ним нужно было поговорить любой ценой.

– Кстати, – Макс, собрав осколки чашки, бросил их в мусорное ведро, – а где Ахилл?

– Где-то в лесу, наверное. Слышала, как уходил на рассвете.

Они неспешно позавтракали, беседуя сразу обо всём и ни о чём – кроме, разумеется, Дикинсона. Скорее всего, Макс понял, что Стэши солгала ему, но уже не пытался с этим ничего сделать.

Скоро ему придётся вернуться в церковь, и вот тогда…

– Чёрт, – спохватилась она, – совсем забыла: вчера вызвала ребят починить витраж. Надеюсь, тебе понравится.

– Так вот почему ты настаивала на выходном…

– Ну да. Прости, если испортила твои планы на день.

– Ничуть, – Макс перехватил её ладонь, тянущуюся к тарелке, осторожно поцеловал костяшки. – Это отличный сюрприз.

Можно было бы плюнуть на всё и утянуть его в постель, но Стэши ни на секунду не переставала думать о Дикинсоне и Хьюзах. Это дело волновало её сильнее любого другого. Стоило, конечно, ещё несколько лет назад заняться расследованием в одиночку, но она попросту не справлялась. Информации накопилось немало, полезной информации – крохи. Ни одной улики, за которую можно было бы зацепиться.

Теперь, когда Дикинсон вышел, у неё появился шанс узнать хоть что-то новое – и Стэши не собиралась от него отказываться.

Полчаса спустя она неслась по полупустой дороге. Сердце стучало часто и громко, дыхание сбивалось, сколько бы Стэши ни старалась выровнять его и успокоиться. В животе будто свернулось клубком что-то ледяное и скользкое, и в миг, когда она наконец подъехала к нужному дому, стало только хуже.

Годами раньше Дикинсоны жили здесь большой дружной семьёй, но после того, как Ленни упрятали за решётку, остальные исчезли. Приехали грузовики, крепкие молчаливые парни погрузили вещи – и никого не осталось. Дикинсоны не захотели иметь ничего общего с серийным убийцей.

Может, кто-то из них даже догадывался, чем занимается Ленни, но не рискнул рассказать другим.

Стэши остановилась достаточно близко, чтобы успеть добежать до Засранца и сорваться с места – но всё равно на приличном расстоянии. Пусть этот ублюдок знает, что она пришла с миром и не собирается шуметь под его окном.

На пороге она застыла, не решаясь постучать – но всё же коснулась обшарпанной двери.

– Мистер Дикинсон, вы дома? «Городские хроники»…

Едва ли он, распахнув дверь, сразу начнёт стрелять по неугодной журналистке. Наверняка ночью ни разу не пустил пушку в ход – или, может, пальнул в воздух, чтобы ребята из «Вестника Луизианы» поняли, что он достаточно серьёзен.

– Мистер Дикинсон?

– Убирайтесь!

Голос звучал глухо, будто доносился откуда-то издалека, но Стэши различила скрип досок и поняла, что Ленни стоит довольно близко к двери. Интересно, вооружён ли? Успел ли остыть после того, как его осаждали другие?

Наконец дверь распахнулась.

Пребывание в тюрьме оставило на точёном лице Ленни Дикинсона ни с чем не сравнимый отпечаток. Клеймо, которое человеческий глаз не мог различить, как ни пытайся – но вот внутренним чутьём оно считывалось безошибочно. Стэши скользнула взглядом по короткому рубцу в вырезе рубашки – поверх той самой россыпи веснушек, о которой думала непозволительно долго, – по старым брюкам с вытянувшимися коленями. Ни намёка на прежний лоск.

– Меня зовут Стэши Макнамара. Я работаю в «Городских хрониках», но пришла не за материалом для издания. Мне очень нужно с вами поговорить.

– Когда-то, мисс Макнамара, – в тон ей, исключительно дружелюбно ответил Ленни, – я мог одним ударом расколоть арбуз. Скажите, почему я не должен провернуть ту же штуку с вашей головой?

– Вы не хотите обратно в тюрьму. По крайней мере, раньше срока.

Они смотрели друг на друга в упор, молча сжав губы – так долго, что у Стэши начали слезиться глаза. Ленни, кивнув, отошёл в сторону, позволяя ей пройти в прихожую.

– Стэши? – переспросил он. – Значит, всё, что выходит под инициалами «С.М.» – это ваше… Хорошо шутите. Особенно о том, про что не принято шутить.

– Я польщена. Не думала, что вы читали мои статьи.

– Подкупил одного славного парня, пока сидел. Он приносил мне свежие выпуски. Потом добился работы в библиотеке. Там есть компьютер с ограниченным доступом в интернет, хоть и старенький.

Вежливый до скрипа Ленни Дикинсон выглядел кем угодно, только не серийным убийцей – и поэтому стопроцентно им был. Стэши любила читать о маньяках прошлого, особенно если речь шла о реальных людях, и хорошо знала: ни один из них не напоминал чудовище, оставившее кровавый след в истории.

Многочисленные фотографии в рамках оплела паутина, за толстым слоем пыли едва можно было разглядеть людей, запечатлённых на снимках. Стэши осторожно поставила шлем на обувную полку, провела пальцем по высеченному из цельного куска дерева столику и поморщилась: пыль царила повсюду, при каждом движении взмывала в воздух, щекотала ноздри, чтобы затем коварно забиться в лёгкие.

Она, должно быть, слишком громко закашлялась. Ленни обернулся и, мгновенно оказавшись рядом, схватил её за плечо. Стэши даже не успела уловить движение.

– Ох, – только и сказала она. Ленни держал крепко, и трепыхаться явно не стоило.

Секунды тянулись невыносимо медленно. Наконец пальцы всё-таки разжались, и Стэши отпрянула.

– Извините, привычка, – пояснил он без намёка на сожаление. – В одиночках обычно тихо. Если рядом кто-то шумит, стоит готовиться к худшему.

– Ничего.

В гостиной когда-то, верно, вся семья собиралась за ужином, а после играла в скрэббл или устраивалась перед телевизором, наслаждаясь вечерним выпуском любимого шоу. Это место выглядело уютным даже сейчас, несмотря на продавленный диван, царапины на столе – Ленни скрёб его ножом? – и танцующие в свете солнечных лучей пылинки.

– Садитесь.

Сам Ленни рухнул в мягкое кресло с потёртой обивкой, кивнул в сторону дивана. Стэши послушно присела на самый краешек: всё здесь было настолько пыльным, что она рисковала остаться без любимых чёрных джинсов. Возможно, тут и стирка не спасёт.

Впрочем, чёрт с ней, с дерьмовой обстановкой. Стэши впилась взглядом в лицо человека, которого мечтал разорвать на куски весь город, и сердце пропустило удар. Она всё-таки здесь, в святая святых, куда не смог попасть ни один журналист до неё. Даже сотрудники «Вестника» сумели достучаться до Ленни только в тюрьме.

– Значит, пришли не для того, чтобы взять интервью? Интересно, – хмыкнул он. – Тогда о чём хотите поговорить?

– О том, почему вас связывают с гибелью губернатора и его семьи, если очевидно, что вы никого не сжигали.

Ленни сжал кулаки так, что костяшки побелели, сделал глубокий вдох. Под его тяжёлым взглядом Стэши было не по себе, но она упрямо не опускала головы. Знала: покажет слабину – и он морально уничтожит её.

– Доморощенная сыщица, да? – наконец ответил Ленни. – Хотите сами раскрыть это дельце? Зря стараетесь. Я за эти годы ни одного выпуска новостей в тюрьме не пропустил. Знаю, что новых улик так и не нашлось.

– Вот и помогите за что-то зацепиться.

– Какой мне от этого толк?

Стэши задумалась. Сейчас было особенно важно выбрать правильные слова. Пока Ленни не казался ей вспыльчивым, но кто знает, куда заведёт неосторожно брошенная фраза.

– Я…

– Да выкладывайте уже. Мы можем вечность мять хер через карман, но ведь приятнее просто подрочить.

– Я думаю, кто-то вас использовал, – негромко сказала она. – Прикрылся вами, как щитом, чтобы остаться на свободе. И мне бы хотелось найти этого человека. Ваше имя будет очищено хотя бы частично, а он… Он больше никому не навредит.

Светлые, почти прозрачные глаза прищурились. Ленни без усилий поднялся с кресла, навис над ней, схватившись за спинку совсем рядом с её головой. Нервно сглотнув, Стэши тем не менее осталась неподвижной.

– Знаете, – произнёс он вдруг. – Я-то, кретин сраный, рассчитывал, что сейчас вернусь в бейсбол. Но не стоит и пытаться. Местные скорее удавятся, чем свяжутся со мной. А если и согласятся – так меня забьют до смерти в раздевалке в первый же день.

– Вы правы.

– Наверняка и в соседних штатах та же херня. Зато парочка издательств уже предложила бабла за биографию. Неплохо, а? Даже писать самому не придётся – сказали, пришлют кого-нибудь.

Ленни наконец отстранился, сел на край стола прямо перед ней и, вынув из кармана рубашки помятую пачку сигарет, поджёг одну и с наслаждением затянулся. Дым он, ни капли не смущаясь, выпустил Стэши в лицо, и она закашлялась.

– Ну так что, мисс Макнамара?

– Кейтлин Хьюз соответствовала вашему типажу.

– Гнёте свою линию, – Ленни неожиданно рассмеялся. – Мне нравится. Да, согласен: Кейтлин была красивой бабой. Как раз таких и люблю. Но хрена с два я бы стал с ней заморачиваться. Жена губернатора! Слишком много шума.

Абсолютно точно. Ленни долго не могли поймать именно потому, что он выбирал женщин, которые, несмотря на свою красоту, давно не состояли в отношениях, – его ухаживания, должно быть, попадали в самое сердце. Кейтлин Хьюз во всём городе знали как счастливую жену и мать.

Хотя…

Может, Ленни не удержался. Влез в дом, думая, что Шон вновь уехал в Батон-Руж, наткнулся на него и детей. При таком раскладе оставалось лишь перебить всех и поджечь особняк, чтобы скрыть следы убийства – слишком узнаваемый у него почерк.

Может…

Нет.

Стэши раздражённо тряхнула головой. Картинка не складывалась, как ни меняй местами элементы мозаики. Люди наподобие Ленни всегда были слишком осторожны – такие не пытаются влезть в губернаторский дом, чтобы поставить ещё одну галочку в списке жертв, а терпеливо выжидают, когда добыча сама шагнёт в яму, полную заточенных кольев.

– Тем не менее на суде вы ничего не отрицали, – вскинула она брови. – Признали вину, и всё. И вы плохо выглядели.

– Голова раскалывалась. Я имя своё и то с трудом вспомнил. Судья всё трещал без перерыва… Просто хотелось, чтобы он наконец заткнулся, знаете. Думал, что блевану. И ещё свет этот… Постоянно слепил.

Угадала.

Время от времени она и сама мучилась из-за мигрени и хорошо знала, каково это – лежать в полной темноте, изнемогать от каждой накатывающей волны боли и ждать, когда же наконец станет немного легче.

– А до этого у вас часто бывали мигрени?

– Что? Так вот как это дерьмо называется… До суда – ни разу.

Странно. Подобное не могло возникнуть безо всякой на то причины. Если столь мощная головная боль обрушилась на Ленни впервые, ничего удивительного, что он со всем согласился, лишь бы она прекратилась.

– Вы принимали что-то перед судом? Какие-то новые таблетки?

– Я здоров как бык, мисс Макнамара.

Теперь Стэши совершенно ничего не понимала.

– В таком случае… – замялась она, – когда боль прекратилась?

– Когда вынесли приговор. Удар молотка – и всё. Понял, что можно не бояться продемонстрировать всем свой охренительный внутренний мир.

Оба ненадолго замолчали. Множество вопросов вертелось у Стэши на языке, но она знала, что задавать их нет никакого смысла – Ленни не сумеет ответить. Он же, вероятно, в мыслях вернулся в зал суда и теперь снова переживал всё, что тогда довелось испытать. Лицо его исказилось от едва подавляемого гнева.

– Вам пора, – помедлив, сказал Ленни. – Думаю, больше ничего нового вы от меня не узнаете.

– Ещё один вопрос.

– Валяйте.

– Как считаете, кому могли помешать Хьюзы?

– Кому угодно. Будто вам этот вариант не приходил в голову, серьёзно… Шон был хорошим честным мужиком, а в политике таких не любят.

Сигарета в пальцах Ленни давно прогорела до самого фильтра, и он потушил окурок прямо о столешницу. Весь пепел осыпался ему на брюки. Ленни раздражённо отряхнул их, но только испачкался ещё сильнее – на штанинах осталось две серых полосы.

Стэши, пользуясь тем, что он отвлёкся, рассматривала гостиную. Ничего, за что было бы зацепиться глазу. На полке, покрытые толстым слоем пыли, стояли награды Ленни – всё-таки бейсболистом он был превосходным. Но лучше бы не доставал биту за пределами поля. Тогда, может, и не вырос бы тем, кем вырос…

Интересно, как вообще человек из счастливой полной семьи становится серийным убийцей? Когда «Вестник Луизианы» спросил об этом, Ленни отшутился. О родителях не сказал ни слова – не считая того, что в их доме ни в чём не нуждался и начал играть в бейсбол с подачи отца.

– Налюбовались?

Она резко обернулась. Ленни рассматривал её, и в его глазах мелькнуло что-то нехорошее, почти животное.

– А вы?

– Осторожнее, Стэши, – посоветовал он, отбросив былую любезность. – Я уже слышу треск льда под ногами.

– Простите.

Хотелось, конечно, в очередной раз пошутить – единственный защитный механизм, который срабатывал в её жизни так часто и так удачно, – но чутьё подсказывало, что лучше заткнуться. Конечно, Ленни не убил бы её – кому захочется, едва оказавшись на свободе, снова вернуться в тюрьму?

Но мог, в конце концов, и покалечить. Счесть это своеобразным воспитательным моментом.

– Уходите, – Ленни махнул рукой куда-то в сторону коридора. – Где выход, вроде бы знаете.

– Спасибо, что согласились поговорить.

– Да пожалуйста.

Стэши прошла к двери, стараясь ступать медленно и спокойно. Дом Дикинсонов показался ей в этот миг невыносимо тесным, и чудилось, будто стены сжимаются всё сильнее, пытаясь её раздавить. Хотелось выбежать наружу и глотнуть свежего воздуха.

– Прощайте, – сказала она у порога.

Из глубины дома донёсся короткий хриплый смешок.

– Думаю, что всё-таки «ещё увидимся». Город маленький, где-нибудь да столкнёмся нос к носу…

Его слова Стэши предпочла оставить без ответа. Их разговор, если подумать, был довольно безобиден, но в эту минуту меньше всего на свете она хотела когда-нибудь снова увидеть Ленни Дикинсона.

* * *

Вернувшийся в родной город серийный убийца не был единственной проблемой Алекса, но играючи занял первое место в их перечне. Прошло всего несколько дней с того момента, как Дикинсона привезли в Хэллгейт, а горожане уже зачастили с жалобами. Попытки объяснить, что полиция не может сделать ровным счётом ничего, пока дело не пересмотрят, результата не дали – обозлённые жители, среди которых были и родственники убитых женщин, продолжали осаждать участок.

Кроме того, у дома Дикинсона пришлось выставить патруль после того, как пара крепких ребят повыбивали оконные стёкла и попытались забраться внутрь. Это едва не закончилось кровопролитием: к непрошеным гостям Дикинсон, как оказалось, был готов и встретил их с заряженной пушкой.

Совсем недавно Алекс был уверен, что вишенкой на торте за почти три месяца службы для него стала встреча со Стэши Макнамарой, которая могла пустить ему пулю в голову, если бы захотела. Однако до вышедшего из тюрьмы Дикинсона ей было чертовски далеко.

Как будто хлопот и без того не хватало, честное слово…

Полиция Хэллгейта переживала не лучшие времена. Предшественница Алекса, шериф Рэйлин Тёрнер, покинула пост почти сразу после гибели Хьюзов. Оплатила роскошные похороны, на которых при этом даже не показалась – и исчезла со всех радаров. Она и сейчас, семь лет спустя, не выходила из дома. Жила у противоположного края хлопкового поля вместе со старым другом – бывшим главным врачом местной клиники Дэйвом Сойером. Из её окон открывался великолепный вид на сгоревший особняк.

Обязанности шерифа после Тёрнер исполнял капитан Уолш, который, однако, так и не занял её место. Ему беспрекословно подчинялись, но по-прежнему звали капитаном – на этом настаивал он сам.

Городской совет, конечно, пытался с этим разобраться. Алекс слышал, что пару раз в Хэллгейт присылали кого-то не то из Батон-Руж, не то из Нового Орлеана – но местные их так и не признали. А эта дыра, как ни крути, была особенной. Все знали: если город тебя не принимает, можешь не надеяться, что удержишься на посту.

И вот почти три месяца назад капитан Уолш сообщил о выходе на пенсию – и, к удивлению многих коллег, заявил, что готов предложить Алексу украсить рубашку звездой шерифа. Пусть тот и молод, утверждал Уолш, зато послужной список неплохой. К тому же Алекс родился в Хэллгейте – а это имело большое значение.

Скорее всего, не обошлось без Тёрнер. Каждый в участке, сколько бы лет ни минуло, относился к ней с безграничным уважением. Капитан Уолш регулярно звонил ей – о чём они беседовали, никто не знал, но Алекс подозревал, что Тёрнер была хорошо осведомлена обо всём, что происходит в городе, и частенько помогала ему добрым советом.

Что до самого Алекса, он услышал негромкий смех Тёрнер в трубке прямо в день назначения.

Голос предшественницы не походил ни на один из знакомых ему. Хрипловатый, будто бы немного надтреснутый, он моментально запоминался и после ещё долго проигрывался в голове – точно трек, который звучит в небольшом магазинчике, пока ты наполняешь корзину полуфабрикатами и пивом.

Она поздравила его с новой должностью и вежливо, но вполне ясно дала понять, чтобы Алекс не злоупотреблял её помощью. Это разозлило. Вызвало желание удавиться, но не обращаться к ней, что бы ни случилось.

Правда, совсем скоро желание пришлось засунуть в задницу – так глубоко, как только возможно. В участке к Алексу относились настороженно, в городе принимали неохотно. Не чинили препятствий, как приезжим кандидатам в шерифы, но всё-таки напрягались, завидев его на улице. К тому же слухи расползались быстро, и теперь все знали, что первым делом Алекс изучил личные дела коллег, соотнёс некоторые факты и выставил из участка пару нечистых на руку копов.

Волновали его и преступления, которые так и не удалось раскрыть. Больше всего среди них было мелких краж, и с этим полиция Хэллгейта не могла поделать ровным счётом ничего: ты в маленьком южном городке, приятель, следи за своим добром как положено, а не то уедешь, недосчитавшись денег в кошельке.

Что хуже – так это исчезновения. Пропавших людей в Хэллгейте было более чем достаточно, и за минувшие годы не нашли даже их следов. Алекс намеревался заняться этим вплотную, но тут на болотах всплыл труп Коннора Джонса, потом на свободе оказался Дикинсон…

Была и другая проблема, которая явно мешала многим счесть его своим. Алекс, как ни крути, оставался сыном своего отца, а Нолан-старший обрёл в городе славу религиозного фанатика.

Стоило подумать об этом – и ладонь сама скользила к туго застёгнутому воротнику, под которым раньше скрывался серебряный крестик. Алекс снял его на следующий же день после смерти отца, но избавиться от привычки было не так-то легко.

В его мире правил закон, и места религии тут не было. Но горожане наверняка думали, что новый шериф – это одно, а новый набожный шериф – совсем другое, и попробуй докажи, что отцу, как он ни пытался, всё-таки не удалось обратить его в свою веру.

Алекс со вздохом оторвался от последнего отчёта. Пока день складывался неплохо, но загадывать было рано: к вечеру всё могло перемениться.

– Шеф? – в кабинет заглянул Конноли, рыжебородый улыбчивый здоровяк, с головы до ног усыпанный веснушками. Несмотря на слишком уж мягкое сердце, копом он был отличным. – Опять привезли Марту Хансен. Пока закроем, пусть придёт в себя.

Оставалось только кивнуть. Марта Хансен была местным феноменом: несколько лет назад, прогуливаясь по лесу, она получила семнадцать ножевых ранений, но каким-то чудом осталась жива. Напавший на неё мужчина был настолько не в себе, что, очнувшись, даже и не вспомнил о случившемся. Марта же провела в лесу несколько дней, и, когда вышла оттуда, вместо кровоточащих ран была покрыта заметно поджившими рубцами.

Возможно, на неё наткнулся кто-то из ковена и исцелил. Возможно, произошло иное сверхъестественное дерьмо – Алекс уже понял, что пытаться объяснить некоторые вещи, творящиеся в этом городе, бесполезно. Но с тех пор Марта время от времени впадала в некий транс, и полицейские, завидев её с растерянным лицом посреди улицы, просто забирали в участок. У них она возвращалась к реальности, пила горячий чай, а затем спокойно уходила.

Алекс проводил Конноли рассеянным взглядом. Всё-таки со штатом ему повезло – полицейские Хэллгейта за редким исключением были отличными ребятами. Чего стоила одна только Эвелин Бейли! Обманчиво спокойная, под формой она прятала литые мышцы, больше всего на свете любила посмеяться и завоевала доверие Алекса так быстро, что именно её он попросил бы прикрыть спину при необходимости. Конечно, сейчас его напарницей была Нат, но Алекс знал: в поле Бейли равных не найти.

Симпатию вызывал у него и Райли Грэм. Меланхоличный, будто бы всегда уставший, в рукаве он прятал пару тузов, а в груди – горящее сердце. Кроме того, Грэм обладал даром медиума. Откуда – никто не знал. То ли унаследовал от прабабки-ведьмы, то ли что… Так или иначе, способность видеть призраков для копа была чертовски полезна.

Алекс уже успел подумать, не вернуться ли к нераскрытым делам, когда в кармане завибрировал телефон.

– Нолан.

– Тёрнер, – раздался в трубке спокойный голос. – Не хотела бы отрывать тебя от важных дел, шериф, но советую приехать к моему дому прямо сейчас.

– Что-то случилось?

В этом была вся Рэйлин – скорее приказ, чем просьба о помощи.

– Ничего особенного. По-видимому, наши многоуважаемые горожане решили, что в освобождении Дикинсона виновата я. Ведь это при мне он отправился за решётку.

– Но нет никакой связи…

– Мне можешь не объяснять. Попробуй растолковать людям, которые вот-вот начнут штурмовать мой дом. Дэйв сможет потянуть время, но он не всесилен.

– Выезжаю, – бросил Алекс.

У него ещё хватило времени сказать Конноли, чтобы они с Бейли подъезжали к дому Тёрнер сразу же, как Марта Хансен придёт в себя – а потом он кинулся к выходу.

Рядом с участком Алекс увидел нескольких женщин с плакатами. Он всеми силами старался не вглядываться в алые буквы, но те бросались в глаза так явно, что не стоило и пытаться.

«Верните его в тюрьму!»

«Предатели доверия».

«Убийца среди нас!»

– Теперь-то суетишься, шериф? – крикнула одна из женщин. – Давай, беги, пока можешь! Надеюсь, этот монстр и тебя приложит по башке как следует!

До упора вжимая педаль газа в пол, Алекс чувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Он затормозил у дома Тёрнер в момент, когда в окно полетел первый камень. Собравшиеся завопили, заулюлюкали. Алекс заметил несколько машин, в том числе и пару знакомых, и потянулся к телефону.

– Алекс? – удивилась Бартон. – Что сл…

– Пожалуйста, приезжай к Тёрнер. Сейчас же.

Сегодня у неё был выходной, но выбора не оставалось. Пусть горожан собралось не так уж и много – человек десять-двенадцать, – среди них Алекс различил и вооружённых. Заборов здесь сроду не было, но все жители стояли у тропинки, которая вела к крыльцу дома, будто пока не решались переступить незримую черту. Возглавлял их Бенджамин Роуз. Алекс хорошо помнил: Дикинсон убил его дочь Берту, после чего старик Роуз не то чтобы тронулся умом, но определённо стал непредсказуемым и опасным.

Пальцы коснулись кобуры. Если станет ещё хуже, пара выстрелов охладит пыл самых буйных. Но выстрелов, естественно, предупредительных. Любая пролитая капля крови может стать той самой искрой, из-за которой разгорится адское пламя.

– Выходи и объяснись! – крикнул Роуз.

– Это твоя вина!

– Хреновое вы дело состряпали, шериф!

– Он убил наших родных!

Роуз наклонился, пытаясь нашарить на дороге ещё один камень, и Алекс не выдержал – вскинул пистолет, выстрелил в воздух раз, другой. Он делал это и раньше, но сегодня каждый выстрел почему-то звучал так, точно его могли услышать даже мёртвые Хьюзы с другого конца поля.

Недовольный шёпот накатывал волнами, обволакивал липким душным коконом. Алекс поморщился, вгляделся в перекошенные от гнева лица.

– Прекратить беспорядок!

Роуз шагнул ему навстречу. Остальные не вмешивались – пристально наблюдали. Кое-кто не скрывал насмешки: сейчас и этот шериф облажается, как предыдущий, совершит роковую ошибку, после чего его можно будет с лёгкостью сбросить со счетов.

– Посмотри, в кого ты превратился, – горько улыбнулся старик. – Бедолага Сэм, хорошо, что он этого не видит…

– Я поступаю так, как будет лучше для всех жителей Хэллгейта. Не для кого-то одного, Бен. Для всех.

– В самом деле?

Алекс оглядел напряжённых, замерших в ожидании людей, молча вернул пистолет в кобуру и поднял вверх открытые ладони.

– Мы поговорим, – сказал он, – и вы разъедетесь по домам.

Роуз наконец кивнул, и они отошли в сторону.

Хорошо, что и Бартон, и Бейли с Конноли были ещё в пути. Вмешайся они именно сейчас – и всё бы пошло прахом. Непростой характер Нат ещё на болотах мог привести к драке с Макнамарой, а здесь…

Здесь им не помогли бы даже небеса, на которые так уповал отец.

– Этот урод снова разгуливает по городу, – заявил Роуз. – Забери его в участок! Верни за решётку, и люди успокоятся.

Алекс покачал головой.

– Если бы я мог… Нужно пересмотреть дело, сам понимаешь, Бен.

– Чтобы новое оказалось составлено так же хреново, как предыдущее? Моя Берта умерла не для того, чтобы её убийца потом судился со всем штатом.

– Он не станет.

– Да ну? – недоверчиво сощурился Роуз. – Почаще заглядывай в газеты. Ему эту идею уже подкинули, и, уж будь уверен, он ей воспользуется.

– Мы разберёмся с этим, – Алекс изо всех сил старался, чтобы его голос звучал как можно более ровно, но тот, будто издеваясь, предательски сорвался. – Мы… новое дело не составишь за день. Даже за три.

– Тогда за это пока должны заплатить те, кто не сумел его посадить.

Роуз развёл руками: извини, мол, но иначе не получится. За спиной снова послышался полный злости ропот. Разъярённые люди, которые до того жадно ловили каждое их слово, были готовы броситься на Алекса, превратить в груду костей и тряпок, перемазанных кровью. Он кожей чувствовал гнев, исходящий от них, – и знал, что, если даст слабину, здесь и останется. Пополнит ряды призраков, танцующих на заброшенном поле с наступлением темноты.

Быть может, хотя бы тогда удастся спросить Шона Хьюза, кто так стремился избавиться от него, что не пожалел даже его детей.

Машина затормозила совсем близко, едва не зацепив капотом Роуза – однако тот и ухом не повёл: молча стоял, наблюдая, как из салона выбирается Бартон, а с заднего сиденья – Бейли и Конноли. Они казались спокойными, но Алекс слишком хорошо понимал, какой ценой даётся это спокойствие.

Бейли неспешно обвела взглядом собравшихся, цокнула языком: оценила обстановку и нашла её на удивление паршивой. На её губах, как и всегда, играла лёгкая полуулыбка, из-за которой посторонний человек в жизни не понял бы, о чём Бейли думает на самом деле.

– Прошу прощения, шериф, – она говорила подчёркнуто вежливо. – Мы завезли домой мисс Хансен и по пути прихватили Нат. Всё в порядке?

– Да, вполне.

Конноли тем временем шагнул к людям, которые по-прежнему толкались у дома Тёрнер. Этот здоровяк при должном старании мог и ледники растопить. Вот он сжал руку высокой, под стать ему самому, женщины, произнёс что-то, и та неуверенно приподняла уголки губ. Вот хлопнул по спине молодого паренька, чьё лицо было сплошь усыпано угрями. Помедлив, мальчишка отдал Конноли ружьё, которое наверняка стащил у отца.

– Повезло тебе с ребятами, Алекс, – в голосе Роуза прозвучало искреннее одобрение. – Может, вы и впрямь разберётесь с этим бардаком… Да только Тёрнер всё равно должна ответить.

– Перед тобой?

– Перед городом!

Он вдруг повернулся к крыльцу, нахмурился. На верхней ступеньке стоял Дэйв Сойер, небритый и растрёпанный, и синяки под его глазами казались почти чёрными. Заметив Алекса, Сойер коротко кивнул и перевёл взгляд, в ту же секунду утратив к нему интерес.

– Дэйви! – старик Роуз, прихрамывая, направился прямиком к нему. – Давненько не виделись! Мне тут надо кое о чём потолковать с твоей хозяйкой.

Как только он оказался достаточно близко, Сойер, не меняясь в лице, вынул из кармана миниатюрный револьвер.

– Дальше не ходи.

– Ты, значит, цепным псом заделался, паскуда? Дай мне поговорить с Рэйлин!

– Она не принимает гостей.

Он чуть отодвинулся вбок, и Алекс различил в коридоре кресло-качалку. Фигура в нём, несмотря на жару, была укутана во что-то плотное. Кресло стояло в тени так, что сидящий человек от макушки до пояса утопал в полумраке – как ни старайся, не различишь лица. А вот дробовик на коленях был отлично виден каждому, кто сейчас заглядывал в дом с таким же любопытством, как Алекс.

– Не пытайтесь войти, – предупредил Сойер. – Если я не начну стрелять, начнёт она.

Он неспешно сошёл со ступеней, двинулся вперёд, не особо опасаясь, что кто-то может его задеть. Люди молча отстранялись, избегая касания – будто вместе с Тёрнер они оба стали паршивыми овцами, виновными во всех бедах этого города. Ещё немного – и кто-нибудь наверняка заявит, что и на женщин с бейсбольной битой наперевес охотились они, а не Ленни Дикинсон.

– Рэй тебе ничего не скажет, – наконец произнёс он, останавливаясь перед Роузом. – Забирай остальных и проваливай.

– Почему только мне? Все хотят услышать правду, Дэйв. Хотят узнать, как она упустила сукина сына, убившего мою Берту.

Алекс не успел вмешаться: между ними вклинилась Бейли, раскинула руки, не давая подойти ещё ближе. Его же ноги сами несли к дверному проёму, к фигуре в кресле-качалке, молчаливой и неподвижной. Казалось, ещё пара шагов – и можно будет войти в дом, протянуть руку, коснуться накидки, в которую была укутана Тёрнер… Да, ей это вряд ли понравится, но они обсудят его своеволие – как, безусловно, и многое другое. Вопрос с Дикинсоном нельзя было решить по телефону, и личная встреча стала бы настоящим спасением.

Пальцы Сойера обхватили его запястье, с силой дёрнули. Алекс, балансируя на краю ступеньки, едва удержался и не рухнул на спину.

– Не стоит. Правда, не лезь к ней.

– Но их нужно успокоить, – Алекс кивнул на недовольно перешёптывающихся людей. – Они хотят услышать хоть что-то, сам видишь. Не лучше ли ей сказать пару слов?

– Нет. По крайней мере, не сейчас.

– Я не понимаю…

– И не поймёшь, – Сойер выглядел уставшим до такой степени, будто бы вообще не спал на этой неделе. – Она ничего не сможет с ними сделать. А вот ты – да.

– Что?..

Сойер вдруг улыбнулся – на долю секунды, но этого хватило, чтобы из-под высушенной полумёртвой оболочки просочился человек, который когда-то с виртуозной лёгкостью спасал жизни в местной клинике.

– Ты же тут шериф, Алекс. Утихомирь их.

Громко щёлкнул замок.

Алекс стоял перед закрытой дверью и чувствовал себя полным идиотом. Ему, безусловно, пару раз доводилось произносить речи – но ещё никогда слушателями не были разгневанные горожане, желающие разорвать на куски его предшественницу. Одно неверное слово – и произойти может что угодно.

Хотелось высадить дверь к чертям и выложить Сойеру всё, что он думает о таких идеях. Останавливало то, что рядом были люди, которые ждали хоть какой-то мелочи, способной поселить в их сердцах жалкое подобие мира.

Он нервно сглотнул, повернулся к собравшимся.

– Я обязательно поговорю с мисс Тёрнер, – сказал Алекс негромко, но твёрдо, – когда настанет более подходящий для этого момент. Мне понятны ваша боль и ярость: несмотря на то что несколько лет я провёл за пределами Хэллгейта, не прошло и дня, чтобы я не думал о тех, с кем ходил по одним и тем же улицам. Тех, чьи жизни оборвались по вине Ленни Дикинсона. Но в случившемся виноват именно он, а не Рэйлин Тёрнер – и вымещать на ней гнев бесполезно. Сейчас я могу только обещать, что полиция города сделает всё, лишь бы как можно скорее вернуть Дикинсона обратно в тюрьму.

– Клянёшься? – крикнул Роуз. – Твоё слово, шериф?

– Моё слово. Поверьте, каждый полицейский понимает, как вы напуганы. Нам тоже страшно. Все мы знаем, на что способен Дикинсон. Я вырос рядом с вами. Следил за тем, как его пытаются поймать, и с ужасом читал новости. Я посажу его снова. Дикинсон не останется на свободе – это я обещаю.

Возможно, подействовало напоминание, что Алекс не был чужаком, но люди понемногу принялись расходиться. Последним к своей машине похромал старик Роуз. Он смерил Алекса недоверчивым взглядом, но всё-таки промолчал, и это вселяло толику надежды.

Наконец у дома Тёрнер не осталось почти никого. Бейли и Конноли сели обратно в служебную тачку, Бартон неподалёку разговаривала с кем-то по телефону, и выражение её лица Алексу очень не понравилось. Казалось, она была… напугана? Ошарашена?

Трубка вылетела из её дрожащих пальцев, упала экраном вниз. Алекс поднял телефон – по стеклу расползалась сеть мелких трещин.

– Нат? Всё нормально?

– Там… Ну… – она хватала ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег, и никак не могла отдышаться. – Дикинсон снова убил.

Алекс не сумел выдавить ни звука.

– Тебя просят приехать, – добавила Бартон.

После всего, что только что произошло, её слова звучали как нелепая шутка. Вот сейчас она засмеётся и скажет: «Попался!» – и Алекс, конечно, взбесится, но ненадолго. Вот сейчас, сейчас…

Бартон молчала и обводила пальцем каждую трещинку на экране так, будто от этого зависели судьбы всех горожан без исключения.

В полной тишине Алекс сел в машину.

Он старался не думать о том, что скажут люди, которые сегодня всё-таки поверили ему, когда утром включат новости и увидят ещё один труп.

Глава III

Собираясь в Хэллгейт, Джин наивно полагала, что готова ко всему. Она взяла с собой достаточно денег, вещи почти на любую погоду, пару остро заточенных ножей, старый, но работающий без осечек револьвер.

Весь её нехитрый багаж оказался практически бесполезен в таком городе, как этот.

Сначала она осталась без ножей: один вытащили из-за пояса в том же «Аллигаторе» – и так ловко, что Джин не ощутила прикосновения и не замечала потери, пока не поднялась в свою комнату. Второй долго лежал в чемодане, но потом попросту исчез, будто его забрала в качестве платы всё та же резная дрянь, отогнавшая её кошмары.

Револьвер Джин трогать пока опасалась, хоть и видела, что уж здесь-то многие не гнушаются при случае взяться за оружие. Мать всегда говорила: доставать пушку можно, если ты в самом деле готова нажать на спусковой крючок. В остальном же нет смысла хорохориться и размахивать тем, что тебе не по зубам.

Вещи почти не пригодились. В Хэллгейте стояла невыносимая духота, и Джин ограничилась брюками и несколькими футболками – остальное так и покоилось под крышкой чемодана мёртвым грузом.

Деньги же…

Что ж, деньги неумолимо заканчивались.

«Сытый аллигатор» привлёк её в первую очередь тем, что комнаты здесь стоили сущие центы – а потом Джин обнаружила, что временами Иджи может и вовсе ничего не брать с тех, кто ей по душе. Однако даже так вот уже второй месяц довольно скромные сбережения таяли на глазах.

Это значило лишь, что скоро придётся искать новое место – и такая перспектива Джин не очень-то нравилась.

Она прильнула к дымящейся чашке кофе под пристальным взглядом Иджи, на чьей тонкой шее, как и всегда, едва уловимо позвякивали многочисленные амулеты и яркие разноцветные бусы. В одежде Иджи предпочитала чёрное, однако любовь к странной бижутерии превращала её в витрину сувенирной лавки, не иначе.

Это удивительным образом подходило ей, как удачно подобранное обличье – перевёртышу.

Иджи вдруг потянулась к Джин, накрыла её ладонь своей, украшенной добрым десятком колец.

– Ну что это за выражение лица, моя радость? Выглядишь так, будто уже завернулась в саван.

– Ничего подобного.

– О, правда? – Иджи насмешливо прищурилась, не отнимая руки. – Тогда что стряслось?

Джин замялась. Не очень-то вежливо, наверное, начинать такой разговор с фразы: «Знаешь, скоро у меня не будет денег, чтобы и дальше снимать комнату на втором этаже твоего бара».

– Оказывается, не особо много я и накопила, – наконец созналась она. – В общем, оплаты хватит ещё на пару недель.

– Ну, конкурентов у тебя пока точно нет, – фыркнула Иджи. – Видишь у двери очередь на заселение? Вот и я не вижу. Так что живи спокойно, раз есть возможность.

– Но это же…

– Не очень удобно? Забудь!

Иджи наконец отстранилась – но лишь для того, чтобы дотянуться до кофейника и налить в обе чашки добавки. Удивительно, что сегодня она решила позавтракать вместе с Джин: обычно её утро начиналось со стакана ледяной воды и короткой пробежки.

– Да и вообще, если вдруг все комнаты захотят занять, – произнесла она, – что насчёт дома Дельфины? Очевидно, он твой.

Джин, помедлив, кивнула.

Мысль о тётушкином доме должна была прийти ей в голову в первую очередь, однако этот вариант она отклоняла до последнего. Даже несколько часов, проведённых в стенах старого особняка за разбором вещей, отозвались такой головной болью, что Джин едва успела сойти с порога – после её долго выворачивало, перед глазами мелькали разноцветные пятна, а следующие пару дней во рту мерещился кислый привкус.

Чёртов дом будто не желал принадлежать ей.

Дельфина, без сомнений, была ведьмой. Прежде Джин ещё колебалась, вспоминая побрякушки, найденные в сундуках, но стоило провести в городе чуть больше времени – и уверенность окрепла. Наверное, потому мать и скрывала её существование до последнего: от человека, который даже о гороскопах отзывался со злостью, сложно ожидать иного.

С удивлением Джин осознала, что почти не вспоминает о матери: Хэллгейт будто медленно, но неотвратимо вытеснял память обо всём, что оставалось за его границами, заполняя сознание, помогая ему принять другую реальность – ту, где близ кладбища высился особняк вампирской общины, а на похороны твоей тётушки могли заявиться ведьмы из местного ковена.

Кроме того, ей бы тут не понравилось. Сколько Джин себя помнила, мать пыталась выковать из неё нормального человека – нормального, конечно, по одним лишь ей известным меркам.

Не делай резких движений, не говори слишком громко, не смейся на весь дом.

Не читай дурацкие страшные истории, не смотри детективные сериалы, не придумывай сказки, от которых мурашки по коже.

Не шляйся по заброшенным зданиям, не смей курить, не одевайся так, будто живёшь на кладбище.

Сейчас, когда Джин снова перебирала в памяти эти запреты – сказать по правде, нелепые настолько, насколько возможно, – она поняла, что превратилась ровно в того человека, которого мать всеми силами старалась вытравить из неё. Бледная и высокая, она привыкла кутаться в чёрное и обожала жанры кино, ненавистные матери. В родном городе не осталось ни единого заброшенного дома, в котором Джин не успела бы побывать.

А сигареты… В последнее время пачка всё чаще лежала без дела в маленькой комнате на тумбочке. Хороший знак, думала Джин.

– Я в тётином доме довольно паршиво себя чувствую, – ответила она под долгим испытующим взглядом Иджи.

– Головокружение, кровь носом, тошнота?

– Откуда ты знаешь?

Иджи звонко хохотнула и, заметив, что чашка Джин опустела, подлила ещё кофе. Любовь жителей Хэллгейта к этому напитку переходила порой все границы – целый кофейник с утра, пусть и на двоих? Хорошо, что сама Джин приходила в восторг и от крепчайшего эспрессо, и от капучино с парой капель мятного сиропа.

– Дельфина была той ещё злюкой. Наверное, где-то под полами есть пара-тройка защитных штук… Это чтобы прогнать незваных гостей, а не собственную племянницу, но действует на всех, особенно на других ведьм.

– Звучит так, будто ты тоже пыталась влезть в дом.

Иджи вскинула руки, точно сдаваясь, и растянула губы в чуть виноватой улыбке.

– Не пойми неправильно, золотце, никто не знал, что у Дельфины остались родственники, готовые сюда приехать. А её запасы… Сложно удержаться от желания увидеть их хоть одним глазком, сама понимаешь.

– И что, получилось? – спросила Джин без капли осуждения.

– Если бы! Тебе ещё повезло – меня скрючило прямо на пороге, еле отползла. Дельфина не очень-то жаловала мамбо.

Мысленно Джин поставила галочку: стало быть, местные ведьмы обращались к разным силам – и, насколько хватало её поверхностных знаний, Иджи предпочитала вуду. У тётушки в сундуках хранилось кое-что интересное, быть может, и что-нибудь, способное привлечь мамбо, но пользовалась ли она этим сама? Судя по всему, вряд ли – скорее просто держала при себе. Подарок, трофей, случайная находка – вариантов немало.

– В общем, дом придётся очистить, – добавила Иджи. – Я тебе тут не помощница, но знаю одну даму, которая согласится.

– Много попросит? – на всякий случай уточнила Джин, успевшая привыкнуть к местным обычаям. Речь в данном случае шла не о деньгах: в Хэллгейте каждый знал, чем другой может ему помочь, и умело этим пользовался.

– Не думаю. Она белая, так что…

Иджи не договорила – только закатила глаза, одним своим видом давая понять, какого мнения о белых ведьмах она придерживается.

В этот миг Джин ощутила лёгкое покалывание в ладонях: подобное происходило с ней всегда, когда любопытство брало верх над здравым смыслом и хотелось немедленно сорваться с места. Белая ведьма в таком городе – звучит как нелепая выдумка. Наверняка она не очень жалует незнакомцев, но попробовать поговорить всегда можно.

– Вот тебе адрес, – Иджи вытащила сложенную вчетверо бумажку из нагрудного кармана, будто знала, чем закончится их разговор. – Её зовут Афина.

– Как богиню?

– Именно. Как богиню.

Единственная улица Хэллгейта, которую Иджи охарактеризовала «для тех, кто побогаче да почище», оказалась вместе с тем самой короткой – всего пара десятков домов, выстроенных двумя ровными рядами друг напротив друга.

Джин проскользнула мимо кондитерской «Пышка» и потянула носом: пахло свежайшей выпечкой, корицей, крепким кофе – на обратном пути туда обязательно стоило заглянуть. Снаружи девушка в платье, стилизованном под баварское, и белоснежном переднике энергично стирала с витрины пыль, будто совсем не боялась испачкаться.

Джин почти поравнялась со следующим домом, когда её окликнули:

– Привет! Кофе хотите?

Как ни странно, с тряпкой в руках девушка из кондитерской умудрялась выглядеть так изысканно, точно в любой момент её пальцы могли сжать тонкий кинжал или хотя бы перьевую ручку.

– Было бы здорово, но я тороплюсь, – Джин постаралась, чтобы её голос звучал как можно более вежливо. Новую знакомую обижать не хотелось, а она слишком хорошо знала, что порой в спешке может высказаться так, что собеседник примет её слова за грубость. – Дом, который я ищу… он тут недалеко. Обязательно зайду, когда разберусь с делом.

– И что же за дело привело в Хэллгейт гостью?

Джин нахмурилась.

– Я здесь уже почти полтора месяца.

– А, это ерунда, – махнула тряпкой незнакомка. – Вот пройдёт полтора года, тогда посмотрим. Здесь все со временем становятся своими, но не так скоро. Я бы не рассчитывала.

Она нагнулась – и откуда-то из складок платья выпал кристалл аметиста на тонкой цепочке. Вещица, удивительно изящная, блеснула на солнце – и Джин потянулась было её подобрать, но замерла, остановленная коротким окриком.

– Не стоит, – пояснила девушка, удостоверившись, что Джин больше не пытается поднять кристалл. – Такие вещи лучше никому не трогать, кроме владельцев. Они могут быть чистыми, а могут… Ну, сама понимаешь. Это всё-таки Хэллгейт. Некоторые защищают своё как умеют.

Запоздало Джин поняла, что кристалл и правда могли заколдовать – если его владелица, конечно, была ведьмой. Девушка из «Пышки» таковой будто и не выглядела. С другой стороны, ведьмы едва ли одевались так, что любой понял бы, чем именно они зарабатывают на жизнь.

– Больше не буду. Я Джин, кстати.

– Леви. А ты ищешь Афину?

Джин рассмеялась, хоть и немного натянуто: происходящее и правда иногда казалось очередным сюрреалистическим сном бедолаги Алисы Лидделл. Каждый человек в этом городе – вампир, ведьма, полицейский – знал во сто крат больше, чем она сама, причём и о её делах тоже.

С одной стороны, это раздражало. С другой – разжигало любопытство пуще прежнего. Не хотелось отставать – особенно здесь, в городе, где бал правила если не вседозволенность, то нечто максимально приближенное к ней.

– Не бойся, я не безумная преследовательница, – Леви улыбнулась. – Просто за последние пару месяцев почти никто не заезжал в город, кроме тебя. Родственница Дельфины – о таком тут сразу узнают.

Имя тётушки, похоже, делало особенной и Джин – и с этим стоило смириться. Правда, она подозревала, что далеко не все в местном ковене отнесутся к ней дружелюбно. Человек, не разругавшийся с подавляющим большинством, не стал бы возводить в доме такую мощную защиту от воров. Часть ведьм наверняка ненавидели Дельфину и после её смерти.

– Пройди чуть дальше, тебе нужен крайний дом слева. А потом возвращайся – пусть это и магазин, пара столиков для тех, кто не любит ждать, у меня всегда свободна. Поболтаем ещё немного, – предложила Леви.

Направляясь к дому Афины Гудвин, Джин долго чувствовала спиной изучающий пристальный взгляд. Леви явно была не из чёрных ведьм – или умело притворялась белой, – однако не выпускала её из поля зрения.

Улица с её ровными одинаковыми зданиями, выкрашенными сплошь в светлые тона, выглядела так, точно неведомая сила грубо содрала её с полотна другого города и швырнула в самый центр Хэллгейта. Красивое место, но чужеродное почти до смешного. Джин тянуло соскоблить краску со стен – убедиться, что под ней находятся самые обыкновенные, потемневшие от времени доски. Тянуло зайти в любой из домов и извлечь из его недр пару-тройку скелетов, запертых в чужих шкафах.

Она хорошо знала: в таких районах за редким исключением живут люди, прогнившие до мозга костей.

Мимо на полной скорости пронёсся велосипед – лишь мелькнул яркий всполох лимонно-жёлтой рамы, – и Джин резко отшатнулась. Каблук, широкий и, по её мнению, однозначно надёжный, попал точно в выбоину на дороге. Асфальт ушёл из-под ног.

Джин охнула. Последнее, в чём она нуждалась сегодня, – подвернувшаяся щиколотка.

Вокруг было до странного тихо – даже Леви уже скрылась за дверью своей кондитерской. Сидя прямо на нагретой солнцем дороге, Джин ждала, когда схлынет боль, и подумывала, не позвать ли на помощь. Всегда оставалась возможность просто позвонить Иджи. Нехорошо отрывать её от работы, но раз уж так вышло…

Наконец краем глаза Джин заметила девочку. Невысокая, с болтающейся в руке скакалкой, она украдкой выглядывала через небольшую ограду вокруг дома напротив.

– Эй, я здесь!

Джин помахала рукой, но девочка осталась безучастной.

– Я ушибла ногу и не могу подняться. Позови кого-нибудь взрослого, пожалуйста! Мне нужна помощь!

Выражение маленького личика не изменилось ни на секунду: девочка по-прежнему наблюдала за ней так, точно рассматривала жука на дороге. Поначалу интересно, но потом можно и раздавить.

Из дома вышла женщина – видимо, мать. Джин хотела было открыть рот, но та оглядела её с подозрением, будто преступницу, и поспешно утянула дочку за дверь.

Ну и сволочь! Улица для благополучных семей, ну конечно.

Попытка встать вышла жалкой и принесла лишь новую вспышку боли. Джин стиснула зубы, подползла к ближайшему забору и уцепилась за доску. Чутьё подсказывало ей, что кто-то наверняка любовался её нелепыми движениями через окно, однако помочь при этом не спешил. Ничего удивительного: Джин уже поняла, что многие здесь предпочитали оставаться в стороне вне зависимости от ситуации. А уж на этой улице, похоже, других жителей Хэллгейта вообще людьми не считали.

– Ну давай, – прошипела она. – Давай!

Впившись ногтями в доску забора, Джин подтянулась и наконец выпрямилась. В глазах потемнело. Она упрямо тряхнула головой, шагнула вперёд, прихрамывая. Легче не становилось.

Неподалёку скрипнула дверь.

До Джин этот звук долетел точно с опозданием: она заставляла себя шагать дальше, превозмогая боль, и не заметила, что кто-то приближается, а увидев краем глаза тень на дороге, только напряглась.

Женщина, которая направлялась прямо к ней, могла быть только Афиной Гудвин – выглядела она и впрямь величественно, словно богиня. Джин быстро скользнула взглядом по пышной фигуре, прямой спине, длинным светлым волосам – и остановилась.

– Хватайся за плечо, – велела та, помогая опереться. – Сможешь дойти до двери?

– Постараюсь.

Перетащив Джин через порог, Афина помогла ей усесться на маленькую обувную скамеечку и захлопнула дверь. Волосы прилипли к взмокшему лбу, на платье расплывались пятна – но даже так она умудрялась казаться королевой в изгнании. И неудивительно: Иджи, посылая Джин сюда, обмолвилась, что когда-то Афине принадлежал титул Верховной.

– Леви сказала, что ты придёшь.

– Снова телепатия? – не удержалась Джин, мельком подумав, что звучит немного испуганно.

– Нет, телефон, – отозвалась Афина с едва заметным удивлением. – Сперва я не поняла, что тебя задержало, идти тут совсем немного. Теперь всё ясно. Прости, следовало выглянуть в окно раньше.

Голос у неё был низкий, успокаивающий.

– Давай-ка для начала подлечим тебя.

Джин послушно вытянула ногу, позволила закатать штанину. Пальцы ощупывали повреждённое место предельно аккуратно – она поморщилась лишь раз, и Афина кивнула, без слов убрав руки.

Ненадолго отойдя, она вернулась с деревянной пиалой. К потолку поднимался пахнущий травами пар, на тёмной поверхности плавали нежно-сиреневые лепестки.

– Выпей. Может немного горчить.

– Ерунда, – быстро сказала Джин, ощутив прилив благодарности. В конце концов, она могла до сих пор сидеть на асфальте – какие уж тут жалобы на горечь… – Спасибо.

Травяной чай, заваренный Афиной, и впрямь оказался довольно неприятным на вкус, но Джин безропотно осушила пиалу. Боль мало-помалу, неохотно отступала, вступив в короткую яростную схватку с чарами белой ведьмы и потерпев поражение.

– Здесь ведь не только травы, да? – предположила Джин.

– Вполне возможно.

Она осмотрелась. Дом, в котором жила Афина Гудвин, выглядел скромно и чисто – ничего лишнего. Кремового цвета стены, пустые поверхности, не считая пары букетов в стеклянных вазах. Аккуратно выстроенные на полках узкого стеллажа книги. Джин, не сумев перебороть любопытство, заглянула в кухню, которую было немного видно из коридора, – та же картина. В глубине души она рассчитывала на кристаллы, рассыпанные по столу, многочисленные засушенные травы, гигантские фолианты в потёртых обложках – банально, но вполне по-ведьмински. Афина же предпочитала лаконичность и простоту.

– Увидела всё, что хотела?

Джин вздрогнула. В такой миг хочешь не хочешь, а почувствуешь себя воришкой, пойманным с поличным.

– Вот и хорошо, – кивнула Афина. – Тогда нам пора идти. Так уж вышло, что я догадываюсь, с каким вопросом ты пришла, и работы у нас много…

Она решительно сдёрнула с вешалки увесистый на первый взгляд рюкзак и улыбнулась – не Джин, а в никуда, будто видела в доме кого-то ещё. Лицо её в этот момент преобразилось до неузнаваемости – строгое, до того точно скрытое за непроницаемой маской, сейчас оно казалось мягче и живее.

– Дельфина и прежде не любила гостей, – пробормотала она.

Особняк, приземистый, будто вросший в землю, издалека выглядел неприступной крепостью. Джин поёжилась: пусть она и выдержала некоторое время внутри, последствия выжали её досуха. Заныли, напоминая о пережитом, виски.

– Если станет плохо, сразу же выйди, – Афина не просила, хотя на приказ её слова тоже не походили. – Странно, конечно, что тебе так достаётся, всё же родная кровь… Хотя кто знает.

Догадки у неё явно были, но делиться ими с Джин она не спешила.

В свете солнечного луча, который упрямо пробивался сквозь заколоченное окно, танцевали пылинки. Внутри едва уловимо пахло лавандой, сильнее – сыростью. Афина шла вперёд по скрипящим доскам – уверенно, так, будто бывала здесь не раз, – и осматривалась без особого удовольствия. На её лице Джин почудилась тень тревоги – и почти сразу испарилась без следа.

– Желание Дельфины защитить это место вполне понятно. Сколько себя помню, она вечно собирала что-то. Ценное и не очень, старое и новое… – Афина коснулась обшарпанной стены и тут же отдёрнула пальцы, точно обожглась. – Многие хотели бы обладать некоторыми её находками.

– Или всеми?

– Именно.

Сверху до них донёсся шорох шагов. На голову Джин посыпались пыль и песок, забившиеся меж досок, и её передёрнуло. Кто-то всё же сумел обосноваться в этом доме, но показываться не решался.

– Это духи, – пояснила Афина, поймав её взгляд. – Дельфина наверняка поселила здесь пару-тройку тварей для охраны на случай, если кто-то обойдёт её защиту. Маловероятно, что такие нашлись бы, но она подстраховалась. Любая из нас поступила бы так же.

– А что… что они сделали бы? – голос Джин дрогнул.

– Ничего хорошего.

– Только с тем, кто обошёл бы защиту?

– Может быть, – пожала плечами Афина. – С другой стороны, в этом городе достаточно людей, у которых нет дара, но в дом они всё равно бы залезли. Думаю, тут и так ночевали бродяги.

– Здесь слишком чисто.

Комнаты и впрямь не выглядели так, будто в них спали бездомные. Всё, что видела на столах, полках и тумбочках Джин, когда приходила в последний раз, стояло на местах – до последней чашечки.

Ещё до приезда в Хэллгейт ей со своей неуёмной страстью к поиску заброшенных зданий доводилось видеть ночлежки бродяг – и там всегда царил такой беспорядок, что нельзя было и шагу ступить, не наткнувшись на пустую бутылку или рваную куртку. В особняке, не считая запаха сырости, всё казалось нетронутым – будто тётушка просто вышла куда-то, прихватив зонтик от жары.

– Конечно, чисто. От простых людей такие духи избавляются иначе. С них и начну, – Афина засучила рукава светлого платья в пол.

Взвизгнула застёжка-молния рюкзака. Поочерёдно оттуда показались бутылка воды, тонкий крест на плетёной цепочке, пара кристаллов и самый обычный мелок. Под пристальным взглядом Джин Афина разложила всё мелкое по карманам и направилась к лестнице.

– Дельфина совершила одну маленькую, но решающую ошибку, – сказала она, не удержавшись от лёгкой полуулыбки. – Она никогда не думала, что однажды порог её дома переступит белая ведьма.

– Вы не ладили?

– Можно и так сказать. Останься здесь, наверху будет небезопасно.

Джин не возражала. Голова уже начала побаливать, и хотелось глотнуть ледяного горьковатого грейпфрутового сока – а может даже, и чего покрепче, но тоже непременно холодного.

Наверху что-то загрохотало: твари, вызванные тётушкой перед смертью, почуяли недоброе. Зеркало над кофейным столиком покрылось сетью трещин.

Афина даже не дрогнула.

– Если и внизу начнётся что-то дурное, беги, – посоветовала она. – Этот дом тянет силы из любого, но за его стенами быстро станет легче.

– Поняла.

– Только не паникуй. Просто так тут не разберёшься, конечно, ну да справлялись и не с таким.

Джин хотелось сказать, что она вовсе не паникует – и даже не собирается, но Афина уже скрылась за дверью на втором этаже. Над головой грохнуло снова и тут же затихло.

Мгновение – невыносимо долгое по меркам Джин, которая в случае необходимости умела ждать желаемого месяцами, – казалось, будто дом тётушки опустел. Ни шороха, ни скрипа. Она затаила дыхание, боясь пошевелиться: воздух от напряжения точно загустел, и сейчас Джин ощущала, что любое неосторожное движение может повлечь за собой бурю.

Что-то зашипело, заскрежетало – а после потоком полились слова на языке, которого Джин никогда не знала. Латынь? Похоже, но не то. Древнегреческий? Почти ничего общего. Фразы множились, эхом отдавались от стен и обрушивались на особняк, на духов, запертых наверху, на саму Джин.

Раздался жуткий гортанный крик – и потонул всё в том же заклинании.

Затем она различила быстрый стук шагов на лестнице, будто кто-то пытался сбежать, но так и не сумел: звук оборвался неестественно резко.

На долю секунды она испугалась, что второй дух – тот, что не успел закричать или пока попросту не вышел из укрытия, чтобы кинуться на Афину, – всё же появится на первом этаже. Возникнет прямо перед ней, поработит разум и захватит тело. Превратиться в безвольную куклу Джин боялась больше всего. Живущая тайнами, логическими цепочками, резкими поворотами сюжетов, она знала: отними это – и останутся только дни, слившиеся в один, бесконечно долгий.

До приезда в Хэллгейт за редким исключением лишь загадки помогали ей держаться на плаву.

– Ты больше не подчиняешься ей! – закричала наверху Афина. – Убирайся!

Фильмы ужасов, которые Джин смотрела почти каждый день, не оставляли места сомнениям, что будет дальше: дом содрогнётся, трещины поползут по стенам, неизбежно превращая некогда крепкий особняк в руины. Одержимые желанием во что бы то ни стало уцелеть, духи всё же окажутся сильнее – и тогда и Афине, и ей придёт конец.

Доски на заколоченных окнах задрожали, забились как живые. Невидимая сила вырвала их из прочных широких рам вместе с гвоздями, швырнула в глубину комнаты, где стояла Джин. Она вскрикнула, отшатнулась: одна из досок едва не врезалась ей прямо в лицо, ещё одна вонзилась гвоздями в пол у самых ног. Дух сопротивлялся из последних сил и пытался забрать с собой хоть кого-то. Не получится взять ведьму – почему бы не схватить ту, кого она притащила?

Страх заполз под рёбра, ледяной рукой стиснул сердце. На миг Джин показалось, что она чувствует когти, прорывающие мягкую плоть. Может быть, Афина уже мертва. Может, даже её сил не хватило, чтобы избавиться от стражей этого проклятого дома.

На глазах выступили слёзы, и Джин упрямо сморгнула их. С места сорвался покрытый пыльной скатертью стол, пролетел по комнате и ударился о стену, со звоном брызнула осколками ваза с засохшими цветами.

– Ладно, ладно, – пробормотала Джин. – Давай посмотрим, чем ты ещё можешь запустить.

Она лихорадочно оглядела комнату и удостоверилась, что осталось не так уж и много мебели: пара стульев и внушительный комод. Не очень впечатляюще. Удастся увернуться, если постараться.

– Ну так что, урод?.. – начала она, сжав кулаки.

Вдруг всё смолкло – теперь уже, похоже, навсегда. Джин перевела дыхание и только сейчас поняла, что вспотела так, будто пробежала марафон.

Афина, пошатываясь, вернулась в гостиную – раскрасневшаяся, такая же взмокшая и уставшая донельзя. Она рухнула в кресло у заколоченного камина, утёрла лоб и попыталась отдышаться.

– Всё? – осторожно поинтересовалась Джин.

– Почти. Духи не вернутся, но стоит очистить и тайник.

Негромкий телефонный звонок в воцарившейся тишине прозвучал оглушительно. Афина коротко поздоровалась, поджала губы. По её взгляду невозможно было определить, что именно произошло, но Джин привыкла полагаться на интуицию. Сейчас та буквально вопила о дурном.

– Дай мне свой номер, – попросила Афина, нажав на «отбой». – Или запиши адрес. Произошло убийство, и ты должна быть там.

– Должна? – переспросила Джин. – Но я не…

– Люсьен сказал, ты хотела узнать, что происходит в городе. Узнавай. Если выйдешь сейчас, успеешь до полиции. Я здесь закончу сама.

