Эва Баш

Повелитель крови

© Баштан Э.И., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Все события, персонажи, названия в настоящем киноромане вымышленные, а любые совпадения с реальными случайны

Пролог

Не дав девушке опомниться, он затащил ее в кабинку и, усевшись на крышку унитаза, заставил сесть к себе на колени.

– Ты что делаешь? – возмутилась она.

– Тихо!

Он приложил палец к ее губам и прислушался. Скрипнула дверь. Раздались шаги. Кто-то зашел в соседнюю кабинку и щелкнул задвижкой.

Две минуты они провели в полном молчании. Она созерцала в отражении на кнопке слива коротко стриженный затылок спутника и свое лицо с потеками туши и растрепанной прической. Он разглядывал рекламу всемирно известного ресторана быстрого питания на дверце кабинки и размышлял, о чем думали маркетологи, если вообще думали, размещая свою рекламу в таком месте. Хотя на самом деле следовало размышлять совсем о другом – план, в котором и без того хватает дыр, похоже, катится ко всем чертям.

Соседка тем временем закончила свои дела и ушла, стукнув дверью. Теперь можно немного выдохнуть. Девушка поменяла положение и вытянула правую ногу, насколько позволяло тесное пространство кабинки.

– У меня нога затекла, – пожаловалась она, пытаясь устроиться.

– Терпи, – сквозь зубы прошипел парень. – Там твои дружки рыщут.

Девушка чуть слышно вздохнула и прикусила губу.

– Я домой хочу, – шепотом сказала она.

– Раньше надо было думать… Слушай, закинь мне ее на плечо, – нервно усмехнулся парень, когда девушка продолжила возиться, пытаясь занять удобное положение.

Он пошевелил коленками.

– Какая же у тебя костлявая задница! Сколько ты весишь?

– Сколько претензий! – возмутилась она. – А кто придумал спрятаться в туалете?

– У тебя есть идеи получше?

Он достал из кобуры, спрятанной под кожаной курткой, пистолет.

– Нет! – огрызнулась она.

– Тогда сидим и ждем.

Он прислонился спиной к сливному бачку и закрыл глаза. И во что они друг друга втянули?..

Пару месяцев назад он, несомненно, обрадовался бы перспективе застрять в туалете с хорошенькой брюнеткой, может быть, даже с этой самой, которая ерзала у него на коленях, кусая губки и разглядывая потолок. Но сейчас в нем осталось только одно желание – покончить с этим запутанным делом, а потом послать всех подальше, напиться виски и завалиться спать в каком-нибудь дешевом мотеле, и пускай там будет вонять сыростью, канализацией и, возможно, мышами, зато его там никто не будет тревожить.

Дверь хлопнула, и чуть слышно провернулся ключ в замке. Парень напрягся и прислушался. Девушка отгрызла ноготь на безымянном пальце и принялась за средний. Чьи-то шаги, сопровождаемые едва различимым скрипом металла по кафельному полу, приблизились и вскоре замерли прямо возле их кабинки. Парень поднял пистолет и снял предохранитель. В этот момент дверца распахнулась…

Глава 1

Вообще-то, мечты сбываются. И Эмма знала это, ведь теперь она жила в Берлине и работала в крупном печатном издании. Ну как работала – проходила неоплачиваемую стажировку, отчаянно надеясь на то, что однажды ее возьмут в штат, хотя и знала, что такое в Das Glas случается крайне редко.

Однако Эмма не отчаивалась и не жаловалась. В конце концов, она еще не совсем вышла из того возраста, когда можно без угрызений совести сидеть на шее у родителей. В прошлом месяце ей исполнилось восемнадцать, и еще три оставалось до завершения стажировки – достаточно времени, чтобы начать свой путь к финансовой независимости. К тому же первый шаг уже сделан – Эмма уехала из маленького городка под Брауншвейгом навстречу большой мечте и настоящей жизни.

Фрау Нельсон, мамина подруга, прожужжала все уши о том, как замечательно, что Эмма будет жить у ее ненаглядной Маргаретхен, они непременно станут лучшими подругами. Энтузиазм фрау Нельсон был заразителен, и Эмма без труда поверила, что Маргаретхен, которая старше ее на три года и работает в какой-то серьезной компании, безмерно обрадуется новой соседке.

Эмма смотрела на мир широко открытыми глазами, не ожидая от него никаких подвохов. Она просто еще не знала, что в нем есть не только радуга и единороги.

* * *

Стук входной двери и звон ключей, ударившихся о полку в коридоре, разбудили Эмму. Она бросила взгляд на часы, стоявшие на прикроватном столике, – половина пятого. Приглушенный предположительно мужской голос за стенкой сменился взрывом смеха. Очередной ухажер, поняла Эмма, а это значило, что ее сон, в общем-то, закончен.

Маргарет работала в основном в ночную смену, и солидность ее компании вызывала некоторые сомнения, но где и чем именно занималась соседка, Эмма не знала. Один-два раза в неделю Маргарет приводила домой новых кавалеров, которые оставляли после себя запах сигарет, пива и дешевого мужского парфюма. Эмма совсем не возражала против гостей, однако последние, встретив ее на кухне с кружкой зеленого чая и свежеиспеченным круассаном, кексом или чем-нибудь еще в том же духе, почему-то только виновато улыбались и спешили по своим делам. И сегодняшний ухажер в этом плане совсем не отличался от остальных.

Захлопнув за ним дверь, Маргарет появилась в кухне. Не обратив на Эмму никакого внимания, она залезла в холодильник, достала оттуда контейнер с лазаньей и вместо приветствия произнесла:

– В твоей лазанье слишком много сыра. Ты можешь добавлять его поменьше?

– Конечно, – рассеянно пожала плечами Эмма, наблюдая в окно, как любовник Маргарет переходит на другую сторону улицы, останавливается, закуривает, поднимает воротник куртки, защищаясь от пронизывающего осеннего ветра, и отправляется дальше, прочь из поля зрения и их с Маргарет жизни.

У Эммы еще никогда не было парня. Почему? Хорошенькая брюнетка с огромными голубыми глазами и улыбкой в пол-лица не пользуется особым успехом у парней. Может, ей не хватает стервозности?

– Маргарет…

Эмма обернулась, чтобы задать этот вопрос своей соседке, но та успела улизнуть из кухни, прихватив с собой лазанью.

Эмма вздохнула, заглянула в свою кружку, в которой осталось немного остывшего чая, и посмотрела на часы. Шесть утра – самое время, чтобы напечь кексиков для коллег.

* * *

Тем временем на другом конце города в небольшом сквере, склонившись над кучей осенней листвы, стоял мужчина. Его возраст и внешность было сложно определить из-за капюшона, который высовывался из-под куртки и скрывал лицо. Перед ним лежало тело девушки. Невидящий взор ее глаз был устремлен в предрассветное небо. Покачав головой, мужчина опустился на колено и закрыл девушке глаза, потом поправил висевший на его плече чехол, из которого торчала рукоять катаны, огляделся по сторонам и не спеша направился к выходу из парка.

Город просыпался.

* * *

Если бы кто-нибудь спросил у Марка Шнайдера, сбылись ли его мечты, он, замешкавшись на какую-то долю секунды, ответил бы «да». Однако, если бы его спросили, счастлив ли он, Марк, не раздумывая, сказал бы «нет».

Странно, но исполнение мечты не всегда делает людей счастливыми. Почему? Может быть, дело в том, что мечта оказалась не та? Или ее исполнение подкачало? Марк выбрал бы второй вариант.

Когда был на восемнадцать лет моложе, он представлял себе работу полицейского как увлекательный и захватывающий боевик, в котором преступники сами идут к тебе в руки, а справедливость всегда торжествует. На деле все оказалось не так оптимистично.

Тем утром Марк, потирая замерзшие пальцы, переминался с ноги на ногу рядом с судмедэкспертом, осматривавшим тело девушки. Раскинутые руки, распахнутое пальто, под которым виднелось недорогое коктейльное платье в блестках, – казалось, будто она специально упала в этот ворох осенней листвы.

– Следов борьбы нет, – говорил судмедэксперт, пожилой мужчина в очках с толстой оправой. – Явных следов насильственной смерти тоже нет.

Он поднялся, стягивая резиновые перчатки.

– Похоже, передозировка. Ты только посмотри на ее лицо. Моя жена даже в день свадьбы не выглядела такой счастливой.

Марк усмехнулся.

– Документы, сумочка? – спросил он у стоявших рядом криминалистов.

– Нет, пока ничего, – отозвался один из них.

– Ладно, разберемся.

Марк зевнул и передернул плечами. Отгул, на который он сегодня рассчитывал из-за начавшейся еще вчера простуды, придется отложить на некоторое время. Шмыгнув носом, Марк засунул руки в карманы и взглянул на пробегающие по небу тучи. «Скорее всего, снова будет дождь», – подумал он. Потом посмотрел еще раз на тело, покачал головой и, перекинувшись парой служебных фраз с коллегами, отправился в участок. Удобно, что идти до него не больше пятнадцати минут, а морозный утренний воздух бодрил лучше любого кофе.

* * *

Рабочий день второго ассистента главного редактора Эммы Бишоф проходил в обычном режиме. Телефон разрывался от звонков, а электронная почта каждые пять минут выдавала новые сообщения. Одной рукой девушка строила график к статье об истощении водных ресурсов для старика Уве, который совсем не дружил с компьютерами и которому Эмма никак не могла отказать в этой маленькой просьбе. Второй рукой она придерживала телефон, пытаясь дозвониться до офиса одного крупного босса, чтобы назначить встречу.

Красная чашка стукнула о поверхность стойки ресепшена, и наманикюренные пальчики принялись нервно барабанить по ней.

– Эмма, у нас закончился кофе.

– Сейчас закажу, – кивнула Эмма, не отрываясь от своих занятий.

– Эмма, у меня не работает принтер, – раздался с другой стороны мужской голос. – Я перекину документ тебе на почту? Распечатай!

– Хорошо! – крикнула девушка в ответ, отложила телефон и заглянула в ежедневник, потом посмотрела на часы на мониторе компьютера и потерла лоб – через полчаса совещание, а макета номера еще нет.

– Эмма, курьер!

– Эмма, милочка, где мои графики?

Спросите у Эммы, сходите к Эмме, попросите Эмму…

За три месяца работы в редакции она умудрилась стать самым популярным сотрудником. Широкая улыбка и готовность помочь в любой ситуации привлекали коллег, которые без зазрения совести пользовались ее добротой. Однако настоящих друзей Эмма еще не успела здесь завести. С одной стороны, ей не хватало времени на простое общение, а с другой – никто особо и не стремился водить с ней дружбу.

Впрочем, понятие «дружбы» в принципе было чуждо коллективу газеты Das Glas, название которой – «Стекло» – обозначало открытость и прозрачность публикуемой информации. На деле же они ничем не отличались от всех остальных изданий, для которых сенсация всегда стояла на несколько ступеней выше человеческих чувств и норм морали. Последнее стало открытием для Эммы, но она все еще пыталась оправдать это тем, что люди должны знать правду.

Ей на самом деле очень нравилась эта работа. Даже когда в половине восьмого вечера звонил телефон и кто-нибудь просил о каком-нибудь маленьком одолжении, ну просто сущем пустяке, который больше ни один человек на свете не может сделать.

В этот раз позвонила Таня, женщина под сорок с русским именем, но уходящими в глубь веков немецкими корнями – в семидесятые в Германии было модно называть детей русскими именами. Запинаясь от волнения и меняя буквы местами, Таня сказала, что застряла в аэропорту и никак не успевает на пресс-конференцию в Feuerbach Robotics. О значении этой пресс-конференции Эмме не нужно было рассказывать – вся редакция жужжала как потревоженный улей с тех самых пор, как Штефан Фейербах, генеральный директор компании, после пятилетнего молчания объявил о том, что готов говорить с прессой.

Естественно, Эмма не могла не выручить коллегу, хотя и испытывала определенные опасения по поводу своей компетентности для выполнения столь ответственного задания. Тем не менее времени рефлексировать по этому поводу уже практически не оставалось, поэтому она распечатала список вопросов, высланный Таней, и, стараясь дышать хотя бы через раз из-за одолевавшего ее волнения, вышла в промозглый берлинский вечер.

Глава 2

Ранее тем же днем Марк и его коллега Диана внимательно изучали фотографии девушки, обнаруженной утром. За окном полицейского управления ярко светило солнце, пробираясь сквозь пожелтевшую листву, и весело щебетали птицы, словно забыв о том, что сейчас совсем не весна.

– Ненавижу строить предположения, пока не готов отчет судмедэксперта, – фыркнула Диана, отворачиваясь от доски, на которой были развешаны фотографии.

В отличие от Марка, обладавшего непримечательной, невыдающейся и незапоминающейся среднеевропейской внешностью – что, впрочем, вполне неплохо для полицейского, – Диану замечали всегда и везде. Несмотря на то что свои светлые волосы она обычно собирала на затылке в хвост, а широкими чертами лица и характером пошла в отца, известного в свое время автогонщика, Диана умела выглядеть эффектно. Особенно ей в этом помогали четвертый размер груди и высокие каблуки, которые в случае необходимости становились смертельным оружием.

– Девушка одета броско, но недорого, – не обращая внимания на Диану и время от времени шмыгая носом, размышлял вслух Марк. – Если верить ценнику на подошве правой туфли, то стоили они всего девять евро. Или купила она их недавно, или носила очень редко. Не привыкла к ним – на пятках пластыри. На левом чулке затяжка, но она, скорее всего, образовалась уже при падении. Аккуратный маникюр, да и в целом не похожа она на проститутку или наркоманку. Студентка или работает где-то в офисе, может быть, в банке. Не думаю, что она часто ходит по клубам. Видимо, в этот раз был какой-то повод. Возвращалась домой с вечеринки…

– Может, со свидания, – вставила Диана, протягивая Марку коробку бумажных салфеток.

– Нет, – покачал головой Марк и вытянул одну салфетку. – Коронер сказал, что предположительное время смерти – с трех до четырех утра. Вряд ли она возвращалась с удачного свидания, а судя по выражению ее лица, вечер все-таки удался. В общем, вряд ли она бы шла одна в это время через парк.

– А почему ты решил, что она была одна? – спросила Диана.

Марк задумчиво посмотрел на коллегу, но вместо того, чтобы что-то ответить, от всей души высморкался.

– Кто-то же забрал ее сумочку, – продолжила Диана.

– Если она сама ее не потеряла или не забыла где-то, – отозвался Марк.

– Маловероятно. Посмотри на ее губы.

Диана подошла к доске и ткнула пальцем в одну из фотографий.

– Она накрасила их незадолго до смерти, а это значит, что сумочка у нее была.

– Ее мог забрать случайный прохожий, – пожал плечами Марк. – Не все в этом городе такие сознательные, сразу вызывают полицию.

– А мог и убийца… И да, в базе ее отпечатков нет.

– По крайней мере, скоро мы узнаем, что с ней случилось, – сказал Марк и обернулся, услышав, как открылась дверь кабинета.

Бормоча что-то невнятное себе под нос, вошел их коллега Тезер Аталик. Турок по происхождению и немец по гражданству, он работал в одном отделе с Дианой и Марком уже пять лет и почти пятнадцать в полиции. Попеременно хватаясь то за голову, то за свою короткую черную бородку, Аталик не отрывал взгляд от развернутой серой папки, которую нес в левой руке.

– Тезер? – настороженно окликнула его Диана. – Что там?

Аталик остановился и посмотрел на коллег так, словно увидел их впервые. Потом закрыл папку и помахал ею перед собой.

– С такими уликами мы не можем открыть дело об убийстве.

– Рассказывай уже, что там, – попросил Марк, сморкаясь.

– Ребята, это какая-то чертовщина… – почесал затылок Аталик.

– Да порази же ты нас уже наконец! – зевнул Марк и потянулся.

– Девушка умерла не от передозировки. Она умерла от потери крови, – сказал Аталик.

– И в чем чертовщина, Тезер? – скептически спросила Диана. – На месте преступления крови не было, значит, ее убили где-то еще и притащили туда. Разве может быть другое объяснение?

– В том все и дело, ее никуда не тащили.

Аталик подошел к доске.

– Посмотри, нет никаких признаков того, что кто-то ее нес. Ни волокон ткани, ни складок на одежде, ни царапин на туфлях. Все факты говорят о том, что она пришла туда сама.

– Тезер, но это бред, – возразила Диана. – Должно быть простое и логичное объяснение. Смотри, вот здесь…

Пока коллеги оживленно обсуждали возможные варианты гибели до сих пор неизвестной девушки, Марк взял со стола Аталика отчет судмедэксперта и быстренько пролистал его. На мгновение он даже забыл о насморке, в памяти всплыли фотографии из отчета восемнадцатилетней давности, которые навсегда застряли в его памяти. Тогда была кровь, много крови, и на лице несчастной жертвы застыл ужас, а не эйфория.

– Я знаю, что с ней случилось, – почти шепотом сказал Марк.

Но тут внезапный приступ рвоты заставил его согнуться пополам, а Диану и Аталика – наконец отвлечься от доски.

– Я за уборщицей, – зажав нос, сказала Диана и скрылась в коридоре.

Марк уселся в кресло и попытался отдышаться. Перед его глазами все плыло и прыгало, но стоило ему закрыть их, как тут же появлялись те жуткие кадры.

– Давай-ка я отвезу тебя домой, – предложил Тезер.

Марк хотел помотать головой из стороны в сторону, но тут же закрыл рот ладонью.

– Нет, мы должны работать. Я знаю…

Зазвонил телефон. Тезер, похлопав Марка по плечу, сказал:

– Передохни чуть-чуть, – и взял трубку.

Звонил один из тех полицейских, которые с самого утра опрашивали местных жителей. Едва Тезер закончил записывать информацию, прибежала Диана, а следом за ней появились уборщица и пара любопытных лиц, которые заглянули в кабинет, но тут же скрылись.

– У нас есть зацепка – соседка опознала нашу девушку, – сообщил Аталик, повесив трубку.

– Отлично, едем, – отозвалась Диана, забирая у Тезера листок с адресом. – А ты, – указала она пальцем в сторону Марка, – отправляйся домой.

– Но… – попытался возразить Марк, оторвавшись от наблюдения за уборщицей, которая возила тряпкой по полу.

– Без возражений, – перебила его Диана. – Я попрошу кого-нибудь из патрульных отвезти тебя. Мы бы подбросили, все равно по пути, но, извини, я только недавно поменяла обшивку на заднем сиденье. Поехали, Тезер.

– Выздоравливай, – сочувственно посмотрел Тезер на Марка.

Вместе с Дианой они вышли из кабинета. Следом за ними ушла и уборщица, бросив неодобрительный взгляд на Марка.

Он посидел еще какое-то время, обхватив голову руками, а потом встал и подошел к доске. Но сколько Марк ни вглядывался в расположение листьев вокруг жертвы и в мелкий оранжевый гравий дорожки, он так и не сумел найти доказательств того, что жертву туда кто-то принес. Может, она и правда пришла туда сама?

Глава 3

До начала пресс-конференции оставалось пять минут, и Эмма прокручивала в голове вопросы, которые уже знала наизусть, покусывая при этом нижнюю губу и нервно озираясь по сторонам. Вокруг царила деловитая суета, как и во время любых приготовлений к любому важному событию. Кто-то сновал туда-сюда, кто-то непрестанно говорил о чем-то.

Эмма постучала каблучком по полу, улыбнулась какому-то корреспонденту, случайно встретившемуся с ней взглядом, и, словно приняв какое-то решение, стянула заколку и распустила волосы. Как ни странно, от этого ей стало легче.

Однако не успела она этим насладиться, как свет в зале слегка приглушили, и кто-то объявил: «Дамы и господа! Штефан Фейербах!» На мгновение наступила полная тишина. Сотни камер и записывающих устройств замерли в боевой готовности. И вошел он, сопровождаемый своими многочисленными помощниками и заместителями.

Эмме показалось, что она забыла, как дышать.

Сделав несколько шагов, мужчина остановился и с улыбкой обвел взглядом зал, задержавшись, как показалось Эмме, именно на ней. Щелкнул затвор, и сердце девушки замерло. Мужчина подмигнул, и пуля его обаяния разбила ее сердце на мелкие осколки. «Добрый вечер, господа!» – раздался его бархатный голос.

Следующие несколько минут выпали из сознания Эммы, и, как впоследствии ни пыталась, она так и не смогла вспомнить, что же с ней тогда происходило.

Из состояния транса ее вывела внезапно начавшаяся вокруг суматоха – журналисты начали задавать свои вопросы. Эмму охватил приступ паники.

Я не помню вопросы!

Поспешно развернув листок с вопросами, девушка еще раз пробежалась по ним глазами.

Я не смогу!

Потом ей вспомнились умоляющий голос Тани и суровое лицо главного редактора, который завтра утром не будет выслушивать оправдания, а просто напомнит, где находится дверь, и карьера Эммы закончится, так и не успев начаться.

Дыши.

Вдох, выдох.

Ой! Что? Что? Что я делаю?!

Рука Эммы взметнулась вверх, устремляя за собой все остальное тело, и вот уже внимание всей аудитории и Штефана Фейербаха приковано к девушке, а Штефан Фейербах обращается к ней.

– Простите? – широко улыбнувшись, переспросила Эмма.

«Всегда улыбайся», – учила ее в свое время мама. «Хорошеньким глупышкам многое сходит с рук, а интеллектом блеснуть еще успеешь», – говорила она.

– Ваш вопрос, мисс, – сделал приглашающий жест Фейербах.

Внезапно в руках у Эммы оказался микрофон. Нажав на кнопку диктофона, Эмма собралась с духом и произнесла:

– Эмма Бишоф, Das Glas. Господин Фейербах, мы знаем, что долгое время ваша компания занималась производством промышленных роботов, и недавно вы перешли на сегмент домашних роботов, но с чего все начиналось? Как и почему была основана Feuerbach Robotics?

– Информация об этом есть на нашем сайте, госпожа Бишоф, – ответил мужчина.

– Я знаю, – смутилась Эмма. – В тысяча девятьсот девяносто шестом году вы открыли небольшую фирму по производству электронного оборудования для промышленных объектов, – выдал ее мозг почти на автомате. – Но почему? Почему эта сфера? Почему роботы?

– Я родился в эпоху великих ожиданий, госпожа Бишоф. Мир грезил о полетах к звездам, о технической революции. Артур Кларк и Рэй Брэдбери в свое время произвели на меня очень сильное впечатление, а когда я прочитал Айзека Азимова, я точно знал, чем хочу заниматься. Годы упорной учебы и немалая доля везения – и вот я здесь, перед вами, – скромно улыбнувшись, развел руками Фейербах.

– Тогда почему, если вы мечтали о полетах к звездам, перешли на домашних роботов? Это же совсем несерьезно.

– «Умный дом» – это технология будущего, которое уже наступило. Космические технологии помогают тысячам, а наш новый сегмент поможет миллионам. Он позволит людям не тратить время на рутину вроде уборки, готовки и стирки и в конечном итоге сделает их счастливее. В этом и состоит наша главная цель – подарить людям счастье. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, – кивнула Эмма.

– Следующий вопрос? – обратился Штефан к залу.

– Да! – выкрикнула Эмма.

– Прошу, госпожа Бишоф, – небрежно проведя рукой по густым темным волосам, ободряюще кивнул Фейербах.

– Вы сказали о везении, а в чем конкретно оно состояло? – импровизировала Эмма, пытаясь хоть на несколько мгновений продлить их разговор.

– Терпение и трудолюбие – важные компоненты успеха, но не основные. Множество гениальных изобретений так и остаются на бумаге, потому что просто не находят тех, кто вдохновился бы ими. Мне же повезло не только найти того, кто поверил в меня, но и стал моим духовным наставником. Я полагаю, его имя знакомо вам.

– Да, – растерянно ответила девушка.

Конечно, имя духовного наставника Штефана Фейербаха было ей знакомо так же, как и миллионам людей по всему миру, но в этот конкретный момент оно совсем вылетело из ее головы.

– Спасибо, – пробормотала Эмма, присаживаясь на свое место.

Ее лицо и уши горели, ладони вспотели, а в своих мыслях она снова и снова прокручивала вопросы, заданные Штефану, и его ответы на них. Эмме стало стыдно. Ей казалось, что она выступила совершенно некомпетентно и безответственно.

До самого конца пресс-конференции она сидела, покусывая губы, записывая все на диктофон и пытаясь делать пометки в блокноте, которые неизменно превращались в геометрические фигуры и в итоге сложились в имя Stefan, обведенное в сердечко.

Ой!

Эмма спешно захлопнула блокнот, посмотрела по сторонам и с удивлением обнаружила, что Штефан Фейербах уже произнес свою заключительную речь и как раз покидает зал. Как только он и его свита скрылись за дверью, заскрипели стулья, защелкали застежки и крепления, потянулись к выходу журналисты. Эмма выключила диктофон, убрала его в сумочку и вышла из аудитории.

– Госпожа Бишоф! – окликнул ее кто-то.

– Да?

Девушка обернулась и увидела высокого представительного мужчину в черном костюме. Он подошел к ней почти вплотную и, понизив голос, сказал:

– Господин Фейербах хочет с вами поговорить.

– Да? – удивленно протянула она.

– Следуйте за мной.

Мужчина развернулся и направился в сторону, противоположную центральному входу. Эмма пошла за ним, теребя сумочку и кусая нижнюю губу.

Штефан Фейербах хочет со мной поговорить? О чем?

Дорога казалась ей бесконечной, один коридор за другим, потом лифт и снова коридор. И вот последняя дверь, а за ней тускло освещенный переулок, окутанный дождем, и длинный черный лимузин с открытой дверцей.

Раздался щелчок, и над головой Эммы распахнулся зонт. Девушка замерла. Восторженно-радостно-мучительное предвкушение встречи с мужчиной мечты сменилось страхом. Несмотря на свою неосведомленность во многих житейских вопросах, Эмма прекрасно понимала, что у этой истории может быть более одного финала, и почему-то ни один из них не напоминал ей широко известное «и жили они долго и счастливо».

– Пожалуйста, госпожа Бишоф.

Охранник слегка тронул Эмму за плечо и указал в сторону автомобиля. Девушка поправила сумочку и покраснела. Как же невежливо подозревать такого серьезного человека, как Штефан Фейербах, в таких глупостях, да еще и заставлять его ждать! Отогнав дурные мысли, Эмма пересекла тротуар и залезла в лимузин. Дверца за ней захлопнулась, и машина тут же пришла в движение.

В приглушенном свете кожаного салона лицо Штефана Фейербаха казалось отстраненно-загадочным и даже немного ироничным. На губах его играла улыбка, но глаза смотрели серьезно на Эмму, которая, снова прикусив нижнюю губу, пыталась поправить так некстати задравшуюся юбку. Именно сейчас девушка остро ощутила, как сильно ей не хватает навыка красиво садиться в автомобиль.

Покончив с юбкой, Эмма откинула с лица непослушные темные локоны и слегка оторопела. Штефан Фейербах оказался ближе, чем она могла себе представить. Она чувствовала не только легкий аромат его мужского парфюма, но и ощущала тепло его тела.

– Я не собирался вас пугать, Эмма, – приветливо улыбнулся Штефан. – Но вы напуганы. Почему?

Эмма слегка отодвинулась, но в этот момент лимузин повернул, и предательская юбка заскользила на кожаной обивке, заставив девушку снова оказаться в непосредственной близости от Фейербаха.

– Мама учила не доверять незнакомым мужчинам, – ответила Эмма и тут же закрыла рот рукой.

Боже мой, ну что же я несу!

– Как интересно, – покачал головой Штефан.

– Что именно? – спросила девушка, старательно убирая волосы за уши.

Теперь она жалела, что не собрала их обратно в хвост, ведь они постоянно лезли в глаза и ничуть не помогали ей справляться с неловкостью.

– Я убежден, что личность человека формируется в первые два года жизни, поэтому, не в обиду вашей матушке, Эмма, не доверять незнакомым мужчинам она научила вас слишком поздно, – добродушно рассмеялся он.

– Почему?

– Вы сидите в автомобиле с незнакомым мужчиной, который везет вас в неизвестном направлении. Что вами движет? Любопытство?

– Было бы невежливо…

Эмма на всякий случай взяла покрепче сумочку, хотя прекрасно знала, что в ней нет ничего, что могло бы сойти за средство обороны, кроме шариковой ручки и диктофона.

Диктофон. Зря она не подумала его включить.

– Вы не находите, Эмма, что вежливость – это удивительное качество? Оно сильнее страха за собственную жизнь или… честь.

Едва скользнув взглядом в декольте девушки, Штефан непринужденно улыбнулся. Эмма же, наоборот, съежилась и запахнула посильнее свое кашемировое пальто.

– Как видите, вежливость не является одним из моих достоинств, – виновато пожал плечами Фейербах. – Я не хотел пугать вас, но тем не менее напугал до смерти. Я ведь совсем не за этим вас сюда позвал, Эмма.

– А зачем же? – судорожно сглотнула девушка. – И скажите, куда вы меня везете?

Глава 4

Уже вечерело, когда Марк наконец оказался дома. Жар, сопровождаемый нескончаемыми насморком и тошнотой, усиливался, и он мечтал оказаться поскорее на своем старом диване с чашкой горячего бульона для приема внутрь и банкой холодного пива для наружного применения. Усмехнувшись про себя, что самое главное в этом деле – ничего не перепутать, Марк захлопнул дверь и потянулся было к выключателю, но заметил, что из кухни идет слабый свет, сопровождаемый какими-то странными звуками.

Вытащив из кобуры пистолет, он сделал несколько шагов по коридору. Вздрогнул, краем глаза заметив свое отражение в зеркале. Там, слегка ссутулив спину, стоял мужчина среднего роста, тридцати с небольшим лет, с коротко стриженными темными волосами. Затем Марк заглянул в дверной проем, щелкнул затвором и сказал: «Ни с места!»

Из-за открытой двери холодильника показалась поднятая рука, сжимающая пивную банку, а потом и весь ее обладатель – молодой мужчина в махровом халате, клетчатых домашних штанах и тапочках в виде зайчиков на босу ногу.

– Я тут позаимствовал у тебя пиво и немного колбасы, – сказал он, – это уголовное преступление?

Марк опустил пистолет и включил свет. Мужчина в халате был примерно того же возраста, что и Марк, но, несомненно, гораздо привлекательнее. Его густые вьющиеся волосы были чуть длиннее среднего, а плотный загар говорил о том, что он много времени проводит вне дома.

– Аксель, какого ты здесь делаешь? – спросил Марк.

– У меня закончились спички.

Аксель открыл банку. Марк положил пистолет на стол и, поставив чайник на плиту, огляделся в поисках спичек.

– И ты искал их в холодильнике?

Аксель достал из кармана халата коробок и бросил его Марку.

– Нет, мне просто всегда было интересно, чем питаются копы, – улыбнулся он.

Марк зажег плиту и повернулся к собеседнику.

– Как ты сюда попал?

– Через балкон.

Аксель прислонился к столу и сделал глоток. Марк бросил взгляд на балконную дверь, скрытую задернутой занавеской. Кажется, он взял за правило закрывать балкон, чтобы навязчивый сосед не сновал туда-сюда в его отсутствие, но сегодня он действительно мог об этом забыть.

– Он был закрыт, – сказал Марк.

– Очевидно, нет, – развел руками Аксель и снова улыбнулся. – Это что, допрос с пристрастием?

– Нет, – усмехнулся Марк, доставая из кухонного шкафа пакетик с сухим куриным бульоном. – Если бы это был допрос с пристрастием, то моя пушка была бы сейчас у твоей долбаной башки. А сейчас проваливай.

Он сел на стул и прикрыл глаза.

Аксель потоптался какое-то время на месте, разглядывая Марка и словно обдумывая, говорить ему что-то или нет, потом отодвинул занавеску, дернул ручку двери и обернулся.

– Эй, – сказал он.

Марк встрепенулся и потер глаза. Кажется, он успел задремать.

– Ты все еще тут? – устало протянул Марк.

– Слушай, можно я тут у тебя порисую завтра? – спросил Аксель с видом пятилетнего ребенка, уговаривающего папу пойти в зоопарк.

– У себя дома рисовать тебе уже неинтересно?

Закипел чайник. Марк нехотя поднялся и залил куриный бульон кипятком.

– У тебя здесь перспектива лучше.

– Перспектива чего?

Марк сделал глоток и даже закрыл глаза от удовольствия. Оказывается, именно этого ему и не хватало весь день – чего-нибудь поесть. Ведь с самого утра он успел перехватить только сырный пончик по пути к месту преступления, так как уличный денер-кебаб, в котором он обычно завтракал, был еще закрыт.

– Отсюда лучше вид вон на те аптеку, автостоянку и стройку.

Аксель отвернулся к окну и, прикрыв один глаз, примерился, изобразив пальцами рамку. Марк вытащил из холодильника упаковку нарезанной колбасы и основательно засохший батон.

– Я уж думал, ты хочешь написать что-то вроде «ностальгии по коммунизму».

Аксель поднял вверх указательный палец и рассмеялся.

Кухня, в которой они находились, отлично подошла бы для этой темы. Старый кухонный гарнитур, пожелтевший от времени, хлипкий стол, который когда-то раскладывался вдвое и регулярно разбирался на запчасти для выноса в гостиную по особым торжествам и праздникам, газовая плита времен строительства Стены, духовка, которая не использовалась по назначению уже лет десять, и Марк понятия не имел, что за хлам в ней хранится. Из всей обстановки выделялся только новый серебристый холодильник, который пришлось купить в прошлом году взамен прежнего, отслужившего верой и правдой трем поколениям семьи Шнайдер.

– Значит, ты не против? – спросил Аксель.

– Делай что хочешь, – махнул рукой Марк, вытаскивая пласт салями из упаковки.

– Супер! – воскликнул Аксель и вышел на балкон.

Закрыв дверь, он помахал через стекло Марку.

– Да пошел ты, – добродушно выругался Марк, продолжая уплетать колбасу и запивать ее бульоном.

Жизненные силы постепенно возвращались к нему.

* * *

– Куда вы меня везете? – взволнованно спросила Эмма.

Автомобиль остановился на светофоре, и она выглянула в окно. В этот момент они как раз проезжали мимо коричневой коробки «Берлинской комической оперы». Толпа стояла у входа, не то ожидая начала спектакля, не то уже собираясь расходиться по домам.

Эмма посмотрела на дверцу. Где-то здесь должна быть ручка, но где? В накаленной обстановке замкнутого пространства лимузина девушка почувствовала, что у нее начинается приступ паники.

Говорят, в экстремальной ситуации мозг лучше концентрируется и легче принимает решения. Неправда. В экстремальной ситуации мозг отключается.

– Всего лишь довезу вас до станции подземки, – донесся до нее голос Фейербаха. – «Потсдамская площадь» вам подойдет?

– Что? – не поверила Эмма своим ушам.

– «Потсдамская площадь», – повторил он, дружелюбно улыбаясь.

– Нет… да, – закивала девушка, все еще сомневаясь в услышанном. – Я поняла. Да, «Потсдамская площадь» мне подойдет.

В этот момент лимузин повернул налево, а потом почти сразу направо, и Эмма едва успела схватиться за сиденье, чтобы снова не скатиться к Фейербаху.

– Что ж, теперь, когда мы выяснили конечный пункт нашего путешествия и когда вы больше не ищете способов к отступлению – ручка там, слева снизу, кстати… – кивнул он.

Эмма украдкой взглянула в указанном направлении и покачала головой – Фейербах говорил правду.

– …позвольте рассказать вам, почему же я выбрал вас.

Девушка не стала уточнять, «почему» и, самое главное, «для чего», а лишь внимательно посмотрела в лицо своему собеседнику. Впервые за этот вечер она смогла разглядеть его вблизи. В тусклом освещении салона мужчина выглядел старше, чем ей показалось на конференции. Взгляд его по-прежнему оставался задумчивым и даже каким-то отстраненным, хотя в уголках глаз и губ пролегли морщинки, выдавая в нем человека, который улыбается чаще, чем хмурится.

– Меня окружают циники, Эмма, – продолжал он тем временем. – Люди, которые способны только на то, чтобы думать о деньгах, о выгоде, о чем угодно, тратя драгоценные минуты своей жизни на то, что этого совсем не стоит. Человеческая жизнь так коротка и так… хрупка, – сказал он, едва заметно облизнув губы. – Но им все равно! – махнул рукой Штефан. – Вы невинное создание, Эмма, с такой чистой и открытой душой… Просто удивительно встретить такого человека, как вы, в это время, в этом городе, в вашей профессии. Я уверен, что у нас еще будет время поговорить об этом, но сейчас… сейчас я хочу сделать вам предложение…

Фейербах выдержал паузу, и Эмма почувствовала, как ее в очередной раз за сегодняшний вечер бросило в жар. Не выдержав взгляда мужчины, она отвернулась к окну. За ним медленно проплывала площадь, усеянная сотнями серых бетонных параллелепипедов – мемориал жертвам Холокоста. Между ними бродили, фотографируясь, туристы и бегали дети.

– Я предлагаю вам написать книгу, – произнес в итоге Фейербах.

Глава 5

– Ну что, кажется, это здесь.

Диана остановились у выкрашенной в коричневый цвет деревянной двери с табличкой «Лиза Майер» и постучала. На стук никто не ответил, но женщине показалось, что она услышала какой-то звук. Она присела на корточки и приложила ухо к замочной скважине. Замок был старый, и оттуда тянуло прохладой. Где-то в квартире скрипнула половица.

– Там кто-то есть, – шепотом сказала Диана и достала из кармана красной кожаной куртки набор отмычек.

Тезер огляделся по сторонам и приготовил пистолет. Замок щелкнул, и Диана осторожно толкнула дверь. Свет, проникший из подъезда, выхватил в полумраке квартиры два силуэта. Выгнув спинки, они жмурились и терлись друг об друга, но, увидев незнакомцев, тут же пригнули уши и разбежались в разные стороны.

– Коты, – поморщился Тезер и, вытащив носовой платок, приложил его к носу.

Запах в квартире стоял соответствующий. Сколько дел могут наделать два вполне взрослых пушистых создания?

Диана включила свет. Из длинного узкого коридора, оклеенного однотонными белыми обоями, вели три двери – в кухню, ванную и гостиную. Все три комнаты выходили на одну сторону и отличались высокими потолками, но малыми габаритами. В кухне умещались только небольшой кухонный гарнитур и столик на двух человек, а в гостиной, которая служила одновременно и спальней, стояли шкаф, телевизор и разложенный, аккуратно застеленный синим покрывалом диван. На стенах не висело ни одной картины, на подоконниках не было цветов, и только кошки, одна рыжая, а другая серая с белыми лапами, добавляли жизни и разнообразия аскетичному интерьеру.

– Похоже, Лиза Майер была не самым притязательным человеком, – почесал бородку Тезер.

В резиновых перчатках делать это было не очень удобно.

– Ага.

Диана открыла дверцы шкафа и окинула взглядом его содержимое. Вся одежда была разложена по полочкам и развешана по плечикам, а также по цветам, фактуре и, похоже, сочетаемости.

– И кажется, еще педантом, – добавила она.

И вздрогнула – рыжая кошка вскочила на полку и потерлась о ее бедро.

– Они, наверное, голодные, Тез, – обернулась она к Тезеру.

– Понял, – кивнул он и пошел в кухню.

Рыжая метнулась за ним, а серая лишь недоверчиво повела ушами, но едва раздался звук открываемой дверцы холодильника, как ее тут же словно ветром сдуло.

В холодильнике, заполненном всевозможными баночками и контейнерами, под кошачьи консервы была отведена целая нижняя полка. Тезер открыл банку и огляделся в поисках мисок. Кошки вились вокруг него и почти синхронно мяукали, требуя еды. Миски нашлись под столом и были настолько идеально вылизаны, что их даже не пришлось мыть. Он вывалил еду и почти с минуту понаблюдал, как стремительно она исчезает в кошачьих желудках.

– Бедные создания, – сказал он вслух. – Если вас никто не заберет, придется отвезти вас завтра в приют.

– Что? – донесся до него голос Дианы из гостиной.

– Ничего, – отозвался Тезер, выглянув в коридор.

Тут его внимание привлекла висевшая на вешалке сумка. Он снял ее с крючка и пошел к Диане.

– Смотри-ка, что у меня есть.

– Да, я тут тоже в шкафу кое-что нашла, – показала она на лежавший у нее на коленях ноутбук. – Но давай сначала твое.

Она отложила ноутбук в сторону, и они принялись методично выкладывать содержимое сумки на диван: расческа, тушь, старый чек из магазина, визитница с разложенными по алфавиту дисконтными карточками, пропуск.

– Feuerbach Robotics, – прочитала Диана, – Лиза Майер, бухгалтерия. А вот и место работы.

Тезер посмотрел на просвет пузырек с таблетками. На самом дне виднелись последние три штучки.

– Нервная, похоже, работа.

– Что там? – вытянула шею Диана.

– Похоже, антидепрессант, – протянул мужчина, разглядывая этикетку.

– Да, я бы тоже в депрессию впала, если бы жила в таком месте, – хмыкнула она.

У самой Дианы дома был целый музей «Формулы-1» – ретроафиши, которые собирал еще отец, шлемы пилотов и даже автомобильный диск, который служил ей подставкой под телевизор, который она, правда, никогда не включала.

Тезер извлек на свет телефон устаревшей модели с кнопками и монохромным экраном.

– Посмотри.

– Не знаю, – с сомнением покачала головой Диана. – Либо это запасной телефон, либо наша девушка – ретроград. Я делаю ставку на первое.

– Почему? – спросил Тезер, пролистывая список вызовов.

– Потому что эту сумку она не забыла дома, а намеренно оставила. Судя по тому, как она была одета, при ней, скорее всего, был какой-нибудь небольшой клатч.

– Тем не менее с этого телефона в последний раз звонили вчера в семь часов вечера некой Лоле, и вызов продолжался пятнадцать секунд. Да и вообще, она активно пользовалась им. Каждый день звонила… маме.

Тезер повернулся к Диане. Она глубоко вздохнула и закрыла лицо руками.

– Ненавижу это. Больше всего ненавижу это в нашей работе.

Тезер сочувственно посмотрел на нее. Ему никогда не доводилось сообщать родственникам о погибших, но он знал, что вряд ли смог бы – не хватило бы хладнокровия и беспристрастности.

– Не скучаешь по дорожной полиции? – спросил он.

– Гонять с «мигалками», нарушая правила, можно и здесь, – слабо улыбнулась Диана. – Только здесь платят больше… А тебя-то как в криминальную полицию занесло?

– Любил детективы в детстве смотреть.

– Да ладно! Серьезно?

Тезер кивнул, Диана прикрыла рот ладонью и издала смешок. Серая кошка запрыгнула на диван и принялась громко умываться.

– Ладно, что там еще в телефоне?

Тезер потер нос и начал просматривать список контактов.

– Агнесс, ветеринар, Габи, Зизи, Лола, мама, парикмахер, работа.

Тезер остановился.

– А дальше?

– А все, больше нет.

– Какая богатая социальная жизнь.

Диана потянулась за ноутбуком. Пароль на нем, к счастью, не стоял. На весь экран был открыт интернет-браузер. Среди сохраненных вкладок Диана нашла несколько сайтов по кулинарии, пару женских журналов, форум для кошатников и одну популярную социальную сеть.

Хотя в друзьях у Лизы Майер значилось порядка пятидесяти человек, никто не оставлял комментарии под новыми фотографиями ее кошек и постами про любовь и отношения, от которых так и веяло осенней депрессией. В истории сообщений хранились только редкие поздравления с Рождеством и Днем рождения.

И только последнее сообщение, полученное на прошлой неделе, отличалось от всех остальных. Оно пришло от той же Лолы.

– «Привет, Лиза! – прочитала вслух Диана. – Как дела? Я знаю, что мы давно не виделись, но Рори мне сделал предложение!!! НАКОНЕЦ-ТО!!! Мы женимся через две недели!!! Я устраиваю девичник – ничего особенного, так, небольшие посиделки. Приходи! Буду рада тебя видеть! Соберемся, как раньше. Позвони мне. Обнимаю…»

– Да что там за Лола?

Тезер наклонился поближе и заглянул в монитор. Диана открыла страничку Лолы и снова не удержалась от смешка. Коротко стриженная брюнетка на всех фотографиях размахивала руками, и на каждой из них у нее был раскрыт рот.

– Жизнерадостная девица, – прокомментировал Тезер.

– Свяжись с ней, – попросила Диана, закрывая ноутбук и поднимаясь с дивана. – Пусть приедет завтра в участок. А я позвоню матери жертвы. Но сначала мы выйдем отсюда, или я разрыдаюсь от этого запаха.

Тезер хмыкнул и начал собирать вещи обратно в сумку.

Глава 6

Сочинительством Эмма начала увлекаться еще в раннем детстве. Придумывала на ходу стишки и короткие истории, а родители в умилении записывали их. Потом, когда ей исполнилось лет девять, Эмма освоила старую бабушкину печатную машинку. Компьютеры она не признавала, считая, что ими пользуются только какие-то поддельные писатели, настоящие же доверяют исключительно печатным машинкам.

В старших классах Эмма решила продолжить свою «писательскую карьеру» и подалась в журналистику. Но, к сожалению или к счастью, рынок труда на тот момент мог предложить только один вариант – школьную газету, возглавляемую учительницей английского языка. Помимо Эммы, ею занималась еще парочка энтузиастов – мальчик, который хорошо рисовал, но ни с кем не общался, и девочка-студентка по обмену из Канады. Да и те вскоре нашли для себя более интересное занятие на почве совместного интереса к книгам, а точнее – к книжным шкафам, за которыми можно тайком целоваться. Для Эммы это был своего рода удар. Отчасти потому, что мальчик ей все-таки нравился, хотя она никогда и не рассчитывала оказаться с ним за шкафом, но больше из-за того, что он предал их общее дело.

Потом были маленькие заметки для местной газеты и одна большая статья для крупного молодежного журнала, которую так и не опубликовали.

Теперь Эмма практически не писала, разве только когда перепадало какое-то задание от шефа. И вдруг такое предложение…

Девушка отвернулась от окна и внимательно посмотрела на Фейербаха.

– Я вас правильно понимаю, вы предлагаете мне написать книгу?

– Именно так я и сказал, – утвердительно кивнул мужчина, продолжая улыбаться.

– О чем?

Штефан усмехнулся.

– Обо мне, естественно.

– Ах, ну да, – кивнула девушка, – простите, что я сразу не догадалась, – сказала она и снова смутилась.

Воспитание говорило ей, что нельзя дерзить Штефану Фейербаху, но вымотанные им нервы требовали возмездия.

– Я не думаю, что смогу выполнить эту почетную миссию.

Эмма поджала губки и скрестила руки на груди.

– Полагаю, вы справитесь, – дружелюбно возразил мужчина, пристально глядя ей в глаза.

Автомобиль повернул налево, за окном потянулись освещенные оранжевыми фонарями аллеи Тиргартена.

– Я не знаю, как писать книги, – пожала плечами Эмма. – И вообще, почему я?

– Вы напишете правду.

«О да, – мрачно подумала Эмма, покусывая нижнюю губу, – я напишу всю правду о том, как этот паршивец запугивает молоденьких девушек!»

Штефан рассмеялся.

– Вы мне нравитесь, Эмма, – сказал он. – Позвоните Кристине, моей помощнице, она перешлет вам мои условия и назначит время встречи.

– Я не думаю… – замотала головой девушка, глядя на визитку, которую протягивал ей Фейербах.

Лимузин остановился.

– До встречи, Эмма.

Штефан еще раз улыбнулся, взял ее руку и вложил в нее свою визитку. В этот же момент дверь автомобиля открылась.

– Я… не… до… до свидания! – пробормотала девушка и, не глядя на мужчину, вылезла из машины, отказавшись от предложенной охранником помощи.

Пронизывающий ветер, гулявший между небоскребами Потсдамской площади, сразу же растрепал ее волосы, забрался под распахнутое пальто и пробрал до самых костей. Она спешно застегнула пальто и, отчаянно стараясь не стучать зубами, пробежала мимо остатков Берлинской стены, пересекла Потсдамер-штрассе и скрылась в недрах подземки.

Я никогда ему не позвоню! Никогда! Никогда!!!

* * *

Позже Эмма лежала в горячей ванне, кутаясь в пушистую пену. Одинокая свечка на полочке у запотевшего зеркала отбрасывала причудливые тени на белые кафельные стены. Влажный воздух был наполнен ароматами шоколада, клубники и банана, но Эмма чувствовала лишь запахи парфюма Штефана Фейербаха и кожаного салона его лимузина.

Раз за разом она прокручивала в голове их разговор. Сколько остроумных фраз она могла бы ему сказать, как раскованно и самоуверенно могла бы себя вести! Она оставила бы за собой последнее слово, громко хлопнув дверью… Нет, она бы бросила его визитку ему в лицо и влепила бы пощечину за то, что он посмел прикоснуться к ней!..

Нет, лучше бы он прикасался еще. И еще. И еще! Ох, она бы стянула с него этот галстук и!..

Дверь стукнула о край ванны так, что Эмма от неожиданности чуть не захлебнулась. Огонек свечи потух, и тут же мир осветился таким ярким электрическим светом, что ей пришлось зажмуриться.

– Где моя тушь? – раздался совсем рядом недовольный голос Маргарет, сопровождаемый грохотом переставляемых бутыльков и тюбиков.

Эмма промолчала и медленно погрузилась под воду, притворившись, что ее здесь нет. Она понятия не имела, куда Маргарет дела свою тушь.

– Почему ты никогда не возвращаешь вещи на место? – продолжала бушевать соседка.

Это никогда не кончится…

Эмма вынырнула из ванны и протерла глаза. Маргарет, одетая в короткое синее платье, которое она называла почему-то «счастливым» – чем именно, Эмма даже не спрашивала, – стояла на коленях, перебирая содержимое шкафчика, которое теперь в полном беспорядке валялось на полу.

– Посмотри в своей сумке, – посоветовала Эмма.

– С какой стати ей быть у меня в сумке?

Рассерженно выдохнув, Маргарет тем не менее поднялась на ноги и исчезла за дверью.

Что-то с грохотом упало в коридоре и покатилось в сторону ванной. Потом что-то медленно сползло, и Эмма догадалась, что это ее пальто, которое она так небрежно бросила, когда вернулась домой. Теперь оно наверняка лежало в луже, которая натекла с ее осенних сапожек.

– Твою мать, – тихо выругалась Маргарет.

Эмма поняла, что это относится вовсе не к пальто. Просто тушь действительно оказалась в ее сумке. Как всегда.

– Я ушла, – зачем-то сообщила Маргарет, хотя обычно этого не делала, и щелкнула замком.

Какое-то время Эмма пыталась прийти в себя во внезапно наступившей тишине и даже снова вернуться к мыслям об этом «совершенно несносном паршивце», но яркий свет и холодный воздух, задувавший из коридора, не давали ей этого сделать. Тогда она протянула руку, чтобы открыть клапан и слить воду, но так и застыла на месте.

А куда я дела визитку?

Перебирая в памяти все свои действия с момента получения визитки, Эмма выскочила из ванны и едва не закричала от боли – что-то впилось ей в одну ногу, потом в другую. Она и забыла, что Маргарет все свалила на пол. Отпустив пару ругательств в адрес соседки, она протопала в коридор, оставляя за собой мокрые следы.

Пальто и вправду лежало на ее сапожках, но это Эмму совсем не беспокоило. Главное, что в кармане обнаружилась немного помятая визитка, которая пахла Штефаном Фейербахом.

* * *

Чуть позже тем же вечером молодой человек зашел в один из баров Кудамма [1]. Не снимая капюшон и не расстегивая черную кожаную куртку, он прошел к стойке. Увидев его, бармен, полный мужчина в годах, тут же приветливо замахал руками и закричал:

– Хей-хей! Давненько ты к нам не заходил!

– Давненько, – улыбнулся парень, но тут же стал очень серьезным. – Мне чего-нибудь бодрящего, Фредди, и желательно горячего.

– Что-то случилось? – тихо спросил бармен, наливая в маленькую чашечку эспрессо.

– Они в городе.

Бармен поставил перед ним кофе и стакан воды. Парень достал из кармана монету в два евро и положил их на стойку.

– Будь осторожнее, – похлопал его по руке мужчина.

Тот лишь коротко кивнул и поправил висевший за спиной чехол с катаной.

Глава 7

Яркий солнечный свет заливал аскетично-холостяцкую спальню Марка Шнайдера. Выкрашенные в бежевый цвет стены контрастировали с икеевским гардеробом из темного дерева, купленным в прошлом году взамен окончательно развалившегося полированного монстра, и черным постельным бельем, подаренным Акселем на этот день рождения.

