Федор Данилович Воробьев

На службе в Генеральном штабе. Воспоминания военного историка. 1941–1945 гг.

© Воробьев Ф.Д., 2024

© «Центрполиграф», 2024

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2024

От издательства

Федор Данилович Воробьев (1904–1992) – полковник, известный ученый, один из первых исследователей истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов, в годы войны – офицер Военно-исторического отдела Генерального штаба Красной армии.

В этой книге автор на основе подлинных событий, участником которых являлся, повествует о зарождении научного изучения истории Великой Отечественной войны в боевой обстановке в действующей армии – об историках Военно-исторического отдела Генерального штаба Красной армии, которые уже в годы войны и сразу же по ее окончании по горячим следам создали целый ряд фундаментальных трудов: «Оборона Севастополя» (М., 1943), «Битва под Сталинградом» (М., 1944), «Десять сокрушительных ударов» (М., 1945), «Битва под Курском» в двух книгах (М., 1946–1947), «Берлинская операция 1945 года» (М., 1950) и др.

Уникальность этой работы состоит в том, что она дает представление о методологии создания в годы войны научных работ на основе оперативных данных, сведений разведки, бесед с командующими фронтами и армиями.

Составленные автором схемы и карты битв на стратегических направлениях действий Красной армии, итоговая карта «Победа Вооруженных Сил Советского Союза 1941–1945 годов», используются и в наше время.

Федор Данилович Воробьев является автором и соавтором таких фундаментальных трудов, как «Победа Советских Вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» (М., 1953), «Великая победа на Волге» под редакцией Маршала Советского Союза К.К. Рокоссовского (М., 1965), «Последний штурм (Берлинская операция 1945 года)» (М., 1970) и других.

Заслуги автора были высоко оценены государством, о чем свидетельствуют боевые награды – орден Ленина, два ордена Боевого Красного Знамени, орден Красной Звезды, ордена Отечественной войны I и II степеней, медали «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», а также медалями и знаками послевоенного периода.

Глава 1. Воспоминания военного историка

1920–1930-е годы

Ко мне очень часто обращаются друзья, товарищи, знакомые, родные, дети и внуки, просят рассказать о своей жизни, о том пути, который мне пришлось пройти. Если бы не эти просьбы, вряд ли бы я взялся за перо, хотя о том, что и как произошло в моей жизни, я мог только мечтать, будучи еще мальчиком.

В начале повествования следует сказать несколько слов о моих родных. Отец мой – Даниил Яковлевич Воробьев, по профессии столяр, рабочий, строитель, мать – Анастасия Максимовна (в девичестве Сторожева) – домашняя хозяйка. Родители имели 10 детей (Митрофан, Евдокия, Наталья, Григорий, Федор, Прасковья, Виктор, Ольга, Борис, Николай). Интересно отметить, что наша фамилия Воробьевы считалась ранее и по сей день продолжает считаться родовой, происходящей, скорее всего, от казацкого прозвища Воробей. По улице у многих были и вторые прозвища. Мы, например, назывались Микиташкиными. Моя жена Варвара Николаевна (в девичестве Шевцова) «по улице» имела прозвище Бадеевская.

Жили мои родные в слободе Новая Сотня Острогожского уезда Воронежской губернии, в собственном одноэтажном доме по улице Торговище (ныне Революционная, дом 1). Отец был не в состоянии обеспечить прожиточный минимум такой большой семьи. Мать, хотя и неграмотный человек, от природы была практичной и деятельной женщиной. Жизненные условия семьи научили ее быть предприимчивой в ведении домашнего быта. Она умудрялась, например, в скромных домашних условиях выпекать вкуснейшие хлебобулочные изделия, что существенно помогало поддерживать достаток семьи. К сожалению, ее жизненный путь был коротким. В августе 1918 года она внезапно скончалась. Тяжела была для нас потеря матери. Особенно болезненно она была воспринята мною, четырнадцатилетним подростком. В трудные годы Гражданской войны 1918–1921 годов я в любую погоду приходил на городское кладбище, где была похоронена мать. В моем детском сознании не укладывался свершившийся факт, и воспоминания об уходе из жизни матери тревожили долгие годы, потому что никак не верилось, что я навсегда лишился любимого человека. Так продолжалось три года, и только уход добровольцем в Красную армию как-то сгладил мои переживания.

До поступления в армию я отучился в церковно-приходской школе и после ее окончания продолжил учебу в учительской школе. Закончив два класса этой школы, я, таким образом, получил неполное среднее образование и в четырнадцатилетнем возрасте должен был уже работать, чтобы как-то оказать помощь родным. С 1918 по 1921 год я работал в волостном сельсовете Новая Сотня и в Острогожском коммунотделе в качестве контролера. В 17 лет, в августе 1921 года, я добровольцем пошел на службу в Красную армию – курсантом 22-й Воронежской пехотной школы командного состава.

Простившись с родными местами, я вместе со своими друзьями – Харлампием Калинниковым, Митрофаном Ермоленко, Вениамином Шмыглевым – отправился в город Воронеж. С этого времени началась моя непрерывная служба на различных должностях в рядах Красной армии. В памяти особенно четко запечатлелся декабрь 1922 года. Хочется воспроизвести некоторые детали, оставившие в памяти глубокий след. Это связано с жестоким голодом. Бродячие одиночки, оборванные, истощенные, слоняющиеся по улицам, просящие подаяние на станциях железной дороги: «Дайте хоть кроху хлеба». Жутко было видеть оборванных, голодных подростков, бродивших группами по улицам. Обитали они в грязных подвальных помещениях. Это были дети тех родителей, которые погибли на фронтах Гражданской войны или умерли голодной смертью. Особенно страшно, что во время голодовки находились такие родители, которые поедали своих маленьких детей. На рынке торговки продавали студень, приготовленный из человеческого мяса тех, кого настигла голодная смерть.