Опомнилась Джин уже у двери – ноги так и понесли её к выходу. Убийство, да ещё почти сразу после выхода Ленни Дикинсона из тюрьмы – о подобном любой ценитель загадок мог только мечтать.

В глубине души она осознавала, как это неправильно, но поделать ничего не могла.

На миг ей почудилось, что кто-то смеётся – тихо и понимающе, совсем близко. Джин тряхнула головой. Дом опустел, и никто не мог подобраться к ней. Уж Афина-то наверняка знала своё дело получше многих.

Снаружи стемнело. Джин никогда бы не подумала, что ритуал отнял так много времени: по её ощущениям прошло не больше сорока минут.

– Почему вы действуете за спиной шерифа?

Афина ответила не сразу. На лице её что-то промелькнуло – не то сожаление, не то растерянность.

– Потому что есть вещи, в которых и я хотела бы разобраться.

* * *

На пересечении Третьей и Бэйуотер из полиции пока не было никого, кроме пары новичков. Одного из них Стэши знала неплохо – Райли Грэм. Имя второго выскользнуло из памяти, точно список покупок недельной давности.

Оставалось лишь порадоваться, что участок в Хэллгейте небольшой – всех копов по пальцам пересчитаешь и ни разу не запнёшься. Правда, это значило, что шериф прибудет с минуты на минуту.

Стэши удостоверилась, что Засранец надёжно скрыт за домом от любопытных глаз, и скользнула вперёд, прижимаясь к стене. Место преступления она заметила сразу – никаких чёрно-жёлтых лент, только распластанное на аккуратно подстриженном газоне тело.

– …помощь следствию, – донесся до неё голос Грэма. – Если вы ничего не видели, пожалуйста, вернитесь в дом. Мы зайдём поговорить с вами немного позже, а сейчас важно, чтобы нам никто не мешал.

– И не подумаю!

На пороге застыла высокая, даже несмотря на возраст, крепкая женщина с испещренным морщинами лицом и седыми волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке. В руках она сжимала ружьё.

Стэши подобралась ещё ближе, пригляделась – черты казались знакомыми. Запоздало она осознала, что именно эта женщина, пусть и моложе, почти каждый день смотрела на неё со стены редакции. Миссис Дэвис, вдова бывшего заместителя главреда. Пусть на том снимке её лицо было гладким, а пышные локоны – тёмными, спутать даму такого роста с кем-то другим сложно. Годы так и не склонили миссис Дэвис к земле, хотя наверняка пытались.

– С чего это вы оба взяли, что я ничего не видела? – надменно произнесла она.

Воспользовавшись тем, что внимание копов полностью приковано к свидетельнице – если она и впрямь заметила убийцу, – Стэши бросилась за мусорные баки, выставленные неподалёку. Ради сенсации можно было вытерпеть что угодно, в том числе и мерзкий запах. Он не входил и в первую двадцатку сложностей, с которыми мог столкнуться журналист.

– Тогда мы могли бы зайти в дом, – предложил Грэм. – И вы не хотели бы…

Он осторожно кивнул на ружьё, давая понять, что лучше продолжить разговор без него.

– Не хотела бы! Если этот изверг ещё поблизости, я успею выстрелить быстрее, чем ты дотянешься до кобуры.

– Мэм, мы всего лишь делаем свою работу.

– Как и я, – отчеканила миссис Дэвис. – Можно уйти из «Городских хроник», но журналистом останешься до конца жизни. Я не посмею лишить город такой новости.

– Тогда предлагаю дождаться шерифа в доме и после вместе решить, как нам быть.

Грэм развёл руками, обезоруживающе улыбнулся. Из-за баков Стэши прекрасно видела это простодушное лицо, которое могло бы принадлежать кому угодно, но только не копу – и подавила желание восторженно присвистнуть. Хорошая тактика, особенно если имеешь дело с бывалыми. Прожжённый журналист никогда не поверит в попытку подлизаться, а вот в то, что перед ним действительно обычный наивный паренёк, – возможно.

– Ладно, – миссис Дэвис наконец смилостивилась, хотя её голос по-прежнему звучал ворчливо. – Сварю вам горячего кофе. Спать-то сегодня, пожалуй, полиции не придётся…

С замиранием сердца Стэши следила, как она медленно опускает пушку, как Грэм, подхватив её под руку, поднимается по скрипящим ступенькам к входной двери. Мгновение – и оба копа вместе с миссис Дэвис скрылись в прихожей.

Путь был свободен.

Она подождала ещё немного, огляделась по сторонам и направилась к телу. Привычно лёг в руку телефон – расставаться с камерой сейчас было бы глупостью. Заходить на участок Стэши не рискнула и просто нагнулась к брошенной на газоне женщине через невысокий светлый забор, едва доходивший до пояса.

Палец отточенным движением нажал на нужную кнопку раз, другой. Главное, помнила Стэши, – оставаться профи в любых условиях, даже если при одном взгляде на мёртвую женщину ты мгновенно переносишься в прошлое и перебираешь в памяти десятки выцветших газетных снимков, сделанных до тебя. Убили и впрямь почти так, как привык это делать Дикинсон, – довольно точно, чтобы большинство не заподозрило иного.

Значит, на это и рассчитывали.

Картинка складывалась предельно простая: горожане натыкаются на женщину, которую прикончили излюбленным методом серийного убийцы, недавно вышедшего на свободу. Мало кто в таком случае решит, что он невиновен, – люди потребуют крови. И когда на него откроют охоту, тот, кто это сделал…

Кто?

Стэши мельком осмотрела безупречный с виду участок, чья хозяйка теперь, верно, захочет как можно скорее перекрасить забор, а газон – перекопать, лишь бы не осталось ничего напоминающего об убийстве.

Мёртвая до боли походила на Кейтлин Хьюз. Длинные медные волосы слиплись, запёкшаяся кровавая корка облепила лоб и стянула кожу на правой стороне лица до самого подбородка. Тёмный провал на месте левого глаза казался куда глубже, чем на деле, и Стэши не была уверена, что хочет заглядывать в эту бездну.

С глазом, конечно, перестарались.

Она подозревала, что он мог вытечь от сильного удара, но на деле убийца наверняка выколол его, желая выставить Дикинсона ещё более жестоким, чем в действительности. Зря. Если приглядываться, одной этой детали достаточно, чтобы понять: он здесь ни при чём.

Материалов, собранных за последние годы, вполне хватало для понимания, как именно работал Дикинсон. Создавалось впечатление, что сама возможность изуродовать женщину казалась ему кощунством. Один удар по затылку, короткий и сильный, при крайней необходимости – два, но на этом всё.

Жертве, раскинувшей руки на траве, череп раскроили, ударив явно не пару раз.

Стэши не удержалась – перемахнула через забор, удостоверившись, что никак не повредит место преступления, обошла тело с обеих сторон, сделала по несколько снимков с каждого ракурса. «Хроники» примут эти фото без вопросов вне зависимости от того, как они добыты, – в этом огромное преимущество её работы.

Шериф Нолан, увидев их на первой полосе, наверняка сразу же отправится к ней – в этом невероятного масштаба упущение.

Мимо пронеслись байкеры, и Стэши вздрогнула, услышав знакомый свист. Лишь Фредди умел свистеть настолько пронзительно и оглушающе – но он, как и всегда, гнал первым и быстро скрылся за поворотом. Другие не отставали. Тишина, так грубо нарушенная, снова одержала победу.

Занавеска ближайшего окна качнулась, и Стэши бросилась на землю, стараясь оказаться как можно дальше от трупа – лишь бы не уничтожить ненароком пару улик. Грэм это или его напарник, чьё имя она так и не удосужилась вспомнить – разницы никакой, видеть её копы не должны в любом случае. Так и в участок попасть недолго, причём ещё до встречи с шерифом.

При Нолане в участке Стэши бывать ещё не доводилось, но она не сомневалась, что не узнает ничего нового.

Кроме того, неприязнь Бартон чувствовалась почти физически, и это немного веселило, но не до такой степени, чтобы превращать каждый их разговор в шоу. Если доверять первому впечатлению, та была неплохим копом, вот только воспринимала всё настолько серьёзно, что скулы сводило зевотой.

От подобных людей Стэши предпочитала держаться подальше. Они никогда не ощущали тонкой грани между весельем и клоунадой и любую шутку приравнивали к последнему.

Она уже собиралась отправить снимки редактору – в конце концов, те вышли и впрямь недурными, – но отвлеклась, услышав, как прямо за домом миссис Дэвис что-то громыхнуло. Стэши порадовалась, что оставила Засранца не там, однако тут же напряглась: из тени выступила тонкая гибкая фигурка.

– Твою мать, – пробормотала Стэши, понимая, что та направляется прямо к ней. – Твою же мать.

Незнакомка шагнула вперёд, и она узнала приезжую девушку, живущую в «Сытом аллигаторе». Пересекаться достаточно близко им не доводилось, перебрасываться хотя бы парой фраз – тем более. Стэши знала только, что та приходилась родственницей Дельфине – умершей ведьме из старого особняка.

Поговаривали, будто дух Дельфины так и не обрёл покой, но в эти россказни Стэши особо не верила. Ведьмы всегда жили в Хэллгейте и время от времени даже умирали – с концами, без каких-либо сказок о призраках, которые бродят по ночным улицам и мечтают завершить дело всей жизни. С другой стороны, сама она знала об этом не то чтобы много: местный ковен не особенно любил делиться тайнами.

Появление приезжей беспокоило Стэши – и стало тревожить ещё сильнее, когда та с невозмутимым видом направилась прямо к ней.

– Пригнись! – зло прошипела Стэши. – Какого хрена ты творишь?

Занавеска всколыхнулась снова, но из окна так никто и не показался. Должно быть, Грэм решил, что за домом шумел соседский кот – а значит, пока им обеим невероятно везло.

Каждый звук в ночной тишине казался чересчур громким. Стэши подавила желание прижать пальцы к вискам, убрала телефон. Что-то в теле, аккуратно уложенном на газоне, не давало ей покоя – помимо того, что прикончил женщину точно не Дикинсон.

Раскинутые руки создавали впечатление не то безмятежности, не то приветственного объятия – но любого, кто приблизился, отпугнуло бы изуродованное лицо. Жуткий контраст.

Возможно, именно такого эффекта и добивался убийца.

Пересилив себя, Стэши всё же отвернулась. Смотреть на мертвецов было довольно мерзко, но, если однажды посмел, потом отвести взгляд сложно. Во всём находилось что-то завораживающее – и даже в смерти.

В некоторых случаях особенно в смерти.

– Я смотрю, копы уже на месте, – как ни в чём не бывало пробормотала незнакомка, покосившись на полицейскую машину в стороне. Она подобралась совсем близко к Стэши и сделала это практически бесшумно. – А это… ого.

– Серьёзно?

Быстрые, но аккуратные движения, вспотевший лоб – и вместе с тем ни толики волнения на лице. Приезжая, кем бы она ни приходилась покойной ведьме, явно успела освоиться в Хэллгейте.

И о случившемся знала, иначе не запыхалась бы так.

Стэши старалась казаться спокойной, но напряжение брало верх. Может быть, кто-то специально отправил сюда эту девицу – кто-то, кому тоже хочется знать правду о Ленни Дикинсоне, о семье Хьюзов, обо всей гнили и мути, которая до поры до времени покоилась на самом дне. Хотя чёрт знает – она могла и просто случайно поймать полицейскую волну.

Вернувшись из тюрьмы, Дикинсон взбаламутил воду, от которой разило болотной тиной, и заставил людей шевелиться. С одной стороны, думала Стэши, это не так уж и плохо: Хэллгейту не помешала бы встряска – только в гуще событий можно снова взяться за дело многолетней давности и остаться незамеченной. С другой – найдётся немало желающих помешать ей копнуть глубже.

Чтобы понять это, не нужна была никакая магия мёртвой ведьмы.

– У тебя знакомое лицо, – услышала она точно издалека, отвлёкшись.

– Такой город. Здесь у всех лица знакомые.

– Нет, я имею в виду, что мы виделись где-то совсем недавно, – пояснила девица, не потрудившись улыбнуться хотя бы из вежливости.

– Может быть.

Стэши пыталась возвести между собой и незнакомкой незримую стену, не сближаться с ней, чтобы по неосторожности не сболтнуть лишнего – но сердце подсказывало, что они обе явились сюда за одним и тем же.

– Я Джин, кстати.

– Стэши.

– Макнамара? Знакомая всегда читает твои статьи в «Хрониках».

– Надо же, – усмехнулась Стэши и сразу же осеклась: вышло как-то чересчур грубо. Тем более что при других обстоятельствах она, быть может, охотно поболтала бы с ней. – Извини.

Джин промолчала – неопределённо дёрнула плечами, не то давая понять, что не злится, не то просто отмахиваясь. Чем-то она напоминала Стэши её саму. Возможно, любопытством, которое не удавалось замаскировать напускным безразличием, возможно, привычкой двигаться быстро и резко.

С такими людьми хотелось дружить, но она предпочитала избегать поспешных выводов.

– А что за знакомая? – спросила Стэши небрежно.

– Иджи, – Джин то ли не заподозрила подвоха, то ли и правда не заметила, – я живу на втором этаже «Аллигатора», там дешёвые комнаты.

Будто наяву послышался звон многочисленных амулетов, в нос ударил тяжёлый запах духов: подгнившие цветы, ладан и что-то ещё – Стэши никак не могла вспомнить, что именно, хотя нужное слово вертелось на кончике языка и чуть что соскальзывало в забытьё. Она неплохо знала Иджи: уж куда-куда, а в «Аллигатор» доводилось забегать и по работе, и просто так. В доверие втереться не пыталась, помня, что с вуду шутки плохи, но поддерживала отношения, которые с натяжкой можно было назвать приятельскими.

Значит, именно Иджи пригрела Джин.

Хороший шаг для ковена, который в последние годы, если Стэши правильно сложила два и два, переживал не лучшие времена. Она держала в поле зрения всех, кого узнавала по лицам в городе, и ведьмы почти никогда не собирались вместе, а столкнувшись на улице, избегали прямых взглядов.

Похоже, смену Верховной одобрили не все, и теперь ковен отчаянно нуждался в свежей крови. Или, подумала Стэши, хоть у неё в голове в очередной раз сложилась неплохая история, на самом деле Иджи всего лишь проявила доброту. Должны же у ведьм оставаться какие-то её отголоски.

– Знакомая ведьма в Хэллгейте – это хорошо, даже если одна.

– Не одна, – помедлив, возразила Джин. – Ещё я знаю Афину.

Она явно приложила усилия, чтобы голос звучал как обычно, но Стэши безошибочно распознала скрытую гордость. Да, знакомством с Афиной Гудвин можно было гордиться – тут не поспоришь. Некоторые связи стоит ценить особенно, даже если кажется, что они тебе никогда не пригодятся.

В какой-то миг это перестало казаться дикостью – мирный разговор перед изуродованным трупом. В Хэллгейте случалось и не такое. Кроме того, Стэши ещё помнила детали последней схожей беседы с шерифом Ноланом – забудешь тут.

– Пошли отсюда, – сказала она. – Если ты увидела, что хотела, конечно. Лучше сваливать, пока копы не вышли.

Джин кивнула.

Полицейская машина вывернула из-за угла на полной скорости. Не было ни мигалок, ни сирен – один пронзительный визг тормозов. Стоило сорваться с места, но от неожиданности Стэши застыла, растерянно глядя по сторонам.

В самый неподходящий момент она вспомнила, чем ещё пахли духи Иджи, и её замутило.

Дымом, стремящимся к небу, когда пылает дерево.

Она безропотно позволила втолкнуть себя в машину, не осознавая до конца, почему внезапное появление копов вкупе со всплывшей ассоциацией обезоружило её. Джин села рядом, дёрнулась, как от удара, когда офицер Бейли попыталась придержать её за локоть.

– Без рук, – процедила она, до неузнаваемости переменившись в лице. Будто и не было девушки, явно расположенной к Стэши. – Спасибо.

Широкоплечий Конноли и Бейли захлопнули двери машины, и Джин вздрогнула. Оба остались снаружи – наверное, теперь присоединятся к Грэму и его напарнику, пойдут изучат тело, чтобы после порадовать шерифа подробным отчётом.

Сам он вернулся в салон чуть позже – рассматривал убитую. В зеркале заднего вида Стэши могла разглядеть его глаза – уставшие, обрамлённые тёмными кругами синяков. Чем бы ни занимался Нолан до приезда сюда, ему пришлось туго. Но хотя бы повезло с поддержкой: рядом сидела вездесущая Бартон, которая уже успела осмотреть Стэши с головы до ног с таким презрением, что при другом раскладе это показалось бы встречей двух соперниц, бьющихся за горячее сердце шерифа.

Стэши не сумела сдержать короткий смешок, и Нолан обернулся.

– Что-то не так, Макнамара?

– Нет, шериф.

– Ладно, поехали, – последняя фраза досталась уже Бартон, и та с готовностью вжала педаль газа в пол.

Они сорвались с места так резко, что Джин бросило на Стэши, и ей пришлось придержать ту за плечо. Разрывать это подобие объятия не хотелось, тем более что Джин не успела скрыть раздражение, и лицо её по-прежнему было искажено гримасой. Судя по кривой усмешке и морщинке, прорезавшей лоб, кое у кого к копам имелись свои претензии.

– Ты как?

– Нормально, – Джин выплёвывала каждое слово с таким усилием, точно их приходилось вытягивать из горла на рыболовном крючке. – Извини, если напугала.

Не разжимая руки, по-прежнему лежащей на её плече, Стэши выглянула в окно. Мелькали как две капли воды похожие друг на друга невысокие дома с обшарпанными стенами, машина то и дело подпрыгивала на выбоинах и кочках. Хэллгейт нуждался в ком-то получше, чем идиоты из городского совета да бесхребетный мэр, которые умели только чесать языками, иначе улицы никогда бы не пришли в подобное состояние.

Да только в ком?

Если кто и мог стать достойным мэром, а потом, возможно, и самим губернатором штата, то Рэй Тёрнер, но ни один житель Луизианы не принял бы человека, не покидающего собственного дома долгими месяцами. Насколько Стэши понимала, в Хэллгейте по-прежнему уважали Тёрнер и отзывались о ней хорошо, но за пределами города она оставалась всего лишь бывшим шерифом прогнившей до основания дыры. А совет… Что ж, в их планы Тёрнер явно не входила, иначе пополнила бы их ряды давным-давно.

Больше всего Стэши ненавидела политику, особенно местечковую, но поработаешь журналистом – научишься разбираться и не в таком. К тому же она собиралась жить здесь и дальше. Город, каким бы поганым он ни был на первый взгляд, ей нравился.

Ещё нравилась возможность делить дом с Максом, Ахиллом и Кайманом. Несколько лет Стэши провела в полном одиночестве, хотя вокруг постоянно мелькали чужие лица, и сейчас при мысли о прошлом досадливо поморщилась: даже изредка вспоминать те годы было противно. Она ценила уединение, но не до такой степени.

Машина тем временем остановилась около участка.

Бартон опасливо оглянулась – проверила, не попытаются ли они сбежать, – и Стэши с усилием подавила тяжёлый вздох. Как будто кто-то и впрямь рискнёт бегать от копов в таких условиях.

– Была тут когда-нибудь? – одними губами шепнула Джин.

– Пару раз.

– И как ощущения?

– Тесно, бедно, жалко, – Стэши повысила голос и усмехнулась, удостоверившись, что и Нолан, и Бартон прекрасно её слышат. – Надеюсь, сейчас получше, чем было при Уолше.

Участок не изменился ни на йоту.

За столом почти у самого входа дремал Уолш-младший, капитанский сынок, который в прошлый раз запомнился Стэши разве что высокомерием, никак не соотносящимся с его реальным положением. Рассчитывал, верно, что отец порекомендует на пост шерифа его, – но пролетел со свистом.

С порога отлично просматривалось и остальное. Светлые стены, на которых кое-где уже темнели трещины, грязное окно, поворот, за которым – Стэши отлично помнила и это – скрывались две камеры для задержанных. Больше сюда бы просто не вместилось.

– Уолш, – Нолан хлопнул ладонью по столу, и Уолш-младший подскочил, изо всех сил пытаясь притвориться бодрым. Зрелище вышло печальное. – Как наш гость?

– Потребовал кофе и чизбургер. Шеф, я…

– Обойдётся. Проводи этих двоих, я пока кое-что закончу.

Чужая ладонь, горячая даже сквозь футболку, толкнула её в спину. Уолш-младший никогда не отличался особой вежливостью: задержанные автоматически приравнивались в его глазах к преступникам, и это чувствовалось в каждом жесте.

– Я знаю, куда идти, – сказала она.

– Ага, – кивнул Уолш и подтолкнул снова.

– Руки убери, мудак!

Ответить и тем более двинуться в очередной раз он не успел: сбоку на него налетела Джин, толкнула на пол, ни слова не говоря. Стэши увидела искажённое гневом лицо, прежде чем Бартон заломила Джин руки за спиной и та согнулась, скрывая его под волосами.

– Нападение на офицера полиции? – яда в голосе Бартон хватило бы на весь город и на пару-тройку домов за его пределами. – Смело.

– Пошла на хрен, – огрызнулась Стэши. – Не видела, как он меня толкал? Следите за этим ничтожеством получше. Сегодня пихает в спину простых горожан – завтра подсадит твоего чудесного шерифа.

Бартон промолчала, но на миг Стэши показалось, что в её взгляде мелькнула тень сомнения. Что ж, если задумается о том, насколько Уолш-младший гнилая мразь, – прекрасно, не задумается – её проблемы. А со временем – и всего участка. Пока он был просто идиотом с дерьмовым характером, но такие дальше становятся только хуже и идут по головам.

– К чёрту, – наконец бросила Бартон, – идёмте за мной.

Стэши шла нарочито медленно, оглядывалась по сторонам, стараясь не упустить ни единой мелочи. У стены Нолан – больше явно некому – оставил огромную доску наподобие той, что она сама вешала над столом, когда пыталась разобраться в смерти Хьюзов. Фотографии, соседствующие с газетными вырезками и рукописными заметками, были поблёкшими, но Стэши всё равно узнала жертв Дикинсона.

Прикидывал, наверное, как упрятать того обратно в тюрьму.

Джин шагнула за решётчатую дверь первой, тряхнула головой под пристальным взглядом Бартон, будто отгоняла дурные мысли.

– Макнамара, тебя нужно приглашать или что?

– Уже иду, офицер. Кстати, Уолш там что-то говорил про кофе и чизбургеры… Это только для особенных гостей или нам тоже можно? Умираю с голоду.

– Охренеть как смешно.

Бартон чуть отошла в сторону, позволяя ей пройти, но Стэши не сделала ни шагу – она увидела вторую камеру, и в ушах зашумело, точно кто-то изо всех сил треснул ей по затылку чем-то тяжёлым.

На узкой, ничем не прикрытой койке сидел Ленни Дикинсон.

Глава IV

Идея закрыть Дикинсона в участке была правильной – в этом Алекс убедился, стоило ему только увидеть разгневанных людей у дома Тёрнер. Сегодня они приходят к его предшественнице, завтра соберутся вершить самосуд. Полиции Хэллгейта не хватит, чтобы сдержать всех.

О расширении штата говорил ещё Уолш, но для этого пришлось бы отстроить новый участок – просторнее и вместительнее. Пока на него попросту не хватало денег, и от одной мысли о нищете местных копов Алексу становилось не по себе.

В Батон-Руж, пока он учился в академии, всё было совсем иначе. Вспоминались коридоры с высокими потолками – ни единой трещинки на стенах, – огромные окна, почему-то всегда идеально вымытые. Даже общежитие для будущих полицейских казалось уютным, хотя в некоторых комнатах царил страшный бардак – взять хотя бы Миллера, он вечно…

Впрочем, чёрт с ним.

Макнамара и её новая знакомая – Джин, которая упорно представлялась одним именем, – пока не успели стать головной болью, но к этому всё и шло. Неприятным открытием стало то, что в городе им явно доверяли и по возможности помогали – иначе они обе никогда не появились бы на месте преступления раньше его самого. Но Макнамара – журналистка, её осведомлённость более-менее понятна. А вот вторая?

Алекс подозревал, что не обошлось без мощного покровителя – возможно, из общины или ковена. Он предпочитал не лезть ни к ведьмам, ни к вампирам, позволяя им спокойно жить на территории Хэллгейта, как поступали все, кто управлял участком до него. Хрупкое равновесие ценилось высоко.

Заполняя бумаги, он в очередной раз чертыхнулся. «Джин Ф.» – исчерпывающе, ничего не скажешь. Продержать их до утра и вышвырнуть, и дело с концом. Эта Джин вроде бы приезжая, а значит, живёт либо в «Аллигаторе» у Иджи Янг, либо в единственной гостинице города – «Луизианском приюте». Странное название – Алекс никогда не понимал, кому могло прийти в голову повесить такую вывеску на гостиницу. Уж слишком чёткие возникали ассоциации с последним приютом.

Как-то раз он ради интереса даже попытался выяснить, кто её построил – по всему выходило, что деньги вкладывал совсем не городской совет, – и следы вели в ковен, но обрывались на самом пороге. С тех пор Алекс напоминал себе, что надо зайти туда, отыскать хозяина – хотя скорее хозяйку – и немного поспрашивать обо всём, да времени не находилось.

Бартон вошла в его кабинет без стука, как обычно.

– Не надо было показывать им Дикинсона, – прямо заявила она. – Сидят теперь через стенку, треплются как старые друзья. Особенно эта…

По одному выражению лица Алекс без труда догадался, что «этой» могла быть только Макнамара.

– Как старые друзья?

– Похоже, они встречались раньше.

– Подслушивала, – негромко сказал Алекс без намёка на укор. – Хотя в такой-то тесноте… Дикинсон и Макнамара?

– Она брала у него интервью.

В последнем выпуске «Городских хроник» никакого интервью не было – либо Макнамара попросту не отправила материал, либо редактор по какой-то причине тянул с публикацией, чтобы потом достичь эффекта разорвавшейся бомбы. «Хроники», насколько знал Алекс, тоже переживали не лучшее время. Даже век высоких технологий не мешал большей части местных демонстративно игнорировать интернет-издание.

Наверное, стоило намекнуть ей, чтобы поговорила с шефом – пусть вернёт небольшой тираж хотя бы для тех, кто в силу возраста попросту не готов осваивать компьютер.

Алекс мотнул головой, с трудом удерживаясь от того, чтобы отвесить самому себе крепкую оплеуху. Верный признак недосыпа – многовато мыслей о чужих проблемах, которые вообще никак не должны его касаться, многовато призраков прошлого. Сначала академия, потом эта чёртова гостиница, теперь вот газета…

– Я могу потребовать у неё диктофонные записи.

– Это вряд ли, – возразил Алекс. – Мы не знаем насчёт интервью наверняка, Макнамара не подозреваемая. Всего лишь мелкая нарушительница, влезшая на место преступления. При ней ведь нет ничего, что она могла бы оттуда унести?

– Нет, – ответила Бартон с явной неохотой. – У неё вообще почти ничего нет, разве что нож.

– А у второй?

– Только всякая мелочёвка.

Подавив вздох, он собрался вернуться к бумагам, но Бартон не уходила: по-прежнему стояла над душой, переминалась с ноги на ногу, явно собираясь сказать что-то ещё.

– Что случилось? – не выдержал Алекс.

– Я им кофе всё-таки налью. До утра сидеть, сам знаешь.

Он рассеянно кивнул и склонился над документами. Тонко, еле слышно скрипнула дверь. Алекс без удовольствия сделал пару глотков – эспрессо из автомата у входа. Кофе это устройство делало абсолютно мерзкий, но было подарком мэра – проявлением неслыханной для такого скряги щедрости. Следовало купить что-то получше, но Алекс слишком хорошо знал, что средств у участка не хватит.

Закрыв глаза, он представил брошенный на газоне труп, перебрал в памяти детали. Да, подражатель умелый – но всё же недостаточно хороший, чтобы в точности воссоздать работу Дикинсона. Тот обычно обходился без таких зверств. В первые минуты Алекс и сам, конечно, тоже подумал бы на него, если бы не приглядывался – и если бы не знал наверняка, что Дикинсон в момент, когда убивали женщину, сидел в участке.

Теперь его будут искать. Может, не сразу – им всё-таки повезло, что успели перехватить Макнамару. В утреннем обновлении цифровой версии «Хроник» не должно быть ничего о трупе на газоне Дэвисов – и не будет, если вдова вдруг по старой памяти не решит оказать редакции услугу. Но Грэм наверняка постарался отговорить её, и за это Алекс был бесконечно благодарен.

На листе появилось всего несколько новых строк, когда Бартон снова вошла в кабинет. Она казалась не то немного удивлённой, не то раздосадованной. Алекс почуял недоброе: обычно среди ночи на её лице он не замечал ничего, кроме зашкаливающей усталости.

– Пришёл падре Бланко, – сообщила она и скорчила гримасу, отчаянно пытаясь не зевнуть. – Говорит, к тебе.

Час от часу не легче.

Без одежд священника падре Макса Бланко можно было без труда принять за одного из тех крепких ребят, которые предпочитали делать деньги на подпольных боях у Энн. Алекс мысленно поставил галочку – посетить её в ближайшее время и узнать, не появились ли новые лица. Подобные развлечения притягивали и тех, кто боролся с гневом, и опасный сброд, который мог навредить городу, – и вот за последними Алекс наблюдал особенно пристально.

– Шериф Нолан, – в низком голосе с хрипотцой не удавалось уловить ни намёка на эмоцию. – Рад, что вы пребываете в добром здравии.

– Кажется, это должны быть мои слова, – Алекс пожал протянутую руку и едва не поморщился: ладонь угодила в тиски. – В последний раз, когда я вас видел, всё выглядело… плачевно.

– Плачевно.

Промелькнула тень насмешки. Алекс попытался уловить её, но тщетно – то живое, что скрывал за безупречной маской падре, снова оказалось под защитой.

– Я бы хотел забрать Стэши.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Снаружи громыхнуло – точно сама природа откликалась на чужое тщательно подавляемое недовольство. С опозданием Алекс осознал, что грозы сегодня не предвещало ничто, но на крышу уже упали первые тяжёлые капли. Минута, другая – и стук участился.

– Добежать бы до машины, – негромко произнёс падре, вглядываясь в стену воды за окном.

– У нас есть зонты.

– Буду благодарен.

Алекс кивнул, не втягивая его в бесконечный обмен любезностями. Социальные танцы перед неприятными разговорами он не любил больше всего, но иногда казалось, что они давно стали неотъемлемой частью работы каждого копа.

– Ваша… подопечная? – Падре в ответ промолчал. – Оказалась на месте преступления.

– Вы, конечно, её не подозреваете.

– Нет. Но это грубое нарушение, которое могло бы повлечь за собой срок, повреди она что-нибудь или забери.

Дождь шумел всё громче, и мельком Алекс подумал, что река может выйти из берегов, если это не прекратится. С потолка сорвалась капля и упала прямо на шкаф, доверху забитый папками. Пора всё-таки заделать трещину, иначе ещё ливень-другой – и от участка ничего не останется.

Падре стоял рядом, ни слова не говоря. Из небрежно собранного на затылке хвоста выбилась пара прядей.

– Ладно, идёмте, – вздохнул Алекс.

Можно было спорить до хрипоты или принципиально продержать здесь Макнамару до утра, но он сомневался, что это даст хоть что-нибудь. Разве что рассорит полицию с местной церковью. Пусть падре и не похож на такого священника, к каким привыкло большинство, зато характер стальной и терпение безграничное. Город его любит.

А вот копов – не очень.

Направляясь к камерам, Алекс с недовольством отметил, что его пошатывает – едва заметно, но всё же. Он убил бы пару десятков человек за несколько часов здорового крепкого сна, и плевать, насколько крамольны были такие мысли для стража порядка.

Их встретил взрыв хохота. Смеялся Дикинсон: запрокинул голову, обнажив на зависть ровные зубы, и никак не мог замолчать. Бартон замерла рядом с решёткой, не решаясь оборвать его, и уголки её рта подозрительно подрагивали.

– Боже, не могу, – выдохнула Джин и утёрла слёзы.

Дикинсон пробулькал что-то неразборчивое, лишь смутно похожее на: «К вашим услугам, мисс», – и прикрыл глаза.

Ещё до того, как уехать в академию, Алекс бывал в этом участке десятки раз, но не помнил, когда смех звучал в его стенах. В работе копа находилось мало весёлого, ещё меньше – хотя бы приятного. Со временем они научились радоваться моментам, когда побеждала справедливость, но это случалось всё реже. Хэллгейт тонул в негласных правилах, которые соблюдали если не все, то многие.

И с законом эти правила совпадали редко.

На скамейке вдоль стены дремала Макнамара, которую хохот, кажется, вовсе не беспокоил. Алекс окликнул её, и она вздрогнула, вскинулась так быстро, точно и не расслаблялась ни на секунду.

– За тобой пришли.

– Макс!

Широкая радостная улыбка не имела ничего общего с кривой ухмылкой, которой Макнамара вот уже вторую встречу награждала Алекса. Она едва дождалась, когда ключ повернётся в замке, выскользнула из камеры и бросилась падре навстречу, но в последний миг почему-то передумала обнимать – церемонно взяла под руку и подмигнула Бартон.

– А можно мне копию записи? Хочу почерпнуть пару шуток у мистера Дикинсона, вдруг вылетят из головы…

– Да тут сто лет как ничего не работает.

– Жалко, – неловко пожала плечами Макнамара.

Алекс присмотрелся к ней пристальнее. Кажется, слова Бартон её обрадовали – или хотя бы принесли облегчение. Это настораживало, но Алекс быстро понял: на долгий разговор сейчас у него не хватит ни сил, ни желания.

В конце концов, город маленький, все на виду.

Когда за падре и его помощницей – или подругой? – закрылась дверь участка, Алекс вернулся в кабинет. Пухлая стопка бумаг служила паршивой подушкой, но лучше такая, чем никакой. От сорока минут беспокойного сна хуже не будет никому, а он хотя бы немного придёт в себя.

Сморило его быстро.

Здесь редко стоял шум в столь позднее время, но сегодняшний день, видимо, был обречён стать в истории полицейского участка особенным. Алекс вынырнул из сна так стремительно, точно кто-то потянул послушную марионетку за ниточки.

Снаружи доносились брань и пьяный гогот. Ругались мужчины – громко, с явным удовольствием, какое бывает, когда кураж после драки ещё не выветрился и хочется на кого-то его выплеснуть.

Мельком глянув в зеркало, Алекс подавил вздох. Казалось, что он умер ещё вчера. В Хэллгейте не удивились бы, произойди это на самом деле – даже с учётом того, что на следующее утро он вышел бы на работу. Трупы по городу пока не расхаживали, но любая чертовщина – лишь вопрос времени.

Стоило отказаться от поста.

Алекс пригладил взъерошенный затылок и поспешил прочь из кабинета. В коридоре Бейли и Конноли тащили к камерам двоих. Первый узнавался сразу: Дуглас Джонсон, завсегдатай немногочисленных баров. А вот второй…

Чёрт.

– Опять за старое, Дуг? – спросил он и с трудом удержался от зевка. – Принесите бинты и мазь.

Бульдожья хватка Конноли разжалась. С виду вылитый вышибала, всё-таки он был добряком и по возможности отлынивал от задержаний – не хотел лишний раз применять силу. В идеальном мире Конноли существовали только ночной патруль и бесконечные бумаги.

К сожалению, иногда он сталкивался с реальностью.

– О, так это вы? – обманчиво мягкий голос обволакивал Алекса, снова утягивая в царство Морфея. Ничего общего с теми оскорблениями, которые ещё несколько минут назад срывались с губ второго парня. – Наконец-то я увидел местного шерифа!

«Местного» – подметил Алекс. Приезжий.

– Адриан, – не давая ему вставить и слова, продолжил второй. – Очень рад. Если мне придётся провести тут немного времени, я, с вашего позволения… хм, да, это подойдёт.

Под немигающим взглядом Бартон – Алекс заметил, что её ладонь уже легла на кобуру, – представившийся Адрианом шагнул к камере, где сидел Дикинсон. Дождавшись кивка, Бартон неохотно открыла и позволила ему войти.

– Putain! – воскликнул он с удивлением. – Жалко, мы с Макки разминулись. Могли бы поболтать.

– Макки? – вскинул брови Алекс.

– Поганый характер, крепкие бёдра. Трепаться попусту не любит, но заскучать не даст.

По голосу Адриана невозможно было понять, насколько он серьёзен, и это выводило из себя куда сильнее, чем показное пренебрежение Макнамары. До Алекса дошло, что именно о ней и шла речь, и он только поставил ещё одну мысленную галочку: разузнать как можно больше об очередном её знакомом.

– Как ты понял? – выпалила Бартон прежде, чем Алекс успел открыть рот. – Её забрали пару часов назад.

Ссадина на смуглой щеке Адриана будто на глазах становилась меньше. Всё-таки при первой же возможности нужно отдохнуть дня два-три, иначе так и будет мерещиться всякая дрянь.

Даже Дикинсон перестал притворяться, что спит, и настороженно следил за подселенцем. Было в нём что-то необычное, хотя у Алекса никак не получалось уловить, что же именно. Возможно, слишком яркий блеск в глазах, слишком чувственные губы даже по меркам человека, которого привлекали только женщины, – Адриан от макушки до пят выглядел немного «слишком».

– Здесь всё пропахло болотной тиной и шерстью, – развёл тот руками. – Как и везде, где появляется Макки. Ничего особенного. С кем поведёшься…

Дуглас тем временем уже счастливо вырубился и видел если не десятый сон, то третий наверняка. Сколько Алекс помнил, он всегда засыпал как убитый, когда оказывался в камере. Напиться до беспамятства, потом выпустить пар в драке и отправиться отдыхать – типично.

К утру здесь будет стоять такой запах перегара, что Уолш-младший всех изведёт жалобами на вонь.

– Monsieur Дикинсон.

– Адриан?

– Почту за честь быть вашим соседом, – Адриан отвесил шутовской поклон и едва не задел волосами пол.

Он не затыкался ни на миг, и Алекс махнул рукой. Хочет потрепаться с местной легендой – пусть делает что хочет. Они оба стоят друг друга, это ясно с первого взгляда. Вот только что за птица этот Адриан?

Рука скользнула в карман, нащупала брелок со связкой ключей и обвела букву «А» – привычный жест, который помогал сосредоточиться. Жаль, что новенький в городе рухнул ему на голову именно сегодня. Дел и без того было полно. Даже подражатель – и тот лишь пункт в списке.

Адриан незаметно перешёл от многословного знакомства к долгому перечню драк, в которых он участвовал и из которых, разумеется, вышел победителем. Его не смущали ни храп Дугласа, ни то, как демонстративно Бартон закатила глаза. Отменных бойцов в Хэллгейте находилось немало, и каждый стремился перещеголять другого, добавляя в рассказы всё новые и новые детали. Объединяло их одно: все истории, как правило, звучали именно здесь, в полицейском участке.

А верить тому, что говорили сидящие в камерах, стоило в очень редких случаях.

Удивительно, что Джин не застала этого цирка. В камере её уже не было – должно быть, Иджи Янг пришла, когда он спал. При мысли о хозяйке «Сытого аллигатора» Алекс почувствовал короткий укол где-то под ребром и нахмурился: с ведьмами никогда не поймёшь, правда скучаешь по возможности поболтать с ними или попал под чары и не заметил.

Входная дверь хлопнула снова. Колокольчик, который когда-то подвесил над ней Конноли, коротко звякнул.

– Мы сегодня популярны, – вздохнула Бартон, мимоходом прикасаясь к запястью Алекса под закатанным рукавом. – Пойду посмотрю, кого принесло.

Настенные часы с мутным циферблатом показывали половину пятого утра. В это время даже у Энн было затишье. Там все расходились где-то к трём. Однажды Уолш, месяцами мечтающий закрыть подпольную арену, приехал в пять минут четвёртого и уже никого не застал.

К собственному сну в этом городе относились крайне трепетно. К чужому – как повезёт.

Бартон вернулась быстро. За ней шаг в шаг размеренно ступала Бейли, нагруженная хот-догами из круглосуточного магазинчика неподалёку. Она отчаянно зевала, но выглядела пободрее их обоих, и это вселяло в сердце Алекса надежду: если вдруг в участке в ближайшие минуты произойдёт что-то ещё, Бейли разберётся. Что угодно – может, упадёт светильник или пойдёт трещинами очередная стена. Может, Дикинсон и его новый друг начнут распевать серенады доблестной полиции Хэллгейта.

Самому Алексу казалось, что он не сумеет даже руку поднять. Усталость придавливала его к земле упрямо и целеустремлённо, заволакивала взгляд дымкой, похожей на утренний туман.

– Это вам, – бросила Бейли и с явным облегчением скинула хот-доги на стол. – Если никто не против, поеду спать.

Алекс кивнул. Вообще-то ей и заезжать в участок не стоило – вечер выдался не из лёгких.

– Давайте по домам, – сказал он, помедлив.

– Все? – удивилась Бартон. – Алекс, я бы…

– Все.

На долю секунды её лицо исказилось в гримаске обиды, но тут же разгладилось как ни в чём не бывало. Бартон была хорошим копом – исполнительным и послушным. Такие в Хэллгейте ценились на вес золота.

С раздражением Алекс подумал, что скоро в этом городе будут цениться любые копы. Хэллгейт полнился всякого дерьма, а избавляться от него было особо некому.

Очевидное Алекс отрицал до последнего, хотя в глубине души и знал: случись что по-настоящему серьёзное, община и ковен смогут с этим совладать. Если речь пойдёт о чертовщине, полиция будет бесполезна. Он кое-что слышал о способностях вампиров, хотя пока не видел ни одного в деле, а что до ведьм… Даже отец, верующий до мозга костей, в своё время обращался не в церковь, а к Афине Гудвин – предпочёл молитве пару-тройку исцеляющих отваров. Жаль только, что и это его не спасло.

Как сейчас, Алекс помнил спокойное, непроницаемое лицо Афины, едва заметно тронутое печалью. Он был несравнимо младше её, но скидок на возраст ведьма не делала и в тот день, когда поняла, что больше ничем не сумеет помочь, как равному объяснила: белая магия не в силах перехитрить саму смерть, а тем, кто прибегает к чёрной, приходится за это слишком дорого платить. Потому отцу лучше отправиться туда, где его давно ждут.

Спустя все эти годы Афина выглядела точно так же. Может, она и не обвела смерть вокруг пальца, но старение её будто не касалось. Только взгляд изменился – чувствовался отпечаток бремени, возложенного на бывшую Верховную.

– Эй, шериф! Для кого я тут распинаюсь, по-твоему?

Глаза Адриана лихорадочно блестели. Похоже, в баре он угостился какой-то дрянью, которая ещё не скоро вымоется из крови – а раз так, придётся подержать его подольше.

Дикинсон что-то шепнул ему и вызвал очередной взрыв хохота. Голова раскалывалась. Казалось, привычный мир неумолимо летел в бездну – типичный эффект бессонницы, которая была частой гостьей в жизни Алекса.

– Я бы махнулся сменами с Уолшем, если можно, – вдруг выделился из шумихи Конноли. – От него толку-то…

– Можно.

Алекс потёр переносицу. Носить очки он перестал, ещё будучи подростком, но привычка никуда не делась.

– Проследи, чтобы все перекусили. Эти тоже, – он кивнул в сторону камеры. – Если к полудню на столе будет лежать хоть один хот-дог, с Бейли будешь объясняться сам.

Конноли вытаращил глаза в притворном испуге.

Урвать у работы несколько часов сна – непозволительная, почти преступная роскошь для копа. Алекс потянулся на узкой кушетке и поморщился. Конечно, тут было чертовски неудобно – трижды проклятое прокрустово ложе стояло в его кабинете лишь потому, что его когда-то приволок сюда капитан Уолш. Но, раз уж получил драгоценную возможность поспать, привередничать не стоило.

По привычке Алекс глянул на наручные часы: без пятнадцати полдень. Головная боль испарилась, словно никогда не сверлила его виски и не вгрызалась в затылок. Больше всего на свете хотелось выпить ещё чашку паршивого кофе и сожрать пару уцелевших хот-догов. Алекс не сомневался, что Конноли оставил ему кое-что про запас.

Самого здоровяка на месте не оказалось – зато нашлась записка, которую он заботливо придавил ещё дымящейся чашкой.

«Я в магазине 10 минут батончики с арахисовым маслом»

Алекс только хмыкнул. Манера Конноли обмениваться сообщениями просочилась и сюда. Раздражения это у него не вызывало – лишь отголоски умиления. Должны же у каждого быть какие-то забавные привычки и черты, от которых не выходит отделаться даже на работе.

Участок казался вымершим.

Глотнув кофе, Алекс прошёл мимо доски с фотографиями. Снимок жертвы подражателя уже занял почётное место в самом центре. История семилетней давности не желала заканчиваться – а теперь пошла на новый виток.

Алекс изо всех сил пытался не вязнуть в ней, но выходило паршиво.

Слишком много совпадений. Дикинсон, конечно, не убивал женщину, до боли похожую на Кейтлин Хьюз, но подражатель подсуетился – сделал всё, чтобы того вернули за решётку. Обозлённые люди, знал Алекс, в жизни не заметят отличий почерка.

Все дороги вели к обгоревшему дому на краю поля. Макнамара по какой-то причине заговорила о Хьюзах, когда они с Бартон нагрянули к ней. Приезжая Джин тоже оказалась на месте убийства не просто так – значит, давно копалась в этом деле. А стоило Дикинсону выйти, и о губернаторской семье снова принялся судачить весь город.

Хьюзы, Хьюзы, Хьюзы… Алекс подавил желание запустить чашкой в доску. Хорошего настроения, которое только-только неуверенно напомнило о себе, как не бывало.

Семь лет тишины и шепотков по углам – и вот мы снова здесь.

В камерах было тихо. Дуг Джонсон уже испарился, и дешёвый освежитель воздуха, которым всё опрыскал Конноли, тщетно пытался забить вонь перегара. Алекс задержал дыхание: в полиции ко всему привыкали быстро, но острое обоняние зачастую осложняло жизнь.

Момент, когда Дуга забрала жена, он проспал, однако и без того мог бы пересказать события раннего утра в мельчайших деталях. Минди Джонсон, болезненно худая и несчастная, переступила порог участка в выцветших джинсах, с поджатыми губами и причёской, похожей на итог неудачной химической завивки, и первым делом принялась извиняться. Конноли пытался её утешить, но вскоре понял, что поможет только одно – вернуть идиота Дуга. Тот, конечно, поклялся больше не брать в рот ни капли спиртного.

Конец. Всё как обычно.

Дикинсон молча лежал на койке – не то дремал, не то снова притворялся, – и Алекс решил его не трогать. Адриан сидел напротив, прикрыв глаза.

Глоток, ещё один – поганый кофе отгонял сон хлеще воя сирен посреди ночи. Когда проснётся Адриан, нужно узнать, откуда он взялся и приедет ли за ним кто-нибудь, а если нет… Что ж, копам не впервой брать на себя работу таксистов. Не держать же его тут до скончания веков.

Оставалось решить, как быть с Дикинсоном. Город попытается прикончить его любыми способами. Разгневанным людям не получится просто сунуть под нос несколько фотографий и убедить их, что последнее убийство – дело рук совсем другого человека.

Выход один – спрятать Дикинсона. Укрыть его так надёжно, чтобы никому и в голову не пришло, где он может быть.

Первым делом Алекс подумал об особняке Тёрнер, но сразу отбросил этот вариант. Она и так натерпелась. Уж если кто прознает, что Дикинсон у неё, беды не оберёшься. Горожане просто сотрут её дом с лица земли вместе со всеми, кто живёт в его стенах.

Отдать его вампирам? Слишком большая услуга. Встречаться с Люсьеном Алексу ещё не доводилось, но он прекрасно понимал: кровососы, будь у них шанс, в ответ попросят невозможного. Чересчур долго они жили в этом мире, чтобы помогать кому-то просто так.

Ведьмам? Они и без того, насколько знал Алекс, делали для города немало, и взваливать на них эту ношу значило оказаться перед ними в долгу. Конечно, надо будет перекинуться парой слов с Шэдоу на этот счёт, но Алекс не сомневался: та лишь подтвердит его опасения.

Сколько бы лет ни пролетело, он так и не мог привыкнуть к тому, что его подруга детства – часть ковена. Хотя с матерью – потомственной ведьмой, – сложно ожидать иного.

Поколебавшись немного, он отошёл от камер подальше и набрал номер. Шэдоу подняла трубку на втором гудке.

– Прости, что так рано.

– Да брось, – она зевнула, и Алекс подавил усмешку. Чаще всего ведьмы ложились под утро. – Случилось чего?

– Случился Дикинсон, но ты и так в курсе. Хочу увезти его подальше, пока за ним никто не явился.

– Попробуй толкнуться в «Приют», – он не видел Шэдоу, но знал, что она пожала плечами: излюбленный жест. – Там Сил всем заправляет. Свободных комнат полно, насколько я знаю.

И снова «Луизианский приют». Алекс хмыкнул, вспоминая, что думал о нём буквально полдня назад. Значит, им и впрямь владеет одна из ведьм – а значит, владеет ковен.

– У вас вроде и без меня полно работы, – осторожно сказал он.

– Ну да, – Шэдоу рассмеялась. – Но кое-кто уже поговаривает, что тебе не стоит делать вид, будто нас не существует. Шериф, занимая пост, обычно встречается с Верховной поболтать о всяком… Тёрнер была на короткой ноге с Афиной.

– Могла бы и раньше сказать.

– Я почему-то думала, что ты уже обо всём позаботился, – она вмиг посерьёзнела. – Считай, это в некотором роде долг каждого шерифа.

Алекс поспешил заверить Шэдоу, что день-два – и он явится на поклон к Юджине, и нажал на «отбой». Идея с гостиницей была неплохой, пусть всё и упиралось в договор с ковеном. Лучше они, чем община.

Он и сам не смог бы объяснить, почему предпочитал ведьм вампирам. Наверное, проблема крылась в самой их сущности. Первые, по крайней мере, оставались людьми, хотя и были куда сильнее обычного человека. Вторые давно отринули всё, что связывало их со смертной жизнью.

Зазвенел колокольчик. Алекс поставил чашку с остатками кофе на ближайшую тумбочку, шагнул к двери.

– Долго же ты со своими батончиками, – фыркнул он. – Не очень-то похоже на десять минут, а?

Старик Роуз поднял двустволку, прицелился. Перед Алексом разверзлась чёрная бездна дула.

Роуз. Следовало закрыть его на день-два за то, что распалил людей, которые едва не повысаживали все окна в доме Тёрнер. Но остальные разошлись, а этот… Этот так и не успокоился.

– Я же говорил, сынок, – выдохнул он. – Ты, конечно, красиво поёшь, но тут всё делается по-другому.

– И как?

– Силой. Кровью. Ты разве не заметил?

– В академии нас учили иначе.

– Здесь реальная жизнь, шериф, – ухмыльнулся Роуз.

Алекс понадеялся, что за его спиной в дверном проёме вот-вот вырастет внушительный силуэт Конноли, но здоровяка, как назло, на горизонте не обнаружилось. Знать бы, что задержало его в магазине – если он, конечно, и впрямь был там. Воображение рисовало Алексу худшие варианты.

Быть может, Роуз уже пристрелил Конноли и отволок подальше, чтобы ему никто не мешал.

– Веди меня к нему.

– Его здесь нет.

– Да чёрта с два! – Роуз двинулся прямо на него, не опуская двустволки, и Алекс был вынужден отступить. – Мои ребята уже побывали у этого мудака. Дом пуст. Скажешь, он сбежал?

Ружьё заметно тряслось в его ладонях, и едва ли причина крылась в страхе. Роуз явно волновался, представляя, как одним выстрелом снесёт Дикинсону полчерепа, и теперь мог в любой момент неосторожно нажать на спусковой крючок. Паршиво, что и говорить.

Хуже, чем просто «паршиво».

– Давай, шериф, двинули, – Роуз заставил его развернуться, подтолкнул двустволкой в спину. – И только попробуй потянуться к пушке или открыть рот.

Последний день жизни Дикинсона. Абсурд, с какой стороны ни глянь, – выйти из тюрьмы с целым списком убитых за плечами, обрести свободу, на которую уже и не рассчитывал, чтобы потом тебя пристрелил в полицейском участке даже не один из копов, а свихнувшийся старик.

Звучало дерьмово.

Можно попытаться выхватить пистолет – нужно попытаться. Лишь бы выгадать удачный момент. Роуз почувствует себя победителем, увидев Дикинсона за решёткой, беспомощного и обречённого – а значит, потеряет бдительность. Это вселяло надежду. Её отголосок, если быть честным.

В камерах было тихо, но Адриан и Дикинсон уже не спали – стояли у самых прутьев. Алекс чертыхнулся: забейся они в дальний угол, у них бы, может, был призрачный шанс.

– Ну, вот и ты! – сказал Роуз. За ликованием в его голосе безошибочно ощущалась усталость старого человека, который взвалил на плечи ношу не по себе, а теперь расплачивался за это. – Долго же ждать пришлось… Надеялся, ты сдохнешь в тюрьме.

– Разочаровывать мне не впервой.

Больше он ничего не успел добавить. Ружьё выстрелило, и Алекс не сразу понял, что кричит, будто вопль был способен остановить пулю. С этим не справилась бы даже опытная ведьма.

Адриан покачнулся. В груди у него зияла дыра, которая умертвила бы любого, но он почему-то ещё держался. Решётка дрогнула под стальной хваткой, прутья разомкнулись – достаточно широко, чтобы камеру мог покинуть взрослый человек.

Или вампир, понял Алекс запоздало.

Дикинсон, отброшенный к дальней стене – и как только успел? – скрючился на полу, закрыв голову руками.

– З-значит, – с усилием выдавил Роуз, – теперь этого подонка защищает и община…

Он выстрелил снова. Пуля угодила в плечо, раздробив его. Алекс не назвал бы себя зелёным новичком, но даже его замутило при виде алого месива, в котором белели осколки костей.

Адриан двинулся к Роузу. Раны ослабили его, но всё же не остановили.

– Бен, опусти ствол! – заорал Алекс. – Опусти немедленно! Ну!

– Чёрта с два, шериф!

Уже ничто не могло заглушить отчаяние в голосе старика. Он слишком хорошо понимал, что вампир, в которого тот всадил две пули, никогда не простит этого и не отпустит добычу живой.

Алекс выхватил пистолет. Поздно, невыносимо поздно – но лучше уж так.

– Адриан, – позвал он негромко. Горло саднило, – пожалуйста, остановись. Прикончишь его – и даже Люсьен ничего не исправит.

Пытаясь отвлечь внимание вампира на себя, Алекс упустил из поля зрения Роуза, и громыхнуло в третий раз, а следом, с разницей буквально в секунду – и в четвёртый.

Последний выстрел принадлежал не Роузу, понял Алекс. Ружьё звучало куда громче.

Адриан рухнул. Он был ещё жив, но старик вслед за плечом сумел раздробить ему бедро, и ноги не держали. Выглядели раны скверно. И одной из них хватило бы, чтобы убить на месте взрослого крепкого мужчину.

– Я отвезу тебя домой, – пробормотал Алекс. – Ещё минуту… Продержись ещё минуту, хорошо?

Он обернулся. Роуз лежал на полу ничком, и в затылке у него зияло пулевое отверстие. Алекса передёрнуло: как выглядело сейчас лицо убитого, он предпочитал не думать.

– Я нашла Конноли, – сказала Бейли, помедлив. – Бен ему что-то вколол. Бросил за участком, идиот.

Сегодня у неё был выходной, и Алекс мельком отметил, как же странно видеть её не в форме, а в потёртых джинсах и футболке. Вместе с формой Бейли следовало оставить дома и пушку, однако…

Чёрт, да тут был бы полный участок трупов, не появись она так вовремя.

– Спасибо, – Алекс пытался говорить как обычно, но раздражённое горло позволяло лишь сипеть.

– Да не за что.

Она грустно усмехнулась, оглядела труп Роуза.

– Почему не осталась с Конноли?

– Сама не знаю, – Бейли сунула служебный пистолет за ремень джинсов и развела руками. – Наверное, просто чутьё. Зачем ещё вырубать Конноли? Он добряк. В городе его любят.

Из угла донёсся едва слышный шорох: Дикинсон понял, что всё утихло, и пошевелился. В его глазах застыл неподдельный ужас, мятую рубашку и штаны забрызгало кровью.

– Чёрт, надо бы подыскать ему что-то сменное, – покачала головой Бейли. – Но сначала этот…

Адриан пошевелился. Из горла вырвался не то всхлип, не то хрип. Судя по горящим глазам, он явно не собирался умирать, но выглядел паршиво, и раны не спешили затягиваться.

– Ему нужно питаться.

– Что? – повернулся Алекс.

– Питаться, – Бейли повторила это с терпением человека, который привык иметь дело с непроходимыми кретинами. – Так они лечатся. Шериф, ты и впрямь никогда не встречал вампира?

– Умирающего – точно нет.

– Ну, самое время.

Она нагнулась к Адриану, и тот резко дёрнулся, пытаясь впиться ей в шею. Бейли была быстрее – отстранилась, хотя клыки щёлкнули совсем рядом, – и Алекс в очередной раз восхитился скоростью её реакции. Похоже, вот кто нередко имел дело с общиной.

– Я отвезу его к Люсьену, – наконец сказал он. – Падре, кажется, унёс вчера не последний зонт. Будет чем прикрыть.

– А я займусь им.

Бейли бросила короткий выразительный взгляд на Дикинсона. Он не спешил покидать камеру, хотя Адриан и выломал прутья решётки. То ли был настолько напуган, то ли решил, что взаперти безопаснее.

Умно. На его месте Алекс бы тоже не торопился.

Выволочь Адриана из участка и дотащить до машины удалось с трудом. Второй рукой Алекс держал зонт. Раз или два он всё же едва не выскальзывал из вспотевшей ладони, и тогда солнечные лучи беспощадно вгрызались в бледную кожу. Адриан не кричал – тихо подвывал, измотанный донельзя.

– Прости, – пробормотал Алекс и до упора вдавил педаль газа. – Прости, скоро будешь дома.

Его чувства к Хэллгейту застыли где-то между любовью и ненавистью, но кое-что нравилось безусловно – полупустые дороги. В маленьких городках, подобных этому, автовладельцев набиралось немного. Чаще проезжающие были чужаками, которые пытались срезать путь через Хэллгейт.

Огромная ошибка с их стороны.

Порой Алексу казалось, что в последнее время те, кто просто заезжает на заправку или в маленькое придорожное кафе, всё чаще решают остаться. Хватало пары дней, чтобы очередной незнакомец перестал считать это место дырой.

Алекс подозревал, что без ковена не обошлось.

– Эй, шериф, – просипел Адриан с заднего сиденья. – Свистни, как будем к кладбищу подъезжать.

– Без проблем.

Выезжая на трассу, Алекс мельком подумал, что в последнее время бывать далеко от центра приходится чаще обычного. То к Макнамаре на болота, то теперь к общине на кладбище.

Он гнал изо всех сил, то и дело поглядывал на Адриана в зеркало заднего вида. Страшные раны, похоже, помаленьку затягивались, но этого едва ли было достаточно, чтоб хотя бы выпрямиться.

Наконец Алекс добрался до широкого прямого участка дороги, ведущего точно к особняку. Рядом простиралось кладбище. Он сбавил скорость, подумав, что врываться на территорию вампиров, будто случился очередной пожар, будет не очень-то вежливо.

Да, момент критический – но Алекс слышал, что кровососы были помешаны на этикете, и не хотел портить отношения ещё до того, как их получится начать.

Встретиться с Люсьеном стоило давненько, как и с Юджиной, однако Алекс и здесь не успел всё сделать вовремя. Закрутился, разгребая дела в участке. Попытался стать своим для копов, и у него напрочь вылетело из головы, что с вампирами и ведьмами тоже надо считаться.

Он почти подъехал к дому общины, но у самых ворот понял, что машина снова только-только въехала на прямую дорогу. Кованая решётка, будто издеваясь, маячила совсем близко.

– Что за дерьмо… – пробормотал Алекс.

Вторая попытка ни к чему не привела – и третья, и четвёртая. С заднего сиденья до него донёсся сдавленный смешок.

– Я же сказал: свистни, как будем к кладбищу подъезжать.

Адриан, морщась, приподнялся на локте. Казалось бы, ублюдок совсем недавно принял три выстрела, ни один из которых не угодил мимо цели – но уже скалился с таким довольным видом, точно раздробленных костей и не было вовсе.

– Это ты сделал?

– О, если бы, – притворно вздохнул Адриан. – Это мощная охранная магия. Тут поработал сам Люсьен и ещё кое-кто из ковена. Имени, прости, не назову. Давно хотел наведаться к этим красоткам, да всё свободной минутки не было.

Его лицо, измазанное кровью, так и лучилось удовольствием, и Алекс с трудом подавил желание как следует заехать ему по скуле. Наверняка чёртов кровосос специально не напоминал о себе, зная, что так и будет. Хотел посмотреть, как шериф облажается.

– Ладно, ладно, – Адриан явно заметил в зеркале, как исказилось его лицо, и в голосе мгновенно зазвучали примирительные, успокаивающие нотки. – Алекс Нолан, я тебя приглашаю.

Этой короткой фразы хватило, чтобы беспрепятственно подъехать к воротам особняка. Те медленно раскрылись, повинуясь чарам. По каменному крыльцу вниз бежали двое – высокая тонкая вампирша в объёмном свитере и долговязый, не уступающий ей в росте кровосос в драных джинсах и ярко-алых кедах. Они почему-то бросились Алексу в глаза – единственное яркое пятно на фоне привычного хэллгейтского пейзажа в приглушённых тонах.

В руках у владельца кед Алекс заметил большую чёрную тряпку, которая, стоило её развернуть, превратилась в широкое пальто с капюшоном.