Дело в том, что Аксель до сих пор считал Марка своим лучшим другом. Когда-то так и было, но сейчас Марк этого мнения не разделял. Напротив, Аксель стал для него досадной обузой, от которой почему-то оказалось очень трудно избавиться.

Марк перевернулся на спину, откинул одеяло и какое-то время созерцал потолок. Призрачные обрывки снов проплывали в его голове, но когда он попытался ухватить хотя бы один из них, понял, что совершенно не помнит, что ему снилось.

Марк зевнул, посмотрел на свои наручные часы, которые никогда не снимал, и тут же подскочил с кровати.

12:45.

Будильник, валявшийся, как обычно, под кроватью, оказался солидарен с наручными часами – 12:45.

Марк надел брюки и выгреб из шкафа носки, чтобы подобрать пару, но тут его внимание привлек звук из кухни – кто-то поставил металлический чайник на плиту. Пару секунд Марк размышлял о том, что специально проверил вчера все окна и двери, чтобы Аксель не ходил туда-сюда, однако…

– Ты просочился через замочную скважину? – спросил Марк, появляясь в кухне с одним носком в руке.

– И тебе привет!

Аксель отвернулся от мольберта и радостно улыбнулся. Сегодня на нем была простая белая футболка и синие джинсы, неизменными остались только тапки-зайчики.

– Зачем через скважину? Я взял твой запасной ключ. Виолетте он ведь больше не нужен.

– Благодаря тебе он ей больше и не нужен.

Марк сел на край стула и натянул носок.

– Я, между прочим, сделал тебе одолжение, друг.

Аксель потряс кисточкой в воздухе, оставив несколько красных капель краски на линолеуме. Марк неодобрительно посмотрел на пятна. Он уже давно не бесился по поводу своей бывшей подружки.

– Скрасил досуг моей девушке. Спасибо, конечно.

– Ей было одиноко – ты же все время на работе, – невинно пожал плечами Аксель.

Марк поднялся со стула и заглянул в холодильник. Ничего нового со вчерашнего дня в нем не появилось. Взяв с полки то, что осталось от колбасы, Марк захлопнул дверцу и посмотрел на Акселя.

– Кому-то приходится зарабатывать деньги. Не всем везет иметь папочку-миллиардера.

– Толку-то от этого, – пробурчал Аксель. – Но, конечно же, прости за то, что он у меня есть! – развел он руками.

Марк стиснул зубы и шумно выдохнул через нос, отчего его ноздри угрожающе раздулись, а на лбу вздулась синяя жилка.

– Слушай, прости, я не хотел тебя обидеть… – попытался оправдаться Аксель.

Но было уже поздно – Марк схватил его за грудки и прижал к стенке, опрокинув при этом мольберт, стул и банку с водой, которая тут же растеклась по всей кухне, еще больше усилив запах мокрой акварели.

И тут в дверь позвонили.

– Это еще кто? – сквозь зубы спросил Марк.

– Я китайскую еду заказал, – тяжело дыша, ответил Аксель.

Марк мотнул головой и разжал пальцы. Аксель поспешил выйти из кухни, но поскользнулся на мокром линолеуме и едва не растянулся на полу. Марк не удержался и хохотнул, но тут же сам наступил в лужу и намочил свой единственный носок. Выругавшись, он взял тряпку и принялся вытирать пол. Поднял стул, потом мольберт. Какое-то время внимательно смотрел на него, пытаясь понять, что же видит. Красные и синие линии разной длины и толщины пересекались под прямым углом.

– Ну как тебе? – раздался голос у него прямо над ухом.

Марк вздрогнул и обернулся. Аксель стоял рядом, с мечтательной улыбкой глядя на свое творение.

– Ты хреновый художник, – вынес вердикт Марк.

– Ты ничего не понимаешь в современном искусстве, – отмахнулся Аксель и, поставив бумажный пакет из службы доставки на стол, начал доставать оттуда коробки с лапшой.

По кухне тут же разлился запах китайских приправ и кисло-сладкого соуса.

– Я и тебе заказал, со свининой, как ты любишь.

– Спасибо, конечно, – почесал Марк затылок, – но мне надо на работу, – бросил он, одновременно стягивая носок и выходя – или, точнее, выскакивая – на одной ноге в коридор.

Аксель снял с плиты давным-давно закипевший чайник.

– Не надо, я позвонил им и сказал, что ты не придешь.

Марк замер на одной ноге и медленно развернулся.

– Чего?

– Ну ты вчера такой больной был – я подумал, что неплохо бы тебе побыть дома. К тому же Диана была только за.

– Оу…

Марк забросил носок в ванную и остановился, размышляя о случившемся все-таки выходном и о том, что надо самому позвонить в участок. Телефон как раз лежал на столике у входа.

Аксель возник в дверном проеме с улыбкой Чеширского кота.

– Она хорошенькая?

– Кто? – не понял Марк, набирая телефон Дианы.

– Ну Диана.

– Тебе не светит, – усмехнулся Марк.

– Почему?

– Привет, Диана.

Проигнорировав соседа, Марк прошел по коридору и закрылся в спальне.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо поинтересовалась Диана на другом конце.

Марк глубоко вдохнул. Чувствовал он себя гораздо лучше, даже насморк почти прошел, но Диане он почему-то решил не говорить об этом.

– Отвратительно, – кашлянул он. – Валяюсь тут с температурой… Как у вас дела?

– Мы справляемся, – ответила Диана. – Чтобы ты не скучал, у меня для тебя есть задание. Покопайся в социальной жизни Лизы Майер, может, найдешь что-нибудь интересное. Подробности сейчас сброшу.

– Ок, – кивнул Марк и уже собирался сбросить вызов, но вдруг вспомнил о том, что вчера не успел рассказать. – Диана?

– Да? – отозвалась она.

– В Шенеберге был клуб Lion’s Court – проверь его. Он может быть связан с нашим делом.

– Lion’s Court? – переспросила Диана, набирая текст в полицейской базе данных.

– Да.

Диана хотела спросить что-то еще, но он уже отключился.

Поисковый запрос выдал один результат. Диана нахмурилась и щелкнула по нему мышкой. Верхней строкой в открывшемся окне значилось: «Дело Марии Шнайдер. Закрыто 15 марта 1995 года».

* * *

Рабочий день Эммы проходил в авральном режиме. С самого утра ей достался нагоняй от Тани за то, что она задавала совсем не те и к тому же какие-то очень глупые вопросы на пресс-конференции и своим безответственным поведением подвела не только Таню, но и вообще всю редакцию. «Да куда уж там, всю нацию», – мрачно подумала Эмма, помешивая уже остывший кофе и стараясь не принимать близко к сердцу слова рассерженной коллеги. Получалось с трудом. Даже пришлось немного поплакать в туалете. Но после обеда времени на расстройства совсем не осталось благодаря массе мелких и крупных поручений, которые сыпались как из рога изобилия. И только маленькая прямоугольная визитка то и дело отвлекала внимание Эммы.

В конце концов девушка собралась с духом и набрала указанный номер. Эмма даже не заметила, успел ли прозвучать хотя бы один гудок, прежде чем на том конце весело прощебетали:

– Добрый день, госпожа Бишоф! Меня зовут Кристина, я ассистент господина Фейербаха. Мы ждали вашего звонка. Я выслала пакет документов на вашу электронную почту. Когда будете готовы дать окончательный ответ, позвоните мне. Я доступна в любое время.

– Хор-рошо-о-о… – протянула Эмма, когда словесный поток ее собеседницы иссяк.

– Тогда ждем вашего звонка! Хорошего вам дня, госпожа Бишоф!

– И вам, – ответила Эмма, но в телефоне уже звучали короткие гудки.

Недоумевая, Эмма попыталась открыть свой личный почтовый ящик, который был известен весьма ограниченному количеству людей и точно не Штефану Фейербаху. С третьей попытки ее дрожащие пальцы набрали правильный пароль.

Письмо действительно было. С договором на оказание услуг по написанию мемуаров, примерным графиком встреч и оплат. Последний произвел на девушку самое сильное впечатление. Она даже не представляла, куда можно потратить такие деньги.

– Такого не бывает, – прошептала Эмма и еще раз пересмотрела документы. – Почему же он выбрал меня?

Глава 8

Видавшее виды темно-красное купе Alfa Romeo Montreal 1970 года выпуска остановилось на углу улицы Белцигер в районе Шенеберг. Стрелки часов в машине показывали без пяти минут одиннадцать. Ночная улица была пустынна, если не считать пары случайных прохожих, выгуливавших собак в парке через дорогу, и небольшой, но шумной компании, дружно дымившей у траттории напротив.

Диана заглушила двигатель и вышла из машины. Тезер последовал за ней.

– Все же я не понимаю, как эти два дела могут быть связаны, – продолжал он начатый еще в участке диалог, уже давно превратившийся в монолог. – Там была группа вчерашних подростков, возомнивших себя, представить только, вампирами! А здесь… здесь мы даже не знаем наверняка, было ли убийство. Те ребята до сих пор за решеткой, если вообще живы. Как бы не оказалось, что мы зря теряем время.

Диана не слушала Аталика. Застегнув куртку, она прошла мимо двухэтажного кирпичного здания, значившегося в базе данных как клуб Lion’s Court. Редкий образец архитектуры конца девятнадцатого века, чудом уцелевший в Берлине и особенно выделявшийся среди безликой застройки девяностых, казался необитаемым. Арочные окна первого этажа были темны, а большие квадратные окна верхнего этажа и вовсе наглухо закрыты ставнями. Здание не имело никаких опознавательных знаков и даже дверей, кроме небольшой калитки в примыкавшем к нему с одной стороны металлическом заборе, за которым виднелись автостоянка и два одноэтажных здания, похожих на склады той же эпохи.

Диана нажала на кнопку звонка, и из динамика донесся мелодичный женский голос:

– Волшебное слово пропустит вас в Страну грез!

Диана и Тезер переглянулись, девушка усмехнулась:

– «Полиция» подойдет?

На том конце ничего не ответили. Диана хотела снова нажать на звонок, но тут раздался сигнал, и калитка открылась. Из едва приметной двери вышел широкоплечий охранник и строго потребовал:

– Ваши документы.

Потом выдавил служебную улыбку и добавил:

– Пожалуйста.

Проверив документы, охранник отошел в сторону, пропуская полицейских внутрь. Диана и Тезер оказались в тускло освещенном коридоре. Где-то вдалеке слышались мощные раскаты музыки.

Откуда-то из темного угла тут же возникла девушка. В полумраке особенно сильно были заметны ее бледная кожа и тщательно подведенные глаза.

– Доброй ночи, господа, – ослепительно улыбнулась она, обнажив маленькие клыки.

– Нам нужен господин Лион, – сразу перешла к делу Диана.

– Я провожу вас, – ответила девушка и пошла впереди, постукивая каблуками высоких сапог и покачивая бедрами, затянутыми в слишком короткие кожаные шортики.

Аталик неодобрительно покачал головой из стороны в сторону и погладил свою бородку, как делал всегда, когда предпочитал промолчать, нежели высказать вслух свои мысли.

Как, например, в истории с машиной Дианы. Он считал, что лучше бы она нашла себе партнера и проводила свое свободное время более разнообразно, а не валялась постоянно под этой раздолбанной колымагой. Однако Тезер не привык учить кого-то жизни и раздавать советы направо и налево, потому что люди все равно все делают по-своему.

Коридор тем временем закончился, и за тяжелой металлической дверью показался огромный зал. В приглушенном свете прожекторов среди красного кирпича и металла темная масса людей ритмично качалась под тяжелый рок, вырывавшийся из динамиков.

На мгновение ярко вспыхнул и тут же погас свет. Вместе с ним исчезла и музыка. «Лион!» – прошелся по залу шепот, и вскоре толпа уже вовсю скандировала: «Лион! Лион! Лион!»

Аталик напряженно проверил, на месте ли его пистолет. В наступившей темноте он совсем ничего не видел. Пространство, наполненное гулом толпы, внезапно стало совсем крохотным и давило на плечи. Диана, наоборот, улыбалась. Всеобщее возбуждение будоражило ее. Еще немного, и она готова закричать вместе со всеми: «Лион!»

И вот появился он, и толпа просто сошла с ума.

Господин Лион стоял на сцене посреди танцпола в ярких лучах прожекторов и слегка небрежно опирался на трость. На вид ему можно было дать лет двадцать пять, не больше. Его длинные белокурые волосы мягкими волнами падали на плечи. Камзол из красного бархата сверкал изящной вышивкой и переливался драгоценными камнями. Панталоны, шелковая рубашка с жабо и шелковые же чулки дополняли образ щеголеватого дворянина восемнадцатого века. Обведя взглядом зал, Лион на мгновение закрыл глаза и улыбнулся, затем поднял руку, призывая к тишине.

– Дети мои, – тихо и мягко произнес он, но его голос долетел до самых дальних уголков танцпола. – Я рад приветствовать вас этой ночью. И да начнется веселье!

Гитарное соло разорвало пространство зала. Следом грохот музыки обрушился на толпу, но вместо того чтобы снова впасть в безумство, она благоговейно расступилась перед Лионом, который сошел со сцены и неторопливой походкой направился прямиком туда, где стояли Диана и Тезер. Люди жадно пожирали Лиона глазами. Одни облизывали губы и скалили зубы, показывая маленькие клыки, другие несмело тянули к нему руки, словно боясь обжечься. Их взгляды кричали: «Возьми меня! Я! Я буду сегодня твоей жертвой!» И Лион действительно выбирал себе жертву – глаза темно-изумрудного цвета, какого не бывает в природе, внимательно изучали окружавшие его лица. Кто-то награждался улыбкой, кто-то кивком, но кружевной платок, пропуск в обитель господина Лиона, достался… Диане.

Не успела она опомниться, как холодное дыхание Лиона коснулось ее шеи: «Идемте, госпожа комиссар, – сказал он. – Я ждал вас».

* * *

Эмма закрыла входную дверь и постояла какое-то время в темноте, прислонившись плечом к косяку.

Ну и денек, похуже, чем вчера…

Девушка вздохнула, потом принюхалась и нахмурилась. Что-то было не так. Она повела еще раз носом и поняла, что именно. Отсутствие запахов. Обычно по вечерам ее встречал запах немытой посуды и портящейся еды, но сейчас его не было. В квартире вообще ничем не пахло.

Эмма включила свет и разулась, потом, не снимая пальто, дошла до кухни и щелкнула выключателем. Вся посуда лежала в сушилке, именно там, где она оставила ее утром. Задумчиво хмыкнув, Эмма заглянула в спальню Маргарет, где царил привычный, но вчерашний беспорядок.

Девушка прикусила губу и медленно расстегнула пальто. Маргарет отсутствует всего сутки, стоит ли поднимать панику?

А предаваться панике?

Эмма достала из кармана телефон и набрала номер Маргарет. Он оказался заблокирован. После нескольких безуспешных попыток пробиться через непреклонного оператора девушка сняла пальто и прошлась по комнате соседки в поисках хоть какого-нибудь намека на место работы Маргарет. Где она работает? Ночной клуб, бар или нечто иное? Когда-то Эмма пыталась выяснить это, но рассказ Маргарет о том, как она трудится в Deutsche Bank, звучал не слишком убедительно.

В процессе поисков девушка нашла свое летнее платье, туфли на каблуках, которые, как она думала, остались дома, давно потерянные тушь и крем, золотые сережки и даже плеер, который, она была уверена, у нее украли в метро месяц назад.

Ну и поделом ей!

Эмма бросила плеер на кровать и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Страшно хотелось есть. В холодильнике обнаружились листик салата, половина контейнера с помидорами черри и даже открытая пачка феты. Сделав из этого салат, Эмма закрылась в своей комнате и достала ноутбук.

Она хотела почитать что-нибудь легкое и позитивное, но вместо этого по привычке открыла свою почту, где в самом верху списка висело письмо от Фейербаха. Девушка все еще злилась на свою соседку и в глубине души даже радовалась, что ее нет сегодня дома. Масла в огонь добавляла еще и вчерашняя встреча со Штефаном, которая одновременно и тяготила, и волновала ее, и определенно требовала чего-то более решительного с ее стороны, поэтому, особо не раздумывая, она взяла телефон и набрала номер.

Как только на другом конце взяли трубку, Эмма без лишних предисловий произнесла:

– Я согласна.

Глава 9

Кабинет господина Лиона, владельца ночного клуба Lion’s Court, был обставлен в духе эпохи рококо – настоящее царство причудливых завитушек и изящных линий. Золотая виноградная лоза щедро оплетала шелковые бордовые обои, причудливо переплетаясь с коваными подсвечниками. Их мягкий приглушенный свет создавал в комнате уютную, почти интимную атмосферу.

Мягко ступая по ковру изысканными атласными туфлями с бриллиантовыми пряжками, которым позавидовала бы сама английская королева, Лион дошел до стола, положил на него трость и повернулся к полицейским.

– Итак, вы пришли по поводу Берни…

– Берни? – переспросила Диана. – Какого Берни?

– Так…

Выдержав паузу, он продолжил:

– Значит, вы пришли по другому вопросу. По какому же?

– Что за Берни, господин Лион? – спросил Тезер.

– Присаживайтесь, господа.

Хозяин кабинета указал на диванчик, обшитый красной тафтой. Тезер принял предложение, Диана осталась стоять.

– У меня непростое заведение, господин Аталик.

Лион едва заметно усмехнулся, заметив легкое замешательство на лицах детективов, ведь они еще не называли ему своих имен.

– Конфликт интересов здесь – достаточно частое явление, – продолжил он, обходя свой стол и опускаясь в кресло. – Почему же вы здесь?

Лион задал вопрос скорее себе, чем полицейским. Сложив пальцы домиком, он внимательно посмотрел на своих собеседников, переводя взгляд с одной на другого.

– Здесь что-то старое, – задумчиво произнес он, остановившись на Тезере, – давно забытое…

– Имя Марии Шнайдер вам о чем-нибудь говорит? – спросила Диана.

На мгновение Лион изменился в лице и даже немного ссутулился, но тут же взял себя в руки и, судорожно вздохнув, произнес:

– Бедняжка Мари… Ее смерть сделала меня звездой.

– Вы знали ее? – задал вопрос Аталик.

– Увы, не при жизни, и не Марию, а ее сына. Хороший парень. Тогда ему, кажется, было десять.

– Комиссар Марк Шнайдер является членом нашей команды.

На какую-то долю секунды на лице Лиона отразилось удивление, и он задумчиво произнес:

– Этого он хотел – бороться за справедливость.

Сказав это, он заметил, как Диана опустила взгляд, а Тезер погладил бородку.

– Что вы знаете об «Ангелах ночи»? – спросил Аталик.

– Не больше того, что уже написано в отчетах полиции, – пожал плечами Лион.

– Очередная банда сатанистов, – фыркнула Диана.

– Многие вампиры, – произнес мужчина, – и считающие себя таковыми, – добавил он, сделав ударение на слове «считающие», – поклоняются Дьяволу, не без оснований полагая, что являются порождениями Ада. Всем нужен покровитель, и если они не могут обратиться к Богу, то почему бы не обратиться к его оппоненту?

– Если бы я не читала материалы дела, то подумала бы, что вы причастны ко всему этому, – сказала Диана, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Я не сторонник насилия, госпожа комиссар, – серьезно ответил Лион.

Она сделала шаг в его сторону.

– Но вы считаете себя вампиром.

– А вы не верите в вампиров, – усмехнулся Лион, поднимаясь из-за стола.

– Нет, – уверенно заявила Диана.

Лион медленно приблизился к ней. Они были почти одного роста, но она на пару сантиметров выше из-за высоких каблуков. Аромат его парфюма, приторно-сладкий с нотками ванили и карамели, который она не почувствовала там, в зале, среди множества других запахов, ударил ей в нос. Пристально глядя ей в глаза, мужчина взял Диану за руку. От прикосновения его ледяных пальцев она едва заметно вздрогнула. Другой рукой, на которой красовался невероятных размеров бриллиант, он не спеша расстегнул пуговицы на рубашке и приложил руку Дианы к своей груди. «Боже», – прошептала она. На ощупь он был словно мрамор – гладкий, твердый, холодный. Если где-то под этой оболочкой и билось сердце, то Диана не ощущала этого. Казалось, что он даже не дышит. Ее дыхание, наоборот, становилось все более учащенным. Никогда в жизни Диана не встречала никого, подобного Лиону. Коснувшись его лица, она провела пальцем по его губам, удивившись, насколько мягкими и нежными они оказались. Их взгляды встретились. Его темно-зеленые, слегка подведенные глаза внимательно следили за ней, но не выражали никаких эмоций. «Фарфоровая кукла, – подумала Диана, – красивая фарфоровая кукла». Она запустила руку в его длинные волосы, лишь на несколько оттенков светлее ее собственных. Натуральный шелк. А когда-то они были беспорядочной копной, перетянутой выцветшей банданой, и вместо этого изысканного наряда он носил потертую кожаную куртку и рваные джинсы. Таким она видела его на фотографии восемнадцатилетней давности, прикрепленной к делу. Такой она сама была в свои шестнадцать. Теперь же перед ней стояло создание, не просто принадлежащее какой-то другой эпохе, но словно пришедшее из другого мира. Холодное, будто окаменелое, неживое…

– Кхм, кхм, – многозначительно покашлял Аталик в другом конце комнаты.

Сложившаяся ситуация ему крайне не нравилась. Он чувствовал себя некомфортно сначала там, среди беснующейся толпы, теперь здесь, в абсолютной тишине этого роскошного кабинета. К тому же Диана вела себя как совершенная школьница. Обычно она сразу пресекала подобное поведение со стороны противоположного пола ударом в челюсть или под дых, но сейчас, как ему показалось, она была готова зайти очень далеко.

– Ваша вера по-прежнему сильна, Диана? – тихо спросил Лион и неожиданно улыбнулся.

Диана опустила руку и ничего не ответила. Тогда он подошел к ней вплотную и, слегка коснувшись губами ее уха, с усмешкой прошептал:

– Вампиров не бывает.

После этого, едва заметно подмигнув Аталику и оставив его в замешательстве размышлять над тем, не померещилось ли ему, Лион вернулся за свой стол. Диана скрестила руки и осталась стоять на месте.

– К чему все это, господин Лион?

– Вы думали об этом с того момента как увидели меня на сцене, госпожа комиссар, – произнес Лион, застегивая рубашку. – Я не мог не удовлетворить ваше любопытство.

Диана хмыкнула и покачала головой.

– Вы читаете мысли? – спросила она.

Лион поправил камзол и положил локти на стол.

– Я читаю лица. Например, ваш коллега сейчас размышляет, что меня нужно упрятать за решетку или в психиатрическую клинику. Он за вас очень переживает, Диана.

Тезер кашлянул и немного нетерпеливо сказал:

– Может быть, мы уже перейдем к делу?

– Прошу вас, господа, – сделал Лион приглашающий жест и откинулся на спинку кресла. – Почему вы спрашиваете меня о Марии Шнайдер?

– У нас есть основания полагать, – произнесла Диана, – что дело, расследованием которого мы сейчас занимаемся, каким-то образом связано с тем, что произошло тогда.

– Что случилось?

– В интересах следствия… – начал Аталик.

Но Диана перебила его:

– Вчера утром было обнаружено обескровленное тело молодой женщины.

Лион вздохнул и, помолчав, сказал:

– Обескровленные тела, конечно, в нашей области компетенций, но как это связано с Марией? Неужели появились новые «Ангелы ночи»?

– Об этом мы и хотели вас спросить, – ответила Диана.

Мужчина задумался.

– Нет, не припоминаю, чтобы я слышал о чем-то подобном.

– Тогда, может, вы скажете что-то об этом?

Диана достала из внутреннего кармана куртки фотографию с места преступления и протянула ее Лиону. Какое-то время он изучал изображение, потом в замешательстве посмотрел на комиссаров и недоуменно произнес:

– Она такая счастливая…

Диана и Тезер молча смотрели на Лиона и думали об одном и том же – единственная зацепка, за которую они могли ухватиться, оказалась ложной.

– Простите, господа, – покачал головой хозяин клуба, – но я действительно не знаю, чем могу вам помочь.

Бросив еще один взгляд на фотографию, он передал ее Диане. Та положила перед ним свою визитку.

– Если вам что-то станет известно, сообщите нам. Доброй ночи.

Господин Лион поднялся со своего места, чтобы проводить гостей. Тезер вышел из кабинета первым, и Диана обернулась, чтобы взглянуть еще раз на Лиона. Он улыбнулся и, слегка склонившись, взял ее руку и прикоснулся к ней губами.

– Если вы захотите продолжить знакомство, – прошептал он, глядя на нее снизу вверх, – я всегда к вашим услугам. Я люблю женщин, Диана.

– На завтрак или на ужин? – немного нервно усмехнулась она.

– В любое время суток, – очаровательно улыбнулся он, показав клыки. – И запомните, вампиров не бывает.

Уже выйдя из здания, Диана бросила еще один взгляд на темные окна и, слегка передернув плечами, сказала Тезеру:

– Кое-кто задолжал нам парочку объяснений…

Глава 10

Электронные часы пропищали шесть, и Эмма проснулась. Некоторое время она лежала в темноте, разглядывая причудливый узор, сплетенный тенями ветвей в прямоугольнике оранжевого света на стене над ее кроватью. В доме было тихо, только в ванной, как обычно, капала вода.

Девушка дотянулась до выключателя и включила свет, потом подняла с пола плюшевого медведя, с которым спала с восьми лет, и села, вытянув перед собой ноги. Пошевелила маленькими пальчиками и улыбнулась. Летний загар еще не успел сойти, и белые перекрещивающиеся полоски, оставшиеся от ремешков сандалий, напомнили ей о тех беззаботных временах, когда ее любили, ценили и у нее были друзья, а проблемой вселенского масштаба являлся вскочивший на носу прыщик. Теперь же вселенная Эммы серьезно увеличилась в масштабах, а вместе с ней выросли и проблемы.

Где же Маргарет?

Девушка встала с кровати и, не выпуская из рук медведя, дошла до комнаты соседки. Ничего не изменилось. Телефон также не поведал нового. Покусав нижнюю губу, девушка подумала о том, что, наверное, надо позвонить фрау Нельсон, матери Маргарет, или в полицию. Полиции она боялась меньше. Полиция не начнет паниковать и кричать на Эмму за то, что она не знает, куда делась ее соседка.

Вздохнув, девушка почесала затылок и решила дать Маргарет последний шанс, громко объявив на всю квартиру:

– Если ты через час не вернешься, Маргарет, я позвоню в полицию!

Эмма помолчала, словно ожидая какого-то ответа, но в квартире было по-прежнему тихо.

Час тянулся медленно. Сначала Эмма развлекала себя подбором наряда для предстоящей вечером встречи со Штефаном Фейербахом, которую она вчера так опрометчиво назначила. Выбор не представлял особой сложности. Чтобы снова не попасть в глупую ситуацию из-за дурацкой юбки, девушка решила надеть брючный костюмчик темно-коричневого цвета – единственный, который у нее имелся, – и к нему кремового цвета водолазку, чтобы кое у кого не возникало соблазна заглядывать к ней в декольте.

Вообще, Эмма была настроена более чем решительно. Сегодня она не позволит этому снобу (но такому привлекательному!) насмехаться над собой. Она покажет ему, чего стоит Эмма Бишоф и что она уже не ребенок. Совсем не ребенок. А чем лучше всего подчеркнуть свою взрослость? Конечно же, духами. Те, что были у Эммы, казались ей слишком девчачьими. Тогда почему бы не посмотреть у Маргарет?

Рейд на комнату соседки девушка совершила в паре с верным плюшевым медведем, который покорно стоял на стреме, пока Эмма не перепробовала все духи и не перемазала все руки, подбирая помаду – своей-то у нее не было. В итоге спустя всего пятнадцать минут к беспорядку, оставленному совместными усилиями соседок, добавился почти слезоточивый аромат парфюмерного магазина, и посреди всего этого безобразия стояла Эмма в своей ночной рубашке с Даффи Даком и с темно-красными, почти бордовыми губами, разглядывая себя в зеркале и размышляя, как ей лучше собрать непослушные волосы.

За стенкой зазвонил будильник. 6:25.

Девушка опустила руки, рассыпав спутавшиеся завитушки, едва доходившие до плеч, и заплакала. А вдруг с Маргарет действительно случилось что-то страшное?

Да еще эта помада… Она сделала ее и без того пухленькие губки просто огромными.

Эмма вышла в коридор и, сняв трубку, набрала «110». К тому моменту, как оператор спросил ее, что случилось, она уже вовсю ревела и едва смогла выговорить: «У меня пропала соседка». И дело было не столько в Маргарет, сколько в том, что Эмма осознала, что она совсем одна в большом городе.

* * *

Диана шла к своему кабинету. В кармане у нее позвякивали ключи от машины, а в голове вертелась навязчивая мелодия из рекламы жевательной резинки. В руке она несла бумажную подставку с двумя стаканчиками из соседней кофейни.

Настроение у Дианы было прескверным. Разговоры с родственниками жертв всегда выжимали из нее все силы. Но когда она увидела Тезера, поняла, что, в принципе, бодра, как апельсин. Аталик покачивался в кресле взад и вперед, сосредоточив все свое внимание на потолке.

– Как дела? – спросила Диана, поставив перед ним один из стаканчиков.

В кабинете стоял стойкий аромат женщины – что-то банановое, что-то ванильное, что-то шоколадное, а сверху какой-то невообразимо раздражающий парфюм.

Тезер вздрогнул и сел ровно.

– Ураган Лола, – произнес он, потирая глаза. – Она провела здесь почти два часа. Рассказала обо всем, начиная с покупки свадебного платья и заканчивая сыном троюродной тетки, который уехал жить в Норвегию.

– А что-нибудь о Лизе Майер?

– Вкратце могу сказать, что основное время и внимание у нее отнимала работа, и, насколько известно, она ни с кем не встречалась, да и друзей у нее было не слишком много.

– Госпожа Майер, в общем-то, рассказала мне то же самое. Просто одна из множества невидимок большого города, которая однажды возвращалась домой после посиделок с подружками, а спустя пять часов ее нашли в куче осенней листвы.

Диана нащупала в кармане фотографию жертвы и внимательно посмотрела на нее.

– Что же сделало тебя такой счастливой? – вслух спросила она и, задумавшись, посмотрела в окно. – Может быть, ты все-таки встретила мужчину своей мечты?

От фотографии до сих пор пахло карамельным парфюмом Лиона.

– Позер, – усмехнулась Диана.

Тезер тем временем снял крышку со стакана и достал откуда-то из-под стола целлофановый пакет, в котором лежал бумажный сверток. К царившему в кабинете запаху тут же добавился аромат свежесваренного кофе, а также жареной баранины, соленых огурцов, томатов, капусты и острого соуса – одним словом, всего того, из чего состоит завернутый в лаваш денер-кебаб.

– Ты говорила с Марком? – поинтересовался мужчина, разворачивая пакет с завтраком.

– Нет, – коротко ответила Диана и тут же спросила: – Что ты знаешь о нем?

Тезер как раз хотел отпить кофе, но пластиковый стаканчик замер на полпути к цели.

– О Марке? У него день рождения в июле, – пожал плечами Аталик. – Он никогда не опаздывает, и мозги у него работают как надо.

– Ну а его личная жизнь? Что ему нравится? Какие фильмы он смотрит? Какую еду предпочитает? Я знаю только, что он не любит креветки и ни черта не понимает в машинах.

– Помнишь, он как-то говорил про какой-то фильм, кажется, Финчера? А из еды он иногда заказывает китайскую.

– А в остальном? – развела руками Диана.

Аталик задумался. Какое-то время тишину нарушал только звук пережевывания им пищи.

– Мы совсем ничего не знаем о Марке Шнайдере, – в конце концов произнес он.

– Вот именно! – хлопнула Диана ладонью по столу. – Надеюсь, коллеги Лизы Майер знают о ней больше, чем мы о Марке. Нужно опросить их.

– Как скажешь, – кивнул мужчина, – ты же у нас главная.

После этих слов Диана показала ему язык, и оба рассмеялись.

Тем не менее это была правда. Три года назад на фоне очередной волны эмансипации и борьбы за права женщин Диану Кройц перевели из дорожной полиции в криминальную, а потом назначили руководителем оперативной группы. На тот момент в группу входили еще три человека, кроме Аталика и Шнайдера, но все они благополучно перевелись в другие отделы, выражая кто скрытый, а кто и явный протест против руководства в целом и высокой блондинки в частности. Поначалу все думали, что это просто пиар-ход, чтобы показать, что полиция прогрессивна и современна, и со временем все снова станет так, как было прежде. Не стало. Диана, которая и так никогда не отличалась спокойным и покладистым характером, показала себя настоящей пантерой, лидером, готовым бороться за свою группу и отстаивать ее и свои интересы, хотя в рабочих отношениях с коллегами никогда не напоминала о своем должностном положении. По факту руководил всеми делами Марк, и никто против этого не возражал, поскольку и Диана, и Тезер понимали, что по своим аналитическим способностям и наблюдательности они серьезно уступают Шнайдеру.

К сожалению, Марк в последнее время был все больше апатичен и все меньше рвался к работе. Диана и Тезер расходились во мнениях, что именно послужило для этого причиной. Диана считала, что все началось в прошлом году, когда преступника, которого они очень долго искали, оправдали, потому что его адвокат сумел доказать, что это была самозащита, хотя все улики говорили об обратном. Аталик же думал, что дело в поездке Марка в Гамбург на прошлое Рождество, хотя зачем и к кому он ездил, так и осталось для всех загадкой.

В дверь постучали. Высокий мужчина средних лет в белом халате остановился в дверях, сжимая в руках серую папку, точь-в-точь такую же, какую принес позавчера Тезер. Несколько секунд он размышлял, к кому лучше обратиться, и в итоге сказал:

– Меня зовут Герхард Фольк. Я ваш временный судмедэксперт, и у меня есть для вас новость, касающаяся Лизы Майер.

Мужчина сделал паузу и посмотрел на свою папку, словно сомневаясь, стоит ли озвучивать то, что в ней написано.

– Мы вас слушаем, – подбодрил его Тезер, кладя бумажный пакет, оставшийся от денер-кебаба, в мусорное ведро.

– Ваша девушка не была убита, – кашлянув, произнес мужчина.

Глава 11

Эмма посмотрела еще раз на свое отражение в зеркале лифта и тяжело вздохнула. Опухшие от слез глаза и губы, покрасневший нос. Давно она не ощущала себя настолько некрасивой и настолько несчастной.

Последний час Эмма провела в полицейском участке, заполняя заявление о пропаже Маргарет Нельсон. Получалось это с трудом, поскольку слезы так и норовили оставить кляксы на почти исписанном листе бумаги. К тому же в участке к Эмме отнеслись с таким вниманием и участием, что она еще больше расплакалась от жалости к себе и благодарности к окружающим и сразу же дала себе обещание в понедельник утром напечь для этих милых людей пончиков с сахарной пудрой – ведь это именно то, что любят полицейские во всем мире.

Сейчас же Эмма сделала последний вдох, готовясь нырнуть в бурлящий поток редакционной жизни.

Обычно она приходила на работу гораздо раньше своих коллег. Ей нравилось пройти вдоль длинных рядов столов, заваленных бумагами, прислушиваясь к глухому стуку своих каблучков по мягкому ковролину, открыть окно и впустить в душный офис прохладную свежесть берлинского утра. Но сегодня все было иначе. Отовсюду доносились голоса, телефонные звонки, грохот печатающих принтеров.

– Эмма!

Девушка, пробегавшая мимо со стопкой документов – Эрика, первый ассистент главного редактора, – резко остановилась и, посмотрев на нее, громко прошептала:

– Ты опоздала! Тебя шеф ищет! Бегом к нему!

В последней фразе Эмма не нуждалась. Сняв на ходу плащ, она бросила его вместе со своей сумочкой на стол, схватила блокнот и ручку и поспешила к начальству.

Шеф, слегка располневший мужчина за пятьдесят с забавными усами «а-ля тридцатые» и зачесанными назад светло-каштановыми с проседью волосами, сидел в своем кабинете, который был отделен стеклянной перегородкой от всего остального офиса и назывался среди сотрудников весьма подходящим словом «аквариум». Жалюзи были открыты, и Эмма видела, как шеф пролистывает газету конкурентов и недовольно хмурит брови.

«О боже…» – выдохнула Эмма и, постучавшись, вошла.

– О, Эмма!

Оторвавшись от изучения газеты, шеф внимательно посмотрел на своего ассистента, отметил ее заплаканное лицо, но ничего не сказал.

– Доброе утро, господин Шульц, – как можно более непринужденно улыбнулась девушка.

– У нас сломалась кофе-машина.

– Да, я сейчас вызову специалиста, – кивнула Эмма, записывая в блокнот.

– Они провозятся целый день, – недовольно отмахнулся господин Шульц.

– Хорошо, тогда я схожу на второй этаж к аналитикам, у них есть…

– Отвратительный кофе, – поморщился он. – Мне нужен лучший. Лучший кофе в этом городе. Ты меня поняла?

– Да, но…

Почесав переносицу, шеф взглянул на карту Берлина, разместившуюся на одной из стен кабинета.

– Пойдешь на Ранкештрассе, перейдешь через Аугсбургерштрассе, и слева будет небольшая итальянская кофейня, там еще у входа стоит зеленая Vespa [2]. Мимо не пройдешь. Возьмешь двойной эспрессо.

– Хорошо, уже иду, – покорно ответила Эмма.

Прогулка в три квартала была бы сейчас именно тем, что ей нужно, если бы не дождь, поливающий с самого утра. Добрый патрульный полицейский довез ее до издательства, но на этом, похоже, заряд доброты на сегодня был исчерпан.

– И еще, – вспомнил шеф, – я там посылал тебе вчера графики – проверь их и распечатай. Они нужны мне к десяти. И сама чтобы вернулась к десяти – будешь вести протокол.

– Хорошо.

– Пока все, иди, – махнул рукой шеф и вернулся к чтению газеты.

Эмма посмотрела на наручные часы и вздохнула. Без двадцати пяти минут десять. Только чудо поможет ей успеть вернуться в офис до десяти утра и распечатать какие-то графики, которые она вчера определенно не получала. Да еще это совещание, на котором именно она должна сегодня вести протокол. Почему-то шеф никогда не зовет ее на обсуждение новых тем или макетов, а только на всякие скучные встречи по поводу бюджетов и прочей финансовой ерунды, в которой она ничего не понимает.

О том, что ждало ее вечером, Эмма предпочитала не думать.

* * *

В отделе судебно-медицинской экспертизы, где стояли вечные холод и полумрак, сегодня было на редкость оживленно. Помимо самого виновника собрания господина Фолька, в комнате находились Диана и Тезер, а также трое весьма нервных ребят из оперативной группы Макса Хубера, бывшего руководителя и любовника Дианы.

– Я напишу рапорт на имя начальника полиции! – возмущался один из них. – Вы знаете, кто эта женщина? – указал он на одно из двух тел, накрытых синими простынями. – Пресса одолевает нас уже третий день! Вчера мы сделали официальное заявление, что причиной смерти потерпевшей стала передозировка антидепрессантов! Ан-ти-деп-рес-сан-тов! – по слогам выговорил он. – Вы понимаете, какие это последствия для ее репутации? – обратился он к судмедэксперту, который стоял, засунув руки в карманы халата, и понимающе покачивал головой. – И для нашей репутации! – посмотрел на Диану, задумчиво изучающую отчет в серой папке, возмущающийся офицер. – Пресса нас сожрет с потрохами! Что за бардак у нас здесь творится! – продолжал он, повышая тон и не сводя взгляда с Дианы, словно это она перепутала отчеты о вскрытии.

Как так получилось, что два отчета оказались перепутаны, смог бы объяснить только составивший их судмедэксперт господин Вернер, но он попал в больницу с переломом ноги и сотрясением головного мозга. Полез утром заменить разбитую соседскими хулиганами лампочку на крыльце над входной дверью, но неудачно поставил стремянку и в итоге упал вместе со стремянкой, да еще и сломал перила.

Судьбе несчастного господина Вернера в участке сочувствовал только Тезер Аталик и те, кого работа судмедэксперта не касалась напрямую. Диана же была солидарна с ребятами Макса, что в обозримом будущем никого из них не ждет ничего хорошего, но в открытую она никогда не признала бы этого.

Пробежав еще раз по строчкам отчета, в котором говорилось, что Лиза Майер скончалась от передозировки антидепрессантов в сочетании с большим количеством выпитого спиртного, Диана мысленно вздохнула с облегчением. Теперь все казалось правильным и логичным. Не было ничего необычного в том, что одинокая девушка-бухгалтер принимает антидепрессанты. Никаких вампиров, никаких загадок и вопросов без ответов. Обычная ситуация.

Диана закрыла папку и посмотрела на Аталика.

– Я закрываю это дело, – объявила она и, развернувшись на каблуках, вышла из отделения судебно-медицинской экспертизы, решительно покачивая своим белокурым хвостом.

* * *

Марк дремал на диване под вой сирен и грохот выстрелов, доносящихся из телевизора. Ему снилось, что он преследует большой черный фургон верхом на белом единороге, только вместо рога у того был проблесковый маячок.

Вот уже второй день Марк совершенно наглым образом уклонялся от работы, но угрызений совести по этому поводу не испытывал. Даже присутствие Акселя его не раздражало. Напротив, Марк сам приходил к нему в кухню и подолгу наблюдал за тем, как тот рисует. Теперь нагромождение параллельных, перпендикулярных и кривых линий обрело для Марка некий смысл. Может быть, он и не видел в нем аптеку и автостоянку, но какой-то индустриальный пейзаж, одетый в желтую кудрявую листву, он все-таки сумел разглядеть.

Последним штрихом Аксель добавил к картине единорога. Вполне правдоподобного белого единорога, изящно поставившего на копытце переднюю ногу.

– Почему единорог? – спросил сегодня утром Марк.

– Не знаю, – повел плечом Аксель, продолжая вырисовывать белую гриву.

– Вроде как в жизни всегда есть место для сказки? – с иронией произнес Марк.

Аксель обернулся и посмотрел на Марка, который в это время сидел за кухонным столом, подперев голову руками.

– Почему «сказки»? Хочешь сказать, что не веришь в единорогов?

– Конечно, нет, – не сдержал смешка Марк. – Ты, может, еще думаешь, что сказка про Гензеля и Гретель тоже случилась на самом деле?

– Тогда Библия, по-твоему, тоже сборник сказок? – серьезно спросил Аксель.

– Почему? – не понял Марк.

– В Ветхом Завете же говорится про единорогов и василисков.

– Не может быть, – возразил Марк скорее из вредности.

Ему не очень хотелось слушать какую-нибудь притчу про единорога и Моисея. Других персонажей Ветхого Завета он все равно не знал, поскольку религией в его семье никто не увлекался. Однако Аксель не стал поучать его притчами и даже рассуждать о научных доказательствах существования мифических существ, а просто отвернулся к своей картине и продолжил рисовать.

Этот разговор произошел утром. Сейчас же Марк в своем полуденном сне нацеливал пистолет, готовый выстрелить в черный фургон, как вдруг кто-то схватил его за шиворот и потянул со всей силы назад. Падение было мягким, но вместо затянутого тучами неба Марк увидел глупую улыбку Акселя и свой телефон, на котором высвечивалось имя Дианы.

– Комиссар Шнайдер, – еще не совсем проснувшись, ответил на вызов Марк.

– Я закрыла дело, – сообщил ему голос Дианы.

– Почему?

Марк сел и хотел потянуться, но ответ коллеги заставил его тут же вскочить с дивана. Через три минуты он уже шел быстрым шагом к полицейскому участку. Он ни на секунду не сомневался, что кто-то в этой истории что-то явно упускает. Марк должен был расставить все по своим местам.

Глава 12

Эмма вышла из здания редакции, построенного на рубеже веков в стиле ар-нуво, с украшенным лепниной эркером и огромными окнами, выходящими на тихую улицу, утопающую летом в зелени, а осенью – в пурпуре и золоте. В тонких струях дождя краски казались более яркими и глубокими, а воздух, наполненный запахом мокрой листвы и асфальта, – чище и насыщеннее. Где-то вдалеке шумели машины, но здесь был слышен только шорох капель по крыше и тротуарам.

Эмма раскрыла зонт, но не успела сделать и шаг, как рядом возник Мартин Думкопф, их штатный фотограф. Пригладив свои короткие светлые волосы, он подмигнул девушке.

– Хорошенькая погодка для прогулок, а? – сказал он, вытаскивая из пачки сигарету.

– Совсем не хорошенькая, – возразила Эмма и, вежливо улыбнувшись, вышла на тротуар.

Потоки воды весело стекали в ливневую канализацию, и только Эмма подумала о том, что бежевый костюм плохо сочетается с проливным дождем, как Мартин ее окликнул.

– Тебя подвезти?

– Да, пожалуйста, – тут же согласилась она, но уже через пару минут начала сожалеть о своем решении.

Не выпуская сигарету изо рта, Мартин завел двигатель и спросил:

– Куда поедем?

– Прямо по Ранкештрассе, – ответила Эмма, пристегиваясь.

– Прямо по Ранкештрассе, – повторил Мартин, выезжая на проезжую часть. – А что там, на Ранкештрассе?

– Итальянская кофейня, – произнесла девушка, чувствуя, как заслезились глаза от сигаретного дыма, моментально заполнившего маленький салон автомобиля Smart.

– Опять босс самодурством занимается, а? – усмехнулся Мартин.

Эмма тактично промолчала. Несмотря на то что она боялась своего шефа до дрожи в коленях, Эмма относилась к нему с глубоким уважением и не любила сплетен, и уж тем более никогда не становилась их источником, даже если узнавала какие-то занятные подробности из личной жизни господина Шульца вроде того, что он любит ездовых собак или предпочитает проводить отпуск на «даче», сохранившейся с гэдээровских времен.

– А ты что сегодня натворила, а? – спросил Мартин, чтобы поддержать беседу.

– Ничего, – сказала Эмма, вглядываясь в расплывающиеся за окном витрины.

Они уже ехали по Ранкештрассе, но, как назло, она никак не могла вспомнить, справа или слева должна быть кофейня.

– А чего тебя сегодня копы на работу привезли, а? – ехидно поинтересовался мужчина.

– Это мой сосед, – почему-то соврала Эмма и сама себе удивилась. – Предложил утром до работы подбросить, и я согласилась, чтобы под дождем не мокнуть.

– Сосед, значит, – протянул Мартин. – А сколько лет соседу, а? Молодой, красивый?

– Да что ты, – отмахнулась Эмма, – ему уже лет тридцать.

Мартин пригладил волосы и мельком взглянул в зеркало заднего вида. Ему тоже тридцать, что же он теперь, дряхлый старик?

– Значит, тебе не нравятся мужчины в возрасте?

Затянувшись, Мартин выпустил колечко дыма в сторону Эммы. Девушка покраснела и сделала вид, что не расслышала вопрос.

– Может, как-нибудь сходим вечером выпьем чего-нибудь, а? – непринужденно предложил Мартин.

Эмма прикусила губу и попыталась улыбнуться мужчине, но в этот момент прямо по курсу выросла пятидесятиметровая шестиугольная часовня из синего стекла, а рядом с ней – скрытая под белыми пластинами Мемориальная церковь кайзера Вильгельма [3] – Кудамм.

– Мы проехали, – сказала Эмма.

– Проехали, – не то согласился, не то просто подтвердил факт Мартин.

Он выбросил окурок в окно и, резко выкрутив руль влево, развернулся. Со всех сторон раздались возмущенные сигналы автомобилей.

– Красиво, ага? – подмигнул мужчина слегка побледневшей Эмме и нажал на газ.

– Стой! – едва успела закричать девушка, как ремень безопасности впился в ее плечо, а в нескольких сантиметрах от носа автомобиля возникла какая-то припаркованная оранжевая машина.

– Стою! – радостно доложил Мартин. – Ты увидела кофейню?

– Да, – выдохнула Эмма, пытаясь справиться с внезапно возникшим головокружением. – Ты меня не жди, мне надо еще в несколько мест, это надолго, – сказала она, отстегиваясь и доставая свой зонт из-за сиденья водителя.

– Ты уверена? – немного огорченно спросил Мартин, понизив голос и подавшись ей навстречу.

– Да, – быстро ответила Эмма, слегка поморщившись от долетевшего до нее несвежего дыхания мужчины, и поспешила поскорее выбраться из машины.

– Так что насчет сходить куда-нибудь? – прокричал напоследок Мартин.

– Не сейчас, – бросила Эмма через плечо, раскрывая зонт. – Спасибо! – помахала она рукой и, не оборачиваясь, побежала к заветному зеленому скутеру.

Больше ее не страшила перспектива вымокнуть до нитки под проливным берлинским дождем.

* * *

Герхард Фольк доедал бутерброд, читая роман Айрис Мердок «Отрубленная голова» в потрепанной красной обложке. Тусклого дневного света, поступавшего из окна, было недостаточно, и доктор включил настольную лампу.

Он как раз хотел перевернуть страницу, когда в кабинет ворвался Марк Шнайдер и, не утруждая себя приветствиями и предисловиями, потребовал:

– Покажите мне Лизу Майер.

Доктор Фольк посмотрел на Марка поверх своей книги и отложил недоеденный бутерброд в сторону.

– Прошу прощения, комиссар, но я не могу показать вам Лизу Майер. Ее тело забрали родственники.

Марк едва не выругался.

– Когда?

Медэксперт вскинул руку и взглянул на свои наручные часы.

– Примерно полчаса назад.

– Кто забрал? Адрес? Телефон?

– Полагаю, комиссар Кройц может предоставить вам более подробную информацию, – спокойно произнес доктор Фольк.

Марк скрипнул зубами и шумно выдохнул через нос. «Какие же все вокруг быстрые, когда это совсем не нужно», – подумал он. Потом прищурил глаза и окинул медэксперта долгим изучающим взглядом, отмечая гладковыбритое лицо и аккуратный воротник фиолетовой рубашки, виднеющийся из-под тщательно выглаженного халата, не говоря уже о литературных предпочтениях.

– Всего доброго, – кивнул Марк и вышел в коридор.

По пути в свой кабинет он пытался проанализировать сложившуюся ситуацию, но чем больше думал о ней, тем сильнее убеждался, что он действительно погорячился. Сейчас та смутная догадка о том, что эти два дела каким-то образом связаны между собой, казалась ему почти бредовой. Возможно, Марк зря выдал кое-какую информацию о своем прошлом. Более того, он был почти уверен, что совершил ошибку, выведя полицию на Лиона, о котором он почти ничего не помнил, разве что его страсть к мотоциклам и странным историям. Кажется, он хотел стать вампиром?..

С этой мыслью Марк скрипнул дверью кабинета. Диана и Тезер мгновенно отвлеклись от монитора компьютера, на котором с интересом изучали что-то, и посмотрели на Марка так, словно он застал их на месте преступления. Лица коллег выражали сочувствие и какое-то напряжение, и Марк прекрасно знал почему. Случалось, что он повышал голос и пускал в ход попадавшие под руку предметы. В рамках разумного, естественно, иначе его бы уже давно отстранили от работы в полиции.

Однако в данный момент комиссар Шнайдер не желал устраивать разборки и пытаться докопаться до истины, в наличии которой он сам сомневался, поэтому, дружелюбно улыбнувшись, Марк поздоровался с коллегами. Затем, бросив пару замечаний по поводу скверной погоды и успешного завершения дела, подошел к доске, на которой все еще висели фотографии Лизы Майер. Коллеги настороженно наблюдали, как Марк методично собирает фото и лишь на одном задерживается чуть дольше, чем на пару секунд.

На шее у жертвы поблескивала позолотой дешевая, на первый взгляд, побрякушка, выполненная в виде единорога.

Глава 13

За окном уже стемнело, а капли все продолжали стучать по стеклу. В гулкой тишине офиса слышался шорох работающих компьютеров и гудение ламп дневного света.

Эмма выключила монитор и бросила в сумочку телефон и большой блокнот для записей с пушистыми белыми котятами на обложке. Потом посмотрела по сторонам, размышляя, ничего ли она не забыла. Убедившись, что ничего, Эмма кивнула сама себе и громко зевнула. К этому моменту она осталась совсем одна на всем третьем этаже и поэтому смогла позволить себе небольшую вольность. Потянувшись, девушка встала со своего места и вышла из офиса.