Без воды человек умирает достаточно быстро, но если есть вода и хотя бы мизерное количество еды, то, опухший, обезображенный язвами, он может мучительно, но жить. В нашей армейской действительности до этого не доходило. Мы уже были полны радужными предчувствиями, ведь шла к своему завершению Гражданская война, велась борьба с различного рода бандами. Страна медленно, но уверенно набирала силы для борьбы с еще продолжающимся голодом, разрухой в промышленности, на транспорте и в сельском хозяйстве.

В конце 1922 года мне минуло 18 лет, я учился на втором курсе 22-й пехотной школы комсостава. Моя военная форма одежды: черная рубашка со стоячим воротником, на левом рукаве ниже локтя три красные полоски, каждая шириной в 1 сантиметр, а над этими полосками – красная звездочка. Полоски на рукаве рубашки означали, что 22-я пехотная школа трижды участвовала в боях Гражданской войны. Брюки были летние, защитного цвета. Обувь – лыковые лапти, обмотки. Солдатская шинель. В зимних условиях, да еще в неотапливаемых помещениях, мы были не в силах сдерживать дрожь и в таком состоянии находились почти все время.

Мы готовились стать командирами Красной армии. Школа наша располагалась в центре Воронежа, в бывшем епархиальном училище. Учеба шла напряженно. В здании училища мы изучали материальную часть стрелкового оружия, получали знания по общеобразовательным предметам, а практические занятия проходили во дворе школы и в поле. На этих занятиях отрабатывалась строевая и тактическая подготовка. Декабрь 1922 года не оставил в моей памяти никакой разницы между дневной и ночной температурой воздуха. Помню, стояли крепкие морозы, почти ежедневно выпадал снег, поднимались метели.

Холодно нам было везде: и в помещениях школы, и за ее пределами. Особенно чувствовался холод во время строевых занятий во дворе, когда мы выходили в поля, отправлялись в лес, чтобы заготовить дрова для школы и подшефных детских садов. Только интенсивно двигаясь, как-то спасались мы от холода. Следует еще раз подчеркнуть, что наша одежда была не по сезону: легкая летняя гимнастерка, легкое нательное белье (теплого не было), легкие летние шаровары, на ногах лыковые лапти. Вместо чулок ноги обертывались легкой тканевой портянкой. Шинель неутепленная, рукавиц или перчаток не было вовсе. Несмотря на жуткие холода, нас вдохновляло, прежде всего, осознание получения военных знаний, чтобы по окончании обучения мы могли прибыть в войска квалифицированными командирами взводов.

Что собой представляло помещение для жилья (казарма)? Там, где размещался наш взвод, стояли железные кровати, расположенные в два ряда. На кровати тюфяк, лично курсантом набитый соломой, и подушка, также набитая соломой. Тонкое байковое одеяло. Вот и все. Стекол в окнах не было; они были заменены фанерными листами, вследствие чего в помещении гулял холодный ветерок, силу которого мы определяли по коптилкам, расположенным по углам помещения. Пол цементный.

Интересное зрелище представляла казарма ночью: тридцать кроватей, на которых под байковым одеялом лежат курсанты, свернувшись в «комочки». Эти «комочки» крепко сжимались для того, чтобы как-то, собственным дыханием, согреться. Вытянувшись никто не спал, потому что так можно было и окоченеть. Зрелище спального помещения курсантов дополнялось позвякиванием мерзлых лаптей, висящих на спинках каждой кровати, которые, по замыслу спящего, в течение ночи должны были быть подсушены сквозняком.

Декабрь 1922 года – это еще продолжающаяся голодовка в стране, которая, разумеется, хорошо давала знать о себе и в армейской действительности. Питание и у нас в школе было скудным. Норма очень жесткая. Три четверти фунта хлеба – 300 граммов. Из этой нормы хлеба четверть фунта (100 граммов) мы отчисляли голодающим детям. Горячая «пища» – один раз в день, на обед. Этот так называемый суп, в котором еле улавливались крупинки пшена, заправлялся кусочками воблы, чтобы придать жидкости хоть какой-то вкус. Был и чай из сушеной моркови или мяты. К нему на день выдавались по три очень маленьких кусочка сахара. Чтобы как-то восполнить рацион питания, нам – курсантам – часто приходилось кооперироваться по три человека и с девятью кусочками сахара отправляться на рынок, чтобы обменять их на пшено, из которого в котелке во дворе школы варили кашу, а затем аккуратно делили ее на три части. Надо было видеть, с каким нетерпением мы ожидали, когда каша приготовится. Некоторые не выдерживали, кричали: «Она уже готова, давай делить». Свою порцию каши каждый быстро съедал на месте, тут же и настроение поднималось.

Иногда, что бывало редко, во время дежурства мне кое-что перепадало из хлебных частиц. В порядке очереди три человека отправлялись за получением хлеба на весь взвод, в котором было 30 человек. Следовательно, через десять дней наступал и мой черед. И вот мы – трое дежурных – несем на взвод курсантов три буханки хлеба, то есть каждый по одной. И, неся буханку хлеба, нащупываешь ее края, чтобы найти какую-то крошечку. Это – первое счастье. А затем каждый из нас троих разрезает свою буханку (а они были такие маленькие) на десять равных частей. В результате этой операции образуются крошки хлеба, и вот эти крошки законно достаются дежурному. Это – второе счастье. Разрезанные кусочки хлеба кладутся в ряд. Один человек стоит спиной к раздатчику, а другой пальцем указывает на кусочек хлеба в ряду и спрашивает: «Кому?», тот отвечает: «Воробьеву», «Петрову», пока не будут розданы все десять кусочков хлеба. Полученный кусочек хлеба по весу равен полфунта, то есть 200 граммов. Редко кто терпеливо сохранял этот кусочек хлеба к так называемому обеду. Обычно, зажав кусочек хлеба в ладони (чтобы не уронить крошку), я тут же жадно съедал его.

Таким же образом раздавались и кусочки сахара (три штуки на день). При раздаче сахара дробилась большая головка (в то время фасованного сахара не было). Надо было быть искусным, ловким, чтобы колоть сахар на требуемые равные части. От этой процедуры оставалась сахарная пыль. И вот эта пыль, также на законном основании, доставалась дежурному.