– Держи, Вэл! – пальто взметнулось в воздух. Вампирша ловко поймала его и поспешила к машине.

Алекс вышел ей навстречу и вдруг понял, что волнуется. Удивительно: конечно, раньше ему доводилось видеть членов общины, и кое с кем он даже перекидывался парой фраз. Правда, это было до назначения – а значит, теперь к нему тут явно относились по-другому.

– Адриан, – вампирша проигнорировала протянутую руку Алекса, рывком распахнула заднюю дверь. – Надо было выбросить тебя на солнце.

– Я тоже рад тебе, Валери, лапочка.

– Выглядишь так, будто окончательно сдох ещё вчера.

– Видела бы ты другого парня! – хохотнул Адриан. – Кстати, это вот наш шериф. Могла бы и раньше сказать, что он такой душка.

Высоченная Валери не изменилась в лице, но на миг Алексу показалось, что она с трудом сдерживается – лишь бы не закатить глаза.

По спине его хлопнула чужая ладонь, ледяная даже сквозь два слоя одежды, и он вздрогнул.

– Здорово, шериф, – коротко бросил вампир в кедах. – Я Терри. Терри Конвей. Хорошая тачка у тебя.

– Хорошая.

С минуту они рассматривали друг друга, не говоря ни слова. Валери закутала Адриана в пальто, надёжно укрыв от солнца, подхватила на руки, будто он ничего не весил, и понесла в сторону особняка.

– Люсьен его убьёт, – хмыкнул Терри, кивнув в их сторону. – Он в городе недавно, но уже нашёл себе проблем на жопу.

– Не сомневаюсь.

– Кстати, давай-ка, заходи. Заодно поболтаете. Ты же вроде у нас ещё не был?

Алекс покачал головой, понимая, что всё ещё колеблется. Навестить Люсьена стоило, но хотелось сделать это на своих условиях, а не в час, когда притаскиваешь в его особняк новичка, который поймал три пули в твоём участке. Со стороны это казалось поводом если не для ссоры, то для небольшого недопонимания.

– Да брось, пошли! – В глазах Терри мелькнул озорной огонёк. – Кроме того, ты же так и так не выйдешь отсюда, если он не захочет.

Этот аргумент выглядел как пистолет, приставленный к виску. Алекс почти чувствовал, как металл холодит кожу, и это ощущение не вызывало ровным счётом никаких приятных эмоций.

В конце концов, сегодня на него уже направляли пушку, и это закончилось кровопролитием.

– Ладно, – вздохнул Алекс.

Терри просиял и первым направился к особняку, поманив его за собой.

Стальные створки ворот сошлись с едва слышным, будто бы насмешливым скрипом. Путь к свободе был отрезан.

Алекс вскинул голову, чувствуя, что за ним наблюдают, но окна были плотно закрыты тёмными шторами. Ощущение назойливой слежки, однако, никуда не делось.

Он перешагнул порог, и в нос ударил резкий, дурманящий запах лилий.

– Люсьен ждёт, – оскалился Терри.

Глава V

Джин забылась долгим, но беспокойным сном, стоило ей вернуться под крышу Иджи и перешагнуть порог своей комнаты. В сознании мелькали обрывки воспоминаний, яркие разноцветные фрагменты, которые никак не желали складываться в полноценную картинку.

Мебель, парящая под потолком в доме тётушки Дельфины. Распростёртая на газоне женщина с залитым кровью лицом. Горячая твёрдая ладонь Стэши Макнамары на её плече. Раздражённый, полный плохо скрытой неприязни взгляд полицейской Бартон.

Джин ещё успела подумать, что же такого не поделили Бартон и Стэши, прежде чем уснуть – а когда открыла глаза, в окно било летнее луизианское солнце, и было оно далеко не ласковым. Значит, никак не меньше середины дня. Где-то за стеной шуршал не то обёрткой, не то старой газетой Ид, смуглолицый парень, который предпочитал молчать и не смотреть ей в глаза. Он нередко помогал Иджи с уборкой бара. Когда Джин узнала, как его зовут, то лишь фыркнула: с такими похожими именами он и Иджи были обречены работать вместе.

Не вставая с постели, она потянулась к телефону на тумбочке и обнаружила сообщение. Номер казался незнакомым.

«не суй свой паганый нос в чужые дела сука нето пожалееш»

– Очень смешно, – пробормотала Джин.

Сон, однако, как рукой сняло. Она вскочила с постели, наскоро застелила её и снова вгляделась в сложную композицию из заметок и фотографий на стене. Что-то не складывалось.

После поездки на кладбище она лишь уверилась в своём желании найти убийцу Хьюзов. Сделать это спустя столько лет, считала Джин, может только кто-то посторонний, со свежим взглядом, некто, способный с головой погрузиться в историю, но вместе с тем не приплетать к расследованию личные мотивы.

Телефон зазвонил, и Джин скривила губы: наверняка это был тот же самый урод, что послал ей сообщение.

– Послушай, мудила, – сказала она в трубку, – не знаю, зачем ты пытаешься меня запугать…

– Вирджиния.

– Привет, мам.

Во всём мире только один человек звал её полным именем. Даже отец, который почти не знал Джин, принимал выбранный ею вариант без разговоров.

– Тебе кто-то угрожает? – с подозрением спросила мать. Правда, особого беспокойства Джин в её голосе не уловила. – Я говорила, что Хэллгейт – гнилое место.

– Ничего особенного.

– Прошло почти два месяца. Думаю, Дельфина получила достойные проводы. Если сядешь на автобус сегодня, к завтрашнему утру будешь дома.

Мать была права. Проблема крылась в том, что Джин не собиралась возвращаться – ни сегодня, ни когда-либо позже. Чем дольше она оставалась в Хэллгейте, тем чаще ей казалось, что в этом городе она сможет найти дом и семью. Настоящую, любящую и готовую принять. Мать же презирала всё, что нравилось Джин, и запрещала ещё больше.

В первые пару недель мысль о возвращении мелькала где-то на периферии сознания, но теперь… После того как Джин собственными глазами увидела Ленни Дикинсона, ей расхотелось уезжать. Казалось, эта встреча на несколько шагов приблизила её к разгадке.

К тому же Люсьен советовал подружиться с кем-то из «Городских хроник» – и вот судьба столкнула её со Стэши. Может, та и была немного резка, но Джин догадывалась, почему: каждый здесь таил в себе целый сонм секретов, и Стэши, должно быть, боялась ненароком выдать какой-то из своих.

– Вирджиния Симона Фэйрфакс, – вновь подала голос мать. – Я вытерпела достаточно твоего дерьма.

– Вот я и избавляю тебя от него.

Джин пожала плечами, стараясь звучать максимально ровно. На деле же ей хотелось швырнуть телефон в противоположную стену, а после – топтать, пока он не превратится в пыль.

В конце концов, мать могла бы попросить её. Просто попросить – без упоминаний дерьма, которое она, чёртова страдалица, вытерпела. Необходимость жить в одном доме с собственной дочерью всегда преподносилось как огромное одолжение, но теперь она настаивала на возвращении.

Что ж, вероятно, ей хотелось, чтобы Джин была удобной девочкой на привязи.

Когда тебе за двадцать, воспитывать уже немного поздно, но мать это не смущало. Она привыкла к полному подчинению, а теперь, когда Джин покинула дом, лишилась драгоценной возможности контролировать всё и вся. Смириться с таким непросто.

Джин вытянула из тумбочки пачку сигарет, вжикнула колёсиком зажигалки. А ведь только вчера, подумала она с горечью, радовалась, что почти избавилась от этой дурацкой привычки!

– Я не вернусь, ма, – наконец сказала она. – По крайней мере, до конца года точно.

В ответ мать перешла на крик, и Джин с облегчением повесила трубку. Из раза в раз они переставали разговаривать, стоило одной из них повысить голос.

Докуривать не хотелось.

Джин думала отправиться в дом Дельфины – убедиться, что тот примет её после обряда очищения, а заодно посмотреть, долго ли придётся приводить его в порядок. Иджи, конечно, сказала, что можно занимать комнату сколько угодно, однако… От мысли о собственном доме, которого у неё никогда не было – мать обожала подчёркивать это, – на сердце теплело.

«Здесь тебе ничего не принадлежит, Вирджиния», – словно наяву прозвучала до боли знакомая реплика.

– К чёрту.

Она собрала волосы в высокий пучок, смочила затылок и шею водой из миниатюрного холодильника в углу. Этот совет Иджи когда-то выболтала ведьма по имени Рина Норен, заглянувшая на кофе, а Джин вновь оказалась в нужном месте в нужное время.

Лестница тонко, истошно скрипнула.

Не то чтобы на жилой этаж часто поднимались, подумала Джин. В конце концов, сейчас комнаты занимали только Ид и она сама. Шаги соседа – осторожные, едва слышные – она научилась распознавать в первые несколько дней.

Иджи тоже ступала иначе. К тому же она слишком хорошо знала, какие ступеньки скрипят, и просто перешагивала их. Тогда кому и что могло здесь понадобиться?..

Приникнув к двери, Джин затаила дыхание.

– Ты свихнулся?! – прошипела Иджи. Её голос Джин узнала бы где угодно. – Притащить его сюда…

– Выбора не было.

– Выбор всегда есть!

– Не в этот раз, – ответил Алекс. – На него нацелился кто-то из ваших.

Загадочным «им» мог оказаться только Ленни Дикинсон. Джин едва сдержала смех: насколько же паршиво обстоят дела в полицейском участке, если шериф обращается к мамбо, чтобы спасти серийного убийцу от гнева горожан. Впрочем, она видела всё сама. Обшарпанные стены, пара камер, трещины на потолке и сальная ухмылка Уолша-младшего.

Да, если это и есть оплот стражи порядка, дела хуже некуда.

– Кто-то из наших! – передразнила Иджи. – С ума сойти, Алекс.

– Давно ли двери открываются сами собой?

– В участке? Это невозможно.

– Расскажи ей, – попросил Алекс.

Дикинсон шумно откашлялся, переступил с ноги на ногу – Джин вновь услышала тонкий скрип, – и принялся говорить.

– Когда ты увёз кровососа, она посадила меня в соседнюю камеру. Бейли. Сказала, ты скоро вернёшься. Принесла чистые шмотки, потом куда-то ушла. Я вроде уже задремал, а потом в замке заскрежетало. Подумал, что очередной мститель наподобие того старика лезет с отмычкой.

– Но дверь открылась сама, – в тоне Иджи не было ни намёка на вопрос.

– Ага. Сама. Вроде как «давай, вали куда хочешь, ты свободен».

– Мог бы и свалить.

– Ну конечно! – Дикинсон фыркнул. – Чтобы ведьма типа тебя распахала мне глотку от уха до уха? Не пори чушь, мамбо.

– Да нужен ты ведьмам.

И всё же Джин подозревала, что в словах Дикинсона есть доля правды. Она не знала, на что способны вампиры в полной мере, но догадывалась: подобное умение едва ли входит в список их способностей. Члены общины, безусловно, были в несколько раз сильнее простых людей, общались между собой с помощью телепатии, двигались неестественно быстро. Но воздействовать на предмет, находясь от него за мили?

Оставался ковен.

Использовать Дикинсона в своих интересах сейчас, когда за его голову многие горожане расстались бы с хорошими деньгами, мог кто угодно. Почему бы это не сделать ведьмам?

Джин ещё не была знакома с новой Верховной, но хорошо помнила, как потемнел взгляд Афины, стоило упомянуть её замену. По слухам, которые расползались по городу с убийственной скоростью, можно было предположить: покойная тётушка Дельфина уступала Верховной немногим и с лёгкостью могла бы занять это место, когда придёт время.

Но Дельфина умерла, едва ли будучи готовой к смерти. Подозрительно.

– Я позвоню Верховной, – сдалась Иджи. – Если кто-то из нас и впрямь пытался добраться до него, она должна знать.

На минуту воцарилась тишина, а затем её голос, изменившийся до неузнаваемости, зазвучал так радостно, будто она звонила родной дочери:

– Приветствую, Верховная. Что? О, всё в порядке. А вы? Здорово! Знаете, у меня тут наш дорогой шериф…

Говорили они недолго. Верховная перебила Иджи на середине фразы, та попробовала возразить – но тщетно. В конце концов пришлось пообещать, что Алекс немедленно приедет в «Луизианский приют», после чего связь оборвалась.

«Приют» Джин видела лишь мельком – явно чей-то бывший особняк, перестроенный под гостиницу. В поисках комнаты она и не подумала соваться туда: догадывалась, что денег на долгий срок не хватит. К тому же, честно сказать, дом выглядел ещё мрачнее, чем бывшее жилище Дельфины, а с ним мало что могло сравниться.

Тётушкина внезапная смерть, выход из тюрьмы человека, который должен был провести за решёткой всю оставшуюся жизнь, а ещё раньше – смена Верховной, смена шерифа, и всё это после убийства губернатора… Кто-то неспешно вёл партию, и на доске мог оказаться любой житель Хэллгейта.

Джин боялась, что ей могут отказать, но всё же толкнула дверь.

– Это вы, – Дикинсон натянуто улыбнулся. – Давно не виделись, а?

– Как будто и не прощались.

Иджи повернулась, и только сейчас Джин заметила, что ростом та будто бы почти сравнялась с Алексом. Оба высокие, с прямыми, точно проглотили по железному пруту, спинами, сейчас они смотрели на неё с одинаковым раздражением.

– Вернись в комнату, – велела Иджи. – Нечего тут делать.

– Я слышала разговор.

– И что?

– Мне кажется, мистер Дикинсон прав.

Иджи и Алекс быстро переглянулись. На лице первой отразилось недоверие, на лице второго – как ни странно, лёгкая тень интереса. Джин с самого детства приходилось угадывать перемены настроения матери по микрожестам и чуть изменившемуся лицу – тут она в себе не сомневалась.

Пользуясь тем, что уж шериф-то точно готов её выслушать, Джин продолжила:

– Я немного знакома с общиной. Даже с Люсьеном… Вампиры на подобное не способны. Я поверила бы, если б в участок ворвалась Валери и просто забрала мистера Дикинсона с собой.

– Почему именно Валери? – явно не понял Алекс. – В участок пока попадал только Адриан.

– Адриан вампир? – удивилась Джин.

Она бросила взгляд на Иджи, и та незаметно показала ей кулак. С Адрианом Джин доводилось сталкиваться прямо здесь, и не раз – он частенько навещал Иджи, причём выходил следующим вечером не откуда-нибудь, а из её комнаты.

Что ж, надо будет расспросить Иджи после.

– Что-нибудь ещё? – поинтересовался Алекс.

– У меня сложилось впечатление, что не все ведьмы, – Джин замялась, не решаясь выдать Афину, – полагаются на Верховную. Мне кажется, такое недоверие может быть обосновано… скажем, её интересом к одной конкретной истории.

Она била наугад, но украдкой взглянула на Иджи и поняла: в яблочко. Мамбо пыталась улыбнуться, но лишь глупец поверил бы, что эта гримаса – искренняя. Не укрылась перемена и от Алекса.

Коротко кивнув, он направился к лестнице.

– Я еду с вами, – добавила Джин. Сердце колотилось так, что грозило проломить грудную клетку.

– С какой стати?

– Есть место, где можно спрятаться. Там мистера Дикинсона не найдут ни община, ни ковен. Но я отведу вас туда, только если поеду к Верховной.

Алекс, уже взявшийся за перила, замер. Деревянная перекладина чуть слышно хрустнула под его рукой.

Всю дорогу до «Луизианского приюта» в салоне ощущалось такое напряжение, что хотелось выпрыгнуть из машины на полном ходу. Алекс не произнёс ни слова, но этого и не требовалось, а Дикинсон, напротив, не затыкался ни на секунду, так что Джин успела устать от его болтовни.

Наконец автомобиль остановился напротив знакомого дома.

– Останешься здесь, – сказал Алекс Дикинсону. – Двери я заблокирую. На случай, если охоту за тобой и правду ведёт ковен, возьми это.

Джин с любопытством взглянула на маленькую фигурку из оникса. Судя по всему, страж, которого следовало постоянно держать при себе, – Иджи упоминала о таких. Насколько поняла Джин, подобные вещицы были чертовски редкими.

– Знакомая подарила, – коротко пояснил Алекс, видимо, заметив в зеркале заднего вида, как она уставилась на фигурку.

«Ага, – подумала Джин. – А для большинства ты весь из себя скептик. И, гляди-ка, носишь при себе магический амулет».

У самых дверей гостиницы она обернулась. С тревогой Дикинсон смотрел, как они уходят, но, поймав её взгляд, кивнул и опустил голову. Справится, как бы ни было паршиво.

С каких пор она сопереживала серийному убийце?..

«Луизианский приют» выглядел абсолютно пустым – лишь за стойкой регистрации Джин увидела статную широкоплечую женщину с лицом, точно высеченным из камня. Она уткнулась в старую, готовую вот-вот рассыпаться книгу, с таким скучающим видом, будто более тоскливого чтива было не найти во всём Хэллгейте.

– Иджи предупредила, что вы скоро будете, – сказала она, не спеша отрываться от чтения. Голос у неё был низкий. – Второй этаж, номер тридцать девять.

– А вы…

– Сесилия. Можно Сил.

Больше она ничего не добавила. Алекс устремился вверх по лестнице, Джин – за ним, стараясь не отставать. Получалось с трудом: она то и дело вертела головой, не желая упускать ни малейшей детали.

Коридоры «Луизианского приюта» были узкими, но хорошо освещёнными – всё благодаря многочисленным лампам на стенах, которые горели даже днём. В небольших нишах стояли вазы, полные живых цветов и трав. Ничего общего с роскошными лилиями, которыми полнился особняк Люсьена, – простые местные растения. Джин не сомневалась: кто-то из персонала по утрам сам собирает эти букеты.

Общее впечатление, однако, всё равно было гнетущим. Даже светильники не делали тёмно-бордовые обои менее мрачными, а в промежутках между дверями номеров висели жутковатые гравюры – обнажённое человеческое нутро, распятый скелет, внутренности, увитые лозами… Джин такое обычно нравилось, но едва ли гости «Луизианского приюта» могли оценить вкус владелиц по достоинству.

Номер тридцать девять отворился сам по себе, стоило им приблизиться. Ладонь Алекса дёрнулась, скользнула к кобуре, но замерла на полпути – не начинать же стрельбу из-за магии, которой был пропитан весь этот дом.

– Шериф, – тихо сказала Джин, – не вздумайте.

Слова слетели с её губ быстрее, прежде чем она поняла, что говорит. Но Алекс, как ни странно, послушался и опустил руку.

Даже почти пустой, «Луизианский приют» ощущался живым. Джин сделала глубокий вдох и едва не закашлялась – ей казалось, что вместе с воздухом в нутро просачиваются и чужие чары. Верховная, ради чего бы она это ни сделала, явно наложила на гостиницу мощное заклятие.

Однако эта магия не имела ничего с общего с охранным заклинанием Дельфины. Джин чувствовала, что в ней почуяли родственницу ведьмы и теперь с любопытством присматриваются, но угрозу не ощущают – иначе она, скорее всего, и порог бы не смогла переступить.

Внутри номер тридцать девять выглядел обычным. Две закрытые двери – вероятно, спальня и ванная комната, – широкий письменный стол у самого окна, ваза, полная ярких тропических цветов. В Хэллгейте Джин таких не видела – наверное, привозили из-за границы по просьбе Верховной. Рабочее кресло заменяло самое обыкновенное, обитое бордовым бархатом в тон обоям.

Верховная сидела за столом. На экране ноутбука перед ней мелькали картинки, в которых Джин безошибочно узнала одну из любимых серий «Пуаро».

– Садитесь.

Глубокий голос с властными нотками заворожил Джин, и она послушно села на диван в углу. Алекс опустился рядом с ней.

– Наконец-то мы встретились, – Верховная повернулась с улыбкой, которая показалась бы тёплой любому недостаточно чуткому человеку. – Большая честь видеть вас не в новостных заметках, шериф. А ты, верно, и есть та самая племянница Дельфины? Что ж, приятно. Юджина, Верховная ведьма.

Она неспешно поднялась, выпрямилась. Короткие тёмные волосы лежали идеально, будто даже их Юджина приводила в порядок с помощью магии. На изящной шее Джин заметила амулет – багровый, будто пульсирующий гранат в виде слезы, ничем не обрамлённый.

– Ваше выражение лица, – Юджина быстро взглянула на Алекса, – подсказывает, что это не просто визит вежливости. Хотя я, безусловно, желала бы именно этого.

– Иногда наши желания расходятся с действительностью, Верховная.

– К сожалению. Так почему вы здесь?

– Из-за Ленни Дикинсона, – прямо ответил Алекс. – Его пытались выманить из участка.

Джин чертыхнулась про себя. Не считая Иджи, она видела всего нескольких ведьм, но понимала: любая представительница ковена была бы недовольна, обвини её полиция в попытке похитить заключённого. А уж говорить такое Верховной…

– Вот как, из-за Дикинсона, – повторила Юджина. – Некоторые горожане готовы расстаться со всем, что имеют, лишь бы ковен даровал ему медленную и мучительную смерть.

– Может, кто-то из ваших… подопечных не смог удержаться, потому что предложение было слишком щедрым?

– Может быть, – пожала она плечами. – Но, если я правильно понимаю, Дикинсон до сих пор жив?

Джин кивнула, на миг позабыв, что Юджина обращается совсем не к ней.

– Он останется под стражей, пока дело не переоткроют, – процедил Алекс. – А после отправится обратно за решётку, где ему и место. Надеюсь, ковен примет эти слова во внимание и не будет чинить препятствий правосудию.

– Примет. Однако вы так рьяно бросились обвинять ковен, шериф. Уверены, что на Дикинсона не открыл охоту кто-то другой?

– Боюсь, доказательства неопровержимые. Есть вещи, на которые способны только вы.

Теперь Юджина смотрела на них обоих долго и испытующе. Казалось, она пытается пробраться под кожу, узнать о самом сокровенном, выведать все те тайны, которые и Джин, и Алекс держали в себе годами. От этого было неуютно, и Джин, не удержавшись, отвела взгляд.

– Если вы найдёте ту, кто за это ответственен…

– О, я накажу её, и притом жестоко, – усмехнулась Юджина. – Не сомневайтесь, шериф.

– Я имел в виду совсем не это, – Алекс сжал губы в тонкую линию, качнул головой. – С ней должна побеседовать полиция.

– Исключено.

В глазах Юджины блеснуло что-то недоброе, хищное – и спустя миг исчезло без следа.

– Проработайте на своём посту хотя бы год – и тогда, быть может, кое-что поймёте, – пояснила она, даже не скрывая презрения. – Полиция, безусловно, обладает определённой властью в Хэллгейте. Однако и у ковена, и у общины её несколько больше – по крайней мере, в некоторых сферах. Проблемы, которые возникают с кем-то из наших подопечных, и я, и Люсьен обычно решаем без вашего участия. Это не изменится.

Алекс сжал кулаки, но ничего не ответил. Юджина круто развернулась и снова села за стол, всем видом давая понять, что разговор окончен.

– Пора идти, – тихо шепнула Джин и потянула за рукав форменной рубашки. – Давайте, ну.

Сил на входе помахала им на прощание с улыбкой столь глумливой, что Джин не сомневалась: пусть их и разделяли целый этаж и коридор, каким-то образом она слышала всё, о чём они говорили с Верховной.

* * *

Если Алекс и был в чём-то уверен, то лишь в одном: Юджина уже знала, кто из ведьм явился в участок за Дикинсоном, но выдавать своих не собиралась. Один вид самодовольного холёного лица выводил из себя, но внутреннего равновесия каким-то чудом хватило, чтобы покинуть «Луизианский приют».

– Ты сказала, что знаешь место, где он сможет отсидеться, пока мы не разберёмся с делом, – взглянул он на Джин в зеркало заднего вида. – Говори, куда ехать.

– К Стэши.

Алекс, успевший глотнуть тёплой минеральной воды, закашлялся.

Интуиция подсказывала, что сама Макнамара понятия не имеет о надёжном, как швейцарские часы, плане Джин – и, скорее всего, не обрадуется, увидев на пороге Ленни Дикинсона.

– Ну, она говорила, что живёт на окраине у болот, – развела руками Джин. – Туда вроде как ни община, ни ковен не суются. Разве плохой вариант?

Вариант был ничего – не считая маленького недочёта. Всё же стоило предупредить Макнамару.

Алекс рассчитывал, что оставит Дикинсона в «Луизианском приюте», поговорит с Юджиной – и сможет наконец вздохнуть свободно, уверенный, что к ведьмам желающие самосуда горожане не полезут.

Однако рассказ о камере, которая открылась сама собой, спутал все карты.

Из двух зол – ковена и общины – Алекс совсем недавно без колебаний выбрал бы ковен, но теперь… По крайней мере, после беседы с Люсьеном он знал наверняка, что вампирам Дикинсон без надобности. Тот намекнул о предложении разобраться с ублюдком за спиной полиции, причём с таким лицом, что стало ясно: община считала себя намного выше подобных сделок.

Вопрос в том, кто пытался избавиться от Дикинсона руками вампиров. Уж в этом-то однозначно нельзя было обвинить ковен – насколько Алекс понимал, только молодые ведьмы, свободные от предрассудков, спокойно общались с кровососами, а вот создания наподобие Верховной помнили о былой вражде.

До недавнего времени он не интересовался ни теми, ни другими, а теперь только надеялся, что их хрупкому перемирию не настанет конец. По крайней мере, не сейчас, когда в город вернулся серийный убийца, а все вокруг говорят о смерти Хьюзов. Если на этом фоне разгорится война ведьм и вампиров, пожалуй, стоит всё бросить и вернуться в Батон-Руж. Учить новичков в академии, бороться с тем, что его считают слишком юным, не набравшимся опыта.

– Алекс! – Джин, потянувшись вперёд, легко толкнула его в плечо. – Мы там поворот не проехали?

Он упустил момент, когда незнакомка, едва ли прожившая в Хэллгейте два месяца, стала беззастенчиво называть его по имени. Но, в конце концов, это не вызывало отторжения, а раз так, то Алекс и не возражал.

Машина дала задний ход. Они и впрямь проскочили чуть дальше поворота, у которого стоял указатель «Церковь Св. Артелаи».

– Артелая? – оживился Дикинсон. – Забавно. Сколько тут живу и только сейчас увидел…

– Никогда о ней не слышала, – вежливо сказала Джин.

– Ну, мне хватало времени на чтение, мисс. В тюремной библиотеке не очень большой выбор, но вот всяких историй о святых полно. Артелая жила в шестом веке, если правильно помню. В Италии.

– Удивительно, что кто-то построил её церковь в Луизиане.

– Ага, – Дикинсон кивнул. – Но я слышал, что церковь стояла тут до Хэллгейта.

Алекс понял вдруг, что прежде особо не интересовался историей места, где родился. А ведь когда-то не вылезал из библиотеки… Впрочем, она была единственным убежищем – уж там отец никогда бы не вздумал искать его. В стенах библиотеки он находил истории получше, чем жития святых.

Ничего удивительного: поживи с чрезмерно верующим родителем – и ещё много лет будешь вздрагивать, когда кто-то произносит слово «церковь».

– О ком ей молятся? – нехотя спросил он.

– Вроде о похищенных. И ещё об изгнанниках.

Дикинсон хмыкнул и откинулся на спинку сиденья. На груди и подмышках у него расплывались мокрые пятна, волосы стояли торчком. Алекс догадывался, что и сам выглядел не лучше – луизианское лето не щадило никого, и ему было плевать, коп ты или убийца.

– Так что, когда упрячете меня подальше, ты уж помолись, шериф.

Церковь была закрыта. Выбитое витражное окно уже заменили новым, и Алекс невольно залюбовался танцем солнечных лучей на разноцветных гранях. Витраж складывался в рисунок – изображение молящейся женщины в белом. Казалось, она окутана светом.

– Артелая, – выдохнул Дикинсон, и в его голосе зазвучало благоговение, которого Алекс прежде не слышал. – Гляди-ка, витраж совсем новёхонький.

– Старый разбили.

Не желая заявляться без предупреждения, Алекс всё же набрал номер Макнамары, который до того дала ему Джин. Ответила, правда, совсем не она – незнакомый мужской голос.

– Мне нужна Анастейша Макнамара, – помедлив, произнёс Алекс.

– Поразительно! Что ж, её нет, так что лучше встань в очередь.

– Хотелось бы поговорить с ней.

– А мне хотелось бы ледяного пивка, – с притворным участием отозвался собеседник. – Ну и что теперь, обосраться?

Он бросил трубку прежде, чем Алекс успел ответить.

– Вряд ли Стэши оставила телефон дома, а сама ушла, – заметила Джин. – Скорее всего, просто принимает душ или пишет и не хочет отвлекаться. Лучше всё равно съездить.

Заворачивая к знакомой хижине у самого болота, Алекс подумал, как же хитро устроилась Макнамара. Добраться до неё можно было только через церковь, а если она не ждала гостей, их наверняка отваживал падре. Поворота на трассе, ведущего точно к хижине, либо не было никогда, либо его предусмотрительно завалили.

– Что за чёрт… – пробормотал Дикинсон, вжался в сиденье.

Алекс перевёл взгляд на мостки и задохнулся от ужаса.

Обнажённая и неподвижная, Макнамара стояла в мутной воде по колено, вскинув голову. Под левой лопаткой у неё багровело уродливое пятно ожога – почти ровное, будто кто-то ткнул горящей головёшкой. Казалось, она боится шевельнуться.

Перед ней возвышалась огромная, в два раза выше любого взрослого мужчины, тварь. Под склизкой, грязно-зелёного цвета кожей перекатывались внушительные мышцы. Морда твари лишь отдалённо напоминала человеческое лицо: на месте носа – две тонкие прорези, глаза пылают жёлтым. С клыков, которые вызвали бы зависть у любого вампира, капала слюна.

Алекс выскочил из машины, вскинул пистолет и прицелился.

Дверь хлопнула, и это вывело Макнамару из оцепенения. Она резко обернулась, бросилась навстречу, едва завидев пушку.

– Опусти пистолет, шериф!

– Уйди с дороги.

– Я сказала, опусти!

Она раскинула руки, не позволяя ему двигаться дальше. С крепкого смуглого тела стекала вода, лицо, искажённое гневом, выглядело почти пугающим.

– Если ты выстрелишь в него, – тихо, но твёрдо сказала она, – я прикончу тебя, даже не одеваясь. Голыми руками, шериф. Обещаю.

Алекс посмотрел на чудовище. Оно чуть склонило голову набок, будто внимательно прислушивалось к разговору, и выглядело не особенно довольным тем, что их прервали.

– Надо было стоять и ждать, пока он разорвёт тебя на куски?

– Он никогда бы не причинил мне вреда, – Макнамара немного расслабилась, опустила руки, но выражение её лица оставалось далёким от дружелюбного. – Это Макс.

Она обернулась и махнула зверю, давая понять, что он в безопасности. Тварь заревела – не то торжествуя, не то предупреждая, – и с громким фырканьем погрузилась в воду целиком. Лишь лёгкая рябь подсказывала, что в болоте кто-то таился, но вскоре пропала и она.

– Падре? – переспросил Алекс. Пистолет ходил ходуном в трясущихся руках, и он всё же убрал его в кобуру. – Но как?..

– Я всё расскажу. Только давай зайдём в дом, пожалуйста.

Макнамара заглянула ему за плечо, увидела Джин и Дикинсона в машине и нахмурилась.

– Какого хрена происходит?

– Мне тоже надо кое о чём рассказать, – пожал плечами Алекс. – Я звонил, хотел предупредить…

– Ясно, – она развернулась и, ничуть не смущаясь своей наготы, направилась к хижине.

Джин и Дикинсон выбрались из машины и двинулись за ней. У самой двери Алекс, не удержавшись, обернулся: не покажется ли тварь из воды?

Поверхность болота была такой же спокойной, как и всегда.

В доме Макнамары они уместились с трудом. Расселись на обшарпанных табуретках, а Дикинсон – прямо на полу, с явным наслаждением вытянув ноги.

Кроме самой хозяйки, здесь обнаружился и незнакомец. Алекс подозревал, что именно он ответил на звонок, когда Макнамара не подошла к телефону. Плечистый, растрёпанный, парень довольно оскалился и так крепко стиснул ладонь Алекса в рукопожатии, что она, кажется, хрустнула.

– Ахилл, – бросил он. – Быстро ты к нам вернулся, шериф.

– Ахилл?.. – растерянно повторил Алекс. – В смысле, пёс?

– Вроде того. Но вообще-то я оборотень.

– Не знал, что в Хэллгейте есть оборотни.

Макнамара вклинилась между ними с горячим чайником в одной руке и парой чашек в другой.

– Их и нет, – фыркнула она. – Он один такой.

Ахилл быстро взглянул на неё с такой щемящей нежностью, что на миг Алексу стало неловко. По крайней мере, теперь было понятно, почему единственный оборотень в городе решил остановиться именно здесь.

– Я раньше частенько захаживал к Энн, – сказал Ахилл. – Размять кости, все дела. Но один раз меня отмудохали как следует. Я даже отключился, хотя твари вроде меня быстро регенерируют. А потом… ну, бросили в кузов, отвезли сюда и выкинули. Думали, подохну. Стэш вытащила меня из воды, маленько подлечила. Ну и как-то так вышло…

Он не договорил, но слова и не требовались.

Пушистый Кайман, мурлыча, запрыгнул Джин на плечо, и она с тихим смехом почесала его за ухом. Уж кто-кто, а кот явно наслаждался таким количеством гостей: мгновение – и он перескочил на колени к Дикинсону, потёрся о живот и как ни в чём не бывало отправился дальше.

– С этим разобрались, – вздохнул Алекс. – А падре?

– Он вроде как проклят, – Макнамара добавила в его чашку полторы ложки растворимого кофе, протянула блюдце с нарезанным лимоном. – Когда его родители ещё жили в Испании, мать не поладила с местной ведьмой. Так что Макс родился таким. Время от времени ему приходится превращаться, чтобы зверь не взял контроль над человеком. Тогда он ест… тех, кого приносят болота.

Вспомнились и раны на теле Коннора Джонса, и несколько нераскрытых убийств – следы обрывались как раз у болот и вели в никуда. Выходит, падре Бланко помешал нескольким расследованиям, и помешал серьёзно. Да только к ответственности его не привлечь.

Алекс представил, как арестовывает падре за то, что иногда тот превращается в огромного склизкого монстра и жрёт людей, и его разобрал нервный смех.

– Могу плеснуть виски, – Макнамара пристально взглянула на него и покачала головой. – Что, не этого ты ожидал?

– Да уж.

От виски он, тем не менее, отказался.

– Я была с ним в воде, потому что разговоры помогают сохранить рассудок, – пояснила она. – Он видит знакомое лицо, и это удерживает его в равновесии. Обличье зверя, разум человека. Так себе выход из положения, но что имеем.

– А одежда?

– Вот это тебя точно не касается.

Украдкой Алекс оглянулся на Ахилла, но тот никак не отреагировал. Значит, так у них было принято.

С удивлением он понял, что куда-то бесследно испарились и страх, и тревога. Ну да, единственный хэллгейтский оборотень. Ну да, здоровенная болотная тварь. Бывали деньки и похуже. За годы учёбы в академии Алекс видел людей, которые оказывались куда более мерзкими, чем любые чудовища.

– Стэши, можно ещё сахара? – спросил Дикинсон.

«Стэши». Даже серийный убийца называл Макнамару по имени, и только Алекс до сих пор не мог перешагнуть эту грань. Что-то в ней настораживало его, заставляло возвращаться в мыслях снова и снова.

Слишком рьяно она интересовалась Хьюзами для простой журналистки. Конечно, каждый сотрудник «Городских хроник» только и мечтал, что принести редактору сенсацию, но неужели она всерьёз рассчитывала раскрыть дело семилетней давности без участия полиции? Кроме того, бесстрашие, с которым она сунулась к Дикинсону, стоило тому выйти из тюрьмы, слишком уж граничило с безрассудством.

Алекс избегал таких людей – по его опыту, от них были одни проблемы.

– Рассказывай, шериф, – Макнамара, будто прочитав его мысли, села напротив и прищурилась. – Не просто же поболтать вы ко мне притащились.

Он до последнего сомневался, стоит ли это делать, но всё же выложил ей всё: и про камеру, которая открылась сама собой, и про вампира в участке, и про Роуза. Умолчал лишь о том, кто прикончил последнего. Выдавать своих, пусть они и нарушили закон ради его спасения, он не собирался.

– Ясно, – она на мгновение прикрыла глаза, вздохнула так тяжело, что Ахилл хихикнул. – И ты решил, что нет ничего лучше, кроме как оставить его здесь.

– Это была моя идея, – быстро сказала Джин. – Прости. Но если за ним охотится ковен… Ведьмы же его где угодно достанут!

– Почти. Почти где угодно. Тут ты была права. Я одного не пойму: почему бы не спрятать его в доме Дельфины? Ты же вроде как его унаследовала.

– Для начала стоило очистить дом, – Джин потёрла виски, точно вспомнила о былых ощущениях. – Туда и зайти-то дольше чем на час нельзя. Голова кружится, кровь из носа хлещет…

– Да? – поразилась Макнамара. – А я столько раз забиралась, и ничего. Хотела написать про Дельфину. О ней ходило много слухов, вот я и выясняла, какие правдивы.

Джин взглянула на неё с недоверием, но промолчала. Она растерянно вертела в руках пустую чашку, то и дело хмурилась, словно то, что ей довелось услышать, никак не вязалось с привычной для неё картиной. Алекс хорошо знал это выражение лица. Наверняка он и сам был таким же, когда не получалось сложить элементы мозаики в цельное изображение.

– Ладно, – Макнамара неожиданно улыбнулась. – Мы втроём уж как-нибудь разберёмся. К счастью, у нас есть подходящее местечко для тех, кого нужно спрятать подальше.

Однако прежде, чем Алекс успел поблагодарить её, она ткнула его пальцем в грудь и добавила:

– Но я хочу кое-что взамен, шериф. И ты мне это дашь.

До нужного места шли пешком – долго, спотыкаясь на узких, почти заросших тропках. Позади Алекса то и дело чертыхалась Джин: похоже, обувь у неё оказалась далеко не самой подходящей для таких прогулок. Ахилл и Макнамара, напротив, ощущали себя как рыбы в воде – сходили с тропы, петляли между деревьев, но не пропадали из виду, продолжая вести куда нужно.

На широкой поляне они наконец остановились, и Алекс перевёл дух.

– Отойди чуть дальше, – велела Макнамара. – У тебя под ногой… Ага, вот так…

Она нагнулась, запустила руку в густую траву и, нашарив что-то, потянула. Часть зелени соскользнула с широкой металлической заслонки, которая закрывала тёмный ход вниз и узкую крутую лестницу.

– Бункер падре, – пояснила она. – Прошу.

Медленно, осторожно они спустились. Внутри царила кромешная тьма, но Макнамара щёлкнула выключателем – и Джин восторженно ахнула, оглядываясь по сторонам.

В бункере оказалось просторно, сухо и тепло. В углу лежал широкий, на вид удобный матрас, вдоль стен теснились полки с консервами, водой, сменной одеждой и даже книгами.

– Раньше Макс жил тут всегда, – сказала Макнамара. – А потом мы столкнулись. Сначала чуть не поубивали друг друга, но разговорились, и он мне помог привести в порядок дом. С тех пор чаще бывает у меня, чем под землёй.

Алекс присвистнул. Да, тут было всё, что нужно для сытой и спокойной жизни – за исключением солнечного света. С другой стороны, в этой глуши никто не засечёт Дикинсона, даже если время от времени он будет подниматься на поверхность.

Настораживало лишь одно: Макнамара так и не сказала, чего хочет.

– Наверное, надо обсудить условия сделки, – напомнил ей Алекс.

– А, это. Да. Я хочу участвовать в расследовании. И полный доступ ко всем материалам, само собой.

– В расследовании?..

– Хьюзы. Тебе всё равно придётся влезть в это, шериф. О них говорит весь город, и каждому в этой дыре ясно, что он, – Макнамара кивнула на Дикинсона, – их не убивал. Я хочу помочь.

– Исключено.

– А ведь я могу запереть тебя здесь, пока не согласишься. Но, как видишь, предпочитаю договариваться. На твоём месте я бы это ценила.

– Я вооружён, – напомнил Алекс.

– Что ж, у тебя пистолет, а у меня оборотень, – Макнамара оскалилась с видом победительницы. – И он перегрызает глотки быстрее, чем хоть один выстрел достигает цели.

Ненадолго оба умолкли. К сожалению, чёртова хитрая сука была абсолютно права. Алекс не сомневался, что Ахилл регенерирует быстрее, чем пуля нанесёт ему хоть какой-то урон.

– У меня есть материалы, – добавила Макнамара, вдруг переменившись в лице. – Годами собирала. Я правда хочу помочь.

– Почему тебе не насрать?

– Потому что это касается всех, Алекс, – она впервые назвала его не просто «шерифом», и это ощущалось странно и непривычно. – Всего города. Разве сам не видишь, как все взбудоражены? В этом деле пора наконец поставить точку, иначе город никогда не успокоится. Оно отравляет его. Если уже и ковен вмешался… Ты уверен, что община не решит последовать его примеру? Сможешь сделать что-нибудь, когда они устроят грызню?

В этом Макнамара была права. Убийство Хьюзов, сколько бы лет назад оно ни произошло, по-прежнему живо интересовало горожан. А теперь, когда Дикинсон вышел, их любопытство разгорелось с удвоенной силой. Кроме того, Алекс почти физически ощущал, как Хэллгейт сопротивлялся переменам – его и самого принимали крайне неохотно. Если старое дело не раскрыть, никто из них не сможет двигаться дальше.

А что до общины… Да, Люсьен дал понять, что они не откроют охоту на Дикинсона. Но что будет, если какая-то беспардонная ведьма спокойно зайдёт на их территорию, решив, что вампиры прячут убийцу у себя? Ничего хорошего.

– Ладно, – наконец ответил он. – Значит, поработаем вместе.

– Втроём, – добавила Джин. – Вообще-то я именно об этом хотела попросить, когда пообещала отвезти тебя сюда.

– Ты даже ничего не знаешь об этом городе.

– Кое-что знаю, – возразила она. – А ещё знаю, что Афина и Иджи защитят нас, если я обращусь к ним. Без поддержки ведьм соваться в такое дерьмо нет никакого смысла.

Алекс поймал взгляд Макнамары, и она едва заметно кивнула. Всё ещё колеблясь, он пожал руки им обеим. Ладонь Джин оказалась ледяной, будто вокруг не стояла дикая жара, ладонь Макнамары – обжигающе горячей.

В полном молчании они поднялись наверх, оставив Дикинсона в бункере. Ахилл, оказавшись на свежем воздухе, подскочил и уже в прыжке обернулся здоровенным псом, так похожим на волка. Возможно, волком он и был, но это Алекс предпочёл не уточнять.

– Пусть развеется, – улыбнулась Макнамара. – Такие пространства на него погано влияют.

Теперь, получив что хотела, она выглядела вполне безобидной и расслабленной. Джин и вовсе сияла, и Алекс поймал себя на ощущении, что стальной обруч, всё это время сжимавший его грудную клетку, наконец испарился. Может быть, привлекать к расследованию далёких от полиции людей и не стоило – но он полагался на интуицию, а она, в свою очередь, подсказывала, что втроём они управятся куда быстрее. Особенно если учесть, что каждый из них обзавёлся в городе некоторыми связями.

– Ну, – он на мгновение замялся, – может, у тебя остался ещё кофе?

– Полно, – успокоила его Макнамара.

– Спасибо, Стэши.

Запоздало Алекс осознал, что перейти грань, за которую он почему-то держался так долго, оказалось до смешного просто.

Глава VI

Июль почти сменился августом, когда Стэши наконец выкроила время, чтобы приехать в дом, где бывала крайне редко. На крыльце она замерла, прижала ладонь козырьком ко лбу, рассматривая почерневшие от копоти руины на другой стороне хлопкового поля.

– Сровнять его с землёй, и все дела, – буркнула она. – Что толку от кучи обгоревших деревяшек.

С того дня, как Алекс привёз Ленни Дикинсона прямо к её порогу, прошло чуть меньше двух недель, а её не покидало ощущение, что они то ходят кругами, то упираются в глухую стену. Вместе с Джин они подолгу перебирали собранные бумаги, в том числе и те, которые доставили к ней прямиком из участка, но снова и снова не находили ту зацепку, что позволила бы взглянуть на дело Хьюзов с другой стороны.

Казалось бы, когда работаешь над чем-то втроём, а не в одиночку, должно быть проще.

Зато Дикинсон оказался золотым соседом – сидел в бункере и либо наслаждался чтением, либо выполнял нехитрые упражнения, чтобы оставаться в форме. Как-то он даже попросил Стэши посидеть у него на спине – мол, какие отжимания без нагрузки, – но выдержал всего раз восемь и неохотно отступил.

– Опаздываешь, – сказал знакомый голос прямо за плечом, и Стэши дёрнулась, как от удара.

Она не слышала, как Дэйв подошёл. Не слышала даже, как он открыл дверь, и это чертовски пугало.

Никто не спрашивал, чем он занимался до того, как занял пост главного врача единственной клиники города. Безусловно, спасал людей – но где и каких? То, как Дэйв двигался, как сжимал кухонный нож, когда резал ветчину и сыр для бутербродов, наводило Стэши на определённые мысли.

Как-то она поделилась соображениями с Максом, но тот неожиданно нахмурился и посоветовал ей никогда не расспрашивать об этом самого Дэйва – не стоит открывать ящик Пандоры, если не готова заглянуть в него и хорошенько рассмотреть, что лежит внутри.

Стэши не спорила. Почти каждый человек – и нелюдь – в Хэллгейте нёс на плечах довольно неприятный груз прошлого, но далеко не каждый был готов о нём рассказывать. Она уважала чужие тайны.

Ровно до того момента, как кто-то становился героем её материала, но всё же.

– Столько дерьма накопилось, – пожала она плечами. – Пока разгребёшь…

В доме Рэй было пусто и прохладно, несмотря на царящую снаружи дикую жару. Насколько Стэши было известно, семья Тёрнер жила здесь не один десяток лет, но теперь, когда осталась лишь Рэй, комнаты выглядели так, будто кто-то заехал буквально месяц назад, взяв с собой при этом необходимый минимум вещей.

Она скользнула взглядом по стенам, заметила рисунок тушью в стеклянной рамке – очертания профиля самой Рэй. Усмехнулась: Дэйв, конечно, был полон сюрпризов.

В углу под коротким покрывалом стояло инвалидное кресло – из-под клетчатой ткани виднелись внушительные колёса.

– Ух ты, – присвистнула Стэши, кивая в его сторону. – Неужели больше не нужно?

– Надеюсь. Восстановление идёт лучше, чем я думал, и в разы быстрее.

– Не ожидала! Ты круто поработал.

Дэйв отвернулся, пряча улыбку, но она всё равно успела заметить.

Из просторной кухни, выкрашенной в белый и светло-зелёный, тянуло крепким кофе и жареными сосисками.

– Голодная?

– Немного.

Рэй сидела за столом и неспешно орудовала ножом и вилкой. Казалось, скажи ей сейчас, что Ленни Дикинсон идёт сюда, чтобы убить её, – всё равно сначала она закончит завтрак и только потом возьмётся за пистолет. Пара чёрных прядей выбилась из хвоста, обрамляя лицо. Короткий рубец на щеке заметно посветлел за последние годы, но всё равно привлекал внимание.

Со стороны Рэйлин Тёрнер, безусловно, могла показаться хрупкой – но лишь для тех, кто не знал, что она представляет собой в действительности. Годы в инвалидном кресле не сделали её слабее. Напротив, лишь закалили и подхлестнули, иначе она не восстанавливалась бы так быстро.

– Кажется, мы договорились, – сказала она, не оборачиваясь. – Я прошу тебя прийти, ты приходишь.

– Прости.

– Прощаю.

С усилием, едва заметным человеческому глазу, Рэй пересела так, чтобы спокойно опереться на спинку стула. Глаза у неё были тёмные, почти чёрные, и под их немигающим взглядом даже Стэши, знающей Рэй несколько лет, порой становилось неуютно.

Дэйв поставил на стол третью тарелку. К потолку от неё тянулся горячий ароматный пар, и в животе у Стэши немедленно заурчало.

– Ешь, – велела Рэй. – Потом поговорим.

Различные почти во всём, кое в чём они точно сходились – сытный завтрак мог изменить любую, даже самую дерьмовую ситуацию, к лучшему. Ненамного, но что имеем.

Стэши уминала сосиски и нарезанные аккуратными ломтиками помидоры за обе щёки, а когда тарелка опустела, Дэйв поставил перед ней другую – с вафлями, щедро залитыми сиропом. В идеальном мире, должно быть, все приёмы пищи были именно такими, подумала она мельком – а в реальности далеко не всегда успеваешь поесть хотя бы раз в день.

Наконец последняя чашка кофе была отставлена в сторону.

– Как тебе Нолан? – без обиняков спросила Рэй.

На первый взгляд ей можно было дать не больше сорока, но Стэши догадывалась, что Рэй несколько старше – и для того, чтобы выглядеть так, как сейчас, не прилагает ровно никаких усилий. Можно было подозревать, что здесь постаралась ведьма, однако никто не слышал, чтобы Рэй обращалась когда-то за услугами к ковену. Скорее нет.

– Честный, – пожала плечами Стэши. – Явно не понимает, во что вляпался, но скоро поймёт. Город пока не видит в нём угрозы.

– А ты видишь?

– Вижу. Ему просто нужно время. Как минимум для того, чтобы перестать воспринимать общину и ковен как ярмарочных кукол и понять, насколько паршивая идея переходить им дорогу.

Рэй кивнула, затем вдруг поморщилась, явно вспоминая о чём-то неприятном.

– Он приставил Райли Грэма следить за домом Дикинсона, – сказала она с усмешкой. – Хорошо, что мальчишка уже перевидал достаточно мёртвых, чтобы не свихнуться.

О способности Грэма видеть тени умерших ходило немало слухов. Многие думали, что это всего лишь нелепая выдумка, сплетня, запущенная с целью продемонстрировать: «Смотрите-ка, полиции Хэллгейта не нужны ни ведьмы, ни вампиры, у нас есть свой говорящий с призраками». Но Стэши довольно часто видела Грэма в «Сытом аллигаторе», бледного, будто обескровленного, и уставшего, точно он отработал несколько смен подряд.

Для некоторых дар становился проклятьем.

Отправить Грэма к дому Дикинсона… Стэши представила, сколько призраков погибших женщин вилось вокруг и как они, должно быть, сразу почуяли в Грэме видящего и бросились к нему.

Такого и врагу не пожелаешь.

– Дерьмово, – сказала Стэши, – но со временем Алекс поймёт, в чём проблема. Следующего раза уж точно не будет.

– Он тебе нравится.

Рэй не спрашивала, как и всегда, – слишком хорошо понимала.

– Да, по-человечески. Ему нужны люди, готовые поддержать, и не только в участке. Он вырастет в крутого шерифа, Рэй. Почти в такого же, как ты. Сама знаешь, при Уолше-старшем было совсем не то.

– Ясно. Как идут дела?

– Не очень, – Стэши нахмурилась. – Перебрали документы, но в них нет ничего нового. Такое ощущение, что мы упускаем какую-то мелочь, которая лежит на поверхности.

– Вполне возможно, – сухая тёплая рука накрыла её ладонь, чуть сжала, приободряя, и тут же отстранилась. – Подумайте ещё.

– Конечно.

Дэйв вернулся на кухню с пухлой папкой. Быстро перебрав бумаги, Стэши усмехнулась: все они были из местной клиники. Старые документы чередовались с новыми – некоторые подписывала уже Крис Бейкер, главный врач, сменившая Дэйва на посту после его ухода.

– Собрали с Крис всё, что выглядит подозрительно, – пояснил он, – за последние семь лет.

Улов был соблазнительным. Стэши поблагодарила за завтрак и за информацию, прижала папку к груди и направилась к выходу, когда голос Рэй догнал её и ударил в спину:

– Никогда не забывай, зачем всё это делаешь, девочка. Никогда.

Выезжая на дорогу, Стэши заметила, что город переменился. Раньше она ощущала себя в своей тарелке, когда оказывалась в сердце Хэллгейта, – но теперь над всем, что окружало её, будто нависла угроза. В полупустых улочках, которые плавились под напором полуденной жары, ощущалось что-то зловещее. Стэши знала, что после обеда все предпочитают отсиживаться за закрытыми дверями, включив кондиционеры на полную мощность, но ей почему-то стало не по себе.

На стене старого дома, обшарпанного и явно нежилого, красовалась широкая алая надпись: «Дикинсону – смертная казнь!» Горожане не желали успокаиваться, и их можно было понять – особенно тех, чьи дочери погибли от его руки.

Стэши подозревала, что смертной казнью всё закончится в любом случае – но лучше уж в тюрьме, чем от разъярённых соседей. Ей доводилось лишь читать о том, как толпа, ведомая гневом и стремлением отомстить, голыми руками разрывает виновного на куски, но хватило и этого.

Никому не пожелаешь подобной участи.

На углу она притормозила, размышляя, куда двинуться первым делом. Ближе к вечеру нужно было добраться до особняка покойной Дельфины, встретить Джин с вещами и помочь ей обосноваться в новом доме – в конце концов, если Афина и вправду провела там обряд очищения, никакого дерьма вылезти не должно.

О ведьмах Стэши знала немного, но бывшая Верховная была ей по душе. Молчаливая, рассудительная, Афина всегда держалась с достоинством, не гнушалась прийти на помощь, если видела, что человек в ней нуждается, и говорила лишь по существу. Такие люди ценились на вес золота.

Что до её замены…

Не то чтобы Юджина вызывала у Стэши доверие – но, с другой стороны, они были мало знакомы, чтобы делать выводы. Ни один журналист не мог позволить себе составлять портрет, не собрав достаточно информации.

Юджина держала небольшой магазинчик, в котором продавали продукты первой необходимости и свежие пироги – их она, вероятно, пекла сама. Едва ли это сочеталось теперь с обязанностями Верховной.

– Что вообще делает Верховная… – пробормотала Стэши. – Красиво стоит в чёрном плаще перед алтарём?

Она ощутила лёгкий укол сожаления. Пироги были вкусные, особенно с лимоном, и не хотелось, чтобы они вдруг исчезли из ассортимента.

Засранец вдруг издал звук, совсем не похожий на привычный ровный рокот мотора, и она нахмурилась. Ещё не хватало! Теперь, когда Коннора нет…

Чёрт, Коннор.

На минимальной скорости, прижимаясь к тротуару, Стэши доехала до ближайшего кафе и уселась под зонтиком. Нужно было кое-что проверить – а потом, конечно, и добраться до автомастерской не мешало бы.

Больше всего на свете она хотела выбросить из головы ту ночь, когда на болотах появился Коннор. Его знали все владельцы машин и байков и, положив ладонь на Библию, подтвердили бы, что он и мухи не обидит. У тихого, покладистого Коннора были золотые руки, и нередко приходилось ждать почти неделю, когда он освободится.

Но тогда… Тогда он словно взбесился.

Ноги его почти не держали. На первый взгляд могло показаться, что он шёл сюда из самого центра города, но той ночью Стэши слышала шум мотора – значит, Коннора привезли и выбросили неподалёку. Сосуды в его налитых кровью глазах полопались. Коннор что-то бормотал, то и дело спотыкался, пару раз даже потерял равновесие и упал – но всё равно поднимался и брёл дальше.

Он знал её пять грёбаных лет, однако что-то в голове заставило его увидеть в Стэши врага. Закрывая глаза, она чувствовала его руки на горле, нехватку воздуха, вспоминала, как сучила ногами, пытаясь вывернуться.

Макс учил никогда не расставаться с пушкой, и этот урок пригодился.

– Хватит этого, ясно тебе, – прошептала она яростно, удостоверившись, что никто не смотрит. – Прекрати, мать твою. Он сдох.

Наконец перед ней поставили огромный стакан, до краёв полный холодного молочного коктейля, и Стэши выдохнула.

Ничего – ни-че-го – на этом свете не могло быть лучше ванильного молочного коктейля.

Чувствуя, как во рту разливается сладость ванили и сливок, она вытянула из рюкзака папку Дэйва. Стэши поняла вдруг, что вспомнила о Конноре не просто так – его имя точно упоминалось в каком-то документе.

Впрочем, чего удивляться? В местную клинику, так или иначе, обращались все без исключения. Но если Дэйв решил, что случай Коннора любопытен…

– Вот и ты, – хмыкнула она.

Коннор Джонс, если верить бумаге из клиники, обращался за помощью дважды. Один раз – через полтора месяца после того, как погибли Хьюзы, и второй – семь лет спустя. Он явился в клинику, а через две недели получил пулю в лоб.

– «Головокружение, галлюцинации, сильные мигрени», – едва шевеля губами, прочла Стэши. – А ведь это многое объясняет.

Похоже, старый приятель крепко на что-то подсел – и Стэши сомневалась, что виной всему наркотики. Употребляй Коннор их, особенно так долго, это стало бы заметно ещё в первый год.

Вариантов было немного, и первыми на ум приходили зелья. В городе каждый знал, что некоторые ведьмы могут продать тебе отвар, способный унести того, кто его выпьет, на вершину блаженства. Другое дело, что на следующий день любителю таких эликсиров приходилось туго.

Следовало наведаться к травнице Джейми, так или иначе. Стэши хорошо помнила, что за зельями чаще всего шли именно к ней – хотя и Леви, любительница выпечки и хозяйка крошечной кондитерской, успела заработать определённую репутацию. Поговаривали, будто она отравила мужа.

Если это и впрямь было так, жалеть не стоило. Жуткую историю помнили абсолютно все: муж-тиран, избиение на позднем сроке беременности, повлёкшее за собой потерю ребёнка, внезапная, но такая желанная смерть чудовища. Стэши надеялась лишь, что за минувшие годы Леви удалось прийти в себя.

Если же дело не в зельях… Как-то ей доводилось слышать о горожанах, подсевших на вампирскую кровь – не в тех количествах, чтобы обратиться, разумеется. Несколько капель в кофе, в вино или даже в воду надолго помогали либо взбодриться, либо забыться. Всё зависело от того, в какой именно напиток добавляли кровь, и от возраста вампира. Чем старше, тем действеннее.

Стэши только хмыкнула: наверняка любители вампирской крови пытались выпросить или выкупить пару капель у Люсьена. А может, даже пробовали отнять их силой.

Этим дуракам оставалось лишь посочувствовать.

Когда Стэши добралась до дома Дельфины, Джин уже ждала с небольшим чемоданом на колёсах и туго набитым рюкзаком.

– Чего не зашла?

– Да как-то… – Джин зябко поёжилась.

– Брось, сама же сказала, что Афина очистила дом. Пошли.

Стэши подхватила её чемодан и первой двинулась к дверям. После обряда, о котором Джин рассказывала ещё в участке, окна больше не были заколочены, а дверь открылась легко, будто хозяйка вышла совсем недавно.

– Надо будет новые стёкла поставить, – сказала Джин, с беспокойством взглянула на тёмные провалы окон. – Ещё влезет кто-нибудь…

Насколько Стэши знала, пару раз за минувшие месяцы в дом Дельфины действительно кто-то пробирался – в том числе и она сама, – но, судя по всему, лишь ей удалось выйти оттуда невредимой. Многие рассчитывали поживиться ценным барахлом, а кое-кто – и чем покруче.

Пусть она редко умела останавливаться на полпути, никогда не забывала: имеешь дело с ведьмами – не давай волю жадности, даже если ведьмы уже отправились на тот свет. Что случилось с бедолагами, которые не сумели покинуть эти стены, Стэши не могла сказать наверняка, но, к сожалению, догадывалась.

– Если хочешь, возьму это на себя, – предложила она. – Разыщу пару давних знакомых в центре и позабочусь, чтобы заменили стёкла и не содрали с тебя втрое больше, чем надо.

– Ничего себе, – Джин явно обрадовалась. – Наверное, у тебя есть что-то на них…

– У меня есть Ахилл.

Не то чтобы угрожать кому-то было правильно с точки зрения морали, но Ахилл сам попросил, чтобы Стэши обращалась к нему, когда нужно постоять за плечом с многозначительным видом, и она не стала отказываться. Вдвоём они представляли куда большую опасность, чем поодиночке. Кроме того, некоторые вещи в Хэллгейте решались только силой – и чаще всего это касалось тех случаев, когда тебя пытались обобрать до нитки.

Новых домов в городе было немного, старые нуждались в регулярной починке – и потому малочисленные мастера задирали цены как хотели, не обращая внимания на то, насколько их услуги выходят дороже, чем у специалистов за границами Хэллгейта. Ещё, конечно, они любили делать вид, что перспектива приводить в порядок жилище ведьмы или, не приведи господь, вампира пугает их до чёртиков – небось получится выбить ещё сотню.

– Кстати, – Джин пыталась бодриться, но было слышно, что её голос чуть заметно дрожал, – узнала что-то новенькое? Ты вроде говорила, что собиралась к Рэй Тёрнер.

– Кое-что. Минутку, погоди-ка…

– Хотела бы я с ней познакомиться. Какая она вообще?

Стэши задумалась.

– Строгая. Замкнутая. Лишний раз лучше к ней вообще не лезть. Но, если тебе нужна помощь и ты не успела перед ней облажаться, выручит однозначно.

– Судя по всему, хороший человек.

– Можно и так сказать, – согласилась Стэши. – А ещё…

Она быстро рассказала про Коннора – не упоминая, что пристрелила его сама, – и достала из папки нужные бумаги.

– По пути к тебе заскочила в автомастерскую, – добавила она, – проверить Засранца. Теперь, раз Коннора нет, там его младший брат Грег за главного механика. Так вот он сказал, что нашим покойничком кое-кто интересовался. Ещё до смерти, конечно. Заезжал пару раз и о чём-то лично беседовал.