Черный седан уже ждал ее у входа. Кивнув в знак приветствия, водитель открыл перед Эммой заднюю дверь, и девушка нырнула в теплый полумрак автомобиля. Устроившись поудобнее, Эмма прислонилась к подголовнику и тут же задремала, совсем не заметив, как вслед за черным седаном от здания редакции отъехал синий Smart Мартина Думкопфа.

Также она не заметила, как их черный седан оказался на подземном паркинге и остановился на одном из мест, помеченных золотистой табличкой Feuerbach Robotics – VIP. В следующий момент водитель подал руку ничего не понимающей спросонья Эмме.

– Поднимитесь на двадцать четвертый этаж, там вас встретят, – говорил он.

– Спасибо, – кивнула девушка и послушно последовала к лифту, украдкой оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, в какой части города она оказалась.

Паркинг походил на десятки других паркингов, только малое количество машин и холодный голубой свет Эмме совсем не нравились.

Фойе, оказавшееся за дверями лифта, выглядело роскошно – янтарно-желтый хай-тек, воплощенный в мраморе, граните и металле. Чуть более дружелюбным его делала лучезарная улыбка высокой девушки модельной внешности.

– Привет! Я Кристина, – тут же представилась она, протянув Эмме руку.

– Привет! – ответила Эмма, немного смутившись.

Как же она восхищалась такими девушками и завидовала им! Светлые прямые волосы, идеальная челка, загорелая кожа и тонкая талия. Одним словом, все, чтобы Эмма рядом с ней чувствовала себя посредственной толстушкой, хотя на самом деле для этого у нее не было ни малейшего повода.

– Штефан уже ждет тебя! – радостно сообщила ассистентка Фейербаха, увлекая Эмму за собой. – Сначала мы подпишем документы, а потом он весь твой, – хихикнула Кристина, словно они с Эммой были закадычными подругами. – Садись!

Не успела Эмма опомниться, как уже сидела на кожаном диванчике с ручкой в руках.

– Подпиши здесь, здесь и здесь, – говорила Кристина, показывая, где поставить подпись. – Ты ведь прочитала условия? – скорее заявила, чем спросила она.

Конечно же, Эмма не читала документы, кроме той строчки, где жирным курсивом была выделена сумма ее гонорара.

А вдруг Штефан не знает, что я всего лишь ассистентка?

Эмма отложила ручку в сторону.

– Подожди, здесь, наверное, какое-то недоразумение…

– М? – участливо качнула сережками Кристина.

– Я не журналист, – почти прошептала Эмма и прикусила губу.

– Мы знаем, – ободряюще кивнула Кристина. – Ты ассистент Герхарда Шульца, и этот старый скряга совсем ничего тебе не платит. Не переживай, – махнула рукой девушка. – Подписывай документы.

– Ладно.

Эмма взяла ручку и вернулась к договору.

– Может быть, кофе? – тут же спросила Кристина. – Чаю?

– Можно воды? – попросила Эмма, почувствовав, как в горле у нее слегка пересохло, когда ее взгляд зацепился за предложение «В случае преждевременной кончины г-жи Бишоф все собранные материалы должны быть незамедлительно переданы г-ну Фейербаху или его законному представителю, указанному в пункте 2.1».

Эмма зачитала его вслух Кристине, которая уже вернулась с наполненным водой бумажным стаканчиком.

– Что это значит?

– Это стандартная фраза, – пожала плечиком девушка. – Все что угодно может случиться, ты же знаешь. Им мало того, что все, что ты напишешь, и так будет являться собственностью Feuerbach Robotics.

Эмма поставила подпись на последней странице и передала договор Кристине.

– Готово.

– Отлично, – улыбнулась та и взглянула на маленькие золотые часики на запястье. – Идем!.. Ах да, чуть не забыла – это тебе.

Кристина протянула ей белый магнитный пропуск с написанным на нем черными буквами слово «VISITOR».

* * *

У огромного окна, занимавшего почти всю стену, стоял Штефан Фейербах, глядя на раскинувшийся внизу город. Сегодня он не показался Эмме бизнесменом-небожителем с глянцевой обложки. Обычный уставший человек – слегка сгорбленная спина, руки в карманах брюк, засученные рукава, расстегнутый жилет и небрежно ослабленный галстук. Последнюю деталь Эмма заметила, когда Штефан повернулся к ней.

– Добрый вечер, госпожа Бишоф, – улыбнулся он, и в его глазах появился тот самый блеск, который так притягивал Эмму и одновременно пугал ее.

– Добрый вечер, господин Фейербах, – поздоровалась Эмма, гордо подняв подбородок.

– Не думал, что вы придете, – усмехнулся мужчина.

– Я могу уйти, – с вызовом ответила Эмма.

– Можете, – снова издал смешок Фейербах, – дверь позади вас.

– Но я не уйду, – еще тверже сказала девушка.

– Тогда присаживайтесь.

Штефан указал на мягкий уголок бежевого цвета, в центре которого стоял стеклянный кофейный столик. На столике лежал желтый конверт формата А4.

– Спасибо, – поблагодарила Эмма.

Она присела на край дивана, достала из сумки телефон и, включив диктофон, положила его на столик, придвинув к Штефану Фейербаху, который как раз разместился напротив и с интересом наблюдал за ее приготовлениями. Потом девушка вытащила свой блокнот с котятами и ручку и посмотрела на мужчину, показывая, что она готова. Фейербах улыбнулся.

– С первого гонорара купите себе что-нибудь более серьезное, – сказал он, кивнув в сторону блокнота.

– Непременно, – ответила девушка.

Она и сама думала о том, что ей нужно что-то посовременнее того доисторического монстра, который жил у нее дома последние пять лет.

Некоторое время они сидели молча. Эмма не сводила глаз с лица Штефана. Еще никто и никогда не смотрел на нее так – пронзительно, изучающе, откровенно, и все же отнюдь не как на притягательный объект противоположного пола. Что он видел в ней? Маленького забавного зверька? А что она видела в нем? Что так привлекло ее в тот первый раз, когда она увидела его? Наверное, его улыбка. Уверенная улыбка человека, довольного собой и достигшего успеха в жизни. Но он так стар! Сколько ему? Лет сорок?

– Вы сегодня более расслаблены, – заметил Фейербах.

«Я приняла три таблетки успокоительного», – мрачно подумала Эмма.

– Может быть, мы начнем? – осторожно предложила она.

– Разумеется.

Штефан нагнулся и слегка подтолкнул к Эмме конверт, лежавший на столике.

– Здесь материалы, собранные вашей предшественницей. Я хочу, чтобы вы ознакомились с ними к нашей следующей встрече.

– Хорошо.

Девушка взяла конверт и убрала его в сумку.

– А для начала я расскажу вам то, чего нет в этих документах.

Эмма кивнула и приготовилась записывать.

– Я родился по ту сторону Стены [4], – произнес Штефан, видя, что ручка, занесенная девушкой над открытым блокнотом, так и не коснулась страницы. – Совсем в другом мире, дорогая Эмма, который так не похож на то, что происходит сейчас там, внизу, – мужчина качнул головой в сторону окна. – Какие-то двадцать лет назад здесь и в помине не было никаких небоскребов и ультрасовременных торговых центров, был лишь огромный пустырь, а по обеим сторонам – длинная серая стена с колючей проволокой и часовыми.

«Потсдамер платц», – с облегчением поняла Эмма.

– Стена изменила нашу историю навсегда, – продолжал тем временем Штефан. – Но если бы ее не было, стал бы я тем, кем я стал?

Помолчав пару мгновений, мужчина продолжил:

– История Штефана Фейербаха, великого и ужасного «повелителя роботов», – понизил голос Штефан, заставив Эмму улыбнуться, – началась осенью тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, примерно за год до падения Стены…

Глава 14

Капли дождя стучали по металлической крыше красного купе Дианы. Тусклый свет фонарей едва проникал в салон, но этого было достаточно, чтобы разглядеть себя в зеркале заднего вида и подвести черным карандашом глаза. В последний раз Диана делала это лет шесть назад, но рука не забыла навык, и линия вышла что надо. Несколько секунд Диана созерцала свое отражение, такое знакомое и такое непривычное, а потом подмигнула сама себе и потянулась за помадой, которая валялась на переднем пассажирском сиденье.

Зазвонил телефон. Внутренний номер. Полиция. Вспомнив с десяток ругательств, Диана ответила на вызов.

– Комиссар Кройц.

– Комиссар! – раздался в трубке встревоженный голос патрульного. – Здесь убийство, требуется ваше присутствие!

Обычно патрульные ведут себя менее эмоционально, видимо, произошло что-то очень неординарное.

– Что случилось? – спросила Диана, заводя двигатель.

– Здесь девушка, комиссар… без головы.

Когда Диана приехала на место преступления – небольшой парк к северо-востоку от Александерплатца, – Марк уже был там. Приподняв воротник куртки, он задумчиво разглядывал жертву. Диана подошла и молча встала рядом с Марком, сжимая в руке раскрытый зонт. Представшее ее глазам зрелище не предвещало ничего хорошего.

Тело находилось в неловкой полусидячей позе, слегка накренившись влево, словно кто-то второпях бросил его на скамью. Головы действительно не было. Она лежала рядом, и в ее темных волнистых волосах запутались желтые кленовые листья. Неподалеку в мокрой листве копошились криминалисты, подсвечивая себе фонариками. Их шансы найти какие-либо улики таяли с каждой каплей дождя, касавшейся земли.

Закончив прислушиваться к разговорам коллег, Марк хмыкнул и посмотрел на Диану. Оценил ее макияж, наспех собранные в хвост волосы и обтягивающие джинсы, но вслух произнес другое:

– Почти все, что нам нужно, у нас уже есть.

– Говори, – коротко бросила Диана, перекладывая зонт в другую руку.

– Ее работа связана с людьми. Надо выглядеть презентабельно и строго, поэтому деловые брюки и брендовый плащ. Но не новый – подкладка немного протерлась, значит, она носила его постоянно. В карманах только ключи от квартиры и чек из кофейни в другом районе. На правом плече след от сумки, и судя по тому, как смята ткань, сумка была достаточно объемной.

– И где она?

– Полагаю, дома.

Диана посмотрела на Марка.

– М?

– Я думаю, она вышла из дома ненадолго. Вернулась с работы, бросила сумку…

– Переобулась в кроссовки, – договорила за него Диана. – Зачем?

– Собака, – ответил Марк. – Небольшая, судя по следам грязи на левом боку. Несла через дорогу, а значит, живет не в этих домах, – Марк показал в сторону плотного ряда домов на другой стороне тихой улочки, – а через Данцигерштрассе, – парень указал вперед, где за редеющей листвой слышался шум проезжающих автомобилей. – Несколько полос движения, трамвайная линия, и, кажется, там нет светофора.

– Причина смерти… очевидна?

– На первый взгляд да, но пока непонятно, зачем убивать ее где-то в другом месте, а потом усаживать на скамейку…

– Ее убили в другом месте? – перебила Диана.

– Здесь крови нет, – ответил Марк. – Но думаю, это случилось в пределах парка, даже примерно в радиусе десяти метров от этой скамейки, потому что человек, который тащит на себе тело, слишком уж бросается в глаза. К тому же голова-то была здесь, за лавочкой.

– Что ж, посмотрим, что скажет доктор Фольк, – сказала Диана, постукивая каблуком по асфальту.

– И наш свидетель, – добавил Марк.

– У нас есть свидетель?

– Да, сидит вон, в патрульной машине, – мотнул Марк головой.

Диана обернулась. И правда, на переднем сиденье сидел смертельно напуганный мужчина средних лет и с опаской выглядывал в окно.

– Пойдем послушаем, что он скажет, – предложила Диана, поворачиваясь, чтобы уйти, но Марк остановил ее.

– Подожди, – произнес он, – ты еще не видела самого главного.

Включив фонарик, он посветил в лицо жертве.

– О боже, – только и нашла что сказать Диана, увидев застывшее выражение счастья.

* * *

Позднее тем же вечером Марк, Диана и свидетель собрались в комнате для допросов. Мужчина, представившийся Даниэлем Клемсом, уже не казался таким испуганным, но продолжал кутаться в шерстяное одеяло, выданное ему патрульными. Под одеялом виднелся новенький спортивный костюм.

– Расскажите нам по порядку все, что случилось сегодня вечером в парке, – попросила Диана, положив руки на стол и приготовившись слушать.

Марк сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно рассматривал свидетеля.

– Я вышел на пробежку, – уверенно начал говорить Клемс, но тут же замолчал.

– Странное время для пробежки, – заметила Диана. – Вы всегда бегаете в это время?

– Понимаете, я сегодня в первый раз. В первый раз вышел на пробежку, а там он…

– Он? – уточнила Диана.

– Он… ну он, это… – запнулся мужчина и беспомощно посмотрел на Диану.

– Что он делал? – разделяя слова, спросила Диана.

– Ну он наклонился к ней, не знаю зачем, а тут я такой – ой! Он меня увидел и побежал. А я не это, я, в общем, сначала в кусты сиганул – думал, вдруг он за мной пойдет. Не пошел. Ну я к ней подошел, может, помочь… а у нее… головы нет… Я чуть в штаны не наделал. Хотел тоже сбежать, а потом решил, что нехорошо это. Ну я в полицию позвонил… и все.

– Он был молодой, старый? Высокий или низкий? Во что он был одет? – задала Диана несколько наводящих вопросов.

– Он, ну, не старый, такой… ну… молодой… Ну не знаю, я лица не видел, он в капюшоне был, в кожаной куртке, черной такой, и джинсах. Синих.

«Ну как половина Берлина», – подумал Марк. Он и сам носил синие джинсы и черную кожаную куртку.

– Какого он роста? Телосложения? – продолжала спрашивать Диана.

– Ну обычного такого, среднего. Наверное. Не толстый, нет. Нормальный такой.

– Вы сможете что-то рассказать нашим экспертам, чтобы они составили фоторобот?

– Не, – покачал головой мужчина после недолгой паузы.

– А что-нибудь особенное вы заметили? Какую-нибудь особую примету? – теряя терпение, спросила Диана.

– Ага, – закивал Даниэль. – У него на плече был такой длинный меч, как самурайский.

– Орудие убийства? – вопрос Дианы прозвучал скорее риторически. – Что-нибудь еще?

Мужчина задумался, потом почесал затылок и честно посмотрел на комиссаров.

– Толку от меня никакого, – пожал плечами он.

– У меня еще один вопрос, – произнесла Диана. – Почему вы решили сегодня выйти на пробежку? Что заставило вас пойти в парк в одиннадцать вечера в такую погоду?

– Понимаете, Кларисса, моя девушка, сказала мне сегодня, что я тряпка и ничего не могу в жизни добиться. И ушла. Понимаете? Прямо сегодня утром. А я… я не тряпка. Я могу. Могу! – вздохнул мужчина и посмотрел на край стола.

– У меня больше нет вопросов.

Диана хлопнула ладонью по столу и посмотрела на Марка. Тот отрицательно помотал головой. Она придвинула Клемсу стопку бумаги и ручку.

– Запишите ваши показания и можете быть свободны. Если еще что-то вспомните, позвоните мне.

Она протянула свою визитку и поднялась со стула, показывая, что разговор окончен.

* * *

– Что скажешь? – спросила Диана, когда они с Марком оказались в своем кабинете.

– Нас ждет куча работы, – буднично произнес парень и подошел к доске.

Какое-то время он задумчиво смотрел на белое пустое пространство, а потом зеленым маркером нарисовал в середине квадратик и знак вопроса под ним. Скоро там появится фотография жертвы и, если повезет, даже ее имя. Пока у Марка не было никаких предположений, зачем какому-то парню с самурайским мечом понадобилось отрубать голову этой несчастной девушке.

– Иди домой, – сказал он Диане, – сегодня здесь все равно больше делать нечего.

Комиссар посмотрела на часы. Половина третьего ночи. Слишком поздно, чтобы идти туда, куда она так хотела попасть, когда ей позвонил патрульный. Действительно, оставалось только пойти домой.

– Ты останешься здесь? – спросила она.

– Мне надо подумать, – ответил Марк, продолжая созерцать пустую доску. – Проверить нашего свидетеля. И еще раз просмотреть дело Лизы Майер… Но сначала схожу к нашему судмедэксперту – вдруг у него есть для меня что-нибудь интересное.

Глава 15

«История Штефана Фейербаха началась осенью 1988 года, примерно за год до падения Берлинской стены. Тогда он работал в небольшом конструкторском бюро, проектируя вовсе не роботов, а системы вентиляции для офисных зданий.

То, чем он занимался, было очень далеко от того, чего он на самом деле хотел. Выбирать, однако, не приходилось. Строительство прототипов стоило немалых денег и требовало закупки материалов, достать которые на тогдашнем рынке было просто невозможно. Штефан нуждался в том, кто сможет заинтересоваться им, захочет вложить средства в его проекты, и однажды такой человек появился.

Фейербах часто задерживался на работе до поздней ночи, и в тот вечер он, как и всегда, остался один, когда в их маленький кабинет, заваленный чертежами и заставленный столами и досками для черчения, вошел мужчина. Штефан сразу понял, что он иностранец. От него так и веяло успехом и дорогим одеколоном. В руке он держал журнал, который сразу же сунул Фейербаху под нос и, не поздоровавшись и не представившись, спросил:

– Это ваша статья?

Статья была его. Тогда Штефан пытался всеми силами обратить на себя внимание и писал о своих научных разработках во все журналы, какие только существовали в ГДР и Советском Союзе.

– Мне нравятся ваши идеи, – произнес незнакомец.

Он говорил достаточно хорошо по-немецки, с каким-то южным, тирольским или даже австрийским акцентом, и, хотя выглядел как болгарин или румын, держался как американец. Это проявлялось во всем – в манерах, в выражении лица, в движении губ.

– Но эти идеи слишком опережают время, – продолжал говорить мужчина, – и никогда не смогут быть реализованы здесь.

Он огляделся вокруг, а потом посмотрел на Штефана, впервые в жизни заставив его стыдиться того, кто он и что. Стыдиться перетянутого свитера с хлебными крошками, толстых очков в пластмассовой оправе, пыльного и мрачного кабинета.

– Кто вы такой? – наконец решился спросить он.

– Меня зовут Ангел Краилов, мы производим в США микроэлектронику для разных отраслей промышленности, в том числе оборонной. Меня заинтересовали ваши идеи. С ними мы приблизим наступление нового тысячелетия.

Его слова вселили в Штефана искорку надежды. До этого момента он думал, что безнадежно опоздал со своими идеями, ведь эпоха великого освоения космоса завершилась, так и не успев начаться, а в других областях своих роботов он просто не видел. Сказал бы ему кто тогда, что рано или поздно он придет к разработке домашних роботов, он бы рассмеялся ему в лицо. Что?! Домашние роботы? Это так несерьезно! Тогда же он был уверен, что живет не в то время и не в том месте.

– Отнюдь, – возразил тогда Краилов. – Я возьму вас к себе, господин Фейербах, заберу вас из этой дыры, – спокойно заявил он. – Вы будете работать в одной из лучших американских компаний. Но для начала вы должны выполнить для меня тестовое задание. Я хочу, чтобы процесс производства на моих предприятиях был полностью автоматизирован, и если вы предложите жизнеспособный вариант – место ваше. У вас шесть месяцев.

За такое предложение Штефан был готов продать душу, а то, что просил Ангел Краилов, казалось сущим пустяком. И все же работа над этим заданием заняла почти все отведенное время. Уже зимой Фейербах был готов показать первые наброски, а к середине весны у него были завершены рабочие чертежи, но… Краилов не вернулся. Прошло лето, наступила осень, а Штефан все ждал, когда же он снова войдет в эту дверь, чтобы забрать его в чудный новый мир.

Фейербах совсем не заметил, что старый мир, в котором он жил, покатился ко всем чертям. В воздухе уже витал запах свободы, все чаще и чаще говорили о завершении холодной войны и об объединении, но разве кто-то верил в это? Штефан вырос с видом на серую Стену, он видел ее каждое утро, когда шел на работу. Разве он мог представить, что будет иначе?

Тот день, 9 ноября 1989 года, когда пала Берлинская стена, он провел на работе, зарывшись с головой в чертежи. Это было что-то очень срочное, что-то очень важное. Настолько важное, что они, Штефан и двое его коллег, совсем упустили тот момент, когда мир изменился навсегда. Вечером прибежал чей-то брат или сын и начал рассказывать о том, что границы больше нет. Сначала они никак не хотели верить ему, но потом, не сговариваясь, вскочили со своих мест. В неосознанном порыве Штефан схватил чертежи, подготовленные для Краилова, и через пару минут оказался на улице.

Сотни, тысячи людей бурлящим бесконечным потоком двигались в сторону КПП «Чарли» [5]. В серых промозглых сумерках все казалось нереальным. Фейербах погрузился в этот поток, еще не понимая, что этот один маленький шажок с тротуара изменил его жизнь навсегда. Охваченный всеобщим возбуждением и волнением, он даже не заметил, как оказался у Берлинской стены, и не поверил своим глазам. Никто не останавливал эту нескончаемую вереницу людей и машин, уходившую на Запад. Шлагбаумы были подняты, а пограничники улыбались и махали руками: «Проезжай, проходи!» И они шли, оглядываясь, не веря в свое счастье. Страх в глазах, робкие улыбки, слезы, а на другой стороне сотни других людей, западных берлинцев. Люди, не знавшие друг друга до этого момента, обнимались, словно старые знакомые, плакали, смеялись. Вряд ли кто-то до конца понимал, что это происходит на самом деле.

Штефан не осознавал, а просто шел вперед. В голове не было мыслей, а в сердце – чувств. Он оставил все – Лили, свою жену, работу, дом. Ушел без вещей, как был, в старом свитере, почти без денег (что там завалялось в кармане? Около двадцати гэдээровских марок, которые совсем скоро станут бесполезными фантиками), с чертежами под мышкой и одним только паспортом, который так и не стал пропуском в другой мир.

Он ждал годами, когда ему разрешат выезд на Запад, пропустил столько конференций и выставок, а теперь другой мир сам открыл свои двери. Он не мог вернуться».

– Путь в Америку оказался значительно сложнее, но мне удалось пересечь Атлантику и отыскать Ангела Краилова…

Телефон Эммы жалобно пиликнул и отключился.

– Батарейка села, – словно извиняясь, произнесла девушка и потянулась за телефоном, уронив при этом блокнот, в котором так почти ничего и не написала.

– Ой!

Следом за блокнотом на пол упала ручка и покатилась куда-то под столик.

– Извините…

Покраснев до самых ушей, Эмма подняла блокнот и виновато посмотрела на Фейербаха. Штефан уже не выглядел таким задумчивым и отстраненным, как какие-то пару минут назад. Наоборот, он улыбался, глядя на Эмму.

– Время истекло, – произнес он, посмотрев на часы.

Уже?

Эмма взглянула на свои часики. Половина одиннадцатого. Еще ни разу со дня приезда в Берлин ей не доводилось засиживаться где-то допоздна.

– Вы расскажете о Лили? – робко попросила она.

– Непременно, – пообещал Штефан. – Кристина позвонит вам и назначит следующую встречу, – сказал он, поднимаясь с дивана. – Водитель ждет вас в холле. До встречи, Эмма, – протянул руку Фейербах.

Кое-как поднявшись с дивана и собрав в охапку свой блокнот, телефон и сумку, Эмма коснулась его руки и пробормотала:

– Спасибо. До встречи… господин Фейербах.

Затем поспешно вышла из кабинета, не забыв при этом запутаться в ногах и едва не растянуться на паркете.

Глава 16

К утру дождь прекратился, и притихший ненадолго город задышал свежестью и прохладой. Марк захлопнул дверцу своего старого Volkswagen и поежился. Осень в этом году оказалась ни к черту. Впрочем, Марк вообще не любил осень, которая в этих краях кончается только где-то в апреле.

Сверившись с записанным на листке адресом, Марк нажал на кнопку домофона, рядом с которой висела пластиковая табличка Alexander Hof. Раздался сигнал, и дверь в подъезд открылась. Небольшой двухзвездочный отель размещался на последних двух этажах жилого дома.

За стойкой ресепшена Марка встретил достаточно бодрый для столь раннего часа администратор.

– Доброе утро! – поздоровался он.

Ответив на приветствие, Марк порылся в карманах и достал фотографию обнаруженной накануне девушки. Они с доктором Фольком потратили около часа, выбирая ракурс и освещение, чтобы не сразу бросалось в глаза, что у головы отсутствует тело.

– Вам знакома эта женщина? – спросил Марк, протягивая фотографию администратору.

– Нет, – покачал головой парень. – А что случилось?

Марк внимательно посмотрел на администратора и будничным тоном произнес:

– Да так, хотел задать пару вопросов. Но нет так нет.

После этого он, оставив парня в недоумении, развернулся и вышел. Оставалось проверить еще два отеля, где могла работать пока еще безымянная жертва.

* * *

Стоило Диане переступить порог своего кабинета двумя часами позже, как ее едва не сбил с ног кто-то очень маленький, но очень громкий. Следом за ним с победоносным криком прошмыгнул еще кто-то, а потом очень больно прилетело что-то твердое – оказалось, магнитик от доски. Дети… Они всегда немного пугали Диану. Со взрослыми все просто, но дети… Никогда не знаешь, что у них на уме и что они выкинут в следующий момент.

Этим утром кабинет оперативной группы комиссара Кройц напоминал детский сад. Помимо двух мальчишек четырех и трех лет, самозабвенно гонявшихся друг за другом по всем доступным поверхностям, кроме потолка, за столом Марка сидела девочка постарше. Она спокойно рисовала что-то на белом листе бумаги, время от времени бросая недовольные взгляды на младших братьев и поднимая левую бровь, мол, ну до чего же глупые эти малолетки. Еще одна девочка полутора лет сидела на коленях у Аталика и потихоньку сплевывала на пол еду, которой Тезер пытался ее кормить, одновременно изучая что-то в компьютере.

– Доброе утро! – поздоровалась Диана, пытаясь перекричать звонкие голоса мальчишек.

Аталик оторвался от компьютера и рассеянно посмотрел на коллегу.

– Доброе, – отозвался он, хотя оба понимали, что слово «добрый» мало соответствует ситуации.

– Что случилось? – спросила Диана, обводя взглядом последствия «урагана», пронесшегося по кабинету – перевернутые стулья, разбросанные кругом ручки, карандаши и прочие канцелярские принадлежности, какие-то бумаги, в которых, Диана очень надеялась, не затесалось ничего важного.

– Эмине рожает, – устало выдохнул Тезер.

– Уже? – удивленно спросила она, хотя на самом деле хотелось спросить «опять?!».

Сама Диана только начинала размышлять о том, что неплохо было бы завести в отдаленной перспективе одного, но пятеро…

– Беги, – шепнул Тезер дочке, сидевшей у него на коленях, и она тут же с веселым улюлюканьем побежала к своим братьям.

Только теперь Диана заметила, что рубашка Аталика была вся перепачкана детским питанием тошнотворно-болотного цвета и чем-то еще, о чем не хотелось думать, а одной пуговицы не хватало или он просто забыл ее застегнуть. Да, ночка выдалась непростая. Диана вчера словно почувствовала, что не стоит вызывать его на место преступления.

– Может, вам поехать домой? – спросила она.

– Все в порядке, – махнул рукой Тезер. – К обеду теща приедет и заберет детей. Ее самолет как раз прилетает, – мужчина посмотрел на наручные часы, – в десять сорок, попросим кого-нибудь из патрульных встретить ее. Все будет хорошо, – заверил он Диану.

Или себя. Хоть Тезер и старался держаться непринужденно, было заметно, что он волнуется.

– Как знаешь, – пожала плечами Диана. – Какие у нас новости?

– Отчет доктора Фолька – на верхней полке, – указал Аталик на стоящий за его спиной стеллаж.

Диана подошла и взяла самую последнюю папку. Отчет подтвердил то, что казалось очевидным – причиной смерти стало отсечение головы.

– А ну, тихо всем! – строго прикрикнула она на детей, и те замолчали, мигом забравшись под ее стол, и теперь выглядывали оттуда и о чем-то тихонько перешептывались, очевидно, готовя какой-то сюрприз «громкой госпоже».

– Мы выяснили имя нашей… пострадавшей, – произнес тем временем Аталик. – Ребекка Хеллер.

– Как?

Диана прислонилась к подоконнику, не выпуская из рук папку.

– У нее на блузке была эмблема сети отелей. Марк обошел их все.

– Он сегодня вообще домой не уходил?

– Видимо, нет, – покачал головой Тезер. – Кажется, это дело его увлекло. Давно он не проявлял такой активности.

– Н-да, – цокнула языком Диана. – Что еще?

– Я проверил госпожу Хеллер по нашей базе. Очевидные проблемы с законом. Помимо десятков неоплаченных штрафов за неправильную парковку и нарушение скорости, есть один привод за драку в супермаркете с нанесением тяжких телесных.

– В супермаркете? – усмехнулась Диана.

– По свидетельствам очевидцев, из-за… французского сыра.

– Сыра? – не поверила своим ушам Диана. – Серьезно?

– Ты же знаешь, что по статистике в период праздников, а особенно в Рождество, уровень стресса достигает критической отметки. Некоторые просто сходят с ума. Хотя у нашей леди немного иная ситуация. Я пока не успел выяснить почему, но у нее один судебный запрет на появление в радиусе ста метров от бывшей работы.

– И что это за бывшая работа?

– Feurbach Robotics, – ответил Тезер.

– Это ведь место работы Лизы Майер.

– Именно, – кивнул Аталик.

– А вот это уже интересно.

Диана подошла ближе и слегка поморщилась, почувствовав запах детского питания, исходивший от розового термоса. Увидев это, Тезер бросил одноразовую пластиковую ложку в мусорное ведро и закрутил крышку. Затем он почесал бородку и ткнул в свернутую вкладку.

– Я тут немного побродил по соцсетям – хотел посмотреть, может, между нашими жертвами есть какая-то связь, все-таки они в одной компании работали. Но, похоже, девушки не были близкими подружками. Никаких совместных фотографий или упоминаний друг друга. Хотя Ребекке Хеллер жилось повеселее, чем Лизе Майер.

Он щелкнул мышкой по изображениям и стал листать их, нажимая на пробел.

– Видно, что Хеллер увлекалась психологией и мужчинами, но в основном в плане того, какие они все…

Тезер замолчал, подбирая слово, которое можно произнести в присутствии детей. Малыши все еще сидели под столом и, похоже, рисовали что-то на нижней стороне столешницы.

– Я поняла, – улыбнулась Диана. – Оставь ссылки Марку, может, он отыщет в них что-нибудь интересное. Он любит копаться в грязном белье.

– Да, этого у него не отнять, – согласился Аталик.

Глава 17

Для Эммы это субботнее утро началось гораздо позже обычного, после почти бессонной ночи, проведенной в мыслях о Штефане Фейербахе и о том, что он рассказал. Ей самой все эти события казались преданиями глубокой старины, хотя они произошли всего лишь двадцать с лишним лет назад. Прошлой весной учительница по истории, злобная госпожа Пых, прозванная так из-за звука, который она постоянно произносила, рассказывала о падении Берлинской стены, но голова Эммы в то время была занята совсем другими вещами.

Впрочем, так же, как и сейчас. Несмотря на невероятную разницу в возрасте (до чего же он стар!), Эмма все больше осознавала, что не просто находит Штефана интересным мужчиной – он в самом деле ей нравится!

С этой мыслью Эмма проснулась и какое-то время лежала в кровати, наблюдая, как солнечные зайчики, отбрасываемые стеклянной люстрой, скачут по потолку. В квартире стояла привычная для этого времени суток тишина, когда Маргарет спала после ночной смены или визита очередного ухажера. Только вот Маргарет до сих пор не вернулась, и Эмму это беспокоило.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, да и просто потому, что она занималась этим каждую субботу, Эмма навела дома порядок и собралась уже идти в магазин за продуктами, когда обнаружила в сумке конверт. У нее совсем вылетело из головы, что Штефан просил ознакомиться с ним перед следующей встречей.

В конверте оказалась стопка листов, распечатанных на принтере, но уже немного пожелтевших. Они не были никак соединены между собой и даже не были пронумерованы. На первом значилась дата 23 октября 2001 года, а после нее без каких-либо вступлений или предисловий начинался текст.

«Он знал Лили еще со школы, и в то время, когда остальные их ровесники целовались по углам и испытывали все прелести пубертатного периода, они решали математические задачи на скорость и играли в шахматы. Другой такой парочки ботаников, наверное, было не сыскать во всем Берлине. Поэтому, когда они поженились после первого курса, друзья шутили над ними: «А детей вы тоже будете делать с помощью уравнений?» Но они не думали о детях. Штефан мечтал о карьере, а Лили всегда и во всем поддерживала его».

После этого шло несколько абзацев с подробным перечислением всех академических достижений Фейербаха и проектов, над которыми он работал. Особенно не вчитываясь в них, Эмма сразу перешла к строке о том, что «известие о беременности Лили не обрадовало Штефана. Он настаивал на том, чтобы Лили отказалась от ребенка, но она не захотела. После того как ребенок родился, ей пришлось оставить работу».

На этом страница заканчивалась, а следующая начиналась с того, что «Штефан не признавал сына и вел себя так, словно его вообще не было в их жизни. Соревнования за внимание Лили он проигрывал пухлощекому и вечно орущему младенцу. И его совсем не трогало, что малыш унаследовал его черты лица, глаза и форму губ».

Эмма почувствовала, как ее ладони вспотели. Разложив перед собой листы – а всего их было около двадцати штук, – она быстро пробежалась взглядом по ним, пытаясь найти еще какую-нибудь информацию о Лили и ребенке, но они больше нигде не упоминались.

С некоторым разочарованием Эмма взяла новую страницу, но там опять рассказывалось про какие-то разработки. То же самое было и на других листах. И лишь на последнем обнаружилось кое-что интересное.

«Он уехал из Берлина в Гамбург, а там устроился разнорабочим на грузовое судно, уходившее в Южную Америку. Тогда никто не задавал особых вопросов. Люди бежали, бросая все – квартиры, работу, семью, – в надежде обрести новую жизнь.

Из Бразилии – в Майами, а оттуда – в Нью-Йорк. К тем порам у Штефана уже были кое-какие деньги, чтобы не только не умереть с голоду, но и переночевать не на вокзале. К весне он получил статус беженца, но без знания языка и документов об образовании никому не было дела до его ученой степени и опыта конструкторских разработок, поэтому приходилось работать грузчиком в порту и постепенно учить язык.

Английский давался легко, уже через пару месяцев он мог вполне сносно понимать других и даже произносить какие-то совсем элементарные фразы. Теперь он работал в газетном киоске и мог читать все газеты и журналы, какие только поступали в продажу.

Так Штефан искал Ангела Краилова. Его имени не оказалось в телефонных справочниках, а названий компаний, которыми он владел, Штефан не знал. Что ему еще оставалось делать в те времена, когда не было интернета?

Только осенью ему попалась рекламная заметка, где говорилось об электронном заводе, генеральным директором которого был Ангел Краилов. Завод находился в Теннесси, и Штефан рванул туда.

Но и здесь все прошло не так гладко. В первый раз охрана на пропускном пункте просто развернула его, сообщив, что мистер Краилов не может принять его, поскольку находится в отъезде. Во второй раз ему удалось поговорить с его секретаршей, которая, сладко улыбаясь, пообещала непременно передать мистеру Краилову, что его кто-то искал. Штефан поселился в мотеле в нескольких километрах от завода и почти неделю не отходил от телефона, но никто ему так и не перезвонил. Тогда он снова поехал на завод и попросил дать ему номер Ангела. Он получил его, но когда пытался позвонить по нему, автоматический оператор сообщил, что такого номера не существует.

Время шло, деньги подходили к концу, а Штефан ни на шаг не приблизился к человеку, ради которого бросил жену, пересек океан и уже почти год горбатился на проклятой низкосортной работе. Это не просто злило – это невероятно, безумно злило его.

Он ошивался у завода днями и ночами, охрана гоняла его и несколько раз вызывала патрульных, но ему удавалось скрываться от них. Тогда он просто стал осторожнее, но не оставил надежду, что однажды Краилов приедет.

И он приехал.

Был уже почти конец октября, темнело рано. Штефан дремал на автобусной остановке, когда кто-то тронул его за плечо. Он не сразу узнал это загорелое улыбающееся лицо, освещенное лишь светом фар припаркованной рядом машины. «Идем», – сказал он и помог Штефану встать. Он провел его через проходную, а потом они долго шли коридорами и лестницами, пока не пришли в кабинет, за стеклянными стенами которого виднелся производственный цех.

Мужчина усадил Штефана на диван и распорядился принести ему горячего чая и какой-нибудь еды, которая осталась от обеда в столовой. Сам сел рядом и долго рассматривал его обветренное и заросшее щетиной лицо.

– Ну что же, здравствуй, Штефан Фейербах, – сказал он. – Ты готов творить историю?»

«Творить историю»… Эмма перечитала последнее предложение еще раз, потом еще и поняла, что знает о Штефане Фейербахе не так уж и много, а о том, чем занимается его компания – тем более.

Тогда она уселась за свой старенький компьютер, чтобы поискать еще какую-нибудь информацию, а заодно найти «дедуле» достойную замену – первый гонорар, как и было обещано, упал на банковский счет еще в четыре утра.

Вставив наушники, Эмма слушала новый альбом любимой американской певицы и, постукивая пальчиками по столу, ждала, когда загрузится страница. Музыка в плеере была включена почти на полную громкость, поэтому девушка совсем не услышала, как в замке зашуршал ключ и входная дверь с грохотом распахнулась.

Глава 18

Марк Шнайдер шел по коридору полицейского участка, насвистывая незатейливую мелодию, и едва не пританцовывал. Он принял это дело как новый и долгожданный вызов, который наконец вывел его из того странного состояния апатии, в котором он пребывал с прошлой зимы. Жгучее желание заняться расследованием переполняло Марка, поэтому, войдя в кабинет, он задорно подмигнул малышне, притаившейся под Дианиным столом, поприветствовал Аталика и обратился к Диане:

– Диана, едем! И захвати отчет.

Диана закрыла папку с отчетом доктора Фолька, которую держала в руках, и отправилась за Марком, не задавая никаких вопросов. Впрочем, этого и не требовалось, поскольку уже через несколько минут она совершенно точно знала, что они направляются на место преступления.

Припарковавшись на обочине, Марк задержался в машине, и Диана не стала его дожидаться. «Эти мужчины вечно копаются», – подумала она.

Криминалисты уже давно уехали, и только желтая полицейская лента, поблескивая в утренних лучах, колыхалась на ветру и напоминала о вчерашнем убийстве. Приподняв ленту с одной стороны, Марк пропустил Диану вперед и, пригнувшись, шагнул следом. Они остановились перед мокрой от дождя скамьей, усыпанной листьями. Диана повернулась к Марку.

– Что мы здесь делаем?.. Где ты ее взял? – спросила она, увидев в его руках катану.

– Нашел у ребят в отделе улик, – ответил Марк, любуясь тем, как солнце отражается в отполированном лезвии. – Там столько занятных вещиц, – усмехнулся он. – Дай-ка мне отчет.

Диана передала папку Марку. Пробежав глазами несколько строчек, Шнайдер посмотрел на фотографии и прикинул что-то в уме.

– Садись, – приказал он Диане, кивнув в сторону скамьи.

– Я не сяду на мокрую скамью, – покачала головой комиссар.

Тогда Марк стянул куртку, оставшись в темной спортивной толстовке, и протянул ее Диане. Женщине часто приходилось изображать жертву преступления, когда Марк пытался восстановить картину событий, поэтому, расстелив куртку на скамье, Диана не без удовольствия подумала, что в этот раз ей просто несказанно повезло. Пока она размышляла об этом, Шнайдер давал указания, сверяясь с фотографиями.

– Правее, чуть ниже, теперь левее, еще, ниже, – командовал он. – Теперь стоп! Посмотри на меня.

Заглянув еще раз в папку, Марк закрыл ее и сунул под мышку, потом взял катану в обе руки и примерился.

– Опустись чуть пониже, – попросил он. – И смотри на меня, голову выше… Так.

Диана послушно выполняла его требования. Ровно до того момента, как холодное лезвие коснулось ее шеи.

– Ты сдурел?! – закричала она, вскакивая со скамьи.

– Успокойся, – тихо сказал Марк.

– Не забывайся! – пригрозила Диана, передернув плечами.

– Прости, Ди, но сейчас мы выяснили несколько важных фактов. Во-первых, мы нашли место преступления.

– Хм-м-м?

Диана обернулась и еще раз внимательно посмотрела на скамью.

– И наш свидетель застал преступника как раз за уничтожением улик.

– Неплохо же он потрудился, – отметила комиссар, – криминалисты ничего здесь не обнаружили. Кстати, вы проверили его?

– Да, история, которую он рассказал, подтвердилась. Соседи утверждают, что слышали, как утром накануне он ругался со своей девушкой, а вечером кто-то видел, как он выходил из дома в спортивном костюме примерно в указанное им время. В любом случае второй важный момент подтверждает, что Даниэль Клемс не наш парень. Рост убийцы – от ста семидесяти пяти до ста восьмидесяти, Клемс гораздо ниже.

– Это значительно сокращает круг подозреваемых, – не без сарказма заметила Диана. – Пойдем посмотрим на квартиру нашей жертвы?

– Идем, – согласился Марк, убирая катану обратно в чехол.

* * *

Когда-то район Пренцлауэр Берг, расположенный к северо-востоку от Александерплатца, считался одним из злачных районов Восточного Берлина. Застроенный старыми домами, потерявшими своих хозяев во время войны и последующего разделения города, Пренцлауэр Берг пользовался популярностью разве что у панков и прочих неформалов, вечно протестовавших против всех и вся. Сейчас, спустя двадцать с лишним лет после падения Стены, район стал одним из престижных, а нищую богему девяностых сменил зажиточный средний класс.

Открыв дверь ключом, который еще вчера принадлежал Ребекке Хеллер, Марк и Диана вошли в квартиру. Маленький сумрачный коридор был завален туфлями всех цветов и моделей. Единственный луч солнечного света пробивался в щель прикрытой двери и падал на стеклянный столик у зеркала. На столике лежала коричневая дамская сумка с инициалами известного бренда.

– Я осмотрю комнаты, – сказала Диана.

– А я задержусь здесь, – отозвался Марк.

Достав из кармана резиновые перчатки, он подошел к сумке и заглянул в нее. Сумка была дорогой, но далеко не новой, так же, как и плащ, в котором нашли Ребекку Хеллер. «Успешная, по всей вероятности, карьера и высокооплачиваемая должность почему-то уступили место работе администратора во второсортном отеле. Почему?» – размышлял Марк, аккуратно доставая из сумки ее содержимое – губную помаду, расческу, пузырек с таблетками… Судя по этикетке, ничего особенного, просто средство от головной боли, но Марк на всякий случай выудил из куртки полиэтиленовый пакетик и сунул туда пузырек.

В другой пакетик Марк собирался отправить телефон, но тут во входную дверь что-то глухо стукнуло, и она открылась. На пороге стоял здоровенный детина в мятом деловом костюме. Обычно Марку требовалось три-четыре секунды, чтобы оценить обстановку, но гостю понадобилось гораздо меньше, поскольку уже в следующий момент он схватил Марка за ворот куртки и хорошенько ударил его об стенку, а затем почти сразу – кулаком под ребра. Из-за этого слово «полиция», которое попытался произнести комиссар Шнайдер, получилось похоже скорее на шумный выдох, сопровождаемый непоследовательным набором букв.

– Ах ты сволочь, – сказал детина, еще раз легонько встряхнув Марка.

– Полиция Берлина, комиссар Кройц, – раздался рядом голос Дианы. – Медленно отпустите комиссара Шнайдера и поднимите руки.

– М-м-м?

Детина обернулся, нахмурив брови.

– Я сказала, медленно отпустите комиссара Шнайдера и поднимите руки.

Щелчок затвора подействовал на гостя быстрее и эффективнее, чем слова.

– А что случилось? – спросил он, послушно поднимая руки.

– Проедемте с нами в участок, там и поговорим, господин…

– Хеллер. Роберт Хеллер.

* * *

Эмма не услышала, а скорее почувствовала движение воздуха в квартире. Оторвавшись от экрана компьютера, девушка посмотрела в сторону.

В дверном проеме стояла Маргарет. Ее волосы были растрепаны, а ноздри раздувались так сильно, что для полного сходства с огнедышащим драконом ей не хватало совсем чуть-чуть дыма и огня. Тем не менее Эмма неожиданному возвращению своей непутевой соседки обрадовалась. Настолько обрадовалась, что сама себе удивилась. Сняв наушники, девушка подскочила со стула, едва не опрокинув его, и бросилась обнимать Маргарет. Но на полпути была остановлена потоком нецензурной брани.

Когда у соседки закончился запас ругательств, она перешла наконец к сути.

– Ты все испортила! – кричала Маргарет, размахивая руками. – Раз в жизни мне выпал шанс вылезти из этой дыры и начать жить как нормальные люди, а ты все испортила! Зачем ты позвонила в полицию? Тебя кто-то просил об этом?

– Я волновалась, – попыталась оправдаться Эмма, но Маргарет ее не слушала.

– Они задержали меня в аэропорту, как какую-то преступницу! – продолжала возмущаться Маргарет. – Ты даже не представляешь, что обо мне подумал Арчи! Видела бы ты его взгляд! Он смотрел на меня, как на какую-то… девицу легкого поведения! Все кончено! Кончено!!! Ты разрушила такие отношения!.. И вообще, у меня все было хорошо, пока не появилась ты! Ты как пугало для мужчин! Почему ты вечно сидишь в кухне и пытаешься с ними разговаривать? Зачем?

Маргарет закатила глаза и схватилась за волосы.

– Я просто пытаюсь быть гостеприимной, – попробовала оправдаться Эмма, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы обиды.

– Да кому нужно твое гостеприимство! – издав стон раздражения, продолжила Маргарет. – Не лезь в мою жизнь, слышишь? Чтобы я вообще тебя не видела, ты поняла меня?

Девушка подошла вплотную к Эмме.

– Поняла меня или нет? – повторила она.

В этот раз в ее голосе прозвучала явная угроза.

– Да, – выдохнула Эмма и разревелась.

– И не бери больше мои вещи, – тихо пригрозила Маргарет.

– Что? – не поверила своим ушам Эмма.

– И еще ты отвратительно готовишь, – добила соседка и, повернувшись, вышла из комнаты, хлопнув при этом дверью.

Эмма долго стояла посреди комнаты, размазывая слезы и недоумевая по поводу всего того, что сказала ей Маргарет. Так нагло, жестоко и совершенно незаслуженно ее никто и никогда не отчитывал. Самое обидное то, что Эмма и слово не сумела сказать в свою защиту. Хотя в ее голове уже зрели несколько ответных тирад о безответственности и неправильном поведении Маргарет, ругаться ей совсем не хотелось.

Впрочем, как и видеть дорогую соседку, поэтому девушка тихонько выскользнула из комнаты, сняла с вешалки плащ и вышла из дома.

Глава 19

– Итак, господин Хеллер, – начала допрос Диана.

Марк расположился у открытого окна, откуда тянуло осенней прохладой. Ребра неприятно ныли.

– Что вы делали сегодня утром в квартире Ребекки Хеллер?

– Заехал посмотреть, как у нее дела, – нетерпеливо ответил мужчина. – А что случилось? Она опять что-то натворила?

– Здесь я задаю вопросы, – жестко ответила Диана, бросив на него убийственный взгляд. – Но если вы будете вести себя хорошо и корректно отвечать на них, то я дам вам шанс задать ваши. – Она сделала ударение на слове «ваши». – Кем вы приходитесь госпоже Хеллер?

– Я ее муж.

Диана заглянула в дело.

– Здесь сказано, что она в разводе с сентября прошлого года.

– Ну да, – развел руками Хеллер.

– Почему вы развелись?

– А вы знаете, какой у нее характер? – хмыкнул мужчина. – Эта женщина – как противопехотная мина, никогда не знаешь, когда рванет, но зато всегда знаешь, что точно рванет. Она же заводится по малейшему поводу! Не туда посмотрел, не то сказал…

– Кто был инициатором развода?

– Я, – ответил Хеллер. – Устал от нее, захотелось тишины и спокойствия.

– Но вы продолжаете с ней общаться?

– Видите ли, – замешкался он, – дело в том, что нет, мы не общаемся… Вернее, она не хочет больше со мной общаться.

– Ну так вы же с ней развелись, – отметила Диана.

– Развелся, – с сожалением вздохнул мужчина и посмотрел на свои руки, лежащие перед ним на столе. – Но все равно люблю эту стервозину…

– Где вы были вчера около одиннадцати часов вечера?

– А почему?.. Что с Ребеккой? – заволновался Хеллер.

– Отвечайте на мой вопрос. Где вы были вчера около одиннадцати часов вечера?

– В аэропорту Кливленда, если вам будет угодно, – ответил мужчина и забарабанил пальцами по столу. – Ждал свой самолет.

– Значит, сегодня утром, едва прилетев в Берлин, вы сразу отправились к госпоже Хеллер. Зачем?

– Я же сказал – хотел узнать, как у нее дела.

– И напали на комиссара Шнайдера, – покачала головой Диана. – Говорите правду, господин Хеллер.

Мужчина посмотрел на Марка, который стоял у окна и молча наблюдал за допросом, потом на Диану, сидевшую напротив.

– Ну хорошо, – произнес Хеллер и спрятал руки под стол. – Бекка сказала, что встретила кого-то и не хочет больше со мной общаться. Но я считаю, что она наврала мне, чтобы я от нее отстал, потому что ни с кем она не встречается.

– Откуда вам это известно?

– Я за ней… следил немного, – нехотя признался мужчина и тут же спешно добавил: – Иногда.

– И как часто вы за ней следили?

– Не сказать чтобы часто, раза три-четыре в неделю. По вечерам в основном, смотрел, как она гуляет с Ричи.

– С Ричи?

– С нашей собакой, – кивнул Хеллер, – подарил его ей на прошлый день рождения. Единственный подарок, которым она осталась довольна, – немного грустно добавил он.

– Вы не замечали ничего подозрительного во время этих прогулок?

Мужчина почесал лоб и задумался.

– Нет, – через какое-то время ответил он.

– Может быть, поведение вашей бывшей супруги как-то изменилось в последнее время?

– Да нет, ничего не изменилось. Правда, с тех пор, как Бекка уволилась из Feuerbach Robotics, она старается держать себя в руках, но в остальном это все та же старая добрая Бекка, – на слове «добрая» мужчина показал пальцами кавычки.

– Вам известно, почему она уволилась из Feuerbach Robotics?

– Нет, – покачал головой Хеллер. – Она не хочет об этом говорить… Вы наконец скажете, что с ней случилось?

– Вчера вечером Ребекку Хеллер нашли в парке недалеко от ее дома.

Диана достала из папки фотографию и передала ее мужчине. Несколько мгновений Роберт Хеллер в недоумении изучал лицо своей бывшей супруги.

– Никогда не видел ее такой счастливой, – прошептал он, постепенно меняясь в лице. – Как это произошло?

– Ей отрубили голову, – произнесла Диана, бросив взгляд на Марка, – катаной.

– Катаной? – переспросил Хеллер.

– Вам это о чем-нибудь говорит? – задала вопрос Диана, внимательно следя за его реакцией. – Может, кто-то из ваших знакомых…

– Нет! Господи, нет!

Мужчина отбросил фотографию и закрыл лицо руками.

– Похоже, в этот раз она кого-то конкретно достала, – пробормотал он и беспомощно посмотрел на Диану.

– Что ж, если вы еще что-то… – начала комиссар, собираясь закончить допрос.

Но Хеллер перебил ее:

– Подождите, – сказал он, почесав бровь, – я, кажется, кое-что вспомнил. И это было странно.

Диана приготовилась слушать. Даже Марк немного подался вперед.

– Недели три назад я видел, как она болтала в парке с каким-то парнем.

– Расскажите о нем подробнее, – попросила Диана, придвинув к себе блокнот и ручку.

– Европеец, я бы сказал, лет двадцати, не больше. У него была большая сумка через плечо с эмблемой какого-то университета или колледжа. Я в них не очень разбираюсь, но там был медведь нарисован и какие-то слова сверху и снизу, я толком не разглядел.

– Что еще? – спросила Диана, записывая детали.

– Темные волосы, слегка кучерявые.

– Рост?

– Повыше Бекки сантиметров на двадцать, метр восемьдесят, наверное.

– Вы сможете описать его внешность нашим специалистам для составления фоторобота? – воодушевилась Диана.

– Думаю, да, – не очень уверенно ответил мужчина.