Как известно, питание в жизни человека является решающим фактором. Как указывалось выше, наша жизнь в школе в описываемое время в смысле питания определялась жесткими нормами, а затраты энергии на учебу, практические занятия, несение караульной службы, выполнение заданий по заготовке дров и тому подобное сводили на нет полученные калории. Ощущение голода было постоянным.

Забота о духовной пище для нас, курсантов, также была в поле зрения руководства школы. Этим вопросом вплотную занимался комиссар школы Иван Федорович Федоров, бывший путиловский рабочий. У меня в памяти остался организованный выход всей школы в драматический театр для прослушивания дискуссии на тему «Есть ли Бог?», которая развернулась между А.В. Луначарским и митрополитом Введенским. Надо было видеть со стороны аудиторию – молоденькие юноши, жадно, с большим напряжением вслушивающиеся в содержание дискуссии. Оба оратора интересно аргументировали свои доводы, и в зале часто раздавались аплодисменты как в адрес одного, так и другого. Закончилась дискуссия. В зале стало очень шумно, стоя приветствовали блестящего мастера слова А.В. Луначарского, которого уважительным поклоном поблагодарил и Введенский.

Молодость брала свое: устраивались самодеятельные вечера, или курсанты веселились в кругу своих друзей. Я любил играть на мандолине, гитаре и балалайке. Участвовал в школьном оркестре народных инструментов. Любил и потанцевать в кругу друзей. Особенно мне удавались задорные русские танцы, о чем хорошо знали друзья по взводу, поэтому часто, когда образовывался круг под музыку нашего оркестра, раздавались голоса: «Давай, Воробьев!» К этому зову присоединялись и мои близкие друзья, с которыми я прибыл на учебу из Острогожска в Воронеж: Харлампий Калашников, Митрофан Ермоленко, Вениамин Шмыглев, Николай Песковский. Просьбу товарищей потанцевать я выполнял при условии – если кто-нибудь даст мне свои лапти. Обязательно находились желающие. И тогда я пускался в пляс. Танцевал с таким жаром, что от лыковых лаптей в стороны летели щепы и они приходили в негодность для дальнейшей носки. Следует отметить, что лыковые лапти выдавались курсантам на 7 суток, и только после этого срока он имел право на получение новых.

Несмотря на голодное состояние, в свободное от службы время мы ходили в здание драматического театра на танцы. Здесь мы встречались со знакомыми девушками. Конечно, нам было стыдно идти в театр в лыковых лаптях и в обмотках, но что поделать, ведь хотелось пообщаться с девушками и потанцевать с ними. Девушек привлекал наш внешний вид – черная красивая рубашка, летние защитного цвета шаровары, но когда они переводили взгляд на обувку, то не могли удержаться от смеха. А потанцевать им тоже хотелось. Были, конечно, и казусные случаи. Часто, вальсируя, кавалер в широких своих лаптях наступал на ногу партнерши. Приходилось извиняться, а девушки при этом стыдливо краснели.

Ходили мы на танцы и в клуб пригорода – Придачу. Местная молодежь очень ревниво реагировала на наше присутствие, справедливо считая нас соперниками. Был однажды такой смешной случай. Один курсант пришел на Придачу на свидание. Дело было зимой 1922 года. И вот местные парни окружили его с девушкой. Девушку отстранили, а ему скомандовали с разбега нырнуть головой в придорожный сугроб. Невыполнение этой команды грозило расправой. Под громовые раскаты хохота курсант нырнул в снег, а девушка от страха закрыла лицо руками, чтобы не видеть этого издевательства. После этого случая на Придачу мы ходили только группами.

Где-то в середине декабря 1922 года я получил кратковременный отпуск для поездки к родным, в город Острогожск. Прибыл я домой с вещевым мешком, в котором находилась горстка пшена. Меня встретили радостно, но грустно мне было смотреть на окружающих. Отец, Даниил Яковлевич, первый бросился в объятия. Он еле передвигался. Лицо, ноги, руки опухшие. Братья Митрофан, Виктор, сестры Паня, Ольга – в таком же состоянии. Брат отца Захар Дмитриевич со своим маленьким сыном Сережей выглядели так же. Они ходили по дворам за подаянием. Дядя играл на скрипке, а Сережа тоненьким голосом пел. Вот так была обставлена моя встреча с родными.

Вдруг отец просит к себе Митрофана и что-то говорит ему на ухо. Тот немедленно покинул нас, что-то прихватил в коридоре и ушел. Возвратился он через некоторое время с куском конского мяса. Какая была радость у всех присутствующих! Отец немедленно заправил большой чугун этим мясом, всыпал туда горстку принесенного мною пшена. И, не дождавшись окончательной готовности, все присутствующие с жадностью уплетали это варево. Как потом выяснилось, недалеко от нашего дома пала лошадь, и вот ее разделывали кто как мог. Достался кусок дохлой конины и моему брату Митрофану.

Как человеку мало требуется. Надо было видеть лица всех после этой похлебки. Опухшие от голода, эти лица начали говорить и даже смеяться. А Захар Дмитриевич на своей скрипке заиграл «По диким степям Забайкалья». Сережа подпевал, подпевали со слезами и все присутствующие.

Два дня я пробыл с родными. С тяжелым настроением, грустный и одинокий, отправился я на станцию Острогожск с тем, чтобы вовремя прибыть в школу, в Воронеж. Никто меня из родных не провожал, никто не мог двигаться, не то что идти до станции два километра. Ничего у меня не было съестного. Голодно было. Мечтал как можно скорее оказаться в Воронеже. К счастью, потребовалось не более суток. Добирался главным образом попутными грузовыми поездами, на открытой площадке товарного вагона.

На дорогу отец мне дал бутылочку тертого, горького красного перца, сказав при этом: «Когда будешь есть первое, посыпь его перцем, это поможет в зимних условиях разогреть кровь, не так будешь мерзнуть».