– Дай угадаю: кто-то из общины или ковена?

– Бери выше! Мэр.

Блейк Александер мало кому нравился. Он поднялся сразу после гибели Хьюзов и ловко сместил предшественника. Впрочем, тогда вокруг царила такая неразбериха, что этому никто не удивился. Стэши была хорошо знакома с новостными заметками тех лет: городской совет стоял на ушах, его члены долго и упорно делили «Хьюз Индастриз», но в итоге ни к чему не пришли. С тех пор компания, приносящая городу деньги так долго, перешла в распоряжение совета, но лишь до того времени, пока не будет обнаружен ближайший родственник Шона Хьюза.

Удобно, как ни крути – все знали, что родных у Хьюзов не было.

Стэши не сомневалась, что Александер давно прибрал к рукам большую часть акций и оформил все необходимые бумаги, чтобы стать управляющим партнёром «Хьюз Индастриз». Трусоватый, чтобы конфликтовать с кем-то открыто, он тем не менее оказался изворотливым, подлым и к тому же всегда знал, кого подкупить, чтобы оказаться в выигрыше.

Только вот зачем ему мог понадобиться простой механик…

Она слишком глубоко погрузилась в собственные мысли и опомнилась лишь когда тишину опустевшего дома Дельфины прорезал тонкий вскрик. Джин дрогнула, осела на пол сломанной куклой, запрокинув голову к потолку. Взгляд её стал пустым и безразличным.

Стэши бросилась к ней, тряхнула за плечи раз, другой. Ничего не изменилось.

– Да очнись же ты!

Джин почти беззвучно что-то забормотала. Знакомые слова сочетались с фразами на чужом гортанном языке, который Стэши никогда не доводилось слышать, и от одного вида помертвевшего лица становилось жутко.

– Афина поможет. Сейчас, сейчас…

Стэши открыла список контактов, однако Афины Гудвин почему-то не было ни на «А», ни на «Г». Она лихорадочно пролистала его с начала до конца, не веря своим глазам – ведь была же уверена, что номер на месте! Впрочем, когда они в последний раз беседовали с Афиной? Сразу после приезда Стэши в город, когда она попросила бывшую Верховную проверить хижину? Сколько лет прошло…

Тупица. Непроходимая самоуверенная тупица. Какой репортёр стирает контакты из списка? Каждый из них может понадобиться в любой момент.

– Воды, – вдруг просипела Джин.

Парой глотков она осушила стакан, закашлялась. Затем с усилием поднялась на ноги и утёрла нос, из которого ползла алая струйка крови.

– Я слышала чей-то голос.

– Никто не приходил, – Стэши с опаской огляделась. Они по-прежнему были вдвоём.

– Нет, не снаружи. Здесь.

Джин осторожно коснулась виска, замерла, прислушиваясь к себе. В её взгляде плескались страх и непонимание, и Стэши на миг подумала, что фильмы ужасов игнорировать всё же не стоило: если где-то высится пустующий особняк ведьмы, не нужно заявляться туда. Даже если этот особняк по бумагам теперь твой.

– Он до сих пор с тобой говорит?

– Нет, – Джин тряхнула головой. – Это так быстро накатило, но и схлынуло тоже… Такое ощущение, что дом испытывал меня. Хотел удостовериться, что я могу им владеть.

– Так ты, выходит, ведьма.

– Да если бы!

– Точно тебе говорю, – заявила Стэши. – Сама посуди: ты говорила, что поначалу дом тебя не пускал, и Иджи тоже жаловалась на защитный барьер. А я спокойно сюда приходила – заметь, без капли дара.

– О, – взгляд Джин беспокойно заметался, перескакивая с обшарпанной стены на пыльный комод и обратно. – Вот как. Понятно. Значит, я ведьма.

Она выглядела растерянной. Ничего удивительного: насколько знала Стэши, почти все дамочки из ковена открыли в себе способности ещё в детстве. Иджи как-то обмолвилась об этом – крайне неохотно, будто выдала чужой секрет.

– Да тебе совсем паршиво, – Стэши приобняла её за плечи. – Может, вернуться в «Аллигатор»?

– Нет. Правда, не надо… Я останусь здесь. В конце концов, дом же меня принял. Немного приду в себя и разберу барахло.

– Помочь?

– Ты уже помогла, – Джин слабо улыбнулась. – Я… я, пожалуй, одна побуду какое-то время.

Стэши не стала спорить. Она отправилась к выходу, неспешно завела мотоцикл – и лишь перед тем, как усесться за руль, обернулась. Тонкая фигурка Джин стояла в дверном проёме, и в полумраке коридора казалось, что у неё за спиной замер кто-то ещё.

* * *

У старика Роуза не осталось родственников. Его похороны вышли быстрыми, скомканными и напрочь лишёнными торжественности. Помогая опустить гроб – в бюро не хватило людей, – Алекс ощутил, как совесть укоризненно кольнула его под ребро.

С другой стороны, подумал он, а что ещё оставалось делать? Дать Роузу прикончить себя на глазах у Ленни Дикинсона, который бы сдох следующим?

Выбора не было.

Бейли стояла неподалёку. Она казалась отрешённой, но Алекс догадывался, что её совесть куда более настойчива и громкоголоса, чем его собственная. Если бы не она, Конноли, придя в себя, нашёл бы в участке два трупа.

Он бросил на гроб первую горсть земли, ни слова не говоря, и отошёл в сторону. Правила приличия требовали остаться, пока в стройном ряду могил с белоснежными памятниками не появится свежий холм.

– Ты не виновата, – сказал Алекс негромко, краем глаза увидев, что Бейли придвинулась ближе.

– Я знаю.

– Возьми отгул, а лучше два.

– Нет необходимости, шеф, – вскинула голову Бейли. – Со мной всё в норме. К завтрашней смене буду как новенькая.

– Отгул, Эвелин.

Она уходила к машине с такой прямой спиной, будто позвоночник ей давно заменила лучшая сталь, и даже не скрывала обиды. Но Алекс понимал: если позволить ей заглушить переживания работой, со временем станет только хуже – однажды гнойник всё равно прорвётся.

Снова и снова прокручивая в памяти этот момент, он надеялся только, что правда об убийстве Роуза не всплывёт, что бы ни случилось. Горожане Хэллгейта и без того дерьмово относились к полицейским. Это могло стать последней каплей, соломинкой, способной переломить хребет слону.

Со дня, когда Алекс заключил сделку с Джин и Стэши, он думал лишь о деле Хьюзов. Тщательно собранные документы, сколько в них ни ковыряйся, казались пустышками, соседи избегали разговоров.

Алекс попытался найти тех, кому Шон Хьюз на посту губернатора был не по душе, и первым делом обратился к старому другу отца, Ллойду Хендерсону, однако тот захлопнул дверь у него перед носом.

– Жил как тряпка, рогоносец поганый, и сдох так же, – буркнул Хендерсон напоследок. – Вместе с этой шлюхой и её ублюдками.

Сперва Алекс и сам не мог объяснить, почему эти слова так крепко запали ему в душу. Казалось бы, ничего удивительного: Хендерсон был из тех, кому человек, любивший свою жену, априори казался слабохарактерным. Но обвинение в адрес Кейтлин…

Он провёл в «Сытом аллигаторе» несколько вечеров, вслушиваясь в болтовню завсегдатаев. Иджи смотрела на него с усмешкой и пониманием, но ничего не говорила – напротив, узнав, ради чего Алекс тут торчит, сама перевела один из разговоров на дело семилетней давности.

– Туда и дорога, – будто дожидаясь возможности, выплюнул седой здоровяк с широким шрамом на лице, сидевший за соседним столом. – Уж я-то всё понял, когда родилась младшая девка! Помнишь, Дики?

– А то, – отозвался угловатый, заметно прихрамывающий Дики. – Вылитая обезьяна рядом с мамашей. Ясно, что её заделал какой-то черномазый.

– Шонни, конечно, проглотил это.

– Полегче с оскорблениями в моём баре, джентльмены.

Иджи почти не изменилась в лице, но и Дики, и его собеседник стушевались. К тому же в углу сидел Фредди со своей бандой, а с ними старались не связываться – байкеры редко устраивали драки сами, но в чужие потасовки включались охотно. Алекс изучил все бумаги, где упоминались и сам Фредди, и его дружки, однако ни в чём серьёзном их ещё не уличали. Наркотики, перестрелки – всё мимо. Создавалось впечатление, что байкерам просто нравится куражиться.

Отлично, если так.

– Выходит, у Мэйв мог быть другой отец? – осторожно спросил Алекс, подсаживаясь за стойку.

– Возможно, – Иджи пожала плечами. – Но не уверена. Сам помнишь, она просто была немного смуглее брата. Генетика порой вытворяет странные штуки.

– Есть такое.

– Они любили мою бабку, Мэйв и Ронан. Постоянно к ней бегали.

– Слышал, вы дружили.

– С Ронаном – да, – Иджи повернулась, но Алекс успел заметить горькую усмешку. – Я бы даже сказала, он был моей первой любовью. Конечно, я никому не говорила. Тогда казалось кошмаром, что мне нравится мальчишка на три года младше.

– Так тебе сейчас, получается… тридцать четыре?

Она кивнула.

– Но мы не обо мне говорим, шериф.

– Не думал, что многие желали Хьюзам смерти.

– Да не то чтобы желали, знаешь, – Иджи задумчиво перебирала многочисленные амулеты на шее, и взгляд её был отстранённым, словно в мыслях она успела перенестись совсем в другое место, – просто некоторые их решения кому-то были не по нутру. Взять хотя бы тех двоих. Ну да, они только что полили Хьюзов дерьмом, но этим такие люди обычно и ограничиваются.

Она кивнула на Дики и его широкоплечего приятеля.

– Поверь, никто из них не пошёл бы через поле с горящим факелом. Даже если Кейтлин и правда родила Мэйв от другого, Шон был хорошим губернатором. Перед этим любые слухи меркнут.

– Ты права.

– Как и всегда, – с лёгкой улыбкой откликнулась Иджи. – Попробуй-ка ошибись с такой толпой склочных стариков в голове.

Алекс взглянул на неё с непониманием, но она только отмахнулась – потом, мол, объясню – и поставила перед ним чашку крепкого кофе. «Сытый аллигатор» особенно ценился в том числе и потому, что кофейные чашки здесь были обычного размера – никакой крошечной, будто украденной из кукольного сервиза, фарфоровой посуды.

– Ты очень храбрый, – сказала она вдруг. – Для человека, которого многие уже сочли самоубийцей. Суёшь голую руку прямо в улей.

– Не то чтобы у меня был выбор.

– Он всегда есть. Но ты, конечно, решил идти самым сложным путём.

– Ну, – Алекс рывком поднялся, – кто-то ведь должен.

Иджи рассмеялась.

– Ты не поверишь, – пояснила она. – Но они обе сказали то же самое.

Шэдоу жила в одном из многоквартирных домов в центре – таких в Хэллгейте было куда меньше, чем желали сами горожане, но, насколько помнил Алекс, мэр ловко уворачивался от любого вопроса, связанного со строительством. И, вероятно, отнюдь не потому, что у города не хватало денег.

– Давай быстрее! – донеслось сверху, едва Алекс подошёл к дому.

На Хэллгейт медленно, словно неохотно надвигалась ночь, но жара не стала милосерднее. Алекс чертыхнулся, утёр взмокший лоб и поспешил наверх – апартаменты Шэдоу располагались на третьем.

– Выглядишь хреново, – сказала она с искренним сочувствием.

– Чувствую себя примерно так же.

Признаться в этом удалось впервые за долгое время. Шэдоу похлопала его по плечу, пропустила в гостиную – и под ноги немедленно бросились два сиамских кота, один почти белый, второй тёмный. Усевшись на диван, Алекс безропотно позволил котам забраться на себя. Те немедленно замурлыкали, растеклись на груди, горячие и мягкие донельзя.

– Скучали, – улыбнулась Шэдоу. – Вон какие довольные. А у тебя такое лицо, будто похороны Бена Роуза были только вчера.

– Возможно, я предвкушаю похороны своей карьеры.

– Не говори ерунды, – она громко фыркнула. – Понятно, что дело дерьмовое, но ты справишься. Город уже начал тебя принимать, а это главное.

Квартира Шэдоу была небольшой и слишком… обычной. Не зная наверняка, сложно было догадаться, что здесь живёт ведьма – лишь целенаправленно что-то разыскивая, незваный гость мог найти маленький каменный алтарь в нише, которую Шэдоу аккуратно отгородила ширмой.

Алекс поймал себя на том, что почти забыл её настоящее имя – впрочем, имело ли оно когда-нибудь значение? Они дружили больше десяти лет, и всё это время он называл её так, как она представилась в первую встречу, – так было правильно.

– Наверное, ты уже знаешь про Юджину, – предположил он.

– Ага. Все знают.

– И что думает ковен?

– Ну, – Шэдоу на миг замолкла, явно подбирая слова, – ты был не очень-то обходителен, но винить тебя за это сложно.

«Не очень-то обходителен», безусловно. Алекс вспомнил нескрываемое превосходство в блестящих глазах Верховной, и его передёрнуло. Судя по всему, Юджина готова была счесть не особо обходительным что угодно, если в поведение визитёра не входили полные восторга взгляды снизу вверх.

– Что ты про неё знаешь?

– Немногое, – развела руками Шэдоу. – Юджина хранит секреты лучше, чем кто-либо другой. Кстати, догадываешься, что она могла бы со мной сделать, узнай об этом разговоре?

– К сожалению.

– Ты всё ещё подозреваешь её, – заявила она с уверенностью, – в попытке вытащить Дикинсона. Не думаю, что это она. Верховная не станет заниматься подобным сама, если можно отправить вместо себя другую.

Они говорили в полном уединении, но Шэдоу время от времени бросала беспокойные взгляды на дверь. У ковена, объяснила она однажды, везде есть уши, даже если кажется, что нет. Особенно если кажется, что нет.

Алекс подозревал, что подвергает её риску, но вариантов не оставалось. С Иджи Янг столь близок он не был – кроме того, не сомневался, что опытная мамбо, попытайся он выведать у неё секреты Верховной, вполне способна сотворить с ним что-то особенно мерзкое. О ритуалах вуду он слышал лишь мельком, но хватило и этого.

Конечно, можно было попросить Джин втереться ковену в доверие, уповая на родство с Дельфиной, однако он сомневался, что ведьмы так легко раскроют объятия приезжей. К тому же, по словам самой Джин, она успела завести дружбу с Афиной Гудвин, а о бывшей Верховной даже Шэдоу говорила редко и неохотно.

– Так вот, раз уж ты спрашиваешь… – произнесла она, помедлив. – Что именно тебя интересует?

– Как она стала Верховной?

– Просто предложила свою кандидатуру, вот и всё. У нас не так много настолько сильных ведьм, к тому же Афина как раз ушла. Никто, в общем-то, не возражал.

– А были другие претендентки?

– Я думала, что Дельфина захочет, – вспомнила Шэдоу, вдруг нахмурившись, – но она сказала, цитирую, «в жопу эти игры в иерархию». С тех пор мы почти не видели её на встречах ковена. А в этом году… ну, ты знаешь.

Разумеется, он знал. Дельфину нашли на полу её собственной спальни. Убийца ударил её ножом не меньше тридцати раз, а потом просто исчез. Нож, конечно, найти тоже не удалось.

Это дело зашло в тупик ещё быстрее поджога особняка Хьюзов. Алекс поначалу подозревал, что ковен сам решил избавиться от одной из своих, но Шэдоу заверила: они бы использовали магию. Местные ведьмы не любили проливать кровь попусту. К тому же Дельфину никто не тронул бы – уж очень сильна.

– Что-нибудь ещё? – спросил он. – Есть вещи, которые в ней кажутся тебе… беспокоящими?

– Легче перечислить те, которые таковыми не кажутся.

Поймав его удивлённый взгляд, Шэдоу хмыкнула:

– В ковене не держатся ведьмы с мягкими сердцами, Алекс. Или слишком открытые. Некоторые даже столь глупы, что совмещают одно и другое. Здесь имеет значение, насколько ты мощна, изворотлива и готова ли пойти по головам, чтобы получить желаемое.

– А Юджина?..

– Она стала Верховной. Успешно совмещает все эти качества – куда успешнее, чем другие.

Шэдоу умолкла, снова тревожно озираясь. Наконец она не выдержала: подошла к двери и приладила на ручку амулет, издалека напоминающий раздавленного паука. Едва соприкоснувшись с дверью, амулет полыхнул синим и тут же погас, снова притворяясь обыкновенной безделушкой.

– Надо было раньше сообразить… Ну да ладно, чего уж теперь. Так или иначе, думаю, ты идёшь по ложному следу.

– Проверить не помешает.

– Алекс, – в голосе Шэдоу прорезался металл, – не лезь к ковену, пожалуйста. Если Дикинсона выманивал кто-то из наших, я узнаю. Но от Юджины лучше отвяжись. Правда… Даже мы до конца не представляем, на что она способна.

Пытаясь отвлечь её, Алекс перевёл тему и упомянул последнюю встречу с Иджи. Слова о склочных стариках в голове Шэдоу заинтересовали, но явно не удивили.

– Получается, это не слухи, – ответила она. – В ковене говорили, что бабушка Иджи хранила память предков минувших столетий и могла говорить с их духами, а перед смертью передала ей этот дар.

– И они…

– Сидят у неё в голове? В некотором роде да.

Алекс живо представил, каково это. Скорее всего, через пару месяцев он свихнулся бы и до конца жизни торчал в психиатрической клинике. А Иджи черпала из подобного кошмара силу! И выглядела, надо сказать, бодрой и полной жизни.

Ковен собрал под одной крышей – выражаясь фигурально, конечно, – удивительных женщин. Теперь Алекс понимал, почему, несмотря на давнюю вражду, вампиры поддерживали с ведьмами пусть хрупкий, но всё же нейтралитет. Начнись между ними война – и непонятно, кто выйдет победителем.

Они посидели ещё немного. Шэдоу угостила Алекса травяным чаем, от которого голова становилась на удивление ясной, а страхи отступали. Не раз он пытался выведать у неё рецепт, но снова и снова терпел поражение: похоже, в ковене было не принято делиться.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – сказала она уже в прихожей. – Отступи. Позвоню сразу, как обнаружу что-то важное, обещаю.

Алекс кивнул и взялся было за дверную ручку, но Шэдоу успела остановить его.

– Носишь стража с собой?

– Всегда.

– Покажи-ка.

С того дня, как Алекс наведался в «Луизианский приют», ониксовую фигурку, подаренную когда-то Шэдоу, он хранил в потайном кармане брюк прямо под ремнём – выше вероятность, что не потеряется. Что бы ни случилось, Шэдоу советовала не расставаться с каменным стражем.

Он чуть ослабил ремень, доставая амулет. За столом или в машине фигурка врезалась в тело, но Алекс быстро привык к этому. Иногда, говорила Шэдоу, ради безопасности идёшь на жертвы. А это, считай, и не жертва вовсе – так, пустячок.

– Одалживал его кому-то? – спросила она быстро.

– Дикинсону. Он ждал снаружи, пока я говорил с Юджиной. Потом сразу забрал.

– Вовремя забрал.

Алекс разжал кулак. Фигурка на его ладони, некогда гладкая и холодная, потемнела и выглядела обуглившейся. Очертания её чуть исказились, точно неистовое, уничтожающее всё на своём пути пламя не пощадило даже оникс и хотело растопить его, но лишь оплавило.

– Мало тебе было врагов, – с досадой сказала Шэдоу. – Решил собрать полную коллекцию.

Каменный страж под её взглядом дрогнул и рассыпался.

Днём позже, сидя в кабинете, Алекс в очередной раз подумал, что с немногим ему повезло в жизни так, как с друзьями. Новый защитный амулет давил на живот там, где совсем недавно покоилась фигурка, в кружке вместо дрянного кофе был тот самый травяной чай – Шэдоу, услышав, как он помогает, всучила Алексу целую бутылку прямиком из холодильника, и теперь тот растягивал напиток как мог.

Неуважительный тон, по словам Шэдоу, обошёлся довольно дорого. Оставь Алекс стража Дикинсону – и, скорее всего, на следующий день рухнул бы посреди участка с сердечным приступом. На такой-то жаре, с учётом рабочей нагрузки… Никто бы и не подумал на магию.

Едва ли Верховная сочла его врагом – скорее просто предупредила, что соваться к ковену не стоит. Быть может, в больнице его даже сумели бы откачать. Однако Юджина не мелочилась, и от этого становилось страшновато.

Алекс поймал себя на том, что думает о ней куда чаще, чем она того заслуживает, – и не реже о Люсьене. Последний не сказал ничего, что могло бы напугать, но именно это и показалось подозрительным. Любой житель Хэллгейта с детства учился улавливать слухи на улицах и отделять ценные сведения от шелухи, и Алекс не был исключением. Сплетни, которые ходили о Люсьене, казались одна хуже другой, но лишь кое-что могло заинтересовать по-настоящему. Старожилы судачили, что Люсьен когда-то управлял общиной бок о бок с древней вампиршей по имени Эмилия, однако едва не убил её. Та и сейчас жила в Хэллгейте, но вне зависимости от происходящего за стенами её дома оставалась затворницей.

Если Эмилия так же стара, как Люсьен, и делила с ним власть, значит, они были неплохими друзьями – но даже это не помешало ему попытаться её уничтожить. И Алекс думал: на что же в таком случае пойдёт община, если попытка докопаться до истинного убийцы Хьюзов нарушит покой вампиров или, упаси боже, поставит под угрозу их безопасность?

Теперь он понимал, почему Стэши спрашивала, сможет ли он удержать город в равновесии, случись между общиной и ковеном война. Конечно нет. Честно говоря, Алекс не был уверен, что в Хэллгейте найдётся человек, способный на это.

Тут даже Тёрнер не справилась бы.

И всё же, всё же… Лучше быть готовым к чему угодно.

Удостоверившись, что дверь кабинета заперта, он набрал Стэши.

– Дай угадаю, – заявила она вместо приветствия. – «Умоляю, скажи, что у тебя что-нибудь есть». Тут ты прав, кое-что и правда обнаружилось.

– Нет, я хотел спросить… Что?

– Так и знала! В общем, птичка на хвосте принесла, что к Коннору пару раз приезжал поболтать мэр. Как думаешь, что ему надо было от обычного работяги?

– Хм… Может, поставить прослушку в чьей-нибудь тачке?

– Может быть, – с сомнением произнесла Стэши. – Но это не всё. Об остальном при встрече.

Она вдруг ойкнула. До Алекса донеслось громкое хриплое: «Держи! Держи, твою мать, кому говорю!» – и что-то грохнуло. Послышался плеск воды.

Похоже, Ахилл и Стэши либо пытались укрепить мостки, либо чинили старую лодку, но пока дело явно шло не так, как они планировали. Алекс усмехнулся, радуясь, что его лица сейчас никто не видит – скорее всего, в противном случае эти двое орали бы с удвоенной силой.

– Мне нужно оружие, – сказал он, когда шум на фоне наконец утих.

– У тебя вроде своего полно, нет?

– Не совсем обычное. Подумал, ты точно знаешь, где такое взять.

В трубке замолчали. Стэши не торопилась отвечать, и он подумал, что совершил огромную непоправимую ошибку. Но чутьё подсказывало: она – тот самый человек, который знает, где раздобыть что угодно, и притом сделать это в обход полиции.

– Что ты подразумеваешь под «не совсем обычным»? – наконец спросила она, и в голосе чувствовалось напряжение.

– Способное убить вампира. Или ведьму.

– Ты конченый.

– Я не сказал, что собираюсь кого-то убивать, – возразил Алекс. – Но ты же сама видишь, что происходит. Хочу подстраховаться.

– Ага. Подстраховаться.

Она бросила трубку.

Стоило немедленно перезвонить, но колокольчик интуиции не умолкал: подожди, не гони коней, – и Алекс сдался. В конце концов, Стэши была не похожа на человека, который оставляет такую просьбу без внимания.

Телефон коротко завибрировал, уведомляя о сообщении.

«Цветочный магазин на Пятой. Хизер Джулс».

Алекс поблагодарил её и рванул на Пятую, едва дождавшись, когда Конноли вернётся в участок с обеда. Днём здесь царили пустота и тишина, поэтому, увидев, что Алекс куда-то собирается, здоровяк не сказал ни слова – делать в любом случае было нечего.

Он припарковался в узком проулке неподалёку, дошёл до лавки пешком – ещё не хватало, чтобы кто-то подумал, что хозяйка магазинчика цветов чем-то заинтересовала полицию. Алекс слишком хорошо знал, что репутация в Хэллгейте умирает за считаные минуты, а вот восстанавливается – в единичных случаях. Вредить Хизер, кем бы она ни была, ему не хотелось.

На пороге он замер, оглядывая её с головы до ног, и в ответ получил такой же пристальный, изучающий взгляд. В спокойных, отточенных движениях Хизер чувствовался опыт человека, не раз бывавшего на линии огня – похожим образом двигался и падре Бланко.

– Шериф Нолан, – негромко произнесла она, кивнув. – Стэши предупредила, что вы захотите прийти.

– Просто Алекс, пожалуйста. Рад встрече.

Он быстро осмотрелся. Искусно составленные букеты соседствовали с комнатными растениями в простых светлых горшках, под потолком висели многочисленные кашпо с вьющимися лианами. В воздухе пахло сыростью и зеленью. Хизер в брюках цвета хаки и короткой майке в тон многочисленным листьям могла запросто затеряться в собственном магазине, возникни у неё такое желание.

Русые волосы, собранные в небрежный пучок на затылке, обманчиво тонкие руки – она потянулась переставить цветок, и Алекс заметил, как двинулись под кожей явно натренированные мышцы. Хизер казалась обычной гражданской, но определённо ею не была.

– Стэши сказала, что мне нужно?

– Сказала, – Хизер насмешливо сощурилась. – В какую же задницу ты себя загоняешь, Алекс.

– Это моё дело.

– Уже нет, – возразила она. – Если я правильно понимаю, в это втянут не только ты. Не то чтобы мне это нравилось. Но моя задача – пушки.

Хизер нащупала не то рычаг, не то кнопку под столом, и самый широкий стеллаж отъехал в сторону, обнажая витрину, прежде скрытую от любопытных глаз. На ней покоились пистолеты, винтовки, револьверы – все на вид казались безупречными и готовыми к тому, чтобы их пустили в ход.

– Ты пришёл за Кровавой Мэри, – сказала она, позволяя ему приблизиться к стеллажу. – Она точно подойдёт. Но учти, управляться с ней сложновато. Дама с характером.

Пистолет, который она подняла, был тяжёлым и большим по сравнению с остальными. Алекс безошибочно узнал «Дезерт Игл» – только «орлы» отличались такими габаритами. Из-за этого их в своё время отвергли вооружённые силы. В полиции «орлов» тоже избегали, предпочитая варианты поменьше.

– Да, тяжеловата, – Хизер взвесила пистолет в руке. – Но ты уж как-нибудь разберёшься.

– У всех твоих пушек есть имена?

– Да, – ответила она без намёка на улыбку.

Кровавая Мэри продавалась вместе с двумя десятками серебряных пуль. Достаточно мощная пушка, пояснила Хизер сухо, чтобы свалить вампира, если потребуется, – но нужно быть готовым к соответствующей отдаче.

– Ты права, – кивнул Алекс, – она мне подходит.

Недолго думая, он доплатил и за обычные патроны. Едва ли с таким пистолетом сразу получится управляться достаточно ловко – придётся не раз побывать на заброшенном хлопковом поле и пострелять по бутылкам. Там за ним будет некому наблюдать, кроме Дэйва и Тёрнер.

Хизер уложила Кровавую Мэри в шкатулку, обитую алым бархатом, в каких прежде держали старинные пистолеты, патроны переложила в коробочку поменьше и потянулась за пакетами, набитыми землёй для пересадки комнатных растений. Молча Алекс наблюдал, как она вытряхивает их содержимое, а затем засыпает обратно – ровно столько, сколько нужно, чтобы очертания коробок не угадывались.

– Тогда посчитай ещё это, – он наугад ткнул в один из горшков с растениями. – И вон то с бордовыми цветами.

– Без проблем.

В последний момент, не позволяя ему поднять мешки, Хизер сжала его ладонь. Хватка у неё была что надо.

– Предупреждаю тебя, – сказала она так спокойно, будто речь шла о погоде, – Стэши мой друг. Если с ней что-то случится, пока вы играете в Шерлока Холмса и доктора Ватсона, ты даже не поймёшь, откуда прилетела пуля.

– Не случится.

Голос предательски дрогнул, и Хизер хмыкнула, выпуская его руку.

– Хорошего дня, шериф.

Она всё так же внимательно смотрела на него сквозь стекло, пока он шёл к машине, и лишь в момент, когда Алекс сел за руль, ощущение, что Хизер изучает его, пропало. Бордовые цветы, которыми было усыпано второе растение, пахли почти как лилии в особняке общины – столь же одуряюще.

С трудом удержавшись от искушения выбросить злосчастный горшок в окно, Алекс поехал в участок.

Кровавая Мэри покоилась на соседнем сиденье, присыпанная землёй.

Часть вторая

Октябрь 2018

Глава VII

Последнее, чего ожидала Джин в этот октябрьский день – появления Адриана на пороге особняка. Она привыкла, что по вечерам он приходил к Иджи и ускользал из «Сытого аллигатора» ровно через сутки, однако с самой Джин они разве что обменивались короткими кивками. Не существовало ни единой причины, по которой он вдруг решил бы увидеться с ней лично.

– Привет, принцесса, – улыбнулся Адриан белозубо. Сверкнули длинные и наверняка острые клыки. – Можно войти?

– Конечно.

Она посторонилась, на миг задумавшись: расскажет ли Адриан Люсьену обо всём, что видел здесь? Конечно, за минувшие месяцы Джин привела дом, когда-то принадлежащий Дельфине, в порядок, но что-то потустороннее, ведьмовское, ощущалось буквально во всём, что её окружало, – от стен до коврика у входной двери. Обряд очищения, который провела Афина, изгнал озлобленных духов, но с самой атмосферой не смог поделать ровным счётом ничего.

Со временем Джин смирилась. Существовали проблемы похлеще – теперь, когда она обнаружила, что владеет даром. Пока она не пыталась научиться управлять им в полной мере, но чувствовала, что медлить не стоит: порой чужой лихорадочный шёпот заполнял её сознание, вытесняя оттуда любую, даже простейшую, мысль, и не стихал больше получаса.

Первым делом она поговорила о происходящем с Иджи, но мало чего добилась: дар мамбо ощущался несколько иначе, к тому же Иджи, носящей в себе память многочисленных предков, такое перешёптывание заменяло беседу за чашечкой кофе. А вот Афина, услышав, что творится с Джин, забеспокоилась не на шутку.

– Беда в том, – сказала она тогда, – что твоя сила, вероятно, чёрная. Я могу обучить тебя всему, что знаю, но риск довольно велик.

– Разве это так важно?

– Боюсь, что да. Твой дар, если учесть ваше родство, должен быть точно таким же, как и у Дельфины. А она была одной из сильнейших чёрных ведьм в этом городе, – Афина развела руками. – Впрочем, если так хочешь, начнём с чего-нибудь совсем простого. Некоторые вещи в нашем ремесле универсальны.

С тех пор Джин кое-чему научилась, но ей и впрямь приходилось тяжело. Сейчас это были мелочи: разложить карты, приготовить лёгкий травяной отвар, проясняющий разум и отгоняющий прочь дурные помыслы. Иногда у неё выходило, а иногда Афина, чуть приподнимая уголки губ, лишь качала головой – значит, попытка была провалена.

Адриан неспешно прошёлся по комнате, осмотрелся и кивнул с явным одобрением:

– Не знаю, что тут было при прежней хозяйке, но слыхал, что гадюшник тот ещё! А сейчас жить можно.

– Да, – кивнула Джин. – Только с непривычки кажется, что места многовато.

– Много – не мало. Уж поверь, ты ещё поймёшь, как круто жить в большом доме.

– Говоришь так, будто у тебя солидный опыт.

Адриан неожиданно стушевался. Его улыбка, лучезарная и совсем не страшная даже с учётом его истинной сущности, поблекла.

– Кое-какой, да. В подобном доме я жил до обращения.

Джин умолкла и не стала расспрашивать дальше. Она могла лишь предполагать, какими были члены общины до того, как стали вампирами. Как правило, сами они не говорили об этом – или, как Адриан, ограничивались короткими фразами.

– Впрочем, чёрт с ним! – он вдруг оказался так близко, что Джин уловила лёгкий запах вишни в шоколаде от его волос. Почему-то ей казалось, что Адриан предпочёл бы иной парфюм. – Гляди-ка, что у меня есть!

Он втолкнул в её ладонь конверт с сургучной печатью, на которой угадывались очертания лилии и буква «Л». Джин фыркнула: не нужно быть гением, чтобы догадаться, от кого это послание.

– Да, да… – точно прочёл её мысли Адриан. – Люсьен во всём любит красоту. Скучно, конечно, зато глаз радуется!

Внутри оказалась плотная карточка кремового цвета, подписанная вручную.

Вирджиния Симона Фэйрфакс,

вы приглашены на вечер по случаю Хэллоуина. Обратите внимание: ваше приглашение действительно для двоих человек. Выбирая спутника, не забывайте учитывать расстановку сил в городе.

Костюмы приветствуются.

С уважением, Люсьен де Фуа.

Она отложила карточку на маленький столик, подняла взгляд.

– Но ведь Хэллоуин уже завтра!

– Уверен, ты что-нибудь придумаешь, – весело ответил Адриан. – В крайнем случае всегда можешь одеться собой. Ты же ведьма, правда?

– Кстати, об этом…

– Нет, дорогая, тех красоток из ковена, которых Люсьен не против видеть на этой маленькой вечеринке, уже позвали, а остальных лучше не приглашать. Найди себе другого сопровождающего.

Адриан погрозил ей пальцем, явно изображая строгого учителя, но взгляд его оставался серьёзным.

Спорить Джин не стала. Отношения между ковеном и общиной по-прежнему были далеки от идеальных, а в последние месяцы охладели ещё – ненамного, но всё же. И причина, как выяснилось, крылась далеко не в одной лишь попытке ведьм вмешаться в ход дела Хьюзов.

Когда Джин попыталась расспросить Иджи, та проворчала что-то о Верховной, которая не видит границ между бременем членов ковена и их личной жизнью – и стало понятно, что дело было в Адриане. Юджине пришлось не по нутру, что такая сильная мамбо, которую она предпочла бы видеть безраздельно преданной, оказалась втянута в интрижку с вампиром.

– По крайней мере, дорогая Юджина предпочитает такую формулировку, – сказала тогда Иджи, и её губы тронула усмешка. – Но вот что: никто меня никуда не втягивал. Каждый из нас выбирает по себе, и то, с кем мы делим постель, по факту мало что решает.

– А был прямой запрет?

– Конечно нет, – она фыркнула с таким видом, будто в жизни не слышала ничего нелепее. – Как, по-твоему, проходят собрания в ковене? «Пункт третий повестки дня, уважаемые сёстры: никакого секса с вампирами»?

Больше Джин, как ни старалась, не смогла узнать ничего.

Она была уверена, что после того, как ковену станет известно о её даре, приглашение присоединиться к ведьмам Хэллгейта не заставит себя ждать – однако Верховная не спешила. Возможно, они просто не хотели связываться с той, кто пока ничего не умел. Но ведь тогда, думала Джин, было бы логично, возьми одна из ведьм её под крыло…

Однако в итоге на неё обратила внимание лишь Афина – и то Джин колебалась, не зная, идёт ли та навстречу от чистого сердца.

– Ладно, – Джин усилием воли отвлеклась от рассуждений, которые уносили её всё глубже в недра сознания, – спасибо тебе. Я что-нибудь придумаю.

Адриан раскланялся с деланой учтивостью и, больше ничего не добавив, вышел. Снаружи взревел байк. Провожать Джин не стала: с тем же успехом она могла попробовать угнаться за ураганом.

Задача для одарённых детей, ничего не скажешь – придумать достаточно элегантный, чтобы соответствовать Люсьену и его подопечным, костюм на Хэллоуин за неполный день. Джин даже не представляла, в какую сторону копать. С учётом её бледности и светлых волос, конечно, напрашивался костюм привидения, однако…

Чёрт, да это банально до сведённых зевотой скул.

Раздумывая, что выбрать, она набрала номер первого человека, который пришёл на ум, – и с облегчением вздохнула, когда Стэши далеко не сразу, но всё же взяла трубку.

– Похоже, вампиры и до тебя добрались!

– То есть это сюрприз для меня одной, – хмыкнула Джин.

В Хэллгейте всё происходило будто случайно, по воле расшалившегося ребёнка, и она пока ещё не научилась видеть ниточки между событиями, людьми и нелюдьми, которые на первый взгляд не были связаны друг с другом. Приглашение к Люсьену немного выбило её из колеи – а теперь оказалось, что для других это не новость.

– Всё просто, – пояснила Стэши. – Если Афина взялась тебя учить, значит, ковен не предложил тебе присоединиться. Если ковен не предложил тебе присоединиться… Что ж, в глазах Люсьена это кому хочешь добавит десяток-другой очков. Понимаешь?

– Теперь да. Пойдёшь со мной?

– Да мне уже неделю назад всё прислали.

– И ты молчала?

– Очень хотелось, чтобы никто не раскрыл сюрприз раньше времени! Твой первый праздник в Хэллгейте, эй, – Стэши коротко рассмеялась. – Таких вечеринок ты точно не видела!

Джин почувствовала, как губы сами собой разъезжаются в улыбке. Злиться на неё было невозможно.

– А ты кого пригласила?

– Алекса. Насколько я помню, полицию Люсьен не зовёт принципиально – но тех, кого приглашают другие, ни разу не выгонял. Нашему шерифу не помешает увидеть, как всё устроено.

Джин кивнула, позабыв, что Стэши её не видит.

Удивительно, подумала она, насколько легко им было работать втроём. Каждый из них по-разному шёл к цели, имел достаточно чёткие представления о законах, которые надо было соблюдать и которыми можно пренебречь, иначе смотрел на вещи – но теперь, когда Джин получила возможность расследовать убийство Хьюзов с Алексом и Стэши, у неё возникло чувство, что уж вместе-то они точно смогут сложить фрагменты дела в цельную картинку.

И чутьё буквально вопило о том, что Хэллоуин у Люсьена немало в этом поможет.

Наверняка там соберутся все, с кем Джин жаждала познакомиться за минувшие месяцы, но так и не сумела, – а ещё те, кого она уже встречала и теперь хотела бы узнать получше. Неплохой расклад. Один короткий разговор тут, пара наводящих вопросов там… Глядишь, и удастся узнать что-нибудь новенькое.

– У меня идея, – вдруг заявила Стэши. – Пригласи Леви! Это ведьма с той же улицы, на которой живёт Афина, у неё ещё…

– Маленькая кондитерская «Пышка»? Мы знакомы. Но Адриан сказал, что ковену рады не будут. А тем ведьмам, кого Люсьен готов видеть, вроде как уже разослали приглашения.

– Вот дерьмо.

– Да. Мне кажется, она хороший человек, – призналась Джин.

Она неплохо запомнила Леви – и светлое, чуть вьющееся каре, и псевдобаварское платье с аккуратной шнуровкой на груди, и озорную, будто бы принадлежащую совсем не ведьме улыбку. Возможно, та лишь притворялась кем-то другим, но в таком случае делала это мастерски, не поспоришь.

– Ну, – Стэши помедлила, – у неё большое сердце, особенно если учесть, сколько на неё свалилось… Иногда проще сдохнуть, чем пережить некоторые вещи, знаешь.

Она явно говорила со знанием дела, и Джин задумалась: а что такого, интересно, пережила сама Стэши?

Только сейчас стало понятно, что Джин, пока они наслаждались горячим кофе в хижине у болот, легко выложила почти всю свою нехитрую биографию, да и Алекс немного, но всё же рассказал о прошлом. Стэши же то и дело отшучивалась, сворачивала на разговоры о работе.

Из уклончивых ответов можно было лишь сделать вывод, что она не общалась с родителями, в Хэллгейт переехала одна – но откуда, не запомнилось совершенно, – и писала роман, который сама охарактеризовала как: «Детектив про дураков, которые начали каждый день проверять новостную сводку и искать убийц, потому что не знали, чем бы ещё заняться».

Негусто, как ни крути.

– Ты уже придумала костюм? – не удержалась Джин. – Я даже не представляю…

– Я тоже. Ничего, выкручусь как-нибудь. Люсьен – эстет до мозга костей, сама понимаешь. Делай ставку на минимализм. Никто не просит приходить в полном облачении мёртвой невесты.

– А круто было бы!

– Ага, – хмыкнула Стэши. – Только долго возиться и потом непонятно, что делать с этим заляпанным кровью свадебным платьем.

Распрощавшись с ней, Джин тяжело вздохнула: хочешь не хочешь, а наведаться в местную винтажную лавочку придётся. Уж там-то наверняка отыщется что-нибудь элегантное и не слишком вычурное. Подходящие макияж и причёска – не самая большая проблема.

На душе было неспокойно, но тревогу вытесняло что-то ещё – ощущение предстоящего праздника, вероятно.

Её первого праздника в Хэллгейте.

Внутри себя Джин, бесспорно, была готова к тому, что вампирская община придумает в ночь Хэллоуина нечто выдающееся – однако она потеряла дар речи от восторга, стоило лишь оказаться за коваными воротами.

Проведя день как на иголках, Джин всё же сумела справиться с образом к празднику. В лавочке, к счастью, отыскались брючный костюм в чёрно-белую вертикальную полоску и небольшой цилиндр, а в закромах Дельфины – изящная трость с набалдашником в виде ворона. Вдобавок она выбелила лицо, не жалея добавила чёрной помады – получилась ни дать ни взять самопровозглашённая королева перекрёстков, которую вызвал какой-то бедолага, желая заключить сделку.

В дороге Джин только-только успокоилась, но сейчас от душевного равновесия, восстановленного с таким трудом, не осталось и следа. Увидев, как украшено всё вокруг к празднику, она представила, что творится внутри, – и мельком подумала, что на таком роскошном фоне рискует оказаться Золушкой.

Особняк, как и всегда, утопал в пышной зелени, но тут и там она замечала на ветвях то паутину, то миниатюрных летучих мышек – последние выглядели совсем как живые! С обеих сторон вдоль дорожки, ведущей к тяжёлым резным дверям, тянулись ряды тыкв, и ни один узор на них не был похож на другой. Внутри у каждой тыквы плясал огонёк свечи.

Джин скользила взглядом по гостям, которые, как и она, направлялись к дому, но не находила ни одного знакомого лица. Точнее, ни одного человека, которого она знала бы лично, – в остальном Хэллгейт в очередной раз доказал, насколько он тесен. Джин заметила и продавца из мясной лавки, у которого иногда покупала отличные стейки для себя и Иджи, и хрупкую, абсолютно седую женщину лет сорока – владелицу винтажного магазинчика, где она нашла костюм.

У дверей стояли двое. Валери, удивительно высокая по сравнению с большинством гостей во дворе, узнавалась ещё издали. Рядом с ней под мотив, слышный лишь ей одной, пританцовывала девочка лет четырнадцати, одетая в белоснежную рубашку с пышным воротником и юбку в пол. Волосы, собранные в два хвостика, визуально делали её только младше.

– Приглашение, пожалуйста, – попросила она.

Голос у девочки оказался неожиданно серьёзный и тихий. Она подняла взгляд, и Джин осознала, что ей далеко не четырнадцать – должно быть, все сто четырнадцать.

– Вирджиния Фэйрфакс, – девочка чуть сдвинулась, позволяя пройти, и одарила Джин откровенно кровожадной улыбкой. – Хорошей вам ночи.

– С-спасибо.

– Ты пугаешь гостей, Тэл, – услышала Джин негромкий смех Валери, прежде чем проскользнуть в просторный холл. – Что скажет Люсьен?

– Что это не нарушение правил, если тебе было весело…

Многочисленные вазы с лилиями никуда не делись, вот только цветы, некогда ослепительно-белые, стали чернее угля, и Джин догадывалась, что тут не обошлось без ведьмы. Возможно, лилии перекрасила та же Иджи – если магия вуду была способна и на это.

На светлых стенах отчётливо выделялись алые неоновые стрелки с надписями того же цвета, позволяющие гостям без труда найти нужную цель: «Главный зал», «Комната отдыха», «Новый Орлеан (по специальным приглашениям)». Последнее заинтересовало особенно – выходит, гостей из Нового Орлеана ждало что-то секретное?

Проверять сейчас, куда же ведёт эта стрелка, Джин не стала. Сначала нужно, чтобы все расслабились и в особняке без труда получилось затеряться. Кроме того, она была уверена, что Люсьен не обойдётся без приветственной речи.

Выбрав «Главный зал», она устремилась вперёд. Даже не будь стрелки, ошибиться Джин не смогла бы – все гости шли именно туда. Она пристроилась за высоким, чуть прихрамывающим блондином в костюме Франкенштейна, и на миг пожалела, что так и не нашла сопровождающего: окружающую её причудливую красоту, не страшную, но завораживающую, так и тянуло с кем-то обсудить. Впрочем, уж в главном зале наверняка найдутся знакомые…

Внутри было шумно и многолюдно. Увитые лианами мраморные колонны, как и зелень снаружи, вампиры украсили – но на сей раз не летучими мышами, а тёмно-бордовыми, крупными для обычных цветов розами. Со стороны казалось, будто каждый цветок окунули в тёмную краску, и теперь та стекает с мягких лепестков – однако Джин, как ни старалась, не разглядела ни одной капли на каменном полу. Значит, снова магия.

Из установленного в центре зала фонтана во все стороны били струйки красного вина. Гости, смеясь, то и дело брались за большой черпак и окунали его в широкую, белую с чёрными прожилками чашу.

Чуть задев Джин плечом, мимо пробежала Анна – на сей раз без кошки Мун-Мун – и направилась к второму выходу, ведущему не в холл, а куда-то в глубину особняка. За ней стайкой спешили совсем молодые парни и девушки, одетые сплошь в чёрное и изящные венецианские полумаски – внутри этой компании явно были свои правила, которые касались и одежды. Должно быть, подумала Джин мельком, это и есть гости из Нового Орлеана. Она не разглядела клыков, но решила, что в Луизиане наверняка живут и другие вампиры – вот Люсьен и пригласил их сегодня.

– Не стоит вам за ними идти, – услышала она мягкий грудной голос, незнакомый и мелодичный. – Это развлечение для избранных.

Джин обернулась. По алому блеску в глазах было ясно, что говорила с ней вампирша – вот только прежде они никогда не встречались. Джин скользнула взглядом по безукоризненному смокингу, белой маске Эрика, призрака Оперы, тёмным гладким волосам, доходящим до подбородка.

– А вы…

– Эмилия, – улыбнулась вампирша. – Очень приятно.

– Джин.

– Да, я знаю. Слышала ваш диалог с юной леди на входе.

– Не такая уж она и юная, – невольно хмыкнула Джин.

Эмилия подхватила её под руку и повлекла к мягким бархатным диванчикам, расставленным вдоль стен. Хватка создания, почти не отличимого от человека, но бесконечно от него далёкого, оказалась крепче стали. Захочешь вырваться – и в лучшем случае уйдёшь с переломом.

– Это верно. Но все мы, прямо скажем, не особо юны, просто не очень любим об этом распространяться.

Прежде Джин доводилось слышать об Эмилии – древней вампирше, которая построила эту общину вместе с Люсьеном, но затем добровольно откололась от неё и предпочла уединение. Уточнять прямо сейчас, действительно ли Эмилия приняла это решение после того, как они едва не убили друг друга, Джин не стала – в конце концов, они только познакомились.

– Я знаю, о чём вы думаете, – проговорила Эмилия негромко. – Хэллгейт всегда полнился слухами, неудивительно, если некоторые дошли до вас… Должно быть, вы предполагали, что я никогда тут не появлюсь?

– Если честно, я думала не совсем об этом.

– Но о чём-то схожем, – губы, тронутые бордовой помадой, вновь растянулись в улыбке. – Так или иначе, с того чёрного дня минуло много лет. Наша с Люсьеном вражда давно превратилась во что-то иное. Ни один из нас не ненавидит другого, что бы ни говорили вокруг.

– Это… радует, – помедлив, произнесла Джин.

С удивлением она поняла, что её и впрямь радовало отсутствие вражды между вампирами. Слишком много всего навалилось на этот маленький городок – и, если бы Эмилия и Люсьен до сих пор мечтали вцепиться друг другу в глотки, Хэллгейт мог бы и не выдержать такого накала страстей.

Ласковые и вместе с тем тревожные, пробирающие до костей напевы скрипки вдруг стихли. Зал словно по волшебству погрузился в полумрак, а на небольшой балкончик вышел Люсьен. В отличие от гостей, маскарадный костюм он демонстративно не надел: давал понять, что сегодня его задача – лишь любоваться чужой изобретательностью.

– Друзья мои! – вскинул он руки, будто хотел обнять всех присутствующих. – Рад снова видеть вас здесь, на ежегодном вечере по случаю празднования Хэллоуина. Сегодня среди нас и новые лица, что особенно приятно.

Люсьен бросил быстрый взгляд в их сторону, и Джин показалось, что смотрел он именно на неё.

– Ешьте, пейте и веселитесь! – продолжил он. – Какие бы разногласия ни вставали на пути нашей дружбы в иные дни, в этих стенах их сегодня не существует. И счастливого Хэллоуина!

Вокруг захлопали и заулюлюкали, зал наполнился звоном бокалов. Люсьен же будто растворился, чтобы вскоре появиться уже на первом этаже, среди гостей – Джин различила кремовый, безукоризненно сшитый пиджак меж многочисленных тёмных одеяний.

– Он верен себе, – рассмеялась Эмилия беззлобно. – Любит эффектно появиться, этого не отнять. Впрочем, никто из нас не откажется немного поиграть с публикой, если есть возможность.

Джин хотела ответить, но компания, стоявшая перед ними, как раз расступилась, и она заметила Стэши и Алекса.

«Делай ставку на минимализм», – вспомнилось Джин. Стэши так и поступила: надела простое бордовое платье на тонких бретелях, сшитое из мягкого, искрящегося в свете многочисленных канделябров бархата, и ободок с рожками в тон – ни дать ни взять обольстительный дьявол на правом плече шерифа.

А вот Алекс…

Не веря своим глазам, Джин прижала ладонь ко рту: на нём было полное облачение графа Дракулы – накладные клыки и те не забыл. Появиться так в сердце вампирской общины мог либо заправский шутник, либо чёртов самоубийца.

– Шериф Нолан, похоже, большой смельчак, – раздался голос Эмилии над самым ухом Джин. – Но я бы на его месте всё же была немного осторожнее. Скажите ему об этом… А я, пожалуй, пойду перекинусь парой слов со старым другом, пока он не увидел это показательное выступление.

От былого тепла в её тоне не осталось и следа.

Предчувствуя недоброе, Джин поднялась навстречу Алексу и Стэши.

* * *

– Видит бог, ты сумасшедший, – сказала Стэши, не скрывая восхищения, и фыркнула, когда Алекс развёл руками и тяжёлые рукава его сюртука колыхнулись в такт движению. – Если Люсьен увидит…

– Увидит.

Как ни крути, а он был последним, от кого она ожидала чего-то подобного. Всё же Алекс таил в себе уйму сюрпризов, и это, пожалуй, приводило её в полнейший восторг. Стэши была уверена, что их новый шериф – тихоня, призванный играть по правилам, но случай с Кровавой Мэри заставил её задуматься, а уж эта выходка…

Чёрт, да столкни их жизнь в другое время – и Стэши не колебалась бы ни минуты.

Сейчас же она просто с удовольствием наблюдала, как все смотрят на них, провожают взглядами, будто не верят, что кто-то и впрямь мог решиться на такое, и хохот булькал у неё в горле, не находя выхода.

Больше всего на свете Стэши ненавидела, когда ей было скучно. Если вокруг становилось тихо и спокойно, в руках у неё немедленно что-то ломалось – а следом, за редким исключением, ломалось и в жизни. Она могла смириться с тоской – чёрт, до приезда в Хэллгейт у неё было два года, чтобы потосковать вдоволь и разобрать каждый этап своей дурацкой судьбы на составляющие, – но не со скукой.

Тоска была понятна. Она прибивала Стэши к земле, ворочалась под ребром с глухим ворчанием, то и дело вынуждала, махнув рукой на срочное дело, забраться в постель и пролежать там до позднего вечера. Но скука… Поганая скука выбивала из колеи, непредсказуемая, забиралась слишком глубоко и в голову, и в сердце.

Теперь, когда у Стэши появились Джин и Алекс, ей стало отчаянно весело – и только ради них она могла снова и снова перебирать бумаги, которые и без того знала наизусть, кидаться на другой конец города ради очередной зацепки, копать хоть под простого механика, давно погибшего от её руки, хоть под мэра.

Последние месяцы, впрочем, принесли плоды.

Открывшийся у Джин дар стал ниточкой, которая всё плотнее связывала её с ковеном. Приглашения вступить в ряды местных ведьм ей пока не прислали, но Афина уже согласилась обучать Джин – и Стэши догадывалась, что Юджина вряд ли стерпит это. Наверняка ей не понравится, что молодую способную ведьму, как хороший клинок, выковывают прямо у неё перед носом, когда это могла бы делать она сама. Значит, ковен попытается переманить Джин. Тогда она получит доступ к «Луизианскому приюту» – будет где покопаться.

Что до самой Стэши, за это время она успела через Адриана подобраться к Терри: оказалось, что он и продавал вампирскую кровь любителям отрешиться от мирской суеты и насладиться эйфорией. Разумеется, свою, хотя иногда мог выпросить и у Валери – она была старой вампиршей, и кровь её ценилась высоко.

Терри, к счастью Стэши, был тем ещё треплом – а уж когда она, понизив голос до томного шёпота, заверила, что, быть может, именно с его помощью они наконец раскроют дело Хьюзов, и вовсе растаял.

Конечно, Коннор Джонс среди любителей глотнуть вампирской крови не числился. Стэши это обрадовало: сказать по правде, Коннор был простоват для таких развлечений.

Значит, с ним что-то сделали ведьмы.

– Серьёзно? – услышала она вдруг голос Джин. – Что на тебя нашло?

– Брось, разве не смешно вышло?

– Обхохочешься просто! Мне даже Эмилия сказала, что это дикость, а она вообще-то…

– Стояла у истоков вампирской общины, бла-бла-бла, – Стэши шагнула к Джин и крепко обняла. Волна духов – сирень, металлические нотки и, кажется, немного ванили, – захлестнула её с головой. – Кстати, классный костюм.

– Явно лучше, чем у Алекса, – процедила Джин недовольно. – Люсьен ему глотку вскроет и напихает внутрь червей.

– Фу, боже… Как тебе только в голову такое пришло? Ужастики бы писать.

Мелодия сменилась в очередной раз – теперь скрипки выводили что-то нежное, лиричное, под что хотелось неспешно скользить в танце по каменному полу, ощущая на спине чужую горячую ладонь. Впрочем, мысль о красоте танца отходила на второй план рядом с возможностью наверняка разглядеть, кто попал в список приглашённых.

Алекс протянул ей руку, и Стэши, помедлив, проследовала за ним в центр зала, где уже кружились несколько пар.

– Я не умею танцевать, – сказала она одними губами. – Не было шанса научиться, знаешь ли.

– Я тоже. Захотелось, вот и всё. Что мешает попробовать?

– У меня только один вопрос, – Стэши нахмурилась. – Кто ты и куда дел шерифа Нолана?

В ответ Алекс только хмыкнул.

Она собиралась отрицать этот факт до последнего, но в его вызывающей выходке, безусловно, был стиль. И ковен, и община в минувшие месяцы дали Алексу понять, что решают свои проблемы, игнорируя служителей закона Хэллгейта, и намерены делать это и впредь. Иной на его месте попытался бы продавить их силой и, скорее всего, получил бы такой удар, что нескоро пришёл в себя. Алекс же выбрал тактику: «В таком случае я вас тоже не уважаю», – и Стэши думала, что это могло сработать.

Другое дело, что сейчас всё зависело от настроения Люсьена, который никогда не смог бы удерживать власть столько лет, если бы не отличался тяжёлым, чертовски неуступчивым характером.

Алекс замешкался, и она перехватила контроль – шагнула в сторону, потянула его за собой, повела куда нужно. С виду они лишь чуть сдвинулись вбок, но теперь угол обзора был намного лучше.

– Эй, – рука на её локте сжалась сильнее прежнего. – Кавалеры ведут, слышала? Впрочем, наверное, эти двое уже привыкли к такому… Почему ты не взяла кого-то из них?

– Потому что Люсьен никогда не зовёт копов, и без меня бы ты сюда не попал, – прошипела Стэши. – Кроме того, ты удивишься, но он не жалует ни Макса, ни Ахилла.

– Ну со вторым-то понятно, оборотень… А падре?

– Вампиров пугает неизвестность. Как и всех остальных, если что. Они знают, как разделаться с оборотнем, стоит ему взбрыкнуть, но не понимают, что представляет собой Макс.

Говорить, что Люсьен прав в своём желании держаться от Макса подальше, Стэши не стала. Не упомянула и о том, что за последний месяц их связь с Ахиллом несколько изменилась – и тем больше устроила их обоих. То, что раньше держалось на стремлении защитить и желании выпустить пар не на подпольных боях, а в постели, переросло в крепкую дружбу. Возможно, их уничтожило совместное проживание – Стэши предпочитала уединение и медленно, но неизбежно охладевала, когда кто-то постоянно оставался рядом с ней. Возможно, они просто были слишком похожи.

Что до Макса… Здесь всё ощущалось куда сложнее.

– А можно личный вопрос? – будто подслушав её мысли, вдруг проговорил Алекс. – Что всё-таки было тогда в болоте? Не пойми неправильно, просто это выглядело…

– Жутковато?

– Да.

Она вздохнула. Не то чтобы некоторые вещи стоило объяснять прямо посреди праздничного вечера.

– Помнишь, я рассказывала тебе про тех придурков, которые любят пить кровь вампиров? Так вот это – верхушка айсберга. Хэллгейт полон тех, чьи потребности выходят за рамки привычного. И для этого не обязательно быть ведьмой или оборотнем. Сюда нередко приезжают ради удовольствия – обоюдного, конечно. Такого, за которое в любом другом городе сочтут ненормальным.

– Я догадывался, – усмехнулся Алекс.

По его лицу было видно, что ни хрена он не догадывался.

– Считай, что у меня есть особые потребности, вот и всё. У Макса они тоже есть, мы закрываем их друг другом. Все довольны. К тому же мы пережили вместе немало дерьма, которое сближает лучше любой постели, – Стэши попыталась пожать плечами, но Алекс всё ещё держал её, и жест вышел неловким и жалким. – Если это прекратится, мы всё равно останемся близки.

– А обязательства…

– …свяжут меня, если я захочу, – она поморщилась. Этот разговор начал напрягать её. – Но формально их, пожалуй, нет, потому что нет чёткого договора. Только нежелание вредить и лишний раз причинять боль.

Алекс взглянул на неё с непониманием и, кажется, толикой сочувствия, от которого Стэши стало не по себе. Если она в чём-то не нуждалась, то в сочувствии. Тем более из-за того, что сама сделала конкретный выбор в конкретный момент времени.

– Благородно с твоей стороны. – сказал он, помедлив. – А если тебе вдруг причинят боль?

Вокруг стало слишком тихо. Стэши бросила быстрый взгляд в сторону и вздрогнула, понимая, что танец закончился – и только они до сих пор стоят посреди зала, держась друг за друга.

– Разумеется, однажды её причинят, – ровно ответила она и отстранилась. – Но мне, думаю, это понравится.

Поймать Джин во второй раз им не удалось: полностью поглощённая знакомством с Эмилией, та отправилась за ней и исчезла со всех радаров. Стэши понадеялась только, что старая вампирша прямо сейчас не ужинает ею где-то в тёмном коридоре – и пожалела, что Алекс не прихватил с собой Кровавую Мэри.

Оставалось лишь разглядывать окружающих, выхватывать знакомые лица в толпе.

На одном из диванов, даже не пытаясь скинуть с плеча тяжёлую руку Адриана, сидела Иджи. Стэши доводилось слышать, что их что-то связывало, но чаще всего об этом упоминали как о лёгкой интрижке – а сейчас, глядя, как обычно замкнутая, своенравная мамбо лучилась счастьем, она совсем не была уверена в правоте этих слов. Адриан наверняка пересказывал одну из своих бесконечных историй и хохотал в полный голос, ничуть не смущаясь взглядов, которые на него бросали окружающие.

Мимо проскользнул Райли Грэм – Алекс, явно уверенный, что единственный коп на этом празднике жизни, удивлённо присвистнул. Сегодня Райли выглядел непривычно спокойным и довольным, и, заметив их, отсалютовал красным пластиковым стаканом с колой.

Издалека Стэши различила ведьм – их, не считая Иджи, было всего двое. Травница Джейми, до которой она так и не доехала, хотя следовало бы, и неулыбчивая, тихая Рина Норен с волосами, уложенными в две толстые косы. Если верить слухам, обе они всегда были с вампирами на короткой ноге и не изменили себе даже при новой Верховной. Юджине это, должно быть, не особо нравилось – но она не могла прямым текстом запретить ведьмам с кем-то общаться, когда официально между ковеном и общиной царило перемирие.

Совсем рядом, едва не задев Стэши плечом, прошла Марта Хансен. Матросский костюм на ней был нарочито потрёпан и порван, на голове красовалась лихо сдвинутая набок пиратская треуголка, один глаз закрывала аккуратная чёрная повязка. Марта улыбнулась, глядя при этом скорее сквозь Стэши, чем на неё.