– Отлично, тогда…

Тут вмешался Марк:

– А что странного в том, что ваша бывшая жена разговаривала со студентом Свободного университета Берлина?

– Господин комиссар, она… смеялась…

* * *

Последний солнечный луч погас в витражном окне церкви Святого Креста в Вильмерсдорфе [6], но Эмма этого не заметила. Она сидела на последней скамье, уткнувшись в насквозь промокший бумажный платочек, и время от времени всхлипывала. Слезы почти кончились, но щемящее чувство обиды осталось. Ей хотелось где-нибудь спрятаться, сжаться в комочек, убежать. Но бежать было некуда, и от ощущения тоски и безысходности Эмме становилось еще печальнее.

До вечерней мессы оставалось около двадцати минут, и в церкви не было никого, кроме Эммы и пожилой дамы в соседнем ряду. По крайней мере, Эмме так казалось, пока кто-то не шепнул ей почти в самое ухо:

– Привет.

Эмма вздрогнула и повернулась. Молодой человек сидел рядом с ней и приветливо улыбался. Девушка с тревогой огляделась по сторонам. Как он сумел так бесшумно к ней подобраться? Ведь еще минуту назад – она это точно знает – рядом с ней никто не сидел.

– Почему ты плачешь? – шепотом спросил он.

Эмма взглянула на незнакомца. На вид он был чуть старше ее, с узким подбородком и темными вьющимися волосами. Выглядел парень дружелюбно. Даже более того – от него словно исходила волна тепла и света. Девушка поймала себя на мысли, что больше всего на свете ей хотелось бы сейчас, чтобы он ее обнял. Просто обнял. Немного человеческого тепла ей точно не помешало бы в этот холодный берлинский вечер.

– Эй, не плачь, – улыбнулся парень. – Тебя кто-то обидел?

Эмма кивнула, шмыгнув носом.

– Бойфренд?

«Если бы он у меня был», – с горечью подумала Эмма и мотнула головой.

– Родители?

Эмма снова отрицательно покачала головой.

Новая волна тоски и грусти накатила на нее. Ей вспомнился пронизанный солнечными лучами коттедж под Брауншвейгом, где совсем недавно Эмма была так счастлива. Дома с ней никто так не обращался. Дома никто и никогда не повышал на нее голос. Тем более так, как это делала Маргарет.

Ох уж эта Маргарет! Лучше бы она совсем потерялась!

– На учебе проблемы? – продолжал допытываться молодой человек.

– Нет, – ответила Эмма.

Пожилая дама обернулась и с укором посмотрела на них.

– Слушай, у меня есть идея, – сказал вдруг парень. – Нет ничего лучше для поднятия настроения, чем чашка вкусного горячего шоколада. Я знаю одно местечко тут рядом. Пойдем.

Он слегка тронул Эмму, поднялся со скамьи и перекинул через плечо большую кожаную сумку.

– Пойдем, – повторил он и протянул девушке руку.

Эмма вытерла последние слезы и встала.

– Кстати, меня зовут Берни, – представился парень, сжимая ее ладонь.

Глава 20

Голубоватый свет, исходивший от монитора, был единственным источником света в кабинете, но Марку это не мешало. Наоборот, в темноте, когда ничто не отвлекало, ему думалось лучше.

Впрочем, не в этот раз. Запахи прокисшего молока и горько-сладких духов Дианы, витавшие в воздухе, никак не давали сосредоточиться. Мысли скакали, сбивались в кучу и никак не хотели оформляться во что-то официально-сухое. Отчет о проделанной работе так и не продвинулся дальше проставленной в верхнем углу даты.

Единственный вывод, к которому в итоге пришел Марк, состоял в том, что все весьма неплохо. В этом деле, где количество людей, так или иначе недолюбливавших Ребекку Хеллер, стремится к бесконечности, рано или поздно должен отыскаться хотя бы один любитель сводить счеты столь экстравагантным способом. Если только госпожа Хеллер не стала случайной жертвой… Впрочем, в случайности Марк никогда не верил.

Он потер глаза и потянулся. Оставаться на работе не было смысла, но и домой идти тоже не хотелось. Сердобольный Аксель никак не мог смириться с тем, что Марк проводит субботние вечера в одиночестве, поэтому неизменно составлял ему компанию, совершенно не интересуясь тем, насколько эта самая компания желанна.

Поразмыслив пару минут, Марк поднял трубку и набрал внутренний номер. Через несколько гудков на другом конце ответил уставший голос:

– Доктор Фольк слушает.

– Фольк! – с деланой радостью воскликнул Марк. – Что скажешь насчет пары кружек пива?

– Марк! – голос Фолька прозвучал бодрее. – Хорошая идея, – ответил он после небольшой паузы. – Встретимся у центрального входа минут через десять.

– Договорились, – произнес Марк и положил трубку.

Если бы кто-нибудь спросил его, почему он решил пригласить патологоанатома в бар, он вряд ли смог бы ответить. Не то чтобы ему нравился доктор Фольк или они так хорошо подружились за вчерашний вечер, когда пытались воссоздать сцену убийства Ребекки Хеллер. Марк в принципе не водил дружбу с коллегами по работе. Даже с Аталиком и Дианой. Хотя всегда знал, что происходит в их жизни. Ну или почти всегда.

* * *

Теплый полумрак маленькой кофейни окутывал Эмму. Ароматы свежей выпечки и свежесваренного кофе, кирпичные стены, украшенные фотографиями Берлина конца девятнадцатого века, и ненавязчивая тихая музыка действовали успокаивающе. Уходила обида на Маргарет, а с ней и ощущение несправедливости мира.

Удобно устроившись на мягком вельветовом диванчике и накручивая прядь волос на палец, Эмма делала вид, что смотрит в окно. На самом деле она наблюдала за отражением своего нового знакомого, который заказывал кофе и шоколад у стойки. Он не только был хорош собой, но и чрезвычайно внимателен и галантен – открыл перед Эммой дверь, помог снять плащ, придвинул кресло. Разве такие парни еще остались?

– Шоколад для леди, – произнес Берни, поставив перед Эммой большую чашку с горкой взбитых сливок, присыпанных какао.

– Спасибо.

Эмма подняла взгляд на молодого человека и вздрогнула. От брови до виска, скрываясь в густых вьющихся волосах, тянулся едва заметный шрам.

– Напоминание об одной беспечной прогулке в Нойкельне, – непринужденно улыбнулся Берни, усаживаясь напротив Эммы. – До поры до времени каждый из нас уверен, что «уж со мной-то точно ничего плохого не случится». Но вот ты уже лежишь с раскроенным черепом и думаешь: «Вот я дурак…»

Он легко рассмеялся, придвигая к себе кофе.

– Мне жаль, – смущенно улыбнулась Эмма.

– Не стоит, – отмахнулся он. – Это было не страшно, это было… обидно. С тех пор, как шутит один мой друг, у меня обострилось чувство справедливости… Так кто же обидел такую милую девушку, которая так и не сказала, как ее зовут?

– Эмма, – с застенчивой улыбкой ответила она.

– Приятно познакомиться, Эмма, – отсалютовал чашкой Берни.

– Это все моя соседка Маргарет, – вдруг сказала Эмма и не смогла остановиться.

Она рассказала Берни все – и об отношениях с Маргарет Нельсон, и о своих мечтах писать настоящие статьи вместо того, чтобы носить кофе и делать копии, и о Штефане Фейербахе, который платит ей огромные деньги, очень мил и дружелюбен, но при этом пугает ее до чертиков. Она даже не заметила, как Берни оказался рядом. В какой-то момент Эмма просто осознала, что сидит, положив голову ему на плечо, и вытирает слезы его платком. Ей стало неловко.

– Мне… пора, – сказала она, отстраняясь и поправляя непослушные волосы, лезшие в глаза.

– Может, еще одну чашку? – с надеждой спросил он.

Эмма покосилась на столик, где уже стояли три пустые чашки из-под горячего шоколада и одна нетронутая с кофе.

– Спасибо, – ответила она, чувствуя, как горят ее щеки. – Мне правда пора. Пропусти, пожалуйста.

– Пожалуйста, – отозвался он и поднялся, протянув Эмме руку.

Но она встала сама и, не глядя ему в лицо, схватила свою сумку, попрощалась и поспешила к выходу, на ходу натягивая плащ.

Отойдя на несколько шагов от кофейни, девушка обернулась. Берни стоял у выхода, озадаченно глядя ей вслед. Страшно захотелось вернуться и дать ему свой номер телефона или хотя бы извиниться, но Эмма почему-то только прибавила шаг.

* * *

Наступила ночь, хотя в обители Лиона она никогда не заканчивалась. Солнечный свет уже много лет не проникал сквозь плотно закрытые ставни, и Лион начал забывать, как он выглядит. Однако это его ничуть не огорчало. Променяв однажды суету и минимализм двадцатого века на тишину и роскошь века восемнадцатого, он создал свой мир, в который допускались лишь избранные Дети дня и ночи.

Здесь, в апартаментах Лиона, в его святая святых, среди резных цветов и в переплетениях ветвей, резвились птицы и белки, выполненные рукой искусного мастера. В центре комнаты стояла большая кровать под роскошным балдахином. Чередование почти прозрачного шелка и тонкого золотого шитья создавало иллюзию клетки.

Обычно «птички», попадавшие сюда, не задерживались надолго, но сегодняшняя гостья была особенно дорога Лиону. Осторожно, боясь разбудить, он провел кончиками пальцев по ее спине, едва прикрытой струящейся тканью простыни, и коснулся губами бедра.

Скрипнула дверь, заставив его обернуться. Едва слышно вздохнув, он прошептал девушке на ухо: «Я сейчас вернусь», – и поднялся со своего ложа.

Войдя в кабинет, Лион осторожно прикрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. Нежданный посетитель сидел, откинувшись в кресле. Обнаженная катана лежала перед ним на столе. Лицо гостя было наполовину скрыто капюшоном серой толстовки.

Лион поправил ворот шелкового халата. Даже в таком виде он выглядел так, словно сошел с полотна Боттичелли. Золотые локоны рассыпались по плечам, зеленые глаза блестели в приглушенном свете антикварных настенных канделябров.

– Зачем ты пришел?

– Мне скучно, – демонстративно зевнул посетитель.

Голос выдавал в нем молодого человека.

– Что, надоело проводить время наедине с собой? – едва заметно усмехнулся Лион.

– Ты знаешь, иногда я такой зануда, – покачал головой парень.

– Это не самый досадный из твоих недостатков, – заметил Лион. – Чувство такта было бы сейчас отнюдь не лишним.

Мужчина выдержал паузу, но со стороны гостя не последовало никакой реакции.

– Я прошу тебя уйти.

Парень потянулся и взял катану. Почти с минуту он молча разглядывал свое отражение. Лион терпеливо ждал, засунув руки в карманы халата. Гость поднялся с кресла, спрятал оружие в заплечный чехол и сделал несколько шагов в сторону двери, нарочно задев при этом Лиона. Уже у выхода парень обернулся и тихо сказал:

– Он вернулся.

– Ты… в порядке? – спросил Лион, хотя мог и не спрашивать – ответ он знал и так.

Гость открыл замок и толкнул дверь.

– Нет, – бросил он и вышел из комнаты.

Лион хотел крикнуть ему вслед «подожди!», но лишь глубоко вздохнул. Внезапно он почувствовал себя таким старым…

Глава 21

Марк не любил ждать и предпочитал решать все дела с утра пораньше. Промаявшись от безделья все воскресенье, он едва дождался понедельника и уже без двадцати восемь вошел в офис Feuerbach Robotics. Рабочий день в компании обычно начинался около десяти, и в этот ранний час здесь встречались разве что ассистенты многочисленных руководителей, которые и составляли основной персонал берлинского офиса. Неспешным шагом Марк прогулялся по коридору, вглядываясь в кабинеты за стеклянными стенами. Внутри было темно и пусто.

В итоге он вышел в небольшое фойе. Перед большими дверями стояла стойка ресепшена, а чуть в стороне размещался мягкий уголок, где на обтянутом белой кожей диванчике сидела длинноволосая блондинка. Она неторопливо пила кофе из маленькой фарфоровой чашечки и читала что-то в своем телефоне.

– Доброе утро! – поздоровался Марк.

Девушка подняла голову и улыбнулась.

– Доброе утро, – ответила она, поставила чашку на стеклянный столик и встала с дивана. – Чем могу помочь?

– Комиссар Шнайдер, – представился он.

– Кристина Шадт, ассистент Штефана Фейербаха. У вас появилась новая информация по делу Лизы Майер?

– Дело госпожи Майер закрыто, – сказал Марк, скользнув взглядом по надписи на двери. – Пока, – добавил он и, не дожидаясь приглашения, уселся на диван.

– Тогда вы здесь…

– Чтобы задать несколько вопросов о Ребекке Хеллер.

По реакции Кристины сложно было судить о ее отношении к убитой. Большинство людей сказали бы, что она вообще никак не отреагировала, но Марк заметил, как слегка расширились ее зрачки, и она мельком посмотрела куда-то в сторону. Как раз на дверь в кабинет Штефана Фейербаха.

– Могу я сначала предложить вам чай или кофе? – тут же дружелюбно улыбнулась Кристина.

– Благодарю, но, пожалуй, откажусь. Однако вы правы, разговор отнимет у нас достаточно времени. Пожалуйста, присаживайтесь.

Марк подвинулся и указал на освободившееся место.

– И не стесняйтесь, допивайте свой кофе, иначе остынет.

Кристина присела на край дивана и, сложив руки на коленях, спросила:

– О чем вы хотели поговорить?

– Вообще-то, я предпочел бы пообщаться с бывшим руководителем Ребекки, но коллеги уже предупредили меня, что его очень сложно поймать.

Марк откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу.

– Это правда, – кивнула девушка, бросив мимолетный взгляд на дверь кабинета. – Господин Фейербах постоянно в командировках, и на этой неделе он, вероятнее всего, не появится в офисе.

Марк постучал пальцами по спинке дивана.

– Понятно. Тогда скажите мне, чем занималась госпожа Хеллер в вашей компании?

– Она была ассистентом господина Фейербаха.

У Марка слегка вытянулось лицо. «Сколько же здесь получают ассистенты?» – подумалось ему, когда он вспомнил гардероб Ребекки. Да и на Кристине было платье, определенно купленное в каком-нибудь бутике. Марку даже стало чуть-чуть неловко за свою видавшую виды кожаную куртку. Может, он выбрал не ту профессию?

– То есть она занимала вашу нынешнюю должность? – уточнил он.

– Не совсем так. Она была старшим ассистентом, а я – младшим, – ответила Кристина и потянулась за кофе.

– Как относились в компании к госпоже Хеллер? – задал вопрос Марк, внимательно следя за ее реакцией.

Девушка, которая собиралась было сделать глоток, на мгновение задумалась и опустила чашку.

– По-разному, но в основном, если честно, ее недолюбливали.

– Недолюбливали? – хмыкнул Марк. – С чего бы вдруг?

Кристина сразу поняла, почему в его голосе послышались нотки сарказма.

– Проблема была не только в ее характере, – покачала головой она. – Когда я пришла сюда в прошлом году, Ребекка работала здесь уже около десяти лет. Это гораздо дольше, чем работают многие сотрудники, и в последнее время ее стало… заносить. Она не появлялась на работе, грубила всем подряд, делала всякие вещи…

– Тогда-то ее и уволили?

Кристина ответила не сразу, словно размышляя, стоит ли продолжать.

– Понимаете, комиссар, – понизила она голос, – люди на моей должности часто получают доступ к информации, которая не предназначена для посторонних глаз и ушей, и со временем такой информации становится все больше и больше. К ней можно по-разному относиться. Можно, как Ребекка, начать злоупотреблять своим положением и даже кое-кого шантажировать.

Кристина сделала глоток и слегка поморщилась – остывший кофе горчил.

– Неужели она взялась шантажировать Фейербаха? – усмехнулся Марк.

В этот раз взгляд Кристины задержался на двери кабинета намного дольше.

– Она грозилась обвинить его в домогательствах, но адвокаты господина Фейербаха уладили эту проблему.

– Как вы думаете, ее обвинения имели под собой основание?

– Не мне об этом судить, – откинула челку девушка. – Но, зная господина Фейербаха и характер Ребекки, я бы сказала, что нет.

– А вам ничего не будет за то, что вы мне это рассказываете? – вдруг спросил Марк.

– А это не тайна, – улыбнулась Кристина. – Все знают об этом инциденте. Эти стены видели много некрасивых сцен. Почти год с ней вели переговоры, и только около трех месяцев назад стороны пришли к соглашению.

– И теперь она мертва, – будничным тоном произнес Марк, оглядывая фойе.

Ему живо представилась Ребекка Хеллер, в ярости переворачивающая кадки с цветами.

Девушка едва не выронила чашку из рук, ее щеки начали заливаться румянцем. После слов Марка ее рассказ приобрел совсем иное значение.

– Что?

– Ее убили, госпожа Шадт.

Мужчина встал с дивана и прошелся по фойе, заложив руки за спину. Затем остановился у кабинета и обернулся к Кристине.

– В вашей компании, случайно, никто не интересуется Востоком? Боевыми искусствами, оружием?

– Я не знаю, – ответила девушка.

Чашка в ее руке едва заметно дрожала.

– Хм-м-м…

Марк качнулся с пятки на носок и обратно, потом протянул руку и решительно дернул за ручку двери.

– Стойте! Туда нельзя! – закричала Кристина, вскакивая с дивана.

Фарфоровая чашка стукнула о стеклянный столик, остатки кофе выплеснулись на прозрачную поверхность.

Марк уже вошел в кабинет. Оранжевые лучи утреннего солнца струились сквозь полуприкрытые жалюзи и ложились косыми полосками на стеллаж, заставленный книгами, призовыми кубками и сертификатами в рамках. Рядом со стеллажом стоял письменный стол, на котором, кроме аккуратной стопки бумаг и письменного набора, лежала корешком вверх раскрытая книга. Марк почесал за ухом и сделал несколько шагов в сторону стола.

– Вам нельзя здесь находиться, – раздался за его спиной голос Кристины. – Если вы не выйдете из кабинета, я вызову охрану.

Марк досадливо крякнул. Название книги оказалось на незнакомом ему языке.

– Не надо охрану, – сказал он, повернувшись к Кристине.

Девушка стояла в дверях, уперев руки в бока, и сердито раздувала ноздри. Казалась она при этом невероятно миленькой.

– Я уже иду, – улыбнулся Марк и направился к выходу, оглядев еще раз кабинет.

Увы, больше ничего интересного и необычного его взгляд не обнаружил. Хотя нос ощутил едва уловимый запах мужских духов, словно еще совсем недавно в кабинете кто-то был.

– Вы что-то говорили о чае? – мило улыбнулся он Кристине, выходя из кабинета.

Кристина ничего не ответила, закрыла за ним дверь и, убедившись, что Марк отошел на достаточное расстояние, подошла к небольшому шкафчику, стоявшему за стойкой ресепшена. На полке шкафчика размещались кофе-машина, чайник и поднос с сахарницей, а внутри – чайный сервиз, упаковка салфеток и простая стеклянная вазочка с конфетами. Девушка щелкнула включателем чайника и потянулась за чашкой.

– Мне кофе, пожалуйста, – произнес Марк, наблюдая за действиями Кристины.

– Конечно, – холодно отозвалась Кристина, выключила чайник и начала наливать кофе.

Приятный аромат разлился в воздухе, и в фойе сразу стало как-то теплее и уютнее. Марк даже слегка потянулся. Девушка подняла бровь и искоса посмотрела на него.

– Как ее убили? – спросила она, протягивая Марку чашку – без блюдечка, салфетки, сахара и сливок.

«Хорошо хоть, в лицо не выплеснула», – про себя усмехнулся Марк.

– Ей отрубили голову, – ответил он и сделал глоток.

– Боже мой, – охнула Кристина и опустилась на диван. – Кто же мог совершить такое?

– Хотел бы я знать, госпожа Шадт, – вздохнул Марк. – Хотел бы я знать…

Глава 22

Плюх! Последний пончик зашипел на сковородке.

Ух, была бы Маргарет дома, уже давно закатила бы скандал, что Эмма провоняла маслом всю квартиру, но, к счастью, соседка снова где-то отсутствовала. В последний раз Эмма видела ее в субботу утром, но теперь абсолютно не переживала по этому поводу. Знала бы она раньше, что это приведет к таким последствиям, в жизни не пошла бы ни в какую полицию, и пускай пропадает эта Маргарет пропадом!

Телефон Эммы разразился радостным «бип-бип-бип». Девушка посмотрела на экран. Пора собираться, она рискует опоздать на работу. Но прежде ей непременно хотелось заскочить в участок, чтобы угостить пончиками ребят, которые были так добры к ней. Ну и что, что некоторым из них уже перевалило далеко за много.

Эмма потянулась и потерла глаза. Спина болела невыносимо. Мало того, что девушка опять проворочалась почти всю ночь без сна, она еще весь предыдущий день провела на ногах. Давненько ей не приходилось столько ходить. Наверное, с позапрошлого лета, когда она ездила в Париж со школьной экскурсией.

От той поездки у Эммы остались довольно смутные воспоминания – летняя жара, толпы людей и постоянная спешка в страхе отстать от группы и потеряться во всей этой суете. Сейчас Эмма не стала бы, высунув язык, бегать за гидом, а спокойно погуляла бы по городу. Пускай и одна. С некоторых пор девушка начала осознавать, что одиночество, в принципе, не так уж и плохо.

Например, вчера она прекрасно провела день в обществе самой себя и ни разу не заскучала. Даже сидеть одной в кафе оказалось совсем не зазорно. Особенно если раскрыть новенький ноутбук и представить себя эдакой богемной писательницей с чашечкой кофе и маленьким круассаном.

Впрочем, писательницей она и была – первая глава мемуаров Штефана Фейербаха была почти закончена, и ей требовалось только уточнить кое-какие детали.

Неплохо получилось и пройтись по магазинам, когда никто никуда не тянул, не заставлял ждать и не ныл, если Эмма слишком долго вертелась перед зеркалом – а последнее она очень любила делать. Особенно примеряя красивые платья. Одно из них Эмма даже купила, потратив последние деньги из первого гонорара и почти все, что прислали родители на следующий месяц. Ну и что, что дорого! Зато оно прекрасно подчеркивает ее фигуру. Девушка кажется в нем стройнее, выше, а самое главное – старше своих лет. То, что нужно для следующей встречи со Штефаном.

Штефан, ох, Штефан!

Эмма не могла дождаться, когда снова его увидит. В пятницу он сказал, что Кристина сообщит время и место следующей встречи, и теперь Эмма почти не выпускала из рук свой телефон. Вот и сейчас она еще раз посмотрела на экран, потом на пончики, которые весело скворчали на сковороде, и выключила плиту.

Пора!

Девушка выглянула в окно. Небо розовело над золотистыми кронами деревьев и крышами домов. Значит, денек будет солнечным и очень удачным. По крайней мере, Эмма в это искренне верила.

* * *

Участок встретил Диану веселым хохотом. Несколько человек собрались вокруг стола дежурного офицера и наперебой рассказывали какие-то полицейские байки. За столом сидела совсем молоденькая девушка. Отчаянно краснея, она безуспешно пыталась заправить непослушные темные волосы за ухо. Диана бросила на ходу «доброе утро!» и хотела было пройти мимо, но тут ее окликнул дежурный офицер:

– Комиссар Кройц!

– Да? – обернулась Диана.

– Вас искал господин Шнайдер.

– Хорошо, сейчас я перезвоню ему.

Диана достала из кармана телефон и собралась уходить, но дежурный остановил ее.

– Он сказал, чтобы вы сразу ехали к Фейербаху, – произнес он.

– Хорошо, – протянула Диана, заметив краем глаза, как при упоминании Фейербаха брюнетка дернулась и тут же опустила глаза. – Хорошо, – повторила комиссар и, махнув хвостом, направилась в сторону выхода.

Неудивительно, что Марк не смог ее найти. Телефон Дианы был выключен почти двое суток, но она узнала об этом только сейчас.

* * *

Кристина нервничала. Детектив Шнайдер засел в конференц-зале и периодически посматривал на нее сквозь стеклянную перегородку, а это совсем не добавляло ей уверенности. Да и задание Штефана после утренних новостей казалось несколько подозрительным. Нет, дело не в том, что он позвонил ей в три часа ночи. К таким вещам она уже давно привыкла. Если боссу нравится работать по ночам, это его дело. Подозрительно то, что его голос звучал так, словно речь идет о жизни и смерти.

Вот и сейчас его тон в трубке был чрезвычайно строгим.

– Ты сделала то, о чем я просил? – говорил Фейербах.

– Еще нет, – ответила Кристина, создавая на сайте новое бронирование. – У нас здесь полиция с самого утра.

– Что-то случилось? – скорее устало, чем озабоченно поинтересовался он.

– Убили Ребекку Хеллер.

В трубке повисла тишина, но Кристине показалось, что Штефан усмехнулся. Наконец он сказал:

– Наверняка полиция хотела бы знать, что я об этом думаю.

– Я могу передать трубку детективу Шнайдеру, – предложила Кристина, наблюдая, как Марк поднимается с места и направляется в ее сторону, кивнув при этом своей коллеге, продолжившей беседовать с кем-то из сотрудников.

– Шнайдеру? – в голосе Фейербаха послышалось любопытство.

– Да, комиссар Шнайдер. Марк Шнайдер, – добавила Кристина.

– Марк Шнайдер, – задумчиво протянул Штефан и тут же сухо сказал: – Мне нечего ему сказать… Вечером Эмма должна быть у меня. Это все, – немного раздраженно бросил он и сбросил вызов.

Марк к этому времени уже успел пересечь холл и теперь облокотился на стойку ресепшена и участливо посмотрел на Кристину.

– Господин Фейербах не почтит нас своим присутствием, верно?

– Верно, – ответила она и на всякий случай свернула все вкладки, так что на мониторе осталось только изображение Пизанской башни.

– Ну и ладно, – внимательно смерив ее взглядом, хищно улыбнулся Марк. – Мы с ним еще обязательно встретимся.

* * *

Звонок от Кристины застал Эмму на лестнице между четвертым и пятым этажами. Два пролета девушка стойко слушала имперский марш из «Звездных войн». Ответить она не могла, поскольку руки ее были заняты макетами завтрашнего номера.

Как назло, именно сейчас, в эти самые двадцать минут, когда в редакции из-за ремонта не работает ни один лифт, шефу понадобилось передать макеты в типографию. Эмма никак не могла понять, почему дурацкие макеты пролежали на его столе два дня и он на них даже не глянул, а теперь она оказалась виновата, что печать номера задерживается.

На третьем пролете ее нервы не выдержали. Эмма остановилась и, кое-как выудив телефон из бокового кармана узких брючек, прижала его плечом к уху, едва не растеряв макеты.

– Да? – ответила она, продолжив движение вверх по лестнице.

– Эм, сегодня у тебя встреча со Штефаном, – сразу же сообщила Кристина.

Судя по голосу, она тоже куда-то очень спешила.

– Хорошо, – кивнула Эмма.

– Хорошо, – отозвалась Кристина. – У тебя ведь с собой паспорт? – после некоторой заминки уточнила она.

– Не-ет, – протянула Эмма, прикусывая губу.

– Это плохо.

Кристина помолчала, словно думала, что делать дальше, а потом продолжила:

– Слушай, через два часа за тобой заедет водитель.

– Но я же на работе, – попыталась возразить Эмма.

– Это тоже работа. Ты сама подписала соглашение, помнишь? Ты же читала условия?

– Конечно, – виновато улыбнувшись, соврала Эмма.

– Тогда будь готова, – вздохнула Кристина и повесила трубку.

Чертовы условия!

Не в первый и не в последний раз она попала в неловкую ситуацию из-за того, что подписала самый главный договор всей своей жизни, прочитав его лишь по диагонали.

Глава 23

Эмма стояла на коленях и рылась в ящиках стола, пытаясь найти свой паспорт. В последний раз она видела его летом, когда летела с родителями из Ниццы. Теперь она вообще не была уверена, что он не остался дома в Брауншвейге.

Скрипнула входная дверь квартиры, и ключи ударились о полку в коридоре. Раздался стук каблуков по паркету, а затем голос Маргарет: «Чего ты там ждешь? Заходи!» Мужской голос что-то ответил, но слов было не разобрать.

И где она их только находит?

Эмма вздохнула, закатила глаза и увидела свой паспорт. Его краешек выглядывал с края комода. Сам же паспорт был завален всяким барахлом вроде глянцевых журналов и косметики. Схватив его, Эмма выскочила из комнаты и уже на пороге краем глаза заметила гостя соседки.

Он сидел к ней вполоборота на стуле в кухне, и на какое-то мгновение Эмме показалось, что она знает его, но в проеме тут же возникла Маргарет. Вложив во взгляд как можно больше презрения, она с силой захлопнула дверь в кухню. Эмма только пожала плечами и, глянув на себя в зеркало, выбежала из дома.

Где-то там ее ждал Штефан.

* * *

Марк сидел, откинувшись в кресле, в комнате для переговоров Feuerbach Robotics. Взгляд его был устремлен вдаль, туда, где промозглые осенние сумерки сгущались над городом. Мыслями Марк тоже находился где-то не здесь. Он уже давно не слушал, о чем говорит Диана с директором по персоналу, моложавым мужчиной за пятьдесят со средиземноморским загаром и запонками на манжетах.

В принципе, Марк уже понял, что ничего полезного сегодня ждать не стоит. Все, кто работал с Ребеккой, говорили о ней одно и то же. Она могла произвести впечатление неплохого и даже вполне адекватного человека, но стоило сказать или сделать что-то, что она могла счесть за личное оскорбление, как женщина тут же превращалась в настоящую фурию. «Да я бы сам ее убил», – подумал Марк и, подавив зевок, посмотрел на Диану.

Она сегодня выглядела так, словно помолодела лет на пять. Глаза блестели, а щеки слегка румянились. И этот новый аромат, что-то карамельное и сладкое…

Зазвонил телефон. Марк переглянулся с Дианой и поглядел на директора по персоналу. Телефон продолжал звонить. Попсовая мелодия начинала действовать всем на нервы.

– Кто-нибудь ответит? – спросила Диана.

– Это не у меня, – помотал головой мужчина.

Марк нахмурил брови и тут же едва не подскочил на месте. Потом сунул руку в карман куртки и достал розовый в стразах телефон. Звонивший был неизвестен. Марк нажал на кнопку «Ответить» и приложил телефон к уху. На другом конце помолчали, ожидая ответа, а потом женский голос, принадлежавший, очевидно, пожилой женщине, осторожно спросил:

– Алло?

– Добрый день, – ответил Марк.

– Кто это? Я могу поговорить с госпожой Хеллер?

– Увы, не можете, – произнес детектив, – говорите со мной.

– У меня здесь ее собака, вы ее заберете или как?

– Заберем! – сразу же обрадовался Марк. – Диктуйте адрес.

* * *

Звонившая женщина оказалась соседкой Ребекки. Вернувшись в понедельник домой после выходных, проведенных у сына за городом, женщина обнаружила на коврике у дверей грязного и голодного карликового шпица. По контактам на ошейнике она и узнала о том, кто хозяйка «этого маленького несчастного создания».

Сейчас создание уже не выглядело несчастным и заливисто лаяло на Марка, то и дело норовя укусить его за ногу. Марк отмахивался от собаки и пытался расспросить соседку о том, не видела ли она ничего подозрительного, но беседа не клеилась. В конце концов Диана взяла пса на руки и вышла с ним из квартиры.

Марк потер виски – в ушах все еще звенело от пронзительного лая – и, устроившись поудобнее на диване, снова задал женщине вопрос:

– Итак, что вы можете рассказать о Ребекке Хеллер?

Женщина присела напротив на краешек кресла и сцепила руки в замок. Бодренькая бабулечка за семьдесят сейчас выглядела уставшей и встревоженной.

– Что я могу о ней рассказать? – пожала плечами она. – Мы редко виделись, а если и виделись, то она никогда не здоровалась. А с тех пор, как муж от нее съехал, стала постоянно дверьми хлопать. Я как-то хотела ей замечание сделать, но она на меня так посмотрела, что я сразу передумала. С такими разговаривать бесполезно.

– Вы не видели, случайно, она с кем-нибудь общалась из соседей или к ней кто-то приходил?

Женщина сжала губы, припоминая.

– Приходил к ней один недели три назад, может, больше, странный такой.

– Почему странный? – поинтересовался Марк.

– Топтался долго на пороге, пока она не вышла и не сказала, чтобы он проходил.

Марк даже подался вперед.

– Вы можете описать, как он выглядел?

– Темный какой-то, высокий, куртка, как у футболистов, и сумка большая, кожаная, через плечо. Больше ничего сказать не могу, поскольку видела его только со спины.

– Вы и так нам помогли.

Марк хлопнул себя по коленке, встал с дивана и протянул женщине визитку.

– Если вы еще что-то вспомните, позвоните. Спасибо.

Женщина кивнула в ответ и тоже поднялась, чтобы проводить Марка.

На улице его встретила Диана. Она пританцовывала на месте от холода и прижимала к себе собаку, которая, увидев Марка, сразу же ощетинилась и зарычала.

– Ну что? Узнал что-нибудь полезное? – спросила женщина.

– Наш студент может что-то знать, – ответил Марк, открывая дверь своей машины.

– Студент, которого видел муж Хеллер? – уточнила женщина, усаживаясь на переднее сиденье.

– Он самый.

Марк сел за руль и многозначительно посмотрел на пса, готового вот-вот вырваться из рук и наброситься на него. Диана поняла намек и пересела на заднее сиденье.

– А еще наш главный свидетель очень не любит тебя, – усмехнулась она.

– С чего бы это? – недовольно проворчал Марк, отъезжая от дома.

Хотя в этом как раз не было ничего странного. С собаками комиссар Шнайдер не дружил с детства и очень завидовал Акселю, который находил общий язык даже с самыми злобными дворовыми псами.

* * *

Водитель остановился у стеклянно-серого здания берлинского аэропорта и передал Эмме пухленький белый конверт с логотипом Feuerbach Robotics.

– Удачного полета! – пожелал он.

– Спасибо! – ответила девушка и вышла из автомобиля.

В Тегеле она бывала всего пару раз и всегда в сопровождении кого-то, поэтому никогда особо не вникала, куда надо идти и зачем. Теперь же, оставшись наедине с загадочным конвертом, Эмма почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, а под ложечкой противно засосало. Она хотела открыть конверт сразу же, но пронизывающий ветер и накрапывающий дождь не дали ей это сделать.

Только оказавшись в тепле и суматохе аэропорта, Эмма узнала, что ей предстоит лететь в Рим.

* * *

После нескольких бессонных ночей и долгого рабочего дня Тезер Аталик чувствовал себя не очень бодро. Вдобавок ко всему от кофе у него разболелась голова, и он мог поклясться, что начались галлюцинации. Иначе как можно объяснить, что только что через стеклянную дверь аптеки, где он закупал подгузники и прочие товары, так необходимые новорожденному малышу, он увидел человека в черной кожаной куртке с перекинутой через плечо катаной? Покидав все кое-как в пластиковый пакет, Тезер затолкал сдачу в карман, оставив металлические евро на прилавке, и, проигнорировав окрик фармацевта, выбежал на улицу.

Широкий проспект, застроенный панельными многоэтажками, отлично просматривался, и парень не успел далеко уйти. Он шел не спеша, немного ссутулив спину и засунув руки в карманы. Если бы не катана, его действительно ничто не выделяло бы из толпы. Впрочем, сейчас ни о какой толпе речь не шла, поскольку на улице, кроме него и Аталика, не было ни одной живой души, лишь изредка проезжали машины. Тезер немного сбавил шаг и пошел следом, держа дистанцию в несколько десятков метров и размышляя о том, сколько таких вот людей с катанами разгуливает сейчас по Берлину.

Парень остановился на перекрестке и обернулся. В скудном уличном освещении сложно было разглядеть его лицо, к тому же почти наполовину его скрывал капюшон, однако Тезеру оно показалось смутно знакомым. Он отвел глаза и замедлил ход, чтобы не вызывать подозрений, но парень резко дернулся с места и скрылся за углом. Тезер чертыхнулся и побежал. Через двадцать секунд он был на перекрестке, но парня и след простыл. Тенистая узкая улица пересекалась с другим широким проспектом. Аталик достал из кармана телефон и, набрав номер дежурного, вызвал патруль.

Еще раз оглядевшись по сторонам, он заметил что-то маленькое и белое на металлическом заборчике, отделявшем тротуар от проезжей части. На тонкой серебряной цепочке раскачивался белый единорог.

Глава 24

Самолет Эммы приземлился в аэропорту Рима в половине девятого вечера.

Как и было обещано, на выходе из зоны прилетов девушку ожидал водитель. Высокий пожилой мужчина с сединой в густых волосах был чем-то похож на берлинского водителя Фейербаха, но имел одно весьма значительное отличие – он постоянно улыбался и обрадовался Эмме так, словно встретил свою родную племянницу. Он не замолкал ни на минуту, и, хотя не говорил ни по-немецки, ни по-английски (впрочем, английский Эмма знала так себе), девушка неплохо его понимала.

Сначала водитель долго удивлялся, почему у нее совсем нет багажа, и Эмма сама задумалась, что неплохо было бы прихватить с собой хотя бы зубную щетку. До этого момента ей как-то не особо верилось в то, что ночевать сегодня придется не дома… но где? От одной только мысли об этом ее руки покрывались гусиной кожей.

Потом они вышли из здания аэропорта, и мужчина завел разговор о погоде. Эмма рассеянно кивала, выискивая взглядом лимузин или какую-нибудь другую машину представительского класса, но кругом были только белые такси. Около одного из них мужчина остановился и, открыв перед девушкой дверь, пригласил ее сесть.

Сперва город, как Эмма ни старалась разглядеть его за темными стеклами, показался ей смазанным пятном черно-оранжевого света, в котором лишь один раз промелькнуло какое-то величественное белое здание с колоннами и колесницами на крыше [7], а потом, пару раз повернув направо, они помчались по широкому проспекту со множеством ярко освещенных магазинов [8].

Довольно скоро автомобиль остановился в тихом переулке. Эмма выглянула в окно и увидела вполне обычный многоэтажный жилой дом. Похоже, разочарование слишком явно читалось на ее лице, когда она выходила из машины, потому что водитель лукаво подмигнул ей и указал рукой на здание напротив. Там, за высоким каменным забором, в тени деревьев скрывалась старая двухэтажная вилла. В одном из окон на верхнем этаже горел свет. «Доброй ночи, мадам!» – отсалютовал таксист, сел обратно за руль своего автомобиля и потихоньку отъехал, с интересом наблюдая в зеркало заднего вида за тем, как девушка подходит к калитке и нажимает на кнопку звонка.

Ждать Эмме пришлось недолго. Мужчина средних лет восточноевропейской внешности поприветствовал ее кивком, не проронив при этом ни звука. Он провел ее через небольшой, но густо заросший сад в дом, затем по широкой лестнице с коваными перилами они поднялись на второй этаж и прошли через анфиладу комнат, где пахло старой мебелью и пылью, а сумеречная тишина нарушалась лишь тиканьем часов. Последняя дверь была приоткрыта. Здесь мужчина оставил Эмму и удалился, так и не сказав ни слова.

Эмма пригладила волосы, расправила плечи и уже было подняла руку, чтобы постучаться, как из комнаты донесся насмешливый голос Штефана Фейербаха:

– Вы еще долго будете там стоять?

Девушка вздрогнула и переступила порог. Порыв ветра колыхнул занавески, дверь за ней скрипнула и захлопнулась. У Эммы перехватило дыхание, но не от испуга, а от вида, представшего перед ней. Небольшая гостиная с камином и пузатой мягкой мебелью в стиле модерн освещалась двумя небольшими торшерами.

Штефан Фейербах сидел, откинувшись в кресле. В руках у него была синяя пластиковая папка. Выглядел Штефан в этот раз значительно бодрее, а закатанные рукава рубашки и расстегнутый ворот в своей небрежности придавали его образу дополнительный шарм. Сердце Эммы застучало сильнее. Фейербах ободряюще улыбнулся и жестом указал на кресло рядом.

– Что же вы робеете, Эмма?

– Не каждый день мне приходится летать в другую страну, – немного с вызовом ответила девушка, усаживаясь в кресло.

– Не могу гарантировать вам, что это последний подобный случай, – усмехнулся Штефан.

– Тогда, может, в следующий раз встретимся в Нью-Йорке?

Последние слова получились на два тона выше.

– Извините, – смутилась Эмма, чувствуя, как загораются ее уши.

– Визит в Нью-Йорк у меня запланирован только через два месяца, – совершенно серьезно ответил Штефан, – поэтому в следующий раз, дорогая Эмма, мы с вами встретимся в Берлине. А сейчас я предлагаю перейти к основной теме нашей встречи.

Штефан отложил папку и, выждав, когда Эмма перероет свою сумку в поисках диктофона, продолжил:

– Вы ознакомились с материалами, которые я вам дал?

– Да, – кивнула Эмма.

– Возможно, у вас возникли какие-то вопросы или идеи, которые вы бы хотели обсудить сегодня?

– Расскажите про Лили, – попросила она.

– Про Лили, – задумчиво произнес Фейербах и как-то сразу вдруг постарел и осунулся, а под глазами пролегли тени. – С чего же мне стоит начать… – Штефан сделал паузу, размышляя, что сказать, и, собравшись с мыслями, начал: – Пожалуй с того, что Лили – это не настоящее имя, а прозвище, которое я дал ей, когда мы начали встречаться. Она была без ума от лилий. У нее даже было платье с этими лилиями, такими большими, белыми, и она выращивала во дворе нашего дома… – Фейербах замолчал, словно о чем-то задумавшись.

– Как звали Лили на самом деле? – задала вопрос Эмма, когда пауза затянулась.

– Мари… – начал он, но прервался. – Это неважно, я не хочу, чтобы ее имя упоминалось в книге. Вернемся к началу. В первый раз я ее увидел на школьной конференции по физике. Мне было пятнадцать, и девочки мне тогда еще были малоинтересны. В этом возрасте они похожи на шумных и непонятных существ с другой планеты. Впрочем, некоторые женщины и сейчас мне кажутся таковыми.

Штефан рассмеялся, но как-то вымученно и невесело. Эмма ответила вежливой улыбкой и расправила несуществующую складку на узких обтягивающих брючках.

– Лили отличалась от сверстниц. До нее я не знал, что девочки такими бывают – умными и при этом еще и весьма привлекательными. Я долго боялся к ней подойти. Мне казалось, что такая девушка, как она, никогда не станет дружить с таким, как я. Одни только очки чего стоили.

Эмма внимательно вгляделась в лицо Штефана, пытаясь представить его в очках, но не смогла. Правый уголок его губ дрогнул.

– Сейчас в это трудно поверить, понимаю, но тогда мне казалось, что я никогда не смогу завоевать ее сердце. И опять же, я ошибался – Лили была не такой, как все. Для нее сексуальность была спрятана здесь, – приложил он палец ко лбу. – Подружившись, мы не смогли оторваться друг от друга. Всегда и везде были вместе и съехались сразу же после школы… Я никогда и никого не любил так, как ее.

– И все-таки вы бросили ее и уехали в Америку, – тихо сказала Эмма.

– Это правда, – покачал головой Фейербах. – Но такой шанс выпадает один раз в жизни. Либо хватать его и делать, либо… не делать ничего. Как говорят, лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал. Увы, не могу сказать, что сожалею о своем поступке, о том, что ушел тогда… Мне жаль, что я не взял ее с собой. Возможно, тогда она бы согласилась. Когда я вернулся через несколько лет, было уже слишком поздно.

– А как же ваш ребенок?

– Он был для меня сущей обузой. Он забрал ее у меня. Он забрал ее даже у самой себя. Она отказалась от своей мечты, от нашей мечты. Мы хотели вместе покорять этот мир, но когда появился он, я потерял мою Лили. Я больше не чувствовал ее тепла, ее любви, ласки, лишь слышал сплошные упреки в том, что меня постоянно нет рядом. А я не мог, не хотел вписываться в этот новый порядок, я хотел, чтобы все было как прежде. Конечно, я понимаю, что здесь нет ни его вины – он ведь был слишком мал, – ни тем более вины Лили. Просто я оказался к этому не готов.

Штефан запустил руку в волосы и отвернулся к окну.

– Вы знаете, где сейчас Лили? – робко спросила Эмма.

Фейербах едва заметно вздрогнул и, не глядя на нее, коротко ответил:

– Да.

– А вы пытались ее вернуть?

– Да, но из этого ничего не вышло.

– Но ведь вы говорите, что любили ее, почему же вы перестали бороться?

Эмма подалась вперед. Штефан смерил ее взглядом.

– Жизнь – это не любовный роман, где все живут долго и счастливо. В жизни бывают обстоятельства, которые невозможно преодолеть.

– А я считаю, что если действительно чего-то хотеть, то можно преодолеть любые препятствия.

С минуту они смотрели друг на друга, не отводя взгляд, щеки девушки пылали.

– Знаете, Эмма, а ведь вы похожи на нее, – вдруг улыбнулся он.

Глаза его потемнели, огонь в камине стал ярче, а температура в комнате сразу поднялась на несколько градусов. Эмма сглотнула и поправила воротничок блузки. Штефан медленно поднялся со своего места.

– У вас такие же темные волосы, такие же глаза.

Он сделал шаг и опустился перед ней на одно колено.

– Глаза испуганного ребенка, в которых бушует пламя.

Фейербах взял ее левую руку и повернул к себе.

– Такая же нежная кожа.

Он провел большим пальцем по ее ладони и, посмотрев Эмме прямо в глаза, коснулся губами ее запястья. Верхняя пуговица блузки, которую девушка непрестанно теребила, с треском оторвалась. Штефан не обратил на это никакого внимания и продолжил говорить, вычерчивая геометрические фигуры от линии сердца к линии ума и дальше к линии жизни. Его слова тонули в пульсации крови в ее ушах. Тук-тук, тук-тук – бил глухой набат, в то время как по телу разливалось тревожно-сладостное оцепенение. Какой бы следующий шаг ни сделал Фейербах, она знала, что не станет возражать. Хоть ей было страшно. Просто безумно страшно.

* * *

Марк бежал по улицам города, перепрыгивая через низкие ограждения и скамейки. Он не знал, куда бежит и зачем. Поначалу ему казалось, что он скрывается от преследования, но потом он начал просто наслаждаться самим процессом бега – тем, как легко пружинят ноги, отрываясь от поверхности земли, и как ветер гуляет в волосах. Почему-то сейчас они казались длиннее, чем обычно, но Марка это не особо волновало.

Он остановился у многоэтажного жилого дома и, подпрыгнув, схватился за нижнюю перекладину металлической пожарной лестницы. Ему не стоило особого труда подняться по ней на восьмой этаж и ловко перемахнуть на чей-то балкон. Впрочем, это был не чей-то балкон. Это был его балкон.

Марк припал к окну и увидел, что в спальне горит свет и кто-то лежит на его кровати, уткнувшись лицом в подушки. Марк пригляделся и нахмурился. В кровати лежал он сам. Марк принялся колотить руками в стекло.

Глава 25

Телефонный звонок разорвал реальность Эммы на тысячи осколков. Поначалу она даже не поняла, что произошло. Комната вдруг стала больше, огонь в камине потух, а по полу потянуло таким сквозняком, что ее кожа сразу же покрылась мурашками. Штефан сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и постукивал пальцами по синей папке, которая так и лежала у него на коленях.

Я заснула?

Ладонь Эммы горела, словно все еще чувствовала чужие прикосновения.

– Может, вы уже ответите? – мягко поинтересовался он.

– Извините.

Дрожащими пальцами девушка выудила телефон из сумки. Мелодия из «Призрака оперы» начинала свой третий заход. Мама. Точно. Эмма совсем забыла о ежевечернем «мам, привет, у меня все отлично! Мои коллеги – такие зайки, а работа – самая лучшая в мире!» Эту мантру она повторяла постоянно, надеясь, что однажды так и будет. Маму подвести было нельзя, ведь она практически единственный человек в мире, который искренне верил в способность Эммы прийти однажды к успеху. Ну кроме папы. Но папа сейчас находился по работе на другом континенте, и они редко совпадали по времени и возможности переброситься даже парой словечек. Впрочем, и с мамой Эмма особо не откровенничала. Да и как ей рассказать о том, куда ее сегодня занесло? Она такого бы точно не одобрила.

На заплетающихся ногах Эмма подошла к окну и нажала на кнопку ответа. С другого конца раздался встревоженный голос:

– Эмма? Как дела? Что-то случилось?

«Конечно, что-нибудь непременно должно было случиться. Такие простые вещи, как севшая батарейка, принятие ванны или просто забытый дома телефон, видимо, никогда не приходят родителям в голову», – подумалось Эмме.

– Привет, мам! Я мыла голову и совсем не слышала, что ты звонишь, – защебетала она и сама удивилась легкости, с которой эта ложь слетела с ее губ. – У меня сегодня был такой длинный день! Давай я завтра тебе позвоню и все-все-все расскажу, ладно, ма?

– У тебя точно все хорошо? – недоверчиво поинтересовалась госпожа Бишоф-старшая.

– Конечно, – заверила девушка. – Спокойной ночи, мам!

Эмма нажала «отбой». Часы на телефоне показывали без пяти минут полночь. «До чего же долгий день», – подумала девушка.

Вдруг чье-то дыхание коснулось ее шеи: «Продолжим?»

Эмма вздрогнула и обернулась. Штефан все так же сидел в кресле и смотрел на нее. Его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций. Комната слегка плыла перед глазами, а в камине потихоньку разгорался огонь.

– С вами все в порядке? – словно на всякий случай спросил Фейербах.

– Да, – неуверенно ответила Эмма, – просто слишком много событий сегодня.

– Ваше время дорого мне обходится, – не то с усмешкой, не то с недовольством произнес Штефан. – Сегодня вы мне еще нужны, поэтому займите, пожалуйста, свое место, и мы продолжим.

Тон, каким он произнес эти слова, не оставлял сомнений в субординации. Начальник и подчиненный. Ничего более. Ничего из того, что Эмма успела себе напридумывать.

Напридумывать?

* * *

Марк тем временем лежал, вжавшись в кровать и накрыв голову подушкой.

– Нет, нет, нет! – бормотал он, тщетно пытаясь снова погрузиться в сон.

Громкий стук в окно действовал на нервы. Несколько секунд Марк даже размышлял, не стоит ли отправить его источник скоротать ночку за решеткой. Только для этого придется все-таки встать с кровати. Это, конечно, станет превышением полномочий, но какая разница, если можно будет хотя бы одну ночь провести в тишине.

Подумав об этом, Марк осознал вдруг, что звуки прекратились. Осторожно высунувшись из-под подушки, он посмотрел на окно и чертыхнулся. Довольная физиономия Акселя, который прильнул к стеклу, словно пятилетний ребенок к витрине со сладостями, расплылась в идиотской улыбке. «Уходи!» Марк бросил в него подушку, но она не долетела до окна и, мягко стукнувшись об угол кровати, упала на пол. Аксель в ответ показал на наручные часы, а потом начертил в воздухе женский силуэт и что-то похожее на дверь с вращающейся ручкой. Он всегда был мастером пантомимы, но сегодня, кажется, превзошел самого себя, потому что к тому моменту, когда Аксель перешел от танцевальных движений к недвусмысленным движениям бедрами, Марк уже встал с кровати и достал из шкафа серый пиджак, который добавлял легкую франтоватость его наряду на все случаи жизни – синим джинсам и черной футболке. Он даже не заметил, что Аксель был одет точно так же, только рукава закатывал, а на футболке у него красовался белый кролик Playboy.

– По какому поводу праздник? – поинтересовался Марк, впуская Акселя внутрь.

– Я продал единорога.

Марк порылся в ящике, отыскивая свой одеколон.

– Торговля мифическими животными вообще законна?

– Я про картину.

Аксель покрутился перед зеркалом и пригладил, а потом снова растрепал волосы.

– В смысле, эту мазню, которую ты рисовал у меня в кухне?

Одеколон нашелся в ящике с носками. Марк оттопырил воротник футболки и пшикнул два раза, потом подумал и пшикнул еще раз, но уже на пиджак.

– Вообще-то, один ценитель современного искусства заплатил мне за нее пятьсот евро.

Аксель стряхнул с плеча несуществующую пылинку и уселся на край кровати, но тут же понял, что сел на что-то.

– Пятьсот евро? – громким шепотом переспросил Марк. – Ничего себе! Да этот парень псих!