С большой радостью я вступил на территорию школы, а ноги подкашивались. Ведь я почти сутки ничего не ел. Кто-то из друзей из Острогожска дал мне кусочек хлеба с тем, чтобы узнать, что делается на родине. Я нарисовал грустную картину на примере своих родных. Долго лежал я с открытыми глазами, хотя весь взвод давно уже погрузился в сон. И вдруг мне в голову пришла идея учинить шутку. Я взял свою бутылочку с перцем, бегом, босыми ногами тихонько подбежал к каждой кровати и на подушку, под нос спящему сыпал перец. Я не представлял, чем это кончится. А результат оказался страшным. Поднялся крик, чихание. Никто не мог понять, в чем дело. На утро меня вызывает командир нашей 2-й роты Макаренко и говорит: «А ну-ка принеси мне своего перца». Перед ним стояла тарелка с горячим супом. Когда он попробовал кушанье с перцем, то громко сказал: «Да, крепок перчик. Так вот, за твой поступок ночью получи два наряда вне очереди». Вот как обернулась моя шутка.

Несколько слов о Воронеже того времени. Красивый город. Почти все здания одноэтажные, но центр – с каменными многоэтажными домами. Украшением города были памятники: Петру Первому, Никитину, Кольцову. Очень красивая река Воронеж. Главное – это чудесные люди, доброжелательные, как правило, веселые по натуре, но голод ложился на их плечи тяжелым бременем. Днем еще чувствовался пульс жизни города, а ночью все погружалось в непроглядную тьму. Жутко было в это время передвигаться по городу.

Как известно, в связи с окончанием Гражданской войны и ликвидацией различного рода банд решением правительства сокращалась численность Красной армии с 800 до 600 тысяч человек. Коснулось и нашей 22-я пехотной школы комсостава, которая подлежала расформированию. Курсанты распределялись по школам, коих расформирование не касалось. Для прохождения дальнейшей учебы я был направлен в 11-ю Нижегородскую пехотную школу комсостава на второй курс.

11-я Нижегородская школа командного состава располагалась в центре города, тоже в здании бывшего епархиального училища. Следует отметить, что температура воздуха в Нижнем Новгороде в начале 1923 года доходила до минус 35 градусов, но, как правило, безветренная. Такой мороз переносился сравнительно легко. Условия в 11-й школе резко отличались от условий 22-й школы. В помещениях для жилья было тепло, кровати с постельным бельем, электрический свет, хорошо оборудованы классы. И в плане питания 11-я школа отличалась в лучшую сторону. В этой школе запомнился мне праздничный обед 30 декабря 1922 года, в день открытия I Всесоюзного съезда Советов. Обед состоял из двух блюд. На первое был подан густой фасолевый суп, а на второе вынесли бачки, наполненные густой пшенной кашей, обильно политой льняным маслом. Бачок выглядел как огромный кусок янтаря, источавший ослепительный блеск на всю столовую.

Так началась моя служба в этой школе. В школе не было ни одного знакомого. Все надо было начинать сначала. Все окружающие разговаривали с подчеркнутой буквой «о». Это для меня было новым. Школу я успешно закончил в 1924 году.

С этого времени и до начала Великой Отечественной войны моя служба в рядах Красной армии складывалась так. Шесть лет я командовал стрелковым взводом, три года был командиром стрелковой роты, два года командовал стрелковым батальоном, один год был в должности помощника командира стрелкового полка по строевой части, три года работал в штабах: стрелкового полка, стрелкового корпуса, заочно учился в Военной академии им. М.В. Фрунзе и, окончив ее в 1939 году (3-й курс основного факультета), был назначен в Генеральный штаб Красной армии.

В силу труднообъяснимой случайности, неожиданно для себя я стал военным историком. А случилось это в то время, когда я был слушателем третьего курса Военной академии им. М.В. Фрунзе (учебный 1938/39 год).

В мае 1939 года, за месяц до окончания учебы в академии, вдруг в процессе занятий от руководителя нашей группы комкора Максима Антоновича Антонюка последовало приказание – явиться в учебную часть академии. У порога учебной части меня встретил полковник, назвавший себя Чернышовым. Он пригласил меня пройти с ним в отдельную комнату. После некоторых вопросов, касавшихся моей учебы в академии, он вдруг спросил: «Где вы намереваетесь продолжить службу после завершения учебы в академии?» На этот вопрос я твердо ответил: «Хотелось бы продолжить службу в штабе 13-го стрелкового корпуса в городе Белая Церковь, откуда я прибыл в академию. В Белой Церкви проживает моя семья».

Полковник Чернышов задает следующий вопрос: «Не желаете ли вы после окончания академии служить в Генеральном штабе?» Я ему ответил: «Мне еще предстоит большая работа по завершению диплома и, главное, сдать государственные экзамены за третий курс основного факультета Военной академии имени Фрунзе». Чернышов заявил: «В решении этого вопроса мы не сомневаемся, поэтому он не должен вас беспокоить. Нам представляется, что в этом отношении все будет в должном порядке. Вы принимаете наше предложение?» Я ответил ему: «В рядах Красной армии я несу службу уже почти восемнадцать лет. После окончания в 1924 году 11-й Нижегородской пехотной школы командного состава моя служба проходила только в строю. Много мест за время моей службы пришлось сменить. Начал службу в 1921 году добровольцем в 22-й пехотной школе командного состава курсантом в городе Воронеже. Затем в Нижнем Новгороде, в Киеве, Одессе, Каменец-Подольске, Артемовске, вновь – Киев, Коростень, Фастов, Белая Церковь и, наконец, Москва – слушателем 3-го курса академии имени М.В. Фрунзе. Все это я вам говорю, товарищ полковник, для того, чтобы подчеркнуть, что в моем продвижении по службе и смене мест службы со мной никто и никогда не советовался и не спрашивал моего согласия. Все перемещения по службе проходили только по приказу командующего округом. Ваше предложение – желаю ли я работать в Генеральном штабе Красной армии – это первое в моей служебной деятельности предложение. И если сказать откровенно – по-моему, это мечта каждого командира Красной армии. Признаться, ваше предложение меня взволновало. Для меня это большая честь. Если последует приказ по этому поводу, я готов его выполнить». Полковник Чернышов заключил наш разговор словами: «Вам осталось учиться один месяц (май 1939 года). Приказ о вашем назначении в Генеральный штаб в свое время последует».