Просторный пятачок между колоннами оккупировал Фредди со своими байкерами – все в костюмах зомби, они расположились прямо на холодном камне, не стесняясь окружающих, и уверенно наносили удар за ударом по винному погребу Люсьена – к ним едва успевали подбегать официанты с круглыми подносами.

Наконец от группки байкеров отделилась тонкая невысокая фигурка с ярко-рыжими волосами – Тайгер, живая легенда. Единственный в Хэллгейте человек, не способный умереть, сколько её ни убивай, аномалия, нарушающая все правила разом. Байкеры обнаружили это совершенно случайно – конечно, в ходе безобразной аварии, когда от Тайгер должно было остаться только мокрое место.

Слушая эту историю, Стэши слишком хорошо представляла, как переломанное тело, лежащее на дороге, вдруг дёргается и с усилием пытается подняться, как с щелчком одна за другой встают на место кости, вправляется скула, прорвавшая щёку. Зрелище было так себе. Однако сейчас Тайгер выглядела как чёртова модель, не иначе – и даже костюм зомби ничуть не портил её.

Навстречу ей шагнул юноша в одежде, неумолимо заставляющей вспомнить о британских панках – Стэши узнала в нём Терри и ни капли не удивилась: образ сел на него как влитой.

– Смотри-ка, – пробормотала она. – Видимо, раз никто не может пойти на подпольные бои, подпольные бои приехали сюда.

– Может, разнять их? – спросил Алекс обеспокоенно.

– И Терри, и Тайгер способны сломать тебе руку, неудачно её сжав. Давай просто насладимся зрелищем.

Гости расступились, освобождая побольше места в центре зала. Кто-то уже начал покрикивать, подначивать бойцов. Терри и Тайгер медленно закружили на полу – два хищника, готовящихся к броску. В толпе Стэши различила и Валери, которая до этого встречала гостей в дверях, и Грэма, не сумевшего далеко уйти, и даже – к огромному облегчению – Джин. На её бледной щеке посверкивали разноцветные блёстки, которые явно упали с чьей-то маски, и Стэши хохотнула.

Удар, ещё удар, попытка парировать – наполовину удачная. Терри всё равно задел Тайгер, но получилось смазанно и оттого слабо. Он наскакивал на неё и бил чаще, она отступала, выжидая удачного момента. Силы их, по прикидкам Стэши, были примерно равны – но Терри жил на пару-тройку десятков лет дольше, брал опытом и нечеловеческой реакцией. Поэтому Тайгер, на её взгляд, выбрала идеальную тактику: сосредоточиться, дождаться мига, когда в защите Терри появится брешь, и тогда уже ударить со всей мощью, на которую она способна.

И подгадать этот момент ей удалось. Тайгер кинулась вперёд так быстро, что Стэши растерянно моргнула – а когда открыла глаза, та уже сидела на поверженном Терри, оседлав его бёдра, и довольно хохотала. Впрочем, нельзя сказать, что он был недоволен. Признав поражение, Терри не пытался сопротивляться – но, когда Тайгер тоже расслабилась, притянул её к себе и поцеловал, и она не стала его отталкивать.

– Это что-то новенькое, – хмыкнула Стэши. – Обожаю праздники, честное слово. Столько всего узнаёшь…

Гости, понимая, что продолжения банкета не будет, разорвали круг и помаленьку разошлись. Кто-то, ещё почти трезвый и не желающий лишний раз дёргать официантов, потянулся к винному фонтану. Стэши быстро осмотрелась: надо было поговорить с Джейми, пока оставалась возможность – а обе ведьмы, как назло, куда-то запропастились.

Она шла по залу, не оборачиваясь: и без того знала, что Алекс след в след ступал за ней, не желая оставаться в одиночестве посреди особняка, где ему, конечно, зла не желали, но относились настороженно.

Отстранённая, погружённая в свои мысли, Стэши бездумно двигалась по самой тёмной стрелке, которая мелькала то тут, то там, и лишь в тот момент, когда тяжёлая дверь распахнулась, стало ясно, что они оказались на пороге комнаты, куда допускались только гости из Нового Орлеана.

– Какого… – процедил Алекс. Он дёрнулся, явно намеренный вмешаться в происходящее, и она чудом успела его перехватить.

Повсюду, куда ни повернись, Стэши видела обнажённые тела. Юноши и девушки, с головы до ног перемазанные кровью, расположились на многочисленных подушках, разбросанных прямо на полу. В воздухе висел тяжёлый запах благовоний, который, впрочем, не перебивал знакомую металлическую вонь.

Здесь были и вампиры из общины, и кто-то приезжий – но больше всего, конечно, людей. Они лежали, запрокинув головы, подставив тонкие шеи, и только чуть слышно постанывали, когда к ним склонялся очередной кровосос. В стонах не звучало ни намёка на боль – одно чистейшее, ничем не разбавленное удовольствие. Конечно, Стэши слышала, что укус вампира возводит тебя на вершины блаженства, но предпочитала в это не верить – только вот вид искажённых наслаждением лиц не оставил ей ни малейшего шанса.

Где-то под ребром шевельнулось предательское желание шагнуть вперёд, стать одним из сплетённых на подушках тел, почувствовать, как сердце начинает колотиться вдвое быстрее, когда клыки аккуратно прокалывают кожу. Стэши тряхнула головой, отступила – здесь, в сердце вампирской общины, было слишком легко попасть под чужое влияние.

– Может, я их арестую? – подал голос Алекс.

– За что?

– Вдруг кто-то здесь истекает кровью…

Крови и правда было многовато, учитывая, что никто не проливал её и не размазывал. Стэши бросила взгляд в глубь комнаты и только сейчас поняла, что, завороженная зрелищем, упустила из виду огромную, в три раза больше обычной, ванну, наполненную алым.

– Это оттуда, – ткнула она пальцем в металлическую чашу на изогнутых ножках. – Здесь никого не расчленяют, не подумай. И знаешь, давай-ка свалим, пока на нас не обратили внимание. Когда я два года торчала в Новом Орлеане…

Стэши осеклась, понимая, что сболтнула лишнего. Алекс вскинул брови, но ничего не ответил – точнее, не успел ответить.

– Шериф Нолан!

Она чертыхнулась.

Из горы подушек, чуть пошатываясь, выбрался Люсьен, абсолютно не похожий на привычного себя: лицо перемазано, волосы всклокочены. Пиджак и рубашку он предусмотрительно снял, и теперь Стэши могла видеть огромный шрам, который тянулся от самой ключицы до пупка, пересекая торс. После таких ран, знала она, не выживают. Должно быть, именно в тот день, когда Люсьену нанесли этот удар, его и обратили.

– Любопытный костюм, – проговорил Люсьен, склонив голову набок. Обычно бесстрастное, лицо его было перекошено от какой-то весёлой и потому особенно опасной ярости. – Решили показать зубы, верно?

Он сделал навстречу Алексу пару шагов – и Стэши попыталась было вклиниться между ними, но неожиданно тяжёлая ладонь сжала её запястье так, что она вскрикнула.

– Назад, мисс Макнамара.

– Не прикасайтесь к ней, – бросил Алекс резко.

– Как трогательно! – Люсьен улыбнулся, хотя правильнее было бы назвать эту улыбку оскалом. – Сразу и не скажешь, кто из вас больше стремится защитить другого. Так вот, шериф: вы, повторюсь, решили показать зубы, но не учли, что они у вас искусственные.

– Это… всего лишь шутка.

– Довольно неудачная, смею заметить.

Люсьен вдруг отпрянул так же мгновенно, как и приблизился, снова оказался среди вампиров и их игрушек, что-то шепнул одному, другому – и все они захохотали, повернувшись к Алексу и Стэши.

– Любезный граф, – добавил Люсьен. – Надеюсь, вы простите, что мы не приглашаем присоединиться к пиршеству. Вы, боюсь, окажетесь слабоваты желудком…

Кое-кто из вампиров снова засмеялся, но этот звук донёсся до неё будто сквозь подушку.

Стэши не сразу поняла, что случившееся напугало её так, как мало что другое в минувшие годы. Она застыла на месте, чувствуя, что не может двинуться. Сердце колотилось как бешеное, взгляд лихорадочно перескакивал с одной детали на другую – пытался уцепиться за любую вещь, которую можно использовать как оружие.

Горло сдавило, и она открыла рот, хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

Панических атак у неё не было давно. Она ощутила себя беспомощной, выставленной на всеобщее обозрение. Вампиры рассматривали её с любопытством и лёгкой брезгливостью.

– Извини, – вдруг сказал Алекс, и, прежде чем она поняла, за что он просит прощения, подхватил её на руки.

Она была крепкой и явно тяжеловатой для него, но он всё равно не разжал ладони, пока они не вышли из особняка. Сейчас, когда празднество было в самом разгаре, двор пустовал.

– Я могу сама, – наконец прохрипела Стэши. Выпитое вино отчаянно рвалось из неё, но она снова и снова сглатывала слюну, ставшую густой и кислой. – Туда.

В тени деревьев, где никто не мог видеть их, она рухнула прямо на траву, раскинула руки, глубоко и жадно задышала. Страх, сковывающий её крепче любых цепей, мало-помалу отступал.

– У меня тоже такое было, – произнёс Алекс негромко. – Прости, что не сориентировался раньше.

– Ты не знал.

– А другие?

– Тоже, – по телу пробежала судорога, и Стэши тряхнуло. – Нет, Макс один раз видел, но… Обычно мне везёт.

Она с трудом выпрямилась, прислонилась к дереву. Земля холодила голые ноги, ободок с рожками больше не ощущался – должно быть, слетел, пока Алекс нёс её на улицу.

– Знаешь, – сказала она, – когда он отошёл… Я думала, они все бросятся на нас. Хотела ударить его раньше. Разочек.

– Тогда нас бы точно прикончили.

– Да, я знаю… Просто почувствовала: буду стоять и дальше – свихнусь наверняка. Он мог убить тебя. Или нас обоих. Думала, надо попытаться убить его первой.

Стэши нервно хихикнула. Истерика поднималась в ней душной волной, захлёстывала с головой, не давая успокоиться.

– Убить его первой, – повторила она. – Представь, какая бы комедия вышла, если бы я попробовала…

– Ничего смешного, – покачал головой Алекс.

Они переглянулись, и в его глазах Стэши увидела тот же ужас, который наверняка плескался в её собственных. Сдерживать смех – защитную реакцию, проверенную годами, – стало невыносимо, и она позволила себе от души поржать, уткнувшись Алексу в плечо, и смеялась до тех пор, пока по щекам не потекли слёзы.

Только спустя несколько мгновений, которые показались ей невыносимо долгими, Стэши поняла, что он хохочет вместе с ней.

– Знаешь что, – предложила она, – пошли отсюда. Счастливого, мать его, Хэллоуина.

Глава VIII

Возможно, он был дураком, если решил использовать единственный за долгое время выходной таким образом, но слова Стэши о Новом Орлеане не шли из головы. Уж слишком резко она осеклась, стоило упомянуть этот город. Кроме того, позже Алекс вспомнил и другую её фразу.

«Может, мне и довелось когда-то полежать в психушке, только безумной это меня не делает».

Ему не раз приходилось бывать в Новом Орлеане. Сдержанный, прячущий страшные тайны на самом дне по будням, в выходные город становился многоцветным и громким, а его чудовища выходили из укрытий и без труда смешивались с толпой. Алексу он казался слишком шумным – приезжать сюда время от времени, может, было и интересно, но жить в Новом Орлеане не хотелось бы.

Местную психиатрическую клинику имени архангела Михаила он тоже помнил и подозревал, что роскошное здание в тени деревьев, огороженное кованым забором, некогда было изысканной усадьбой особенно богатых рабовладельцев, подобием того, что высилось на плантации Эвергрин.

Алекс никогда бы не подумал, что однажды ему придётся переступить порог этого места.

Машина – не служебная, которая вызвала бы немало вопросов, а старенький отцовский «фордик», – сильно не разгонялась, но времени вполне хватало. Тёмно-зелёная краска кое-где облупилась, на правой двери красовалась небольшая, но всё-таки заметная вмятина. Не реши Алекс сорваться в поездку так внезапно – быть может, нашёл бы пару-тройку дней, чтобы заняться отцовской тачкой как следует. Проблема в том, что он до последнего не хотел к ней прикасаться.

В доме не осталось ничего, что напоминало бы о Сэмюэле Нолане. Одежду и обувь Алекс перебрал и от совсем ветхих тряпок избавился, а остальное отдал церкви. Туда же пожертвовал пакет, доверху набитый крестами, иконами, вышитыми заповедями в рамках, – пусть отдадут какой-нибудь верующей вдовушке, которая, быть может, захочет украсить ими кухню. И даже старую отцовскую кровать, дышащую на ладан, Алекс доломал и выбросил.

Теперь вторая спальня пустовала, но он всё равно запер её на все засовы.

И только от машины избавиться не удалось – чутьё подсказывало, что она ещё может пригодиться. К тому же только дурак будет продавать хороший рабочий автомобиль, когда у тебя нет другого. Даже будучи шерифом Хэллгейта, Алекс не собирался постоянно использовать служебное авто в личных нуждах.

Дорога, на удивление ровная, послушно стелилась под колёсами. Алекс включил музыку, улыбнулся, услышав знакомый мотив. Одиночные поездки были ему по душе, но работа беспощадно съедала последние крохи свободного времени – тут бы до дома дойти и забыться недолгим, начисто лишённым любых грёз сном.

Снова и снова он прокручивал в голове события Хэллоуина в особняке у вампиров. Может, решение пойти в костюме Дракулы и правда было поспешным и опрометчивым – Алекс не сомневался, что Люсьен этого так не оставит. Но выражения этих холёных бледных лиц стоили многого.

Лишь бы не жизни.

Однако теперь у него была зацепка, пусть Алекс и не понимал до конца, с чем её можно связать.

Не то чтобы он действительно собирался искать ответы в прошлом Стэши, но что-то в ней продолжало его настораживать. О себе она не говорила, работала там, где требовались проныры, способные найти подход даже к известному молчуну и в случае необходимости переступить черту закона. В деле Хьюзов копалась давно – но, кажется, так и не сказала, почему.

Кроме того, переехав в Хэллгейт, она могла найти себе местечко поближе к редакции. Но нет – забралась на самые болота и каждое утро упрямо мчала через весь город. Возможно, у неё не было денег, а развалюха у мутной воды досталась ей либо за гроши, либо и вовсе бесплатно.

Однако ещё так делали, когда не желали часто попадаться на глаза.

И вот – Новый Орлеан и психушка. Стэши не производила впечатление человека, который страдал от серьёзного ментального расстройства, а с другими в клинику обычно не попадали. Когда можно справиться самостоятельно, тебе просто вручают рецепт на таблетки и отправляют на терапию. Здесь же случай должен быть совсем запущенным.

Пытаясь вспомнить, настораживало ли его что-то в поведении Стэши, Алекс не находил ничего, кроме скрытности – и это едва ли говорило о проблемах с головой.

Куда ни сворачивай, упрёшься в тупик.

Наконец по обе стороны дороги замелькали дома. Некоторые были аккуратно выкрашены светлой краской и явно отремонтированы совсем недавно, другие, покосившиеся, готовились вот-вот рухнуть. Уже на подъезде Новый Орлеан демонстрировал гостю свои контрасты, которые, как помнил Алекс, становились только ярче в сердце города.

На улицы он въехал незамеченным. Здесь не Хэллгейт – проезжему никто не удивится.

Несмотря на то что праздничная ночь уже миновала, Новый Орлеан по-прежнему был богато украшен гирляндами в виде летучих мышей, фонарями-тыквами, и почти на каждой витрине красовалась какая-нибудь жутковатая наклейка. Страшилки в Луизиане любили, а потому к Хэллоуину готовились основательно и прощались с ним неохотно.

Сколько Алекс помнил, их штат всегда имел не лучшую репутацию – как же, родина местного вуду. Но многие бы принялись открещиваться, а Луизиана, напротив, с гордостью вскинула голову. Хочешь, мол, распускать слухи – распускай. От этого ничего не изменится.

Белоснежные, заботливо подлатанные стены клиники имени архангела Михаила ласкало неожиданно щедрое осеннее солнце. Пики ограды поблёскивали в утреннем свете, и Алекс на миг расслабился, любуясь бликами на металле.

Из-за тяжёлой двери выскользнула фигурка в халате, решительно направилась к нему.

– Могу чем-то помочь?

Дежурная медсестра была настроена недружелюбно и рассматривала его с откровенным недоверием.

– Меня зовут Алекс Нолан, – словно украдкой он повернулся, чтобы она заметила шерифскую звезду на рубашке. – Я шериф Хэллгейта, расследую убийство бывшего губернатора Шона Хьюза и его семьи. Следы ведут к одному из ваших пациентов. Мне нужен доступ к архиву.

– Шона Хьюза… Погодите. Это было в новостях лет шесть-семь назад?

– Дело пришлось переоткрыть.

– А, – медсестра неприятно усмехнулась. – Из-за того женоубийцы, Дикинсона? Значит, не он прикончил губернатора?

– Этого я сказать не могу.

– Да тут и так всё ясно. Хорошо же местная полиция делает свою работу…

Помедлив, она всё же достала из кармана увесистую связку ключей. В замке заскрежетало.

На территорию клиники Алекс вошёл, ощущая смутное беспокойство. Всё здесь выглядело идеальным, выверенным до мельчайшей детали, и от этого становилось лишь тревожнее. По опыту он знал: за безупречной обложкой чаще всего скрывается больше всего грязных тайн.

– Дойдёте до конца коридора и повернёте налево. Там лестница вниз, – проинструктировала его медсестра.

Вдалеке кто-то закричал – тонко, пронзительно: пробудился первый пациент, чтобы поднять на ноги остальных. Сестра резко дёрнула головой, и на шее у неё Алекс заметил две небольшие алые точки.

Укус вампира.

– Кого спросить внизу?

– Драго, – вздохнула она. – Он немного неразговорчив, но в архиве ориентируется как никто. Постарайтесь быстро найти, что ищете. Здесь не любят посторонних. То, что вы служитель закона, мало что меняет.

– Это место живёт по своим законам, верно?

– Как и любое закрытое место.

Что ж, к подобному он привык. В Хэллгейте всё тоже жило по своим законам – даже то, что давно должно было перейти под контроль Алекса.

Коротко звякнул телефон: Стэши прислала смазанную фотографию, наверняка сделанную украдкой. На ней Дикинсон в бункере сидел за столом и с увлечённым видом строчил что-то в толстой тетради. На столешнице Алекс заметил неровную стопку книг.

Похоже, такое затворничество помогало кому-то куда больше тюремного заключения.

«Решил биографию писать сам, – упало второе сообщение от Стэши. – Пока неплохо».

«Передай, чтобы был аккуратнее с подробностями, иначе его точно порвут на куски, когда книга выйдет».

«Ладно!!»

Он невольно улыбнулся. Манера оставлять сразу два восклицательных знака у неё была совершенно нелепая – к тому же Алекс не сомневался, что Стэши чертовски грамотна и делает это специально.

На нижнем этаже было тихо и прохладно – и по его состоянию Алекс прекрасно видел, что о ремонте здесь никто и не думал. Обшарпанные стены навевали мысли о фильмах ужасов, в которых фигурировала зловещая психушка, а на плитке под ногами змеились старые трещины.

Одна из ламп над его головой мигнула и погасла.

Алекс постучал в дверь с выцветшей табличкой «Архив» и, не дожидаясь приглашения, прошмыгнул внутрь. Следовало извиниться за вторжение, но слова, стоило ему поднять голову, застряли в глотке.

Архив был огромен.

В полумраке перед ним высились десятки стеллажей. Они выглядели прижатыми друг к другу так плотно, что Алекс всерьёз усомнился, может ли некий Драго без труда перемещаться по столь узким проходам.

– Шериф Алекс Нолан? – донёсся полный затаённого веселья голос откуда-то из глубины комнаты. – Ну-ну… Маргарет сказала, что ты спускаешься.

Между стеллажами не без усилий протиснулся тот самый Драго – высокий и плотный. Тёмные кудрявые волосы были собраны в низкий хвост, на шее болтался амулет, который показался Алексу смутно знакомым.

Они встретились взглядами, и плотоядный огонёк в глазах Драго выдал его с потрохами. Вампир.

А ведь так и не скажешь, если не присматриваться… В Хэллгейте некоторые члены вампирской общины даже не прилагали усилий, чтобы не выглядеть живыми трупами. Драго же был практически неотличим от обычного человека.

– Ты больше похож на людей, чем подопечные Люсьена, – сказал Алекс прямо.

– Да тихо ты.

– Я думал, общин…

– Закрой рот, – прошипел Драго. Веселья в тоне как не бывало. – Это у тебя в Хэллгейте, шериф, на правила кладут. У нас здесь так не принято.

Он и не подозревал, что в других городах вампиры скрывались так тщательно.

Впрочем, если Драго шифровался, откуда след укуса на шее у той медсестры, Маргарет? Сразу вспомнилось всё, что им со Стэши довелось увидеть в дальней комнате особняка. Быть может, это равноценный, взаимовыгодный обмен: Драго возносит Маргарет на вершину блаженства каждым укусом, она кормит его.

В таком случае не придерёшься – хотя соблазн и велик.

Алекс по-прежнему не любил вампиров и не мог ничего с этим поделать. Хэллоуин в особняке общины только усилил его недоверие. Мотивы ведьм по-прежнему оставались неясными, но шанс разобраться с ковеном у них всё ещё оставался. А вот вампиры… Чёрт, они слишком давно находились за гранью человечности.

– Слышал о деле Хьюзов?

– Все слышали, – пожал Драго плечами. – Шон был крутым губернатором. И, судя по тому, что в Хэллгейте не ужесточили правила, никого не осуждал.

– Есть зацепка… Не то чтобы зацепка, если честно. Но, думаю, человек, которого я ищу, как-то связан с пожаром.

– Доверяешь интуиции, да? Это правильно.

Алекс полез за телефоном, чтобы показать Драго, кого он, собственно, ищет, но вдруг понял: в его снимках не было ни одного фото Стэши. Он вообще никогда не видел, чтобы она фотографировалась. Создавалось впечатление, что её мучают комплексы, о которых Стэши предпочитает помалкивать.

Впрочем, мало ли… Он тоже относился к своей внешности не лучшим образом.

– Её зовут Анастейша Макнамара.

– Макнамара? – переспросил Драго, задумался на мгновение. Густые брови сошлись на переносице. – Нет, такой не было.

– Это невозможно. Она сказала, что лежала в клинике Нового Орлеана, решил убедиться.

– Значит, попала сюда под другим именем.

Драго хитро усмехнулся. От того, насколько по-человечески он выглядел, брала оторопь.

Интересно, как вампиры это делают? Просто выпивают чуть больше крови, чем надо для того, чтобы насытиться, – или, может, речь идёт о какой-то особенной магии, подвластной только им?

– Эй, как слышно? – Драго щёлкнул пальцами прямо у него перед носом, и Алекс дёрнулся, понимая, что отвлёкся. – Опиши её. Будем искать так.

– Смуглая, волосы тёмные и кудрявые. Скорее всего, короткие. Невысокая. На спине небольшой ожог.

– Чуть широковатый нос? Кажется, знаю такую.

Драго снова исчез в узком проёме между стеллажами. Из глубины архива донеслись шелест бумаги и приглушённая ругань, что-то с негромким стуком упало – должно быть, очередная папка с личным делом.

– Эй, а время? Когда она тут была?

– Чёрт знает.

– Хреново, – ответил Драго так же бодро. – Ладно, минутку…

Примерно через полчаса он вывалил на стол не меньше двадцати папок. Алекс аккуратно подцепил ближайшую и понял, что Драго просто нашёл всех кудрявых темноволосых девушек со смуглой кожей.

Одна за другой папки откладывались в сторону. Некоторые девушки были похожи на Стэши, иные не имели с ней ничего общего. Так или иначе, пока Алекс не мог отыскать её среди пациенток.

– Может, эта?

Он прищурился, всматриваясь в старую размытую фотографию. Девушка на ней была покалечена, и довольно сильно. Щёку раздуло до почти неестественных размеров, правый глаз заплыл. Остальные пытались держаться перед камерой прямо – она обхватила себя за плечи, будто это помогало ей не упасть.

Сложно различить знакомые черты за такими травмами. И всё-таки… Узнавание кольнуло под ребром и тут же испарилось – мимолётный морок, посетивший его забавы ради.

– Нет… Подумал, что она, – Алекс протянул Драго последнюю папку. – Извини, ошибся.

– Уверен?

Драго бегло перелистал бумаги.

– Иногда снимки путаются. Я, конечно, слежу за тем, чтобы всё было в порядке, но другие-то не следят. Приносят как попало. А эта девушка, смотри, даже попала к нам в год, когда убили Хьюзов.

– Дай-ка…

«Мария Тёрнер», – гласило личное дело. В ушах зазвенело, как бывало всякий раз, когда Алексу попадалось что-то по-настоящему стоящее.

Конечно, это могло быть совпадением. Мало ли в штате людей, носящих фамилию Тёрнер. Но Марии было двадцать восемь лет – как, по его прикидкам, и Стэши, – и в описании увечий упоминался в том числе ожог на спине.

Губернатор Шон Хьюз всегда казался Алексу хорошим человеком – но кто знает, сколько скелетов было заперто в его шкафу? Богатство будто само плыло в руки этого семейства, дружного, словно сошедшего со старинного группового портрета. Возможно, одной нечестной сделки, одной прерванной жизни хватило, чтобы одержимая местью девчонка, едва повзрослев, швырнула в окно особняка открытую канистру с бензином и чиркнула спичкой.

А ожог… Она могла подобраться слишком близко. Зацепило, когда рушился дом.

Эта версия, абсурдная и дикая, тем не менее выглядела правдивой. Вероятно, потому Стэши и пыталась распутать дело Хьюзов с таким усердием – надеялась вовремя обратить внимание Алекса на другую ниточку, которая никогда не привела бы его к ней.

Знать бы ещё, почему Тёрнер выгородила её.

– Слушай, – Алекс с трудом оторвался от папки, – а кто привёз эту Марию? Не женщина в инвалидном кресле?

– Не-а. Дай-ка подумать… Такой длинный жилистый мужик. Бровь рассечена шрамом. Помню, я ещё отметил, что костюмчик дорогой.

«Дэйв Сойер».

Сильнее всего Алекса жгло изнутри одно: он, как ни старался, не мог укорить себя за то, что сблизился с убийцей и даже согласился работать с ней бок о бок. К тому же поспешные выводы – удел дилетанта. Стоит поговорить с ней, попытаться вывести на чистую воду, а если начнёт увиливать – припереть к стене.

Вдруг она и не убийца вовсе?

– Дружище, – Драго неожиданно хлопнул его по плечу, – ты бы глотнул водички, а? Лицо у тебя вдруг стало такое, будто прямо под нос кучу навалили, честное слово. Выдохни.

Ладонь была холодной и словно каменной. Внешняя иллюзия рассыпалась в прах, стоило Драго к нему прикоснуться.

– Там автомат на первом этаже.

– Можно забрать? – чувствуя, как слова застревают в горле, с трудом выдавил Алекс. Папка едва заметно дрожала в его руке.

– Вообще-то не положено, ну да ладно. И, кстати, Алекс…

Драго демонстративно оглядел его с головы до ног, точно прикидывал, чего он стоит.

– Ты бы в следующий раз выбрал другой костюм, а не плащ Дракулы. Красивая выходка, но ты наверняка за неё огребёшь.

– Откуда?.. Ты даже не из Хэллгейта.

– Да весь штат уже знает, – подмигнул ему Драго. – Я ржал как конь, честно.

Алекс прижал папку к груди и ничего не ответил.

Он едва заметил, как добрался до дома. Смятение быстро уступило место гневу, который разгорался внутри всё сильнее, захлёстывал багровыми волнами. Вспомнилось лицо Стэши, перекошенное панической атакой. Может, испугалась она и по-настоящему, но вот мастерство, с которым ей всё это время удавалось водить окружающих за нос…

Хитра, ничего не скажешь.

А может, горячиться и не стоило. Удел дилетанта, напомнил Алекс себе в очередной раз, никаких вердиктов раньше времени, пока не получится поговорить с ней лицом к лицу.

Проблема в том, что его терпение неумолимо иссякало.

С самого начала, с проклятого дня, когда Алекса назначили новым шерифом, всё шло наперекосяк. Он держался, когда вампиры дали понять, что не собираются с ним считаться. Не сказал ни слова, когда похожее мнение выразили и ведьмы – весьма недвусмысленно. Повёл себя безукоризненно, когда на него свалился серийный убийца, выпущенный из тюрьмы из-за жалкой досадной ошибки.

Мысль о том, что Стэши – та самая Стэши, которая с таким жаром убеждала его взяться за дело Хьюзов вместе, – могла спалить поганый особняк, ощущалась как последняя капля.

Алекс привычно свернул к церкви, сбросил скорость. Впереди показалась небольшая хижина у болота, и он почувствовал, как дёргается уголок рта.

Судя по всему, сегодня ему везло: на автомобильный шум не вышли ни Ахилл, ни падре Бланко – только сама Стэши чуть приоткрыла дверь, просияла, заметив, кто за рулём.

Она улыбалась до того приветливо, что от этого было не по себе.

Алекс молча протянул ей папку.

– Может, расскажешь, что за дерьмо происходит, Мария Тёрнер?

Улыбка исчезла с губ Стэши так быстро, точно кто-то скользнул мимо и стёр её мокрой тряпкой.

– Это не…

– Не то, что я думаю, верно?

Стэши подняла на него глаза. Казалось, ударь он её, разбей в кровь лицо – и она всё равно смотрела бы иначе. На миг Алекс подумал, что предал её в тот самый момент, когда решил тайком поехать в Новый Орлеан и узнать всё о лечении в психиатрической клинике.

– Ты копался в моей жизни, – сказала она наконец. Голос, лишённый интонаций и непривычно тихий, звучал мертво. – А мог бы просто спросить.

– Тебя привезли туда сразу после того, как сгорел дом Хьюзов, под фамилией человека, который оставил свой пост ровно в то же время. У тебя на спине ожог. Не многовато ли совпадений?

– Да, может быть.

– Это ты сожгла особняк?

Стэши криво усмехнулась, и он с трудом подавил желание схватить её за плечи и как следует потрясти.

– Идиот, – прошипела она. – Правды захотел, значит? Получишь правду. Смотри не обосрись потом, пока будешь решать, что с ней делать.

Не заходя в дом, они разместились прямо на мостках, чуть поскрипывающих и прохладных. Стэши смотрела в мутную воду с таким интересом, точно видела болото впервые в жизни. Наверное, можно было схватить её за подбородок, заставить на себя взглянуть – но Алекс чувствовал: позволив себе это, он перейдёт черту, вернуться из-за которой уже не получится.

– Мне просто повезло, – заговорила она неспешно. – Когда погибли Хьюзы, никто не заметил суматохи в Новом Орлеане. Всем было не до того. Я тогда только-только начинала работать. Мечтала провести настоящее расследование.

Алекс честно попытался вспомнить, что происходило в Новом Орлеане в год смерти Хьюзов – но на ум ничего не шло.

– Я вижу, как у тебя шестерёнки заработали, – рассмеялась Стэши. На самом деле она по-прежнему не глядела на него. – Четверо налётчиков, крупные ограбления раз-два в месяц. Банк, магазин Льюиса Франко, того ювелира, ты наверняка слышал. Они всегда были в масках.

– Не говори, что ты…

– Нет, лезть к ним напрямую не стала. Следила какое-то время, ждала, когда потеряют бдительность. Потом узнала, где они собираются, где прячут всё, что украли. Мать сильно болела, вот я и… В общем, хотела заодно взять немного.

О том, что случилось после, Алекс начинал догадываться – и ему это чертовски не нравилось. В историю Стэши он верил с трудом, хотя она имела столько же прав на существование, сколько его собственная версия «Анастейша Макнамара – убийца семьи Хьюз».

– Они тебя заметили?

– Ага, – подтвердила она невесело. – И даже поймали. А то, что на спине… Ну представь, берут палку, обматывают конец тряпкой, чтобы получился факел. Вот тебе и ожог. Да это мелочь – за выбитые зубы было больше обидно.

Алекс кивнул. С остальным, в общем-то, становилось более-менее ясно. Её просто спрятали в этой психушке, только и всего.

– А Тёрнер?

– Троюродная сестра моей матери. Та умерла, пока я… пока меня там держали. Мы договорились с Рэйлин. Она помогла достать документы, записала меня под своей фамилией. Имя взяли первое попавшееся. В итоге, когда всё утихло и тех уродов взяли, я не стала возвращаться в Новый Орлеан.

– Но получается, – Алекс нахмурился, – что там остался твой дом?

– Вряд ли он всё ещё мой. Мать вышла замуж во второй раз, но этот ублюдок завёл себе подружку, пока она пыталась поправиться. Наверное, уже и ребёнка заделал, и сейчас они живут там всей семьёй.

– Твои права…

– Я знаю свои права, – Стэши растянулась на мостках, свесила ноги вниз – до воды они не дотягивали совсем немного. – Вернусь туда, когда буду готова. Дом домом, а здесь у меня есть всё, о чём можно просить. Классная работа. Друзья. Ощущение безопасности, пусть в последние дни с ним и возникли проблемы. Вот ты когда-нибудь чувствовал себя в безопасности?

– Не сейчас.

Алекс, помедлив, вынул из кармана помятую пачку сигарет, протянул одну ей. Руки у Стэши дрожали, и сигарета, выскользнув из пальцев, упала прямо в болото.

– Вторую?

– Да нет, не надо. Я вообще-то даже не пробовала никогда.

– Ч… чего?

– Никто не верит, – она как-то натянуто, нервно хихикнула. – Мне не очень нравится запах.

Алекс умолк, повернулся так, чтобы дым от сигареты не шёл в её сторону. В мыслях он по-прежнему был в Новом Орлеане – выходит, Стэши не «торчала там два года», как выразилась сама, а росла. Так почему не сформулировала иначе? Быть может, не хотела, чтобы кто-то связал её с отчимом – отношения у них, похоже, развивались погано.

Итак, стремление принести в клювике сенсацию завело её в полную задницу. Спасая свою шкуру, она обратилась за помощью к Рэйлин Тёрнер – и та не стала отказывать. Вероятно, Рэй даже сумела бы просто перевезти Стэши в Хэллгейт и спрятать, как сама она сейчас скрывала от любопытных глаз Ленни Дикинсона. Однако идея переждать два года в закрытой клинике казалась правильной. За это время и осторожного серийного убийцу могли бы поймать, не то чтобы банду грабителей.

И всё же что-то отчаянно напрягало.

Стоило поговорить с Тёрнер. Другой вопрос, захочет ли она рассказывать Алексу эту историю – или правду в случае, если Стэши солгала.

– Если ты ещё сомневаешься, нет: я не убивала Хьюзов. Мне, очевидно, было чуток не до этого.

– Тогда, может, – Алекс рисковал, но попытаться следовало, – ты знаешь, что случилось с Тёрнер? Сказали, что в клинику тебя привёз Дэйв.

– Понятия не имею. Дэйв тогда упомянул, что она не в порядке. Вот и всё.

Не то чтобы он совсем перестал подозревать Стэши. Теперь она не вызывала у него того доверия, на которое Алекс мог сделать ставку ещё в ночь Хэллоуина, и с этим надо было что-то делать.

А кроме того, получалось, что съездил в Новый Орлеан он просто так – и это страшно раздражало.

– Знаешь, – сказала Стэши, прежде чем он сел обратно в машину, – твоё стремление сделать меня убийцей даже льстит. Но, если бы я родилась здесь и с детства точила зуб на Хьюзов, поверь, это был бы не огонь.

В этом Алекс почему-то не усомнился ни на йоту.

* * *

Над городом сгущались сумерки. Окна правого крыла «Луизианского приюта» горели, и Джин прищурилась, силясь различить хоть один силуэт. Однако за стёклами, как назло, никто не появлялся.

Скорее всего, подумала она с беспокойством, ведьмы уже заняли свои места и ждут только её – новичка, который мог разве что сварить пару настоев да нарисовать простенький защитный знак на двери.

Джин до последнего не верила, что ковен всё же пригласит её на собрание. В тот день, когда они с Алексом побывали в «Приюте», Юджина выглядела совсем не заинтересованной. Конечно, тогда дар ещё не дал о себе знать, но разве Верховная не должна чувствовать, есть ли в человеке перед ней хоть капля способностей?

– Долго будешь стоять у дверей? – услышала она вдруг мягкий незнакомый голос. В нём не чувствовалось ни интереса, ни враждебности. – Пойдём. Собрание началось пару минут назад.

Рина Норен едва приподняла уголки губ – подобие приветственной улыбки, догадалась Джин, – перебросила две длинных тёмных косы из-за спины на грудь привычным жестом и первой направилась ко входу. Украшения, вплетённые в её волосы, тихо зазвенели.

– А разве можно опаздывать?

– Не думаю, – спокойно ответила Рина. – Но меня ещё ни разу не укорили. Все понимают, что у членов ковена могут быть неотложные дела.

Джин кивнула. Никто так и не сказал, зачем её позвали сегодня, и от этого было жутковато. Что, если Афина не имела никакого права брать ученицу и теперь их обеих ждёт жестокая кара?

В таком случае она возьмёт вину на себя. Не хватало ещё, чтобы Афину осудили! Джин сама настаивала, чтобы её научили работать с даром. А если ковен не отозвался первым… Что ж, какой тогда прок от этого ковена?

Они поднялись на второй этаж, повернули направо, и на миг Джин показалось, что Рина отведёт её всё в тот же номер, где обосновалась Верховная. Однако распахнулась совсем другая дверь – в начале коридора, а не в конце.

– Это зал для собраний, – шепнула Рина, – и ритуалов, если таковые приходится проводить. Добро пожаловать.

Если коридоры «Луизианского приюта», несмотря на тёмный цвет обоев, всеми силами пытались осветить и скрасить гнетущее впечатление, эту комнату не спасала даже внушительная люстра с парой сотен хрустальных подвесок. Здесь стены покрывал мелкий узор, который, стоило приглядеться, оказывался рунической вязью – и у Джин немедленно закружилась голова от количества магии, сконцентрированной в зале.

Ведьмы сидели кругом – тонули в объёмных креслах, выставленных на самую середину комнаты. Джин заметила, что три места пустовали. Одно, понятное дело, сейчас займёт Рина, а вот два других…

Интересно.

Сперва Джин подумала об Афине, но её кресло наверняка либо давно убрали, либо в нём устроилась другая ведьма. Или его даже сожгли.

– Тут должна сидеть Жанетт, – быстро шепнула Рина, увидев, куда смотрит Джин. – Но она всегда в разъездах. А вот там, рядом с Шэдоу – Дар. Не знаю, что у них двоих случилось, но она не пожелала оставаться в ковене. Укатила в Батон-Руж.

– А можно уйти из ковена?

– Можно, конечно. Не факт, что примут обратно. Если кто-то из нас покидает ковен по своей воле, кресло пустует ещё полгода. Потом либо ты возвращаешься, либо тебя заменяет кто-то другой.

Рина незаметно коснулась ладони Джин – явно хотела не то приободрить, не то успокоить – и уселась в своё кресло.

– Прошу заметить, сегодня «Луизианский приют» посетила почётная гостья, – разнёсся по залу голос Юджины. Она говорила негромко, но стены будто подхватывали каждое её слово и обрушивали на присутствующих непомерной тяжестью. Джин скользнула взглядом по ведьмам: кое-кто из них поморщился, явно не оценив такого эффектного приветствия. – Возможно, вскоре она станет одной из нас.

На мгновение Джин почудилось, что по залу пробежал лёгкий ветерок. Хрустальные подвески у неё над головой зазвенели. Значит, среди присутствующих есть и ведьма, способная повелевать силами природы, – Афина рассказывала о таких. Редкий дар, чьи корни уходили в самую глубину веков, сейчас проявлялся у единиц и, быть может, раз в пару десятков лет.

Знать бы, кто это. Леви? Шэдоу, с которой так дружен Алекс?

Юджина повела ладонью, приглашая шагнуть в центр.

– Вирджиния Симона Фэйрфакс, – продолжила она. – Племянница Дельфины Фэйрфакс, которая, насколько помнят все присутствующие, всегда была в числе сильнейших ведьм этого города. Сильнейших ведьм штата, если говорить начистоту. Прежде всего хочу сказать, что безмерно счастлива – дар Дельфины не исчез бесследно, а нашёл новое вместилище.

Пальцы привычно сжали край футболки. Джин годами давила злость в себе, не желая выходить на очередной виток ссоры с матерью – ту могло вывести буквально что угодно. Чаще всего она вертела и сжимала первое, что попадалось под руку. Совсем от раздражения это не избавляло, но помогало выдохнуть хотя бы ненадолго.

Вместилище, вот оно как. Невысокого же мнения о ней Верховная.

– Нам известно, что Афина Гудвин, белая ведьма, уже начала твоё обучение. Это большая ошибка, – Юджина на миг поджала губы. – Ей никогда не совладать с даром, который когда-то жил в Дельфине. Наша сила порой требует выходить за рамки дозволенного. Проламывать барьеры, которые вокруг с таким рвением выстраивали перестраховщики наподобие Афины.

– При всём уважении, Верховная, вы не спешили.

Юджина осеклась. Вежливая улыбка, точно приклеенная к её лицу, дрогнула, скривилась.

Возможно, не стоило этого говорить – но раздражение по-прежнему рвалось наружу, хотя край футболки уже наверняка выглядел пожёванным. Легко обвинять Афину. Ведьмы, сидящие здесь, даже не догадывались, как Джин порой было не по себе из-за лихорадочного шёпота на незнакомом языке, что раздавался прямо внутри её головы. Как было неуютно до сих пор не ощутить себя хозяйкой в доме, который она вообще-то унаследовала. Казалось, внутри неё росло нечто чужеродное – но оно затихло, стоило Афине приступить к обучению.

– Вы все живёте с даром, – Джин смягчила тон, – многие годы. Я лишь недавно узнала, каково это. Ощущения не из приятных, особенно если понятия не имеешь, что с ним делать. Если вы знали, что дар Дельфины может перейти ко мне…

– Да. Тут ты, безусловно, права. Стоило поторопиться. Однако пойми нас правильно, Вирджиния – нужно быть или очень смелыми, или попросту глупыми, чтобы так легко принять в свои ряды девчонку с улицы, не потрудившись разузнать о ней хоть что-то.

Вынюхивали, значит.

Если Джин и успокаивало хоть что-то, то лишь одно: Верховная даже не собиралась скрывать очевидного – ковен следил за ней, прежде чем пригласить сюда. Когда желают ударить в спину, о таких вещах молчат.

– Присоединится ли к ковену новая ведьма, мы всегда решаем вместе. И, пока вердикт не вынесен, хотелось бы попросить тебя о небольшом одолжении.

Юджина неспешно поднялась, шагнула навстречу. Её взгляд был холодным и цепким, как у хищника, который прекрасно знает, что у жертвы почти не осталось сил сопротивляться. Рывок – и всё будет кончено.

– Продемонстрируй, будь любезна, чему успела научиться у Афины. Нам хотелось бы понять, каким потенциалом ты обладаешь.

Дыхание перехватило, будто кто-то быстро и точно ударил её в живот.

Вот оно: Юджина, безусловно, понимала, что белая ведьма мало что способна сделать с даром Дельфины – и догадывалась, насколько Джин пока слаба и неумела. Решила выставить одну дерьмовой учительницей, вторую – никудышной ученицей. Мерзко, но красиво.

Джин сосредоточилась. В сознании вспыхнул тот самый защитный знак, без которого она теперь не запирала дверь на ночь. Совсем легко: три коротких черты, одна длинная, тонкое полукружие справа. Стоит лишь немного напрячься, всем сердцем пожелать, чтобы защита сработала и рисунок не остался простым рисунком…

– Молодец! – услышала она сбоку. Голос, кажется, принадлежал Иджи.

Защитный знак горел на полу, окутанный мягким зелёным сиянием. Джин выдавила слабую улыбку, осторожно сдвинулась с места. Голова закружилась. Пока даже простые вещи давались ей с невероятным трудом, и всякий раз магия била по Джин так, будто была совсем не в восторге от того, что вынуждена ютиться в её теле. Лоб взмок, кожа пылала – простой она под палящим солнцем пару часов, и то чувствовала бы себя не так паршиво.

– Неплохо, – сдержанно похвалила Юджина. – Что ж, тогда прошу сестёр высказаться. Мы голосуем, чтобы решить, присоединится к нам кто-то или нет. Бывали исключения, однако… Ты не из них. Джейми?

Травницу, о которой нередко говорила Стэши, Джин впервые видела так близко. Она сидела в кресле боком, опершись на один подлокотник и беззастенчиво закинув ноги на второй. Как ни странно, никто не говорил ей ни слова. Лукавый прищур тревожил, но не слишком, а выкрашенные в тёмно-алый, почти бордовый, волосы были уложены в небрежный пучок.

– Я за. Давненько у нас не было новеньких! – она подмигнула Джин.

– Очень хорошо. Алана?

Шэдоу – как оказалось, именно её на самом деле звали Аланой, – носила короткую стрижку, совсем как Верховная, и пряталась в многослойных чёрных одеждах из летящего шифона. В ушах покачивались серьги-полумесяцы.

– Против.

Неожиданно. В глубине души Джин хотелось верить, что уж старая подруга Алекса будет на её стороне.

– Имоджен?

– За, – Иджи тряхнула головой, и многочисленные подвески звякнули. – Если кого-то так тревожит, что её обучение начала белая ведьма, это отличный шанс всё исправить.

От Джин не укрылось, как она недовольно скривила губы: Иджи не любила своё полное имя.

– Леви?

– За.

Платье в баварском стиле улыбчивая Леви сменила на элегантный, глубокого бирюзового цвета брючный костюм, но и сейчас казалось, что она вот-вот поднимется со своего кресла и потянет всех танцевать. Ноги беззвучно притопывали, пальцы отбивали по подлокотникам известный только ей ритм – Леви явно было неуютно сидеть на месте.

– Рина?

– Против.

И снова неприятное удивление. После того как неожиданно по-доброму Рина встретила её у дверей «Приюта», Джин не сомневалась, что ответ будет иным.

– Без обид, пожалуйста, – добавила Рина. – Мне просто кажется, что если Афина начала учить Вирджинию, ей и заниматься этим дальше. Белые и чёрные ведьмы придерживаются слишком разных методов. О мамбо, – она бросила быстрый взгляд на Иджи, – и говорить нечего.

– Тогда, вероятно, не стоит поминать мамбо лишний раз.

Иджи отвечала подчёркнуто вежливо, но напряжения в её голосе не заметил бы только идиот. Интересно, что произошло между ними двумя?

– Достаточно, сёстры. Сесилия?

Сил, невозмутимая и словно окаменевшая, наконец отмерла – как в замедленной съёмке повернулась, оглядела Джин, даже ни разу не моргнув, прицокнула языком.

– Против. Чужим тут не место. Но я говорила с Жанетт, объяснила, что у нас происходит. Её голос за.

Юджина кивнула.

– Так, остался один… Ритта?

Кажется, встречаться с этой ведьмой Джин раньше не доводилось. Высокая, фигуристая, она улыбалась как сытая кошка, а русые локоны, отливающие рыжиной, спадали на грудь почти до самой талии. Иджи упоминала Ритту лишь раз, и то мельком – та, мол, однажды покинула ковен. Но, как видно, сюда и впрямь можно было вернуться.

– Против, – сказала Ритта и зевнула так сладко, что у Джин немедленно свело скулы. – Пусть Афина доведёт дело до конца.

На миг в зале воцарилась тишина – даже подвески на люстре больше не шелестели.

Верховная застыла напротив Джин мраморной статуэткой. Вот только от статуэтки не возникло бы такого ощущения нарастающей угрозы, которая вскоре обрушится на тебя – и тогда случится что угодно. Но, конечно, ничего хорошего.

– Что ж, – проронила она, – поровну. По традиции я могла бы решить этот небольшой вопрос сама, однако… Мне любопытно, почему на сей раз в наших стройных рядах возникли разногласия. Пожалуй, это стоит небольшой, но увлекательной беседы.

Тяжёлые двери распахнулись, и из коридора пахнуло чем-то приторным. Джин с трудом держала лицо, пытаясь не морщиться.

– Пройдись пока по дому, Вирджиния. Нам нужно десять-пятнадцать минут. «Луизианский приют» в твоём распоряжении. Но проникать в закрытые комнаты не советую. Здесь, в конце концов, ещё есть постояльцы.

Она казалась себе оглушённой, попавшей в самое сердце красочной, многолюдной ярмарки – и это при том, что ни одна из ведьм не перешла на крик в ходе обсуждения, никто не применял чары. Пропитанный магией, «Луизианский приют» теперь реагировал на Джин совсем иначе, нежели в их первую встречу, – чувствовал пробудившийся дар.

– Как скажете, Верховная.

По коридору до конца – и вниз, как можно дальше от зала. На входе дышалось свободнее, можно было размять затёкшие руки и ноги – попробуй-ка постой неподвижно, пока тебя рассматривают из каждого угла!

Джин потёрла ладонями лицо, энергично хлопнула по щекам. Даже сама обстановка в зале собраний завораживала, сбивала с толку, а что уж говорить о ведьмах… В конце концов, она явилась сюда не просто поболтать.

Когда они с Алексом были тут в прошлый раз, за стойкой регистрации сидела Сил, а потому осмотреть первый этаж всё равно бы не вышло. Но сейчас Джин с любопытством вертела головой, как губка впитывала детали – от потёртой гостевой книги на той самой стойке до старого группового снимка на дальней стене.

Старого снимка? Любопытно.

На фотографии был запечатлен ковен до убийства Хьюзов; насколько помнила Джин, Афина отказалась от титула Верховной примерно в то же время, а здесь она стояла в самом центре и выглядела до того величественно, что сомнений не оставалось – перед ними первая ведьма города.

Юджина держалась по правую руку. Тогда она носила длинные волосы и явно была не то раздражённой, не то расстроенной – даже натянутая улыбка не могла этого скрыть. За её спиной высилась широкоплечая, мощная Сил.

С левой же стороны… Джин затаила дыхание. Прежде она видела тётушку Дельфину только на паре старых фото. А здесь Дельфина почти ничем не отличалась от парадного портрета, который висел на первом этаже особняка и в эпоху технологий мог быть только подарком от поклонника, не иначе.

Статная, с длинными светлыми волосами, собранными в сложное подобие ракушки, с двойной ниткой жемчуга на шее, Дельфина выглядела гостьей из давно ушедшей эпохи. Другие ведьмы за редким исключением проигнорировали цвет, с которым обычно ассоциировали ковен, а вот она выбрала для снимка наглухо закрытое платье в пол из чёрного бархата.

Сердце скользнуло куда-то вверх, словно застряло в горле. Джин чудилось, что Дельфина смотрит прямо ей в душу – и, по правде говоря, смотрит не очень-то довольно.

«Ты и есть моя наследница? – точно говорил её взгляд. – Жалкое зрелище».

– Я знаю, тётя, – пробормотала Джин. – Ещё наверстаю, честно. Я бы на твоём месте тоже злилась.

Она прислушалась: вокруг по-прежнему было тихо, а значит, ведьмы всё ещё совещались. Никто не мешал ей обойти весь первый этаж и даже, быть может, спуститься в подвал…

Джин ни на минуту не забывала, ради чего здесь на самом деле. Они с Алексом и Стэши не раз говорили об этом – хоть одному из них нужен был доступ к «Луизианскому приюту», чтобы понять, почему кто-то из ведьм пытался избавиться от Дикинсона.

Возможно, не только в Дикинсоне было дело. В последний раз Алекс склонялся к мысли, что ведьмы могли приложить руку и к поджогу – но пока не получалось обнаружить ни мотивы, ни улики. И, если начистоту, мысль о том, что Джин в состоянии справиться с этим сама, грела душу.

Как можно тише ступая по коридору первого этажа, она думала, насколько же сложно копаться в чём-то, когда ты приезжий. И сейчас Джин ещё везло: у неё появились союзники, которых она, пожалуй, даже могла бы назвать друзьями. Но это не умаляло предельно простого и чертовски обидного факта.

Ей не доверяли. Далеко не все, конечно – но подавляющее большинство.

«Чужим здесь не место», – вроде бы так сказала Сил. Что ж, сложно спорить.

В конце коридора лампы уже не горели. Дверь, наверняка ведущая в подвал, казалась до смешного хлипкой: только тронь – и рассыплется. Однако открыть её, конечно, не получилось.

– Чёрта с два, – буркнула Джин, вытягивая из волос шпильку.

Замок был простейшим.

Она осторожно двинулась по лестнице вниз. Луч фонарика на телефоне выхватывал то трещину на стене, то старый шкаф, запертый на увесистую щеколду. В воздухе пахло пылью и дешёвым освежителем воздуха с лавандой – химозным, неестественно ярким. Значит, кто-то спускался сюда совсем недавно.

Джин хотелось бы верить, что подвал «Луизианского приюта», пристанища ведьм Хэллгейта, будет полон таинственных артефактов, старинных книг в потёртых обложках и различных талисманов пугающего вида. Но всё здесь выглядело заурядным – ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, не считая разве что старого зеркала в тяжёлой золочёной раме.

– Ого, – прошептала Джин с восхищением. Заглядывать в него отчего-то было боязно, но она всё равно шагнула навстречу. – Красиво.

Зеркало не показало ничего, кроме её собственного отражения, растрёпанного и немного испуганного.

Помедлив, она отстранилась, не без усилий открыла шкаф. Джин ожидала увидеть внутри десятки пыльных тряпок на вешалках, однако отсек для них был абсолютно пуст – только на полках сбоку неровными стопками лежали старые папки, разрозненные листы и несколько пухлых блокнотов.

Джин вытянула верхний, перелистала. Взгляд выхватывал огрызки предложений, силился уцепиться за что-то важное.

«…далёкий от идеального. Постоянно жалуется на головокружение. В последний раз кровь текла так долго, что С. пришлось прибегнуть к…» – следующие несколько слов были зачёркнуты.

А ведь совсем недавно она как раз говорила с кем-то о болезни, и собеседник упоминал головокружение и, кажется, кровь из носа… Джин закусила губу, нахмурилась, но так и не смогла вспомнить, в каком ключе шло обсуждение. Проклятый «Приют» будто нарочно путал её мысли, заволакивал их тёмной пеленой наваждений.

Краем глаза Джин заметила, как сзади что-то мелькнуло – очень быстро, но движение удалось уловить. Вокруг точно стало прохладнее.

– Кто зд…

Она повернулась и поспешно зажала рот ладонью, чтобы на её крик не прибежал кто-то из ведьм. Зеркало, до того абсолютно чистое, сейчас выглядело запотевшим. На поверхности медленно, черта за чертой, проступали буквы.

«Дельфина?»

– Н-нет, – выдавила Джин с трудом. – Я её племянница, Вирджиния. Дельфина умерла.

«Жаль. Она защищала нас».

– От кого?

«От других».

Надпись мгновенно испарилась, и Джин подумала было, что дух – а это мог быть только дух, – закончил разговор. Однако на зеркале проступила следующая фраза.

«Мы жили здесь не по своей воле и умирали здесь. Никто не смог уйти».

Джин передёрнуло.

Становилось всё холоднее, и она обхватила себя за плечи, тщетно стараясь согреться. О том, чтобы просто сбежать отсюда, и речи быть не могло – с ней никогда прежде не говорили настоящие призраки. К тому же этот явно видел в ведьмах, за исключением покойной Дельфины, врагов, и тем был полезен.

– Кто запер вас здесь? И для чего?

Поверхность зеркала зарябила, словно кто-то потревожил озёрную гладь, и Джин спохватилась: наверное, с призраками работали те же правила, что и с призванными духами, – по одному вопросу за раз.

– Кто запер вас здесь?

«Сесилия. Выполняла приказ».

Если Джин правильно понимала расстановку сил в ковене, приказать мог только один человек – Юджина. Может, она ещё не была Верховной в те дни, но в преданности Сил сомнений не возникало.

– Ради чего?

«Подчинение».

– Кому? Я не понимаю, – Джин беспомощно огляделась, надеясь увидеть ещё хоть какую-то подсказку, кроме букв на зеркале.

«Не могу сказать. Не пускает».

Две простые фразы вдруг сменил малопонятный набор символов, за ним последовал ещё один и ещё. Казалось, призрак даже не способен вспомнить, на каком языке и о чём говорил. Будто бы чары, которые на него могли наложить при жизни, действовали и сейчас.

– Стой! Стой, хватит! – вскрикнула Джин. – Скажи лучше, прямо тут, со мной, ты один?

Зеркало мгновенно очистилось. Несколько невыносимо долгих минут на поверхности не появлялось абсолютно ничего, и она уже отчаялась и успела подумать, что настало время убираться отсюда.

«Нас много».

Джин явственно ощутила, что на нижнем этаже стало ещё холоднее, хотя хуже было будто бы некуда. Пальцы отказывались повиноваться, окоченевшие и точно деревянные. Она потянулась к блокноту, но так и застыла на полпути.

«Сайлас Левинсон».

«Вероника Мэтьюз».

«Билли».

«Шейла Браун и её брат Джон».

«Диего Торрес».

«Хелена Кларк».

Она снова услышала шёпот, но на сей раз не внутри собственной головы, а совсем рядом. Буквально только что его источник был справа – однако стоило Джин повернуться, как он переместился ей за спину. Невидимые ледяные пальцы коснулись шеи под волосами, не сильно, но ощутимо сжали, заставляя снова взглянуть на зеркало. Духи хотели, чтобы она запомнила их имена.

– Билли, Диего Торрес, Хелена Кларк… – забормотала Джин.

Произнесённые имена выцветали одно за другим, пока наконец не осталось одно – Вероника Мэтьюз. Но ему было не суждено сорваться с губ Джин: дверь распахнулась, и вниз по лестнице сбежала Сил.

Она была чертовски рассержена.

– Какое из слов во фразе «Нам нужно десять-пятнадцать минут» ты не поняла?! – прошипела Сил так зло, что Джин, и без того дрожащую от холода, заколотило только сильнее. – Никто не заставляет Верховную ждать! А уж тем более кто-то вроде тебя. Давай, ну…

Сил схватила её за локоть, потащила наверх – но Джин, успев обернуться, заметила, что имя Вероники Мэтьюз по-прежнему написано на зеркале. И, скорее всего, видела эти буквы не только она.

Едва ли это сулило что-то хорошее.

Обдумать дальнейший план действий Джин не успела: Сил почти волоком довела её до зала собраний, втолкнула внутрь – и под укоризненными взглядами ведьм захотелось либо смешаться с рунной вязью на стенах, либо исчезнуть вовсе.

– Понравился дом, Вирджиния? – спросила Верховная невозмутимо. – Не сомневаюсь, он… производит впечатление.

– Понравился.

Наверное, следовало сказать что-то более подобающее, но Джин трясло, и она не могла понять, от чего именно: то ли из-за первой встречи с призраками, то ли из-за того, как быстро и неумолимо Сил разрушила этот хрупкий момент – контакт с потусторонним.

– Это приятно. Однако, – Юджина вздохнула с сочувствием, в искренность которого не поверил бы никто, – вынуждена огорчить тебя. Мы не можем позволить тебе присоединиться к ковену. Не сейчас, когда белая ведьма уже оказала определённое влияние на твой дар.

Расстроиться почему-то не получалось. На самом деле Джин, пожалуй, и не надеялась, что её примут. И даже больше: догадывалась, что Юджина позвала её сюда с одной простой целью – выяснить, чему успела научить Афина.

– Мне очень жаль, – наконец ответила она. – Простите, что отняла ваше время, Верховная.

– Ничего.

Ведьмы по-прежнему молча смотрели на Джин, и тогда она, поняв всё без слов, развернулась и направилась к выходу. Запоздало вспомнилось, что блокнот – чертовски важный, если верить чуйке, – остался лежать на тумбочке.

У дверей она снова встретилась взглядами с Сил. Та улыбалась, не скрывая ликования. Так улыбаются палачи, когда тебе подписывают смертный приговор.

– Хорошего вечера, – сказала ей Джин так ядовито, как только могла.

Похоже, это не сработало.

Глава IX

Привычная утренняя прогулка в этот раз не приносила Стэши ни радости, ни желанного покоя. Думать получалось только о злополучной поездке Алекса в Новый Орлеан – о том, что он сделал это у неё за спиной, хотя мог прийти поговорить.

Чёрт, она прекрасно понимала, насколько её прошлое волновало остальных. Стэши не любила рассказывать о себе, и причин на это у неё было довольно много. Она терпеть не могла фотографироваться – хотя бы потому, что за годы работы журналисткой нанесла ущерб немалому количеству людей. Она, в конце концов, надеялась, что в Хэллгейте просто заживёт мирной жизнью, в которой ровным счётом никому нет до неё дела.

И вот – конечно же, самый целеустремлённый местный коп решил поковыряться в её прошлом. Браво, шериф Нолан.

Она со злостью пнула упавшую ветку и не сразу осознала, что плачет.

Если былое чему-то и научило Стэши, то лишь одному: не стоит доверять другим людям. В некоторых случаях не стоит доверять даже себе. Со временем этот принцип померк, истёрся, как старая наклейка на крышке ноутбука – всё благодаря Ахиллу и Максу. После ей даже начало казаться, что Джин и Алекс тоже стали близкими для неё людьми.

Закономерно: когда ты бок о бок с кем-то расследуешь убийство, это интимнее чего бы то ни было. Разумеется, вы становитесь близки.

Алексу хватило одного поступка, чтобы не оставить от её зарождающегося доверия камня на камне. И, что хуже всего, Стэши осознавала: по отдельности они далеко не продвинутся. Придётся и дальше действовать сообща.

Сволочь.