– Пока есть такие психи, я не пропаду, – усмехнулся Аксель, доставая планшет.

– Ага, благодаря психам мы оба не пропадем. Представляешь, какой-то псих снес девке башку катаной.

Марк посмотрел через зеркало на отражение Акселя.

– Симпатичная девка-то хоть была? – спросил тот, словно они говорили не об убийстве.

– Да так себе, – поморщился Марк. – Ну что, пошли? – недовольно бросил он, заметив, что Аксель разблокировал экран и с интересом уткнулся в планшет.

– Ты решил найти себе спутницу жизни? – хихикнул он, листая страницы.

– Изучаю социальную жизнь наших жертв.

Марк отобрал планшет у Акселя и сунул его на полку между футболками и свитерами.

– Ну и как? – спросил Аксель, поднимаясь с кровати.

– Лучше быть социопатом, чем тратить свое время на все это.

Марк закрыл дверцы шкафа.

– Ну что, как обычно, к Фредди?

– Не, – поморщился Аксель. – Пошли в клуб. Хочу танцевать.

Марк почесал затылок.

– Ну ладно, – словно нехотя согласился он. – Тут как раз неподалеку есть один.

* * *

Продолжая начатый по дороге разговор, Марк уселся на стул за барной стойкой и махнул бармену.

– К чему все эти притворства? Большая часть из них отсеивается через пару месяцев со всем своим сочувствием и заботой… Виски, безо льда, пожалуйста.

Аксель прислонился спиной к барной стойке и, положив на нее локти, стал разглядывать толпу, ритмично двигающуюся под «хаус».

– Ну ладно, с родней можно не общаться, – сказал Аксель. – А как же друзья? Их тоже, получается, не стоит заводить?

– А зачем они нужны? – спросил Марк, беря придвинутый ему стакан виски двумя руками. – А? – снова подал он голос, видя, что Аксель не собирается отвечать.

Тот повернул голову и перестал пританцовывать.

– Я думал, это риторический вопрос.

– Нет. Вот сколько у тебя друзей?

Аксель запрокинул голову назад и посмотрел на ровные ряды бокалов, висевшие над стойкой.

– Ну человек двести, – прикинул он.

– На «Фейсбуке»? – усмехнулся Марк.

– Нет, там у меня человек пятьсот.

– А сколько настоящих друзей? Таких, на которых ты можешь положиться? Которые, ты знаешь, всегда тебя поддержат?

– Да и таких достаточно.

– Тогда чего же ты со мной все время тусуешься?

– Да потому что ты мой самый близкий друг!

Аксель хлопнул Марка по плечу и наклонился к самому уху.

– Ближе тебя у меня никого нет, бро.

Марк осушил залпом стакан и дал знак бармену, чтобы тот повторил.

– Не бывает искренней и бескорыстной дружбы, всем всегда от тебя что-то надо, – сказал он.

– Не суди по себе, – улыбнулся Аксель и подмигнул кому-то в толпе.

Бармен подал новый стакан.

– А я не сужу, это жизненный опыт. Да и знаешь, без друзей неплохо. Когда ты один, никогда не чувствуешь себя лишним.

Какой-то здоровяк заглянул ему в лицо.

– Эй, мужик, ты с кем разговариваешь?

– Что?

Марк вздрогнул и огляделся по сторонам. Аксель уже зажигал на танцполе с какой-то рыжей красоткой. Марк выпил второй стакан и слез с высокого стула.

– Все в порядке… бро, – сказал он здоровяку и усмехнулся. – Все в порядке, – повторил он и шагнул в танцующую толпу.

Глава 26

Двухэтажное коричневое здание университета на первый взгляд не производит особого впечатления, и сложно представить, что здесь находится один из элитнейших вузов страны. Впрочем, стоит войти внутрь и увидеть библиотеку – футуристичную стеклянную полусферу, – как все сомнения сразу же развеиваются.

Этим утром Марк Шнайдер и Тезер Аталик зашли побеседовать с ректором Свободного университета Берлина. Госпожа Мария Штольке оторвалась от бумаг и посмотрела на них поверх очков. Совсем не женственный квадратный подбородок и тонкие губы, от которых тянулась сеточка морщин, выдавали ее весьма строгий характер.

– Чем могу быть полезна, господа детективы? – спросила она без улыбки.

– Не знаком ли вам этот молодой человек? – показал Марк женщине фоторобот.

– У нас учатся тридцать пять тысяч студентов, детектив Шнайдер, – покачала она головой с коротко стриженными, крашенными в блонд волосами. – И все же… мне знаком этот молодой человек. Лет двадцать назад у нас учился студент по имени Берни Ульман.

– Берни? – переспросил Аталик.

– Да, Берни Ульман, – кивнула Штольке. – Впрочем, вас, скорее всего, интересуют ныне живущие люди, – тут же добавила она.

– Честно говоря, да, – ответил Марк.

– Однако почившие тоже подойдут, – невозмутимо добавил Тезер, игнорируя удивленный взгляд коллеги.

– По поводу ныне живущих вам лучше обратиться в деканат. Что же касается Берни Ульмана… Впрочем, мне самой интересно взглянуть.

Женщина поднялась с кресла и, взяв ключи, жестом велела полицейским следовать за ней.

– У мальчика были хорошие перспективы, – говорила Штольке, пока они все вместе шли по коридору, – но его нонконформизм не знал пределов. Он протестовал против всего – против властей, против правил, против законов. Устраивал студенческие забастовки, а однажды даже грозился взорвать университет. Говорили, что пуля была случайной – рука дрогнула или что-то еще в этом роде, – но ведь всем известно, что такие, как Ульман, имеют мало шансов.

Ключи тревожно звякнули в ее руке.

– Кто знает, может, мы бы тоже могли гордиться им, как кем-то вроде Штефана Фейербаха.

Марк, который, в отличие от Тезера, слушал вполуха, стараясь преодолеть головную боль после ночной вылазки с Акселем, встрепенулся.

– Почему в этом деле я постоянно слышу имя Штефана Фейербаха? – пробормотал он себе под нос.

– Простите? – переспросила Штольке.

Тезер тоже не расслышал, что именно сказал Марк, но, понимая, о чем может идти речь, усмехнулся.

– Что вы знаете о Штефане Фейербахе? – немного раздраженно спросил Шнайдер. – Как вы можете быть уверены в том, что он не серийный убийца?

– Ах, Штефан, – рассмеялась Штольке и сразу же утратила всю свою суровость. – Вы такой шутник, детектив Шнайдер!

Она слегка хлопнула его по плечу и остановилась у очередного кабинета. Табличка слева от входа сообщала, что там находится архив. Мадам Штольке начала возиться с ключами. Тезер тихонько посмеивался в кулак, а Марк в недоумении развел руками: «Что?»

Папка с личным делом Бернхарда Ульмана отыскалась достаточно быстро, но от содержащихся в ней сведений не было практически никакого толку. Как и от черно-белой фотографии, которая ни о чем не говорила ни Марку, ни Тезеру.

Хотя Эмма, окажись она сейчас рядом, сказала бы, что однажды этого молодого человека уже встречала.

* * *

Эмма же в данный момент находилась в другой части города и мечтала только о том, чтобы забраться под теплое одеялко и хорошенько поплакать, но вместо этого ей приходилось сидеть за своим рабочим столом и смотреть в расплывающиеся строчки на мониторе. Кажется, это был какой-то отчет, и даже вроде бы срочный, но в голове у Эммы, словно включенная на повтор, крутилась одна-единственная фраза, оброненная невзначай дворецким – или помощником, или чем он там занимается у Фейербаха, – когда он закрывал за ней утром дверь: «Он вами очень недоволен». Как будто Эмма была довольна собой на все сто процентов. Как будто она не хотела сегодня в аэропорту броситься под колеса автобуса, следовавшего до Александер платц.

Он вами очень недоволен.

Как будто Эмма была счастлива проснуться сегодня на чужом, пахнущем пылью и старостью диване, сжимая свой почти разрядившийся телефон. Если бы она сумела вспомнить, что происходило вчерашним вечером! Но память упорно подбрасывала эпизод, где Штефан целовал ее руки, и от этого становилось только хуже. Предательский диктофон, который мог прояснить ситуацию, не записал ни одного слова, и теперь Эмму одолевали два страха, один мучительнее другого: Штефан больше не позвонит, а если все же позвонит, ей будет нечего показать ему.

Работа не клеилась, и чтобы хоть как-то взбодриться, Эмма пошла в кухню. Починенный накануне кофейный аппарат радостно фырчал и пускал пар, делая капучино.

Процесс завораживал так, что Эмма даже не заметила, как кто-то прошмыгнул в комнату и, уткнувшись в волосы девушки, нахально погладил ее бедра. Она замерла, а потом попыталась вырваться, но оказалась только крепче прижата к тумбочке, на которой стояли чашки и сахар.

– Какие планы на вечер?

Наглец потерся носом об ее шею и слегка прикусил мочку уха.

– Что ты себе позволяешь? – задыхаясь от злости и волнения, прошипела Эмма и, кое-как извернувшись, оказалась лицом к лицу с Мартином Думкопфом.

– Что я себе позволяю? – усмехнулся он. – А что ты ему позволяешь? – сделал он ударение на слово «ему» и взялся двумя пальцами за край блузки как раз там, где торчал пучок ниток от оторванной пуговицы.

– Ему? – переспросила Эмма.

– Да ладно, не отнекивайся, я знаю про твой роман с этим старпером.

Мартин словно бы невзначай погладил кожу в ложбинке между ключицами.

– Ничего ты не знаешь, – прикусила губу Эмма и толкнула его.

Но Мартин схватил ее и усадил на тумбочку. Чашки угрожающе звякнули.

– У меня есть все доказательства.

Придерживая ее одной рукой, другой он достал из заднего кармана телефон.

– Вот, смотри.

Он открыл галерею и стал листать изображения большим пальцем. На фотографиях было четко видно, как Эмма садится в автомобили, которые присылал за ней Штефан.

– Я проверил, все машины зарегистрированы в Feuerbach Robotics, как и счет, с которого они тебе платят. И неплохо так платят, – ухмыльнулся он и показал копию выписки со счета с кругленьким остатком.

Мозги Эммы в тот момент соображали плохо, так что она даже не заметила, что сумма на счету не очень-то совпадает с реальной, да и название банка не указано.

– Чего ты от меня хочешь? – прошептала она.

– Встреться со мной, – подмигнул он, приблизившись к ней почти вплотную. – Пару раз, – придвинул он ее к себе.

– Не много ли ты хочешь?

Она ударила кулачками в его грудь, но он стоял прочно, как скала.

– Иначе я отнесу все эти фотографии Шульцу, и вместе мы похороним твою карьеру.

Мартин так резко впился в ее губы, что Эмма успела только зажмуриться. Не так она себе представляла свой первый поцелуй. Только не с привкусом вчерашнего ужина и десятка выкуренных сигарет. Сил сопротивляться у нее уже не осталось, но когда наглец просунул свой язык, она со всей силы укусила его. К привкусу несвежей еды добавился вкус крови.

– Сдурела? – взвыл Мартин и отпустил девушку.

Эмма соскочила с тумбочки и бросилась к выходу.

В туалете она перевела дух и посмотрела на себя в зеркало. Кажется, впервые за сегодняшний день. Выглядела она не самым лучшим образом. Посыпавшаяся тушь подчеркивала темные круги под глазами, нижняя губа распухла, а прическа напоминала свалявшуюся шерсть ягненка. Если добавить к этому еще немного помятую блузку с оторванной верхней пуговицей, то картинка получалась весьма красноречивой.

Жизнь удалась, Эмс, молодец.

Эмма склонилась к раковине и включила воду. Руки дрожали. Она набрала в ладони воду и прополоскала рот, потом еще и еще, и так бесконечное число раз, но тошнотворный вкус поцелуя никак не исчезал.

О чем только думал Мартин, поступая так с ней? Неужели он в самом деле верил в то, что она согласится? Эмма не сомневалась, что он пойдет к Шульцу, но совсем не представляла, что может сделать главред. С одной стороны, какое ему дело до личной жизни сотрудников? А с другой – она уже видела пару раз, как из более мелких фактов раздували громкие скандалы. Ради сенсации Шульц не станет церемониться с какой-то девочкой на побегушках, которая даже толком не состоит у них в штате. Только посмеет ли он пойти против Штефана Фейербаха?

Одно Эмма знала точно: идти одной домой теперь опасно. Неужели придется заночевать сегодня в офисе?

Кое-как приведя свой внешний вид и мысли в относительный порядок, девушка вышла из туалета и отправилась к своему столу. Ей повсюду мерещились шепотки и косые взгляды, но когда она смотрела по сторонам, казалось, что все заняты своей работой и никому нет до нее дела. Тем не менее гнетущее ощущение, что за ней кто-то наблюдает, никак не покидало.

К концу рабочего дня стало очевидно, что это не игра воображения и коллеги действительно сплетничают об Эмме, поэтому теперь у нее пылали не только щеки, но и уши. Мартин добавлял масла в огонь, словно невзначай прогуливаясь мимо ее стола и бросая недвусмысленные взгляды.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не старик Уве. Он принес кипу исписанных от руки листочков и стул с высокой спинкой.

– Нам нужно сделать из этого статью о лесных пожарах, – доверительно склонившись к ней, сообщил он.

– Конечно, Уве, – благодарно посмотрела на него Эмма, сдвигаясь в сторонку и уступая ему место за своим рабочим столом.

Вместе они провозились над материалом почти до самой ночи. Уве ничего не спрашивал, но отлично отвлекал от всяких посторонних мыслей, пересыпая сухие факты статьи историями о своей жене и трехмесячной правнучке.

Из редакции они ушли последними. Даже Мартин в итоге плюнул и ушел, хлопнув дверью. Эмма надеялась, что насовсем, но оказалось, что всего лишь до своего автомобиля, припаркованного у редакции. К счастью, это ее совершенно не пугало, ведь Уве предложил подвезти ее до дома. Она с радостью согласилась.

Дома Эмма, практически не раздевшись, плюхнулась на кровать и проспала без сновидений до самого утра.

Глава 27

Новый день принес дурные вести. Они застали Диану за созерцанием капель дождя, стекающих по лобовому стеклу автомобиля. Ее пальцы перебирали ключи, которые она вставила в замок зажигания, но так и не повернула. На губах играла улыбка, и Диана никак не могла понять, был ли туман над городом на самом деле или только в ее мыслях, задурманенных воспоминаниями о горячем шелке простыней и объятий.

– Кройц, – ответила она почти на автомате.

– Офицер Холен, – представились на другом конце. – Вы должны приехать на место преступления. Выставочный центр, трибуна АФУС[9], юг.

Говорившему мужчине приходилось перекрикивать ветер, дождь и шум проезжающих машин, поэтому его слова будто скакали по кочкам.

– Это же Шарлоттенбург, – прикинула Диана, нарисовав в голове карту Берлина. – Это не наша юрисдикция.

– Боюсь, что ваша, комиссар, – отозвался коллега. – Похоже, что у нас здесь еще одна «счастливая жертва».

– Еду, – ответила она и завела наконец двигатель.

Еще одна жертва, а у них почти нет никаких зацепок, кроме Feuerbach Robotics и таинственного молодого человека, рассмешившего однажды Ребекку Хеллер. Марк обретался уже второй день в деканате Свободного университета Берлина, отыскивая его, словно иголку в стоге других иголок. Диана и Тезер продолжали опрашивать до сих пор неохваченных родственников и коллег, но Марк считал это ложным путем. Почему-то найти неизвестного студента ему казалось более важным. Особенно после интереса к Берни Ульману, проявленному Аталиком. Что-то в этом было такое, что Марк никак не мог объяснить, а Диана привыкла доверять его интуиции.

Они уже изучили всю известную биографию Ульмана, начиная с места рождения и заканчивая местом захоронения в Гамбурге. У него осталось множество родственников, в том числе две младшие сестры, которым давно уже перевалило за сорок, и пять племянников разного возраста. Никто из них не учился и вообще не имел никакого отношения к Берлинскому университету. И даже не проживал в Берлине или в его окрестностях. Так что внешнее сходство было, скорее, простым совпадением.

Путь до АФУСа занял у Дианы всего пятнадцать минут, несмотря на плотный будничный трафик. Когда-то здесь была гоночная трасса, и отец водил ее на настоящие гонки. Вообще, пока все нормальные девчонки играли в куклы, они с папой перебирали движки или настраивали выхлоп и потом тестировали результаты на сельских трассах. Детство Дианы пахло не сладостями и карамелью, а бензином и маслом, и все равно это были самые счастливые дни. И сейчас, когда она смотрела на раскинувшиеся перед ней ряды кресел, покрытые потрескавшейся краской и ржавчиной, ей слышались гул трибун и свист гоночных болидов, от которых захватывало дух, когда они проносились мимо.

Поэтому представшая перед ней картина казалась противоестественной и чужеродной – рассыпавшиеся по рядам криминалисты, полицейские и судмедэксперт Фольк. Его она узнала по широким плечам, которыми он загораживал весь обзор. Диана вытянула шею, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, и едва не споткнулась на влажных ступенях, разделявших трибуну на сектора.

В этот момент полицейский, стоявший рядом с Фольком, обернулся и двинулся ей навстречу.

– Холен, – протянул он ей руку.

Он оказался моложе, чем можно было предположить по голосу. Лет тридцать, не больше. Прямой нос с горбинкой, плотное телосложение и манера держаться выдавали в нем профессионального боксера. Но Диана спустилась ниже на одну ступеньку и все равно смотрела на него сверху вниз.

– Что скажете, офицер Холен?

– Смерть наступила позавчера между десятью и двенадцатью часами ночи.

– И она пролежала здесь почти полтора дня?

Диана пошла вдоль ряда кресел по направлению к жертве. С каждым шагом ее взгляду открывалось все больше и больше деталей, но первое, что бросилось в глаза – это непринужденность позы. Женщина полулежала в кресле, свесив ноги через подлокотник и запрокинув голову назад. Короткое синее платье задралось выше середины бедра, обнажив кружевной край чулок. Длинные, крашенные в черный цвет волосы почти касались соседнего сиденья.

– Нам еще повезло, что местная шпана решила забраться сюда сегодня ночью, – говорил тем временем Холен. – Последние ряды почти не видны с трассы, к тому же загораживают спинки кресел, а ходить сюда никто не ходит. Кто знает, сколько она могла здесь еще пролежать.

Они поравнялись с патологоанатомом.

– Доктор Фольк, – поздоровалась Диана.

– Комиссар.

Мужчина вежливо кивнул и отошел немного в сторону, предоставив ей возможность осмотреть жертву. Потеки туши, капельки конденсата и смех, застывший на губах. Вид завораживал, и, как и в случае с первой жертвой, Лизой Майер, Диана не могла не оценить красоту последнего момента ее жизни.

– Причина смерти? – тихо спросила она.

– Пока затрудняюсь ответить, – уклончиво сказал Фольк, снимая резиновые перчатки. – Признаков насильственной смерти нет, как и чьего-либо постороннего вмешательства. Более подробно – после вскрытия, – сообщил он и откланялся.

Диана посмотрела на лакированные туфли на шпильке, которые аккуратно стояли возле кресла.

– Документов, конечно же, никаких?

– Документов нет, но ее личность уже проверяют. Сейчас я как раз жду подтверждение из управления.

– Хорошо.

Диана достала телефон из кармана куртки и набрала номер. На другом конце тут же раздалось бодрое «доброе утро, Ди!», приправленное женскими смешочками на заднем плане.

– Не доброе, – отозвалась Диана. – Марк, у нас здесь очередная…

– Без головы? – с энтузиазмом перебил Марк.

– С головой, – недовольно поморщилась она.

Иногда его юмор совсем не к месту.

– Еду, – сразу посерьезнел он. – Диктуй адрес.

Закончив говорить, Диана нажала «отбой». Оставалось еще позвонить Аталику, но она медлила. Если кто-то и мог сказать что-нибудь интересное о жертве, то Тезер в их число не входил.

Впрочем, она и сама не видела в ней ничего особенного. Разве только то, что она не обладала особым вкусом в выборе одежды и особыми средствами для ее приобретения. Короткая курточка из кожзама, платье из стопроцентного полиэстера, и только туфли стоили как весь остальной гардероб вместе взятый.

– Криминалисты здесь уже закончили? – спросила Диана у успевшего заскучать Холена.

– Да, комиссар Кройц.

Она присела на корточки, достала из внутреннего кармана резиновую перчатку и, не надевая, осторожно взялась за край левой туфли. Каблук был стерт неравномерно, а черные полоски, которые непременно остаются по бокам, если задевать ими при ходьбе друг об друга, говорили о том, что, скорее всего, эти туфли носили два разных человека. Да и то, насколько аккуратно они стояли у кресла, вызывало некоторое подозрение, учитывая общую небрежность всего облика. Взять хотя бы чулки, натянутые на разную длину, непрокрашенные корни волос и неровно подведенные глаза.

Диана поставила туфлю на место и поднялась.

– Мне нужны записи с камер наблюдения Выставочного центра.

– Мы уже сделали запрос, – ответил полицейский, делая пометку в своем блокноте. – И… Прошу прощения, – отвлекся он на телефон.

Диана тем временем сунула руки в карманы и огляделась. Туман почти рассеялся, но водяная взвесь по-прежнему стояла в воздухе. Хорошо, что нет ветра, иначе можно было бы продрогнуть насквозь. Она выпустила облачко пара и зевнула.

– Извините еще раз, – обратился к ней офицер. – Мы установили личность жертвы.

Диана повернулась к нему.

– Ее зовут Маргарет Нельсон.

Глава 28

День в редакции пах кофе, бумагой и дождем, осторожно заглядывающим в приоткрытые окна, и, в общем-то, проходил как обычно. Эмма сидела за своим столом, положив пальцы на клавиатуру. Ее спина была выпрямлена, а ноги – плотно сдвинуты.

Иногда она поглядывала в сторону кабинета Герхарда Шульца. Жалюзи были чуть-чуть приподняты, и за ними виднелись стол и руки босса, перебирающие какие-то фотографии. Рядом с Шульцем стоял кто-то в красном вязаном свитере и время от времени тыкал пальцем в те или иные изображения. На них начальник задерживался особенно долго.

Вскоре обладатель красного свитера, который оказался Мартином Думкопфом, вышел из кабинета и, присвистывая, пошел вдоль столов. Проходя мимо Эммы, он сально усмехнулся и подмигнул ей.

Шульц остался в кабинете один. Он какое-то время продолжал разглядывать фотографии, принесенные Мартином. Казалось, что этот процесс длится уже несколько часов, но когда Эмма перевела взгляд на свои наручные часы, минутная стрелка почти совсем не сдвинулась. Поэтому она испытала своего рода облегчение, когда первая ассистентка, Эрика, сказала, что к ней пришли полицейские.

Они ждали ее в переговорной за большим стеклянным столом – женщина с высоким хвостом, которую Эмма видела недавно в участке, и мужчина восточной внешности с бородкой и маленькими тонкими усиками над верхней губой.

– Комиссар Кройц, – представилась женщина. – Это мой коллега, комиссар Аталик.

Мужчина кивнул и улыбнулся.

– Доброе утро, – поздоровалась Эмма и села напротив них, сложив руки.

На прозрачной поверхности остались влажные следы.

– Несколько дней назад вы написали заявление о пропаже вашей соседки.

Женщина сверилась с записями в своей папке.

– Маргарет Нельсон, верно?

– Да, – подтвердила Эмма.

– Скажите, она часто так пропадала?

– Нет, – помотала головой Эмма.

– Когда вы видели вашу соседку в последний раз, госпожа Бишоф?

– В понедельник, – после некоторой заминки произнесла девушка.

Прошло всего два дня, а кажется, будто неделя.

– Во сколько это было и где?

– Около шести вечера у нас дома.

– Было ли что-то странное в ее поведении?

Кроме того, что она была на меня зла как черт? Но в этом-то как раз и не было ничего странного.

– Нет, – вслух ответила Эмма.

Комиссар Кройц переглянулась с Аталиком и, наклонившись слегка вперед, попросила:

– Расскажите нам о Маргарет Нельсон.

Эмма молчала. Она могла долго говорить о Маргарет. Слишком долго. В основном разные гадости, но вряд ли это то, что нужно господам полицейским. Вместо этого она тихо спросила:

– Что случилось?

Комиссар отвела взгляд, погладила рукой папку и лишь затем произнесла:

– Маргарет Нельсон мертва.

Эмма хотела сглотнуть, но вместо этого закашлялась.

– Вы же не думаете, что это я ее убила? – вдруг вырвалось у нее.

Тезер почесал переносицу, а Диана склонила голову на бок.

– Вообще-то, не думали, пока вы нам об этом не сказали, – сузила глаза комиссар.

– Просто на меня столько всего свалилось за эти два дня…

Эмма покосилась на дверь. Среди привычного шума голосов, шагов и хлопающих дверей она услышала голос Шульца, спрашивающий о ней. Она потянулась к мужчине и едва не схватила его за руку.

– Вы можете забрать меня отсюда?

– Конечно, госпожа Бишоф, – немедленно отозвалась Диана. – Проедем с нами в участок.

Женщина поднялась и первой вышла из комнаты. Следом за ней шла Эмма, а потом Аталик. Однако не успели они сделать и несколько шагов, как путь им преградил мужчина. Его усы, как у Кларка Гейбла, агрессивно топорщились. Эмма, которая и так едва держалась на ногах, споткнулась и едва не упала, но Тезер успел придержать ее за локоть.

– Это Герхард Шульц, мой начальник, – едва слышно пролепетала она, но этого было достаточно, чтобы ее услышали.

– Диана Кройц, комиссар полиции, – представилась Диана, показав удостоверение. – Госпожа Бишоф является свидетелем по делу, которое мы расследуем, и должна сейчас проследовать с нами.

– Конечно, госпожа комиссар, – вдруг елейно улыбнулся Шульц. – Надеюсь, вы ненадолго отнимаете у меня моего ассистента?

– Время покажет, господин Шульц, – смерив его взглядом, ответила Кройц. – Всего доброго.

В участке Диана хотела отправить Эмму в комнату для допросов, но Тезер настоял, и теперь девушка сидела за столом Марка, сжимая в руках пузатую красную кружку с горячим чаем. Аталик устроился рядом с ней на вертящемся стуле и, доверительно заглянув ей в лицо, тихо попросил:

– Расскажите нам все по порядку. Когда вы видели в последний раз Маргарет, какая она была?

– Она злилась на меня за то, что я пошла в полицию, когда она пропала.

– Почему?

– Потому что из-за этого ее бросил какой-то хахаль, – фыркнула Эмма.

Обида на Маргарет никак не хотела уходить. С трудом верилось в то, что ее больше нет, и вообще, что все это происходит на самом деле.

– Вы знаете, кто это был?

– Нет. У нее их столько… – вздохнула Эмма. – Каждую неделю кто-то новый. Она и в этот раз горевала недолго. В понедельник я ее видела с очередным… мужчиной.

Тезер наклонился вперед и положил локти на колени.

– Вы можете описать этого мужчину?

– Нет, – помотала головой девушка, – я толком не успела его разглядеть.

Диана, которая все это время стояла в сторонке, сложив руки на груди и опираясь на краешек своего стола, вытащила из груды документов листок и протянула Эмме.

– Вы когда-нибудь видели Маргарет с этим молодым человеком? – спросила она.

Эмма поставила чашку и взяла в руки фоторобот.

– Нет, – ответила она, вглядываясь в черты.

Лицо казалось ей знакомым, оно напоминало Берни, с которым она пила горячий шоколад всего несколько дней назад. Однако она не могла утверждать это со стопроцентной уверенностью, поскольку каждый раз, когда Эмма пыталась вспомнить его, образ ускользал.

– Вы знаете этого молодого человека? – с ударением на слово «знаете», спросила Диана, заметив, как долго и внимательно девушка разглядывает изображение.

Эмма медлила с ответом.

В дверь постучались. В кабинет вошел офицер с двумя небольшими пластиковыми пакетами и бумажной папкой.

– Комиссар Кройц, мы провели экспертизу кулона, найденного комиссаром Аталиком. Оказалось, что он уже зарегистрирован как принадлежавший Лизе Майер. А этот был обнаружен в личных вещах Маргарет Нельсон. Комиссар Шнайдер просил сразу сообщить, если мы найдем что-то подобное.

Он протянул оба пакетика Диане.

– Здесь подробный отчет.

Офицер передал папку и вышел из кабинета.

– Спасибо, – ответила женщина и взглянула на содержимое пакетов, которое оказалось идентичным. – Вам знакомо это? – показала она пакет Эмме.

Девушка вгляделась и едва не расплакалась.

– Это мой единорог.

Диана придвинула свой стул и села на него верхом.

– Откуда он у вас?

Эмма слегка подалась назад. Неподдельный интерес, блестевший в глазах детективов, ее немного пугал. Что такого особенного в безделушке, купленной за два евро на распродаже в «КаДеВе»? Этот вопрос она и задала вслух.

– Похоже, ничего, – ответила Диана, посмотрев внимательно на два одинаковых кулона.

Потом она встала со стула, бросила пакетики на свой стол и принялась ходить по комнате, постукивая высокими каблуками по обшарпанному паркету.

Тезер взял папку с отчетом и пробежался по ней взглядом.

– Маргарет часто брала ваши вещи? – спросил он у Эммы, возвращаясь на свое место.

– Постоянно.

– Значит, бежевые лакированные туфли на шпильке тоже ваши? – спросил он, припоминая догадку Дианы.

– Да, – ответила Эмма, поджав губы.

Это были ее любимые туфли, которые она так долго хотела и которые теперь никогда не будет носить.

Девушка взяла в руки чашку и поднесла ее к губам, но не успела отпить. В этот момент Диана развернула доску, и Эмма увидела фотографии. Даже с расстояния в пару метров она могла их прекрасно разглядеть. Плотный комочек тревоги забился в груди.

– Они все мертвы? – хрипло спросила она.

Диана сделала вид, что не расслышала. Тезер тоже ничего не ответил. Эмма продолжала вглядываться в мертвые лица и никак не могла оторвать взгляд. Ее пальцы были холодны как лед, несмотря на тепло кружки.

– Вы можете быть свободны, – не оборачиваясь, произнесла Диана.

– Вам лучше сейчас не ехать домой, – предупредил Аталик, – там еще работают наши специалисты. Вам есть куда пойти?

Эмма посмотрела на него большими глазами и промолчала.

– Мы можем забронировать вам номер в гостинице, – предложил мужчина.

– Спасибо, не надо, – отказалась Эмма и поднялась со стула.

Ее била мелкая дрожь.

– Вас проводить? – участливо спросил он.

– Нет, – твердо, насколько это вообще было возможно, отрезала она, взяла свой плащ и сумку и на едва гнущихся ногах вышла из кабинета.

Тезер пошел за ней следом. Ему совсем не хотелось, чтобы это несчастное дитя попало в еще большие неприятности.

Глава 29

Выйдя из участка, Эмма достала из кармана телефон и осмотрелась, но ничего похожего на синий Smart Мартина не увидела. Зато Думкопфу открывался весьма хороший вид из-за живой изгороди, за которой он припарковался.

Спустя полгудка из трубки раздалось взволнованное:

– Эмма, господи, почему ты не берешь трубку? Где ты?

– Я еще на работе, мам.

Девушка отошла к стене здания полиции, чтобы спрятаться от пронизывающего ветра. На улице уже стемнело, и мокрый асфальт, щедро присыпанный кроваво-красными кленовыми листьями и успевший покрыться тонкой ледяной коркой, поблескивал в желтом свете фонарей.

– Ты уже знаешь, что случилось с Маргарет?

– Знаю, мам. Это ужасно, – отозвалась Эмма и почувствовала, как к горлу подступила тошнота.

– Давай я за тобой приеду, – предложила мама.

– Не надо. Мне нужно задержаться на работе, а потом я переночую у коллеги.

– Эмма, я в Берлине.

– Я поняла, мам. Но я переночую у коллеги, – повторила она. – Со мной все в порядке. До завтра.

Эмма сбросила вызов и прикрыла рот рукой. Теперь тошнило просто невыносимо, и вдобавок ко всему заболела голова – так, словно ее сдавили тисками. Девушка оперлась рукой о стену и сделала несколько глубоких вдохов.

Морозный воздух бодрил, и тошнота постепенно отступала, но вновь почувствовать себя человеком Эмма смогла только после проглоченного наспех сэндвича и бумажного стаканчика горького и не очень вкусного кофе. После этого она спустилась в подземку и, проехав несколько станций в душном и битком набитом вагоне, вышла на «Потсдамер платц».

Она не знала, что за ней следом идет комиссар Аталик, а еще чуть дальше – Мартин Думкопф, который оставил свой синий Smart под запрещающим знаком.

* * *

Марк прохаживался по кухне Маргарет Нельсон, деловито заглядывая в шкафы. Он считал, что кухня может многое сказать о человеке. Насколько он хозяйственен, например, или ленив, педант он или, наоборот, свободный художник. Здесь любили порядок. Кружки стояли с кружками, ложки лежали с ложками, а тарелки даже были рассортированы по цветам и размерам. Немного выбивались из общей картины два весьма любопытных бокала с остатками вина в мойке, крошки от шоколадки на обеденном столе и коробка из-под пиццы, лежавшая на подоконнике.

Марка преследовало стойкое ощущение, что он здесь уже бывал. Например, он знал, что за этой дверцей стоят чашки, но когда открыл шкаф, оказалось, что там вместо чашек стоят кастрюли. А в духовке должна была лежать розовая форма для кексов в форме сердечка, но теперь там совершенно пусто. Впрочем, форма вскоре обнаружилась на холодильнике, чем немало озадачила Марка. Провалы в памяти у него случались время от времени, но не такие, чтобы он напрочь забыл о том, что приходил в гости к Маргарет Нельсон, ведь она совсем не в его вкусе.

Впрочем, может быть, он знает ее соседку Эмму Бишоф? Вот бы увидеть хотя бы одну ее фотографию…

Размышляя об этом, он хотел сунуться в спальню, но путь ему преградила госпожа Бишоф-старшая, ухоженная высокая брюнетка с длинными прямыми волосами, которая выглядела значительно моложе своих лет, только сеточка морщин вокруг глаз выдавала возраст. Ее можно было назвать иконой стиля – безупречно сидящий брючный костюм бирюзового оттенка и бежевая блузка с бантом – очевидно, женщину сорвали с какого-то важного мероприятия или деловой встречи.

– Это комната Эммы, – негромко, но твердо сказала она, – вам здесь делать нечего.

– Разумеется, – улыбнулся Марк и отступил на шаг.

Уже на пороге другой комнаты он развернулся и, словно извиняясь, произнес:

– Сейчас приедут мои коллеги, они все равно попросят вас покинуть помещение.

Госпожа Бишоф ничего не сказала, но прислонилась спиной к косяку двери, словно показывая своим видом: «Ничего, я подожду здесь». Марк рассчитывал, что она составит компанию Нельсон-старшей, которую он отослал из квартиры, потому что она своими всхлипами мешала ему думать, да и вообще раздражала. Но Бишоф-старшая, хоть и немного давила авторитетом, напротив, вызывала уважение.

Марк кивнул женщине и вошел в спальню. Щелкнул выключателем и шмыгнул носом. На первый взгляд, в комнате было достаточно прибрано и даже уютно. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что цветы в горшках искусственные, а вещи в шкафах лежат в таком беспорядке, словно их взяли одной большой кучей и рассовали по полкам, а потом еще дополнительно утрамбовали ногами, чтобы больше вошло. То же самое произошло и с безделушками, косметикой и старыми чеками, которые смахнули широким жестом в ящики, и лишь неровные пятна пыли говорили, что раньше это все стояло и лежало на поверхности. Кровать была заправлена, однако смятое покрывало явно свидетельствовало, что на нем кто-то лежал, возможно, не один. Над кроватью висел метровый постер полуобнаженной натуры, в которой Марк с удивлением узнал Маргарет. Может, лицо ее и не отличалось красотой, но тело у нее было что надо. Девушка, очевидно, обожала предаваться самолюбованию.

Из спальни Марк отправился в ванную комнату. Там он хорошенько порылся в баночках, тюбиках и прочих женских штучках. О предназначении многих из них он даже не догадывался. Ни малейшего намека на антидепрессанты, которые, как оказалось, принимали предыдущие две жертвы. С другой стороны, сумочка Маргарет Нельсон так и не была найдена. Так же, как и сумочка первой девушки, Лизы Майер.

Оставив квартиру на растерзание криминалистам, Марк поехал в участок. Поскольку отчет о вскрытии задерживался, комиссар Шнайдер решил первым делом проведать доктора Фолька.

Он застал его за весьма странным занятием. Патологоанатом стоял возле стола, на котором лежало накрытое простыней тело, и задумчиво окунал сухой пакетик чая в пустую стеклянную кружку с нарисованной на ней русалочкой.

– Как дела? – поинтересовался Марк, заглянув под простыню.

В этом освещении Маргарет Нельсон совсем растеряла всю романтичность, которую придавали ей старые ряды трибуны АФУСа.

– Интересно, какой она была при жизни? – продолжил он, не дожидаясь ответа доктора. – У нас уже есть одна скромница и одна бунтарка.

– Коллекция растет в геометрической прогрессии, – отозвался Фольк, заглядывая в кружку.

Марк опустил простыню и разгладил краешек.

– А причина, док?

– Причина та же, что и в первом случае.

Патологоанатом вышел в соседнее помещение, где у него располагался кабинет, и потрогал чайник. Решив, что он достаточно горячий, мужчина налил воду в кружку.

– Значит, больше ты не считаешь, что это самоубийство или убийство по неосторожности?

– Нет, Марк, кто-то делает это специально, – покачал головой Фольк, глядя, как заварка окрашивает воду в коричневый цвет.

* * *

Эмма остановилась у стеклянных дверей одного из небоскребов Потсдамер платц и заглянула внутрь. Охранник сидел за стойкой регистрации, уставившись в монитор компьютера. На самом деле он смотрел через камеру наблюдения прямо на нее и видел, как она похлопала себя по щекам и дернула дверь за ручку, затем почти уверенным шагом пересекла холл, прошла через турникет и скрылась в лифте. Программа системы безопасности, установленная на компьютере, показала лаконичное VISITOR.

Рабочий день в офисе уже давно закончился, сотрудники разошлись по домам, и даже Кристины не было на месте. В приглушенном верхнем освещении темные очертания офисной мебели за прозрачными перегородками выглядели зловеще. Стук маленьких каблучков отдавался от мраморного пола и, казалось, совсем не заглушал биение Эмминого сердца.

Дойдя до кабинета Фейербаха, она толкнула дверь и оказалась прямо в его объятиях. Не осмелившись коснуться его руками, она уткнулась лицом в его грудь, и горячие слезы потекли по ее лицу.

– Ну-ну…

Он неловко погладил ее по спине. Постепенно его движения стали более уверенными. На мгновение он прижал Эмму к себе, а затем отстранил и, взяв за подбородок, заставил посмотреть на себя.

– Теперь все будет хорошо, – произнес он и коснулся губами ее лба.

* * *

Нежданный гость застал Лиона за странным и совсем неподобающим его образу занятием. Лион, приподняв очки и потирая слезящиеся от напряжения глаза, проверял счета, время от времени сверяясь с отчетами на ноутбуке. Работа клуба не позволяла отмахнуться от современных технологий, и Лион в них разбирался более чем хорошо, но никогда и никому не сознался бы в этом.

– Ты должен что-то сделать, – заявил с порога гость.

Лион поднял голову от документов и устало посмотрел на него.

– Их уже трое, – предупредил гость, снимая с плеча катану.

Лион сложил очки и поднялся из-за стола. Сегодня на нем были рубашка из белого шелка и обтягивающие бежевые бриджи. Он подошел к гостю, снял с его головы капюшон и посмотрел в темные, лихорадочно блестящие глаза, а потом положил его голову себе на плечо и пригладил короткие волосы.

«Даже когда они вырастают, для нас они все равно остаются детьми», – подумал он.

Глава 30

Ночью выпал снег. Диана пританцовывала рядом с машиной и, чертыхаясь, счищала его щеткой. За какие-то пять или шесть часов снег успел превратить ее Alfa Romeo в настоящий сугроб. Вторую руку она прятала в кармане красной кожаной куртки.

Куртка не грела, поэтому, когда Диана наконец добралась до участка, ей понадобились два бумажных стаканчика кофе, взятых навынос, и включенная на полную катушку печка, чтобы согреться.

Тезер к той поре уже был на месте и деловито стучал пальцами по клавиатуре.

– Ты говорил, у тебя есть что-то интересное, – сказала Диана, бросив куртку на вешалку.

– Есть.

Аталик оторвал взгляд от монитора и отъехал на кресле немного назад.

– Вчера я проводил девочку до Потсдамер платц. Знаешь, куда она пошла?

– В Feuerbach Robotics? – нервно усмехнулась Диана.

– Не исключено, – покрутился в кресле Тезер.

– В общем-то, это офисное здание, там полно других компаний.

– И это верно.

Компьютер Аталика издал звук, и Тезер отвлекся.

– Ага, – сказал он, цокнув языком.

– Что там?

Диана подошла поближе и посмотрела на экран его компьютера.

– Мартин Думкопф, – прочитал имя Тезер. – Преследовал вчера Эмму Бишоф до самой Потсдамер платц. Я ждал два часа, когда она выйдет из здания, а он ушел почти сразу. Видимо, переживал, что бросил машину где попало. Хочешь посмотреть на нее? Она еще на штрафстоянке.

– Меня больше интересует, кто такой этот Думкопф, – отозвалась Диана, вглядываясь в лицо Мартина.

Аталик скопировал имя и вставил в поисковую строку. Второй ссылкой после «Фейсбука» был официальный сайт издательства газеты Das Glas, сообщавший, что господин Думкопф является их штатным фотографом.

– Любопытно, – протянула Диана.

– Весьма, – раздался вдруг голос Марка.

Они даже не заметили, как он вошел и теперь заглядывал через их спины в монитор.

– Тезер, найди-ка нам этого Мартина. И позвони Бишоф, пускай приедет. Я хочу с ней побеседовать, – сразу же принялся раздавать он приказы. – А мы с Ди поедем в университет, у нас есть несколько кандидатов, – он потряс в воздухе распечатанными листами.

– За работу, коллеги, – хлопнула в ладоши Диана и взяла в руки куртку.

* * *

Встреча со студентами была организована в кабинете ректора. Госпожа Штольке настаивала на том, чтобы лично присутствовать при разговоре, мотивировав это тем, что она должна знать, что происходит в университете. Но Марк едва ли не силой выпроводил ее за дверь – какой нормальный студент станет откровенничать при ректоре?

Из четырех кандидатов явились трое. Они были похожи, как братья, все с темными вьющимися волосами и примерно одинаковыми чертами лицами. Отличались лишь детали – цвет глаз, форма губ или носа. Двое сидели, развалившись на стульях, поставленных посреди кабинета, а один закинул ногу на ногу и весьма откровенно разглядывал Диану, которая сняла куртку и осталась в обтягивающей черной водолазке, прекрасно подчеркивающей все ее достоинства. Женщина стояла у окна и похрустывала костяшками пальцев, предоставив Марку возможность вести беседу.

– Итак, ребятушки, – начал он, – я хочу, чтобы вы были с нами предельно честны.

Он неспешно обошел их сзади и склонился к тому, который разглядывал Диану.

– Я смотрю, тебе нравятся девушки постарше.

Студент усмехнулся и надул пузырь из жвачки.

– Напомни-ка, сколько лет твоей подружке? Как думаешь, она сильно расстроится, если ее из-за тебя уволят с работы?

Студент поперхнулся и закашлялся, его сосед рассмеялся. Марк повернулся к нему.

– А ты? Курить любишь? Завязывал бы ты с этим. Ну да не мое дело… А ты чего уставился? – обратился он к третьему. – Суперпапочка, хочешь, расскажу твоим друзьям о твоих успехах в онлайн…

– Ладно-ладно! – закричал тот, кого Марк назвал «суперпапочкой», и смущенно покосился на двух остальных студентов. – Я расскажу вам все, что знаю.

– Ага, – кивнул второй. – Что вы хотели спросить-то?

Марк улыбнулся и потер бы руки, словно киношный злодей, но они были заняты.

– Мы собрали вас, чтобы выяснить, знакомы ли вы с этими прекрасными леди.

Он передал парням фотографии жертв, распечатанные в формате A4. Он специально выбрал фото, сделанные при жизни, хотя для этого пришлось потратить полночи.

Другая половина ночи ушла на копания в сетевой жизни студентов. До чего же интересно живет современная молодежь!

– А вот эта ничего, – сказал тот, который теперь и не думал смотреть на Диану, а указывал на Лизу Майер.

– Какие-то они все уже старые, – отозвался другой.

– Нет, мы с ними не знакомы, – вынес вердикт третий.

– Тогда можете быть свободны, – махнул рукой Марк.

– А что это за телки? – спросил первый.

Диана фыркнула и отвернулась к окну. Второй встал со стула и хлопнул первого по плечу.

– Да пошли…

Когда ребята вышли в коридор, Штольке, стоявшая за дверью, подошла к Марку.

– Зачем вы их отпустили так быстро, комиссар? С ними надо жестче, они же еще совсем мальчишки!

– Мальчишки, да не те, которых мы ищем, – произнес Марк, собирая листы с фотографиями, оставленные студентами.

Фото Ребекки Хеллер, где она позировала в купальнике на фоне золотого песка и голубого моря, улетело под стул.

– Как зовут того, который не пришел?

– Роланд Шлуман, – никуда не заглядывая, ответила Диана.

– Может быть, он сможет рассказать нам что-нибудь интересное? – хищно улыбнулся Марк.

* * *

Роланд Шлуман был своего рода прилежным студентом и предпочел лекцию по истории встрече у ректора. Он старательно обводил в тетради клеточки так, что получался замысловатый рисунок, напоминающий танк или перевернутый дом.

Когда в лекционный зал, в котором помимо него сидело еще около сотни студентов, вошла эффектная блондинка в красной кожаной куртке и с собранными в хвост волосами и спросила о нем, он не придумал ничего лучше, чем броситься наутек. Коллега блондинки, темноволосый и какой-то чересчур неприметный, чертыхнулся и кинулся вслед за ним, перепрыгивая через три ступеньки, наверх, ко второму выходу из аудитории.

Диана отправилась ему наперерез через коридор. Студент был молод, но его физическая подготовка сильно уступала подготовке полицейских, поэтому погоня длилась недолго. Марк догнал Шлумана на лестнице и пригвоздил к холодному мраморному полу.

– Поедем-ка с нами, дружочек.

Диана защелкнула наручники и заставила студента подняться.

– Я ничего не сделал, – пытался отнекиваться тот.

– Ну разумеется, – усмехнулся Марк.

В участке их уже ждали Тезер и Мартин Думкопф, запертый в комнате для допросов. Марк посмотрел через одностороннее зеркало, как тот нервно ковыряется в носу, и, решив, что фотограф подождет, отправился в соседнюю комнату беседовать с Роландом Шлуманом.

– Я ничего не сделал, – продолжал настаивать на своем студент.

– Как минимум вы оказали сопротивление полиции.

Диана села напротив него за стол и положила перед собой папку. Марк, как обычно, устроился рядом в качестве наблюдателя.

Роланд посмотрел на нее долгим взглядом и поморщил нос. Из всех кандидатов он был больше всех похож на имеющийся у них фоторобот, даже носил куртку с эмблемой своего университета. Он ударил ребром ладони по столу.

– Хорошо, признаю, что сглупил. Но я не взламывал университетский сервер и не крал результаты тестов. Они случайно оказались на той флешке.

– Об этом вы подробно расскажете своему ректору, господин Шлуман, – сказала Диана.

Она открыла папку и разложила перед ним фотографии.

– Вам знакомы эти девушки?

Парень долго вглядывался в них, перебирал, откладывал и снова возвращался к отложенным. У детективов даже затеплилась надежда, что он наконец прольет свет на это дело, но в итоге Роланд сказал:

– Нет, я их не знаю.

– Где вы были в понедельник с пяти вечера до двенадцати ночи? – спросила Диана, не выдавая своего разочарования.

– До семи я был в университете, а потом мы с ребятами зашли перекусить. Около десяти я был дома.

– Это может кто-то подтвердить?

– Конечно, – кивнул он. – Скажите, в чем вы меня подозреваете?

– Вас – ни в чем, – ответил Марк за них двоих.

Диана посмотрела на него и опять повернулась к студенту.

– Вы можете быть свободны.

Когда Шлуман ушел, в комнату заглянул Тезер.

– Ну что? Мы снова остались ни с чем? – спросил он.

– Зато отлично размялись, – улыбнулся Марк, встряхнув плечами. – Пойдем познакомимся с фотографом… Кстати, где Бишоф?

– Я еще не нашел ее, – нехотя признал Тезер.

Диана, не спеша собиравшая фотографии в папку, замерла. Марк кашлянул. Тезер стукнул кулаком о дверной косяк и твердо произнес:

– Я найду ее. Обязательно.

Глава 31

Мартин покачивался на стуле, почесывая за ухом. Диана с размаху хлопнула папкой и встала, опираясь руками о стол.

– Итак, господин Думкопф, – стальные нотки звучали в ее голосе. – С какой целью вы преследовали вчера Эмму Бишоф?

– Я же просто пошутил! А она сразу побежала жаловаться, – хмыкнул он. – Неженка…

– Один из наших детективов видел вчера, как вы преследовали ее до Потсдамер платц.

Мартин качнулся еще раз и сел ровно. Посмотрел на Диану, потом на Марка, который остался стоять у дверей.

– У девочки слишком бурная личная жизнь для провинциальной нимфетки. Судите сами.

Он достал телефон, открыл папку с фотографиями и положил перед Дианой. Она коснулась экрана пальцем и начала медленно перелистывать изображения.

– Значит, вы уже давно следите за госпожой Бишоф, – произнесла она и остановилась на выписке со счета. – А это что?

– Это… – замялся Мартин и пригладил свои короткие светлые волосы.

– Почему здесь написано имя Эммы Бишоф и Feuerbach Robotics?

Марк присвистнул и придвинулся ближе.

– Ладно, – махнул рукой Мартин, – все равно все узнаете. И, – он сделал паузу и помахал в воздухе указательным пальцем правой руки, – ничего уголовно наказуемого я не сделал… Как бы вы поступили на моем месте? Сначала он присылает за ней дорогущие машины, потом она покупает платье, которое стоит, как вся моя зарплата, а потом он еще и оплачивает ей билет на самолет! Вы бы видели, в каком виде она заявилась позавчера на работу! Ночка явно была бурная!

– А вас это почему так задевает? – поинтересовалась Диана.

– Да потому что все бабы продажные! Помани их деньгами или дорогой шмоткой – и они все твои!

– Вы бы поосторожнее выбирали выражения, – предупредил Марк.

– Извините, – огрызнулся Думкопф.

– Хорошо, с этим мы разберемся, – указала Диана на телефон. – Вы передадите нам все имеющиеся фотографии, касаемые Эммы Бишоф. Второй момент. Если вы следили за Эммой, возможно, вы видели эту женщину?

Кройц вытащила из папки листок с изображением Маргарет Нельсон.

– Видел, – признал Мартин, едва взглянув на фото. – Она живет в том же доме, что и Эмма.

– Вы видели ее в понедельник?

– Видел, – подтвердил он.

Марк встал за спиной Дианы, сложив руки на груди.

– Расскажите нам подробнее, во сколько и где это было? И была ли она при этом одна? – попросила Диана.

– Дайте подумать. – Мартин задумчиво поковырял в носу. – Это было около шести. Эмма как раз зачем-то заехала домой, и они пришли через пару минут после нее. А потом мы почти сразу поехали в аэропорт.

– Так, – ударила Кройц ладонью по столу. – Во-первых, кто такие «они», а во-вторых… в аэропорт?

– «Они» – это вот эта ваша девушка, – небрежно махнул он в сторону фотографии, – и какой-то парень. Я его не особо запомнил.

– Случайно, не этот?

Диана достала фоторобот неизвестного студента. Мартин пригляделся и закивал.

– Ага, похож.

– Вы можете описать их действия, что они делали?

– Они просто шли и ржали как лошади.

– Как друзья или влюбленная пара? Как?

– Наверное, как друзья, – пожал плечами Мартин. – Я не шибко разбираюсь в отношениях.

– Вы видели этого молодого человека раньше? Может быть, с Эммой?

– Нет, – помотал он головой. – Не припомню такого. Но я же не слежу за ней круглыми сутками, у меня и своя личная жизнь есть.