Примерно в течение часа происходил наш разговор, после которого я явился в группу к своему руководителю – комкору М.А. Антонюку. Комкор, улыбаясь, посмотрел на меня и спросил: «Дал свое согласие?» Я ответил «Да». «Конечно, – заключил комкор. – Ты достоин работать в Генеральном штабе». Следует здесь отметить, что у руководителя группы, комкора М.А. Антонюка, я пользовался некоторым уважением. Во время тактических занятий в группе он привлекал меня в помощники, и я с этим делом, как говорили товарищи по группе, справлялся неплохо. Антонюк использовал меня как человека, разбирающегося в оперативных вопросах. Ведь я в академию по приказу К.Е. Ворошилова прибыл в 1938 году сразу на третий курс – с должности помощника начальника штакора 13-го стрелкового корпуса Украинского военного округа, а до этого два курса Военной академии им. М.В. Фрунзе успешно закончил заочно. Вот причина, как мне представляется, по которой использовали меня в качестве помощника руководителя группы. Следует подчеркнуть, что нас в учебной группе было всего 13 человек.

Действительно, после окончания академии я получил приказ о назначении в Генеральный штаб. В указанный день, кажется, это было в начале июля 1939 года, я явился к начальнику отдела кадров Генерального штаба полковнику Чернышову Владимиру Ивановичу, который сказал, что со мной завтра будет беседовать начальник Генерального штаба Красной армии Борис Михайлович Шапошников. «Вы должны быть в 10 часов утра в его приемной, где я встречу вас, и мы пройдем в его кабинет». Я провел беспокойную ночь. Я, подполковник, и вдруг беседа с таким большим человеком!

С полковником Чернышовым мы входим в кабинет Б.М. Шапошникова. «Садитесь, пожалуйста голубчики», – это его слова. Я сел на стул осторожно, Чернышов же чувствовал себя свободно. Обращаясь ко мне, Б.М. Шапошников спросил: «Устраивает ли вас назначение в Генеральный штаб?» Я ответил: «Сумею ли я оправдать это высокое доверие, хватит ли у меня знаний и опыта для работы в столь высоком штабе?» – «Ничего, голубчик, все дается необходимыми усилиями. Все будет зависеть от вас. Скажите, товарищ Воробьев, вы когда-нибудь что-нибудь писали?» Я тут же, не задумываясь, ответил: «Кроме писем, ничего не писал, иногда маленькие заметки в стенгазету». Мой ответ рассмешил Шапошникова, он смеялся так от души, что начал кашлять и пить воду из графина. Смеялся и Чернышов. «Так вот, голубчик, я вас назначаю в 10-й отдел Генерального штаба, который занимается военной историей. Попробуйте себя на поприще военной истории». Я отправился в 10-й отдел, который располагался в Военной академии им. М.В. Фрунзе, на 10-м этаже. Я знал о существовании этого отдела, так как мне приходилось во время учебы в академии бывать в Военно-историческом отделе, консультироваться там по вопросам военной истории.

Что же представлял собой Военно-исторический отдел, в котором я оказался накануне Великой Отечественной войны? Вместе с руководством отдел состоял всего лишь из одиннадцати научных работников. В нем было три группы: по исследованию Первой мировой войны, по исследованию Гражданской войны и по изучению и обобщению опыта локальных войн.

Вот его поименный состав:

Таленский Николай Александрович – начальник отдела;

Нефтерев Иван Федорович – заместитель начальника отдела;

Воробьев Федор Данилович;

Захаров Георгий Тимофеевич;

Кравцов Виктор Михайлович;

Кузнецов Николай Петрович;

Кононенко Александр Андреевич;

Кораблев Александр Федорович;

Сидоров Владимир Иванович;

Чикин Дмитрий Филиппович;

Ходырев.

Вот так в июле 1939 года по велению начальника Генерального штаба Бориса Михайловича Шапошникова я стал военным историком.

Начало войны. Офицер Генерального штаба Красной армии

Война застала меня с небольшим военно-историческим багажом. Мною за два года пребывания в Военно-историческом отделе Генерального штаба было опубликовано пять небольших статей в газетах общим объемом всего лишь немногим более одного печатного листа.

Дальнейшее мое развитие как военного историка проходило в ходе Великой Отечественной войны и в послевоенный период.

Накануне войны мне шел 37-й год. Семья моя – жена Варвара Николаевна, 35 лет, сын Юрий, 6 лет, дочери Лариса, 10 лет, Галина, 4 лет, Инесса, 1 года, теща Татьяна Никифоровна, 57 лет, и сестра жены Антонина Николаевна Шевцова, 29 лет. Таким образом, к началу войны семья состояла из восьми человек. Однако все заботы о содержании семьи лежали на мне. Жили мы в Москве по улице Гончарная набережная, дом 3, в служебной, коммунальной, квартире № 103 – в двух комнатах, площадью 44 метра, в которой проживало еще две семьи.

Война началась в воскресенье в 4 часа утра 22 июня 1941 года. Фашистские полчища двинулись на нашу Родину. По решению командования Генерального штаба Красной армии семьи военнослужащих быстро были погружены в вагоны и отправлены в глубокий тыл страны в город Бузулук Чкаловской области. Забрав самое необходимое, уехала в город Бузулук и вся моя семья. Я остался на службе, в Москве.

После длительного переезда семья моя без потерь прибыла в Бузулук и разместилась по ул. Пушкина, 114, в комнате площадью 18 квадратных метров. Комната холодная, с плохим печным отоплением. Хозяева дома относились к ней откровенно враждебно, издевательски задавая один и тот же вопрос: «Куда вы будете бежать, если к нам придут немцы?» А немцы, как известно, быстро продвигались к Ленинграду, Москве, Киеву. Трудное время было для семьи в эвакуации 1941–1943 годов. В холоде и голоде жила семья. Только мужественные действия жены позволили всей семье выдержать все испытания. Дети были спасены. Семья без потерь в 1943 году вернулась в Москву.