Она всхлипнула и перешла на бег. Деревья и кусты мелькали, сливаясь в сплошную зелёную полосу, тропинка стелилась под ногами – она давно отложилась в памяти до мельчайших деталей, а потому Стэши не боялась споткнуться.

Остановиться пришлось лишь в момент, когда в боку закололо.

– Куда ты так гонишь? – выдохнул из-за спины Ахилл, и она дёрнулась. Вот уж кто умел передвигаться по лесу абсолютно бесшумно. – Понятно, что гнев подхлёстывает, но чтоб настолько…

– Я не злюсь.

– О, сокровище.

Ахилл не спорил, не пытался убедить её в обратном – просто приобнял за плечи и подождал, пока она выровняет сбившееся дыхание. В его объятиях было уютно, как дома, и Стэши на долю секунды пожалела, что их отношения так резко изменились.

Всё могло бы быть совсем иначе. Впрочем, друг из Ахилла тоже вышел замечательный, и она не променяла бы его ни на кого иного даже за очень большие деньги – а они, видит бог, явно требовались. Хижина, пусть её и подлатали, дышала на ладан, и стоило подумать о переезде.

Беда в том, что это означало потерять Макса – как отличного соседа в том числе. Из-за проклятия он обязан был жить рядом с водой, и чем дальше от неё оказывался, тем чаще болотный зверь заявлял о себе. Близость воды успокаивала тварь, помогала оттянуть очередное обращение.

Впрочем, они всё равно смогли бы встречаться – теперь уже на его территории. Но Стэши, так или иначе, не хотелось перебираться в город. Слишком много знакомых лиц, слишком много ненужного внимания. Единственный дом, который она не отказалась бы прибрать к рукам, давно превратился в груду обгоревших досок – а жаль, всё-таки место с историей.

И пусть история была печальной. Покупает же кто-то особняки с привидениями, чтобы пощекотать нервишки.

– Послушай, мышка, – Ахилл коснулся её носа, будто нажимая на дверной звонок, – наш шериф знатно обделался, это правда. Но он нормальный парень, и с ним можно договориться. Просто скажи ему, что не надо было так поступать.

– Ага, – помрачнела Стэши. – Наверняка он всё ещё считает, что я спалила дом Хьюзов.

– И пусть считает. Как будто он куда-то от тебя денется. Вот разве ты разберёшься со всем этим дерьмом одна?

– Я не одна.

– Ты поняла, о чём речь. Не увиливай.

Ахилл лукаво улыбнулся: эти, мол, твои журналистские штучки, – и она почувствовала, что дышать стало немного легче. Если Алекс больше ей не доверяет, что ж, так тому и быть. Она тоже не стала бы поворачиваться к нему спиной лишний раз.

– Я же не просто так прибежал, – спохватился он. – У нас гости.

– Кто?

– Да не напрягайся ты, серьёзно. Твоя новая подружка-ведьмочка. Похоже, узнала что-то интересное. Её же, кажись, приглашали в ковен…

А это уже интересно.

Пока события развивались именно так, как Стэши и предсказывала: Верховная почувствовала себя оскорблённой, узнав, что Афина Гудвин уже взялась за обучение Джин. Однако привело ли это хоть к чему-нибудь или в итоге Джин отчитали как малявку на глазах у всего ковена? Подобного можно было ожидать.

Ахилл ускорил шаг, и Стэши поспешила за ним той же тропкой. Футболка нещадно липла к телу: может, в начале ноября уже и было немного прохладно, но во время пробежки с тела сходило семь потов. К тому же Стэши бежала дольше и быстрее обычного – пыталась хоть как-то выплеснуть ярость, которая переполняла её, точно газировка – пережившую тряску бутылку.

– Эй, ведьмочка! – заорал Ахилл ещё на подходе к лачуге. – Давай, иди к нам!

Фигурка Джин вышагнула из тени у порога, направилась в их сторону. Стэши различила чёткую складку между нахмуренных бровей, ладони, сжатые в кулаки. Язык тела Джин в первые минуты всегда говорил куда больше, чем она сама, – и, что бы ни произошло в стенах «Луизианского приюта», её это не порадовало. Мягко говоря.

– Привет. Нужна помощь, – не стала ходить вокруг да около Джин.

– Вот это я понимаю! – присвистнул Ахилл с явным восхищением. – А то мяли бы сиськи ещё полгода. Решительные дамочки по мне…

– Ахилл.

Тот осёкся. Стэши подавила тяжёлый вздох, аккуратно взяла Джин под руку и дёрнула головой в сторону дома – иди пока, мол, и не подслушивай.

– Это было совсем не обязательно.

– Брось. Я видела, что тебе неуютно.

– Немного, – зябко передёрнула плечами Джин. – Ерунда, правда… В общем, я тут видела ковен вчера.

Выходит, ещё и суток не прошло: ведьмы наверняка собирались ночью. Крепко же ей досталось, если примчалась сюда с утра пораньше. А может, и не досталось вовсе – просто узнала что-то, связанное с делом Хьюзов. Стэши хотелось бы верить во второе. Конечно, если ковен как-то навредил Джин, они разберутся, но прямая конфронтация с ведьмами… Ох, чёрт. Они и без того уже не жалуют Алекса.

– Ковен похищал людей. Я видела дневники, там описано что-то вроде… эксперимента? Не особенно поняла, в чём именно он заключался. Но были последствия. Головокружения, кровотечение. Дух сказал, что людей запирала Сил по чьему-то приказу.

– Приказать ей могла только Юджина. Погоди… Дух?

Час от часу не легче. Стэши никогда не видела призраков, не чувствовала их присутствия, не попадала под их влияние – и больше всего на свете желала, чтобы так было и дальше.

Признаться честно, она в них даже не верила до конца, пусть и подозревала: если в мире есть вампиры и ведьмы, то и духи умерших должны быть. Видел же кого-то Райли Грэм.

– Я думаю, все, кто умер в «Приюте», остались там. В подвале.

– Тебя послушать, так он забит призраками.

– Скорее всего.

Стэши бросила на неё быстрый взгляд, надеясь заметить хотя бы тень улыбки. Пожалуйста, пусть слова Джин окажутся просто глупой шуткой – ведь сложно представить что-то смешнее подвала, полного духов! Пожалуйста.

– И ты хочешь…

– Туда надо вернуться, – кивнула Джин нехотя. – Все эти люди пропали без вести. У некоторых остались семьи и пустые могилы. К тому же разве ты сама не хочешь узнать, что это за жуть там творилась?

По лицу было видно: весь этот разговор ей чертовски неприятен – но Стэши всё равно вытрясла из Джин каждую деталь о том вечере, «Луизианском приюте» и его подвале. Она не успокоилась, пока слова из дневникового отрывка не отпечатались в сознании.

У подопытных кружилась голова. И то, как призрак вдруг перестал отвечать на вопросы Джин, точно забыл, как разговаривать… Стэши с досадой поморщилась: головокружение отсылало её к случаю несчастного Коннора, а вот всё остальное только вызывало недоумение.

В «Луизианский приют» и впрямь стоило вернуться. Проблема в том, что едва ли их согласятся туда впустить – особенно после того, как Джин отказались принять в ковен.

Да ещё Сесилия, успевшая увидеть проклятую надпись…

За годы работы с людьми Стэши отлично научилась в них разбираться, пусть порой и ошибалась – никто не без греха. И злобная сука Сесилия, бесконечно преданная Юджине, казалась смертельно опасной. Лезть куда-то, где она может преградить дорогу, – подписывать себе приговор.

И всё же выбора не оставалось.

– Ладно, – вздохнула Стэши. – Помнишь, что я говорила о Конноре? Послушать тебя, так он вполне мог связаться с ведьмами… Надо проверить.

– Так мы возвращаемся?

– Да. Но нужен человек, который увидит этих твоих духов и сможет с ними поговорить.

Она чертыхнулась. Меньше всего на свете хотелось ехать в участок и тем более разговаривать с Алексом, однако без Райли Грэма у них не было ни шанса. К тому же Стэши краем уха слышала, что Грэм приходился Юджине родственником, пусть и не самым близким, – мог знать ещё что-то полезное.

Уговорить его без ведома Алекса? Чревато. В душе Стэши и так не осталось ни на грош доверия, а такой поступок и с другой стороны доломает всё, что уже едва держится.

– Мы едем в участок, – сказала она нехотя. – Никакого такси, сядешь за спину.

Джин просияла.

В полицейском участке было прохладно и почти пусто. У входа за столом с интересом погрузился в какой-то романчик Конноли. На розовой обложке Стэши заметила красавца диковатой наружности с обнажённым торсом и трепещущую в его руках брюнетку в порванном платье и хихикнула. Что ж, у каждого свои слабости – главное, что безобидные.

– О… – увидев их, Конноли поспешно опустил книгу. – Какими судьбами?

– Надо бы поговорить с Алексом.

– Он у себя, как обычно. Снова зарылся в бумаги.

– Кто бы сомневался, – фыркнула Стэши.

Проходя мимо доски с фотографиями и документами, она заметила, что бумаг стало вдвое больше и кое-где Алекс налепил их друг на друга. Среди них виднелся и её собственный снимок, сделанный в день прибытия в клинику. Стэши вздохнула с облегчением: хвала небесам, перед этим её отделали так, что по снимку, как ни пытайся, нельзя было понять, что это она.

Однако Алекс каким-то образом всё равно докопался до правды. Пусть до той, которую ему было позволено знать – но докопался.

У двери кабинета Джин, идущая первой, на миг замерла, оглянулась, точно сомневалась: а стоит ли просить о помощи? Стэши кивнула.

– Ты занят?

Алекс с усилием оторвался от очередной папки и поднял голову. Увидев Джин, он чуть изогнул губы в приветственной улыбке, но затем его взгляд скользнул ей за спину. Лицо точно окаменело.

– Не очень, – процедил он. – Что случилось?

Они протиснулись в кабинет. Джин села на шаткий стул в углу, Стэши, не найдя второго, замерла рядом с ней. Пальцы нервно стиснули спинку в потёртой обивке. Хотелось отболтаться, подождать снаружи – но уйти сейчас значило сдаться и, возможно, даже признать, что подозрения Алекса вполне обоснованы.

Стэши даже сумела выдавить подобие усмешки. Мелочь, но хоть что-то.

– Тут одну любопытную ведьму вчера занесло в «Луизианский приют» по приглашению Юджины, – сказала она. – И ковен увяз в каком-то дерьме по самые уши. Нам нужно проникнуть туда и взять с собой Райли, потому что только он видит призраков, а их там, похоже, полно.

Ручка, которую до этого Алекс растерянно вертел в пальцах, хрустнула.

– Ты хочешь влезть на территорию ведьм? – спросил он таким тоном, будто ослышался. – И потащить с собой Грэма? Нас поубивают.

– Сказал человек, который успел покрасоваться перед общиной в костюме Дракулы.

– Это другое.

– То же самое, – отрезала Стэши.

Алекс упрямо поджал губы. Она почувствовала, что теряет терпение: ещё немного – и чаша даст трещину, а через край хлынет ярость. Так разговора не получится.

Если бы он только не мотался в Новый Орлеан. Если бы только…

– Пойми, – Джин с беспокойством оглянулась на Стэши и, видно, поспешила разрядить обстановку, – Верховная что-то скрывает. В «Приюте» проводили эксперименты, там держали людей. Никто не вернулся живым.

– С этого стоило начать.

Алекс мгновенно посерьёзнел и потянулся к ветхому стеллажу, полному бумаг.

– Вот здесь, – на стол с грохотом упала папка в твёрдой тёмно-синей обложке, – все пропавшие люди за последние тридцать лет. Нас интересуют, я так понимаю, лет десять. Знаешь хоть одно имя?

– Хелена Кларк. Диего Торрес. Вероника…

– Погоди, погоди. Торреса я помню.

Отыскав нужное дело, Алекс положил перед ними фотографию. При жизни Диего Торрес был чертовски хорош и едва ли разменял третий десяток, прежде чем бесследно исчезнуть. Стэши залюбовалась разлётом бровей, точёными скулами – проклятие, да в столице парня оторвало бы с руками любое модельное агентство. Впрочем, кем бы ни хотел быть Торрес, у него не вышло.

– Твой призрак выглядел так?

– Понятия не имею, – отозвалась Джин, с усилием отводя взгляд от снимка. – Они все говорили со мной. Просто писали на зеркале, никто не показывался.

С терпением, достойным самого Будды, она пересказала Алексу всё то, что уже успела обсудить со Стэши. Чем дольше Джин говорила, тем заметнее он мрачнел – понял, видимо, что в «Приют» всё-таки придётся лезть.

Глядя на его озадаченное лицо, Стэши горько улыбнулась: теперь-то ты понял, в какую задницу мы угодили. Какой бы эффектной ни была выходка на хэллоуинской вечеринке, Алекс будто недооценивал масштаб катастрофы – или, напротив, видел его слишком ясно и потому решил демонстративно игнорировать. Мол, меня ни во что не ставят ни вампиры, ни ведьмы, а потому я буду жить так, словно каждый день – последний.

Глупо. Может, и действенно, но до чего же глупо.

– Позвони Рэй, – посоветовала она. – Может, она подскажет что-нибудь…

Алекс по-прежнему старался не смотреть на Стэши, набирая номер, но всё-таки перевёл телефон в режим громкой связи.

– Тёрнер.

– Нолан, – ответил он безо всякого выражения. – Не хочу отвлекать, но у нас тут полная жопа.

Джин повторила свою историю ещё раз, и было слышно, как Рэйлин резко выдохнула, стоило ей услышать о похищенных людях и о том, что Сил запирала их в подвале «Луизианского приюта».

– Погоди, – её голос звучал теперь совершенно иначе. – Кларк, ты уверена? Хелена Кларк?

– Да.

Не сразу, но Стэши всё же поняла, что слышалось в голосе Рэйлин: злость. Та самая, что вела сегодня и её саму, и – наверняка – Алекса. Тщательно подавляемая, однако в итоге проступившая на поверхности.

– Хелена была моей подругой. Я сама искала её.

– Мне очень жаль, – вклинился Алекс.

– Сейчас это не важно, – с лёгким раздражением отозвалась Рэйлин. – Проблема в том, что вам в любом случае придётся вернуться туда. Иначе никак.

– Альтернатив точно нет?

– Один из нас, – Стэши повысила голос, – уже успел перейти дорогу и ковену, и общине. Ещё один промах мы можем и не пережить. Что раньше делали с проблемами, которые касались и ведьм, и вампиров?

На миг в кабинете воцарилась полная тишина, давящая и напряжённая. Затем Рэйлин проговорила:

– Подобные вопросы решал Шон Хьюз. Выступал третьей стороной, способной урегулировать конфликт. Полагаю, теперь можно обратиться с этим к мэру.

И снова мэр. Стэши не сомневалась: последнее, чего желает Блейк Александер, – связываться с общиной или ковеном. Скорее всего, он удавится, только бы не вмешиваться в конфликтную ситуацию.

Однако он всё равно был им нужен. Как ни старалась, Стэши не могла выбросить из головы, что мэр зачем-то встречался с Коннором. Спроси напрямую – наверняка скажет, что приезжал привести в порядок машину, но ведь для этого есть водитель. Не может быть, чтобы такая важная шишка потащилась к механику сама, отложив на потом все дела.

– Боюсь, наш мэр трусоват для подобных вещей, – сказала Стэши вслух.

Рэйлин коротко рассмеялась.

– Да уж, спорить не буду. Но мне пора. У вас есть два варианта, как видите, так что сами выбирайте лучший.

Или безопасный. Но вписывается ли в их ближайшее будущее безопасность как таковая?

Вероятно, не очень.

Когда Рэйлин отсоединилась, Джин не сдержала судорожный вздох. Она выглядела напуганной – серьёзно напуганной, – и Стэши догадывалась, что сама со стороны смотрится немногим лучше.

– Мы не пойдём к мэру, да? – спросила Джин обречённо.

Алекс покачал головой.

– Вечером должен выйти Грэм. Узнаю, кто может его заменить, и попрошу не приходить в участок – встретимся сразу у его дома. Грэм живёт недалеко от «Приюта».

– А они с Юджиной правда родня? – спросила Джин.

– Вроде как. Она ему то ли троюродная сестра, то ли троюродная тётка… – развёл руками Алекс. – Не разобрался, честно.

На долю секунды они со Стэши встретились взглядами, и он с явным недовольством отвёл глаза.

– Слушайте, если вы закончили… Не хочу никого гнать, но у меня ещё полно работы.

«Разумеется, – хотелось сказать ей. – Полно работы. Ты просто удавишься, но не признаешь, что совершил ошибку, когда решил копаться в жизни человека за его спиной, и сейчас хочешь остаться один, чтобы этот самый человек не стоял у тебя над душой. И как, окупилось твоё упрямство хоть на цент?»

Стэши промолчала и безропотно позволила Джин взять её под руку и вывести из кабинета.

В горле застрял тугой комок.

Дом, в котором жил Райли Грэм, был маленьким и будто игрушечным, с обшарпанными стенами и нелепым граффити у самого окна. В чуть расплывшемся кривоватом рисунке не сразу, но всё-таки узнавался попугай.

Грэм вышел им навстречу в потрёпанных тренировочных брюках и джинсовке. Сейчас он был совсем не похож на полицейского – скорее на того довольного жизнью парня, которого Стэши видела на вечеринке общины.

– Мы столько раз сталкивались, – мягко сказал он, глядя на Джин, – а случая представиться всё не было. Райли.

– Джин.

– Это ведь ты живёшь в доме Дельфины? Опасное место. Много теней.

– Теней? – переспросила она с тревогой. – Афина Гудвин очищала дом.

– Тогда всё должно быть в норме.

У Стэши на языке вертелось немало вопросов к Грэму – начиная с того, как именно он начал видеть призраков и приходят ли они к нему в виде этих самых теней или выглядят иначе. Однако забрасывать его ими она не стала. Не так уж и тесно они общались. Пересеклись несколько раз, когда в её жизни ещё не было ни Ахилла, ни Макса, и забыли друг о друге до лучших времён.

Она запомнила его как чуткого собеседника и приятного, но немного беспокойного любовника – повсюду ему мерещились призраки. Наверное, она была единственным человеком за годы, кто бесстрашно остался рядом с ним до утра. О Райли Грэме ходили паршивые слухи из-за его способности. Если его не боялись, то сторонились.

Стэши же тогда только-только приехала в Хэллгейт и попросту не знала, чем он известен. Зато заметила, что в баре вокруг него будто образовалась мёртвая зона, а потому подсела сама – назло этому месту с его предрассудками, назло всему проклятому миру.

Если потом она и жалела о чём-то, то лишь об одном: друзьями они после нескольких встреч так и не стали. Просто в один миг всё сошло на нет. Они вежливо кивали друг другу при встрече и расходились в разные стороны. Не так уж и плохо, честно говоря.

– Стэш, – голос Грэма выдернул её из раздумий, точно рыбу, пойманную на крючок, из воды, – как ты?

– Ничего.

– Слышал, та вечеринка для тебя хреново закончилась.

– Не так, как могла бы, – она пожала плечами, стараясь звучать как можно беззаботнее, – мы с шерифом выкрутились.

– Вы с шерифом? – переспросил он. Взгляд серо-голубых глаз, неожиданно оценивающий и жёсткий, скользнул по старой рубашке Алекса, по упрямо поджатым губам. – Занятно.

Алекс даже не дёрнулся. Казалось, он не боялся ни предстоящего вторжения в «Приют», ни того, что они могли там отыскать.

Быть может, и вправду не боялся. Не испугался же заявить о себе перед общиной и прямым текстом обвинить перед Юджиной ведьм в том, что кто-то из них пытался добраться до Дикинсона. Стэши не могла не признать: его отвага восхищала, пусть и доставляла проблем.

– Не думала, что ты согласишься, – снова повернулась она к Грэму. – Вы с Верховной всё-таки…

– Да, мы связаны узами крови. Но когда это что-то решало в Хэллгейте?

– При Хьюзах? – предположила Джин.

– Может быть. – Грэм поманил их за собой и первым двинулся вперёд. – Кстати, именно они и натолкнули меня на мысль, что моя дорогая кузина что-то скрывает.

Стэши замерла: вот оно.

Вот оно.

– Хьюзы? – услышала она собственный голос точно со стороны. – Но каким образом…

– Мы как-то ужинали, и Юджина упомянула, что чем ближе годовщина смерти Хьюзов, тем больше букетов привозят на их могилы. Она как раз заезжала к Люсьену – сами знаете, это хрупкое перемирие… И я сказал, что тоже недавно оставлял там цветы и удивился: могил четыре, но тени всего три.

Телефон выпал из руки Алекса, но он едва ли обратил на это внимание. У Джин в горле что-то булькнуло и смолкло.

Твою мать. Твою же мать.

– Она тогда разбила чашку, – добавил Грэм с виноватой улыбкой. – Просто выронила. Так сильно руки тряслись… Спросила, уверен ли я в этом на все сто процентов.

– А ты?

Стэши силой выталкивала из себя слог за слогом. Глотка пересохла, будто она находилась на грани смерти от жажды, готовая убить за глоток воды.

– Уверен ли я? Ради бога, Стэш. Если я в чём-то не сомневаюсь, то в этом. Один из Хьюзов жив. Правда, понятия не имею, кто именно – тени не привязаны к могилам, просто витают неподалёку. Разговаривать они не пожелали.

– То есть ты… не видишь лица?

– Только силуэты. Буквально тени. Я не просто так использую это слово.

Она с трудом заставила себя кивнуть, подняла глаза.

– Может, все те слухи про Ронана, – сказала Джин скорее себе, чем кому-либо, – те фотографии…

– Если он вправду жив, наверняка давно покинул город.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, – хмыкнула Стэши, – как минимум потому, что один раз его уже пытались убить. Представь, что поджигаешь дом, надеясь избавиться от всей семьи разом, и вот узнаёшь, что кто-то всё же уцелел. Что ты сделаешь?

– Добью его? – предположила Джин.

– Вот именно.

– А вдруг это не Ронан? – Алекс наконец отмер, подобрал с земли телефон и недовольно цокнул языком: похоже, экран не выдержал падения. – Мэйв или даже Кейтлин.

Они неспешно двинулись дальше. Грэм вёл к «Луизианскому приюту» не прямым путём, по которому до гостиницы мог бы добраться любой житель Хэллгейта, поэтому приходилось петлять между домами.

– Думаю, Кейтлин не скрывалась бы, – сказал он. – Она вдова губернатора, ей были бы положены помощь и защита… Его детям, конечно, тоже, но прикончить их всё-таки проще. Многие бы встали на сторону Кейтлин. А если успеть загнать в угол Ронана или Мэйв до того, как город узнает о них, – попробуй докажи, что кто-то вообще выжил при пожаре.

– Кейтлин точно так же можно загнать в угол, – помедлив, возразила Стэши.

– Не факт. Я никогда не встречался с ней лично, но знаю, что она была сильной, отчаянной женщиной. Выберись она из-под обгоревших обломков – первым делом рванула бы к кому-то, кто может вступиться. А дети Хьюзов… Да, им было в районе двадцати. Но что стоит возраст без жизненного опыта?

Запоздало она поразилась, как уверенно и спокойно говорил Грэм – будто уже делился с кем-то предположениями, а теперь проговаривал отработанную речь. Вряд ли, конечно, ему и впрямь довелось обсуждать дело Хьюзов. Насколько Стэши помнила, он просто был меланхоличен и отстранён, пока происходящее не касалось его напрямую, а что до остального… Попробуй-ка с детства побегать от призраков, которые видят в тебе отличного собеседника – ещё не о том будешь рассказывать с каменным лицом.

– Я не знала Хьюзов, но не думаю, что они были просто изнеженными губернаторскими детишками, – сказала она негромко. – Нескольких лет в этом месте хватило, чтобы понять: таких оно не терпит.

– Да уж, это точно.

Они с Грэмом поравнялись, и он быстро, украдкой сжал её ладонь и тут же отстранился, точно ничего и не было – жест не то поддержки, не то понимания. Стэши нахмурилась: уж слишком проницательным порой казался этот человек, которого на первый взгляд не интересовало абсолютно ничего.

Мэйв или Ронан. Мэйв или Ронан. Она беззвучно шевелила губами, словно от того, сколько раз повторишь их имена, кто-то из Хьюзов мог оказаться прямо в «Луизианском приюте». Стоит спуститься в подвал – и вот он, наш чудом выживший герой.

– Юджина думает о безопасности куда больше, чем все, кого я знаю, вместе взятые, – рассмеялся вдруг Грэм. – Но, если ничего не изменилось, чёрный ход по-прежнему не запирает. Я приходил пару раз проверить камеры – дверь была открыта…

– Камеры?

– Ага. Ей хотелось установить видеонаблюдение по всей гостинице.

Стэши чертыхнулась. Час от часу не легче.

– И как, получилось? – спросила Джин, явно встревоженная.

– Они и дня не продержались. Слишком большая концентрация энергии… В общем, если много ведьм собираются в одном месте, техника сбоит.

– Получается, там и со связью хреново…

– Пробиться по мобильному можно, но раз на раз не приходится.

«Луизианский приют» вырос перед ними точно из ниоткуда. Свет нигде не горел – то ли Юджина и Сил отлучились, а постояльцы спали, то ли им уже заботливо подготовили западню. У Стэши перехватило дыхание: ещё не хватало очутиться в ведьминской ловушке.

Она быстро оглядела остальных. Конечно, Алекс наверняка имел при себе пушку, да и Грэм не сунулся бы сюда без оружия. У неё самой за поясом дожидался своего часа нож. А вот Джин… Если она пришла с голыми руками, толку от неё будет маловато. Успей Афина научить её чему-то дельному, разговор был бы совсем иной.

– Закрыто, – Алекс потянул заднюю дверь, но та не поддалась. – Похоже, Юджина обо всём позаботилась.

– Не факт.

Грэм вытянул из кармана связку отмычек – наверняка изъятую при задержании – и под его возмущённым взглядом принялся ковырять скважину.

– Да ладно вам, шериф. Мне эти штучки давно достались, улики не трогал, слово скаута. Так вот… Судя по тому, что к нам ещё никто не бежит, никакой магической защиты на этой двери всё равно нет.

Он как-то особенно ловко повернул отмычку, и в замке щёлкнуло. Дверь отворилась с едва слышным скрипом, и Стэши замерла на пороге, не решаясь шагнуть внутрь: коридор был погружён в полную темноту.

– За мной след в след, – Алекс оттёр её плечом, вынул фонарик из кармана джинсов. – И не отставать. Если фонарь вдруг выключится, мы в дерьме.

– Да мы и так в нём, – фыркнула Джин. – Куда уж глубже-то.

Неожиданно сильный порыв ветра вдруг промчался по коридору, растрепал им волосы, забрался под одежду, вызывая мурашки – и стих.

– Сегодня же безветренно, – удивился Грэм.

Никто не ответил.

Ступая по тихому, точно заброшенному «Луизианскому приюту», Стэши боялась лишний раз вздохнуть – и знала, что остальные чувствуют то же самое. Спина Алекса перед ней окаменела, Джин позади то и дело бормотала что-то, отдалённо напоминавшее молитву – вот уж от кого не ожидала… Только от Грэма, который замыкал цепочку, будто волнами исходило спокойствие.

Возможно, он просто понимал: если Юджина изловит их здесь, его придётся отпустить живым – всё-таки родственник. Но Стэши сомневалась, что в этом случае родная кровь будет значить хоть что-нибудь.

Ковен так тщательно защищал свои секреты от живых – тем ироничнее, что приоткрыть завесу тайны пожелали мёртвые. Однако наверняка и с призраками можно было сделать нечто ужасное, иначе те не молчали бы столько лет.

– Направо, – прошептала Джин. – Дальше вниз по лестнице.

У двери подвала она шагнула вперёд первой, махнула Алексу, чтобы тот подсветил – и осторожно вставила в замок шпильку.

– Надо же, – Грэм не сдержал смешок, который в тишине «Приюта» показался невыносимо громким. – Выходит, этим и без меня есть кому заняться.

– Зато духов без тебя точно никто не отыщет.

– А жаль.

Горечь в его голосе была такой явной, что Стэши стало не по себе. Как же, наверное, это сводит с ума – видеть тени с самого детства и не иметь никакой возможности отделаться от них, когда они летят к тебе мотыльками, завороженными пламенем.

Они спустились вниз. Джин оглядела подвал, недовольно поморщилась и распахнула шкаф – внутри не было ровным счётом ничего.

– Проклятье, – выплюнула она со злостью. – Надо было свалить отсюда раньше, чтобы Сил не видела…

– Зачищено?

– Ещё как. Вот здесь были те блокноты, про которые я говорила… А тут стояло зеркало. Ни хрена нет!

Стэши не нашла подходящих слов и просто хлопнула её по плечу. Разочарование стыло где-то глубоко внутри болотной мутью: столько тащиться сюда – и ради чего? Естественно, если тут и было что-то подозрительное, ведьмы всё уничтожили.

– Райли, – повернулась она к Грэму, – с вещами ясно. Есть ли тут духи?

– Пока не чувствую. И не вижу… Погоди, как-то странно.

– Что странно?

Он прижал палец к губам, и Стэши послушно умолкла. Джин и Алекс отступили к стене, одним своим видом показывая, что Грэм может осматриваться здесь сколько душе угодно.

Тишина, покинувшая было это место, сделалась совсем невыносимой.

Грэм шагнул в центр комнаты, вскинул голову. Во всей его позе – раскрытых ладонях, слишком уж беззащитной шее – чувствовалось что-то уязвимое. Должно быть, он давал теням понять, что не причинит им вреда.

– Я знаю, ты здесь, – произнёс он вдруг. – Выходи. Никто не убьёт тебя.

Несколько долгих, ужасающе долгих секунд не происходило ничего – а потом Грэм заговорил снова, но голос, в мгновение ставший тоньше и выше, явно принадлежал кому-то другому.

– Они убьют м-меня. Остальных уб… убили.

Стэши чудом подавила вскрик. Она впервые видела, как дух использует кого-то в качестве сосуда, и зрелище это было довольно жутким. На первый взгляд Грэм выглядел ровно так же, как и всегда, однако…

Он повернулся к ней – почуял страх, должно быть. Глаза были совершенно белыми, губы растянулись в широкой, неестественной улыбке.

– Как тебя зовут? – спросила Стэши так тихо, что и не рассчитывала на ответ. Но дух всё же услышал – и заулыбался ещё шире.

– Я Билли. Т-та тётка, Сесилия, прикончила всех. Смог… спрятаться.

Дух умершего Билли, кем бы тот ни был при жизни, с трудом выталкивал слова из горла Грэма. Но, по крайней мере, бежать он точно не собирался – и это вселяло надежду на то, что они смогут добраться до правды.

– Что ведьмы хотели от вас? – вступил Алекс.

– Ха… Помойные крысы… Переплавляли нам м-мозги, вот чего… хотели.

– Переплавляли?

– Есть… ритуалы, – улыбка наконец исчезла с лица Грэма. Знакомые черты исказила безумная, почти нечеловеческая ярость. – Ты забываешь своих… б-близких. Помнишь лишь то, что должен с… сделать. Повинуешься.

Помедлив, Стэши сделала маленький, осторожный шаг ему навстречу. Она почти физически ощущала, как в теле Грэма клокочет чужой гнев, и, пусть ни черта не смыслила в общении с духами, полагалась на интуицию. А та подсказывала, что, если не успокоить Билли, никто из них отсюда не выйдет.

– Это позади. Всё уже позади, Билли.

Уголок рта Грэма дёрнулся вверх, задрожал, на воротник потекла тонкая прозрачная нить слюны. Он – явно он сам – силился вернуть контроль над телом и что-то сказать, но Билли не пускал.

– Когда это началось? – Стэши тщетно пыталась говорить спокойно. – Когда вас стали похищать для этих… экспериментов?

– Восемь лет н-назад.

– Восемь… Но тогда Верховной была Афина, – возразила Джин. – Она бы не допустила подобного!

Билли как-то сухо, по-стариковски захихикал. Он ничего не добавил, но ясно было и без слов: Афина Гудвин просто не догадывалась, что Сесилия и Юджина творили под самым её носом.

Именно тогда, наверное, Юджина и начала продумывать, как занять место Верховной… Стэши нахмурилась: тут что-то совсем не складывалось, ведь Афина отказалась от титула добровольно. Тогда все эти игры с чужим сознанием могли и не пригодиться вовсе.

Хотя так ли важно, какую цель преследовать, если в твоём распоряжении послушные, готовые исполнить любой приказ марионетки? Их можно и придержать до лучших времён.

Стэши заметила, что Билли ни разу не назвал имя Юджины. Даже если эксперименты и были её идеей – а кому ещё подчинялась Сил? – прямое подтверждение не прозвучало. Досадно. Похоже, чёртова сука подсуетилась как следует и воздействовала на бедолаг так, чтобы они никогда не сумели на неё указать.

Из обеих ноздрей Грэма вдруг потекла кровь, и он, покачнувшись, упал на колени. Алекс бросился к нему, но тот вскинул голову так резко, что шейные позвонки громко хрустнули.

– Н-не вздумай, – выплюнул Билли. – Сп… сперва договоримся!

Стэши и Джин быстро переглянулись. Ну да, только сделок с призраком они ещё не заключали. Едва покажется, что нельзя закопать себя ещё глубже, кто-то берёт лопату и бросает сверху пару свежих гостей земли.

– Мои к… кости. Найдите их. Н-не хочу… огорчать маму. Пустой гроб. Знаю, она… Она плакала.

– Найдём, – ответил Алекс быстро. – У тебя есть наше слово. Теперь освободи его, Билли.

Они по-прежнему что-то упускали, но что? Стэши сжимала кулаки так, что ладони уже ныли, но боль не отрезвляла. Слишком много всего обрушилось на них за один вечер. Новость о выжившем Хьюзе, проникновение в обитель ведьм, встреча с настоящим духом… У неё голова шла кругом.

– Погоди, – вспомнила она вдруг. – Билли, среди вас был человек по имени Коннор Джонс?

– А т-то! Обещал… меня п-покатать на тачке. Но я т-тогда уже… уже умер. Говорил с-с-с… ним через зеркало.

Она едва удержалась от того, чтобы рассмеяться в полный голос. Теперь понятно, почему той ночью Коннор казался обезумевшим. Видно, Юджина преуспела в работе с чужим мозгом, но этого оказалось недостаточно, чтобы сохранить рассудок. Коннор что-то сделал для неё, а потом либо не сумел освободиться от влияния, либо… что? Возможно, его сознание просто не выдержало такой нагрузки.

Красиво придумано, ничего не скажешь. Таким образом чужими руками можно сотворить всё что угодно, а твоя задача – лишь проконтролировать, чтобы марионетка продержалась в здравом уме столько времени, сколько потребуется.

Грэм качнулся вперёд и упал бы лицом вниз, не подхвати его Алекс в последний момент. Он был бледен как смерть и явно ослаб, и на несколько коротких мгновений Стэши задумалась, в какой заднице они окажутся, если кто-то из ведьм ворвётся сюда. Сбежать с человеком, который едва держится на ногах, просто невозможно.

Но, так или иначе, до сих пор их никто не заметил – и это казалось подозрительным. Стэши подозревала, что ведьмы расставили ловушку, в которую они ещё не угодили лишь по счастливой случайности. Или угодили, но не знают об этом – ведь бывают же, кажется, отсроченные проклятия…

– Давайте убираться отсюда, – просипел Грэм с трудом. – Повезло, что он всего один.

Алекс и Стэши подхватили его под руки, повели к выходу. Джин с фонариком ступала впереди. Его луч то и дело мигал, грозя вот-вот исчезнуть. Оставалось только верить, что он протянет ещё немного: «Луизианский приют» и без того ощущался как чертовски недружелюбное место, а уж погружённый во тьму… Стэши не хотела проверять, что будет, если фонарь погаснет.

– Когда мы только пришли сюда, ты сказал про что-то странное, – спохватилась она. – Что ты имел в виду?

– Здесь было чуточку слишком тихо, если ты понимаешь, о чём я. Обычно присутствие теней ощущается за пару десятков метров. Этот дом казался мёртвым. Абсолютно пустым. Я и Билли-то почувствовал с трудом – только потому, что он сам решил показаться.

– Он говорил, что Сесилия… убила всех.

– Да, – Грэм едва заметно дёрнул головой, – развоплотила. Обычно теням позволяют упокоиться, но Билли говорил об убийстве. Значит, от них вообще ничего не осталось.

Стэши подавила желание обыскать «Луизианский приют» до самой крыши, найти Сил и разрядить револьвер ей прямо в лицо. Эти мрази из ковена возомнили о себе слишком много. Мало того, что они похищали людей, пытали их, подвергали их рассудок какому-то ритуалу снова и снова, так ещё и отказали в упокоении. Она впервые соприкоснулась с миром духов, но на месте этих людей желала бы совсем иного посмертия.

Обратно они шли в гнетущем молчании. На душе у Стэши было скверно – и далеко не только потому, что уже произошло достаточно паршивых, болезненных, не влекущих за собой ничего хорошего вещей. Она кожей ощущала, что приближается нечто в разы худшее, и впервые за долгое время не понимала, сможет ли выстоять. В одиночку или нет, не суть важно – это сильнее их всех, вместе взятых.

Она никому не сумела бы признаться в этом, но боялась до дрожи.

Лишь когда «Луизианский приют» скрылся за поворотом, Стэши почувствовала, как невидимая ледяная ладонь, сжимающая её горло, наконец ослабила хватку. Рядом с явным облегчением шумно выдохнула Джин.

– Можете остаться, если хотите, – предложил Грэм. – Места полно. Идти куда-то посреди ночи…

Перспектива была заманчивая. Меньше всего на свете Стэши хотелось снова куда-то ехать. Это до бывшего особняка Дельфины добраться можно за пятнадцать минут, а до болот путь неблизкий. К тому же она знала, что Грэм не откажет и в порции-другой хорошего виски, и утром – в сытном завтраке.

Она обернулась. Алекс смотрел на неё тяжело и изучающе, будто видел впервые в жизни, и от этого взгляда по спине пробежали мурашки. Зародившееся недоверие разрасталось у неё на глазах. Казалось, протяни руку – и коснёшься.

– Нет, спасибо, – Стэши поспешила изобразить подобие улыбки. – Мне тут ещё надо парой слов с шерифом перекинуться, а потом домой поеду, так что… Спасибо, правда.

– Как скажешь.

Быстро и скупо попрощавшись со всеми, Джин рванула по улице почти бегом. Сегодняшняя ночь явно была для неё чем-то за гранью добра и зла, особенно после того, как ей пришлось предстать перед ковеном. Обвинять Джин в том, что она торопилась остаться в уединении, стал бы только дурак.

– Ну… тогда я пошёл, пожалуй. Зовите, если будут проблемы по призрачной части, – Грэм негромко рассмеялся. – Но не в ближайший месяц.

– Перебор?

– Перебор.

– Извини, что так вышло, – Алекс хлопнул его по плечу. – Завтра у тебя отгул. И ещё… Правда уверен насчёт Хьюзов?

– Я же говорил, – в глазах Грэма мелькнуло раздражение, едва уловимое, но всё-таки считываемое. – Уверен как никогда.

На прощание он обнял Стэши, и знакомый запах – свежего, чуть резковатого парфюма пополам с потом – защекотал ноздри. Это немного, но всё же успокаивало: хоть что-то узнаваемое посреди огромной, беспросветной, невыносимой бездны, в которую они падали, не имея ни единого шанса затормозить.

Как только за ним закрылась дверь, Стэши неспешно двинулась к Засранцу, оставленному рядом с домом. Оттягивать разговор дальше было невозможно, но она всё равно пыталась.

Шорох шагов Алекса за спиной отчаянно нервировал.

– Так почему ты не спросил? – не удержалась она. – Поехал в чёртов Орлеан, даже не удосужившись перед этим открыть рот.

– А ты сказала бы правду?

– Возможно.

– Вот видишь, – Алекс усмехнулся. – Никаких гарантий, верно?

– Зато в психушке, куда ты полетел как на крыльях, конечно, одни гарантии.

– Послушай…

Злость, ещё совсем недавно погребённая под тяжестью страха, всколыхнулась с новой силой, и Стэши лишь невероятным усилием воли не повысила голос – даже когда Алекс схватил её за плечо и одним резким движением развернул к себе.

– Послушай, – повторил он. – Мы вроде бы работаем вместе: ты, я и Джин. Но о тебе никто ни хрена не знает. Я уважаю твоё право на тайны прошлого, они есть у всех, это нормально… Но посмотри вокруг. Тайн достаточно и без твоих.

– Ради всего святого, Алекс…

– Почему ты просто не можешь довериться человеку, если он согласился переступить через закон, которому служит, ради совместной работы?

– Потому что этот человек уже уничтожил моё грёбаное доверие! – рявкнула Стэши.

Чаша терпения, и без того заполненная до предела, жалобно звякнула и треснула. Желание молча сесть на байк и уехать, чтобы больше никогда не заговорить с Алексом, жгло Стэши изнутри, но она всё ещё стояла на месте и смотрела на него в упор, хотя стоило бы, конечно, дать ему по лицу как следует.

Мать сказала бы не опускаться до рукоприкладства, но так ей сделалось бы чуть легче.

Стэши чертыхнулась. Она не думала о родителях бесконечно долго, но иногда давала слабину – и непрошеные воспоминания возвращались. Только матери сейчас не хватало.

– Не приходила ли в твою голову мысль, что та история, которую пришлось рассказать, мне может быть попросту неприятна? – ядовито спросила она. – Или ты думаешь, что я испытываю невероятное удовольствие, прокручивая в мыслях, как мне жгли спину горящей палкой или высаживали зубы?

– Конечно нет, но…

– Я не закончила. У каждого из нас, как ты справедливо заметил, есть свои тайны. И, может быть, мне требуется чуть больше времени, чтобы открыться вам с Джин. Но тебе захотелось узнать правду любым способом, и ты, что закономерно, пошёл её добывать.

Алекс дрогнул, отступил на шаг. Пальцы, всё это время по-прежнему стискивающие её плечо, разжались.

– И я этим не горжусь, – ответил он, помедлив. – Но пойми меня правильно. Ты нашла тело Коннора Джонса, буквально спустя неделю оказалась на месте преступления, а Дикинсон… Он ведёт себя так, будто вы старые друзья. Кроме того, вампиры и ведьмы…

– Вампиры и ведьмы – что?

– Они не трогают тебя. Не считая, конечно, того случая с Люсьеном. Сама же говорила, что бывала в доме Дельфины – и ничего. Да и остальные… Это странно, разве нет?

Стэши нахмурилась. В его словах была логика, а кроме того, Алекс оказался куда внимательнее, чем она думала. Он наблюдал за ней всё это время. Подмечал детали, делал выводы. Плевать, что далеко не все были верными.

– Я журналистка, – пожала она плечами, – добывать информацию – моя работа. А времена такие, что она нужна и общине, и ковену. Это называется равноценный обмен, Алекс. Поэтому и не трогают.

Чем дальше, тем меньше ей нравился этот разговор. Стэши мутило, словно после хорошей пьянки, лицо горело. Хотелось просто встать под холодный душ и стоять в воде до тех пор, пока всё дерьмо этого города не стечёт с неё вместе с дорожной пылью. Пока не забудется каждое из произнесённых сейчас слов.

– В следующий раз, если тебе будет что-то интересно, – сказала она негромко, – просто достань сраный телефон, набери мой номер и спроси. Очевидно, мы должны работать вместе и дальше. Но теперь я не получаю от этого никакого удовольствия.

– А раньше?

– Тебя не касается.

«Да, – добавила про себя Стэши. – Мне нравилось с тобой работать, потому что мы похоже мыслим и ненавидим бросать что-то на полпути. Потому что ты захотел меня защитить. Потому что ты казался едва ли не самым честным человеком во всём грёбаном Хэллгейте».

Она скорее удавилась бы, чем произнесла вслух хоть одну из этих фраз.

– Думаю, ты тоже не особо мне доверяешь, иначе эти вопросы не возникли бы. Сколько угодно. Но если так продолжится и дальше, нас перебьют по одному.

Алекс кивнул. Над Хэллгейтом забрезжил рассвет, и под порозовевшим небом Стэши впервые за сутки заметила, насколько уставшим он выглядит.

– Это всё… – он развёл руками, демонстрируя масштаб «всего», – можно как-то исправить?

– Чёрт знает.

Можно было подвезти его домой. Наверное, это хороший шаг навстречу перемирию. Хороший – да только остыть пока не получалось, как ни старайся.

– Давай так, – наконец бросила она. – Просто найдём этого проклятого выжившего Хьюза, кем бы он ни был, и разберёмся, кто поджёг чёртов дом. А дальше… Как хочешь.

Стэши вдавила педаль газа до упора и сорвалась с места быстрее, чем Алекс успел ответить. Ей всё ещё хотелось кричать и размахивать кулаками, но настолько уродливая сцена ни к чему бы не привела.

Впрочем, если она и умела делать что-то хорошо, так это справляться с гневом и болью.

Глава X

Сколько Алекс помнил, в его доме никогда не царила полная тишина. Кажется, это место всегда было ветхим, скрипящим и стонущим. С виду дом казался вполне крепким, однако на деле его давно стоило привести в порядок. Раньше этим занимался отец, теперь же… Что ж, у Алекса почти не оставалось времени ни на что, кроме работы.

После похода в «Луизианский приют» он с трудом пережил бесконечно долгий день в участке, завидуя Грэму: тому можно было дать отгул. Алекс такой роскоши позволить себе не мог. Если ты едва держишься на ногах, шериф отправит тебя домой, но только не в том случае, когда шериф – это ты сам.

За этот день он нашёл дела всех пропавших людей, которых перечислила Джин и которые, судя по всему, нашли последнее пристанище в «Луизианском приюте». Правда, вряд ли ведьмы оставили тела прямо где-то там – скорее отвезли к болотам и швырнули в мутную воду.

Падре Бланко, должно быть, не оставил от бедолаг и костей.

Если в те сутки на работе Алекс и радовался чему-то, то лишь одному: никаких задержаний, никаких происшествий. Хэллгейт словно замер во времени, милостиво дав ему передышку.

Но сейчас неясный шорох вырвал его из долгожданных объятий Морфея. В любых других обстоятельствах Алекс не обратил бы на это никакого внимания, однако после того, как они влезли на территорию ведьм… Что ж, следовало быть готовым к мести.

«Луизианский приют» открыл им двери уж со слишком подозрительной готовностью. Возможно, это была западня, в которую они так легко попались.

Алекс потёр глаза. Картинка никак не желала становиться чёткой и уплывала, точно он залпом опрокинул двойной виски.

В полумраке комнаты, в которой он жил с самого детства, чудилось что-то чужеродное. Алекс поднял взгляд, рассчитывая увидеть знакомый потолок, испещренный десятками трещин.

На щёку капнуло.

Крик застрял у него в горле. Алекс попытался соскочить с постели, но запутался в одеяле и рухнул на пол, отполз в угол, к тумбочке. Пальцы нащупали ручку ящика, в котором лежал пистолет.

Не убирая пушки, он с усилием поднялся на ноги, включил свет.

Над кроватью, зафиксированный со всей возможной аккуратностью, висел труп мужчины.

К старым потолочным балкам крепились небольшие крючки, тонкая, но прочная леска обвивала конечности. Вместо глаз – два кровавых провала, рот рассечён почти до висков в безумной уродливой улыбке Джокера. Но страшнее всего было нутро: внутренности кто-то удалил, а кожу зацепил теми же крючьями, не позволяя огромной ране закрыться.

Посреди алого и чёрного белели кости, и это вдруг показалось Алексу неестественным, фальшивым. Ужас захлестнул его с головой, скудный ужин выплеснулся на пол.

Снизу послышались голоса.

Алекс утёр рот и осторожно, стараясь не шуметь, шагнул на лестницу. Та отчаянно скрипела, но разговор, издалека вроде бы спокойный, всё равно продолжался – похоже, те, кто вторгся в дом, ничуть его не боялись.

Впрочем, если им удалось повесить у него над головой труп…

Он спустился на первый этаж. В доме никого не было – голоса, которые так насторожили Алекса, доносились из телевизора со старым видеомагнитофоном. Отец до последнего предпочитал кассеты.

Продавленное кресло стояло напротив экрана, будто кто-то собирался насладиться просмотром. По телевизору крутили «Дракулу» Копполы.

Включив свет, Алекс увидел широкую надпись на стене – она явно была написана кровью, уже засохшей, но вполне узнаваемой, – и его, привычного ко многому, замутило снова.

«Отличный костюм, шериф».

Надпись, конечно, выглядела чистосердечным признанием – только община могла отомстить ему за выходку на вечеринке столь жестоко, и, если задуматься, только вампиры были способны бесшумно влезть в его дом и точно так же бесшумно подвесить над кроватью тело.

Боже, знать бы, что за бедолагу они выпотрошили ради этого…

Алекса передёрнуло. Он обессиленно опустился в кресло, негнущимися пальцами нащупал пульт и выключил проклятого «Дракулу». Липкие холодные ладони страха скользнули под рёбра, нащупали сердце и с силой стиснули.

«Подумай, – вкрадчиво предложил внутренний голос, – вдруг они всё ещё здесь? Они вернутся, стоит тебе закрыть глаза. Опустошат тебя так же легко, как того парня».

Алекс хлестнул себя по щекам, отгоняя пугающее наваждение, но это почти не помогло. Его колотила дрожь, со лба градом лился пот, будто он, разбуженный посреди ночи, пробежал марафон. Футболка и шорты были мокрыми насквозь.

– Телефон, – проговорил он одними губами. – Точно. Телефон.

Мобильный остался в спальне.

На всякий случай Алекс, не выпуская из рук пистолета, обошёл весь дом до последней комнаты – заглянул даже в ту, что когда-то принадлежала отцу и теперь стояла закрытая. Ни следа присутствия вампиров.

Ни следа за исключением тех, которые сложно будет выбросить из головы в ближайшие лет десять.

Вернувшись в спальню, он пытался не смотреть на труп, однако взгляд упорно стремился вверх, к обвязанному леской телу. Приступы тошноты неохотно, но всё же отступили, и теперь Алекс мог хотя бы рассмотреть убитого.

Мужчина казался абсолютно незнакомым. Сказать по правде, Алекс вообще не был уверен, что он из местных. В Хэллгейте каждого жителя ты хоть по разу, но всё же где-то встречал, а этот… Час от часу не легче. Значит, в одном из соседних городов скоро начнут искать пропавшего человека.

Всё ещё тяжело дыша, Алекс схватил телефон и набрал первый номер, который пришёл ему в голову. Возможно, после того, на чём они остановились в прошлый раз, это была большая ошибка – но он почему-то не сомневался, что уж там-то его выслушают.

– Ты соображаешь, который час? – сонно спросила Стэши. – Катись к чёрту.

– Стой! Не клади трубку, пожалуйста. У меня в спальне труп.

– Чего… нет, погоди, чего?

Всего несколько секунд – и её голос уже звучал совсем иначе. Как ни странно, из него пропало и явное недовольство.

– Труп, – повторил он. – Вампиры привязали к потолку.

– Вампиры? Люсьен, конечно, обижен…

– Они подписались и оставили в старом видике «Дракулу». Поверь, спутать сложно.

Стэши вздохнула. Слышно было, как там, в маленькой лачуге у болот, что-то пробормотал Ахилл – наверное, Алекс и его разбудил своим звонком.

– Я сейчас приеду.

В трубке что-то зашелестело, будто тонкая простыня соскользнула на пол, затем явственно, громко скрипнул дощатый пол. Все старые дома Хэллгейта точно говорили на одном языке.

– Не убирай ствол, – посоветовала Стэши. – Вряд ли они ещё в доме, но всё-таки…

– Я и не думал.

Ничего не добавив, она отсоединилась, и впервые за эту дикую, совершенно безумную и страшную ночь Алекс почувствовал облегчение.

И получаса не прошло, как мотор Засранца ровно зарокотал под окнами. Стэши перешагнула порог, с явным беспокойством огляделась по сторонам. За поясом у неё торчал нож.

– Я уже весь дом перерыл, – качнул головой Алекс. – Их нет.

– Разве ты не купил пистолет помощнее?

Он перевёл взгляд на служебную пушку и только сейчас понял, что совсем забыл про Кровавую Мэри. Если на вампиров и можно было с чем-то идти, то лишь с ней. К тому же, говоря начистоту, она досталась ему за немалые деньги. Не будь у Алекса кое-что отложено на чёрный день, такое оружие оказалось бы ему не по карману.

– Вылетело из головы, – признался он.

– Оно и понятно. Покажешь?..

Алекс проводил её на второй этаж. Ловко отодвинув его плечом, Стэши вошла в комнату первой и присвистнула. Жуткое зрелище будто совсем её не испугало, и Алексу вновь вспомнилось, с каким безразличием она рассматривала сперва изъеденный труп Коннора Джонса, а после – тело женщины, так похожей на Кейтлин Хьюз. И пусть он больше не подозревал её в убийстве, особенно после того, как Стэши вышла из себя, пытаясь объяснить ему, что не надо лезть в её жизнь… Это было, пожалуй, страшновато.

Впрочем, мало ли сколько трупов довелось видеть той, кто зарабатывал на жизнь репортажами и новостными заметками.

– Да, – кивнула наконец Стэши, – человек так точно не сможет. Ты бы сто раз проснулся от грохота. И ещё эта леска…

Она скинула ботинки и забралась на кровать, встала на цыпочки, чтобы рассмотреть узлы.

– Тонкая работа. Не обязательно вампирская, но учитывая, что тело подняли к потолку бесшумно, вариантов вообще нет.

– Есть мысли, кто именно это мог быть?

– Валери, – без раздумий ответила она. – Мы отлично поболтали с Терри, когда я думала, что Коннор поехал крышей, потому что подсел на вампирскую кровь. Он сказал, что Валери у Люсьена кто-то вроде палача. И ещё Тэл.

– Тэл?

С трудом, но Алекс всё-таки вспомнил маленькую с виду девочку, что встречала гостей на входе в день хэллоуинской вечеринки. Ну надо же… Да, улыбка у неё и впрямь была кровожадная, однако Алекс никогда бы не предположил, что в этом тщедушном тельце может быть заключена такая сила.

– Малявка с лицом маньячки, – подтвердила его подозрения Стэши. – Но уж на ней-то написано, что она никогда не откажется пустить кровь.

– Тебе, несомненно, виднее.

– Несомненно.

Она произнесла это так ядовито, что ещё немного – и Алекс подумал бы, что с языка у неё действительно капает отрава. Похоже, удивление осталось позади, и теперь Стэши вспомнила, на какой ноте они разошлись в прошлый раз.

На дерьмовой.

– Знаешь его? – ткнула она пальцем в труп.

– Впервые вижу.

– Я тоже. Если община покинула пределы города, чтобы убить кого-то ради тебя… Люсьен разозлился куда сильнее, чем я думала.

– Не подозревал, что ты об этом думала, – сказал Алекс осторожно.

Долго оставаться в комнате было невыносимо. Стэши выглянула в окно, удостоверившись, что поблизости тоже никого нет, и направилась вниз, где безошибочно отыскала кухню.

– Естественно, я об этом думала. Мы связаны, разве нет? Меня и Джин могут зацепить по касательной, когда ты делаешь что-то паршивое. Это работает во все стороны, если ты ещё не заметил.

Не заметить было сложно, но огрызаться в ответ Алекс не стал. Дикий суеверный ужас только-только начал разжимать пальцы, которыми стискивал его сердце, руки по-прежнему мелко тряслись. Хотелось просто закрыть глаза – а затем открыть их уже утром и обнаружить, что ничего этого не случалось.

Стэши внимательно посмотрела на него и отошла к шкафчикам. Она копалась в них со спокойствием и рассудительностью хозяйки, которая прекрасно знает, что где лежит, просто на всякий случай хочет перебрать запасы – и наконец выставила на тумбочку коробку с чайными пакетиками и сахарницу.

Зашумел электрочайник.

– На тебе лица нет, – бросила Стэши. – Погоди-ка минутку…

Она дождалась, когда вода закипит, бросила в кружку с надписью «Коп номер один» – дурацкий подарок от Бейли и Конноли – пакетик и два кусочка сахара, и по кухне поплыл запах яблок и корицы.

– Отец раньше всегда заваривал чай, когда мне было паршиво. Странно, но это и правда помогает.

– Он умер?

– Давненько.

Уголки её губ приподнялись в улыбке – на удивление тёплой и какой-то нездешней, будто Стэши сейчас была далеко отсюда. Сидела на другой кухне напротив ещё живого отца и пила чай, чувствуя, как отступают тревоги и печали. Алекс мельком подумал, что в те годы она едва ли встретила бы его с обрезом у затылка.

– Хороший он был человек, мой папа, – сказала она. – Его все любили.

Не зная, что ответить, Алекс уткнулся в кружку с чаем. Простое: «Мне жаль», – отчего-то казалось неуместным. К тому же он поймал себя на лёгкой, чуть царапнувшей сердце зависти – они с отцом никогда не были по-настоящему близки. Вера вытеснила из его души всё остальное, даже сына.

Горячий напиток и впрямь расслаблял.

– Оставаться тут нельзя, – вдруг добавила Стэши. Взгляд её снова стал цепким, холодным. – Не хочется проверять, разовая это была акция или в следующий раз на потолке окажешься ты.

– Мне казалось, ты их только поблагодаришь…

– Ну уж нет. Ты взбесил меня, это факт, но, если я захочу отплатить той же монетой, подвешу тебя к балкам сама. Загребать жар чужими руками – удел слабаков.

– Или тех, кому слишком важна репутация.

– Или этих, – согласилась она. – Но мне-то на мою тыщу лет как насрать. Ладно, сейчас не о том… Давай собирай всё, что нужно, а я позвоню Ахиллу.

– Зачем?

Стэши посмотрела на него не то с лёгким раздражением, не то с тщательно маскируемой усталостью.

– Затем, что им с Максом лучше приехать и забрать мертвяка у тебя на потолке. Или хочешь дождаться утра и пригласить весь участок? Предлагаю подумать, что с тобой сделают вампиры, если укажешь на них.

Алекс закусил губу. Об этом он ещё не размышлял. Правильно было бы, безусловно, отвезти тело в морг, а затем дождаться объявлений о пропавших людях из соседних городов – или, если он всё же что-то упустил, того момента, когда местные потеряют знакомого и забьют тревогу. Стоило поставить на уши как минимум своих коллег.

Но вампиры, безусловно, этого так не оставят.

Он попытался представить, что они выкинут, если за одну шутку, пусть и вызывающую, убили и выпотрошили совершенно непричастного человека, – и не смог. Так далеко воображение Алекса заходить отказывалось. Зато Стэши, судя по тому, как быстро крутились шестерёнки в её голове, догадывалась, чего стоит гнев Люсьена.

– Ты хочешь сбросить его в болото?

– Да, – процедила она. – Макс сделает остальное. Не сегодня, возможно… Когда будет голоден.

В очередной раз за ночь его замутило. Чай булькнул в горле, ища выхода наружу – и Алекс поспешил к раковине.

За минувшие месяцы он примирился со многими вещами, которые большинству людей показались бы выходящими за все границы дозволенного. Но вот к тому, что местный падре на самом деле – огромная склизкая болотная тварь, которая не прочь перекусить человечиной, привыкнуть так и не сумел.

– Это дикость, – возразил он.

– Это единственный разумный вариант. Ты предпочитаешь, чтобы под тебя начали копать, потому что труп висит в твоей комнате, или чтобы община совершила ещё одно убийство?

Стэши была права, но признать это оказалось невероятно тяжело. Вспомнился Билли из подвала «Луизианского приюта», его отчаянная просьба отыскать кости и вернуть матери. В Хэллгейте пропало немало людей, а теперь, получается, его собственный шериф приложит руку к тому, чтобы исчез ещё один. Не по-человечески как-то.

С другой стороны, а что в последнее время попадало под критерий «по-человечески»? Нарушение границ частной собственности, незаконные эксперименты, серийный убийца, которого местный шериф согласился спрятать в бункере священнослужителя? Ну да, ну да.

– Звони, – не глядя на неё, согласился Алекс.

– Хорошо. Не сиди, собирай вещи. Чем раньше уберёмся отсюда, тем лучше для всех. И не забудь тот пистолет, который купил у Хизер.

Он попробовал вспомнить, а говорил ли ей вообще, что всё-таки забрал Кровавую Мэри, но так и не смог. Кроме того, если и не говорил – от Стэши будто бы не получалось скрыть вообще ничего в этом городе.

За исключением, конечно, разгадки дела семилетней давности.

Алекс быстро покидал в рюкзак сменную одежду и ещё кое-что по мелочи, тяжёлую шкатулку с пистолетом и серебряными пулями. Он слышал, как скрипнула входная дверь: похоже, Стэши отправилась продышаться. Она могла вести себя как угодно безразлично, но увиденное явно напугало её.

– Да… – донеслось до него. – Побыстрее, пожалуйста. Извини, я… Не стоит. Порядок. Что?..

Она проговорила ещё какое-то время, а затем снова наступила тишина.

Алекс вышел на порог с рюкзаком и застал её сидящей на крыльце. Вытянув ноги и прикрыв глаза, Стэши застыла с таким видом, будто ничего вокруг просто не существовало. Должно быть, вернулась к воспоминаниям об отце – или труп под потолком пробудил в её памяти что-то ещё.

– Ты очень громко дышишь, – сказала она, не открывая глаз. – Разве вас в академии не учат бесшумно подкрадываться к преступнику?

– Так ты вроде не преступница.

– Уже нет? Да ты просто чёртов флюгер, Алекс. Куда ветер подует, туда и повернёшься.

Ещё один выпад, явно рассчитанный на то, чтобы продолжить ссору, начатую у дома Грэма. Ещё один выпад, который он решил проигнорировать. Только сейчас Алекс осознал, что и не догадывался, насколько Стэши обидчива и как сильно эта поганая поездка в Новый Орлеан ранила её на самом деле.

– Я думал, мы договорились работать вместе и дальше.