– Мы в этом не сомневаемся, – не смогла удержаться от саркастичного замечания Диана. – Расскажите нам, вы знаете, зачем госпожа Бишоф ездила в аэропорт?

– Она летала в Рим. Больше я ничего не знаю, правда.

Мартин поднял руки вверх и откинулся на спинку стула. Диана поднялась и, схватив Марка за рукав рубашки, увлекла его в коридор.

– На минутку…

– Интересная получается картина, – усмехнулся он, когда они оказались за дверью.

– Надо проверить все данные… Тезер?

Аталик размашистым шагом направлялся к ним, бормоча себе что-то под нос. По его виду сразу можно было догадаться, что не случилось ничего хорошего.

– Телефон Бишоф выключен, – сообщил он сразу. – В последний раз сигнал с него был зарегистрирован в районе Потсдамер платц в десять часов вечера. Сегодня утром она не появилась ни дома, ни на работе и не вышла на связь ни с кем из родных и коллег.

– Ну что, Марк, едем в Feuerbach Robotics? – спросила Диана.

– А с этим что делать? – кивнул Шнайдер на дверь.

– Тезер, подержи его еще пару часов, вдруг он нам понадобится. И найди мне фотографию Бишоф. Идем.

Диана развернулась и пошла по коридору. Высокий хвост угрожающе раскачивался из стороны в сторону.

* * *

Штурм Feuerbach Robotics не дал результатов – Кристина прочно держала оборону.

– Господин Фейербах находится вне офиса, и я не могу сообщить, когда он будет. А без него или соответствующего ордера я не имею права впустить вас в его кабинет, – практически не моргая, говорила она Марку, который стоял напротив нее с улыбкой в пол-лица и глазами, полными восхищения, но Кристина была непреклонна. – Я не уполномочена отвечать на ваши вопросы в его отсутствие.

– Значит, вы отказываетесь отвечать на вопросы, касаемые госпожи Бишоф? – уточнила Диана.

– Завтра я вернусь с ордером, – продолжая улыбаться, промурлыкал Марк, – и вы ответите на все вопросы, которые могут касаться Эммы Бишоф, если, конечно, мы не обнаружим ее к тому времени живой и невредимой. В противном случае вас ждут большие неприятности, – прошептал он, разделяя слова.

Кристина на его слова не отреагировала и даже не отвела взгляд, хотя Диана заметила, как дрогнула и сжалась в кулак ее рука.

– Вы позволите нам опросить ваших сотрудников? – с некоторой долей иронии задал детектив вопрос, в ответе на который не нуждался.

– Делайте свою работу, а я буду делать свою, – отчеканила Кристина.

Марк еще раз пристально посмотрел ей в глаза. Неужели ей и правда нечего сказать? Или Фейербах запугал ее настолько, что никакая полиция ей теперь не страшна?

Как бы то ни было, у них действительно не хватало полномочий, ведь прошло слишком мало времени, чтобы объявлять Эмму пропавшей, и недостаточно фактов, чтобы считать, что с ней могло произойти что-то действительно плохое.

И тут Диана решила попробовать еще одно средство. Она достала изрядно уже потрепанный фоторобот и показала его помощнице Фейербаха.

– Вам знаком этот мужчина?

Давешний директор по персоналу с запонками и средиземноморским загаром, проходя мимо, заглянул ей через плечо и сказал:

– Конечно, он был здесь.

Кристина посмотрела на него и лишь слегка поджала губы.

– Да, он был здесь, – подтвердила она.

– Да-да, с Ангелом, – сказал директор и, заметив удивленно поднятую бровь Дианы, добавил таким тоном, словно это общеизвестный факт, который просто стыдно не знать: – С Ангелом Краиловым, бизнес-партнером Штефана. Кажется, его зовут Берни.

* * *

Эмму мучили тяжелые сновидения, в которых она все время куда-то бежала, карабкалась по каким-то скрипучим лестницам, падала с крыш и обнималась с Мартином Думкопфом. Время от времени ей являлся Штефан с усами, как у Шульца и Кларка Гейбла, и требовал, чтобы она скорее закончила отчеты о политической ситуации в Европе. Эмма просыпалась, чтобы тут же забыться очередным странным сном. И вот, в тот момент, когда она паковала чемодан, укладывая в него резиновых уточек, чтобы уехать вместе с ними в закат, кто-то позвал ее, и она открыла глаза.

Эмма не сразу поняла, где она и кто склонился над ней. Это был мужчина со смуглым круглым лицом, короткими темными волосами, подстриженными «ежиком», и пронзительными черными глазами.

– Так вот кого он решил в этот раз отдать на заклание, – произнес тот с легкой улыбкой и тирольским акцентом.

Эмма чуть сдвинула брови, вглядываясь в его лицо. Мужчину она не боялась. Она вообще не чувствовала ничего, кроме звенящей в голове пустоты.

– Спи.

Мужчина коснулся ее лба, и она снова погрузилась в сон. На этот раз совсем без сновидений.

Глава 32

– Господин Лион, ваше такси уже ждет.

Молоденькая девушка с густо подведенными глазами и в наряде, напоминающем не платье, а скорее набор причудливо переплетающихся черных атласных лент, сделала реверанс и замерла, ожидая дальнейших указаний.

– Спасибо, милочка, – улыбнулся Лион. – Сейчас я спущусь.

Девушка еще раз поклонилась и скрылась за дверью.

Лион накинул шерстяное пальто старинного, но модного нынче покроя и выправил собранные в хвост волосы, потом взял трость и, поигрывая ею, спустился и вышел на улицу.

Он так редко выходил из своей обители, что каждый раз город удивлял его чем-то новым. Сегодня это был снег. Девственно-белой простыней он покрывал обочины и продолжал падать с рыхлого кроваво-красного неба. Лион подставил ладонь и поймал несколько снежинок. Они переливались в оранжевом свете фонарей и даже и не думали таять.

Таксист нервно посигналил. Лион скосил взгляд на ожидающий его бежевый автомобиль. «Спешка хороша при ловле блох», – вспомнилось ему давно забытое выражение. Лион усмехнулся и сел в машину.

– Потсдамер платц, пожалуйста, – сказал он водителю, который едва взглянул на него через зеркало заднего вида и тронул педаль газа.

Похоже, ему часто приходится возить таких необычных пассажиров, особенно накануне Хеллоуина.

Зато на Кристину Шадт, помощницу Штефана Фейербаха, гость произвел поистине неизгладимое впечатление. В свете люминесцентных офисных ламп от его кожи словно исходило сияние. Да и шел он так мягко, что его ноги, казалось, едва касались пола. А если добавить сюда его старомодное одеяние – высокие сапоги с пряжками, атласные бриджи, пальто, из-под которого выглядывал расшитый золотом красный камзол, и изящный бант на собранных в хвост волосах, – так и вообще можно было решить, что в офис Feuerbach Robotics явился призрак.

Поравнявшись с Кристиной, он ласково улыбнулся ей и удивительно приятным голосом произнес:

– Добрый вечер, милочка. Господин Фейербах у себя?

Кристина открыла рот, но не смогла вымолвить и слово, поэтому лишь изобразила головой нечто среднее между «да» и «нет». Улыбка Лиона стала еще шире, он перекинул трость из одной руки в другую и пошел к кабинету.

– Подождите! – крикнула ему вслед Кристина, чувствуя, как спадает оцепенение, но он уже открыл дверь и вошел.

Кабинет Фейербаха был погружен в полумрак. Лишь рядом с рабочим столом, за которым сидел Штефан, мертвенно-голубым светом горел торшер. Фейербах оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел на посетителя. За его спиной Кристина волновалась и заламывала руки:

– Простите, он вошел, я…

Штефан поднял ладонь и тихо сказал:

– Убирайся вон.

Кристина замолчала. С ней еще никогда так не разговаривали в этой компании, да и вообще в жизни. Она поджала губы и развернулась, чтобы уйти, но тихий голос Штефана остановил ее:

– Не ты. Он.

Лион слегка поклонился.

– Прошу прощения, что прибыл без приглашения.

– Я сказал, уходи, – не моргая и почти не шевеля губами, процедил Фейербах.

Мужской силуэт отделился от стены и сделал шаг в сторону Лиона.

– Ну что ты, Штефан, где же твой этикет?.. Кристина, оставь нас.

Уже в дверях она услышала, как Фейербах произнес:

– Это Леонард Ифферт, под его крылом собирались «Ангелы ночи».

Мужчина подошел к Лиону и, склонив голову, с интересом посмотрел на него.

– Леонард Ифферт, – протянул он, перекатывая на языке «р». – Лион. Господин Лион, – улыбнулся мужчина и протянул руку. – Меня зовут Ангел. Ангел Краилов.

– Приятно знать, что мое имя известно в ваших кругах, – сказал Лион, отвечая на рукопожатие.

Краилов был ниже и выглядел совершенно обыкновенно, словно барыга, который хочет выдать себя за предпринимателя средней руки. Его смуглая рука, сжавшая руку Лиона, казалась практически черной. Некоторое время они стояли друг напротив друга, не отрывая глаз. Лион улыбался, обнажая ряд идеально ровных жемчужных зубов, но с каждой секундой его улыбка казалась все более и более натянутой.

– Ты меня боишься, – не спросил, а констатировал Краилов. – Не стоит, – ласково произнес он, накрыв руку Лиона своей ладонью. – Ведь ты пришел просить бессмертие?

– Да, – ответил тот.

– Какую цену ты готов заплатить?

– Все, что пожелаешь, – едва заметно дрогнул голос Лиона.

– Нет, это так не работает, – покачал головой Ангел. – Ты сам назначаешь цену. От чего ты готов отказаться, чем или кем ты готов пожертвовать, чтобы получить шанс жить вечно?

Лион опустил глаза, размышляя над ответом. Он не видел, как Штефан сжал зубы и отвернулся к окну.

– Не отвечай сразу, я дам тебе время подумать. Обычно я принимаю новичков в последний день октября, но это уже сегодня, а я не хочу, чтобы ты столь спешно принял решение, о котором будешь жалеть.

Ангел сделал паузу, и Лиону показалось, что эти слова были обращены не столько к нему, сколько к Фейербаху.

– Поэтому, если ты по-прежнему будешь хотеть жить вечно, приходи ко мне в день зимнего солнцестояния. Меня ты всегда можешь найти здесь.

– Это произойдет здесь?

– Конечно, нет, – мягко улыбнулся Краилов. – Для этого у нас есть уютный загородный домик. Правда, Штефан?

На какое-то мгновение лицо Фейербаха скривилось, словно от физической боли.

– Хорошо, – чуть слышно произнес Лион.

– А теперь ступай.

Краилов отпустил его руки и слегка похлопал по плечу.

– Доброй ночи, господа.

Лион поклонился и покинул кабинет.

Кристина покусывала ноготь большого пальца, но, увидев Лиона, тут же вскочила со своего места.

– Простите меня, милая госпожа, – промурлыкал Лион, вернув себе утраченное было самообладание. – Позвольте воспользоваться вашим телефоном?

Кристина молча повернула к нему телефонный аппарат и сглотнула. Она старалась не смотреть на него во все глаза, но это у нее не очень хорошо получалось.

Лион подмигнул ей, изящным движением откинул полу плаща, уселся на край стола и набрал номер. На другом конце ответили лишь спустя пару невыносимо долгих гудков, за время которых Кристина успела не только отметить, какие длинные и тонкие у него пальцы, но и подавить в себе желание потрогать его, чтобы просто убедиться, что он действительно состоит из плоти. Особенно нестерпимо ей хотелось прикоснуться к его волосам.

– Милочка, машину мне, – сказал Лион в трубку. – И побыстрее – крошка Мари меня уже заждалась, – игриво произнес он и подмигнул Кристине.

Не дожидаясь ответа, он положил трубку и спрыгнул на пол.

– Всего доброго, Кристина.

Он галантно поклонился ей и направился к лифтам, а девушка посмотрела ему вслед и поправила трубку, удивившись, насколько она холодна, словно ее никто и не держал сейчас в руках.

* * *

В кабинете оперативной группы Дианы Кройц было относительно тихо и темно. Лишь фонари с улицы освещали помещение. Марк уехал еще час назад на встречу с коллегами Маргарет Нельсон.

В общем-то, она не лукавила, когда говорила, что работает в Deutsche Bank, просто не уточняла, что это казино на восточной окраине Берлина.

Тезер, слегка позевывая, шелестел клавиатурой, а Диана вглядывалась в длинные списки имен студентов Берлинского университета. Они запросили списки всех студентов за последние тридцать лет – авось пригодится.

К сожалению, более подробную информацию о Берни выяснить не удалось. Лишь то, что он приходил несколько раз в Feuerbach Robotics в компании Ангела Краилова. Сам Краилов был довольно скучным объектом для изучения, владел несколькими производственными предприятиями в США, не светился в прессе и, судя по всему, был чист перед законом.

Диана откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. С каштана облетали последние листья, обрываясь под тяжестью снега.

– А что, если попробовать так? – произнесла она вслух и открыла список студентов, поступивших в один год с Берни Ульманом.

Уже почти в самом конце, среди фамилий, которые ей ни о чем не говорили, Диана наткнулась на нечто интересное. Чтобы проверить догадку, она достала из груды документов папку с делом Марии Шнайдер, которую по счастливой случайности не успела унести в архив, и, открыв, пробежала по ней глазами. Потом взглянула на монитор. Стопроцентное совпадение.

– Мне надо кое с кем поговорить, – сказала она, вскакивая с рабочего места и, на ходу накидывая куртку, практически выбежала из кабинета.

– Хорошо, – ответил Тезер захлопнувшейся за ней двери.

Глава 33

Лион отодвинул картину с легкомысленными пастушками и достал из тайника бутылку бурбона. Обычно он не пил ничего крепче шампанского, поэтому бутылка успела изрядно запылиться, да и соответствующих стаканов у него не имелось, так что пришлось налить бурбон в тонкостенный фужер. Несколько секунд Лион созерцал это эстетическое безобразие и наконец уселся, сложив ноги на край стола. От сапог на полировке осталось влажное пятно. Бурбон горчил и жег горло, но после одного бокала последовал второй, который Лион уже не смаковал маленькими глотками, а осушил залпом.

И тут ему предстало прекрасное видение. Женщина с высоким хвостом стремительно приближалась к нему. Ее красная кожаная куртка уже валялась на полу. Подойдя к Лиону, она села к нему на колени и стянула с его волос бант, заставив слегка отклонить голову назад. Затем она запустила пальцы в его шелковые локоны и прижалась губами к его губам.

Они целовались долго и смогли оторваться друг от друга лишь тогда, когда кто-то из них случайно задел фужер, поставленный на край стола, и тот упал и разбился. Тогда женщина вытащила из заднего кармана джинсов сложенный в несколько раз листок и развернула его перед лицом Лиона.

– Ты знаешь этого человека? – спросила она, вытирая слегка припухшую нижнюю губу тыльной стороной ладони.

Мужчина посмотрел на изображенное на листе лицо. От частого сворачивания и разворачивания сгибы потрепались, а на месте носа образовалась дырка.

– Да, я знаю его, – признал он, поглаживая женщину по бедру. – Это Берни.

Диана встала с коленей Лиона.

– Что за Берни?

– Берни Ульман, – посмотрел он на нее снизу вверх.

– Берни Ульман умер.

– Это как посмотреть.

Лион поднялся с кресла, поправил воротник шелковой рубашки и достал из ящика стола еще два фужера.

– Иногда приходится умереть, чтобы продолжать жить.

– Ты хочешь сказать, что его смерть была инсценировкой? – спросила Диана.

Лион разлил бурбон по фужерам.

– Я хочу сказать ровно то, что я сказал.

– Где нам его найти?

– Встреча с ним – всегда случайность. Для всех, кроме него. Искать его бесполезно.

– А если я спрошу не как комиссар полиции, а просто… по-человечески?

Лион передал ей фужер.

– Тогда по-человечески я предупреждаю тебя, что гоняться за ним – все равно что охотиться на призрака.

– О нем ты говорил, когда мы пришли к тебе в первый раз?

– Да.

– Почему?

– Сколько бы лет ему ни было, – улыбнулся Лион, – Берни остается Берни.

– Насколько он опасен?

Диана поставила бокал и подошла к нему вплотную. Он ничего не ответил.

– Он способен на убийство?

Лион молчал.

– Способен или нет?

Мужчина провел пальцем по краю фужера.

– Я не могу дать ответ на этот вопрос.

В дверь постучались, и заглянула давешняя девочка в причудливом платье из лент.

– Господин Лион, публика ждет, – сообщила она.

– Спасибо, милочка… И… Гизела, подбери что-нибудь для этой прекрасной госпожи – она будет сопровождать меня сегодня.

Диана посмотрела на него большими глазами и сразу же запротестовала:

– Что? Я не буду! Нет.

Она сложила руки на груди и для пущей убедительности покачала головой.

– Хочешь, чтобы я достался сегодня кому-нибудь еще? – шепнул он, лукаво подмигнув.

Диана фыркнула и отвернулась. Девушка послушно ждала в дверях. Лион повертел бокал в руках и залпом выпил содержимое.

– Ладно, – сквозь зубы произнесла Диана, покрываясь пунцовой краской, словно школьница.

Что это было? Неужели она ревнует?

Не глядя на Лиона, Диана засунула большие пальцы в передние карманы джинсов и пошла следом за девушкой.

В гримерке было многолюдно и душно. Юноши и девушки разной степени фриковатости с готичным налетом, разодетые и почти раздетые, готовились к выступлению. Хеллоуин в клубе Лиона, как и всегда, проходил с широким размахом. К счастью для Дианы, ни один из предложенных женских нарядов не подошел к ее формам, поэтому пришлось остановиться на белой шелковой блузе, атласных бриджах оттенка бургундского вина и высоких сапогах. Чуть-чуть завитые локоны теперь лежали на ее плечах. Образ дополняла расшитая стразами рубиново-красная полумаска. Диана смотрела на свое отражение в зеркале и улыбалась. Ее губы и щеки горели, а в груди росло приятное возбуждение. Она снова чувствовала себя так, словно ей восемнадцать.

Когда она вошла в зал, Лион уже стоял на сцене и приветствовал своих беснующихся поклонников. Он тоже не стал собирать волосы, но накинул расшитый золотом камзол и сменил сапоги на изящные бархатные туфли. Сердце Дианы то замирало, то билось сильнее, а руки были холодны как лед.

Лион закончил свою речь и совсем так же, как и в тот, в первый, раз, обвел взглядом зал и остановился на ней. И точно так же толпа расступилась, давая ему дорогу. Только в этот раз Диана уже знала, что этот мужчина будет принадлежать ей не только сегодняшней ночью.

* * *

Серое утро туманом висело над городом. Снег почти весь растаял и превратился в лужи. С улыбкой, достойной Моны Лизы, Диана стояла у окна, прикусив кончик волос. Резинку свою она где-то потеряла, поэтому они так и висели спутавшейся соломенно-желтой копной.

Вошел Тезер. Склонил голову, потер бородку и, одобрительно кивнув, сказал:

– Доброе утро.

Диана обернулась и поздоровалась в ответ.

– Ты рано сегодня, – заметила она.

– Я вчера кое-что обнаружил, хочу сегодня проверить.

Тезер снял куртку и включил компьютер.

– Надеюсь, у Марка тоже будут для нас новости.

Диана отвернулась к окну и снова принялась жевать волосы.

Время тянулось медленно. Тезер целиком погрузился в изучение своего монитора. Он даже напялил очки и шевелил губами, то и дело щелкая мышкой.

Диана тоже хотела поработать, но голова категорически отказывалась думать, поэтому она занималась тем, что катала по столу игрушечную полицейскую машинку, забытую кем-то из детей Тезера. Туда-сюда. Туда-сюда. Туда…

– Комиссар Кройц?

Высокий мужчина в возрасте с острыми скулами и короткими седыми волосами вошел в кабинет и показал Диане удостоверение. Под мышкой он сжимал папку и пухлый пластиковый пакет с чем-то дымчато-голубым.

– Комиссар Дамен, – представился он ей и Аталику.

Диана встала и сделала шаг ему навстречу.

– Чем я могу вам помочь?

– Мы разыскиваем вашего коллегу, комиссара Шнайдера, – произнес он, обращаясь сразу к ним обоим. – Не могли бы сказать, когда в последний раз видели его или говорили с ним?

– Вчера вечером около восьми, – ответила Диана.

Комиссар Дамен достал из кармана пальто блокнот и сделал карандашом пометку.

– Вы знаете, куда он направлялся?

– Да, казино Deutsche Bank, это где-то в районе Хеллерсдорфа. Могу уточнить, если вам нужен конкретный адрес.

– Спасибо, это мы выясним, – произнес мужчина, записывая слова Дианы.

– Скажите, что случилось? – спросила Диана.

Дамен поморщился и потер переносицу.

– Машину комиссара Шнайдера вчера ночью видели по этому адресу.

Он написал адрес и, вырвав листок из блокнота, протянул Диане. Судя по всему, это был частный дом где-то в восточном пригороде Берлина. Затем он вырвал еще один лист.

– А несколько минут назад мне сообщили, что нашли ее с простреленным колесом здесь.

– Этот адрес связан с нашим текущим расследованием, – сказала Диана.

В указанном доме жили Эмма Бишоф и Маргарет Нельсон.

– Так-так…

Комиссар сделал еще несколько пометок, спрятал блокнот обратно в карман и показал Диане пакет. В его содержимом угадывалось нечто похожее на платье с огромным пятном засохшей крови.

– Это мы обнаружили в квартире у Шнайдера. Его телефон выключен, и лучше бы ему выйти на связь, поскольку сейчас как раз решается вопрос о том, является комиссар Шнайдер свидетелем или… подозреваемым. К сожалению, более подробную информацию я не могу вам сейчас предоставить.

– Я полагаю, что комиссар Шнайдер просто занимается расследованием нашего дела, – сухо сказала Диана.

Что бы Марк ни натворил – а в том, что он действительно может натворить дел, Диана не сомневалась, – она будет на его стороне до конца.

Дамен протянул ей визитку.

– Могу я рассчитывать на ваше сотрудничество?

– Разумеется.

Когда комиссар вышел, оставив после себя терпкий аромат мужского одеколона, Диана отдала Тезеру листок с первым адресом.

– Выясни, где это и что там находится.

Тезер посмотрел на нее поверх очков.

– Как ты думаешь, что случилось?

– Это же Марк, – невесело усмехнулась Диана, – с ним могло произойти все что угодно.

Глава 34

Поскольку ждать в скором времени новостей от Марка не приходилось, а голова по-прежнему отказывалась работать, Диана оставила Тезера за неким очень важным делом, ради которого он пришел с утра пораньше в субботу, и отправилась проветрить мозги, а заодно взять кофе навынос в соседней кафешке. Там он был вкуснее, чем из их кофейного аппарата, который никто никогда не чистил.

Однако не успела она и шагу ступить за порог полицейского участка, как заметила у дороги черный Tahoe с наглухо тонированными задними стеклами. За рулем сидел Марк. Он активно жестикулировал, явно доказывая что-то своему спутнику или спутнице – второго человека на пассажирском сиденьи Диана никак не могла разглядеть.

Она посмотрела по сторонам и сбежала по ступенькам. Марк, словно заметив движение, повернулся к ней. Диана откинула волосы назад и тронула себя за ухо – жест, который они придумали давным-давно, чтобы предупреждать друг друга об опасности. В повторах Марк не нуждался. Он тут же дернул рычаг и газанул, оставив за машиной сизое облачко дыма.

В этот же момент точно такой же Tahoe, стоявший неподалеку, резко тронулся с места. Диана едва успела заскочить в свою Alfa Romeo и порадоваться тому, что недавно наконец закончила перебирать подвеску. Теперь у нее хотя бы есть шанс не отстать в этой неожиданной погоне.

Второй черный джип она догнала через пару кварталов. Марку повезло проскочить, а тот застрял на светофоре, зажатый со всех сторон другими машинами. Их отделял друг от друга один только небольшой грузовичок, и Диана разглядела, что у джипа болгарский номер.

Когда загорелся зеленый, Tahoe, отчаянно сигналя, вырвался вперед, а за ним и Диана. Вести скрытое преследование не было никакого смысла. К тому же ей хотелось первой добраться до Марка и спросить, какого черта здесь происходит.

Шнайдер, однако, далеко не уехал. Не прошло и трех минут, как они почти нагнали его. Оставалось всего лишь несколько метров, и Диана никак не могла взять в толк, почему он продолжает ехать по прямой, когда уже давно мог уйти направо или налево и потеряться среди улиц Пренцлауэр Берга.

Увидев впереди большую развязку, она обогнала джип и, крутанув руль вправо, заставила его уйти на эстакаду, которая вела налево и на разворот. Напиравшие сзади машины не дали джипу вернуться обратно, и ему оставалось только прибавить газу, чтобы вернуться к погоне.

Диана тем временем поравнялась с Марком на светофоре и, открыв окно, крикнула:

– Тебя ищет полиция!

Марк посмотрел на нее сверху вниз, выругался и ударил руками по рулю.

– Дай мне время, Ди! – прокричал он в ответ. – Я свяжусь с тобой!

В этот момент сигнал светофора сменился на зеленый, и Марк поехал дальше, лавируя в потоке машин. Диана же перестроилась в левый ряд и развернулась. Какое-то время она еще продолжала высматривать второй джип, но он, видимо, совсем запутался на развязке или поехал в объезд, если, в отличие от нее, знал, куда направляется Шнайдер.

Диана достала из куртки телефон и набрала номер Аталика.

– Тезер, я поеду в Deutsche Bank, поболтаю с персоналом.

– Я думаю, тебе стоит сначала заехать на работу, – произнес Тезер совсем нехарактерным для него загадочно-возбужденным тоном.

– Что случилось?

– Тебе стоит это увидеть.

Диана облизнула пересохшие губы и прибавила скорость.

* * *

– Ну что там? – спросила она прямо с порога.

Тезер снял очки, потянулся и похрустел костяшками пальцев. Диана выгнула бровь и уперлась кулаками в его стол.

– Говори уже, – кивнула она.

– Итак, начну с этого, – постучал мужчина указательным пальцем по листочку с адресом, который оставил комиссар Дамен. – Мне показалось, что я видел этот адрес недавно. Я перебрал наши последние дела и вот что обнаружил.

Тезер раскрыл папку, лежавшую рядом с ним, и ткнул в одну из строк.

– В этом доме проживали Марк и Мария Шнайдер, и здесь же Марию убили. Но это еще не все. Я проверил, на кого дом оформлен сейчас.

Он щелкнул мышкой и открыл один из свернутых документов. Диана нагнулась, коснувшись Тезера кончиками волос, и прочитала выделенный текст.

– Сукин сын, – прошептала она. – И он молчал…

Аталик потер бородку и вздохнул, но ничего не сказал. Он развернул другой документ.

– А вот это второй момент. Ты просила посмотреть, были ли похожие случаи со «счастливыми» жертвами. Были. Две тысячи девятый год, Гамбург, три жертвы, молодые девушки, причинение смерти по неосторожности, дело закрыто за отсутствием состава преступления.

Тезер раскрыл еще один документ.

– Дальше. Две тысячи четвертый год. Франкфурт, три жертвы, молодые девушки, причинение смерти по неосторожности, дело закрыто за отсутствием состава преступления. Потом были девяносто девятый и девяносто четвертый. Кельн и Штутгарт. Везде одно и то же. Даже даты примерно совпадают – последние две недели октября. И самое интересное во всем этом – один и тот же судмедэксперт.

– Герхард Фольк! – воскликнула Диана, не веря своим глазам. – Надо его проверить.

– Уже, – отозвался Тезер, покрутившись на кресле. – Такого человека нет в наших базах. Он не просто не является нашим сотрудником – он вообще вряд ли существует.

– Так. Я спущусь в морг, а ты проверь пока эти номера.

Диана схватила со стола ручку и записала по памяти номер болгарского джипа.

– И выпиши мне имена детективов, которые вели расследования! И где их сейчас можно найти! – уже почти из коридора прокричала Диана.

Но как бы она ни спешила, в отделе судебно-медицинской экспертизы ее встретил их прежний патологоанатом. С серьезно-озадаченным видом он просматривал скопившиеся за время его отсутствия отчеты. Нога в специальном ортезе торчала из-под стола.

– Добрый день, доктор Вернер, – поздоровалась Диана.

– Добрый день, комиссар Кройц, – приветливо улыбнулся он, оторвавшись от бумаг.

В белом свете люминесцентных ламп его лицо казалось бледнее, а морщины – глубже, но в целом, несмотря на преклонный возраст и перенесенное сотрясение, выглядел он весьма бодро.

– Я ищу доктора Фолька, – сказала она, оглядываясь по сторонам, словно такой верзила, как Фольк, мог спрятаться где-нибудь в шкафу или под столом.

– Вчера доктор Фольк работал последний день, – сообщил мужчина, поправив на носу очки с толстой оправой, – поэтому теперь по всем вопросам можете обращаться ко мне.

Диана подошла к двери в соседний кабинет, где находились холодильники, и, заглянув в маленькое окошко, спросила:

– Могу я взглянуть на тело Маргарет Нельсон?

Доктор Вернер потер левый глаз и сверился с документами.

– В четверг ее тело было передано семье для последующей кремации.

Диана сжала кулаки и скрипнула зубами.

– Кто распорядился?

– Вы.

Доктор протянул ей отчет, на котором стояли ее имя и подпись.

– Я не подписывала это, – процедила Диана. – А Ребекка Хеллер?

Вернер порылся в бумагах и извлек на свет еще один отчет, в котором говорилось, что тело госпожи Хеллер передано семье. Произошло это еще во вторник и также с одобрения комиссара Кройц. Диана постучала носком сапога по кафельному полу.

– Мне нужно сделать запрос на эксгумацию Лизы Майер, – сказала она. – И вернуть Ребекку Хеллер и Маргарет Нельсон, пока не поздно.

– Увы, уже поздно, – раздался за ее спиной голос.

Когда Диана обернулась, она увидела комиссара Дамена.

– Для вас уже поздно, – произнес он, сделав ударение на слове «вас». – В связи с обнаружением новых улик я забираю это дело, а вашего коллегу объявляю в розыск как главного подозреваемого в нескольких убийствах.

– На каком основании? – едва сдерживая себя, воскликнула Диана.

– Вы знаете, что два месяца назад ваш коллега взял в отделе улик двуручный японский меч, именуемый также катаной?

– Да, – кивнула Диана и тут же нахмурилась. – Два месяца назад?

– Вам известно, где эта катана сейчас?

– Нет, но…

– Если вы будете продолжать настаивать на невиновности господина Шнайдера и откажетесь сотрудничать, то я привлеку вас к ответственности за соучастие.

Диана фыркнула и поджала губы.

– А теперь пройдемте в ваш кабинет, где вы отдадите мне все материалы по трем последним делам. Доктор Вернер, вы подготовили для меня отчеты?

– Конечно, пожалуйста.

Вернер протянул Дамену несколько серых папок.

– Благодарю, – произнес комиссар без улыбки и снова обратился к Диане: – Идемте… После вас, – указал он широким жестом на дверь.

Глава 35

Субботний день у Марка не задался еще с вечера пятницы.

Не успел он толком отъехать от работы, как под капотом раздался свист, и ремень генератора, который надо было заменить еще в прошлом месяце, приказал долго жить. Пришлось загнать машину в ремонт и идти домой пешком. Ни о какой поездке в казино, где работала Маргарет Нельсон, речи уже не шло. Если бензин им хоть как-то компенсировали, то поездку на такси туда-обратно управление оплачивать не будет, а ехать за свой счет Марк не хотел.

Поэтому он зашел в магазин, купил пару бутылок пива и, придя домой, завалился на диван смотреть какой-то старый американский боевик. Перед этим он тщательно проверил все двери и окна, чтобы избавить себя от внимания пронырливого соседа.

Поэтому он немало удивился, когда обнаружил утром, что спит, уткнувшись носом в чье-то плечо. Сначала Марк слегка отодвинулся, потом приподнялся на локте, а затем и вовсе встал с кровати. Плечо принадлежало девушке. Она лежала на животе лицом вниз и, в отличие от Марка, на котором оказались только джинсы, ее наряд был несколько необычен. Черный плащ наполовину скрывал ее тело, а когда Марк перевернул девушку на спину, оказалось, что на ней надето струящееся дымчато-голубое платье из тончайшего шелка. И хотя оно не скрывало ровным счетом ничего, выглядело платье скорее невинно, чем развратно. Только огромное пятно засохшей крови на правых боку и бедре несколько портило картину. Марк встал на колено на краю кровати и осторожно закатал подол платья. Кровь принадлежала кому-то другому.

Тогда Шнайдер поправил джинсы и обратился наконец к лицу незнакомки. Глаза ее были закрыты, а губы, и без того достаточно полные, были накрашены такой яркой помадой, что им позавидовала бы сама Джессика Рэббит. И все бы ничего, но они улыбались. Спокойной, умиротворенной и… счастливой улыбкой.

Марк убрал спутавшиеся темные локоны и осторожно приложил пальцы к сонной артерии. Почувствовав пульсацию, он вздохнул с облегчением.

– Эй, – тихонько позвал он, слегка похлопав девушку по щеке.

Она никак не отреагировала. Тогда он похлопал посильнее, а потом потряс за плечи. Девушка ответила лишь легким постаныванием.

Марк почесал затылок, потом обросшую щетиной щеку и одним движением развязал тесемки плаща. С платьем пришлось повозиться. Мало того, что на месте кровавого пятна оно успело порядком присохнуть, так еще и застегивалось на спине на какое-то невероятное количество маленьких пуговок, которые так и норовили выскользнуть из влажных пальцев. Марку хотелось разорвать платье к чертовой бабушке, но он сдерживал себя, ведь оно могло послужить важной уликой.

Кое-как разобравшись с пуговицами, Марк стянул платье и, подхватив девушку на руки, отнес в ванную. Там он усадил ее под душ и включил холодную воду. Действие оказалось не настолько быстрым, как он рассчитывал. Девушка не спешила приходить в себя. Она лишь мотала головой, жмурилась и постанывала. Тогда он оставил ее одну и пошел в кухню готовить кофе.

Она пришла к нему минут через пятнадцать. Стараясь не смотреть ему в глаза, она куталась в его полотенце. Вода с мокрых волос капала на обнаженные плечи. Марк посмотрел на ее босые ноги и бросил ей тапки-зайчики, оставленные Акселем.

– Пойдем подберем тебе что-нибудь.

Он прошел мимо девушки в коридор, отметив при этом, как она сжалась и подалась немного в сторону.

Он привел ее в спальню и принялся рыться в шкафу, поглядывая время от времени на девушку. Ее била мелкая дрожь.

– Держи, я покупал его своей бывшей.

Он протянул ей свернутое в комок короткое вишневое платье. Оно было летнее и на пару размеров больше, чем требовалось, но ничего другого он не мог предложить. Несколько секунд она в недоумении смотрела на платье, потом спросила:

– Где мои вещи?

Марк пожал плечами и махнул рукой в сторону кровати, где валялась одежда, которую он снял с нее несколько минут назад. Ему показалось, что ее сейчас вывернет, но девушка сдержалась и лишь прикрыла рот рукой, другой продолжая придерживать полотенце.

К платью он отыскал старые зимние сапоги все той же бывшей и хотел было предложить девушке бюстгальтер, но потом передумал. Она и так смотрела на него так, словно он маньяк. Впрочем, он и сам всегда немного сомневался в том, что он не маньяк.

Проходя обратно в кухню, он дернул входную дверь за ручку и обнаружил, что она не заперта. Щелкнув замком, Марк с извиняющимся видом взглянул на девушку и представился:

– Меня зовут Марк, а тебя?

– Как я сюда попала? – почти шепотом спросила она.

– Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос, – усмехнулся Марк.

Он достал из сушилки чашку и налил в нее свежесваренный кофе. Потом придвинул тарелку с бутербродами и сказал:

– Ешь.

– Спасибо, – ответила девушка и некоторое время переминалась с ноги на ногу, не решаясь переступить порог.

Но потом все же голод взял свое, и она села на краешек стула и принялась уплетать за обе щеки. Но первый глоток кофе едва не выплюнула – такая доза кофеина была способна поднять мертвого из могилы. Впрочем, примерно на такой эффект Марк и рассчитывал. Он долил ей в кружку кипятка и встал, прислонившись к кухонному шкафу.

– Так как ты сказала, тебя зовут?

– Где мы находимся?

Она осторожно отпила кофе и даже почти не поморщилась. К щекам вновь стал возвращаться румянец.

– А ты хорошо ориентируешься в Берлине? – уточнил на всякий случай Марк.

Девушка неуверенно пожала плечами.

– Тогда мы примерно к северо-западу от Александер платц, – ответил Марк.

– Какой сегодня день?

– Суббота, первое ноября.

Девушка прикусила нижнюю губу и убрала мокрые волосы за уши. На тарелке не осталось даже крошек. Марк предложил бы еще, но, увы, это были последние хлеб и колбаса в его доме.

– Откуда ты? Ты знаешь, что с тобой произошло? – спросил он, не очень-то рассчитывая на ответ.

Девушка молчала, разглядывая свое отражение в кружке. Марк вздохнул и отошел к окну. Его машина была припаркована у подъезда.

Чертов Аксель. Однажды он уже подшутил так над ним. Только тогда на месте этой совсем еще девчонки оказалась… Впрочем, вспоминать об этом не хотелось. К тому же не похоже, чтобы эта девочка промышляла чем-то таким, скорее всего, она просто попала в беду.

Марк повернулся к ней и поймал ее взгляд. Уже не испуганный, а даже какой-то… заинтересованный? Ведь на нем по-прежнему были одни только джинсы.

– Хочешь, я отвезу тебя домой? – предложил он.

Девушка опустила глаза и сделала несколько мелких и быстрых кивков.

– Тогда я сейчас оденусь, и поедем.

«А с Акселем я разберусь позже», – добавил он про себя, выходя из кухни.

– И кстати, можешь взять фен в ванной.

Одевшись, Марк еще долго рыскал по квартире, отыскивая свой телефон, но он словно сквозь землю провалился. Девушка терпеливо ждала его в коридоре, кутаясь в кашемировое пальто, которое Марк купил пять лет назад по совету Акселя, но с тех пор практически не носил.

Телефон так и не нашелся, поэтому желание написать Диане, чтобы проверить смутную догадку, с каждой минутой становилось все более и более невыносимым. К счастью, машина работала отлично, и, в общем-то, Марк даже порадовался, что ему не пришлось идти за ней самому, да еще и платить деньги за ремонт. Так что довольно скоро они подъехали к дому, где жила девушка, и Марк прекрасно знал это место.

– Приехали.

Он поставил машину на нейтральную скорость и достал из кармана визитку.

– Если захочешь поговорить об этом, позвони.

Девушка взглянула на протянутый ей кусочек картона и почти одними губами сказала:

– Хорошо.

Она хотела снять пальто, но он остановил ее.

– Оставь, завезешь как-нибудь, когда будет время.

– Спасибо, – прошептала она, не глядя на него, дернула ручку, чтобы открыть дверь.

– Эмма, – осторожно позвал он.

Девушка на секунду замерла и тут же едва ли не пулей выскочила из машины и быстро пошла к подъезду, то и дело спотыкаясь на высоких шпильках. Марк отъехал немного в сторону и, когда она скрылась в подъезде, вышел из машины.

Неужели он и правда познакомился сегодня с Эммой Бишоф?

Глава 36

После истории с патологоанатомом, который вроде был, а вроде и не был, Диана не могла доверять взявшемуся неизвестно откуда комиссару Дамену. Да и не просто взявшемуся, а с такими серьезными обвинениями. Поэтому она настояла на том, чтобы сначала повидать начальника полиции – комиссара Вурта.

Вурт, мужчина под шестьдесят с зачесанными назад волосами, скрывающими залысину на затылке, пышными усами и широко расставленными карими глазами напоминал добродушного моржа.

– Да, Диана, все верно, – подтвердил он, – я отстраняю вашу группу от расследования.

– На каком основании? Где доказательства причастности Шнайдера? Где улики?

– Улики есть, моя дорогая, – по-отечески мягко сказал он, словно разговаривал с провинившейся школьницей. – Улики есть.

– Тогда почему же мне их не предъявят?

Диана подняла бровь и посмотрела через плечо на Дамена, стоявшего за ее спиной.

– Потому что вы заинтересованное лицо, – ответил тот.

– Я профессионал в своем деле, – отчеканила Диана, – и не позволю личной заинтересованности помешать расследованию дела.

– Ну-ну, дорогая, – поднял руку Вурт в примирительном жесте, – все мы знаем, как часто нам приходилось закрывать глаза на методы работы комиссара Шнайдера.

– Зато у нас одни из самых высоких показателей раскрываемости, – привела неопровержимый аргумент Диана.

– Что верно, то верно, – признал Вурт. – Вот поэтому вам сейчас нужно немного отдохнуть, набраться сил, отвлечься от работы.

– Вы отправляете нас в отпуск? – уточнила Диана.

– Ну когда вы в последний раз отдыхали? Наверняка же вам есть чем заняться и кроме работы, а? Даю две недельки тебе и комиссару Аталику. У него к тому же, я слышал, пополнение в семействе.

Диана набрала в грудь воздуха и выдохнула. Ей казалось, что еще немного, и из ее ушей пойдет пар.

– Ну вот и замечательно, – тем же тягуче-сладким тоном сказал Вурт. – И еще, моя дорогая. Если кто-либо увидит тебя или Аталика в участке или его окрестностях или в беседах с кем-либо, причастным к вашим теперь уже бывшим расследованиям, – он выдержал паузу и улыбнулся, – накажу.

Диана кивнула, сунула руки в карманы джинсов и пошла к выходу, стуча каблуками по паркету. Дамен следовал за ней.

– Вы словно и меня подозреваете в чем-то, – произнесла Диана, когда они подошли к кабинету.

Его манера идти не рядом, а чуть позади, раздражала.

– Вам это показалось, комиссар Кройц, – ответил Дамен.

– Да неужели?

Диана развернулась и оказалась с ним почти лицом к лицу. В кои-то веки она смотрела на мужчину снизу вверх. В свой взгляд она постаралась вложить как можно больше ненависти, а потом фыркнула, отвернулась и толкнула дверь. С хвостом это было бы эффектнее, а так распущенные волосы даже не коснулись Дамена.

Тезер встал ей навстречу, но, заметив, что Диана не одна, спрятал руку в карман и промолчал.

– Нас отстранили от расследования, Тезер, – сообщила Диана и начала собирать папки, скопившиеся на ее столе.

Дамен подошел к доске и принялся снимать с нее фотографии. Аталик ничего не ответил, только взял со стола еще несколько листочков и незаметно сунул серую папку с делом Марии Шнайдер под свитер.

Передав все дела Дамену, они вышли из кабинета, и Диана закрыла дверь на ключ. Чуть позже, когда они с Тезером шли вдвоем по коридору, она шепотом спросила у него:

– Ты что-нибудь узнал?

– Немного, – покачал головой Аталик. – Минут через пять после того, как ты ушла, меня выбросило из системы. У меня есть только два адреса, номера я проверить не успел.

– Это плохо, – вздохнула Диана.

Из кабинета, мимо которого они проходили, донесся громкий взрыв хохота.

– Впрочем… – улыбнулась Диана и толкнула дверь.

Ребята из группы Макса Хубера, ее бывшего начальника, во главе с самим Максом Хубером сразу замолчали и уставились на Диану. В этом отделе ее не очень-то любили, несправедливо полагая, что она получила свою должность только потому, что делила постель с нужными людьми. Впрочем, Диане на это было наплевать. Она уже не один раз доказала, что достойна этой работы.

– Макс, можно тебя на пару слов? – обратилась она к мужчине с коротко стриженными светлыми волосами.

Они расстались всего полгода назад и с тех пор практически не разговаривали. До этого встречались почти два года с переменным успехом. Он был для нее слишком грубым и совсем не разбирался в машинах. Ему же хотелось видеть рядом с собой кого-то более покладистого. К тому же он считал, что женщина должна следить за домом и готовить обеды, и даже пытался приучить к этому Диану, но совершенно безуспешно. Расстались они без ссор и скандалов, когда окончательно поняли, что две дикие лошадки никак не поддаются дрессировке, да еще и смотрят в разные стороны.

Макс вышел к Диане в коридор, дожевывая кусок пиццы.

– Посмотрите, кто пришел! Отлично выглядишь.

– Мне нужна услуга, – тихо сказала она, оглядываясь по сторонам, но, кроме них троих, больше никого не было.

– Какая именно услуга?

– Мне нужно узнать, кому принадлежат эти номера.

Она протянула руку Аталику, и тот достал из кармана листок.

– И что мне за это будет?

Он провел языком по верхним зубам и протер губы большим и указательным пальцами. Диана усмехнулась.

– А что ты за это хочешь?

– Верни мне Джимми. Всего Джимми [10].

– Ты не обнаглел? – вспыхнула она. – Пять виниловых пластинок! Да за такую цену ты должен пахать на меня до конца года! Следующего! Спасибо, Макс, ничего не надо, – махнула она рукой и хотела уже уйти.

– Подожди, – остановил ее Макс. – Один альбом шестьдесят восьмого года – и я сделаю все, что ты пожелаешь.

– Хорошо, – протянула Диана. – Тогда достань мне еще информацию на комиссара Дамена.

Реакция Макса оказалась неожиданной. Он рассмеялся и долго не мог остановиться.

– Да какого черта? – не выдержала Диана и хлопнула его плечу.

– Дамен – это легенда. Зачем он тебе? Он же просто ангел сыска.

– Ангел… – хмыкнула Диана. – Есть у нас уже один Ангел. Поищи, но только осторожно и тихо, чтобы никто не знал, что ты это делаешь для меня.

– Ладно, – пожал плечами Хубер, пряча в задний карман джинсов листок с автомобильным номером. – Свяжусь с тобой, как только будет чем поделиться.

– Хорошо, – кивнула Диана. – И проверь свои тела, которые изучал доктор Фольк. Мы тут выяснили, что он слегка… ненастоящий доктор.

– Окей, – почесал затылок Макс.

Он еще некоторое время продолжал стоять в дверях, глядя вслед удаляющейся фигуре Дианы. Кажется, он до сих пор скучает по ней.

* * *

– Что будем делать? – спросил Тезер, когда они сели в машину Дианы и она рассказала о том, что видела утром Марка.

– Мы, – подчеркнула Диана, заводя двигатель и выезжая с парковки, – ничего делать не будем. Вурт четко сказал, что не хочет видеть нас за расследованием этого дела. Поэтому сейчас я отвезу тебя домой, и следующие две недели ты посвятишь семье.

– Диана, нет, – поднял он руки в протестующем жесте. – Я тебя не оставлю одну в этом деле.

– Тезер, мне нечего терять, а тебе есть. К тому же вдвоем мы привлечем к себе ненужное внимание. И вообще, кто-то должен остаться здесь, если вдруг Марку понадобится помощь… Или мне, – добавила она.

– Что ты собираешься делать?

– Ты сказал, у тебя есть какие-то два адреса.

– Да, один в Гамбурге, другой в Кельне.

– Ну вот, почему бы не съездить на уик-энд и не развеяться? – улыбнулась Диана. – Я слышала, в Кельне есть очень красивый собор.

Глава 37

Марк выждал тридцать секунд, чтобы дать девушке подняться на нужный этаж. В доме всего пять этажей, поэтому он не слишком опасался ее упустить. Гораздо важнее было не напугать ее своим неожиданным преследованием.

Впрочем, в вопросах запугивания два здоровенных бритоголовых бугая имели значительное преимущество. Один из них повел девушку под локоть, другой пошел рядом, оглядываясь по сторонам. Девушка не сопротивлялась и смотрела себе под ноги, прикусив нижнюю губу. Пальто болталось на ней, как на вешалке.

Недолго думая Марк выхватил пистолет и крикнул:

– Ни с места! Полиция!

Бритоголовые среагировали мгновенно. Один из них заставил девушку пригнуться и быстро повел ее в сторону припаркованного у обочины черного Tahoe. Второй достал пистолет и сделал несколько выстрелов. Одна пуля попала в мусорный бак, за который успел нырнуть Марк. Еще одна прострелила заднее колесо его автомобиля. Ребята были настроены серьезно, но и Марк просто так сдаваться не привык. Поэтому он выстрелил в того, который пытался заставить девушку сесть в машину, и бросился в их сторону, отстреливаясь при этом от первого. Патроны в пистолете стремительно заканчивались. Он пересек лужайку в два прыжка и забрался на водительское сиденье. Второй бугай, завывая, катался по земле – кажется, Марк задел его колено. Первый поспешил на помощь, но чуть-чуть не успел, его пальцы лишь скользнули по дверце отъезжающего джипа.

Марк глянул на девушку. Она сидела, сжавшись в комок и закрыв лицо руками.

– Все хорошо, можешь расслабиться, – сказал Марк, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

И тут же чертыхнулся – за ними ехал еще один черный джип, набирая скорость.

– Ну, рассказывай, Эмма Бишоф, как ты попала в такую передрягу, – произнес Марк, прибавляя газ и поворачивая на широкую магистраль.

– Я не знаю.

Девушка пристегнула ремень и шмыгнула носом.

– Ой, вот только не надо плакать! Давай по порядку. Зачем ты ходила в Feuerbach Robotics? – спросил он, проскакивая на красный сигнал светофора.

Раздались скрип тормозов и раздраженный гудок. Эмма зажмурила глаза и вжалась в сиденье, ожидая удара, но его не последовало.

– Я работаю на Штефана Фейербаха, – выдохнула она.

– Все работают на Штефана Фейербаха, – меланхолично протянул Марк, сворачивая в переулок и сигналя встречным машинам.

Стрелка на спидометре пересекла отметку в девяносто километров в час.

– Я просто зашла к нему в кабинет и больше ничего не помню, правда.

Одной рукой она держалась за ручку двери, а другой – за ремень безопасности, который то и дело впивался ей в шею. Он был настроен на кого-то явно повыше нее.

– В чем заключается твоя работа на Фейербаха? – задал вопрос Марк, вспоминая слова Мартина Думкопфа о ее дорогих покупках.

– Я пишу для него книгу.

В этот момент Марк крутанул руль влево, уходя от лобового столкновения, и Эмма снова зажмурила глаза. Теперь она дышала часто-часто, пытаясь справиться с рвотными позывами. Давненько ее так не укачивало.

Когда они выехали на относительно ровный участок, Марк рассмеялся.

– Книгу? Серьезно? Книгу???

Он склонил голову и посмотрел на нее. Эмма открыла один глаз и, почти переходя на ультразвук, закричала:

– Смотри за дорогой!

Впереди на светофоре стояли машины, и до них оставалось всего лишь несколько метров. Марк свернул на обочину и проехался по газону.

– Книгу??? – еще раз переспросил он, выезжая на трамвайные пути, чтобы объехать небольшую пробку.

Второй джип где-то отстал.

– Да! Почему это так странно? – почти прокричала Эмма, не решаясь открыть глаза.

– Да ты посмотри на себя!

– А что со мной не так?

На долю мгновения она забыла, что они несутся в плотном потоке.

– Да ты же… – Марк замешкался, подбирая слово, – нимфетка! – всплыло в его памяти.

– Да… да… да ты на себя посмотри! – буркнула девушка и отвернулась к окну.

Машина сбавила скорость и остановилась.

– Приехали, – сообщил Марк.

Эмма испуганно повернулась к нему.

– Куда?

– В полицейский участок.

– Нет! – запротестовала она. – Я не пойду в полицейский участок.

– Не переживай, – успокаивающим тоном произнес мужчина, – я отведу тебя к Диане и Тезеру, они о тебе позаботятся. Посидишь с ними.

– А ты?

– А я поеду по делам.

– К Фейербаху?

Марк шумно вздохнул и кивнул:

– Да.

– Я поеду с тобой.

Он взмахнул руками.

– Зачем? Зачем ты мне нужна там?

Вдруг он словно почувствовал что-то и обернулся. Диана бежала к нему, сигнализируя об опасности. Вряд ли она могла знать о затаившихся в нескольких метрах преследователях, значит, случилось что-то еще. Марк выругался и надавил на газ.

* * *

Оранжевый лучик закатного солнца прорвался сквозь тучи и осветил серое полотно дороги. Диана зевнула и покрутила ручку радио. Помехи стали еще сильнее. Тогда она выключила радио совсем и, не отвлекаясь, пошарила рукой между сиденьями. Кассета со сборником хитов восьмидесятых отыскалась почти сразу. Под гитарное соло Диана расправила плечи и хрустнула шеей. До Гамбурга оставалось еще около ста километров.