Хотелось бы поделиться некоторыми мыслями, относящимися к предвоенному периоду, и к тем событиям, которые повлияли, на мой взгляд, на катастрофическое положение Красной армии в начальный период войны. Известно, что в результате похода в 1939 году в Западную Белоруссию и в Западную Украину к Советскому Союзу отошла территория на глубину до 300 километров к западу. Оценивая новую обстановку, начальник Генерального штаба Красной армии Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников высказал примерно такое суждение: эти территории для наших Вооруженных сил должны стать своего рода стратегическим предпольем, где вся оборонительная система должна носить полевой характер. И в случае нападения Германии на Советский Союз наши войска, находящиеся в полевой обороне, должны вести активную, подвижную оборону, в результате которой наступающий, измотанный в боях противник будет окончательно остановлен на рубеже нашей долговременной обороны, проходящей по меридиану Минска. Следует подчеркнуть, что эти долговременные сооружения строились весьма основательно в предвоенные годы. Будучи командиром стрелкового батальона 137-го стрелкового полка 46-й стрелковой дивизии с дислокацией в городе Коростень, мне приходилось в начале 1930-х годов часто, по тревоге выступать в районы Шепетовка, Белокоровичи, Гулянка и занимать полевую оборону между долговременными сооружениями (ДОТ). Подразделения батальона – в ротах, во взводах и в отделениях – имели пристрелочные карточки. Вся впереди лежащая местность перед батальоном находилась под прицельным огнем.

Все стрелковые полки (136, 137 и 138-й) 46-й стрелковой дивизии тщательно тренировались в занятии для обороны всего участка 51-го укрепленного района, штаб которого находился в Коростени и поддерживал тесную оперативную связь со штабом 46-й стрелковой дивизии, начальником которого был А.И. Антонов.

В случае наступления противник на этом направлении должен был быть организованно встречен подразделениями уровских сооружений и частями 46-й стрелковой дивизии, которые по тревоге выходили: из Лугины – 136-й стрелковый полк; из Коростени – 137-й стрелковый и 46-й артиллерийские полки; из Мелина – 138-й стрелковый полк.

Мы были свидетелями, когда руководство округа (командарм 1-го ранга И.Э. Якир), в порядке тренировки, организовало мощный артиллерийский налет прямой наводкой по ДОТу, в котором находилась в полном составе его прислуга. Разумеется, деревянная надстройка – домик, построенный над ДОТом, как маскировочное сооружение, огнем артиллерии был уничтожен, сгорел, обнажив ДОТ, но сам ДОТ остался невредимым. Из него, после сигнала «отбой», с гармошкой и строевой песней вышла вся прислуга ДОТа. Она восторженно была встречена руководством учения и награждена ценными подарками.

Мнение Б.М. Шапошникова не было принято во внимание. Больше того, ему было поставлено в упрек, что он недооценивает сложившуюся ситуацию. Новым начальником Генерального штаба с 1940 года стал генерал К.А. Мерецков, а затем с января по июль 1941 года – генерал армии Г.К. Жуков. Оба они последовательно проводили в жизнь концепцию, предусматривавшую постройку на новых рубежах долговременных сооружений. И вот в тот период, когда шел процесс сооружения новых и демонтаж старых укрепрайонов, последовало нападение Германии на Советский Союз. Как известно, Жуков был смещен с должности начальника Генерального штаба Красной армии, и 29 июля 1941 года маршал Шапошников вернулся на эту должность.

С начала войны я выполнял служебные задания Генерального штаба Красной армии, который с улицы Фрунзе переместился на улицу Кирова, дом 43. С началом боевых действий в госпитали Москвы стали прибывать раненые. Нам поручалось в беседах с ранеными бойцами быстро обобщить опыт боев с фашистскими захватчиками и через периодическую печать довести информацию до наших воинов, сражавшихся с гитлеровцами. И вот в журнале «Большевик» № 22 за 1941 год была напечатана моя первая военная корреспонденция под названием «Вражеская пехота в основных видах боя». В этой статье был обобщен опыт боев наших войск за время – с конца июня по август 1941 года.

Наступил октябрь 1941 года. На фронтах положение осложнялось. Ленинград оказался во вражеской блокаде, на юге страны враг устремился к Ростову, ворвался в Крым, а в направлении нашей столицы развернул второе наступление. Москва переживала тяжелые дни. Полным ходом шла эвакуация на восток учреждений и предприятий. Работал с полной нагрузкой днем и ночью Генеральный штаб – мозг Красной армии. И вот в эти тяжелые дни наши офицеры Военно-исторического отдела по решению начальника Генерального штаба Красной армии Б.М. Шапошникова выехали в действующие армии и фронты для выполнения специальных заданий Генерального штаба.

В качестве офицера-представителя Генерального штаба Красной армии я срочно отправился поездом, а затем самолетом в район восточнее Старой Руссы, в штаб 11-й армии Северо-Западного фронта. Эта армия наступала на Старую Руссу с тем, чтобы, овладев ею, затем дальнейшим наступлением в западном и северо-западном направлении создать угрозу тылам 18-й немецкой армии, державшим в блокаде Ленинград. С конца декабря 1941 года 11-я армия вела тяжелые бои за Старую Руссу, которую, не считаясь с крупными потерями, оборонял противник. Находясь в 11-й армии, я вместе с войсками переносил все трудности фронтовой жизни. Морозы доходили до минус 30 градусов. Спали мы в холодной палатке, где постелью служил лист фанеры, положенный на снег. Одежда – полушубок, стеганые ватные шаровары, валенки и шапка-ушанка. За ночь вокруг шапки-ушанки образовывались льдинки. Чтобы не замерзнуть во время сна, через каждые 15 минут, по команде, «спящие» поворачивались на другой бок, а крайние через этот же промежуток времени менялись (спали в палатке в ряд 12–14 человек), чтобы оказаться в середине, тогда ощущалось тепло и можно было задремать. Так проходил ночной сон в поле, да еще при непрерывных бомбежках авиации противника, на которые «спящие» не реагировали. Рытье окопов и блиндажей под Старой Руссой почти исключалось, так как на штык лопаты уже появлялась вода. Местность здесь лесисто-болотистая. В таких условиях местности командные и наблюдательные пункты для командиров дивизий, штаба армии и командующего армией оборудовались в легких наземных сооружениях с углублением до слоя почвы и маскировались снежным покровом.