– Ага, – легко согласилась она и наконец подняла голову. Во взгляде плескалась боль, которую не могли скрыть ни злость, ни ядовитые замечания. – Но мне нужно, пожалуй, ещё немножко времени, чтобы избавиться от желания вбить тебя лицом в эту ступеньку. Уж извини.

– Это ты извини.

– Видит бог, я стараюсь.

Напряжение между ними сделалось невыносимым, почти осязаемым, и Алекс вернулся в дом. Чашка горячего чая помогла ему расслабиться, но для того, чтобы освободиться от чувства вины, придавившего плечи могильной плитой, требовалось что-то посерьёзнее. Ванна горячего чая как минимум.

Когда подъехали Ахилл и падре, он был готов к чему угодно, но те не сказали ни слова – просто кивнули, здороваясь, и сразу направились на второй этаж. Что-то щёлкнуло, затем раздалось громкое: «Охренеть! Кровососы, конечно, могут…»

Кто бы спорил – кровососы и впрямь могли.

– Валим, – Стэши возникла в дверном проёме точно ниоткуда, – я на Засранце, ты за мной.

– А куда?

– Куда-то, где найдётся свободная комната и нас точно будут рады видеть.

Она сказала: «Нас», – должно быть, намеревалась остаться. По крайней мере, на какое-то время. Присутствие Стэши нервировало, но одновременно вселяло куда большую надежду, чем Кровавая Мэри в рюкзаке. Приехав сюда несколько лет назад, она почему-то знала о законах, по которым жил этот город, лучше самого Алекса – и уж точно умела подстраиваться под них.

Хэллгейт принадлежал ведьмам и вампирам, но Стэши невероятным образом обосновалась в собственном, третьем углу, куда пускала лишь тех, кто был ей по душе. Она балансировала между ковеном и общиной и, похоже, торговала информацией и с теми, и с другими, однако при этом не заявляла о своей преданности кому-либо и, вероятно, не собиралась.

Алекс понял, что действительно удивился бы, пожелай вдруг Стэши поддержать ту или иную сторону.

– Куда мы всё-таки едем? – не удержался он.

– К Джин.

Идея казалась хорошей. Дом покойной Дельфины был довольно просторным – уж от мёртвой ведьмы точно не убудет, если Алекс на пару дней займёт гостевую комнату. А после они втроём как-нибудь разберутся, что делать дальше.

Чутьё надрывалось: стоило затаиться, залечь на дно – и не подавать признаков жизни, пока вампиры не забудут о нём и не сочтут себя отмщёнными. Но всё, что они отыскали в «Луизианском приюте», отлагательств не терпело. Алекс не сомневался: эксперименты ведьм – та самая ниточка, которая в итоге приведёт их к убийце Хьюзов. Почему? Чёрт его знает. На первый взгляд эти вещи никак не были связаны, но Алексу всё чаще думалось, что он просто не замечает важных деталей.

Ещё из головы упорно не шёл несчастный Коннор Джонс.

Заводя машину, Алекс увидел, как падре и Ахилл выволокли из дома тело, завёрнутое в плотную мешковину, и принялись заталкивать на заднее сиденье. Мелькнула мысль, что вернуться в собственную спальню захочется ещё не скоро – возможно, имеет смысл заплатить Джин за комнату.

Можно ли вообще позабыть нечто подобное?

Он слишком хорошо понимал, что ответ будет однозначным.

* * *

Джин до последнего момента не предполагала, насколько всё серьёзно – но в миг, когда Стэши обняла её, почувствовала, что у той трясутся руки. Алекс остановился у дома минутой позже, вышел из машины с туго набитым рюкзаком.

Если что-то и объединяло сейчас этих двоих, так это одно: оба выглядели на удивление паршиво.

– Давайте в дом, скорее, – скомандовала Джин. – Кто-нибудь видел, куда вы поехали?

– Да вряд ли, – Стэши пожала плечами. – В три-то часа ночи…

Они завезли Засранца в небольшой сарай рядом с домом, и Джин зашёлкнула увесистый, но чуть тронутый ржавчиной замок. Не то чтобы сюда и впрямь мог кто-то влезть – особенно теперь, когда город уже облетела новость, что у дома Дельфины появилась новая хозяйка, – но подстраховаться не мешало. К тому же Джин знала, как трепетно Стэши относилась к своему байку. Если его попытаются увести, беды не оберёшься.

Украдкой она смотрела на Алекса и Стэши и прикидывала, не намерены ли они вцепиться друг другу в глотки. Что было после «Луизианского приюта», выяснять не хотелось, но Джин чуяла кожей: ничего хорошего.

Сама она не знала, что ей чувствовать по этому поводу.

На месте Алекса она тоже попыталась бы разузнать о новой напарнице как можно больше, окажись та настолько скрытной. На месте Стэши – тоже лишилась бы всякого доверия, узнав, что в её жизни копаются. Поганая ситуация со всех сторон.

Однако буря, видно, миновала. Алекс едва держался на ногах от усталости и шока, Стэши казалась раздражённой, но не слишком. С такими данными, считала Джин, уже можно было как-то работать.

– Чаю? – предложила она.

– Лучше чего покрепче, – хмыкнула Стэши. – Чай мы уже пили.

– В доме с трупом?

– Ну, снять его всё равно вряд ли вышло бы… К тому же, справедливости ради, он висел не на кухне.

– Ты абсолютно ужасна, – сказала Джин без намёка на осуждение.

Мебели в доме Дельфины – она так и не приучилась называть его своим – было куда меньше, чем требовалось. Но, по крайней мере, широкий тёмно-коричневый диван в гостиной удалось восстановить: чистка обошлась дороже, чем Джин рассчитывала, однако диван был уж больно удобный и мягкий – жалко выбрасывать.

К тому же теперь они втроём прекрасно на нём умещались.

Покопавшись в холодильнике, Джин принесла виски, лимон и бутылку холодной колы. Она любила газировку – а дражайшая матушка, в свою очередь, в связи с этим не раз сулила ей медленную и мучительную смерть от заворота кишок.

Алекс налил в бокал немного виски, щедро разбавил колой, но при этом едва пригубил. Стэши плеснула на два пальца и выпила залпом, не морщась.

– Если голодная… – начала Джин, с тревогой взглянув на неё.

– Да нет. Я бы лучше поспала, если честно. Меня тут из дома посреди ночи выдернули.

Слева встрепенулся Алекс, явно ожидая очередной нападки, но в голосе Стэши не было ни намёка на недовольство – она просто констатировала факт. У обоих отчаянно слипались глаза, и Джин покачала головой: что бы ни случилось, а изматывать себя до предела с учётом того, что творилось вокруг, было небезопасно. Устаёшь – значит теряешь бдительность.

– Гостевая спальня на втором этаже слева. Всего одна, но…

– Подойдёт, – махнула рукой Стэши. – Я могу остаться прямо тут.

Алекс поднял на неё взгляд.

– Не неси чушь. Иди наверх, правда. Вообще я даже не уверен, что смогу заснуть, так что посижу пока здесь.

– Как скажешь.

Она подхватила недопитую бутылку и направилась наверх. Джин не сомневалась, что Стэши и вправду вскоре отключится – вот только сначала выпьет ещё пару порций, лишь бы не видеть снов. В худшие дни она и сама делала точно так же.

На втором этаже хлопнула дверь, с негромким щелчком повернулся замок: Стэши заперлась. Закономерно после всего, что им довелось пережить в последние месяцы и как глубоко пришлось залезть. Однако с учётом сегодняшней ночи Джин знала: пожелай кто-то могущественнее человека до них добраться – и засовы ничем не помогут.

– Не надеялся, что она приедет, – сказал Алекс вдруг. – Приятно удивлён.

– Тебя могли убить. Думаю, по сравнению с этим любые ссоры ничего не стоят.

– И всё-таки…

– Честно, я понимаю вас обоих, – перебила Джин. – Но её чуть больше. Каждый охраняет свои тайны так ревностно, как считает нужным. Стэши не убийца, если ты думал об этом, остальное не важно.

Он, помедлив, кивнул.

– Спасибо, что не видишь во мне врага.

– В этом нет никакого смысла. И потом, она тоже не видит – просто злится, только и всего. Злость проходит.

– Звучит так, будто ты вообще ни на кого не злилась.

Джин только усмехнулась. Если бы Алекс мог представить, сколько раз они с матерью до хрипоты орали друг на друга и как часто она вылетала из дома на полной скорости, лишь бы не расколотить о пол первый предмет, что попадётся под руку… Со временем Джин, безусловно, научилась держать вспышки ярости в узде – но какой ценой, предпочитала не вспоминать.

Она прекрасно знала, какое впечатление производит со стороны: достаточно спокойной и рассудительной девушки, единственный грешок которой – неуёмное любопытство. Годы работы над собой принесли плоды. Но иногда Джин чувствовала, как душевное равновесие если не летит в бездну, то опасно кренится у самого края, и это пугало её.

Да ещё этот проклятый шёпот… Порой Джин вновь начинала слышать чужой голос, запертый в её черепной коробке. Скорее всего, виной тому был проклятый дом – плевать, что Афина его очистила. Если верить Грэму, ведьмы пытались уничтожить всех духов в «Луизианском приюте», но ведь Билли удалось уцелеть. Вот и здесь, должно быть, затаился чересчур юркий призрак.

Он напоминал о себе нечасто, и Джин думала, что способна потерпеть ещё немного. Сначала нужно найти наконец человека, который сжёг дом Хьюзов, и отправить за решётку. Потом – удостовериться, что ни ковен, ни община не будут вредить им троим. А уже после можно заняться и собственной головой.

Наверное, это было неправильно – но Джин привыкла откладывать заботу о себе в долгий ящик.

Погружённая в свои мысли, она и не заметила, что отвлеклась – а когда повернулась, Алекс уже спал. Джин осторожно набросила на него плед и, стараясь не шуметь, ушла в комнату.

Знакомство с Люсьеном не оставило у неё сомнений: учтивый и обходительный, он был ещё и чертовски опасен. Но чтобы пойти на такое… Джин не ожидала, что он велит убить случайного человека просто ради предупреждения – и это ударило её под дых.

Казалось бы, давно пора было понять, насколько вампиры далеки от людей – но в Хэллгейте Джин увидела, что два этих мира могут пересекаться не то что изредка, а постоянно. Это расслабляло. Внушало надежду, что не так уж сильно они и отличаются.

И иногда – не оставляло выбора.

Она достала из тумбочки сложенный вчетверо листок бумаги, на котором был начертан телефонный номер. Чёткие, изящные линии – видно, что карандаш держала уверенная рука.

Трубку взяли после второго гудка.

– Отрадно, что ты всё же решила мне позвонить, – услышала Джин мягкий голос Эмилии. – Но с учётом того, который час… Вряд ли тебя привело желание встречи, верно?

– Я бы… Я бы хотела встретиться. Но сейчас речь правда не об этом.

– Никто и не сомневался. Не подумай, я говорю без упрёка. Слухи в городе расходятся так быстро, что едва моргнёшь – а тебе на золочёном блюде уже подают новую занимательную историю.

Она рассмеялась, и Джин живо представила, как Эмилия чуть запрокидывает голову, обнажая уж слишком острые клыки, как поблёскивают в искусственном свете её гладкие волосы. Красота вампиров сбивала Джин с толку, сколько ни проживи в Хэллгейте. Они были неестественно прекрасны. Совершеннее любой картины, изящнее античных статуй. Пожалуй, порой её даже огорчало, что никакие усилия не помогут человеку добиться такого же эффекта.

А ещё от этого бросало в дрожь.

– Тебя беспокоит шериф Нолан, – Эмилия больше не задавала вопросов, и её осведомлённость совершенно не удивляла. – Его экстравагантная выходка надолго запомнилась моим сородичам, это факт. Одна пташка из общины нашептала, что сегодня свершилось… скажем так, правосудие.

– Правосудие? Они убили человека!

Джин сжала телефон так, что тот хрустнул в её руке, но всё же уцелел. Откуда вообще взялась мысль, что Эмилия поймёт… Ровесница Люсьена, та наверняка смотрела на людей как на расходный материал.

– Вот как, – голос в трубке дрогнул. – Этого я не знала.

– Послушай, я вроде как не должна вмешиваться. Но вы знакомы столько лет… Эта идея с костюмом была идиотской, Алекс уже сто раз пожалел о ней, и если можно сказать Люсьену, что подобное больше не повторится…

– Безусловно, можно.

– Правда?

Эмилия отчётливо хмыкнула.

– Правда, – подтвердила она. – Но ты не учитываешь кое-чего важного. По всему получается, что я должна просить об услуге – а это именно она – врага всей моей не-жизни из-за личной симпатии. Ты мне по душе, врать не буду, пусть и ведьма. Возможно, встреться мы при других обстоятельствах, ещё до перемирия – и мне пришлось бы тебя убить. Но Люсьен потребует за это во сто крат больше, чем когда-либо сможет дать смертная, уж прости.

Сердце у Джин ушло в пятки. Она слышала, что вампиров давно не интересуют ни деньги, ни какие-либо ценные вещи, а потому в качестве валюты они используют услуги. Однако ей и в голову не приходило, что эта просьба может поставить Эмилию в уязвимое положение. Стоит им с Люсьеном возобновить вражду – и Хэллгейт, должно быть, содрогнётся.

– Выходит, – убито сказала она, – что нельзя сделать вообще ничего?

В трубке замолчали.

Джин боялась лишний раз вздохнуть. Она знала: прямо сейчас Эмилия принимала решение, от которого зависела их дальнейшая судьба. Если Люсьен не прислушается к ней, им, вероятно, конец. Труп на потолке мог быть единственным ответным ударом – но мог и не быть.

Минуты тянулись, точно часы, и за это время Джин успела проклясть Алекса и его нелепую шутку, Люсьена и его мстительность, себя и своё желание немедленно влезть без мыла туда, куда, в общем-то, совсем не стоило лезть.

Наконец Эмилия снова подала голос:

– Я передам Люсьену извинения. И клятвенные обещания, разумеется, тоже передам. Если он примет их, даст знать и без моего участия. В конце концов, для чего ещё существует молодняк…

– Буду должна.

– Осторожнее со словами, дорогая. Быть должницей вампира – не лучшая участь, особенно если не знаешь, чего он может потребовать.

– Ну, по крайней мере, это будет не мой первенец, – натянуто улыбнулась Джин.

– Дети нас не интересуют. Не та нечисть, знаешь ли. Ну да ладно… Звони, когда появится более приятный повод.

Эмилия отсоединилась.

Следовало радоваться, что она пошла хотя бы на такую уступку, но на душе у Джин было тревожно. Связываться с вампирами, пусть и с доброжелательно настроенными, – себе дороже.

Она бросила телефон и легла на кровать, уверенная, что не сможет заснуть, но её сморило почти мгновенно.

Весь следующий день они не выходили из дома. Алекс всё же позвонил в участок и сухо сообщил, что болен. За главную он оставил Эвелин Бейли, и Джин со Стэши, внимая их разговору, изо всех сил старались не смеяться: когда ещё услышишь, как шериф полиции Хэллгейта невозмутимо лжёт ради отгула на работе.

Несмотря на всё, что на них навалилось, Джин проснулась с улыбкой и ощущением, что уехала за город с ночёвкой, взяв с собой друзей, которых у неё никогда не было. Она выбивалась из любой группы ровесников, где оказывалась – и потому ей особенно сильно хотелось, чтобы у неё появилось всё, чего она была лишена и в школьные годы, и позже, в колледже.

Стэши и Алекс, казалось, ощущали нечто схожее. С самого утра они говорили друг с другом на удивление спокойно, и Джин, как ни силилась, не замечала во взгляде Стэши уже привычной настороженности. Пережитое прошлой ночью будто помогло сломать незримый барьер между ними.

Однако сложа руки тоже никто не сидел. Первым делом Алекс спросил, не осталось ли в доме Дельфины того, с чем они могут помочь, и Джин указала на забитый хламом от пола до потолка чулан под лестницей. Она разобрала почти всё, но к этому воплощению хаоса подойти так и не рискнула: стоило открыть дверь – и взгляд выхватывал то старые скомканные шторы, то сложенную вчетверо металлическую вешалку, то перетянутую бечёвкой увесистую стопку писем… Джин и представить боялась, что ещё может скрываться в недрах чулана.

Алекс, тем не менее, охотно согласился разобрать эту гору вещей – но всё-таки закашлялся, когда Джин распахнула перед ним хлипкую дверцу.

– Ого, – восхитилась Стэши, – возможно, у дальней стены найдётся высушенная мумия мальчика со шрамом на лбу. А жаль… Помощь избранного точно не помешала бы!

Она ухватила покрепче ту самую вешалку, потянула изо всех сил – и вещи, до того уложенные лишь с помощью магии, не иначе, потоком хлынули наружу. Их оказалось куда больше, чем на первый взгляд. На полу обнаружилось несколько коробок, заклеенных так плотно, что Джин даже побоялась их вскрывать: что, если там хранится какая-то дрянь, которую Дельфина нарочно засунула подальше?

От Стэши её тревога не укрылась. Сверкнуло лезвие ножа, затрещал картон.

– Да тут какие-то бумаги, вот и всё. А во второй, ну-ка… Свечи, камни, карты… Обалдеть, смотрите!

С лукавой улыбкой она вытянула из коробки самую настоящую доску Уиджи.

– Нет, – отчеканила Джин. – Никакого вызова духов. После того, что мы видели у ковена, я в это не полезу.

– Даже если окажется, что эта доска – полное дерьмо и ни черта не работает?

– Даже так.

– Зануда… – Стэши демонстративно зевнула.

Доска Уиджи, отложенная в сторону, быстро забылась. Втроём они нырнули в самую глубь чулана, вытащили всё, что осталось, – и принялись за разбор вещей. Письма, старинные украшения и ещё кое-что по мелочи Джин сложила в отдельный ящик: хотелось поковыряться подольше и оставить это всё себе. Стэши немедленно влезла в винтажное закрытое платье, очень похожее на то, в котором Дельфина была на снимке в «Луизианском приюте», – и оно село так хорошо, что Джин позволила его забрать.

Алекса же больше всего заинтересовала коробка со старыми газетами: среди них нашлись вырезки, явно отобранные самой Дельфиной. Все они были посвящены необъяснимым происшествиям в Луизиане, и кое-что, не сомневалась Джин, писалось лишь с целью привлечь побольше читателей. А вот остальное…

– Гляди-ка, – она вытянула одну вырезку у Алекса из-под руки, – похоже, ведьмы что-то не поделили между собой. Но это было… ничего себе, двадцать пять лет назад.

– Откуда ты знаешь, что это они?

– Выжженные круги на земле остаются после усиленных защитных барьеров. Афина рассказывала о них. Говорила, сейчас такие ставить уже почти никто не умеет.

– Хорошо… Но, может, они сражались с вампирами?

– Вряд ли, – качнула головой Джин. – Смотри, фото выцветшее, но всё равно видно, что кругов два, точно друг напротив друга. Это были ведьмы. Победила та, чей барьер продержался дольше. Скорее всего, вот эта, – она ткнула в левый круг. – Линия толще, защита ушла глубоко в землю.

Она крепко задумалась. Конечно, Афина мельком упоминала, что не все ведьмы ладили между собой, и так было ещё до перемирия с вампирами… Но вдруг нечто подобное начнётся снова? Беды не оберёшься. Если Дельфина с таким усердием собирала эти вырезки, возможно, боялась того же самого.

Джин понадеялась лишь, что, если ковен разобьётся на два лагеря, это произойдёт не в ближайшем будущем. Слишком много потрясений для одного небольшого городка.

Оставшиеся вещи разбирали до самого вечера, бесконечно перешучиваясь и смеясь. Чувствовалось, что каждый пытается всеми силами не вспоминать о случившемся прошлой ночью. Стоит снова заговорить о подвешенном к потолку трупе – и от лёгкости момента не останется и следа, а страх и тревога возвратятся в ту же минуту.

И всё же… Джин поёжилась: в голове сам собой всплыл разговор с Эмилией. Интересно, возымеют ли её слова хоть какое-то действие на Люсьена или всё станет только хуже? Сейчас Джин не смогла бы с уверенностью ответить, на какой вариант ставила.

Когда они закончили, на полу высились два огромных мешка мусора, а в чулане освободилось немало места.

– Как я и думала, никаких избранных, – вздохнула Стэши. – Всё самим, всё самим! А вдруг надорвёмся?

Она подхватила первый мешок и закинула его на плечо, морщась от тяжести.

– Постой, я мо…

Вскинувшийся было Алекс не успел договорить: входная дверь уже хлопнула.

– Похоже, ей не очень уютно, – сказала Джин негромко. – Не из-за тебя, а просто. Если бы я несколько лет прожила с определёнными… людьми, необходимость сидеть в четырёх стенах с кем-то ещё сбила бы меня с толку.

– Этой необходимости нет. Она вольна уйти в любой момент, когда захочет.

– Ты не прав.

– Никто её не тронет, – пояснил Алекс. – Охота открыта на меня. Пусть мы и в одной связке, я заметил, что Стэши… Она вроде как своя и для вампиров, и для ведьм. Торгует сведениями.

– Как будто это стопроцентная гарантия.

Джин обернулась. Стэши, похоже, нарочно перешагнула через все скрипящие доски в прихожей, чтобы узнать, о чём без неё говорят, – и услышанное ей точно не понравилось. Теперь она каменным изваянием застыла в дверях, напряжённая и недовольная.

– Если я сдохну, они просто найдут другого информатора, – добавила она. – Ничего особенного. Проблема только в том, что не каждый согласится, но в таком случае всегда можно предложить больше. И, кстати, у нас гости.

Посторонившись, Стэши пропустила в гостиную Адриана и Терри.

Эти двое, несмотря на вечные розыгрыши на грани фола, всегда производили на Джин приятное впечатление. Видно было, что от людей в них осталось куда больше, чем в той же Валери или даже Анне – по крайней мере, в Терри. Адриан оставался для неё загадкой: на первый взгляд простой, как пара монет, рубаха-парень, он вместе с тем был абсолютно закрытым. Для неё или вообще для всех, Джин не знала, но возможности проверить ей никто не давал.

Скорее всего, если Адриан и был с кем-то откровенен, так с Иджи. Она видела их тогда на вечеринке и поймала себя на мысли, что за всё время их общения Иджи не смеялась так искренне, как рядом с ним. Значит, было в нём что-то по-настоящему хорошее.

– Здорово, шериф, – сказал Терри негромко. – И мисс Фэйрфакс.

– Просто Джин, что ты…

– Договорились, просто Джин.

Адриан молча улыбнулся. Зубы у него были настолько белые и ровные, что Джин едва уловимо кольнула зависть: сразу понятно, что и до превращения в вампира он приходил к стоматологу разве что ради регулярной проверки.

– В общем, – он рубанул ладонью воздух, – мы немножко подшутили над тобой, шериф. Уж извини. Люсьен сказал, перегнули палку, так что… Такого больше не будет.

На миг все замолкли.

Алекс поднялся с дивана, и Джин заметила, что руки у него дрожат.

– Это вы? Вы убили человека? И теперь… просто извиняетесь?

– Никого мы не убивали! – оскорбился Терри. – Ты чё-то путаешь. Мы вампиры, а не идиоты. Просто забрали труп из морга, чуток с ним поработали.

– Из морга?..

– Ну да. Смотались в Новый Орлеан, у нас там свой чувак в больничке.

Джин подавила смешок. Судя по всему, речь шла о Драго, про которого рассказывал Алекс и о котором вроде как даже остался хорошего мнения. Но, стало быть, помощь в расследовании – одно, а возможность поучаствовать в довольно злом розыгрыше – совсем другое…

С трупом, однако, вышло погано. Кем бы ни был этот человек при жизни, оставалось надеяться, что за его телом утром не пришли родные.

– Кстати, а вы его дели куда-нибудь? – вдруг спросил Адриан. Временами Джин подозревала его в умении читать мысли. – Или так и висит красивый?

– Увезли, – процедила Стэши.

– А… ну и ладно, проблемой меньше.

Даже если бы падре Бланко и Ахилл не забирали труп, вернуть его в морг не удалось бы. Алекс достаточно подробно описал, в каком виде висел мужчина. Тут даже бывалого патанатома хватит удар – а через десять минут все копы Нового Орлеана будут искать, кто способен на такое.

– А кровь? – голос Алекса звучал тихо, приглушённо, но отчего-то ни одно его слово не оставалось в просторной гостиной неуслышанным. – Надпись не краской была сделана.

– Свиная. Только не спрашивай, где взяли.

– Толку-то, – пожала плечами Стэши. – Будто это так сложно.

Она была права. Ну да, кто-то из местных сегодня утром недосчитался свиньи. Ничего нового – у горожан, которые жили на окраине и держали скот, нередко воровали. Насколько помнила Джин, к Алексу в участок едва ли не каждую неделю приходили с заявлениями о краже. Чаще всего виновного найти не удавалось. Алекс виновато разводил руками, обворованные местные кричали так, что окна чудом держались в рамах, – но этим всё и заканчивалось.

– Тут ты права, Макки, – Адриан дёрнулся было в её сторону, намереваясь не то хлопнуть по плечу, не то приобнять, но под взглядом Алекса снова замер. – Короче, свиньёй больше, свиньёй меньше… Старику, у которого спёрли, заплатим.

Терри же зря времени не терял: дождавшись от Джин благосклонного кивка, двинулся осматривать гостиную. В отличие от Адриана, он ещё не бывал в доме Дельфины, и ему, судя по чистейшему восторгу на лице, нравились особняки с историей. Хотя могло ли что-то сравниться с тем великолепием, в котором жила община? Джин переступала порог этого дома всего дважды, но согласилась бы явиться к вампирам в гости когда угодно, пусть это и означало бы смертельную опасность. Стоило закрыть глаза, представить обстановку на грани роскоши и китча – и ноздри щекотал знакомый запах лилий.

Впрочем, возможно, сама она недооценивала дом Дельфины лишь потому, что жила в нём. К картинке вокруг привыкаешь, какой бы необычной она ни была. То же самое понемногу происходило в сознании Джин и со всем Хэллгейтом за исключением нескольких мест.

Этот город был поистине чем-то уникальным. До приезда сюда Джин и не подозревала, что вампиры и ведьмы действительно не то что живут бок о бок с обычными людьми, но и в принципе существуют. А здесь… все относились к этому явлению как к простому факту. Небо голубое, трава зелёная, у кладбища стоит особняк вампирской общины, гостиница «Луизианский приют» принадлежит местным ведьмам. Смотри не перепутай.

– Ну так что, шериф? – Терри аккуратно поставил на полку старый подсвечник, чуть тронутый зеленцой. – Мы всё уладили?

Алекс рассматривал вампиров с явным недоверием, но всё-таки кивнул.

– Шикарно! Только ты, пожалуйста, больше такой хернёй не занимайся. Костюм классный был, конечно, но носи его где-нибудь не у нас на тусовках.

– Главное, не воруйте трупы из морга.

– Этого не обещаем, – фыркнул Адриан. – Сам понимаешь, люди любят зарываться.

– А мы любим шутить, – Терри развёл руками с самым невинным видом.

Вампиры явно хотели бы задержаться ещё, но выражение лица Алекса было красноречивее любых слов – и они ушли, напоследок передав Джин привет от Анны и кошки Мун-Мун и взяв со Стэши обещание, что в следующий раз она непременно поедет с ними «ну ты знаешь, куда».

– Куда? – не смогла скрыть любопытства Джин, когда за Адрианом и Терри закрылась дверь.

Стэши только усмехнулась.

– На бои. Им не разрешают участвовать. Вампиры быстро регенерируют, и людям не под силу с ними драться. Но поболеть и поорать – это святое.

– Не знала, что ты туда ходишь.

– Я везде хожу. Там послушал, тут поболтал… Вот так и узнаёшь то, о чём другие не в курсе. К тому же если бы не бои, мы бы с Ахиллом никогда не встретились.

На душе вдруг стало легко-легко, будто Джин снова было шестнадцать и она шла под ласковым осенним солнцем из кинотеатра. Почему-то именно тот день запомнился ей особенно чётко, хотя в нём на первый взгляд не было ничего особенного. Пожелтевшие листья шуршали под ногами, солнечные лучи грели, но не обжигали, и вместо пальто на ней ещё была лёгкая джинсовая куртка. В кино – маленьком частном зале, где Чад, местный любитель кинематографа, устраивал марафоны любимых фильмов, – всю неделю крутили классику ужасов.

Случай с костюмом остался позади. Больше не нужно было жить с оглядкой на общину, боясь прогневать Люсьена. Джин заулыбалась: даже долг, появившийся у неё перед Эмилией, не казался теперь чем-то серьёзным.

– Ну что, – сказала она, – могло быть и хуже, да?

– Предлагаю на следующий Хэллоуин вообще не ходить к вампирам, – Алекс, похоже, наконец успокоился, и это чертовски радовало. – Мало ли что.

– На следующий нас и так не позовут.

Стэши звонко хохотнула и умолкла, когда в дверь постучали.

– Спорим на что хотите, эти двое забыли нам что-нибудь передать, – заявила Джин. – Сейчас открою.

Она прошла в прихожую и распахнула дверь, уверенная, что снова увидит на пороге Адриана и Терри.

– Неужели нельзя было сра…

Сесилия коротко, без замаха, ударила её кулаком в живот, отчего Джин задохнулась от боли и рухнула, не удержавшись на ногах. Казалось, из неё вышибли весь воздух.

Крепкая ладонь обхватила Джин за шею и без видимых усилий подняла.

– Любопытство сгубило кошку, – сказала Сесилия совсем тихо, почти касаясь её уха губами. – А жизней у тебя явно меньше девятки.

И тогда она сделала единственное, что могла, – завопила что есть мочи, пока чужие пальцы не сдавили горло сильнее.

Глава XI

Джин закричала – громко, отчаянно, срывая голос, – и осеклась так резко, будто ей заткнули рот одним точным ударом. В прихожей что-то грохнуло, зазвенело разбитое стекло.

На их порог явился кто угодно, но только не Адриан с Терри.

Подскочив, Стэши выхватила из-за пояса нож, рванула в коридор.

– Я иду! – выпалила она. – Держись, я…

Чёртова сука Сесилия вступила в гостиную, волоча Джин за ворот футболки без видимых усилий. На лице сияла торжествующая, широкая улыбка ведьмы, которая прекрасно знала, насколько сильна, – и явно планировала сегодня совершить лишь одно убийство, но решила ни в чём себе не отказывать.

– Брось нож.

– Хрена с два!

– Брось, иначе она пожалеет.

Сесилия что-то пробормотала. Ту ладонь, которая всё ещё сжимала ткань футболки, окутало холодное голубое сияние, скользнуло ниже, точно туман, сползло на шею и грудь Джин – и та взвыла от боли, забилась на полу, тщетно пытаясь высвободиться.

Там, где сияние коснулось её, кожа стала бледной, даже синеватой – такая бывает у человека, если вытолкнуть его на мороз в лёгкой одежде. Вены обозначились чётче, почернели. Что бы ни струилось по ним теперь, Стэши подозревала, что оно не должно было дойти до сердца.

– Она слишком усердно совала нос в чужие дела, – пояснила Сесилия. – Хотя у всех вас с этим некоторые проблемы, насколько я знаю… Вы правда думали, что гостиница ничем не защищена и мы не узнаем о вторжении?

– Это уже не важно. Дух рассказал…

– Жалкое привиденьице? Ну надо же! Тебе ли не понимать, что показания умершего мальчишки ничего не стоят.

Стэши сжала рукоять ножа так, что у неё заболели пальцы. Эта дрянь была права. Что они сделают с показаниями давно погибшего Билли? На них не получилось бы построить ни один материал, потому что показания призрака – это дико даже для Хэллгейта. Таких крох недостаточно. Никто не поверит.

– Вы сводили людей с ума, – отчеканила Стэши. – Превращали в рабов. Ради чего?

Сесилия наконец ослабила хватку, и Джин с тихим стоном растянулась на полу. Она казалась непривычно маленькой, уязвимой, лицо исказило неподдельное страдание – чужие чары пожирали её изнутри.

– Зачем тебе это? – в голосе Сесилии слышалось веселье, и от этого Стэши хотелось приложить её носом о любую горизонтальную поверхность и бить до тех пор, пока от холёной кожи и выразительных черт не останется ничего, кроме кровавого месива. – Считай, ты уже мертва, глупая. Не время брать интервью.

– Ковен меня не убьёт.

– Зря ты так считаешь. Незаменимых не бывает, – Сесилия оглядела её с нескрываемым пренебрежением. Видно было, что Стэши для неё уже стала отыгранной картой, и теперь оставалось лишь дождаться удачного момента, чтобы бросить к ногам Верховной не один труп, а два. – Конечно, Юджина немного огорчится. Ты ценна для неё, пусть и не настолько, чтобы переживать всерьёз.

– Пусть так. И всё же к чему были эксперименты?

– О, ты удивишься, если узнаешь, сколько возможностей даёт появление хотя бы одного человека, способного выполнить любой твой приказ.

– А я-то думала, для этого у Юджины есть ты.

Сесилия отчётливо скрипнула зубами.

Всеми силами Стэши уговаривала себя не оборачиваться: где-то там оставался Алекс, и, судя по всему, эта поганая тварь не догадывалась о его присутствии. Если удастся застать Сесилию врасплох… Что ж, быть может, они сумеют даже вырубить её.

Вот только что делать потом?

Стэши скользила взглядом по гладкому, словно выточенному из мрамора лицу, и лихорадочно соображала. Перед ней правая рука Юджины – наверняка такой же палач, каким для Люсьена была Валери. И, если её послали сюда, значит, они подобрались куда ближе, чем думали.

– Место Верховной, – выплюнула Стэши. – Вот зачем Юджине марионетки, да? Когда она начала экспериментировать, рассчитывала, что кто-то из её рабов убьёт Афину. А потом, если прикончить человека, который уже считается пропавшим…

– …никто не поймёт, что нож в сердце этой белой мрази вонзил он, всё верно.

– Но Афина ушла сама.

Сесилия пожала плечами – бывает, мол.

– Разве это повод сворачивать работу? Мне кажется, нет.

Выходит, рабы всё равно пригодились. Вот только для чего… Стэши опустила голову, с беспокойством посмотрела на Джин – и два плюс два в её голове наконец сложились в четыре.

– Дельфина.

– Долго же ты размышляешь, – хмыкнула Сесилия. – Но да, Дельфина. Ведьмы раньше не могли войти в её дом без приглашения. Рассовала по углам столько всего… Однако для простых людей, не обладающих даром, её вещицы не представляли особой опасности. До сих пор не могу поверить, что она это не предусмотрела. Обычно проклятая стерва просчитывала всё на несколько ходов вперёд.

Кто бы сомневался, что Юджина захочет сбросить с доски столь могущественную фигуру. Единственная белая ведьма покинула ковен, и это было ей на руку – но осталась чёрная, и притом чертовски сильная… Алекс рассказывал, что, по словам Шэдоу, Дельфина сама отказалась от места Верховной – но, видно, Юджину это не особо убедило.

– А кто…

– Ну-ну, достаточно вопросов, – Сесилия аккуратно перешагнула через распластанную на полу Джин. – Если честно, любопытные люди меня очень раздражают. Взять хотя бы твою подружку. Бегала по «Приюту» с вежливой улыбочкой, делала вид, будто правда мечтает стать одной из нас… Но, разумеется, просто вынюхивала. А ведь Юджина задумалась, не позволить ли ей вступить в ковен.

Вскинув руку, Сесилия перешла на незнакомый язык, причудливый, напоминающий то шелест травы, то шипение змеи. Стэши дёрнулась было в её сторону, но тело отказывалось повиноваться: руки налились тяжестью, ноги дрогнули, подкосились. Нож, коротко звякнув, выпал из ослабевших пальцев.

Она попыталась уцепиться за этот знакомый звук, проигрывала его в памяти снова и снова, не давая разуму затуманиться. Сесилия продолжала говорить, и её голос доносился словно издалека.

«Ну надо же, – подумала Стэши. Слова складывались в предложения с невероятным трудом. – В итоге умру, так и не сделав ничего полезного. Класс».

Совсем рядом кто-то выстрелил, затем ещё и ещё.

Туман понемногу рассеивался. Стэши уставилась на каменную плитку пола и с удивлением осознала, что та больше не расплывается перед глазами.

Сбоку мелькнул чей-то силуэт; в тысячный, кажется, раз за вечер хлопнула дверь.

– Джин, – выдавила Стэши. – Эй, Джин…

Ещё не в силах подняться, она немного проползла вперёд. Джин дышала тяжело и прерывисто, и под её кожей по-прежнему пульсировала чернота.

Пальцы скользнули в карман чужих джинсов, нащупали телефон. Наверное, в любом ином случае Джин возмутилась бы – но Стэши было откровенно насрать. Что угодно, лишь бы сегодня никто не умер.

Номер Афины отыскался быстро.

– Здравствуй. Наше занятие только завтра, не думала, что ты позвонишь, – раздался в трубке спокойный негромкий голос. – Что-то произошло?

– Она умирает. Быстрее, пожалуйста, она… Думаю, её прокляли.

– Сейчас буду.

Стэши нажала на «отбой», вытянулась и закрыла глаза. Она стискивала руку Джин и боялась лишний раз вздохнуть, словно каждое мгновение могло стать последним. Скорее всего, для Джин так оно и было – но об этом она старалась не думать.

Прикосновение к щеке заставило её вскинуться.

– Тише, тише, эй, – Алекс выглядел обеспокоенным; его ладонь пахла порохом и металлом. – Сможешь подняться?

– Попробую. А эта мразь?

– Сбежала. Я всадил ей в плечо серебряную пулю. Не вампирша, конечно, но «Дезерт Игл» палит так, что ей всё равно больно, уж поверь.

– Только это меня и радует. Хотя лучше бы убил.

Алекс помог ей встать, и вдвоём они осторожно перенесли Джин на диван.

– Скоро здесь будет Афина Гудвин, – сообщила Стэши. – Сесилия… Она что-то сделала. Без ведьмы не обойтись.

– Хорошо.

– Что мы будем делать?

Она и сама понимала, насколько жалко звучит, но чуть ли не впервые в жизни едва представляла, в какую сторону двигаться. Клокочущая внутри ярость требовала немедленно отправиться в «Луизианский приют», прихватив с собой Кровавую Мэри, и перестрелять всех ведьм, до которых она сможет дотянуться.

Но Сесилия рассказала кое-что, с чем уже можно было работать.

– Мы поедем к мэру, – заявил Алекс.

– Зачем?.. Это ничего не даст.

– Рэй же сказала, что он теперь должен решать подобные конфликты вместо Шона Хьюза. Пусть решает. Мы ничего не сможем сделать с ведьмами, Стэш, – он сжал её плечо и, спохватившись, убрал руку. – Но у него должно получиться.

– Погоди, почему бы не обратиться…

– В полицию? Она перед тобой. И, поверь, не будь у меня пушки, Сесилия поубивала бы нас всех. Наплевать, что я шериф. Ковену наплевать на всё, кроме ковена.

Он был прав, и Стэши неохотно кивнула. В глубине души она не сомневалась, что такой человек, как Блейк Александер, в итоге либо укажет им на дверь, либо вдоволь накормит пустыми обещаниями – но они обязаны были попробовать.

Вампиры удовлетворились извинениями, а вот ведьмы… Ведьмы не отступят. Сесилия была достаточно откровенна со Стэши – стало быть, не колебалась в намерении убить.

– Мы разберёмся, – пообещал Алекс.

– Ты сам-то в это веришь?

Он не ответил, и Стэши отвернулась, пряча усмешку.

Афина прибыла через двадцать минут, и за это время Джин наконец открыла глаза – но теперь её колотила мелкая дрожь, которая никак не могла уняться. Стэши продолжала держать её за руку. На ощупь та была ледяной – видно, действовали чары, наложенные Сесилией.

Усаживаясь прямо на ковёр напротив Джин, Афина выглядела не на шутку обеспокоенной.

– Счёт идёт на минуты, – сухо сказала она. – Будет лучше, если вы не станете мне мешать.

Из внушительных размеров сумки показались сушёные травы, пара маленьких баночек с готовыми отварами, небольшой серебряный кинжал… Стэши принюхалась: травы показались ей знакомыми, но назвать их сейчас она бы не смогла, как ни старайся.

– Подождите снаружи, – велела Афина. – Я всё сделаю сама.

– Она выживет?

– Обязательно, если вы перестанете задавать лишние вопросы.

Стэши позволила Алексу увести себя на улицу и молча смотрела, как он курит. Запах табака по-прежнему ей не нравился, но сегодня она видела в нём очередной якорь, который помогал ей сохранить ощущение реальности. Чем дальше, тем больше и страшнее были чудовища в бездне, куда они так неосторожно упали, но шансов сбежать уже не осталось.

– Не волнуйся, – сказал Алекс негромко, – Афина прекрасная целительница.

– Слышала, твоему отцу она не очень-то помогла.

– Подарила ещё два года жизни. В остальном… ну, есть вещи, с которыми даже магия не справится.

Стэши не понаслышке знала, на что способна Афина Гудвин, но в этот момент всё казалось ей бессмысленным и бесполезным. Хотелось кричать во всё горло до тех пор, пока не станет хоть немного легче. Голова гудела после всего, что им довелось испытать за последние два вечера.

Горло сдавило, глаза предательски защипало. Только разрыдаться ещё не хватало – сейчас, когда она уже выдержала столько дерьма, что хватило бы на четверых.

Кроме того, в последние дни слёз пролилось более чем достаточно.

– Ты боишься, – сказал Алекс.

– Какая невероятная новость. Если поеду в редакцию сейчас, как раз выйдет в утреннем апдейте.

– Прекрати. Я всего лишь хотел сказать, что тоже боюсь. И Джин боится, не сомневайся, а теперь её страх только вырастет. Но мы справимся.

– Это ощущение, что мы близко… Чувствуешь?

– Да, – Алекс поморщился, как от зубной боли, и зажёг вторую сигарету. – И чем ближе, тем хуже.

– Есть такое.

Вечернюю тишину прорезала стандартная, набившая оскомину мелодия: кто-то пытался дозвониться до Алекса. На экран он взглянул со вздохом, но всё-таки ответил.

– Да? Ну что ты, Нат… В порядке. Просто приболел. Нет, не надо… Завтра выхожу. А как там?..

Он отошёл подальше, понизил голос. Стэши фыркнула, но подслушивать не стала: всё же полицейский участок Хэллгейта продолжал жить собственной жизнью, и лезть в неё она не имела никакого права. Можно сказать, она и так вторглась на его территорию, когда договорилась о совместном расследовании с Алексом. Сейчас тот жил бы спокойно, ковырялся в похожих одно на другое делах…

Спустя ещё пару минут Алекс вернулся. Вид у него был немного смущённый.

– Мисс Бартон без тебя не может, – хихикнула Стэши. – Так и знала, что она не купится на трёп о простуде.

– Она хороший коп, только и всего.

– Ты ей просто нравишься.

– Это пройдёт, – пожал плечами Алекс.

– Да ты тот ещё говнюк. Непохоже, чтобы тебя вообще интересовало… это всё, да?

Он открыл было рот, но ответить не успел: дверь скрипнула, и во дворе показалась Афина. Волосы прилипли к взмокшему лбу, грудь вздымалась часто, словно она только пробежала марафон. Вместе с тем её выражение лица было настолько нечитаемым, что Стэши забеспокоилась: вдруг помочь Джин так и не удалось?

– Ну что там?

– Ей лучше, – выдохнула Афина сипло. – Если хотите, можете поговорить.

Стэши не нужно было просить дважды: она бросилась в дом, чувствуя, как с плеч упала целая могильная плита, не меньше. Те же ощущения она испытала лишь однажды: когда перешагнула порог маленькой хижины у болот и поняла, что теперь-то наконец может начать новую жизнь.

В гостиной пахло травами и совсем немного – табаком, на диване, поджав под себя ноги, сидела Джин. Она слабо улыбалась и выглядела немногим здоровее, чем прежде, но Стэши заметила, что чернота под кожей исчезла. Значит, магия Сесилии больше не действовала.

– Каков дальнейший план? – вскинула брови Джин.

– Что? Я думала, ты… Чёрт возьми! Да ты умирала буквально полчаса назад!

– Но больше не умираю.

Она упрямо сжала губы, и Стэши рассмеялась: чаще она видела нечто подобное только в собственном зеркале.

– Мы поедем к мэру. Больше никто не сможет повлиять на ведьм, сама понимаешь.

– К мэру? – неслышно приблизившись, вклинилась в разговор Афина. – Не сказала бы, что это отличная идея. Но всё же лучше, чем ничего. Мистер Александер не внушает доверия, однако… Возможно, вас и послушает. А я пока присмотрю за ней.

Джин возмущённо повернулась.

– Я тоже поеду!

– Ты слишком слаба.

– Плевать. Я… я просто чувствую, что должна там быть, понимаешь? Мне нужно ехать.

В голосе Джин зазвенело отчаяние. Да, она права: они влезли в это всё вместе и сейчас тоже должны держаться вместе. Стэши всегда слушала сердце, и сейчас оно подсказывало, что без Джин лучше никуда не отправляться. В конце концов, вдруг её дар, пусть и не раскрывшийся в полной мере, чем-то пригодится?

Афина взглянула на неё тяжело и испытующе, но всё же махнула рукой: делай, мол, что посчитаешь нужным.

– Мы возьмём Засранца?

– Нет, – отозвалась Стэши. – Втроём не влезем, а в машину к Алексу поместятся все. К тому же не думаю, что придётся спасаться бегством. Мистер Александер… мэр… Ну ты слышала, какой он.

Думать о нём получалось только с лёгкой усмешкой. После того, что Стэши успела увидеть в Хэллгейте, слабые духом, но чертовски изворотливые люди вызывали у неё презрение. Блейку Александеру посчастливилось стать мэром самого необычного города в Штатах, но вместе с тем он не сделал ровным счётом ничего, чтобы его признали достойным.

Однако вместе с тем сам факт, что из всего городского совета выбрали именно Александера, напрягал Стэши. По долгу службы она знала многое о самых уважаемых людях Хэллгейта. В совете были куда более подходящие на пост мэра кандидаты – но он каким-то образом умудрился их обойти.

Александер был тактичен, безукоризненно вежлив и всегда одет с иголочки. Он женился на красавице Рози Рид и три года назад стал отцом близнецов, которые уже сейчас выглядели как ожившая картинка из журнала о счастливом родительстве. «Городские хроники», как ни пытались, не смогли обнаружить в его биографии ни единого пятнышка. И всё же Стэши, которой как-то довелось взять у него короткое интервью, в его присутствии ощутила нечто недоброе. Как будто над ним висело проклятье, готовое зацепить любого, кто подберётся слишком близко.

Кроме того, Александер при личном общении казался немного… скользким. Он не делал ничего подозрительного, доброжелательно улыбался, охотно отвечал на вопросы – но желание уйти в туалет и мыть руки до тех пор, пока кожа не покраснеет, никуда не девалось.

– У тебя вроде как был револьвер, – вспомнила Стэши. – Возьми с собой.

– Предлагаешь в случае чего пристрелить мэра?

– Это Хэллгейт. Никогда не знаешь, что придётся сделать в следующую минуту.

Джин покачала головой, но всё же ушла наверх. Слышно было, как она резко выдвинула ящик тумбочки, как что-то зашелестело.

– Уверена, что стоит её тащить? – негромко спросил Алекс.

– А ты попробуй запрети. Она взрослый человек, что тут сделаешь.

Пока Джин собиралась, Афина выставила на небольшой столик перед диваном несколько склянок из мутного стекла.

– Пусть пока пьёт это утром и вечером, – сказала она. – Сразу говорю, на вкус куда хуже, чем на вид, но выбора нет. Избавиться от последствий чужой магии, особенно чёрной, нелегко.

Из чистой вежливости Стэши предложила Афине проехаться с ними, но та ожидаемо отказалась. Либо не хотела, чтобы горожане увидели её с теми, кто так отчаянно мутил воду в городе, либо просто желала побыть одна. Что бы она ни сделала для помощи Джин, это выжало из неё немало сил.

Выходит, даже у знаменитой белой ведьмы были свои пределы. Стэши предпочла бы никогда этого не узнавать: Афина Гудвин казалась ей практически всемогущей – и служила утешением для всех, чья жизнь летела в тартарары. Иногда создавалось впечатление, что Афина способна помочь любому, даже если со стороны ситуация выглядела безвыходной.

Когда та ушла, а Джин спустилась, переодетая и всё ещё бледная, они неспешно погрузились в машину.

Ехали в полной тишине. Никто не знал, чем это обернётся, и оттого было не по себе.

Роскошный новенький особняк семьи Александер стоял ближе к окраине: спокойное немноголюдное место – идеальный вариант для того, чтобы жить, не привлекая внимания. Однако он так бросался в глаза, что не заметил бы его только слепец.

Белоснежный, с безупречной отделкой и крепкой крышей, дом словно светился в темноте. Вокруг красовался ровный – ни единой покосившейся досочки – забор, а во дворе росло столько зелени, что от этого дыхание перехватывало. Наверняка сад был гордостью Рози Александер, в девичестве Рид, и его восторженно обсуждали не на одном тематическом форуме. По крайней мере, на месте Рози Стэши носилась бы с таким садом везде, где только можно, – он того стоил.

– Надо же, половина первого, – обеспокоенно сообщила Джин. – Они, должно быть, уже спят.

Алекс кивнул.

– Скорее всего. Но больше нам идти некуда.

Помедлив, он всё же постучал в дверь – а потом, когда понял, что его не слышали, ещё раз, теперь громче. На втором этаже загорелся неяркий свет: видно, мэр или его жена включили ночник.

Наконец им открыли. Блейк Александер, одетый в шёлковую тёмно-синюю пижаму, выглядел недовольным и не смог скрыть удивления, когда понял, кто перед ним.

– Шериф? – пробормотал он. – В такой поздний час… Близнецы давно уснули.

Стэши вышагнула из-за спины Алекса, растянула губы в улыбке и с удовольствием отметила, что мэр узнал её – и не очень-то рад визиту. Возможно, она была чуточку слишком дотошной во время того интервью. По мнению самой Стэши, недостаточно – но он бы с ней явно не согласился.

– И мисс Макнамара. А вы… – мэр перевёл взгляд на Джин.

– Вирджиния Фэйрфакс, – та коротко кивнула. – Переехала не так давно.

А вот это была новость. Насколько Стэши помнила, Джин собиралась задержаться в Хэллгейте – быть может, до конца года или даже дольше, – но не планировала оставаться здесь насовсем. Её планы успели поменяться незаметно для остальных.

Если для того, чтобы решить здесь жить, надо было пережить покушение на убийство… Что ж, Джин воистину чокнутая – и в том числе поэтому сблизиться с ней оказалось так легко.

Люди, которых можно было назвать нормальными безо всяких преувеличений, Стэши обычно не нравились.

– Простите, мистер Александер, – начал Алекс. – Но дело касается ковена и отлагательств не терпит. Только что на наших глазах произошла попытка убийства. Преступница – одна из ведьм.

– Вот как…

Взгляд мэра, до того рассеянный, стал вдруг ясным и цепким.

– Хорошо, – уступил он. – Входите в дом, и мы поговорим. Не хотелось бы будить жену и детей, поэтому, прошу, будьте потише.

Внутри дом тоже оказался очень светлым. Стены были выкрашены в нежный кремовый оттенок, и в коридорах висели классические для идеальной четы фотографии: вот семейное фото на лужайке перед домом, вот улыбающаяся Рози держит на руках два крошечных кулька, и по её щекам текут слёзы счастья, вот мэр произносит свою первую речь на новом посту – раскрасневшийся, донельзя гордый собой, – а вот снова все вместе, но уже где-то на пикнике за городом.

Стэши от такого воротило.

В её старом доме на стенах тоже висели семейные фотографии, но не такие безупречные и вылизанные до последней детали. О них она старалась не вспоминать: картинки, стоило лишь задуматься, всплывали перед глазами и возвращали туда, откуда она так упорно бежала.

«У тебя больше нет родителей, – напомнила она себе зло. – Хватит этой сентиментальной чуши. Тебе почти тридцать, в конце-то концов, и ты, возможно, вот-вот раскроешь самое таинственное убийство в штате. Не время распускать сопли».

Кабинет мэра был обставлен минималистично, по-деловому. Из украшений – только пара постеров старых фильмов на стенах да очередное фото в рамочке на письменном столе. Самого снимка Стэши видеть не могла, но не сомневалась: там запечатлено всё счастливое семейство.

– Итак, – мэр занял место за столом и бросил выразительный взгляд на пухлый диванчик у стены, – попытка убийства.

– Это долгая история, – Алекс откашлялся. – Начнём с того, что нам стало известно о незаконных экспериментах над людьми. Вам никогда не казалось, что за последние десять лет произошло слишком много исчезновений для такого небольшого города?

– Экспериментах? Что вы… Я не понимаю…

– На территории гостиницы «Луизианский приют» пытали людей. Искажали их сознание, превращая в послушных рабов.

Алекс продолжил рассказывать. Тем временем Стэши быстро вытащила телефон, набрала сообщение: «Дом мэра. Время пришло».

Она, безусловно, помнила, что в первую очередь они явились сюда за поддержкой мэра. Но не просто же так Александер приезжал к Коннору Джонсу перекинуться парой словечек – к тому самому Коннору, который, как выяснилось, тоже был среди подопытных Юджины. И ведь её эксперименты принесли плоды: если бы не тот срыв, когда Коннор попытался убить Стэши, никто бы и не подумал, что его сознание всё это время принадлежало кому-то другому.

Теперь оставалось надеяться, что на её зов откликнутся.

Джин же вела себя странно: то и дело крутила головой, настороженно щурилась, а один раз, пока Алекс продолжал рассказ, нагнулась так низко, что едва не упала с дивана лицом вперёд. Мэр вежливо улыбнулся, но сделал вид, будто ничего не происходит.

– Уймись, – прошипела Стэши едва слышно.

– Посмотри на стену. Внизу, около пола.

– Что за…

Над самым полом вилась тонкая строчка символов, вырезанных так искусно, что знаки так и остались бы незамеченными, не реши Джин приглядеться. Работа ведьм, понятное дело.

Стэши хмыкнула. Теперь ясно.

– Мистер Александер, – заговорила она, пользуясь тем, что Алексу нужно было перевести дыхание, – давно ли вы прибегаете к услугам ковена?

– Я? Побойтесь бога, мисс Макнамара. Конечно, я стараюсь поддерживать хорошие отношения со всеми жителями Хэллгейта, но колдовство…

– Именно поэтому стены вашего дома покрыты защитной вязью, ну да, – Джин ухмыльнулась.

Если мэр и выглядел растерянным, то лишь несколько коротких секунд.

– Вы представляете, что значит быть в таком месте, как Хэллгейт, человеком, имеющим не только обязанности, но и привилегии? – спросил он. – У членов городского совета немало врагов. Я позаботился о безопасности семьи, только и всего.

– Эти символы наносила умелая рука.

Джин, уже не стесняясь, присела на корточки около стены, включила на телефоне фонарик и теперь с интересом разглядывала вязь.

– Если я что-то и знаю о ковене, мало кто из них способен на такое. Защитить ваш дом могла бы Афина, но она наверняка отказалась. Неужели уговорили саму Верховную?

– Мисс Майнер охотно согласилась протянуть мне руку помощи.

Не сразу Стэши поняла, что мисс Майнер – это Юджина собственной персоной. Ведьмы ревностно оберегали любую личную информацию и всегда представлялись либо просто именем, либо прозвищем, как та же Шэдоу. Конечно, можно было спросить у Грэма – но сейчас Стэши, с трудом удержавшись от хохота, осознала, что даже не задумалась об этом. Как же глупо… Вот тебе и самоназванные детективы Хэллгейта.

– Ведьм и вампиров объединяет одно, – заявила Джин. – Просто так они ничего не делают. Что вы пообещали ей, мистер Александер? Избавиться от Афины Гудвин и от всех, кто попытается занять место Верховной вместо неё?

Мэр побледнел.

– Как вы смеете? Это серьёзное обвинение, и у вас должны быть веские доказательства!

– Ладно, ладно… – Стэши примирительно вскинула руки. – Простите Джин, она немного погорячилась. Но в таком случае расскажите, зачем вам понадобился механик по имени Коннор Джонс?

– Затем же, зачем и всем! Починить машину, разумеется.

– Ах, вот как. Только мой источник рассказал, что в единственный раз, когда вам действительно нужно было привести в порядок автомобиль, его пригнал водитель.

Глаза мэра расширились так, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Он нервно дёрнул воротник пижамы, застёгнутой на все пуговицы – и верхняя из них, не выдержав напора, сорвалась с нитки и покатилась по полу. Стэши следила за ней точно в замедленной съёмке. Время стало вязким, тянулось неохотно – а вот сердце, напротив, колотилось как бешеное.

– У всех нас могут быть личные дела, – сказал мэр наконец. – Я не обязан отчитываться перед вшивой журналисткой и тем более перед кем-то, кто даже не принадлежит этому городу.

– Но обязаны передо мной, если я задаю вопросы.

Алекс поднялся с дивана. На поясе тонко, жалобно звякнули наручники.

– Вы не арестуете меня!

– Почему же? – удивился он. – Вообще-то арестую. Только представьте, какой удар по вашей безупречной репутации нанесёт ночь в участке. Утром вы выйдете оттуда и сразу угодите под камеры. Ваша фотография появится во всех газетах штата. Такой скандал, подумать только…

– А в «Городских хрониках» выйдет ещё и любопытная статейка о вашей связи с ковеном, – довольно сказала Стэши. – Может, лишь часть этой статьи будет правдой, однако… Город с удовольствием сожрёт её и попросит добавки. Уж вшивая журналистка об этом позаботится.

Вскинувшийся было мэр обмяк в кресле. Он мгновенно растерял привычный лоск, выглядел загнанным в угол. Теперь, когда рядом с ним не было охраны, как в мэрии, он явно опасался за свою жизнь. К тому же этажом выше спали его жена и дети, и за них он боялся ещё больше.

– Хорошо, – ответил он убито. – Чего вы хотите?

– Правды.

Алекс вернулся на своё место, скрестил руки на груди, всем видом показывая, что сейчас точно не планирует заковывать его в наручники.

– Но сначала – чтобы Юджина Майнер, Верховная ведьма ковена, выдала свою помощницу Сесилию. Она напала на мисс Фэйрфакс, пыталась убить. Ковен ясно дал понять, что полиция для него веса не имеет. Быть может, его имеет ваше слово.

Мэр кивнул. Под пристальным взглядом Алекса он дотянулся до телефона, а потом положил его на стол так, чтобы всем был виден экран: звонок переключен в режим громкой связи, в обведённом зелёным кружке – миниатюрный портрет Юджины.

– Слушаю.

– Для начала хочу сказать, что вы на громкой связи, мисс Майнер, – произнёс мэр, нервно сглотнул. – И… это шум двигателя?

– Мы покидаем город. Сесилия и я.

– Не слишком ли это поспешное решение? Поймите, многие расценят это как признание вины.

– Какой ещё вины? – Юджина хрипло рассмеялась. – Да, Сил попыталась убрать с дороги одну любопытную девочку… Ведь это она сейчас нас слушает, я права? Хорошо, что ты выжила, Вирджиния. Из тебя выйдет толк, хотя и не скоро. А что до остального… Всё это было вашей инициативой, мистер Александер. И, уверена, шерифу Нолану очень понравится столь занимательный рассказ.

Она замолчала, но ненадолго.

– Ковен возглавит Алана, – снова раздался в трубке на удивление ровный голос. – По крайней мере, пока я не вернусь.

– Мисс Майнер! – возмутился мэр. – Вы хотя бы представляете, в чём вас обвиняют?

– Прекрасно представляю. И это был хороший эксперимент.

– Ты убивала людей! – Стэши, не выдержав, вскочила, сжала кулаки. – Поганая злобная дрянь! Если бы их родственники только догадывались…

– О, милая. Так почему же ты не расскажешь им сама? Думаю, Грег Джонс очень удивится, услышав, что ты продырявила голову его брату. Будет ли после этого иметь значение, что творилось в его черепной коробке? Сомневаюсь.

Юджина знала. Непонятно, откуда, но знала. Стэши бросило в жар, щёки запылали: возможно, чёртова ведьма как-то поддерживала связь со своими марионетками и после срыва, чтобы выбрать, как им умереть… Или весь город просто кишит её людьми.

Она обернулась. Алекс смотрел на неё с непониманием и обидой, и от этого стало тошно.

– Ты убийца, – ласково добавила Юджина, – и лгунья. Уж мне-то прекрасно известно, кто ты такая на самом деле. После того как я повешу трубку, шериф захочет арестовать не только мистера Александера.

Дыхание перехватило. Сердце пропустило такт.

– И вот ещё что, Стэши…

– Боюсь представить, что ещё, – пробормотала Джин себе под нос.

– …я понимаю, что ты хочешь сделать. Но запомни одну простую вещь: после этого твоя защита рассыплется как карточный домик. На тебя откроют охоту. Будет чудом, если ты протянешь пару месяцев.

– Может, я и пустила пулю в голову Коннора, – сказала Стэши с горечью, – но безумцем его сделала ты. Ради чего?

– Неужели это по-прежнему не ясно? Подумай как следует. Ты же столько всего узнала.

В тоне Юджины слышалась неприкрытая издёвка, и Стэши с трудом удержалась от того, чтобы схватить телефон и швырнуть его в стену. Мэр понимающе улыбнулся, и её передёрнуло.

– Так или иначе, если мы встретимся, то лишь спустя время, – сказала Юджина. – Береги себя, девочка. В следующий раз Сил не пощадит ни тебя, ни этих жалких людишек, которых ты почему-то считаешь друзьями. А ведь тебе, насколько я знаю, не пристало якшаться со сбродом.

Она отсоединилась.