* * *

Марк и Эмма сидели в дешевой китайской забегаловке. И хотя крашеные голубой краской стены, засиженные мухами тусклые лампы дневного света и липкие столы мало ассоциировались со здоровой пищей, Эмма уплетала за обе щеки лапшу с курицей. Марк уныло ковырялся в своей миске с рисом. Нет, он не боялся пищевого отравления, в этом месте он питался регулярно, водил близкую дружбу с его хозяином господином Мунгом и даже подумывал когда-нибудь жениться на его дочке.

Ну а что? Лу хороша собой, приветлива и весьма хозяйственна. А ему очень надоело питаться чем придется.

Вот и сейчас он думал почему-то больше о Лу, чем о девушке, которая сидела рядом с ним. Теперь на Эмме были серая толстовка, джинсы, кроссовки и ветровка, которые они купили у вьетнамцев в соседнем магазине. Да и выглядела она вполне себе ничего, несмотря на потекшие остатки туши под глазами и слегка растрепанные волосы.

Марк потратил на нее почти двадцать евро, и это его немного напрягало. Один бы он уже давно поехал к Фейербаху и поговорил бы по душам с ним или с его секретаршей, пока она не сказала бы ему, где отыскать ее босса. С Эммой это было сделать сложнее. Конечно, он мог отдать ее на попечение Тезеру или Диане, но у Дианы, похоже, самой проблем было не меньше.

Он покосился на телефон, который дал на время господин Мунг, поковырялся в рисе и отложил вилку в сторону.

У Тезера тоже были свои проблемы, но иного характера. И отправлять к нему девчонку, на которую по какой-то неведомой причине охотятся болгарские головорезы, было несколько опасно.

– Ты уверена, что все мне рассказала? – спросил он.

– Я же сказала, я ничего не помню, – пробубнила Эмма с набитым ртом.

И, в общем-то, сказала правду. До момента пробуждения под струей ледяного душа в квартире какого-то совершенно незнакомого мужика, который непостижимым образом оказался комиссаром полиции, да еще и по делу Маргарет, она помнила только безграничное ощущение спокойствия и умиротворения. А появилось оно после того, как с ней поговорил какой-то мужчина.

– Я видела мужчину, – сказала она, чувствуя, что краснеет, хотя ей казалось, что с Марком она испытала сегодня все грани стыда.

– Опиши его.

Марк налил в чашку зеленый чай и придвинул ее к Эмме.

– У него короткие волосы и круглое лицо.

– И? Никакого шрама через пол-лица, или родинки над губой, или носа картошкой? Что это за описание – «короткие волосы и круглое лицо»?

Эмма надула губы и огрызнулась:

– Смуглый, взрослый, старше тебя, даже старше Штефана! Не знаю я, как его описать!

Марк усмехнулся и внимательно посмотрел на нее. Как нежно прозвучало это ее «Штефана». Да девочка влюбилась в него!

– Смуглый взрослый дядя с круглым лицом, – подытожил Марк, размышляя о том, что, возможно, догадывается, кому принадлежат эти приметы. – Может, ты еще знаешь кучерявого такого паренька по имени Берни?

Эмма опустила плечи и посмотрела исподлобья на Марка.

– Знаю, – вздохнула она.

Он приблизился к ней и хлопнул по столу так, что Эмма вздрогнула.

– Рассказывай! Все рассказывай по порядку!

– Хорошо.

Эмма сглотнула подступивший к горлу комок.

– Две недели назад Таня попросила меня поехать на пресс-конференцию…

Глава 38

В Гамбург Диана приехала уже затемно. Момент, когда день сменился ночью, она упустила. Казалось, вроде бы только что спустились сумерки, пропитанные дождем и туманом, но вот уже вокруг кромешная тьма.

Дом, который она искала, находился в пригороде. Диана заглушила двигатель и сверилась еще раз с адресом. Фамилия, написанная на сером почтовом ящике, совпадала с каракулями Тезера.

Женщина включила свет и бросила взгляд на свое отражение в зеркале заднего вида. Бессонная ночь, насыщенный день и триста километров дороги давали о себе знать. Она достала из бардачка расческу и сделала высокий хвост. Взамен потерянной резинки пришлось купить на заправке новую – легкомысленного розового цвета с маленьким пони. Сначала Диана хотела оторвать пони, но он был намертво приклеен к резинке. Вот бы подошву к обуви приклеивали с таким же усердием! После четырех сезонов правый сапог Дианы начал промокать. Впрочем, эта проблема доставляла ей сейчас наименьшее беспокойство.

Женщина вышла из машины и, пройдя по гравийной дорожке к воротам, позвонила в звонок. Тут же где-то в доме раздался лай двух или трех собак, а над входной дверью вспыхнул фонарь. Мужчина в спортивном костюме и очках вышел на крыльцо.

– Господин Бартц? – спросила Диана, пытаясь разглядеть его лицо.

– Да, это я, – ответил он, подходя ближе.

– Меня зовут Диана Кройц, я из полиции Берлина, – представилась она, когда он подошел совсем близко, изо рта ее вырывался пар. – Могу я поговорить с вами об одном деле, которое вы вели?

– Конечно.

Он открыл калитку и впустил Диану внутрь, провел ее в кухню мимо двух жизнерадостных такс и орущего в гостиной телевизора и, прикрыв дверь, поежился. При ярком свете он оказался старше, чем она думала. Скорее всего, ему уже перевалило за шестьдесят.

– О чем вы хотели поговорить? – спросил он, включив электрический чайник.

Диана присела на стул и положила локоть на стол.

– Пять лет назад вы расследовали серию смертей, – произнесла она, медленно подбирая слова. – Три девушки, мы назвали их «счастливыми жертвами».

Мужчина покивал.

– Да, я помню это дело.

– Вы закрыли его, так и не найдя виновного.

Бартц достал из шкафа две кружки и банку растворимого кофе.

– У нас и подозреваемых-то не было. Несчастные девушки были подругами. Такими, как говорится, не разлей вода.

Он поставил кружки на стол возле Дианы.

– Молодые совсем. Ну там, знаете, первая любовь, все дела… В общем, мы пришли к выводу, что они просто решили свести счеты с жизнью.

Диана погладила угол стола.

– Вы знаете, что были и другие похожие случаи?

Мужчина положил перед ней ложку и придвинул сахар.

– Да, знаю.

– И вы ничего не сделали с этим?

Она подняла голову и посмотрела прямо ему в лицо. Он сел на стул напротив.

– Я узнал об этом примерно год назад.

Он сделал паузу, потом продолжил:

– Я в отставке уже почти четыре года, и…

Он замолчал, словно обдумывая, что сказать дальше.

– Понимаю, вам это просто уже не нужно, – сказала Диана.

Чайник вскипел и выключился, мужчина встал со стула.

– Знаете, ваш коллега сказал мне то же самое, – помахал он пальцем.

– Мой коллега?

– Да, какой-то Швайгер или Шрайдер, – ответил он, наливая кипяток в кружки.

– Шнайдер? – подсказала Диана.

– Ага. Верно. По-моему, его звали Марк… Да, точно, Марк Шнайдер. Был у меня прошлой зимой, – предупреждая вопрос, объяснил мужчина. – Тоже спрашивал об этом деле и тоже упрекал меня в том, что я ничего не делаю. Только он выражался менее корректно.

Диана придвинула к себе кружку и насыпала в нее сначала кофе, потом две ложки сахара, и перемешала.

Так вот зачем Марк ездил в Гамбург и вот, наверное, почему он вернулся тогда сам не свой. Но откуда он знал?

– Я вижу, это дело очень важно для вас, – долетел до нее словно издалека голос Бартца.

Диана встрепенулась и тряхнула головой.

– Вы не помните, что еще спрашивал мой коллега по этому делу?

Бартц отрицательно покачал головой и вздохнул.

– А может быть, вы знаете этого молодого человека?

Она достала из заднего кармана джинсов потертый фоторобот. Мужчина вгляделся в него и снова покачал головой.

– Извините, но я действительно мало чем могу вам помочь.

Выйдя из дома Бартца, Диана села в машину, потерла виски и достала телефон.

Марк знал все с самого начала. Неужели он ведет двойную игру? Тогда в чем же он облажался, если комиссар Дамен вышел на его след?

– Марк, кто ты, черт тебя дери? – произнесла вслух Диана и включила навигатор.

Она хотела прямо сейчас отправиться в Кельн, но увидев, что до него четыреста тридцать километров и почти пять часов пути, задумалась. Немного поспать было бы сейчас очень кстати, но спать в машине, когда температура на улице стремится к нулю, казалось ей весьма сомнительной перспективой. К тому же неплохо бы и перекусить – пара глотков кофе только раззадорили голодный желудок.

Диана отправилась на поиски еды и ночлега.

* * *

В это время Марк и Эмма шли по скудно освещенной улице неподалеку от его дома и полицейского участка, где он работал. И тем не менее для Марка это было самое безопасное место в Берлине.

Он вырос в этом районе и не только знал его как свои пять пальцев, но и водил знакомство с нужными людьми. Например, с семьей русских эмигрантов, которые держали свой небольшой офис по прокату автомобилей. И хотя автопарк у них был весьма потрепанным, всегда можно было выбрать что-нибудь неплохое за вполне умеренные деньги.

Идти было недалеко, всего пару кварталов, но Марку этого времени было достаточно, чтобы подумать над рассказом Эммы. Конечно, он вышел несколько сумбурным, и в нем не хватало множества деталей, но все же общую картину Марк представлял очень даже хорошо.

– Скажи-ка мне еще раз, что ты рассказала Берни о себе? – улыбнулся он, когда ее маленькая ручка юркнула ему под локоток.

Эмма замерла, но руку доставать не стала. Хотя она еще и не решила, как относиться к нему, с Марком она чувствовала себя в относительной безопасности.

– Да… все, – ответила она, хотя на самом деле ей хотелось сказать «ничего».

– Короче, наябедничала на Маргарет. Вот вам и связь, – добавил он вполголоса.

– Что? Ты хочешь сказать, что это я виновата, что она умерла?

– Не знаю, – серьезно ответил Марк и пожал плечом.

Эмма убрала волос за ухо и поправила капюшон толстовки. Впервые, наверное, за последние две недели ей не хотелось ни домой, ни плакать. Ей в принципе хорошо было просто идти, наслаждаясь самим процессом ходьбы. Она не верила, что Берни убийца.

– Знаешь, а ты мне пригодишься, – сказал вдруг Марк. – У меня есть идея, как попасть к Фейербаху.

– Какая?

– Так я тебе и рассказал все.

Марк открыл стеклянную дверь и подтолкнул Эмму, чтобы она вошла первой.

В тускло освещенной витрине стояли модельки ретро автомобилей.

Глава 39

Подходящее место для ночлега Диана нашла быстро. Буквально через десять минут она уже получала ключи от одноместного номера в небольшом семейном отеле где-то на выезде из Гамбурга.

В номере едва умещались кровать, накрытая одеялом с цветочками в стиле пэчворк, стул и тумбочка с телевизором. Удобства были на этаже, а за окном постоянно слышался шум проезжающих автомобилей.

Диана задернула штору и, не раздеваясь, легла на кровать, но сон никак не шел. От окна поддувало, а от одеяла пахло сыростью. Этому месту очень далеко до шелковых простыней Лиона… Повозившись немного, она повернулась на бок, подтянула ноги к животу и достала телефон.

Пока Диана размышляла, кому бы позвонить, прокручивая список контактов, телефон зазвонил сам.

– Привет, – раздался на другом конце мужской голос.

– Привет, Макс, – ответила Диана. – Какие новости?

– Ты еще пользуешься своей старой почтой? Той, которая «анархия2000»?

– Нет, но я помню от нее пароль, – не смогла сдержать улыбку Диана.

– Отлично. Тогда я сейчас скину тебе то, что ты просила.

– Спасибо, Макс, – сказала она и нажала «отбой».

Письмо от Хубера пришло через две минуты.

Вот за что она всегда ценила Макса, так это за то, что на него можно положиться. Пускай он не всегда добр, вежлив и обходителен, но если уж обещал что-то сделать, то непременно сделает, и сделает превосходно.

Сначала Диана ознакомилась с биографией Дамена. Двадцать лет безупречной службы в полиции и впечатляющий послужной список. Да он и правда святой!

Что же касается автомобильного номера, Хубер не просто нашел, кому он принадлежит, но и собрал небольшое досье, проследив путь вплоть до небольшого охранного агентства, зарегистрированного в Болгарии.

Увы, но подтвердить смутное подозрение насчет этого Диана не могла. Все надежды она возлагала на Кельн.

* * *

Марк выбрал неприметный серебристый Volkswagen Golf 2010 года, на котором, может, и непросто уйти от погони, но зато легко затеряться в городском трафике. Припарковавшись на Штреземаннштрассе, Марк закрыл машину и, взяв Эмму за руку, коротко сказал ей:

– Идем.

Его удивляло, почему она принимает так мало участия в своей судьбе. Например, почему она не хочет предъявить Фейербаху обвинение в похищении? С таким свидетелем, как она, Фейербах уже сидел бы за решеткой, а его суперюристы ломали бы голову, как его оттуда высвободить. Если бы только за самим Марком по какой-то неведомой причине не гонялась полиция…

То, что у ребят насчет него серьезные намерения, он уже понял – у дома дежурили целых две патрульных машины. Такая бесполезная трата трудовых ресурсов…

Они подошли к стеклянным дверям небоскреба Потсдамер платц, в котором располагалась Feuerbach Robotics, и Эмма потянулась к ручке, чтобы их открыть, но Марк отдернул ее и, развернувшись, быстро зашагал в сторону машины.

– Что случилось? – спросила Эмма.

Только благодаря тому, что Марк по-прежнему держал ее за руку, она сумела не растянуться на асфальте. Впрочем, именно из-за того, что он ее держал, она едва это и не сделала.

– Нас ждут, – ответил Марк, глядя вперед. – Один из твоих бритоголовых друзей пасется у лифта. Наверняка и в самом офисе есть еще парочка.

– И что делать?

Эмма обернулась, но Марк дернул ее, и она снова споткнулась.

Марк пробормотал что-то про пророков и горы и усадил девушку в машину, пригнув ей голову, как это обычно делают, усаживая преступников. Потом сел за руль, подумал несколько секунд, словно вспоминая что-то, и завел двигатель.

Эмма зевнула и не стала задавать вопросов. Ей все еще казалось, что она пребывает в каком-то странном сне. И, если честно, просыпаться ей совсем не хотелось.

Ехали они достаточно долго и в итоге остановились у нового многоквартирного дома. Марк сверился со списком фамилий на домофоне и нажал на одну из кнопок. Раздались металлические гудки. Никто не ответил.

– Придется подождать, – сказал Марк и прислонился спиной к стене.

Эмма затянула завязки на капюшоне и засунула руки в карманы. Сырой холодный ветер щипал за щеки и обжигал легкие. Ноги в кроссовках, не рассчитанных на такую погоду, очень быстро начали замерзать.

К счастью, через несколько минут из дома вышла пожилая женщина с собачкой. Посмотрев на Эмму с подозрением, она опустила собачку на землю и пошла по аллее. Когда она отошла на достаточное расстояние, Марк впустил девушку внутрь, а сам юркнул следом, но тут же протиснулся вперед и начал вглядываться в таблички с фамилиями.

У нужной двери он остановился и с невозмутимым видом достал из внутреннего кармана куртки отмычку. Эмма открыла было рот, но тут же прикусила губу и посмотрела по сторонам. В подъезде стояла такая тишина, что было слышно, как кто-то на верхних этажах смотрит телевизор. Замок щелкнул, и дверь открылась.

– Заходи, – кивнул Марк.

– Чья это квартира? – шепотом спросила Эмма, проходя в коридор.

– Одной нашей общей знакомой, – улыбнулся Марк и поиграл бровями.

Эмма пожала плечами и разулась. Она понятия не имела, какие общие знакомые могут быть у нее и комиссара Шнайдера.

В квартире было всего две комнаты – спальня и гостиная с кухней, отделенной небольшой стойкой. В интерьере прослеживался дух минимализма, сформировавшийся не без влияния дизайнеров «Икеи». Квартира была обставлена просто, но со вкусом. Бежевые обои контрастировали с темным, почти черным кожаным диваном и такого же цвета креслами и журнальным столиком. Из прочей мебели в комнате стояли небольшой книжный шкаф и круглый обеденный стол с двумя стульями с высокими спинками.

Марк сразу же отправился в кухню. Там он заглянул в холодильник и досадливо крякнул. В холодильнике стояло несколько баночек с йогуртами, а на нижней полке лежали апельсины, яблоки и киви. Марк обошел стойку и плюхнулся на диван.

– Закажем пиццу?

– Как хочешь, – ответила Эмма.

Она столько съела в китайской забегаловке, что при одной только мысли о еде ее начало слегка подташнивать. Девушка посмотрела на графин с водой, стоявший на обеденном столе, но вместо того, чтобы выпить воды, сделала круг по комнате и села в кресло. Ей было все равно, кого они ждут и зачем. Она сложила руки на груди и прислонила голову к спинке.

Марк включил фоном какой-то музыкальный канал на телевизоре и теперь развлекал себя игрой на планшете, который нашел под подушкой на диване. Он делал это в беззвучном режиме, поэтому Эмма не знала, что именно происходит на экране, но когда Марк от азарта высунул язык, не смогла не улыбнуться. Вроде взрослый мужик, а ничем не отличается от ее глупых бывших одноклассников.

Привезли пиццу, но хозяйка квартиры так и не появилась. Не пришла она, и когда от пиццы остались одни объедки, а на планшете села батарейка. Марк с энтузиазмом принялся за изучение шкафа, разумеется, прикрываясь поиском зарядного устройства.

Лишь когда он под тем же самым предлогом скрылся в спальне, а Эмме показалось, что она задремала, в замке зашуршал ключ, и кто-то вошел в квартиру.

– Эмма?

Кристина положила сумку на кухонную стойку и начала расстегивать пальто.

– П-привет.

Эмма встала с кресла. Марк вышел из спальни и лучезарно улыбнулся.

– О, ну наконец-то!

– Комиссар Шнайдер, – напряглась Кристина.

Последняя пуговица так и осталась нерасстегнутой.

– Что вы здесь делаете?

– Вообще-то, мы хотели поболтать с твоим хозяином, но он слегка недоступен.

Марк пересек комнату, подошел вплотную к Кристине и протянул руку к ее пальто, но она оттолкнула его и тут же оказалась прижата к стене.

– Мне надоело играть с ним в кошки-мышки.

Марк расстегнул пуговицу и, сняв с Кристины пальто, откинул его в сторону и уперся ладонями в стену.

– Ты позвонишь ему и скажешь, что я его жду. Но это завтра, а сегодня… – он помолчал и улыбнулся, – можно мы у тебя переночуем?

Кристина бросила взгляд на Эмму, которая стояла за спиной Марка и со смесью паники и удивления наблюдала за его действиями.

– Вас полиция ищет, вы знаете? – спросила Кристина тихо.

– О, и ее тоже? Вот видишь, тебя мама ждет, а ты тут со мной тусуешься, – сказал он Эмме через плечо, не переставая улыбаться.

Девушка сунула руки в карман толстовки и отвернулась.

– Штефан не будет с вами встречаться, – произнесла Кристина, тряхнув челкой.

– Ну это мы еще посмотрим, – отозвался Марк, и ямочки на его щеках стали еще глубже.

Несколько секунд его взгляд скользил по лицу Кристины, от глаз к губам и обратно, пока ее дыхание не участилось, а на скулах не заиграл легкий румянец. Тогда он ее поцеловал. Кристина слегка оттолкнула его и, залепив незвонкую пощечину, выдохнула:

– Что вы себе позволяете, комиссар!

Комиссар не ответил, а вернулся к прерванному поцелую.

Эмма закатила глаза и прикусила губу. Ну почему ей всегда достается только кто-то вроде Мартина Думкопфа?!

Марк подхватил Кристину на руки и направился к спальне.

– Диван твой, – бросил он на ходу Эмме.

Глава 40

Звонок Тезера застал Диану где-то в районе Бремена. Она как раз допивала свой утренний кофе, купленный на заправке. Не выпуская из руки бумажный стаканчик, Диана нажала на кнопку ответа на Bluetooth-наушнике. Звонок Аталика ее немного обеспокоил. На улице еще даже не рассвело, и среди черноты за окном невозможно было разглядеть ничего, кроме красных огоньков ветряных мельниц.

– Тез?

– Диана, – голос Тезера звучал приглушенно. – Марк просил найти его соседа, Акселя…

Диана поморщилась. Она и забыла, что и к ней он обращался с такой же просьбой.

– Угу, и что с ним?

– Я стою возле его квартиры, и мне кажется, у нас проблемы…

* * *

Эмма вскрикнула во сне и проснулась, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Она ожидала увидеть на нем переплетение ветвей в квадратике оранжевого света, но видела лишь лампочки, поблескивающие хромированными ободками. В квартире было тихо. Даже слишком тихо. Ни капанья воды, ни тиканья часов, даже холодильник молчал.

Эмма взялась за спинку дивана и села, скрестив по-турецки ноги. Ей хотелось домой. Но не в нынешнюю квартиру, а в тогдашнюю, когда там еще была Маргарет. Когда она еще пилила ее по каждому малейшему поводу, бросала ключи на столик в прихожей и приводила своих бесчисленных ухажеров. Когда она была. Вредная, злая, но живая, а не та восковая маска, пусть и безмерно счастливая, которую Эмма видела на доске в полицейском участке.

Раньше ей никогда не приходилось терять кого-то вот так, насовсем. Пускай даже не родного и близкого человека, а кого-то, кого можно ненавидеть всем сердцем. И все же Эмме было бесконечно жаль Маргарет и ее родителей, особенно госпожу Нельсон. Она так гордилась своей дочерью, хотя совсем ее не знала.

«Мама, наверное, с ума сходит», – подумала Эмма. Позвонить бы ей, но она не помнила ее телефон на память, а просить Марка об этом ей не позволяла гордость. Она совсем не хотела, чтобы он считал ее сопливой девчонкой.

Но именно сопливой девчонкой она и была. Маленькой сопливой девчонкой. Эмма вытерла слезы рукавом толстовки и, обняв себя за колени, уткнулась в них лицом.

Чья-то рука погладила ее по голове, потом развернула к себе, и в следующее мгновение она оказалась прижата к обнаженной груди Марка. От него пахло мускусом и почему-то молоком. Эмма закрыла глаза и коснулась пальцами его горячей кожи. Ей вдруг страшно захотелось узнать, есть ли на нем что-нибудь из одежды, и ее ладонь осторожно и словно случайно скользнула ниже, но он тут же перехватил ее и прижал к себе. Другой рукой он продолжал гладить ее волосы. Но делал это так, словно гладил ребенка или котенка. Эмма почувствовала, как ее бросило в жар. Кровь пульсировала в ушах, а воздуха катастрофически не хватало. Марк слегка приподнял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. В темноте его глаза блестели.

– Ну, я вижу, ты успокоилась. Доброй ночи.

Он откинул с ее лица локон, поцеловал в лоб и встал с дивана, оставив Эмму в очередной раз сгорать со стыда. Кроме обмотанной вокруг талии простыни, на нем больше ничего не было.

Какое-то время Эмма продолжала смотреть на закрывшуюся дверь спальни, прислушиваясь к звукам. Скрипнула один раз кровать, а потом снова настала тишина. Она думала, что после этого уже точно не уснет, но вскоре снова забылась сном и проснулась только утром под звук работающего блендера.

Марк в этот раз был при полном параде, даже его подбородок, еще вчера заросший щетиной, сегодня был гладко выбрит, и из-за этого он казался моложе лет на пять. Он стоял за кухонной стойкой, обняв Кристину и нашептывая ей что-то на ухо, отчего девушка постоянно улыбалась и даже иногда хихикала. Ее наряд состоял из одного только белого атласного халатика.

Понаблюдав эту полную идиллии картину, Эмма встала с дивана и отправилась в ванную. Ей тоже не мешало бы привести себя в порядок. Со смесью зависти и восхищения она оглядела стройные ряды скрабов, шампуней, гелей и пенок, а потом разделась и залезла под горячий душ, намереваясь злоупотребить гостеприимством Кристины на полную катушку.

* * *

Тем временем Диана бродила по центру Кельна. Она уже нашла нужный ей адрес, но решила, что заявляться к людям с расспросами в девять утра в воскресенье не очень правильно.

Хотя Диана не была ни знатоком архитектуры, ни большим любителем достопримечательностей, с каждым пройденным шагом она все больше убеждалась, что это один из самых скучных городов, в которых ей доводилось бывать. Единственным интересным местом здесь был собор, но и в него она не попала. Во-первых, потому что там шла служба, а во-вторых, Диана пожалела шесть евро, которые можно потратить на что-то более полезное.

Например, на круассан и кофе в соседней кофейне или три круассана и два кофе в кофейне на другой стороне Рейна. Как раз там, где проживал комиссар Гюнтер, ради которого она и проделала весь этот путь.

Диана посмотрела время на экране телефона и решила, что пора. Часы показывали без пятнадцати десять.

Ровно без пяти десять она позвонила в домофон. Сначала никто не отвечал, потом сонный мужской голос произнес:

– Да?

– Могу я поговорить с господином Гюнтером?

– Минутку.

В динамике громко зевнули и отключились.

На деле прошло минуты две или три, прежде чем входная дверь открылась и из нее выглянул взъерошенный молодой человек в махровом халате. Подслеповато приглядевшись к Диане, он улыбнулся и спросил:

– Вы спрашивали Гюнтера?

– Я, – кивнула и подошла ближе Диана.

– Вот его номер телефона, – протянул он ей листок. – Позвоните ему. Его семья здесь больше не живет.

– Спасибо, – поблагодарила Диана.

Когда молодой человек скрылся в подъезде, она набрала номер. Ответили сразу, Диане даже показалось, что не прозвучало ни одного гудка. Голос на этот раз принадлежал женщине.

– Доброе утро, могу я поговорить с господином Гюнтером?

– А кто его спрашивает?

– Меня зовут комиссар Кройц, я из полиции Берлина.

На другом конце помолчали, потом спросили:

– Вы звоните из Берлина?

– Нет, я звоню из Кельна. Я бы хотела встретиться с комиссаром Гюнтером по…

– Где вы находитесь? – перебила женщина.

– Я стою у его бывшего дома. А вы, простите…

– Ждите там.

В трубке раздались короткие гудки.

– Ладно, – произнесла Диана, спрятала телефон в карман куртки и вышла на набережную, где была припаркована машина.

Со стороны реки дул влажный прохладный ветер, вдалеке виднелись черные шпили собора.

Ждать пришлось недолго, Диана даже не успела замерзнуть. Какая-то женщина подошла сбоку и посмотрела на нее снизу вверх. Диана повернула голову и окинула ее взглядом. На вид ей было около пятидесяти, но, возможно, ее старил наряд – коричневое драповое пальто и широкополая фетровая шляпа.

– Вы комиссар Кройц?

– Да.

– А вы не похожи на комиссара полиции, – заметила женщина.

Диана улыбнулась. Ей твердили об этом постоянно.

– А вы?..

– Могу я увидеть ваше удостоверение?

После тщательного изучения удостоверения женщина пристально поглядела на нее и спросила:

– Зачем вы ищете Пауля?

Терпение Дианы подходило к концу.

– Могу я узнать, кто вы?

– Я его супруга.

– Где же ваш супруг, госпожа Гюнтер? Мне нужно поговорить с ним об одном деле.

– Говорите со мной.

– Вряд ли вы осведомлены так же хорошо, как он. Вы работаете в полиции? Почему вы не хотите, чтобы я встретилась с комиссаром Гюнтером?

– Это невозможно, – тихо ответила женщина. – Пауль умер четыре месяца назад.

Диана почувствовала, как кольнуло в груди.

– Мои соболезнования. Как это произошло?

Женщина схватила Диану за воротник куртки, наклонила к себе и быстро-быстро зашептала:

– Говорят, сердечный приступ, но у Пауля было железное здоровье, хоть ему и исполнилось весной шестьдесят пять.

– А его коллеги? Вы знаете, с кем он работал в девяносто девятом?

– В девяносто девятом?..

Женщина немного отстранилась, и Диана заметила, что по ее щеке стекает капелька пота.

– Почему вы спрашиваете про девяносто девятый? Он тоже спрашивал про девяносто девятый, а потом бедного Пауля не стало…

– Кто спрашивал? – почему-то тоже перешла на шепот Диана.

– Был у нас прошлой зимой один парень. Не помню, как он назвался, но спрашивал про одно дело, которое Пауль расследовал в девяносто девятом. Три девушки умерли за две недели. Судмедэксперт говорил, что от передозировки, но Пауль знал, что дело нечисто, ведь одна из девушек была католичкой. А это грех, – перекрестилась женщина. – Грех!

– Но он все равно закрыл это дело…

Диана осторожно потянула куртку, пытаясь вытащить свой воротник из цепких пальцев, но женщина схватила ее крепче.

– А что оставалось бедному Паулю, когда на него давили со всех сторон?

– Кто давил?

– Все давили, – расплывчато ответила женщина и посмотрела вдаль.

Диана вгляделась в ее лицо и поежилась. Кажется, у этой госпожи не все дома.

– А коллеги? С кем он работал по этому делу?

– Умерли все.

Женщина отпустила Диану и поправила шляпу, но на самом деле только сдвинула ее набок, и теперь она сидела криво. Диана сунула руки в карманы и сделала шаг назад.

– Спасибо, госпожа Гюнтер.

– Так о чем вы хотели поговорить? – встрепенулась женщина.

– Уже ни о чем. До свидания.

Диана развернулась и быстро зашагала прочь. Она очень сильно опасалась, что женщина пойдет за ней, но та осталась стоять у парапета с задумчивой улыбкой на лице.

Глава 41

– Эй, шалунья! Я собираюсь ехать. Если хочешь со мной, советую поторопиться.

Голова Марка просунулась в дверной проем, и Эмма спешно прикрылась шторкой для душа. Он смотрел прямо на нее и не думал отворачиваться.

– Я сейчас, – ответила Эмма и добавила, когда Марк закрыл дверь с другой стороны: – Мог бы и извиниться.

Когда она вышла из ванной, Марк заканчивал разговаривать с кем-то по телефону. И хотя Эмма не успела расслышать ни одного слова, изумленное недоумение, читавшееся на лице Кристины, весьма ее заинтриговало. Но вместо того чтобы спросить, что случилось, она кашлянула.

Марк положил ладонь на шею Кристины и, прижавшись лбом к ее лбу, поцеловал в губы.

– Не поминай лихом, – улыбнувшись, прошептал он.

– Ты мне должен ужин при свечах.

Девушка слегка ткнула его кулачком в бок и улыбнулась, но глаза ее при этом оставались очень серьезными.

Марк повернулся к Эмме.

– Ты готова?

– Да.

– Тогда едем.

Он еще раз поцеловал Кристину, потом перепрыгнул через кресло и, схватив Эмму за руку, практически выбежал из квартиры, так что ветровку девушке пришлось надевать на ходу и практически на улице. И хорошо, что кроссовки она обула заранее, потому что ничуть не сомневалась, что иначе пришлось бы бежать босиком.

– Куда мы спешим? – спросила Эмма, плюхаясь с размаху на автомобильное сиденье.

На самом деле ей хотелось сделать это более красиво, но грациозность, как обычно, подвела.

– Никуда, – ответил Марк, трогаясь с места.

Они выехали с парковки и медленно поехали прямо по улице. Какое-то время Эмма смотрела, как он переключает передачи со второй на третью, с третьей на четвертую и снова на первую, потому что пришлось остановиться на светофоре.

– А давно вы с Кристиной встречаетесь? – вдруг вырвался у нее вопрос.

– Мы не встречаемся, – с улыбкой ответил он, нажимая на газ.

– Ну а как же вы вчера… – начала она и осеклась, чувствуя, как щеки заливает румянец.

– Как взрослые люди, Эмма. Как взрослые люди…

* * *

Обратная дорога до Берлина отняла у Дианы шесть часов и последние силы. Чтобы хоть как-то сохранять бодрость духа, она подпевала во весь голос Брету Майклзу[11] и была готова подписаться почти под каждым словом. Она тоже не появлялась дома уже три дня, и ее состояние походило на жутчайшее похмелье, но от горячего душа и теплой постельки ее отделяло еще одно очень важное дело – дом, рядом с которым в ночь с пятницы на субботу видели машину Марка. Дом, в котором прошло его детство.

Диана сделала круг по кварталу, чтобы изучить обстановку. Патрульных не было видно, похоже, что за домом никто не следил. Он стоял особняком за высоким металлическим забором, одичавший и заброшенный. Голубая краска кое-где облупилась, а на крыше колосилась пожухлая трава. Яблоневый сад, разбитый перед домом, теперь разросся, и чтобы попасть к крыльцу, Диане пришлось идти, пригнувшись под низко склонившимися ветвями.

Входная дверь оказалась опечатана полицией. Тогда Диана пошла вдоль стены, проверяя окна. Одна из рам подходила неплотно. Приложив немного усилий, женщина смогла открыть окно и, схватившись за подоконник, забраться внутрь.

Комната, в которой она очутилась, была кухней и выглядела так, словно ее просто оставили как есть. На обеденном столе все еще стояли салфетница и фарфоровая подставка для соли и перца, сделанная в виде двух обнимающихся кошек, а на плите – чайник и сковородка. Лишь толстый слой пыли говорил о том, что в доме давно никто не живет.

Дверь из кухни вела в коридор. Здесь Диане пригодился прихваченный из машины фонарик, высветивший паутину на стенах и множество следов на полу. Жалко, что ей не довелось побывать здесь до полиции. Ребята затоптали все, что только можно было затоптать.

Из коридора Диана заглянула в спальню, а потом в детскую. Окинула взглядом ее скромное убранство – кровать, застеленную стеганым покрывалом, гардероб с полированными дверцами, письменный стол, обклеенный наклейками с машинками, и стеллаж, на котором когда-то, видимо, стояли книги и детские игрушки. Сейчас же там валялся только одинокий жираф с оторванным глазом.

В дальней части дома находилась гостиная. Ее окна выходили на внутренний двор и были скрыты от посторонних глаз. Видимо, это и сыграло решающую роль в том, что это помещение, в отличие от остальных, использовали, и достаточно часто. Мебель, накрытая белыми простынями, была растащена по углам, на всех выступающих поверхностях стояли свечи. Совсем старые, пожелтевшие от времени и покрытые пылью, просто старые, и новые, которые зажигали недавно.

Посреди комнаты стояла кушетка. Простая, но изящная, словно изогнутая линия на небольших хромированных ножках. На бежевой коже темнело пятно. Диана подошла ближе и пригляделась. Засохшая кровь.

Пятна крови были и на полу, который предварительно очень тщательно вымыли – на темном паркете виднелись даже самые незначительные царапины. Большинство из них образовались еще тогда, когда в доме жили, но две царапины были глубже и заметнее остальных. Еще одна такая же царапина оказалась на потолке и еще одна – на косяке входной двери.

Тут Диане открылось то, чего она не заметила с самого начала. Слева от двери простыни были сдвинуты, а свечи валялись на полу.

Странно, что следы борьбы ограничивались только этой комнатой. Диана подошла к окну и проверила раму.

– Достаточно увидели?

Женщина вздрогнула и обернулась. В дверях стоял комиссар Дамен, держа под мышкой кожаный портфель. Диана убрала фонарик во внутренний карман куртки и положила руку на пистолет, спрятанный в кобуре. Дамен поднял руки, придерживая локтем портфель, и показал ей открытые ладони.

– Полноте вам. Я полагаю, вы не успокоитесь, пока не получите ответы на свои вопросы. Задавайте, я расскажу вам то, что в моей компетенции.

– Аттракцион невиданной щедрости, комиссар Дамен, – усмехнулась Диана, но руку с пистолета не убрала. – Вы знаете, что здесь произошло?

Мужчина отошел от двери и встал, сложив руки в замок.

– Как минимум одно убийство, комиссар Кройц.

– Кого же убили?

– Личность убитого мы сейчас пытаемся выяснить. Если вам интересно, то он остался без головы. Знакомая ситуация, не правда ли?

Диана повела плечом и ничего не ответила.

– В этих пятнах крови обнаружены ДНК трех разных человек, – продолжил Дамен, – один из которых считается давно умершим.

– Дайте-ка угадаю. Берни Ульман?

– Да, верно, – склонил голову Дамен, выразив удивление. – Совпадает с ДНК на платье, которое мы нашли в квартире Шнайдера. Девушка, которая его носила, приходила сюда, и это была…

– Эмма Бишоф? – едва сдержала зевок Диана.

– Вы хорошо осведомлены, комиссар Кройц, – улыбнулся мужчина.

– Я пока не могу понять одного – как со всем этим связан Марк.

– Очень тесно, должен вам сказать, – хрустнул Дамен костяшками пальцев. – В его квартире мы нашли не только платье, но и полный комплект вещей Эммы Бишоф, включая сумку, а также личные вещи Лизы Майер и Маргарет Нельсон.

Диана подняла левую бровь.

– Вы серьезно думаете, что Марк фетишист или настолько глуп, чтобы хранить у себя все эти вещи?

– Если вы считаете, что его подставили, то что вы скажете на это?

Дамен щелкнул застежкой и достал из портфеля фотографию.

– Это фото было сделано камерой на выезде на Кольцевую дорогу. Посмотрите на время. И здесь даже видны лица водителя и пассажира.

Диана вгляделась в черно-белое изображение и даже посветила фонариком.

– Фотография – дерьмо, комиссар Дамен, – вынесла она свой вердикт. – Извините за прямоту. Да, я согласна, что человек за рулем похож на Марка, но с таким же успехом он может быть похож и на вас.

– А что вы скажете о пассажире?

– Вероятнее всего, это Эмма Бишоф, – признала она.

– И о чем это говорит?

– Он спас девушку.

– Он убил человека.

– Он спас девушку, – настаивала Диана. – Докажите, что это не была необходимая оборона.

Дамен усмехнулся и вытащил еще несколько фотографий.

– Посмотрите на положение тела. Не кажется ли вам, что из такого положения сложновато нападать?

Диана потерла висок. С аргументом Дамена действительно было сложно поспорить. Обезглавленное тело лежало на полу, и, судя по всему, в последний момент своей жизни его обладатель стоял на коленях перед кушеткой. И большое пятно крови на обшивке, а потом и на платье Эммы Бишоф, по всей вероятности, тоже относилось к нему.

– И все же он спас девушку, – повторила еще раз Диана.

– От кого? От вампира? – издал смешок Дамен.

От последнего слова женщина вздрогнула и внимательно посмотрела на комиссара. Вопрос, заданный скорее в шутку, вдруг показался ей совсем не смешным.

– Я надеюсь, вы найдете ответ на этот вопрос, – произнесла она. – Вы позволите? – указала она на дверь.

– Конечно, – посторонился Дамен.

Диана кивнула ему, вышла из комнаты и протяжно вздохнула. Похоже, домой она сегодня уже не попадет.

Глава 42

Холодный, но солнечный день сменил невиданной красоты кровавый закат, который Марк и Эмма встретили на берегу Шпрее. Поужинали они в китайской кафешке. На этот раз в другой, но, похоже, тоже неплохо знакомой Марку. Потом зашли в лютеранскую церковь, где Марк долго и пристально разглядывал фрески с изображением апостолов, скорбящих над телом Христа, а Эмма взяла с полки у входа песенник и села с ним на последнюю скамью.

Она не понимала, что они делают и зачем. Ей казалось, что они просто убивают время. За весь день, который они просто бродили по городу без какой-либо видимой цели, они толком даже не разговаривали, лишь обменивались общими словами и стандартными фразами.

Эмма открыла песенник и стала читать, не вдумываясь особенно в слова. Марк оторвался от фрески и пристроился рядом с ней, заставив немного сдвинуться в сторону.

В эпицентре шторма царило затишье.

* * *

Диана вошла в кабинет Лиона и остолбенела. Несколько секунд у нее ушло на то, чтобы осознать, что человек, которого она видит перед собой – это Берни Ульман.

– Ну что же, мне пора!

Ульман похлопал Лиона по плечу. Голос его отдавал какой-то неестественной хрипотцой.

– Не так быстро.

Диана достала пистолет и щелкнула затвором. Мужчины посмотрели на нее. Лион отошел в сторону, а Берни остался стоять на месте. Выглядел он именно так, как его описывали – совсем юный, даже, казалось, моложе Лиона, хотя по расчетам ему было никак не меньше сорока пяти. Ростом он был выше Лиона, с короткими темными вьющимися волосами и узким подбородком, в спортивной куртке и джинсах, а через плечо висела коричневая кожаная сумка. Шея и почему-то левая ладонь были туго перебинтованы эластичным бинтом. Берни улыбнулся ей открытой и светлой улыбкой. Не верилось, что такой человек может причинить кому-то вред. И все же Диана спросила:

– Это вы убили Лизу Майер, Ребекку Хеллер и Маргарет Нельсон?

Ульман не изменился в лице. Продолжая улыбаться, он не то сказал, не то кашлянул:

– Да.

Диана бросила взгляд на Лиона, но он опустил глаза и едва слышно вздохнул. Да он все знал!

– Зачем?

Берни глянул на наручные часы, потом на Диану, словно раздумывая, рассказать ей длинную версию или ограничиться короткой.

– Я дал обет моему наставнику и не могу его нарушить. Раз в пять лет я выбираю трех женщин и, – вдруг закашлялся он, – делаю их счастливыми… Извините, я сегодня не в форме, – приложил он незабинтованную ладонь к горлу.

– Отправляя в иной мир?

– Это издержки, – с ноткой сожаления произнес Берни.

– Издержки? – переспросила Диана. – Три человеческие жизни – это издержки? Да что вы за человек такой?

– Я не человек, комиссар Кройц, я вампир.

Диана хмыкнула и посмотрела на Лиона, потом на Берни и снова на Лиона.

– А как же все эти заявления о том, что вампиров не бывает, а? – обратилась она к последнему.

– Конечно, не бывает, – ответил вместо Лиона Ульман. – Для этого нам и нужны такие, как доктор Фольк.

– И комиссар Дамен?

– Не знаю такого, – покачал головой Берни.

– Значит, вы пьете кровь, а Фольк потом выставляет дело как несчастный случай. Одного понять не могу – зачем вы отрубили голову Ребекке Хеллер? Ведь эта схема работала прекрасно… И, в конце концов, почему вы так легко рассказываете мне об этом?

Берни откашлялся.

– Во-первых, я не вижу смысла не говорить вам правду, а во-вторых, я не имею отношения к голове Ребекки Хеллер, – произнес он и улыбнулся. – Когда я оставил ее в том сквере, она была мертва, но голова ее была на месте. Кто бы это ни сделал, он обладает отменным чувством юмора. Вам повезло, что вы не знали эту женщину при жизни.

– Какой бы она ни была при жизни, не вам решать, жить ей или нет.

– Не мне, – согласился Ульман. – Так хотела Лиза.

– Лиза Майер?

– Да… Я познакомился с ней у Фейербаха. Она была приятной, тихой девушкой. К тому же умной и привлекательной. Но слишком закомплексованной. Она боялась мужчин как огня. Да и не только мужчин – всего. Малейших перемен. Я думаю, что по-настоящему хорошо ей было только в компании цифр. Ребекка постоянно издевалась над ней.

Последние слова вырвались у него со свистом, и он зашелся в приступе кашля. Диана поморщилась. Его голос и так было сложно выносить, а эти постоянные покашливания едва ли не выводили ее из себя.

– Почему же никто из сотрудников не рассказал нам об этом?

– Лиза не афишировала это, да и Ребекка выносила мозг всем так, что никому не было до этого дела.

– А что же не так было с Маргарет Нельсон?

– Маргарет была неплоха. В меру взбалмошна, в меру агрессивна. Мужчины к ней липли как мухи на мед.

– Тогда почему же вы ее убили?

– Так хотела Эмма.

– Неужто Эмма Бишоф? Она напрямую вас об этом попросила?

– Нет, конечно.

– Хорошее вы придумали себе оправдание, – покачала головой Диана, поглаживая спусковой крючок.

– Так легче жить, – повел плечом Берни.

– Хотите, чтобы я вам посочувствовала?

– Ну что вы, вовсе нет, – надрывно рассмеялся он.

– Эмму вы тоже хотели взять в довесок?

– Я видел ее всего один, ну два раза. И нет, я и пальцем бы ее не тронул. Таких молодых я не убиваю никогда.

– А кто убивает? Ангел Краилов или Штефан Фейербах?

– Этого я не могу вам сказать.

– Они тоже из этих, как вы называете себя…

Она скосила взгляд в сторону Лиона, который по-прежнему стоял на одном месте и походил на статую самого себя.

– …вампиров?

– И этого я вам сказать не могу. Я и так весьма откровенен с вами, комиссар Кройц. А теперь извините, но мне действительно пора.

Диана направила на Берни пистолет.

– Никуда вы не пойдете. Поднимите руки. Вы арестованы за убийство Лизы Майер, Ребекки Хеллер и Маргарет Нельсон.

– Боюсь, это невозможно, – с виноватой улыбкой произнес Ульман и, кивнув Лиону, пошел к ней.

– Еще шаг, и я выстрелю, – холодно предупредила Диана.

Но Берни ее не послушал, и, когда до него оставалась всего пара метров, она нажала спусковой крючок. Берни на мгновение замер, посмотрел на растекающееся по куртке пятно крови и продолжил движение. Раздался второй, а потом и третий выстрел, но Ульман на них уже не реагировал. Подойдя к Диане, он слегка подул ей в лицо и прошептал:

– Прощайте, комиссар.

Комната поплыла перед ее глазами, а в следующее мгновение она уже сидела на диване, а Лион стаскивал с ее ног сапоги, а затем и носки.

– Что ты делаешь? – устало спросила она.

Лион молча расстегнул молнию на джинсах и начал стягивать их с нее. Диана попыталась оттолкнуть его, но он оказался сильнее и вскоре принялся за ее свитер. Она ткнула кулаком в его плечо и откинулась на спинку, закрыв глаза.

– Я не хочу, оставь меня! Почему ты мне не сказал? Почему?

Лион коснулся губами ее обнаженного живота и теперь продвигался все выше и выше, до ложбинки между ключицами и дальше до ямочки за ухом.

– Я сказал то, что ты должна была услышать, – прошептал он. – Эта сила древнее нас, и уж точно не нам с тобой охотиться на вампиров.

– Я должна заявить о том, что здесь было.

– Забудь о нем.

– На следующие пять лет? – с горечью в голосе отозвалась Диана.

Лион поднялся и увлек ее за собой.

– Идем, я приготовил тебе горячую ванну… И да, мне кажется, пришло время рассказать тебе кое-что.

Глава 43

Часы на приборной панели взятого напрокат автомобиля показывали без двадцати минут одиннадцать. Марк сделал очередной круг по кварталу и припарковался на соседней улице, в стороне от заброшенного дома, под раскидистым дубом, который рос прямо у дороги и не спешил сбрасывать листья. Дома, спрятавшиеся за заборами и кустарниками, были тихи и безмолвны. Лишь в некоторых окнах горел свет, и можно было разглядеть, как кто-то ужинает, смотрит телевизор или занимается какими-то обыденными повседневными делами.

– Ну что, пошли?

Марк заглушил двигатель и вытащил ключ. Эмма посмотрела на него и прикусила ноготь.

– Я в туалет хочу, – жалостливо сказала она.

Марк цокнул языком и шумно выдохнул.

– Вот прямо сейчас? Раньше ты сказать не могла?

– Я раньше не хотела, – попыталась оправдаться девушка.

– Зайди за машину, я не буду смотреть, – предложил Марк.

– Я так не могу…

– Ну что с тобой делать?

Он посмотрел на часы, потом на Эмму и завел двигатель. Хорошо, что недалеко Марк видел заправку. Времени все равно было достаточно. До запланированной встречи оставалось еще более часа.

Эмма волновалась. Умиротворение и отрешенность, не отпускавшие ее со вчерашнего дня, уступили место панике. Первая волна накатила, когда они проезжали мимо какого-то заброшенного дома. Марк притормозил и долго вглядывался в его темные и пыльные окна. Когда спустя две минуты они снова остановились у этого же дома, Эмма почувствовала, что у нее дрожат колени, а когда они подъехали к нему в третий раз, ей осталось только дышать глубже, чтобы не упасть в обморок.

Зачем Марк назначил встречу Штефану в каком-то старом заброшенном доме?

В туалете на заправке было чисто и пахло ванильным освежителем. Эмма стояла у зеркала и хлопала себя мокрыми ладонями по щекам.

– Я слишком молода для этого всего, – шептала она. – Я должна ехать домой… Домой… Точно, надо попросить кого-нибудь отвезти меня домой.

Эмма выключила воду и вытерла лицо и руки бумажной салфеткой.

Домой.

Она посмотрела на себя еще раз и дернула дверь за ручку, но тут же была оттеснена назад Марком. Не дав девушке опомниться, он затащил ее в кабинку и, усевшись на крышку унитаза, заставил сесть к себе на колени.

– Ты что делаешь? – возмутилась она.

– Тихо!

Он приложил палец к ее губам и прислушался. Скрипнула дверь. Раздались шаги. Кто-то зашел в соседнюю кабинку и щелкнул задвижкой.

Две минуты они провели в полном молчании. Она созерцала в отражении на кнопке слива коротко стриженный затылок спутника и свое лицо с потеками туши и растрепанной прической. Он разглядывал рекламу всемирно известного ресторана быстрого питания на дверце кабинки и размышлял, о чем думали маркетологи, если вообще думали, размещая свою рекламу в таком месте. Хотя на самом деле следовало размышлять совсем о другом – план, в котором и без того хватает дыр, похоже, катится ко всем чертям.

Соседка тем временем закончила свои дела и ушла, стукнув дверью. Теперь можно немного выдохнуть. Девушка поменяла положение и вытянула правую ногу, насколько позволяло тесное пространство кабинки.

– У меня нога затекла, – пожаловалась она, пытаясь устроиться.

– Терпи, – сквозь зубы прошипел парень. – Там твои дружки рыщут.

Девушка чуть слышно вздохнула и прикусила губу.

– Я домой хочу, – шепотом сказала она.

– Раньше надо было думать… Слушай, закинь мне ее на плечо, – нервно усмехнулся парень, когда девушка продолжила возиться, пытаясь занять удобное положение.

Он пошевелил коленками.

– Какая же у тебя костлявая задница! Сколько ты весишь?

– Сколько претензий! – возмутилась она. – А кто придумал спрятаться в туалете?

– У тебя есть идеи получше?

Он достал из кобуры, спрятанной под кожаной курткой, пистолет.

– Нет! – огрызнулась она.

– Тогда сидим и ждем.

Он прислонился спиной к сливному бачку и закрыл глаза. И во что они друг друга втянули?..

Пару месяцев назад он, несомненно, обрадовался бы перспективе застрять в туалете с хорошенькой брюнеткой, может быть, даже с этой самой, которая ерзала у него на коленях, кусая губки и разглядывая потолок. Но сейчас в нем осталось только одно желание – покончить с этим запутанным делом, а потом послать всех подальше, напиться виски и завалиться спать в каком-нибудь дешевом мотеле, и пускай там будет вонять сыростью, канализацией и, возможно, мышами, зато его там никто не будет тревожить.

Дверь хлопнула, и чуть слышно провернулся ключ в замке. Парень напрягся и прислушался. Девушка отгрызла ноготь на безымянном пальце и принялась за средний. Чьи-то шаги, сопровождаемые едва различимым скрипом металла по кафельному полу, приблизились и вскоре замерли прямо возле их кабинки. Парень поднял пистолет и снял предохранитель. В этот момент дверца распахнулась.

– Не ждали?

Мужчина поднял катану и громко рассмеялся, но тут же затих.

– Н-да, над адским смехом мне еще надо поработать…

Он снял капюшон и пригладил волосы.

– Аксель…

Марк встал на ноги и вышел вперед, закрыв собой Эмму. Пистолет опускать он не стал.

– Так меня тоже называют, – улыбнулся Аксель.

– Так это ты тот самый псих, который разгуливает по городу с катаной.

Марк пригляделся к рукояти.

– С моей катаной, между прочим, – сказал он, заметив характерное переплетение и то, как кожа поистерлась в нескольких местах.

– Не с твоей, а с той, которую ты позаимствовал в отделе улик, – поправил его Аксель, поигрывая катаной. – Тебе она все равно без нужды.

– Зато тебе, я смотрю, пригодилась.

– Не даю скучать малышке, – усмехнулся Аксель и погладил лезвие большим пальцем.

– Как ты нас нашел?