11-я армия несла большие потери в боях. Раненых вывозили в тыл на грузовых машинах, а захоронение убитых зачастую осуществлялось в проруби реки Ловать, которая впадает в озеро Ильмень. Это привело к тому, что весной 1942 года все это озеро было покрыто всплывшими на его поверхность трупами, а рыба судак, которую мы иногда ловили для употребления в пищу, достигала метровой длины и весила до 16 килограммов.

Будучи в 11-й армии офицером-представителем Генерального штаба, я по долгу службы следил, как командованием армии выполнялись директивные указания Верховного главнокомандования и Генерального штаба, какие причины влияли на те или иные непорядки в действиях войск армии, в чем нуждались войска, чтобы лучше и точнее выполнять задачи вышестоящих органов, своевременно подсказать командованию армией, где и как исправить обнаруженные недостатки. По всем этим вопросам я обязан был своевременно письменно или по прямому проводу доносить в Генеральный штаб.

Я находился в 11-й армии до апреля 1942 года. За время моего пребывания моя деятельность внимательно изучалась командованием армией. В одной из бесед с командующим армией генерал-лейтенантом В.М. Морозовым он вдруг сделал мне предложение стать начальником оперативного отдела армии. Это для меня была большая честь, но это не зависело от меня. Я сказал, что такого рода назначение находится в компетенции начальника Генерального штаба. Как потом мне стало известно, просьба командующего 11-й армией о зачислении меня в штаб армии начальником оперативного отдела была отклонена.

Мое пребывание на фронте в войсках 11-й армии, в течение пяти месяцев, с декабря 1941 года по апрель 1942 года оставило в моей памяти неизгладимый, глубокий след тяжелого, начального периода войны. Я в течение этих пяти месяцев видел, с каким героизмом сражались наши воины. Штурм Старой Руссы в течение всего этого времени дорого стоил нам. Он не увенчался успехом. Не увенчалась успехом и попытка ликвидации так называемого «рамушевского» коридора, связывавшего демянскую группировку противника со Старой Руссой. В этих боях так же, как и боях за Старую Руссу, 11-я армия понесла серьезные потери в людях и в боевой технике. Наши наземные войска и авиация мужественно сражались с врагом, но не менее ожесточенно оборонялись и фашистские захватчики.

Запомнился мне такой печальный эпизод, который произошел в небе восточнее Старой Руссы. 19 января 1942 года командующей армией В.И. Морозов, начальник штаба генерал-майор И.Т. Шлемин и я наблюдали жаркий бой в воздухе наших истребителей с армадой бомбардировщиков в сопровождении истребителей, двигавшихся в нашу сторону для бомбометания. Наша пара летчиков, ведомая (как потом выяснилось) Тимуром Фрунзе, сыном Михаила Васильевича Фрунзе, ринулась в бой. Нам, наблюдавшим, хорошо было видно, как ведущий самолет противника загорелся и начал разваливаться, что внесло в ряды самолетов противника замешательство. Однако превосходство в силах явно было на стороне немцев (бомбардировщиков и истребителей противника насчитывалось до 40 единиц). Вдруг мы видим, как в воздухе последовательно загораются обе наши машины. Как потом выяснилось, в этом бою сначала погиб лейтенант И.П. Шутов, затем в неравном бою была сбита и машина Тимура Фрунзе. Командование армией представило Тимура Михайловича Фрунзе к званию Героя Советского Союза посмертно.

Действия войск Северо-Западного фронта под командованием генерал-лейтенанта Павла Алексеевича Курочкина на старорусском направлении и по окружению демянской группировки противника в известной мере способствовали успешному ведению оборонительных боев на московском направлении. После тяжелых оборонительных действий на подступах к Москве войска Калининского, Западного фронтов и правого крыла Юго-Западного (с 18 декабря Брянского) фронта 5–6 декабря 1941 года перешли в контрнаступление. Они разгромили группу армий «Центр» и к 20 апреля 1942 года отбросили войска этой группы на 100–300 километров от Москвы. Это было первое серьезное поражение оккупантов на советско-германском фронте.

За период с декабря 1941 по апрель 1942 года я приобрел богатейший опыт в области оперативной работы, который мне очень пригодился в дальнейшем, при исследовании наступательных и оборонительных операций Великой Отечественной войны. Моя работа в войсках 11-й армии, а также мои выступления в печати: в жур нале «Большевик» в 1941 году и в журналах «Военная мысль», «Агитатор и пропагандист» в 1942 году высоко были оценены командованием Генерального штаба Красной армии. В 1944 году я был награжден медалью «За оборону Москвы».

В апреле 1942 года я был срочно отозван в Москву. Оказалось, что при очередной их встрече между Маршалом Советского Союза Б.М. Шапошниковым и И.В. Сталиным последний спросил: «Скажите, Борис Михайлович, а кто-нибудь в Генеральном штабе занимается исследованием войны?» Борис Михайлович ответил: «Есть в Генеральном штабе Военно-исторический отдел, который с начала Великой Отечественной войны немедленно приступил к исследованию происходящих событий на фронтах войны. Но в настоящее время почти все офицеры этого отдела во главе с его начальником исполняют обязанности офицеров Генерального штаба во фронтах и армиях. На этих должностях они приобретают необходимый опыт, но исследованием в этот период они, разумеется, вплотную не могут заниматься». – «Исследование событий войны надо вести непрерывно, – сказал Верховный. – Опыт войны должен изучаться и обобщаться, передаваться войскам для использования его в практических делах». Можно отметить одну деталь. Во время войны своих подчиненных, военных руководителей, И.В. Сталин называл только по фамилии и лишь в обращении с маршалом Шапошниковым он всегда называл его по имени и отчеству.