Стэши молчала, не решаясь поднять глаза. Злость кипела в ней пополам со стыдом, и она прекрасно знала, чем всё закончится. Юджина была права: когда они со всем разберутся, наручники защёлкнутся на запястьях Стэши – шериф обязан поступить так, как того требует закон.

– Любопытно, мисс Макнамара, – негромко проговорил мэр. – Волчица в овечьей шкуре, да?

– Я не отказываюсь от того, что совершила.

Эти слова дались куда тяжелее, чем она предполагала. Руки тряслись, голова кружилась так, будто Стэши стояла не в кабинете мэра, а посреди толпы и все вокруг кричали и толкали её. Она ненавидела огромные скопления людей. Никогда не чувствовала себя достаточно уверенной на таких сборищах.

Прежде чем она успела что-либо добавить, Алекс сжал её ладонь.

– Мисс Макнамара ответит перед законом, – сказал он. – Но мы собрались здесь не ради неё. Вы вступили в заговор с ковеном – теперь это очевидно. Рассказывайте по порядку, мистер Александер.

– А если я откажусь?

Джин вынула из-за пояса револьвер, прицелилась.

– Убьёте мэра города? В самом деле?

– Убью, – ответила она просто. – И все подумают, что это сделали Юджина и Сесилия. Нас здесь никто не видел. Ваши жена и дети крепко спят… А если спустятся на звук выстрела, их будет ждать та же участь. В итоге горожане, разумеется, обвинят тех, кто вдруг спешно покинул Хэллгейт без видимой причины.

– Не думаю, что вы готовы прикончить беззащитную женщину и её сыновей.

– А вы проверьте.

Стэши не помнила, чтобы голос Джин когда-нибудь звучал так жёстко и бескомпромиссно.

Мэр хватал ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба, и выглядел до того беззащитным, что на это хотелось купиться. Пожалеть, отступить. Извиниться за беспокойство и покинуть его дом раз и навсегда. Однако Блейк Александер никогда бы не занял свой пост, если бы не умел притворяться.

«Подумай как следует», – всплыла в сознании фраза Юджины.

Один образ сменялся другим, но мысль никак не желала оформляться. Наконец Стэши уцепилась за единственную ниточку, которую они упомянули уже несколько раз, – несчастного Коннора – и потянула.

Он обращался в клинику, жалуясь на головокружения и галлюцинации, дважды. В том числе за две недели до того, как она его пристрелила, и тогда…

Тогда умерла Дельфина.

Сесилия сказала, что ведьмы не смогли бы проникнуть в особняк, надёжно защищённый от них, – а вот на обычных людей это не распространялось. Могла ли Юджина отправить туда именно Коннора? Мог ли он после убийства окончательно съехать с катушек?

– А что, если… – начала Стэши в тишине.

В дверь постучали. Мэр нервно дёрнулся, во взгляде его мелькнуло облегчение – наверняка понадеялся, что об их визите каким-то чудом стало известно и неравнодушные граждане явились ему на помощь.

– Я открою, – сказал он поспешно.

– Нет необходимости, – возразил Алекс. – Я сам.

Спорить с ним никто не стал.

Рэйлин Тёрнер отчаянно хромала, но всё-таки шла сама, без трости и тем более коляски. Дэйв держался за её плечом, готовый в любой момент подхватить, не дать рухнуть на пол – однако сейчас ей явно не требовалась помощь.

– Мистер Александер, – сказала она, – жаль, что пришлось нанести вам визит так поздно, но тянуть некуда.

За то время, что они со Стэши не виделись, скулы ещё чётче обозначились на лице Рэй. Видно было, что восстановление отнимало у неё много сил – но она продолжала сражаться.

Со стороны они с Дэйвом, конечно, выглядели… своеобразно. Даже среди ночи, явно уставшие, они, казалось, явились на светский приём. Он был одет в безупречного кроя брюки и рубашку, она – в элегантный чёрный комбинезон. Совсем не похожи на людей, которых только выдернули из постелей.

– Мы не спали, – пояснила Рэй, поймав удивлённый взгляд Стэши. – Нужно было съездить кое-куда, однако, раз уж всё зашло так далеко…

– Извини, что развернула вас на полпути.

– Пустое.

Мэр смотрел на Дэйва и Рэй с неприкрытым изумлением. Они явно были последними, кого он ожидал увидеть в собственном доме.

– Всегда рад, мисс Тёрнер, – нашёлся он. – Хотя и в самом деле поздновато.

Игнорируя мягкий диван, Рэй уселась на стул, а Дэйв аккуратно, будто бы невзначай отошёл к двери. Его позиция была более чем понятна: теперь никто не мог войти сюда и никто не мог отсюда выйти. А если бы захотели… По правде говоря, Стэши с удовольствием посмотрела бы на глупца, бросившего вызов Дэйву Сойеру.

Она по-прежнему ничего не знала о его прошлом, но понимала, насколько он опасен. И за годы их знакомства это ощущение никуда не делось – напротив, обосновалось под сердцем и время от времени напоминало о себе, точно говоря: «Не нарывайся. Если что-то пойдёт не так, против него ты не выстоишь».

– Так чем я всё-таки обязан?

– Думаю, вы и сами знаете, – пожала плечами Рэй. – Ваше назначение в своё время вызвало немало вопросов. У меня в том числе. Теперь некоторые вещи стали чуть более понятными. Но об этом немного позже… Есть ощущение, что я оборвала кого-то на полуслове.

Стэши прочистила горло.

– Я думаю, Коннор Джонс убил Дельфину Фэйрфакс, – произнесла она, помедлив. – Потому что Юджина потребовала этого. Спустя две недели он обратился в клинику с жалобами на галлюцинации и не только. Начал терять рассудок из-за… ритуала, который над ним провели, или чего-то в этом роде. Когда он совсем рассорился с мозгами, его вывезли на трассу и бросили там. Он дошёл до болот, попытался меня убить. Возможно, вместо меня он видел Дельфину. Возможно, кого-нибудь другого. Мы не узнаем.

– Нет, не узнаем.

Рэй смерила её внимательным взглядом. В нём Стэши не видела ни осуждения, ни одобрения – только бесконечное понимание. В конце концов, они всегда были на одной стороне, даже если никогда не говорили об этом. Их волновали одна история, одна правда.

Пускай Рэй почти не покидала дома – а если и выезжала куда-то, то за пределы Хэллгейта, – всё это время, насколько было известно Стэши, она тоже бесконечно перебирала старые бумаги и цеплялась за немногочисленные улики, пытаясь найти настоящего убийцу Хьюзов. Она была дружна с Шоном и Кейтлин: её дом стоял напротив, на другой стороне поля, а при таком раскладе невозможно не начать общаться, особенно в маленьком городке.

Наверное, она винила себя за то, что не успела спасти их.

– Что-нибудь ещё? – спросила она.

– Да, – неожиданно отозвалась Джин. – Этот роскошный дом, мистер Александер. Я читала газеты… Судя по всему, вы переехали сюда, когда заняли пост мэра. Ваш предшественник неожиданно принял решение уйти в отставку и покинул Хэллгейт – надеюсь, он хотя бы жив?

Мэр возмущённо взглянул на неё, но промолчал.

– Так вот. Дела у вас резко пошли в гору. Красавица жена, спустя три года – пара прекрасных детишек… И целое состояние, которое вы угрохали на новый особняк. А ведь другие члены городского совета живут куда более скромно. Даже если принимать во внимание, что вы стали мэром… Как же удалось заработать эти невероятные деньги за такой короткий срок?

Стэши нахмурилась. Шестерёнки в её голове заработали вдвое быстрее. И ведь верно: строительство дома началось почти сразу после назначения. Это требовало немалых вложений. В таком количестве деньги можно было добыть лишь одним способом – украсть.

Но ведь и красть надо уметь, особенно когда к тебе приковано всё внимание города.

– «Хьюз Индастриз», – сказала она прежде, чем успела обдумать ответ. – Подобную сумму без помех можно было вывести лишь оттуда.

– «Хьюз Индастриз», – подтвердила Рэй невозмутимо. – Так уж вышло – прости, Стэши, – что мне доступны некоторые источники информации, закрытые для других, и это не сюрприз. Блейк Александер – официальный временный управляющий, который имеет полное право распоряжаться всеми средствами компании.

Картинка складывалась до того чёткая и понятная, что Стэши фыркнула, зажала рот ладонью – однако хохот всё равно прорывался наружу, и она никак не могла успокоиться.

Неужели всё упиралось только в деньги? Вот так вот просто?

– Вам нужны были капиталы компании, – проговорила она сквозь смех. – Ну и ну… А пост мэра – приятный бонус от фирмы, так, что ли?

Стэши продолжала хохотать, пока Алекс не обхватил её за плечи, легко встряхнул. От былой обиды в его глазах не осталось и следа. Теперь он, кажется… сочувствовал ей?

Итак, мистер Александер, член городского совета, пожелал разбогатеть. Для этого ему нужно было продвинуться по карьерной лестнице. Элементарно, Стэши. Единственная для него проблема заключалась в том, что у Хэллгейта уже был мэр, и он никуда не собирался – а если бы и собрался, совет выдвинул бы кого-нибудь другого. Почти все подходили на эту должность куда больше.

– Он не доверял вам, да? – спросила она. – Шон Хьюз. И никогда бы не позволил стать мэром.

– Да как вы… Это никуда…

– Не годится? Разумеется. Послушайте, хватит притворства. Вы напуганы, я знаю, но изворачиваться бесконечно не получится.

Александер закрыл лицо руками – а когда отнял их, это был уже совсем не тот мэр, который недавно выглядел заложником собственного страха. Изменились даже жесты: теперь они были плавными, отточенными – так двигается человек, абсолютно уверенный в своей правоте.

Если бы Стэши видела его впервые в жизни и её попросили выбрать одно слово в качестве характеристики, она назвала бы его жестоким.

У Блейка Александера были глаза чудовища, готового перерезать глотку любому во имя цели – в том числе драгоценным жене и детям.

– Вижу, маска сброшена, – в голосе Рэй звучало удовлетворение. – Я так и знала, что это ты.

– О, Рэйлин. – Мэр обратился к ней с таким трепетом и неподдельной печалью, словно прощался с любовницей, которая давно похитила его сердце. – Ты никогда не останавливаешься на полпути. Знаешь, я восхищался этим со дня нашего знакомства. И, когда мне пришла на ум одна маленькая смелая идея, я не сомневался: именно ты начнёшь ставить мне палки в колёса.

Он оглядел присутствующих и остановился на Стэши.

– Но почему-то копать под меня начал совсем другой человек. Да, мисс Макнамара… Во время того интервью я понял, что не очень-то вам нравлюсь, но не воспринял всерьёз. Подумаешь, очередная журналистка – сколько их было и сколько ещё будет… Однако вы на редкость упрямы.

Она пошатнулась бы от дурноты, не придерживай её Алекс. Рядом с ним и Джин смотреть на этого человека было не так тяжело – но невыносимо противно. Скорее всего, при встрече один на один она попросту испугалась бы, увидев это перевоплощение из скользкого труса в беспринципного холодного ублюдка.

Рэй будто бы невзначай покосилась на неё и тут же отвернулась – но Стэши прекрасно поняла, что значит этот жест.

– Раз уж я решился рассказать вам всю правду, – вдруг добавил мэр, – поведайте и вы мне кое-что. Почему девушку, которая приехала сюда шесть лет назад, так волнует этот проклятый пожар? Почему все уже опустили руки и перестали искать, а вы никак не можете остановиться? Конечно, эта целеустремлённость поражает, но мне не верится, что вы просто хотите принести «Городским хроникам» хороший материал. Желаете прославиться?

Она шагнула вперёд. Алекс попытался было остановить её, но Стэши качнула головой – не сейчас, мол.

– Нет, – тихо сказала она, зная, что её всё равно услышат. – Слава мне совсем не нужна, поганый ты мудак.

– Тогда я не совсем понимаю, к чему эти старания, Стэши.

Блейк Александер сбросил маску – и она почувствовала, что её собственная, за минувшие годы почти приросшая к коже, тоже готова слететь.

– Вы могли бы достичь небывалых высот, но выбрали погоню за тенью. Признайте, что это не ваша история.

– Это моя история, – возразила она. Губы растянулись в такой широкой улыбке, что стало немного больно. – Я – Мэйв Хьюз.

Глава XII

На миг Алекс подумал, что ослышался. Этого не могло быть – в конце концов, он столько времени провёл рядом с ней, он бы давно догадался, увидел знакомые черты…

– Посмотри на меня, пожалуйста.

Он послушно повернулся. Рядом стояла всё та же Стэши – однако было в её лице нечто такое, что он не заметил при первой встрече и почему-то не замечал все эти месяцы.

Это и правда была Мэйв Хьюз. Выросшая, коротко стриженная, бесконечно далёкая от той девчонки, которую он видел, когда они с отцом проезжали мимо губернаторского дома. Но да – она, чёрт подери.

– Как это… Как ты…

– Я всё объясню, – сказала Стэши твёрдо. – Но чуть попозже. Моя история никуда не денется, а мистер Александер задолжал нам правду.

Она снова взглянула на мэра, достала из кармана небольшой диктофон и включила его. Крылья её носа трепетали от тщетно сдерживаемого гнева. Алекс не сомневался: дай сейчас Стэши свободу действий – и один из них всё-таки умрёт этой ночью. Теперь, когда её тайна показалась на поверхности, вместе с ней всплыла и ненависть к убийце родителей и брата, которая подавлялась и гнила глубоко внутри так долго.

Но рядом были люди, которые не позволили бы ей совершить убийство – ещё одно, по крайней мере.

Алексу не хотелось верить, что Стэши – он не мог называть её Мэйв даже про себя – и в самом деле застрелила Коннора Джонса. Но она призналась. Когда всё закончится, придётся отправить её за решётку.

Личные связи не должны стоять на пути закона – простое правило, которое он накрепко запомнил ещё в академии. Но легче от этого не становилось. Алекс знал, что и не станет, повтори он каждое слово хоть по сотне раз.

Он быстро оглядел присутствующих. Рэйлин и Дэйв улыбались, как будто с самого начала знали, чем всё должно обернуться: она – гордо, он – торжествующе. А вот на Джин, напротив, лица не было. Ясное дело. Не каждый день то самое дело, которое ты пытаешься раскрыть, поражает таким поворотом.

Блейк Александер не смог скрыть удивления, но всё-таки взял себя в руки. Вот уж кто стал для Алекса не меньшим открытием, чем настоящее имя Стэши. Он-то думал, что их мэр – просто скользкий типчик, который всеми силами цепляется за связи. А здесь…

Здесь таилось чудовище опаснее, чем падре Бланко.

– Мэйв, – сказало чудовище почти нежно, и Алекса передёрнуло. – Ну надо же. А ведь я распорядился, чтобы двери надёжно заперли и никто не смог выбраться. Избавляясь от кого-то, стоит просчитывать все пути к отступлению – и перекрывать их.

– Мой дом тоже поджёг… Коннор Джонс?

– Всё верно. Потрясающая исполнительность. Работа мисс Майнер поражает воображение, не так ли? Стоит лишь приказать – и всё будет сделано в лучшем виде. К сожалению, Коннор оказался не слишком стабилен. Но протянул целых семь лет и выполнил два важных поручения, а это отличный результат!

Спокойный голос, гладкие, будто речные камушки, формулировки. Мэр точно облачился в броню, в которой не было ни единой бреши. Можно хоть до скончания века ощупывать безупречную сталь, и всё равно слабое место не отыщется.

На долю секунды Алекс подумал: а ведь ему ничего не стоит застрелить этого ублюдка прямо сейчас. Стэши и Джин никогда не выдадут, Рэйлин – тоже вряд ли, а Дэйв просто привык не вмешиваться в то, что не касается его лично, даже если речь об убийстве.

Тогда семья Хьюз будет отомщена.

Он даже потянулся к служебной пушке, но опустил руку на полпути. Отец сказал бы, что с каждым днём Алекс становился всё дальше от бога.

Да и плевать. Вот уж в кого он никогда не верил.

– Раз уж вы так хотите правды… – мэр с тяжёлым вздохом откинулся на спинку кресла, – наверное, пора её услышать. Я мог бы сказать, что нищее детство на всех нас оставляет отпечаток, от которого так просто не избавиться, – но на контрасте куда сильнее задевают моменты, когда в твоих руках оказываются первые большие деньги. По неопытности ты тратишь их в тот же день, однако ощущения не так-то просто забыть. Шелест купюр, запах… На подобное подсаживаешься.

– Деньги можно заработать, оставаясь в рамках закона, – пожал плечами Алекс.

– Можно. Да только выплаты, признайте, шериф, будут совсем другими. Едва ли их хватит на подарки первой красавице города. Знаете, Роз ведь даже смотреть в мою сторону не хотела!

– Это преувеличение, уверен.

– Это честность.

Больше всего Алекс не любил одержимых – религией ли, деньгами или чем-то ещё, не суть важно. И сейчас, когда стало ясно, что перед ним один из таких людей, от одного взгляда на мэра хотелось помыться. Его собственный отец, одержимый верой, просто забыл о реальном мире. Блейк Александер в погоне за всё большими суммами, судя по всему, давно наплевал на то, каким будет сопутствующий ущерб.

– Членство в городском совете приносило неплохие деньги, признаюсь. Закрыть глаза на кое-что не особо разрешённое здесь, договориться о получении процентов там… Но этого всё ещё было недостаточно. И тогда меня осенило: пост мэра. Вот что гарантирует совсем другую жизнь. Мой предшественник… Хм. Он никогда не был проблемой.

– Так он жив? – не удержалась Стэши.

– Разумеется, мисс… Хьюз. Разумеется. Я не люблю расставаться с накоплениями, но тогда это было необходимо, чтобы в дальнейшем приобрести куда больше. Он просто получил кругленькую сумму и покинул город, готовый начать новую жизнь.

Алекс недоверчиво хмыкнул.

– Допустим, что вы действительно отпустили с миром человека, который тогда занимал ваш будущий пост. Но Шон Хьюз? Пусть он стоял на порядок выше, перед выборами были важны и мнения членов городского совета, и позиция горожан. Вы могли расположить к себе большинство, не избавляясь от губернатора.

Лицо мэра, гладкое и бесстрастное, дрогнуло, и на миг Алексу показалось, что сейчас по нему, словно по фарфоровой маске, пойдут трещины. Из горла вырвался не то гортанный стон, не то животное рычание.

Это длилось совсем недолго, но продолжать рассказ мэр, так или иначе, не торопился. Услышав о Хьюзе, он погрузился в воспоминания – и едва ли те были приятными. Взгляд его стал отстранённым, затуманился. Казалось, Блейк Александер снова переживает момент, который когда-то стал для него решающим на пути к главной трагедии города.

– Мистер Александер?..

– А? – он дёрнул головой. – Простите, задумался. Он был настоящей занозой в заднице, Шонни. Я ему никогда не нравился. Слишком проницательный, понимаете. Да ещё это обострённое чувство справедливости… Нет, даже если бы я выдвинул свою кандидатуру на пост мэра после отъезда Дэвиса, Шон никогда не позволил бы мне занять это место.

Алекс кивнул. Это правда: мнение Шона Хьюза значило куда больше, чем можно было представить. Он зарекомендовал себя как открытый и честный человек – и, главное, ни разу не дал штату в этом усомниться. На выборах Хьюз поддержал бы любого другого кандидата.

Поэтому Блейк Александер решил действовать наверняка.

– Как вы познакомились с Юджиной Майнер?

– Это смешно, – откликнулся тот. – Верите ли, хотел купить у ведьм что-нибудь, способное сделать мою Рози чуть более сговорчивой. Подарки подарками, но перестраховаться не помешает. А Юджина… о, я сразу почуял в ней родственную душу. Когда человек желает большего и никак не может получить, это видно за версту. Ей отчаянно хотелось занять место Верховной.

Стэши поморщилась.

– Тогда оно принадлежало Афине. Она была лучшей Верховной, которую когда-либо мог получить ковен.

– Об этом не вам судить.

– И не вам!

– Не скажите, мисс Хьюз, – мэр погрозил ей пальцем, точно неразумному ребёнку, и улыбнулся. Эта улыбка выглядела бы дружелюбной, не знай теперь Алекс наверняка, что он представлял собой. – Афина Гудвин раздражала в то время очень многих, просто Юджина… Она стала первой, кто решил с этим что-то сделать. Кто во всеуслышание заявил, что белой ведьме не место во главе ковена.

Об этом Алексу доводилось слышать и раньше – от Иджи, когда он задерживался в «Сытом аллигаторе» и они подолгу беседовали обо всём на свете. Про ведьм она говорила крайне неохотно, однако кое-что с её губ всё-таки срывалось – и, насколько он помнил, от Афины Гудвин действительно были в восторге лишь немногие.

Она оказалась чертовски сильной и никогда не использовала свой дар во вред окружающим. Но ковен не желал принимать ту, кто обращался к белой магии – почти все ведьмы владели чёрной, а некоторые и вовсе заключали сделки с местными лоа. Афина просто не вызывала у них доверия.

Несусветная глупость с их стороны, учитывая, как охотно она помогала горожанам. Чем дольше Афина продержалась бы во главе ковена, тем лучше в Хэллгейте стали бы относиться к ведьмам. Но в итоге она ушла сама – и никто не знал, почему.

Алекс нередко думал об этом после всего, что она сделала для отца, но ответ упорно не находился.

– Но к Афине мы ещё вернёмся, – продолжил мэр. – Насколько помню, старина Шонни волновал вас больше. Я долго думал, как убрать его. Ни один вариант не был достаточно хорош – хоть что-то да приводило в итоге ко мне… И тут Юджина рассказывает о своих марионетках! Большая удача, не находите?

– Так вы решили отправить Коннора Джонса поджечь дом?

– Идея устроить пожар была спонтанной. Говоря начистоту, сперва мне хотелось, чтобы он забил Хьюзов битой, как Ленни Дикинсон. Так было бы куда проще приписать ему и это дело. Но Шон был силён как бык – куда там Коннору… В честной драке он никогда бы не победил. Уверен, и малыш Ронан сражался бы до последнего. Поэтому я подгадал момент, когда вся семья была в сборе.

Закономерно. Особняк Хьюзов загорелся в последний четверг ноября – на День благодарения. Тогда все отсыпались после плотного праздничного ужина. Пожарная бригада, которая дежурила в тот день, тоже наверняка расслабилась, и никто не думал, что их выдернут на вызов посреди ночи. Когда они приехали, дом выгорел почти полностью.

Алексу по-прежнему не давало покоя лишь одно – как уцелела Мэйв. Закрытые двери не оставляли ей ни единого шанса.

Мэр, как выяснилось, думал о том же самом.

– Если вы не возражаете, я ненадолго прервусь, – сказал он безукоризненно вежливо. – Потому что теперь в моей истории появилось небольшое белое пятнышко. Мисс Хьюз, как вам удалось вырваться из запертого дома?

Стэши не торопилась с ответом. Она перевела взгляд на Рэйлин, дождалась благосклонного кивка – и только потом заговорила:

– Рэй вытащила меня. Я спустилась на первый этаж, заметалась, не зная, куда бежать. Огонь был повсюду. И тут она схватила меня за руку и потянула к окну, а потом вытолкнула… Внизу ждал Дэйв.

– Его помощь очень пригодилась, – Рэй скривила губы. – Чёртова балка рухнула мне прямо на спину.

Теперь стало ясно, почему она так неожиданно оставила пост шерифа и исчезла со всех радаров, почему оказалась в инвалидной коляске. Пожалуй, ей даже повезло: балка могла перебить позвоночник с концами, и тогда Рэй либо умерла бы на месте, либо навсегда осталась калекой.

Глядя на неё, Алекс понял вдруг, что от раздражения, которое когда-то вызывала у него эта женщина, не осталось и следа. Рэй восхищала его. Да, она дружила с Хьюзами – но могла бы и не рисковать собственной жизнью, чтобы спасти чужую. Единицы пошли бы на такое не раздумывая, и никто не стал бы винить Рэй, развернись она в последний момент.

И всё же она не колебалась. Заработала страшную травму, не знала, оправится ли – но вытащила из горящего дома ту, кто вскоре превратился в журналистку по имени Анастейша Макнамара.

– Допустим, допустим, – покивал мэр. – И всё же кое-что мне по-прежнему непонятно. Ты решила немного поиграть в героиню, Рэйлин, – и сработала как надо. Но девочка была чертовски узнаваема. И вот она возвращается в Хэллгейт, ходит по тем же улицам, общается с теми же людьми – но никто не понимает, что перед ними Мэйв Хьюз? Нонсенс!

Рэй оглядела его так внимательно, будто прикидывала, стоит ли он правды.

– Афина, – сказала она нехотя. – Я попросила её об одолжении, и она не стала отказывать.

– Это ритуал сокрытия? – вдруг вклинилась в разговор Джин. – Он, правда ведь? Я читала об этом кое-что!

– Да, это он. Сложная, почти невыполнимая вещь. Но, если всё сделать правильно, человек становится неузнаваемым для остальных. Они понимают, что лицо знакомое, и не представляют, где видели его раньше. Исключения – фото и видео. Перестаёт действовать, лишь когда человек сам признаётся, кто он на самом деле.

Вспомнилось, с каким облегчением вздохнула Стэши, узнав о неработающих камерах в участке. Вспомнилась и единственная фотография, на которой удалось её запечатлеть – с разбитым, распухшим до неузнаваемости лицом. Ничего удивительного, что Алекс не понял, кто на снимке.

Ритуал сокрытия, вот оно как.

Полезная штука: можешь спокойно вернуться в город, где тебе кто-то до сих пор желает смерти, и искать этого человека как ни в чём не бывало. Интересно, сколько раз Стэши смеялась про себя, наблюдая, как собеседник силится назвать её настоящее имя, которое так и вертится на языке? Отчего-то от этой мысли Алексу стало противно. Она, наверное, и над ним потешалась.

– Только это черномагический ритуал, – добавила Джин шёпотом. – Очень сложный. Отнимает почти все силы, приходится восстанавливаться несколько месяцев.

– Но ведь Афина – белая ведьма?

– Так тоже можно. Это чёрные ведьмы не могут обращаться к ритуалам, которые требуют белого дара, а в обратную сторону всё работает прекрасно. Просто… Для ведьмы вроде Афины это – отречение от собственных принципов. Она должна переступить через себя, чтобы всё получилось. Бесследно такое не проходит.

Джин горько улыбнулась.

– Наверное, поэтому Афина и перестала быть Верховной, – подытожила она.

Алекс попытался представить, что пришлось пережить Афине Гудвин. Теперь понятно, откуда взялась эта глубокая, почти безграничная печаль в её взгляде, почему она, статная и всегда спокойная, порой казалась сломленной. Мало кто замечал это, однако Алекс иногда видел, что невозмутимость Афины давала сбой. Тогда он порывался спросить, что же произошло, и не решался – они не были ни друзьями, ни даже приятелями. В конце концов, она просто помогала его отцу.

Но, с другой стороны, этот ритуал спас ей жизнь. Не оставь Афина место Верховной – одна из послушных марионеток Юджины явилась бы за ней. К тому же ведьмы, вероятно, чувствовали, когда одна из них теряла силы. Юджина просто сочла её безопасной и решила не тратить зря драгоценный ресурс.

Везение на грани чуда, что и говорить. Хотя можно ли назвать случившееся везением?

– А эта ведьма куда умнее, чем казалась на первый взгляд, – протянул мэр задумчиво. – По крайней мере, она до сих пор жива. Так на чём я остановился?.. Ах да, пожар. Коннор сделал свою работу, вернулся в «Луизианский приют», и, насколько мне известно, Юджина велела ему забыть о случившемся. Обычно это действовало. Из последствий – несколько дней головной боли, всего-то. А я… Что ж, у меня появился повод для праздника. Шонни наконец подох.

Сбоку что-то мелькнуло. Алекс повернулся, но было поздно: Стэши прыжком перемахнула через письменный стол, отделявший её от мэра. Одной рукой она схватила его за волосы и прежде, чем кто-то успел остановить её, вбила лицом прямо в деревянную столешницу.

Послышался хруст, который нельзя было спутать ни с чем другим. Блейк Александер попытался было со стоном выпрямиться, но Стэши не разжимала руки – явно намеревалась ударить ещё раз.

Дэйв подбежал к ней первым. Пара простых, отточенных движений опытного бойца – и Стэши забилась в железной хватке. Она не кричала, не бросалась обвинениями – просто смотрела. На закушенной губе выступила алая капля, в глазах плескалось столько стылой, сосредоточенной ненависти, что даже Алексу, который считал, что успел неплохо узнать её, стало не по себе. Она была готова прикончить мэра. Она собиралась сделать это голыми руками.

Стэши ещё дёргалась в крепких объятьях Дэйва, тщетно пытаясь высвободиться, когда Алекс подошёл к ней вплотную и осторожно откинул со лба лезущую в глаза прядь. Она замерла – напряжённая настолько, будто видела его впервые в жизни и сочла врагом.

– Прекрати, – сказал он негромко. – Очень прошу. Я знаю, у тебя есть право отомстить. Но он будет сидеть за решёткой до конца своей жалкой жизни, и этого более чем достаточно.

Она ухмыльнулась. Кровь из прокушенной губы потекла на подбородок тонкой струйкой, и Алекс утёр её.

– Нет. Этого мало. Я не остановлюсь.

– Просить ради себя самого и нашей… дружбы я не стану, – аккуратно подбирая слова, продолжил он. – Но, пожалуйста, подумай о жертвах, на которые кто-то пошёл из-за тебя. Рэй могла остаться калекой на всю жизнь. Афина перестала быть Верховной ведьмой. Люди лгали, отказывались от того, что их определяло, шли на сделки с совестью, чтобы Мэйв Хьюз однажды вернулась в Хэллгейт и нашла человека, который убил её семью. Не отнимай у них это. Мы же говорили, что по-настоящему важно, помнишь? Дело надо закрыть. Ради города, ради остальных.

Лицо Стэши на миг исказила гротескная, неестественно жуткая гримаса, и в самой глубине зрачков сверкнуло что-то хищное. Алекс испугался, что сейчас она рванёт снова – и Дэйв уже не удержит её, и прольётся ещё больше крови, потому что его слова ничего для неё не значили. Теперь он был готов ко всему, и это ему чертовски не нравилось.

Наверное, держать эту тайну в себе так долго было для Стэши слишком тяжело. Но Алекс ясно видел, что вместе с секретами она копила в себе гнев и силы. Она, должно быть, годами представляла себе эту сцену, а он отнимал у неё месть.

– Пожалуйста, Стэши, – повторил он. – Не нужно… Нет смысла становиться такой, как он.

Она обмякла в руках Дэйва, как тряпичная кукла, и расплакалась.

– Я вынесу её на воздух.

За ними закрылась дверь, и Рэйлин, глубоко вздохнув, вынула из кармана пачку сигарет и зажигалку.

– Извини, Блейк, – любой намёк на вежливость в тоне она отбросила, точно ненужную шелуху. – Надо немного расслабиться.

Мэр только кивнул. Он по-прежнему прижимал ладонь к носу, и кровь струилась между пальцами, стекая на столешницу.

– Я бы хотел…

– Вы никуда не пойдёте, – не дал ему договорить Алекс. – Джин принесёт лёд и обезболивающее, но знайте, что не заслуживаете даже этого. Я бы позволил Ст… Мэйв ударить вас ещё столько раз, сколько она захочет.

– Во имя вашей дружбы? Не обманывайте хотя бы себя, шериф Нолан.

Голос мэра звучал гнусаво, приглушённо, но глаза лукаво поблёскивали. Приходил в себя он до обидного быстро, и Алекс мельком подумал, что и сам с удовольствием бы разбил ему лицо.

– Это касается только нас двоих. Джин, пожалуйста, сходи за льдом.

Она взглянула с затаённой обидой, но спорить не стала – тенью выскользнула в коридор.

По кабинету поплыл сизый дым, защекотал ноздри, и Алекс с наслаждением сделал глубокий вдох. Заметив это, Рэйлин и ему протянула сигарету. Из всех присутствующих она, пожалуй, выглядела самой спокойной – просто ждала, чем же всё закончится.

– Однако мы заболтались, – сказала она. – Три часа ночи. Шериф, самое время позвонить в участок. Пусть оттуда приедут и заберут… это.

Диктофон, лежащий на диване, по-прежнему продолжал работать.

– Я хотел бы ещё кое-что узнать, – спохватился Алекс. – Почему Ленни Дикинсон признался в убийстве Хьюзов? Эта мигрень, которая мучила его в суде, – тоже дело рук Верховной?

Мэр не успел ответить – вернулась Джин с пакетом льда, блистером таблеток и маленькой бутылкой воды. Он жадно опустошил последнюю, проглотил обезболивающее.

– Ох, чёрт… Мигрень? Да, само собой. Не уверен, правда, что этим занималась непосредственно Юджина – вы знаете, Верховные обычно жутко заняты.

– А выманить его из участка попросили вы?

– Я. И вот за эту попытку уже стоит благодарить Юджину. В дела ведьм я не лезу, сами понимаете, шериф. Меньше знаешь – дольше живёшь. Но, когда мне стало известно, что вы задержали Дикинсона, к которому до этого наведалась мисс Хьюз, я подумал: а ведь лучше перестраховаться. Убить его без лишнего шума. Но он совсем не дурак, надо отдать должное.

На пижаме расплылось тёмное пятно: лёд таял, и с пакета текло всё больше, – но мэр словно и не замечал этого.

– А ты молодец, Рэйлин, – сказал он. – Подсуетилась. Уверен, если бы не ты, девчонка бы долго не продержалась. Одного не пойму: зачем вообще так надрываться?

Она неспешно докурила, затушила сигарету прямо о кожаную обивку дивана и поднялась. На миг во взгляде мэра промелькнул неподдельный ужас: наверняка он был уверен, что сейчас Рэй ударит его.

– Шериф, выключите диктофон, пожалуйста.

Нависая над столом, она нагнулась до того низко, что их лица почти соприкоснулись.

– Кейтлин и Шон были моими друзьями, сраный ты кусок дерьма, – проговорила Рэй. – Поверь, в тюрьме ты проживёшь недолго. А вот умирать… Умирать будешь несколько часов.

Мэр со страхом взглянул за её плечо, рассчитывая, должно быть, на поддержку Алекса.

Тот притворился, что ничего не заметил.

* * *

Пусть мэр и был виновен в гибели семьи Хьюз, смотреть на заплаканную Рози Александер оказалось непросто. К ней жались разбуженные и совершенно не понимающие, что происходит, близнецы.

У дома стояла полицейская машина. Конноли о чём-то тихо беседовал с Рози, явно пытаясь её отвлечь. Блейк Александер на заднем сиденье пытался казаться невозмутимым даже с распухшим носом, но получалось у него абсолютно паршиво.

– Знаешь, – доверительно сообщила Бартон, – а мне этот урод никогда не нравился. Даже как-то и не удивляет, что всё случилось из-за него.

– Если честно, меня тоже. Как Бейли?

– Говорит, что твоя работа абсолютно неблагодарная.

Алекс хмыкнул. Само собой. Это лишь на первый взгляд звезда шерифа даёт тебе сплошные привилегии. На деле ты отдуваешься за всех и сразу – а в конце ещё и получаешь выговор от какого-нибудь члена городского совета: мол, что-то полиция не очень хорошо справляется со своими обязанностями.

– Поедешь с нами? – спросила Бартон как бы между прочим.

Выражение её лица было странным, нечитаемым. В нём чудились одновременно непонимание и тень надежды. Некстати вспомнились слова Стэши: «Мисс Бартон без тебя не может». Наверное, откровенная симпатия должна была радовать, но сейчас, когда они только что раскрыли главное убийство Хэллгейта, Алексу просто хотелось исчезнуть из-под чужого внимательного взгляда. Не вовремя. Всё это дьявольски не вовремя.

Он быстро обернулся.

Стэши стояла в стороне. Дэйв Сойер приобнимал её за плечи вроде бы отеческим жестом, однако на деле явно перестраховывался: если она захочет броситься к машине и снова попробовать добраться до мэра, вряд ли вырвется.

– Не поедешь, – констатировала Бартон, заметив, куда он смотрит. – Ничего нов… Погоди, это Мэйв Хьюз?!

– Она.

– Но как Макнамара…

– Долгая история. Нат, я обязательно всё расскажу, просто, – Алекс замешкался, потёр уставшие глаза, – завтра, если ты не против. Столько всего произошло.

Она не стала спорить – хлопнула его по плечу и молча отошла к машине. Конноли, напоследок крепко обняв Рози, последовал за ней, и мгновение спустя автомобиль унёсся в сторону участка.

Будет большой удачей, подумал Алекс, если завтра и правда получится рассказать Бартон всю эту нелепую историю. Утром, в самом начале рабочего дня, поднимется страшная шумиха. Слух, что мэр Хэллгейта сидит в участке, разлетится по городу быстро.

Одно радует: замять дело точно не удастся. Весь город ждал, когда станет известно, кто поджёг дом Шона Хьюза. Без сомнения, большинству будет плевать, что убийца – важный человек. Перед законом все равны.

Алекс помрачнел. Да, перед законом все равны. В том числе и Стэши, пустившая пулю в лоб Коннору Джонсу.

Но с этим он разберётся немного позже.

Рэйлин вышла из дома мэра, держа в руках несколько туго набитых папок. Полный возмущения взгляд Рози Александер она проигнорировала.

– Так и знала, что он хранит их дома.

Алекс взял верхнюю папку, быстро перелистал файлы: документы внутри касались, конечно же, «Хьюз Индастриз».

– Сложно будет вернуть это всё ей? – кивнул он на Стэши.

– Нет, не очень. У меня есть на примете один специалист, он разберётся с бумагами.

– Хорошо.

– Беспокоишься, шериф?

– Может, немного, – слукавил Алекс. – Сама понимаешь, эта лачуга у болот… Видно же, что с деньгами у Стэши не очень.

– Ну, теперь-то дела пойдут в гору.

– Знаете что, – горячая ладонь подтолкнула его в спину, – страшно надоело, что вы тут обо мне треплетесь.

Закутанная в куртку Дэйва, взъерошенная, с распухшей губой, Стэши казалась ещё немного ниже – а ростом она и без того не отличалась. Рядом стояла Джин, и вид у неё был чертовски усталый.

– Мы говорили о компании, – невозмутимо ответила Рэйлин. – И только потом о тебе. Я понимаю, что к такому нельзя приступить без подготовки, но тебе придётся возглавить «Хьюз Индастриз». И ещё, я полагаю, скоро ты получишь предложение войти в городской совет.

– Удивительно, что не занять губернаторское кресло.

– Не иронизируй. У тебя нет ни намёка на управленческий опыт, и даже членство в городском совете дастся нелегко.

– Поэтому я не собираюсь в него входить, – Стэши шмыгнула носом.

– Но ты…

– Я знаю, кто я. Но частью совета должна стать ты. Нельзя сидеть дома до скончания веков, особенно если учесть, как город тебя уважает.

– Город даже не помнит о моём существовании, – возразила Рэйлин.

– Неправда! И с учётом этого…

Стэши выхватила у Алекса из рук папку, вчиталась в первый документ и нахмурилась.

– И с учётом этого я хочу, чтобы ты стала управляющей «Хьюз Индастриз». Я буду на подхвате. Потом, когда со всем разберусь, решим, что делать дальше.

Ситуация была совсем не смешной, но Алекс не удержался от хохота – до того озадаченной выглядела Рэйлин. Пожалуй, он впервые видел её такой.

– А вот с деньгами у меня и правда не очень, – продолжала Стэши спокойно. – Но, я так понимаю, компания приносит неплохую прибыль.

– На новый дом точно хватит.

– Новый дом мне не нужен.

– Тебе почти что негде жить, – не выдержал Алекс. – Там же места нет!

Стэши сердито посмотрела на него. Весь её вид говорил: ты лезешь не в своё сраное дело, шериф Нолан, и лучше бы тебе прекратить. Однако от своих слов он отказываться не собирался. Может, отремонтированная лачуга внутри и была уютной, но в прошлый раз, когда Стэши рассказывала об истинной сущности падре Бланко, разместиться в комнате было непросто.

Она заслужила большего – особенно теперь, вернувшись к истинному облику единственной наследницы Шона Хьюза.

– Повторяю: новый дом мне не нужен! – отчеканила Стэши. – Но хотелось бы отстроить старый. Эти горелые развалины по-прежнему мои, да?

Рэйлин кивнула.

– Разумеется. Земля на участке всё ещё принадлежит семье Хьюз, и, если ты считаешь, что оно того стоит, – конечно, особняк можно восстановить. Будет долго и дорого.

– Пусть будет.

С горькой улыбкой она прикрыла глаза, попыталась восстановить дыхание. Только сейчас Алекс понял, что Стэши потряхивает от волнения, и уголок её рта то и дело нервно дёргается вверх.

Надо было отвезти её домой, дать выспаться – и удостовериться, что никто из пока ещё немногих знающих, что Мэйв Хьюз жива, не попытается добраться до неё. Алекс не хотел представлять, что случится, если в городе появится ещё кто-то, желающий смерти всем, кто носит фамилию бывшего губернатора. Второго такого дела хрупкое равновесие, царящее в Хэллгейте, не переживёт.

– Слушайте, – Джин оглядела его и Рэйлин, широко зевнула, едва успев прикрыть рот ладонью. – Не знаю, как вы, а я пока не могу переварить это всё. Может, разъедемся?

– Хорошая идея.

– Шериф, я бы хотела побеседовать ещё кое о чём.

Перечить Рэйлин он не собирался. По крайней мере, не в этот раз. Пальцы нащупали в кармане ключи от машины, и связка негромко звякнула в руке.

– Возьми, – Алекс вложил их в ладонь Стэши. – Поезжайте в дом Дельфины и отоспитесь, а уже после решим, как быть дальше. Наверное, оставаться наедине с собой ты пока не особо хочешь.

Она взглянула на него, кажется, с неподдельной благодарностью. Впрочем, уж слишком верить в это не стоило – Алекс сомневался, что Стэши сейчас вообще может испытывать хоть что-то, кроме, с одной стороны, облегчения, а с другой – шока.

Да и какая разница? Теперь у них было полно времени для всего остального – благодарности ли, дружбы, чего угодно.

«Ты должен арестовать её», – напомнил внутренний голос.

Под рёбрами всё похолодело. Это последнее, что он хотел сделать, – и первое, что был должен, если уж на то пошло. Будь Стэши его другом хоть сто раз, она убийца.

Память угодливо подкинула другую картинку: он, побледневший, перепуганный, соглашается, чтобы падре Бланко и Ахилл приехали и вывезли труп из его дома.

Он сам принял это предложение. И плевать, что по итогу тело оказалось украденным из морга – никого не убивали, чтобы его припугнуть. С его стороны арест Стэши сейчас выглядел бы попросту лицемерно.

Хлопнула дверь машины.

– Она уехала, – негромко сказала Рэйлин. – Ведь именно это тебя волновало, да?

– Я обязан её задержать. Убийство Коннора Джонса…

– Об этом после.

В салоне машины Дэйва пахло кожей и чересчур кричащим искусственным персиком. Алекс, не удержавшись, поморщился: сложно было представить, чтобы Дэйв с его безукоризненным вкусом повесил такой автомобильный парфюм по собственной воле.

– Это дочь прислала, – пояснил тот, поймав взгляд Алекса в зеркале заднего вида. – Поверь, я терпеть этот запах не могу, но теперь считаю его лучшим на свете.

– У тебя есть дочь?

– И сын. Они живут в другом штате. Я бы даже сказал, на другом конце страны, так что мы обмениваемся посылками на праздники. Пару раз в год я обычно приезжаю к ним на несколько недель, но их мать, – Дэйв отвёл глаза, – не очень-то хочет, чтобы мы виделись. Её можно понять. Я тогда был знатным идиотом.

Рэйлин аккуратно погладила его по колену.

В этом жесте не было ничего интимного, выходящего за рамки дружбы – но вместе с тем столько понимания и принятия, что Алекс на мгновение задумался: что, если возможность стать столь же близким человеком для Джин и Стэши упущена навсегда? Впрочем, так и есть: как только он отправит за решётку одну, другая его ни за что не простит.

Среди его врагов появится ещё одна ведьма. И, когда Джин наберётся опыта, он об этом жестоко пожалеет – не сегодня и даже не завтра, но в один паршивый день.

– Ты хотела поговорить, – напомнил он Рэйлин.

– Да. Когда Стэши начнёт восстанавливать дом…

– Не начнёт.

– Знаю, знаю, ты считаешь, что твой священный долг – упрятать её за решётку, – вздохнула та. – Но подумай ещё раз, будь так любезен. Понятно, что после бессонной ночи мыслительный процесс вызывает некоторые затруднения.

Рэйлин выглядела усталой и даже яд цедила скорее по привычке, чем с искренним желанием уязвить его. Очередную подколку Алекс пропустил мимо ушей. Он привык, что предшественница от него не в восторге – узнать бы ещё, почему при таком раскладе явно поспособствовала повышению.

– Так вот, – продолжила она спокойно, – когда Стэши начнёт восстанавливать дом, отыщет под обгоревшими досками вход в подвал. Двери металлические, крепкие, так что с ним точно ничего не случилось. Скажи ей, чтобы ничего там не трогала. А лучше вообще в него не спускаться – пусть себе стоит.

– Не думаю, что она будет довольна.

– От этого зависит безопасность города.

– Может, хотя бы мне расскажешь, что там?

– Извини, не могу, – Рэйлин качнула головой с явным сожалением. Взгляд её был серьёзным как никогда. – Я тоже не должна была об этом знать, но, когда Шон и Кейтлин погибли, кому-то пришлось принять их груз.

Звучало нехорошо. При таком раскладе разбираться с этим подвалом не особо и хотелось: раз говорят, что в него лучше не лезть, пусть остаётся закрытым. За то время, что Алекс работал над делом Хьюзов, потакание своему любопытству переросло в привычку, но в этот раз он предпочёл бы остаться в стороне. Хватит с него мистической срани, ведьминских ритуалов, вампиров – и тем более подвалов, в которых таится непонятно что.

Оставалось, правда, ещё кое-что. Сущий пустячок по сравнению со всем остальным, не дающий ему покоя.

– Почему община и ковен не трогали Стэши? Они знали?

На затею хотя бы попытаться называть её Мэйв Алекс плюнул: всё равно не выходило. Для него существовала только Стэши Макнамара, журналистка из «Городских хроник», которая в день, когда они встретились, взяла его на прицел. Мэйв Хьюз по-прежнему была легендой Хэллгейта, отголоском минувших событий. В голове не укладывалось, что теперь это живой человек.

– Кое-кто знал, да, – отозвалась Рэйлин. – Когда Афина согласилась на ритуал сокрытия, мы стали думать, куда спрятать Стэши хотя бы на пару лет. В первую очередь это пошло бы на пользу ей самой. Видел бы ты, в каком состоянии я её вытащила…

– Я видел. Драго показал историю болезни Марии Тёрнер.

– А… Ну тогда ты в курсе. Она была на втором этаже, когда пожар начался. Упала с лестницы, когда бежала вниз, и размозжила лицо.

– А ожог на спине?

– На стене кухни было панно. Красивое сочетание материалов – дерево и металл. Когда огонь разгорелся с удвоенной силой, она отшатнулась и упёрлась в него.

Рэйлин прикрыла глаза. Видно было, что вспоминать о случившемся ей до сих пор нелегко. Да и можно ли забыть, как по собственной воле ныряешь в раскалённый от жара дом, объятый пламенем, как хватаешь перепуганную девчонку с окровавленным заплывшим лицом за руку и выталкиваешь в окно, а сама падаешь и не можешь пошевелиться от боли? Такие кошмары остаются в памяти навсегда.

– О чём я… Надёжное укрытие. Точно, – опомнилась она. – Никто не знает об этом больше вампиров. Сам понимаешь, в Хэллгейте они делают что хотят, но за его пределами всё совсем иначе. Тогда я и обратилась к Люсьену. Разумеется, пришлось сказать ему правду, иначе он не стал бы помогать. Он связался с Драго в Новом Орлеане, и тот подсуетился, чтобы Стэши закрыли в клинике под другим именем.

– А Юджина?

– Выбора не было. Сам понимаешь, Стэши… Не отличается уважением к подавляющему большинству. Она могла перейти ведьмам дорогу, и тогда произошло бы очередное дерьмо. Ты, насколько я знаю, на собственной шкуре почувствовал, что Юджина церемониться не любит.

Алекс кивнул. Вот уж точно. Будь у него возможность отмотать время назад, вероятно, в «Луизианском приюте» он повёл бы себя чуть более почтительно. Хотя стоило ли жалеть о случившемся, если истинное лицо Юджины оказалось ровно настолько же далёким от человеческого, как оскал вампира?

Стоило вспомнить о всех пропавших без вести горожанах, которые погибли в ходе её экспериментов, – и желание броситься в погоню становилось нестерпимым. Однако едва ли удастся найти Юджину за пределами города, если она сама не захочет быть обнаруженной.

Больше всего Алекса тревожило, что новой Верховной после себя она назначила Шэдоу. Возможно, просто потому, что та была чертовски сильной ведьмой – но что, если была и другая причина?

Вдруг Шэдоу знала обо всём, что творится в «Приюте»?

Когда в последний раз они говорили о Юджине, Шэдоу советовала оставить ту в покое и говорила, что даже ведьмы не представляют, на что она способна. Было это сказано с целью обезопасить друга или отвести подозрения от Верховной, Алекс не знал – по крайней мере, теперь. Ещё месяц назад он не колебался бы ни секунды, но сейчас…

Никому нельзя доверять. Только не в этом поганом городе.

Алекс не выдержал – достал телефон и быстро отстучал сообщение: «Ты знала?»

Ответа в столь ранний час он не ждал, но, видно, Шэдоу снова мучила бессонница. Или же ведьмы просто переполошились и собрались в «Луизианском приюте», когда стало известно, что Юджина покинула Хэллгейт. Телефон коротко завибрировал.

«Нет. Удивлена не меньше твоего. Ковен на грани распада».

Час от часу не легче. Хотя можно ли было ожидать иного после таких новостей? Скорее всего нет. Алекс представил, что сейчас происходит на собрании ковена, и посочувствовал Шэдоу: едва ли она оказалась готова к такой суматохе.

– Ты не слушаешь, – хрипловатый голос Рэйлин заставил его дёрнуться. – Я сказала, что Юджину пришлось поставить в известность, чтобы в том случае, если Стэши выкинет… какой-нибудь дурацкий фокус, ковен не пришёл за её головой. Но в итоге они даже сработались. Всем нужна информация, верно?

– Да уж.

А ведь Рэйлин наверняка даже не предупредила Стэши, что ковен и община не тронут её, и та была свято уверена, что сама обеспечила себе неприкосновенность. Красивый жест. Очень великодушный.

– Забросим тебя домой, – сообщил Дэйв, – а завтра приходи, как выспишься. Тебе, наверное, надо всё обдумать.

– Тут не о чем думать.

– Слушай, не горячись. Ты шериф этого города, ясное дело, хочешь поступить правильно. Но иногда жизнь распоряжается иначе. Ты не…

– Я разберусь.

Дэйв ничего не ответил – только прибавил скорость, пользуясь тем, что дороги были абсолютно пустыми. До дома Алекса они добрались в полном молчании, и ни он, ни Рэйлин не сказали ни слова.

А что говорить? Этот бесконечный спор: «Не арестовывай её» – «Но я должен» можно было продолжать до второго пришествия, и Алекс чувствовал, что сыт по горло. Как будто подобное решение легко принять.

Порог собственного дома он перешагивал с лёгким волнением, хотя и знал, что больше не найдёт выпотрошенного тела под потолком.

Алекса встретила тишина. Обычно она успокаивала, помогала сбросить незримые доспехи, без которых нельзя было выходить на улицы Хэллгейта – если вовлекаться во всё слишком сильно, попросту свихнёшься. Но сегодня всё было по-другому.

Через гостиную он прошёл в кухню. Взгляд скользнул по единственному белому пятну на тёмной столешнице – кружке с недопитым чаем, – и на мгновение захотелось смахнуть её на пол одним движением.

К горлу подступила тошнота, и Алекс понял, что в последний раз ел, кажется, вчера утром. Он вытянул из холодильника сэндвич из круглосуточного магазина, упакованный в пластик. Ветчина и сыр не имели ни намёка на вкус, казались резиновыми, но он упорно заставлял себя жевать.

«Тебе, наверное, надо всё обдумать», как же.

Чудесное воскрешение Мэйв Хьюз упрощало некоторые вещи, что есть то есть – но сулило куда больше сложностей. Страшно представить, что будет с городским советом, когда Рэйлин почтит этих толстосумов своим присутствием и объявит, что с сегодняшнего дня пополняет их ряды. А уж какое сумасшествие начнётся, когда она сообщит, что «Хьюз Индастриз» возвращается к законной наследнице…

Впрочем, можно ли помогать новой временной управляющей из тюрьмы? Едва ли.

Мысль об аресте Стэши заставила Алекса вспомнить ещё об одном важном нюансе: Дикинсона нужно вернуть за решётку, и чем быстрее, тем лучше. Но для этого придётся пересобрать дело. Процесс медленный и непростой, особенно если учесть, что у него неплохая защита. Одну ошибку уже допустили – а значит, каждый документ будут проверять по десятку раз.

Алекс вздохнул. Перспективы поганые, как ни крути.

Завтра следовало не только приехать к Рэйлин, но и заскочить к Шэдоу. Наверняка эта ночь выжмет из неё все соки, а дальше будет только сложнее. Сомнений, что не все ведьмы примут новую Верховную, у Алекса не возникало: вот уж кто отличался на редкость крутым нравом.

Чем дольше он думал о том, что надо сделать, тем сильнее хотел просто закрыться дома и провести хотя бы сутки наедине с собой, игнорируя и звонки, и сообщения, и уж тем более проклятые новости. За окном уже светало, и Алекс не хотел думать, как после первого обновления сайта «Городских хроник» начнут сходить с ума горожане.

Он ополоснул кружку, а затем сунул голову под холодную воду, надеясь, что это поможет немного восстановить равновесие. Ещё пару часов назад Алекс думал, будто вымотан до предела, но в сон не клонило. Напротив, казалось, что сейчас он мог бы горы свернуть, потребуй того обстоятельства.

Когда за окном раздался знакомый шум, Алекс решил, что попросту сходит с ума.

– А вот и слуховые галлюцинации, приятель, – пробормотал он. – Так бывает, когда происходит какое-нибудь дерьмо невероятного масштаба. Тебе бы под одеяло.

В дверь постучали.

Он замер, чувствуя, как дрожат руки. Голова вдруг стала совершенно пустой. Совсем недавно Алекс мечтал об этом, однако… Всё менялось слишком быстро.

Стук повторился – громче, настойчивее, – и он наконец двинулся к двери, с трудом повернул замок. Пальцы отказывались повиноваться. Вода стекала с мокрых волос на воротник рубашки.

– Привет, – сказала Стэши тихо. – Можно войти?

Он отступил, пропуская её внутрь.

Эпилог

В доме Рэйлин, как и всегда, было светло и просторно.

Пахло горячим кофе, и в любой другой день этот запах вызвал бы у Алекса желание немедленно выпить чашку-другую. Но сегодня горло будто сжимала невидимая рука, которая никак не хотела ослаблять хватку.

– Мы здесь, – раздался голос Дэйва. – Прямо по коридору и налево.

Они сидели за столом, на котором не было ничего, кроме бутылки коньяка и трёх пузатых бокалов.

– С самого утра? – вскинул брови Алекс. – По-моему, рановато.

– Давно не было таких поводов для праздника.

– Прости, меня не очень тянет праздновать.

Рэйлин коротко кивнула.

– Это понятно. Но хотя бы выпей с нами. Ты – самый молодой шериф Хэллгейта за последние сто лет уж точно. И ты раскрыл дело Хьюзов. Когда в «Хрониках» выйдет статья, тебя начнут на руках носить.

Алекс ненавидел шумиху всем сердцем, но спорить не стал: прекрасно знал, что так оно и будет. Скорее всего, папка входящих в ящике редактора уже пополнилась готовым текстом, а новостная заметка появилась на сайте ещё вчера. Стэши никогда не теряла времени даром, особенно если речь шла о настоящей сенсации.

Сенсация… Что ж, хоть один из них сумел воплотить мечту в жизнь.

– Я рассчитывала увидеть тебя вчера.

– Извини, – Алекс сел напротив, – просто не смог. Полдня спал, полдня… Просто ждал, когда всё уляжется. И вырубил телефон.

– В таком случае тебе надо вырубить телефон на пару месяцев. А что там в участке?

– Эвелин справилась.

– Она хороша, – задумчиво протянула Рэйлин. – Не хочешь сделать её заместительницей?

– Так и планировал.

Он не лукавил: уж кто-кто, а Бейли идеально подходила для этой должности. Доверив ей участок, Алекс был уверен, что на следующий день не найдёт его лежащим в руинах.

Впрочем, с этим можно разобраться позже.

День, который Алекс провёл в четырёх стенах, был нужен, чтобы выдохнуть и принять одно из важнейших решений в его жизни. Однако пауза ни черта не помогла. Весы по-прежнему клонились то в одну сторону, то в другую, точно насмехаясь над ним.

Возможно, проблема крылась в том, как именно и с кем он провёл этот день.

– Нужен твой совет, – сказал он быстро, чтобы не передумать. – Как бы ты поступила на моём месте? С Мэйв.

Алекс поймал себя на мысли, что специально назвал Стэши другим именем. Это помогало отстраниться, увеличить дистанцию.

– Решай сам, – Рэйлин, чуть заметно поморщившись, поднялась. Снова без трости. Хороший знак для той, кому сулили инвалидное кресло до конца дней. – В конце концов, ты следуешь букве закона.

– Скажи, что бы ты выбрала.

– Возможно, то, чего требуют правила, – пожала она плечами. – Возможно, поступила бы, как велит сердце. Иногда выбрать правильный вариант – не значит соблюсти закон, и ты сам это знаешь.

Дэйв с улыбкой разлил коньяк по бокалам.

– Я бы на твоём месте не сажал Стэши в тюрьму, шериф, – фыркнул он. – Город тебя сожрёт и костей не оставит.

– Города это не касается.

– Он обрёл надежду, а ты хочешь отнять её. Эта девочка доказала, что в мире есть справедливость, и ты, между прочим, помог её восстановить.

Алекс кивнул, помедлив, затем осушил свой бокал одним глотком.

– Не резко ли? – спросил Дэйв. – Мне казалось, тебе нужен ясный разум.

– Ясность ни хрена не помогла.

– Тогда просто прислушайся к себе.

Неловко дёрнув плечом вместо ответа, Алекс направился к выходу. Сегодня он не собирался садиться за руль – стоило лишь пересечь хлопковое поле, чтобы попасть куда нужно.

Прислушаться к себе, ну да. Чем же ещё, по мнению Дэйва, он занимался последние сутки?

Сейчас, воскресным утром, когда вокруг царили тишина и пустота, хлопковое поле казалось мёртвым. Голые ветви тесно жались друг к другу, и Алекс задел одну из них. По ряду прокатилась быстрая волна – и тут же исчезла.

– Мэйв Хьюз, вы арестованы за убийство Коннора Джонса, – пробормотал он. – У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, защиту предоставит штат Луизиана.

На другой стороне поля что-то грохнуло, и Алекс прибавил шагу.

– Мэйв Хьюз, вы арестованы за убийство Коннора Джонса…

Обгорелый остов на самой окраине этой дыры прежде называли особняком семьи Хьюз – вот и теперь, когда он понемногу начал оживать, звали точно так же. На пепелище царила суматоха: крепкий широкоплечий Ахилл разбирал завалы вместе с Грэмом и Конноли. Неподалёку Джин пыталась повторить какое-то мудреное заклинание, подхваченное, безусловно, у Афины Гудвин, и заставить одну из досок взмыть в воздух. Пока не выходило – доска лишь чуть отрывалась от земли и с грохотом падала снова, – но Джин не отчаивалась.

– Тяжеловато что-то, – пропыхтел Конноли, усаживаясь прямо на землю. – Передохнём, а?

– Рано ещё! Приедет Эвелин, вот и передохнём. А вечером, когда Адриан с Терри подвалят, будет ещё проще.

Чужая ладонь хлопнула Алекса по спине.

– Зря ты форму нацепил, конечно.

Стэши возникла будто ниоткуда – перемазанное сажей лицо, мокрая насквозь рубашка. Она улыбалась непривычно широко и держала спину так, словно кто-то наконец позволил ей избавиться от тяжёлого груза, который она волокла на себе долгое время.

– Мэйв, – начал Алекс.

– Это не моё имя. Уже не моё, – качнула она головой. – Я так долго привыкала к новой маске, что она стала настоящим лицом. Извини.

Следовало сказать, что ему, в общем-то, абсолютно наплевать на то, кем она решила быть в итоге и что делать дальше, потому что за решёткой окажется именно Мэйв, но слова не шли. Какое-то время они молча смотрели друг на друга – служитель закона и убийца, сын неистового католика и дочь погибшего губернатора. Наконец Стэши подняла увесистый пакет и, не оборачиваясь, двинулась к остальным.

– Пошли, – сказала она негромко. – Так и будешь тут торчать, как свечка на торте?

Алекс растерянно взглянул на наручники, по-прежнему лежащие в ладони мёртвым грузом, затем чуть наклонил руку, позволяя им соскользнуть в траву.

– Как насчёт сменной рубашки?

– Многовато просишь! – хохотнул Ахилл, обладающий по-звериному чутким слухом. – Возьми мы с собой запасные шмотки, разве стояли бы сейчас грязные как свиньи?

Ни слова не говоря, Алекс поудобнее ухватил почерневшую балку, взвалил на плечо. В этот миг он был как никогда уверен в одном: их ждёт немало паршивых дней.

Но хороших – ещё больше.

Content

Асташ
Хэллгейт. Семья

Часть первая

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Часть вторая

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Эпилог