– Я всегда знаю, где ты. Мы с тобой связаны, хоть ты и пытаешься отрицать это. Думаешь, без меня ты станешь нормальным? – поднял он бровь. – Подержи, милая, – протянул он катану Эмме и прошелся взад-вперед, насколько позволяло небольшое пространство туалетной комнаты.

Марк опустил пистолет и спрятал его за пояс. Эмма неуклюже взяла протянутую ей катану двумя руками, наблюдая за ним, широко раскрыв глаза.

– Я и так нормальный, – ответил Марк, выходя на середину. – И ты мне больше не нужен.

Аксель вдруг остановился и наклонил голову. Глаза его блестели.

– Да неужели? Тогда почему же я здесь?.. Ну ладно. Зато ты мне нужен.

Аксель подался к Марку и схватил его за воротник.

– Впусти меня в свой мир, – прошептал он, глядя ему прямо в лицо.

– Оставь меня в покое, – прошипел Марк и что было силы оттолкнул от себя Акселя.

Тот лишь слегка отклонился назад, но устоял на ногах.

– Значит, хочешь так, – улыбнулся он и, схватив Марка, швырнул его в стену.

Что-то хрустнуло. Раковина, которую Марк задел, или его суставы – некогда было размышлять.

Тряхнув головой, он с лету бросился в контратаку. Аксель пытался парировать удар, но вместо этого получил кулаком в подбородок, отлетел на добрые полметра и стукнулся о кафельный пол. Марк бросился на него, но Аксель оттолкнул его ногами, вскочил легко, словно кошка, и, не дав оппоненту опомниться, обрушил на него такой град ударов, что тому осталось только закрыться и прижаться лопатками к пластиковой дверце кабинки. Дверца угрожающе скрипела, грозя обрушить всю шаткую конструкцию, которая отделяла кабинки от всего остального туалета. Аксель силой заставил Марка убрать руки.

– Ну что? Посмотри мне в глаза! Впусти меня!

Марк дернулся, но Аксель изо всех сил ударил его головой в лоб. Затылок Марка сделал небольшую вмятину в дверце, и он медленно сполз на пол.

Аксель исчез… Вернее, не так. Аксель стал частью его… Нет, снова не так. Аксель всегда был частью его.

С этим осознанием Марк провалился в темноту.

Глава 44

Тезер спешил как мог. Что-то в голосе Дианы встревожило его, но он никак не мог понять, что именно. Вроде и говорила она спокойно, и просила просто заехать, когда появится время. Вот только каким ветром ее занесло в Lion’s Court? Может быть, именно это и заставило его сорваться из дома, где его малолетние разбойники оказывали последнее сопротивление и никак не хотели ложиться спать, и ехать через полгорода, а потом бежать, перепрыгивая через две ступеньки к кабинету господина Лиона.

Хозяин кабинета вышел ему навстречу, застегивая белоснежную рубашку.

– Добрый вечер, господин Аталик, – приветливо поздоровался он, протягивая руку.

– Добрый вечер, – произнес в ответ Тезер, но пожимать протянутую ему руку не стал. – Комиссар Кройц просила меня приехать.

– Ты быстро.

Диана вышла из смежной комнаты. Не нужно быть сыщиком, чтобы сложить два и два. Тезер неодобрительно посмотрел на ее бордовые бриджи, свободно ниспадающую блузу и мокрые концы волос, тихонько цокнул языком и покачал головой. В его взгляде так и читалось: «Лучше бы ты ковырялась в своей машине, Диана».

– Зачем ты меня позвала?

Диана прошла по мягкому ковру босыми ногами и забралась на тахту, обитую красным атласом. Лион устроился рядом с ней, обнял одной рукой за плечи, а второй указал Тезеру на тахту напротив. Тезер скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на Диану.

– Спасибо, я постою.

– Расскажи ему то, что рассказал мне, – попросила она, склонив голову на плечо Лиона.

Тот провел ладонью по ее колену и заговорил:

– До смерти Марии Шнайдер я считал, что «Ангелы ночи» – это обычная банда. Они ездили на мотоциклах, промышляли мелкими грабежами, торговали наркотиками, угоняли автомобили. В общем-то, ничего особенного. Они собирались здесь, – показал Лион указательным пальцем вниз, в пол. – В середине девяностых здесь был бар – «Ястребиный коготь» или «Ястребиный глаз», что-то вроде того, я уже и не помню. Он перешел ко мне по наследству от дяди. Потом, когда началось расследование, многие стали думать, что я их крышую, но на самом деле мы просто мирно сосуществовали. Я не лез в их дела, а они платили за выпивку и не портили мне мебель. В конце концов, я не знал другого способа выживать в те годы, когда либо ты молчал, либо тебя съедали, а всех моралистов я посылал и буду посылать по одному всем известному адресу.

Он погладил Диану по голове и продолжил:

– Уже потом я узнал, что они называют себя вампирами и пьют кровь, чтобы жить вечно. В конечном итоге им это не очень-то и помогло – насколько я знаю, большинства из них уже нет в живых. Конечно, до настоящих вампиров им было далеко.

Лион замолчал и облизнул пересохшие губы.

– Я тоже не верил Марку, когда он говорил, что его папа вампир и что он убил его маму. Не верил, пока десять лет назад ко мне не приехал один мой друг, с которым мы учились вместе в университете и которого давным-давно похоронили… а он ничуть не изменился и даже, кажется, еще помолодел. Я говорю о Берни Ульмане.

– Я догадался, – хрипло ответил Тезер.

Диана закрыла глаза и, кажется, задремала.

– Берни был моим другом, одним из самых близких, а по сути, наверное, единственным. И сейчас это по-прежнему так, хотя мы находимся по разные стороны баррикад… Этот имидж… – провел он рукой по все еще влажным волосам. – Этот имидж придумал Марк. Так мы хотели привлечь внимание вампиров – настоящих вампиров, – но они не спешили раскрываться, хотя теперь мне доподлинно известно, что они знают о моем заведении. На самом деле, может быть, их и правда очень и очень мало. Но все эти годы Берни был практически единственным вампиром, которого я знал. А имидж… он стал частью меня, моего образа жизни. Я превратил третьесортный бар в элитный клуб, стал проводить вампирские вечеринки и понял, что мне все равно, что происходит за этими стенами. Моя жизнь отныне была здесь… Марк приходил ко мне постоянно и сейчас приходит. Только вот… он не знает об этом, – взглянул Лион на Тезера. – Кто бы мог подумать, что его воображаемый друг выльется в расстройство личности.

Аталик напряг скулы и осторожно присел на край тахты.

– Ему было около четырнадцати, когда он пришел ко мне и сказал, что теперь его зовут Аксель. Ну Аксель так Аксель. Такой уж возраст. Пускай паренек ищет себя и свое место под солнцем. Хотя бы так. Бывает и хуже.

– Хотите сказать, что у него раздвоение личности? – недоверчиво нахмурился Тезер и погладил бородку. – Сколько уже лет? Пятнадцать?

– Примерно так, – прикинул Лион.

– И это что, клинически подтвержденный диагноз? Как он живет с этим? Как его взяли в полицию? Почему вы об этом знали и… молчали?

– Я не знал, – почти шепотом ответил Лион, – пока вы не пришли ко мне и не сказали, что Марк Шнайдер – член вашей команды. Я не знал, что он стал полицейским. Для меня он немного балбес, конечно, но довольно успешный художник, хотя я и не слишком ценю и понимаю современное искусство.

– И вдобавок ко всему охотник на вампиров, – добавила Диана, не открывая глаз.

– Об этом он мечтал всю сознательную жизнь – найти того, кто сделал его отца, таким и свести с ним счеты. И он достаточно далеко продвинулся в этом.

– А теперь самое интересное…

Диана села ровно и посмотрела на Лиона, потом на Тезера. Лион покачал головой и усмехнулся.

– У него есть катана.

Тезер откинулся на спинку тахты и схватился за голову.

– Так это что, он тот самый парень, которого мы ищем? – выдохнул он. – Это что же, он отрубил голову Ребекке Хеллер? Тогда он опасен!

Лион поморщился и почесал кончик носа.

– Ну чисто технически она была уже мертва к тому моменту, – сказал он.

Тезер вскочил на ноги.

– Все равно, мы должны его найти! Где он может быть?

– У меня есть предположение, но я не могу утверждать со стопроцентной…

– Ну найдем мы его, – перебила Диана, – и что дальше, Тезер? Арестуем? Это же Марк! Черт, – она качнулась вперед и назад, – комиссар Дамен был прав насчет него.

– Хотя бы поговорим с ним. Он там один, и кто знает, насколько вообще стабилен.

– Он не один, – сквозь зубы сказала Диана и опустила голову. – С ним Эмма Бишоф.

Аталик сжал кулаки и выругался, потом выругался еще раз.

– Говорите, где его искать, Лион. Если он что-нибудь с ней сделает, клянусь, я сам его убью.

Диана встала с тахты.

– Тезер, подожди, я поеду с тобой, дай мне только одеться.

Аталик шумно выдохнул через нос и махнул рукой, мол, иди, я жду.

Когда Диана ушла, он пристально посмотрел на Лиона и спросил:

– Он знает о том, что он…

Тезер замешкался, подбирая нужное слово, хотя на языке вертелось только «сумасшедший».

– Не уверен, но он переживает трудный период. Он готовился, но не смог предотвратить ни одного убийства, а я ничем не смог ему помочь.

Лион помолчал, а потом посмотрел на Тезера так, что у того по рукам побежали мурашки.

– Я хочу, чтобы вы знали, господин Аталик. Я не говорил бы вам всего этого, если бы Берни не рассказал мне сегодня вечером, как едва не лишился головы, и если бы я не видел, как Диана беспокоится о нем.

Диана вошла в комнату, застегивая на ходу кожаную куртку.

– Я готова. Позвонила Хуберу, чтобы он отследил номер, с которого звонил Марк. Идем?

Она остановилась и вопросительно посмотрела на Тезера.

– Мы как семья, господин Лион, – произнес он, не обращая на нее внимания. – И Марк мне как брат. Но иногда и братьев нужно ставить на место.

Глава 45

Сознание возвращалось постепенно, словно нарезка из разных фильмов, которая постепенно складывалась в общую картину. Затылок болел, и боль от него разливалась по всей голове.

– Господи, какой же я идиот, – произнес Марк вслух и открыл наконец глаза.

Из трубы под перекосившейся раковиной капала вода, и на кафельном полу уже собралась небольшая лужа. По зеркалу пошла небольшая трещина. Он устроил такой погром! Странно, почему до сих пор никто не пришел?

Эмма сидела, забившись в противоположный угол и подтянув к себе колени. Между колен виднелось дуло пистолета.

– Ты хоть знаешь, как им пользоваться? – спросил Марк и поднялся на ноги.

Левое плечо неприятно ныло.

Эмма прикусила губу и только сильнее сжала пистолет, все еще пытаясь осознать то, что она только что видела. Катана лежала рядом с ней на полу.

В дверь постучали. Настойчиво и требовательно.

– Минутку!

Марк глянул на себя в зеркало и протянул руку Эмме. Девушка посмотрела на него снизу вверх. Грудь ее поднималась часто-часто. Он опустился на пол рядом с ней.

– Наверное, я тебя здорово напугал. Знаешь, я и сам испугался.

В дверь постучали еще раз.

– Открывайте!

– Идем, идем! – крикнул Марк и повернулся к Эмме. – Пойдем.

Он поднял с пола катану и забрал из ее дрожащих пальцев свой пистолет, а потом вдруг потрепал Эмму по щеке.

– Извини, не смог удержаться, – усмехнулся он, помогая ей встать.

В дверь колотили уже не переставая. Марк надел валявшуюся на полу куртку, спрятал катану в заплечный чехол, а пистолет – во внутренний карман и, обняв Эмму за плечи, щелкнул замком. Рассерженный охранник едва успел остановить занесенный кулак.

– Ну не дадут уже с девушкой уединиться, – недовольно проворчал Марк, проходя мимо него.

Эмма, чьи щеки и так горели, вспыхнула еще больше и опустила глаза. Марк обнял ее покрепче и прибавил шаг. Услышав за спиной окрик охранника, который, вероятно, заглянул в туалет и увидел царящий там беспорядок, они побежали.

Машина была припаркована почти у входа, поэтому, когда охранник выбежал на улицу, Марк уже успел сдать назад и надавить на газ. Болгарских головорезов он не заметил, похоже, они уже успели уехать.

– Если ты все еще хочешь домой…

Марк вытащил из кармана телефон и помахал перед лицом Эммы, которая пыталась пристегнуться, но ремень безопасности никак не хотел защелкиваться. Увидев телефон, она замерла, но ничего не ответила. Так и не дождавшись от нее ни звука, Марк бросил его ей на колени.

Эмма дернулась и откинулась на сиденье. Похоже, что она сделала свой выбор. Она не знала, что держит ее рядом с этим человеком, но чувствовала, что если уйти сейчас, то она пропустит все самое интересное. Это словно уйти с вечеринки до того, как она начнется.

Марк бросил на нее короткий взгляд. Теперь он точно понимал, зачем таскал ее с собой эти два дня – ему не хотелось оставаться одному. Конечно, в этом деле кто-нибудь вроде Дианы оказался бы ему более полезным, но Диане он задолжал слишком много объяснений. Он и себе-то с трудом мог объяснить все то, что сейчас творилось в его голове. Столько новых мыслей и эмоций, они толкались и перебивали друг друга, а перед глазами скакали образы один ярче другого.

Но вскоре один из них заставил все остальные померкнуть.

Ребекка Хеллер… Она сидела на скамье, чуть склонив голову, и казалось, что она просто задумалась о чем-то. Он подошел к ней, пригляделся и тут же подался назад. На ее бледном безжизненном лице застыла счастливая улыбка. Опоздал. Снова опоздал. Он впился зубами в кулак, а потом выхватил катану и что было силы рубанул. Маленькая собака, которая копошилась неподалеку в осенней листве, подняла уши и залилась лаем…

Марк тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, но злость, закипевшая в груди, и ощущение бессилия только стали острее.

Он остановил машину под тем же самым дубом, заглушил двигатель и повернулся к Эмме.

– Телефон оставляю тебе. Если что, позвонишь Диане, то есть комиссару Кройц, ее номер там записан. Вот это, – он достал пистолет и показал, как с ним обращаться, – тоже будет у тебя. Целься в колени и постарайся не убить кого-нибудь насмерть, – улыбнулся он и протянул ей оружие. – Водить умеешь?

Эмма неопределенно кивнула.

– Ключи оставлю в замке. В общем, я думаю, справишься.

Он хлопнул ее по плечу и открыл дверь.

– А… а ты?

Марк коснулся пальцами ее щеки, взял с заднего сиденья катану и вылез из машины.

– Не поминай лихом, – усмехнулся он и, перекинув чехол с катаной через плечо, пошел прочь, и лишь когда его темный силуэт скрылся за поворотом, она посмотрела на оставленное ей богатство.

Дунул ветер, несколько листьев мокро шлепнулись на лобовое стекло, и Эмма вздрогнула.

* * *

Марк вошел в дом и остановился на пороге, привыкая к темноте. Свет уличных фонарей сюда почти не проникал, но он в нем и не нуждался. Он мог идти даже с закрытыми глазами, хоть и не приходил сюда уже почти восемнадцать лет, если не считать прошлой пятницы.

Он сделал несколько шагов вперед, ведя ладонью по стене, и, коснувшись двери, толкнул ее. Детская комната стала меньше, а потолок – ниже. Марк взял с полки одноглазого жирафа и присел на кровать. Бабушка сказала, что он потерялся во время переезда, а он все эти годы лежал здесь и ждал его. Марк помнил, как тот у него появился.

В тот день ему исполнилось семь. Мама повезла его в город, что само по себе уже было большим приключением, и они целый день провели в парке развлечений. Он до сих пор помнил сладкий аромат цветущих лип, вкус сахарной ваты, мамино платье с красивыми белыми лилиями, ее любимыми, и ее смех, уносимый ветром. В одном из шатров они увидели большого красного тигра и потратили целую кучу мелких монеток, чтобы его получить. Они так старались сбить все шарики, но смогли выиграть только желтого жирафа. Марк назвал его Акселем, потому что так было написано на этикетке, и не расставался с ним, пока не случилось это.

Марк вздохнул и закрыл глаза. Ему казалось, что его голова сейчас взорвется от воспоминаний, о которых он уже давно успел позабыть. Он положил жирафа на кровать и заботливо укрыл покрывалом.

– Прощай, Аксель, – тихо произнес он и поднялся на ноги.

Черт, кажется, он будет скучать по этому придурку.

Из комнаты Марк отправился в кухню, где открыл один из ящиков и, не глядя, пошарил рукой. Среди вилок, ложек и прочей кухонной дребедени он нащупал картонный коробок. Поигрывая им, он пошел в гостиную. Здесь практически ничего не изменилось с его прошлого визита. Так же посреди комнаты угадывались очертания кушетки, а по стенам виднелись белые полотна, закрывающие мебель.

Марк открыл коробок и достал спичку. Чиркнул о край, но головка рассыпалась, не дав даже искры. То же самое произошло и со второй, и с третьей. Коробок уже почти опустел, когда ему удалось получить слабый огонек, но этого хватило, чтобы зажечь свечку. От нее он принялся зажигать все остальные.

Услышав шорох, Марк обернулся.

– Я не говорил тебе оставаться в машине?

– Там страшно, – тихо сказала Эмма и замерла, увидев кушетку и растекшееся по ней пятно крови.

– Ну здесь-то тебе, конечно, нечего бояться, – усмехнулся Марк и сдвинул кушетку к окну, оставив на полу длинную царапину. – Помнишь, ты уже бывала здесь?

Эмма отрицательно покачала головой.

– И это хорошо, – кашлянул Марк.

Он бы тоже предпочел не помнить, как ворвался сюда два дня назад с катаной наперевес и увидел ее в этом почти прозрачном платье, непонятно, живую или нет, и этих двух уродов, склонившихся над ней. Одному он снес голову сразу, а со вторым пришлось повозиться, потому что тот никак не хотел умирать. Впрочем, вряд ли он теперь срастется, хотя жить, скорее всего, будет. И надо же было так совпасть, что это был тот самый Берни, которого с таким упорством ищут Тезер и Диана.

Крошка Мари… Какой же Лион выдумщик.

– А вот и гости, – вдруг хищно улыбнулся Марк, глядя куда-то поверх плеча Эммы. – Ну здравствуй… папа.

Глава 46

Мужчина стоял у двери гостиной, не произнося ни слова. В неровном свете свечей его глаза казались темнее и глубже, а скулы – острее. Его взгляд скользил по лицу Марка так, словно он пытался отыскать в нем что-то.

– Проходи, не стесняйся.

Марк вытащил из чехла катану и указал лезвием в центр комнаты, а сам отошел в сторону и встал вполоборота к двери и окну.

Эмма стояла напротив него в противоположном углу и наблюдала за тем, что происходит. Даже в таком неярком свете было заметно, как побледнели ее щеки.

– Вот сюда. Теперь правее. Еще правее, – направлял Марк мужчину по каким-то одному ему ведомым ориентирам. – А теперь – на колени.

Мужчина поднял руки и хрипло сказал:

– Марк, я…

– На колени, – спокойно повторил он.

Острие катаны уперлось в грудь мужчины, и тот повиновался. Прямо в безупречном шерстяном костюме он опустился на заляпанный кровью пол.

– Марк, я должен столько всего тебе сказать… – быстро заговорил он, но Марк прервал его речь.

– Я не собираюсь тебя слушать. Это раньше я хотел встретиться с тобой и спросить все эти «почему» и «зачем». А теперь перехотел. Знаешь, сколько раз я представлял эту сцену и придумывал, что скажу тебе? Все эти «бла-бла-бла» – кому они нужны? Ее уже не вернуть. Повернись, – он обхватил обеими руками рукоять катаны. – Вот здесь она лежала, на этом самом месте, где ты сейчас стоишь. Помнишь, тогда у нас здесь стояли диван и кресло?

– Эту вину мне никогда не искупить, Марк, но ты даже не дал мне шанс.

– Ой, да о чем ты таком говоришь? Неужели о тех жалких попытках откупиться от меня? Не нужны мне ни ты, ни твои деньги. Где ты раньше был, когда она тебя ждала, когда она тебя любила? Она ведь собирала все эти жалкие газетенки, где про тебя писали. Гордилась тобой. Сказочки мне всякие рассказывала о том, какой ты у нас герой. А ты пришел и забрал ее у меня.

– Прости меня, – тихо произнес мужчина.

– Не надо просить у меня прощения, – хмыкнул Марк. – Лучше у нее прощения попроси, – кивнул он в сторону Эммы.

Мужчина повернул голову, и Эмма вздрогнула. Еще ни разу она не видела Штефана Фейербаха таким. В его темных глазах больше не было усмешки и превосходства. Была лишь боль, такая пронзительная и глубокая, что, казалось, в ней можно утонуть.

– Я не должен был так поступать с тобой, – сказал он. – Ты не должна была приходить ко мне, только не после того, как я с тобой обращался.

Эмма отвела взгляд и снова заметила пятно на кушетке.

– Зачем вы это сделали?

Ее голос дрогнул. Она боялась даже подумать о том, что он мог сделать с ней здесь.

Штефан опустил голову.

– Я дал ему клятву. В обмен на вечную жизнь я должен был отдать ему пять невинных девушек, которые придут ко мне по доброй воле. Зачем ты пришла ко мне, Эмма? – почти сорвался на крик он.

– А зачем вы позвали меня?

Глаза жгло, но ни одна предательская слезинка так и не выкатилась.

– У меня не было выбора, – сквозь сжатые зубы произнес Штефан.

– Ой, – усмехнулся Марк, – выбор есть всегда. Что за глупости? Ты либо хочешь быть монстром, либо нет. Хватит уже!

Он поднял катану и замахнулся. Эмма вскрикнула.

Лезвие катаны рассекло воздух и едва успело коснуться полоски кожи, прямо там, где заканчивался воротничок рубашки, когда в комнату вошел еще один мужчина.

– Ох, чуть не пропустил все самое интересное, – произнес он, окидывая взглядом собравшуюся компанию.

Марк приподнял катану.

– Ох, прошу прощения, господин Краилов, я уж было подумал, что мое приглашение показалось вам недостаточно официальным.

– Я бы не советовал вам рубить, как говорится, с плеча. Простите, не знаю вашего имени.

Краилов сделал шаг вперед, но тут же остановился, как только увидел, что стальное лезвие смотрит в его сторону.

– Ни к чему тебе мое имя. Ты следующий на очереди.

– И вот мы уже на «ты», – улыбнулся Краилов. – Но я, вообще-то, не из того народца, который, узнав имя, крадет волю. У меня для этого есть другие методы.

Он посмотрел на Эмму. Она немного попятилась. Потом он снова повернулся к Марку.

– Ответьте тогда на другой вопрос. С какой, позвольте, стати вы вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются? Размахиваете тут своей катаной, убиваете моих учеников и угрожаете мне? Откуда столько амбиций?

– Твои ученики убивают невинных людей. Ты бы следил за ними получше, что ли. Да за головорезами своими – они наделали столько шуму. Сидеть! – прикрикнул Марк, заметив, что Фейербах, все еще стоявший на коленях, дернулся.

– С ними я разберусь и без ваших советов, – отозвался Краилов. – И хотя вы для меня стали просто занозой в заднице – простите, юная леди, – обратился он к Эмме, но та только вжалась в стену и крепче ухватила пистолет, – все же мне было интересно посмотреть на вас. Не так уж часто мне попадаются охотники на вампиров, – усмехнулся он на последнем слове.

Марк переступил с ноги на ногу и взял катану удобнее.

– Ну что, удовлетворил любопытство?

– Вполне, – ответил мужчина. – Так зачем вы меня сюда позвали?

– Чтобы ты ответил за то, что сделал моего отца таким.

Кривая ухмылка появилась на лице Краилова.

– Вы хотите сказать, успешным бизнесменом, богатым и известным…

– Вампиром, – сказал Марк, словно плюнул.

– Ну-ну, сколько презрения… Ваш отец сам выбрал такой путь. Сам предложил эту жертву, сам принес ее. Никто его не заставлял.

– Значит, ты принес ему в жертву мою мать? – спросил Марк и ткнул острием катаны в грудь Фейербаха.

– Нет, – почти одновременно ответили они с Краиловым.

– Я не хотел ее убивать, – помотал головой Штефан, – я хотел забрать ее с собой, хотел, чтобы мы уехали вместе.

– Да-да, – подтвердил Краилов, – он обещал мне семь юных дев. Или сколько там, я уже забыл…

Фейербах стиснул зубы и метнул на него полный ненависти взгляд.

– А еще я говорил тебе, Штефан, что не стоит идти на свидание с любимой девушкой на голодный желудок. Молодые вампиры так непредсказуемы! – усмехнулся он. – А еще я говорил тебе, что мальчонку не надо оставлять. Видишь, к чему это привело?

– Ах ты…

Марк взмахнул катаной и сделал шаг в его сторону. Краилов рассмеялся и поднял руки.

– Эй, полегче!.. У меня еще один вопрос. Зачем вы девочку сюда привели? Вы же спасли ее, пусть и не в честном поединке, но все же. Неужто решили мне ее вернуть?

– Черта с два ты ее получишь, – прошипел Марк.

– Останови меня, – усмехнулся мужчина и сделал движение в сторону Эммы.

Все произошло очень быстро. Марк закричал и метнулся к нему. Штефан развернулся к ним и поднялся на одно колено, собираясь встать. И вдруг прогремел выстрел.

Где-то вдалеке раздались звуки полицейских сирен. Краилов бросился вон из комнаты и по коридору на улицу. Марк выхватил у Эммы пистолет и побежал за ним. Девушка посмотрела ему вслед и качнулась вперед, а потом назад, и лишь в последний момент рука Штефана не дала ей удариться головой об пол.

Марк тем временем выбежал на крыльцо. Свет от проблесковых маячков коснулся соседних домов. Ангел прорвался через разросшиеся яблони на задний двор. Марк преградил ему дорогу.

– Рановато ты уходить собрался, – улыбнулся он, проведя ладонью по лезвию катаны. – Сейчас начнется самое интересное.

Лезвием же он чуть-чуть коснулся своей шеи, а потом разрезал штанину чуть ниже колена.

– Что ты делаешь? – спросил Краилов, отходя назад.

Маленький пятачок, не заросший деревьями, давал немного пространства для маневров. Сирены были совсем близко.

– Лови! – засмеялся Марк, бросил ему катану и достал пистолет.

Краилов кое-как успел схватить рукоять и направить клинок на Марка, но тот уже упал на спину и успел хорошенько изваляться в растаявшей грязи.

– Пух, – шепнул он, направив на него дуло и нажав спусковой крючок.

Пистолет щелкнул. Эмма использовала последний патрон.

Стукнула калитка, и двор заполнился голосами. Несколько секунд Ангел Краилов смотрел, как сквозь заросли деревьев к ним пробираются полицейские, но лишь когда луч от фонарика ударил ему в лицо, он перехватил катану покрепче и, подпрыгнув так, словно в ногах у него были пружины, перемахнул через забор.

Диана чертыхнулась и подбежала к лежавшему на земле Марку.

– Ох, Ди, – улыбнулся тот и запрокинул голову.

Холодная земля прекрасно успокаивала его воспаленное сознание.

Глава 47

Эмма пришла в себя в машине «Скорой помощи». Над ней копошились какие-то медики, а через открытую дверь она видела, как высокая блондинка провела куда-то Штефана Фейербаха. Кажется, на нем были наручники. Потом кого-то пронесли на носилках. Эмма вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто это, но вид загородил высокий седовласый мужчина.

– Пришла в себя, – не спросил, а констатировал он. – В участок ее! – крикнул он кому-то.

Рядом с ним возник другой мужчина.

– Комиссар Дамен, девочке нужен отдых.

– С вами, комиссар Аталик, мы еще разберемся. А ее – в участок, – повторил он и отошел в сторону.

Тезер забрался внутрь и помог Эмме встать.

– Вы в порядке? – участливо поинтересовался он.

Эмма неуверенно кивнула. Голова прояснилась, но назвать то, что в ней творилось, порядком она никак не могла.

В участке ее встретила встревоженная мама. На ней по-прежнему был все тот же брючный костюм бирюзового оттенка и бежевая блузка с бантом, только теперь концы банта просто свисали вниз.

– Эмма…

Девушка уткнулась носом в ее плечо и вдохнула едва уловимый аромат маминых духов. Господи, как же ей этого не хватало!

– Пройдемте пока в кабинет, – раздался рядом с ними голос Аталика.

Обнявшись, обе Бишоф, старшая и младшая, пошли за ним. Эмма обернулась и увидела, как Штефан зашел в комнату для допросов, а высокий мужчина, который отправил ее в участок, и женщина-комиссар, чье имя она не помнила, принялись спорить о чем-то.

А спорить было о чем.

– Разве вам не доступно объяснили, что это больше не ваше дело? – говорил Дамен, брызжа слюной, но Диана даже не думала отодвинуться.

– Мой человек в больнице, он серьезно пострадал. Я должна знать, что произошло.

– Не вмешивайтесь в это дело, Кройц.

– Не могу! – подалась вперед Диана. – Вы уже упустили одного подозреваемого, я не дам вам упустить и этого, – мотнула она головой в сторону комнаты для допросов.

– Все патрули подняты по тревоге…

– Они хотя бы знают, что ищут Ангела Краилова?

Дамен сузил глаза и поиграл скулами.

– Я знаю больше, чем вы. Позвольте мне допросить Фейербаха.

– Это нарушение приказа начальства, – возразил мужчина.

– Да какое нарушение! – вспылила Диана. – У вас серийный убийца на свободе, а вы мне протоколами тычете! Пустите уже!

Она оттолкнула его и открыла дверь так, что та ударилась об стену. Дамен громко фыркнул и шагнул за ней следом.

Штефан сидел за столом, сложив на коленях руки в замок и закинув ногу на ногу. И если не считать слегка подрагивающего мизинца правой руки, выглядел он вполне спокойным.

Диана поставила ладони на стол и наклонилась к нему.

– Что вы делали в том доме, господин Фейербах? – спросила она.

– Вообще-то, это мой дом, – ответил Штефан. – И это я бы хотел узнать, что здесь вообще происходит. Сначала Марк звонит мне среди ночи и предлагает приехать, говорит, что надо поговорить со мной, а потом я встречаю Ангела Краилова. И мой дом… Что там произошло?

Фейербах изобразил такое искреннее удивление, что Диане даже захотелось поаплодировать ему. Если бы не Дамен, она бы, скорее всего, так и сделала.

– Неужели вам никто еще не рассказал? – не без ехидства спросила она и посмотрела на Дамена.

– Вообще-то, мы не смогли связаться с господином Фейербахом, – произнес он и присел на стул. – Где вы были с пятницы и до сегодняшнего дня? – обратился он уже к Штефану.

– Я был в Стокгольме, – ответил мужчина. – Если вам интересно, мой самолет вылетел в пятницу в двадцать один сорок пять из Тегеля.

– А где вы были в среду с семи часов вечера до полуночи? – задала вопрос Диана, припоминая примерный интервал, когда Тезер видел, как Эмма Бишоф вошла в здание Feuerbach Robotics.

– У меня была деловая встреча в «Адлоне»…[12] Могу я узнать, в чем вы меня подозреваете?

– Где вы были в понедельник ночью? – проигнорировав его вопрос, спросила Диана.

– Вы сможете взять мое расписание у моей помощницы Кристины Шадт сразу же, как только объясните мне, в чем вы меня подозреваете.

Дамен посмотрел на Диану. Она сжала кулаки и стукнула ими по столу.

– В каких отношениях вы состоите с Эммой Бишоф?

Штефан провел рукой по волосам и склонил голову набок.

– Я не хотел бы этого афишировать, – понизив голос, сказал он, – но мы встречаемся.

– Не слишком ли она молода для вас?

– Возраст любви не помеха, комиссар Кройц, – усмехнулся Штефан.

– А госпожа Бишоф подтвердит эту информацию? – вмешался в допрос Дамен.

– Спросите у нее, – ответил Фейербах, и уголок его рта слегка дрогнул.

– Уж не сомневайтесь, мы спросим ее об этом. А также о том, как вы вчетвером оказались в этом доме и что вы там делали, – произнес Дамен.

– Все, что я могу сказать вам по этому вопросу…

Фейербах выдержал паузу и пригладил стрелку на брюках.

– …это то, что нас с господином Краиловым связывают давние партнерские и дружеские отношения. Мы знакомы давно и побывали в разных ситуациях, и не всегда ладили, особенно в последнее время. Вы знаете, мой бизнес идет в гору, а у него все не так гладко. К тому же, когда он узнал про наши с Эммой отношения… Возраст-то у нас уже не тот, понимаете, – взглянул он на Дамена, словно ища у него поддержки. – В общем, я думаю, что он слегка приревновал и, как говорится, слетел с катушек. С ним такое бывает периодически.

– Бывает настолько, что он берет катану и идет рубить головы направо и налево? – спросила Диана и не удержалась от смешка, вспомнив Ангела Краилова с катаной на заднем дворе дома Марка.

Дамен посмотрел на нее с некоторым недоумением. Кажется, он был единственным в этой комнате, кто не понимал, что все эти разговоры – сплошная ложь.

Штефан улыбнулся в ответ.

– Иногда люди, которых, как нам кажется, мы знаем, проявляют себя с неожиданной стороны, – осторожно заметил он.

Диана едва не спросила про Берни Ульмана, но в последний момент передумала. Даже если Фейербах и знает что-то, он об этом никогда не расскажет, а заставить его она не сможет. К таким, как он, подкопаться очень непросто.

Пауза затягивалась.

– Если у вас больше нет вопросов, могу я идти? – спросил Штефан.

– Нет, не можете, – твердо сказала Диана. – Пока я не поговорю с госпожой Бишоф, вы никуда отсюда не уйдете.

Штефан положил руки на стол.

– Что ж, ладно, я никуда не спешу.

Диана встала и, махнув хвостом, вышла за дверь. Дамен поднялся следом за ней.

– Немного позднее я вам задам еще пару вопросов об Ангеле Краилове, – сказал он на ходу.

– Разумеется, – кивнул Фейербах и стряхнул с рукава пылинку.

Глава 48

Когда Диана вошла в соседнюю комнату для допросов, она не узнала Эмму. Куда подевалась та нервная девчонка, вечно прикусывающая нижнюю губу? Вместо нее на стуле сидела, выпрямив спину, уверенная в себе молодая женщина.

– Госпожа Бишоф, – поздоровалась Диана, с интересом наблюдая за девушкой.

– Комиссар, – кивнула в ответ Эмма.

– Вы можете рассказать нам, что вы делали в том доме и где вы пропадали последние четыре дня?

– Я не знаю, – произнесла Эмма, глядя Диане прямо в глаза. – Я не помню.

– А что вы помните, госпожа Бишоф?

– Я помню, как поехала после разговора с вами к Штефану и больше ничего не помню до того момента, как пришла в себя в машине «Скорой помощи». Что случилось со мной? Вы можете мне рассказать?

От ее голоса веяло просто ледяным спокойствием. Диана нахмурила брови и опустилась на стул напротив. «Да они же вкололи ей лошадиную дозу успокоительного!» – вдруг дошло до нее.

– Какие отношения вас связывают с господином Фейербахом? – спросил Дамен, в этот раз оставшийся стоять.

Эмма посмотрела на него снизу вверх и промолчала. Стоит ли говорить правду, если ей все равно никто не верит?

– Он утверждает, что вы встречаетесь, – не выдержав, произнес Дамен.

Девушка улыбнулась.

– Да, мы встречаемся, – ответила она, но не стала уточнять, что характер их встреч носит не романтический характер.

– Как давно? – поинтересовался комиссар.

– Две недели.

– А вам не кажется, что он слишком стар для вас?

– Вы мне не отец, чтобы осуждать мой выбор.

Диана склонила голову и едва заметно усмехнулась.

– У меня к вам нет вопросов, госпожа Бишоф, – сказала она, поднимаясь со стула. – И вам, Дамен, советую оставить девушку в покое, пусть она немного придет в себя.

Мужчина постучал пальцами по папке, которую все это время держал под мышкой, и кивнул.

– Можете идти.

В коридоре Бишоф-старшая тут же обхватила Эмму за талию.

– Мы сейчас же едем домой в Брауншвейг, папин самолет уже должен был приземлиться.

– Извините, – вмешалась Диана, – но Эмма не может уехать из города, пока ведется расследование.

– Но ей нужен… – начала было возражать женщина, но в этот момент из комнаты для допросов вышел Штефан Фейербах.

Увидев его, Эмма потянулась к нему, и он на несколько секунд замер, вглядываясь в ее лицо, а потом склонился и слегка коснулся пальцами ее щеки.

– Увидимся в среду, – сказал он и, попрощавшись со всеми присутствующими, легкой походкой направился к лифтам.

– Что это за мужчина? – спросила госпожа Бишоф.

Но Эмма ничего не ответила, лишь посмотрела ему вслед, и улыбка тут же исчезла с ее лица. К ней шел Шульц, а за ним Мартин Думкопф, и камера его телефона подозрительно была направлена прямо на нее. Шульц расставил руки, словно хотел обнять ее, но Эмма подалась назад и теперь стояла между матерью и Дианой Кройц.

– Эмма, дорогая моя! Как я рад, что с тобой все в порядке!

– Если хоть одна фотография, которую сейчас сделал Мартин, попадет в… хоть куда-нибудь, я подам на вас в суд, – тихо произнесла Эмма.

Шульц остановился и сложил ладони вместе, словно хотел что-то сказать.

– Если моя угроза не кажется вам достаточной, то адвокаты господина Фейербаха… – Эмма замолчала – нужные слова никак не хотели складываться в предложения. – Я на вас больше не работаю. Завтра я приду, напишу заявление и заберу свои вещи. Мы можем идти? – повернулась она к Диане.

– Да можете. Комиссар Аталик проводит вас, – кивнула она Тезеру.

– До свидания, – попрощалась Эмма.

– До свидания, госпожа Бишоф, – ответила Диана.

* * *

Несколько дней спустя телефонный звонок разбудил Диану. В сумраке спальни Лиона она кое-как нащупала телефон среди шелковых подушек и нажала «Ответить».

– Диана! – послышался в трубке жизнерадостный голос комиссара Вурта.

– Я слушаю.

Диана перевернулась на спину и потянулась. Лион уже успел куда-то уйти.

– Мне нужно, чтобы ты приехала в участок. Здесь Герхард Фольк, он утверждает, что будет говорить только с тобой.

Диана подскочила на месте и, вложив в голос все безразличие, на которое только была способна, сказала:

– Вы же сами отстранили меня от расследования. Комиссар Дамен там?

– Здесь, – отозвался Вурт. – Но Фольк отказывается говорить с кем-то еще, он просит тебя.

– Оу…

– Я что, должен умолять тебя?

– Нет, – ответила Диана, натягивая джинсы, – я приеду.

Она посмотрела на часы. Половина одиннадцатого утра. И как только Лион узнает, когда пора вставать? Ведь в его обители нет ни часов, ни окон…

В участке она была уже через полчаса. Фольк дожидался ее в комнате для допросов. Он сидел за столом и крутил перед собой сложенную газету. Дамен стоял в углу и всем своим видом напоминал коршуна.

– Добрый день, доктор Фольк, – поздоровалась Диана, игнорируя Дамена. – Могу я называть вас так? Или вы не Фольк? Или даже не доктор?

– Мое настоящее имя – Герхард Каров, и я действительно патологоанатом, – произнес мужчина, поправив воротничок безупречно выглаженной рубашки, на этот раз салатово-зеленой. – Я пришел заявить, что работаю… – он взглянул на Дамена, а потом снова на Диану, – на Ангела Краилова.

Диана села на стул.

– Ну что ж, рассказывайте.

– Все началось в девяносто первом году. Я тогда выпустился из университета и находился в весьма затруднительном финансовом положении, к тому же мне нужно было содержать семью. Краилов предложил мне неплохие деньги.

– За что? – спросила Диана.

– За то, чтобы я писал, что они все умерли по естественным причинам или в результате несчастного случая.

– Дамен, – не оборачиваясь, сказала Диана, – принесите человеку бумаги и кофе, мне и ему. И, если хотите, себе – мы здесь надолго.

– Я вам мальчик на побегушках, что ли? – фыркнул Дамен из угла.

Диана посмотрела на него и, ничего не ответив, повернулась обратно к патологоанатому.

– Что заставило вас прийти сюда сегодня и признаться?

Она услышала, как Дамен издал какой-то непонятный звук, потом дошел до двери и свистнул кого-то в коридоре. Диана усмехнулась.

– Вот это.

Мужчина развернул газету и повернул ее к ней. На первой полосе Das Glas была размещена разоблачительная статья о работе берлинской полиции и, в частности, о Марке Шнайдере, который переметнулся на сторону преступности.

– Побоялись заполнить полосу материалом о Фейербахе, – покачала головой Диана. – Кто же им Марка-то слил? – словно риторически спросила она.

– У каждого свои методы работы, комиссар Кройц, – отозвался откуда-то сзади Дамен.

– Комиссар Шнайдер – хороший полицейский, – произнес Каров, – он предан своей работе и… В общем-то, мне терять уже нечего, но я хочу, чтобы вы защитили меня от Краилова.

– Хотела бы я пообещать, что сделаю все возможное, но меня отстранили от этого дела.

– Я поговорю с Вуртом, – прошипел сквозь зубы Дамен.

Дверь открылась, и вошел офицер. Он принес стопку бумаги и три пластиковых стаканчика с кофе в картонной подставке. Диана придвинула Карову бумагу, а Дамен передал ручку.

– Вот и замечательно. Начнем по порядку…

* * *

Только поздним вечером, освободившись после допроса Фолька-Карова, Диана приехала к Марку в больницу и застала его за необычным занятием. Поставив посреди палаты мольберт, он рисовал на нем оранжевые и фиолетовые круги и полосы.

– О, Ди! – обрадовался он. – Посмотри, я художник.

Диана посмотрела на рисунок и улыбнулась.

– Знаю-знаю, ты скажешь, что я хреновый художник, – рассмеялся он, вырисовывая все новые и новые линии. – Но это сильнее меня. Я проснулся сегодня с непреодолимым желанием рисовать. Тезер привез мои краски и кисти, – мотнул он головой в сторону кровати, где они были свалены в кучу. – Ты знала, что бывают кисточки, как ручки? В них вода наливается, и можно хоть в дороге рисовать… Что? – спросил он, заметив, что Диана слегка отошла назад. – Я тоже себя немного пугаю. Иногда в голове возникают странные желания или мысли вроде того, чтобы позвонить какой-то Ульрике, а потом вдруг понимаю, что Ульрика – это мой агент, мы с ней организовываем выставку. Представляешь, целую выставку вот такой вот мазни…

Широким жестом он добавил длинную зеленую полосу.

– Может быть, тебе обратиться к доктору? – осторожно спросила Диана.

– Я жил с этим много лет, я справлюсь, просто мне нужно время. Господи, теперь я понимаю, почему некоторые люди считали меня странным! Особенно забавно с Виолеттой получилось. Я думал, что она изменяет мне с Акселем, – протяжно вздохнул он. – Я идиот, да?

– Ты один из самых удивительных людей, которых мне доводилось встречать, – улыбнулась Диана. – Кстати, я пришла сказать, что Фольк признался.

– Признался, что работает на вампиров? – посмеялся Марк.

– Нет, конечно. Но Бернхард Ульман и господин Краилов объявлены в розыск по подозрению в серии убийств. С тебя сняты все обвинения, и когда будешь готов, ты можешь приступать к работе.

– Пожалуй, я не буду с этим спешить, – произнес он, – у меня осталось одно незаконченное дело…

Глава 49

Прошло пять лет.

Солнечное октябрьское утро в пригороде Берлина плавно переходило в день. В прозрачном воздухе стояли кисло-сладкие запахи яблок и преющей травы.

Диана выглянула из-под капота своей Alfa Romeo Montreal 1970 года и посмотрела на разложенные на асфальте инструменты.

– Марк, подай-ка мне гаечный ключ на десять… Нет, не этот. Вон тот, который рядом… Да, правильно, давай его сюда. Спасибо, солнышко.

Она потрепала малыша по головке и взяла из его маленькой ручонки гаечный ключ. Мальчик рассмеялся и, выхватив из коробки с инструментами отвертку, принялся бегать с ней по двору.

– Эй! А ну верни, она мне еще пригодится! – крикнула она ему вслед, но мальчик и не думал возвращать ей инструмент.

Второй мальчик, не обращая внимания на поднявшуюся вокруг суету, деловито оттопырив нижнюю губу, собирал с земли опавшие листья.

Мальчишкам недавно исполнилось полтора года, и они были похожи друг на друга как две капли воды. Из-под шерстяных шапок выбивались светлые волосенки, совсем как у мамы с папой.

Папа все так же собирал волосы в хвост, но атласные туфли и бархатные камзолы надевал лишь на светские приемы в своей бывшей обители. Клуб работал и приносил хороший доход, но жизнь Лиона проходила теперь здесь, в двухэтажном загородном доме, выкрашенном бордовой краской.

– Ты не передумала насчет суаре? – спросил он, с улыбкой наблюдая за мальчишками.

– Нет.

Диана открутила гайку и выпрямилась.

– Оставайся и ты дома. Сегодня Марк обещал заехать, завезти какие-то вещи.

Мужчина вздохнул и обнял ее сзади.

– Не могу, я же господин Лион.

Диана рассмеялась.

– Господин Лион, кажется, Акселю пора менять подгузник…

* * *

Марк и Тезер сидели в припаркованной машине. С этого места им открывался отличный вид на ресторан японской кухни, в котором несколько минут назад скрылся их подозреваемый. В окне стоял картонный самурай с катаной.

Марк откинул немного спинку сиденья и сполз чуть-чуть вниз.

– Пять лет прошло, – протянул Тезер, разглядывая нарисованного самурая. – Как думаешь, мы услышим в этом году о Берни?

Марк сложил руки на груди и улыбнулся.

– Не услышим.

– Почему ты так уверен? Ни его, ни Краилова так и не нашли… Неужели ты?.. Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– Я не знаю, где сейчас Берни Ульман, но вот насчет Ангела Краилова я уверен на сто процентов.

– И где же он?

– На виноградниках Саксонии, смыт дождями в мутные воды Эльбы, – нараспев произнес Марк, уставившись в потолок. – Дамен тогда мне здорово удружил. Его ребята отслеживали Краилова по всей Европе. Благодаря им я точно знал, где его искать не надо, и ведь он прятался у них почти под самым носом. Ему стоило уехать из страны сразу же, а он какого-то черта остался и сидел в этом маленьком городишке под Дрезденом. Вот уж не знаю, чего он ждал или кого, я не стал спрашивать.

– Как ты нашел его?

Марк поморщился и посмотрел куда-то вдаль.

– Фейербах подсказал, где его можно поискать, – словно нехотя признал он. – Хорошо, что вампиры днем спят, а охранников я ему давно рекомендовал получше найти.

Тезер погладил бородку и покачал головой.

– Те три месяца прошли для тебя не зря, – заметил он.

– Если бы не Фольк, я потратил бы их на доказательство своей невиновности.

– Невиновности… – усмехнулся Тезер.

– Ну знаешь, когда кругом сплошная ложь, ни к чему говорить правду. Особенно такую. Полиция Берлина охотится на вампиров – ну что за бред? – рассмеялся он.

Тезер тоже рассмеялся в ответ. Столько времени прошло, а он все равно верил в то, что сказал им однажды Лион: «Вампиров не бывает».

– Как семья, Тез? – перевел тему Марк.

– Нормально, у младшей вылез первый зуб.

– О, скоро можно будет нового заводить.

– Нет, мы решили, что шестерых нам хватит, – улыбнулся Аталик. – А вы как?

– Лил зимой будет уже четыре. Вон, собрал всякое барахло, которое нам уже не нужно, – мотнул он головой в сторону заднего сиденья, заваленного детскими игрушками. – Отвезу Диане, пускай мальчишки играют.

– Как Кристина?

– Крис ударилась в карьеру, получила MBA, Фейербах обещал ей место в экономическом отделе.

– Общаетесь с ним?

– Сейчас более-менее. Лил, правда, на него странно реагирует – чувствует, видимо, что он какой-то не такой.

– А Эмма?

– Я… О, смотри-ка, это наш парень!

Марк поднял спинку и завел двигатель.

– Держись крепче!.. Он что, убегает?..

* * *

Занятия в университете закончились, и Эмма с подругами вышла на улицу. Оранжевые фонари отражались в мокрой брусчатке.

– Смотри, опять ее встречает этот мужчина! – одна из ее подруг толкнула другую, и они вместе посмотрели на Эмму. – Ну когда же ты нам уже расскажешь, кто это? – почти в один голос спросили они.

В ответ девушка лишь загадочно улыбнулась, легко сбежала по ступенькам и выбежала за ворота, где, прислонившись к черному блестящему авто, стоял Штефан Фейербах.

– Прошу.

Галантно поклонившись, он открыл перед ней дверь, и она плавно опустилась на бежевое кожаное сиденье. Да, за время общения со Штефаном она научилась элегантным манерам.

– Куда ты поведешь меня сегодня? – спросила она, когда Штефан устроился рядом с ней и дал сигнал водителю, что можно ехать.

– В «Ковент-Гардене» [13] сегодня ставят «Евгения Онегина».

– Тебе не кажется, что я одета слегка не для «Ковент-Гардена»?

Она расправила на коленях строгое серое платье, выглядывавшее из-под кашемирового полупальто.

– Ты всегда прекрасно выглядишь, – ответил он. – Как Дерек?

– Мы расстались. Его ничто не интересует, кроме проклятого футбола. Но теперь я встречаюсь с Деймоном, он с юридического.

Она повернулась к Фейербаху, внимательно наблюдая за его реакцией.

– С ним так интересно, он знает все на свете, и… я думаю переехать к нему.

– Если ты считаешь, что готова к этому и это именно то, чего ты хочешь, то я только рад за тебя, – улыбнулся он, но Эмма заметила, как изменился его взгляд.

Она положила голову ему на плечо.

– Ты же знаешь, чего я хочу на самом деле, – тихо сказала она.

– Ну-ну, ты ведь знаешь, что я всего лишь хочу, чтобы ты не тратила свою молодость на такого, как я. Я хочу, чтобы ты жила нормальной жизнью.

– Ох, – вздохнула Эмма.

– Эй, – он погладил ее по голове и коснулся губами волос. – Я люблю тебя.

https://eksmo.ru/nam-ne-vse-ravno/?n=ITD000000001388913

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву.

Примечания

1

Кудамм (сокр. от Курфюрстендамм) – главная торговая улица бывшего Западного Берлина.

2

Vespa – известная итальянская марка скутеров.

3

Мемориальная церковь Кайзера Вильгельма была построена в 1890-х годах и разрушена во время Второй мировой войны. В настоящее время руины церкви стали символом примирения и напоминанием о войне, а также одним из известных памятников Западного Берлина.

4

Имеется в виду Берлинская стена.

5

КПП «Чарли» (англ. Checkpoint Charlie, Чекпойнт Чарли) – пограничный контрольно-пропускной пункт на улице Фридрихштрассе в Берлине, служил точкой перехода между американской и советской зонами.

6

Вильмерсдорф – район на юго-западе Берлина. Ранее являлся частью Западного Берлина и в послереволюционное время был популярен в среде эмигрантов из России. Здесь бывали Марина Цветаева, Андрей Белый, Владимир Набоков и многие другие. Сейчас это один из самых престижных районов города, в котором располагаются самые крупные и дорогие бутики и магазины – знаменитый торговый центр KaDeWe (Kaufhaus des Westens – «Торговый дом Запада») и торговая улица Кудамм.

7

Витториано (итал. Vittoriano) – монумент в честь первого короля объединенной Италии Виктора Эммануила II.

8

Улица Виа Национале.

9

АФУС (нем. AVUS, сокращение от Automobil-Verkehrs und Übungs-Straße – «дорога для автомобильного движения и упражнений») – гоночная трасса между районами Шарлоттенбург и Николасзее. Сейчас это часть автострады А-115. Использовалась на Гран-при «Формулы-1» в Германии в 1959 году.

10

Джимми Хендрикс.

11

Речь идет о хите 1986 года из одноименного альбома группы Poison – Look What The Cat Dragged In.

12

Отель «Адлон» находится на площади у Бранденбургских ворот и является одним из самых знаменитых отелей Германии.

13

Театр в Лондоне.

Content

Эва Баш
Повелитель крови

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Примечания