Шапошников принял во внимание замечания Сталина. Он немедленно отозвал всех военных историков Генерального штаба в Москву. Более того, Шапошников дал указание отделу кадров Генерального штаба вызвать с Волховского фронта полковника Н.А. Таленского и поручил ему срочно подобрать в отдел преподавателей военных академий, занимающихся военной историей. Кроме того, Сергею Сергеевичу Броневскому поручалось организовать ячейку из офицеров, способных обобщать опыт войны в тактическом и оперативном плане. В числе первых в эту ячейку были включены подполковники Николай Григорьевич Павленко и Иван Павлович Мариевский.

Начальник Военно-исторического отдела полковник Николай Александрович Таленский в числе первых прибыл в Москву (это было примерно в январе 1942 года) и немедленно приступил к организации отдела, согласно указаниям Шапошникова. Прежде всего он позаботился об ускорении вызова в Москву всех офицеров Военно-исторического отдела Генерального штаба. Одновременно приступил к подбору военных историков из числа офицеров, состоявших на службе в военных академиях. В числе первых были приглашены и оформлены приказом Генерального штаба на постоянную работу в Военно-исторический отдел полковники: Н.М. Замятин, Е.А. Разин, М.В. Савин, А.Д. Борисов; подполковники: Н.Е. Подорожный, Н.Ф. Артемьев, В.М. Хвостов. В прикомандированных к Военно-историческому отделу числился генерал-лейтенант Е.А. Шиловский, выпускник еще дореволюционной Академии Генерального штаба (1917). В итоге в начале 1942 года Военно-исторический отдел имел в своем составе следующих военных историков:

Начальник отдела – полковник (с 13 марта 1943 года – генерал-майор) Таленский Николай Александрович;

помощник начальника отдела – Кравцов Виктор Михайлович;

старший научный сотрудник – Артемьев Николай Федорович;

старший научный сотрудник – Борисов Александр Дмитриевич;

старший научный сотрудник – Воробьев Федор Данилович;

старший научный сотрудник – Замятин Николай Михайлович;

старший научный сотрудник – Подорожный Н.Е. (выбыл в 1942 году);

старший научный сотрудник – Паротькин Иван Васильевич (с лета 1943 года);

старший научный сотрудник – Разин Евгений Андреевич;

старший научный сотрудник – Савин Михаил Викторович;

старший научный сотрудник – Сидоров Владимир Иванович;

старший научный сотрудник – Хвостов Владимир Михайлович (выбыл в 1943 году);

старший научный сотрудник – Фокин Николай Алексеевич;

старший научный сотрудник – Чикин Дмитрий Филиппович (выбыл в 1943 году);

генерал-лейтенант, профессор Шиловский Евгений Александрович (числился прикомандированным к отделу).

Всю Великую Отечественную войну Военно-исторический отдел напряженно работал в указанном выше составе. Уже в первый период войны историки развернули большой объем работ по описанию и анализу некоторых операций и подготовке статей для опубликования в военных журналах. Так, военные историки В.М. Кравцов и Н.Ф. Артемьев приступили к написанию работы о боевых действиях 4-й ударной армии. Полковник А.Д. Борисов готовил очерк «Оборона Одессы», Е.А. Шиловский (с привлечением работника отдела по использованию опыта войны Западного фронта А.В. Васильева) – монографию «Битва под Москвой». Д.Ф. Чикин и Н.Е. Подорожный описывали Тихвинскую операцию, В.М. Хвостов – Ростовскую операцию.

По прибытии в Генеральный штаб (апрель 1942 года) мною было получено срочное задание: совместно с полковником Николаем Михайловичем Замятиным, который был включен в штат Военно-исторического отдела, до моего прибытия в Москву приступить к исследованию и описанию героической обороны Севастополя, которая началась 30 октября 1941 года. Задание мы получили в то время, когда эта эпопея еще продолжалась. Нам предстояло воссоздать это событие и проанализировать его ход и исход, осуществить военно-историческое исследование научного характера в интересах войск действующей армии. Для нас, авторов «Обороны Севастополя», материалами для исследования являлись оперативные сводки, боевые донесения командования Приморской армии, а также документы, которыми располагал Главный штаб Военно-морского флота и штабы родов и видов Вооруженных сил СССР.

Над этой работой мы трудились в буквальном смысле дни и ночи. В течение пяти месяцев нам удалось создать рукопись «Оборона Севастополя» объемом 4,5 авторского листа. Это был наш подвиг, но уже на военно-историческом поприще. Нашу работу прочитал Б.М. Шапошников. На углу титульного листа, мелким почерком, тонко очиненным карандашом написал: «„Оборона Севастополя“ лучше написана, чем „Оборона Одессы“». Эта высокая оценка нашему труду вдохновила и руководство Военно-исторического отдела, и, разумеется, авторов этого труда. Нам было предложено быстро оформить сдачу рукописи в Военное издательство и наряду с этим в срочном порядке подготовить две статьи для опубликования их в нашей периодической печати. Одна статья объемом 0,25 печатного листа под названием «Организация обороны» была подготовлена для журнала «Военная мысль» и была опубликована в 10-м номере за 1942 год. В этой статье был дан анализ опыта обороны крупных населенных пунктов, что для наших войск являлось очень важным. В статье анализировался опыт боев наших войск за Одессу и Севастополь. Другая статья объемом в 1 печатный лист была подготовлена для журнала «Агитатор и пропагандист» под названием «Героический Севастополь». Эта статья была опубликована в 21-м номере также за 1942 год.

Хочу отметить, что во всех военно-исторических работах, где я являлся автором или соавтором, все схемы по боевым действиям войск были выполнены мною. Это схемы к таким работам, как «Оборона Севастополя», «Битва под Сталинградом», «Битва под Курском», две книги – «Десять сокрушительных ударов» и «Берлинская операция 1945 года», а также схемы к журнальным статьям. Это была дополнительная нагрузка, которая была возложена на меня.

Н.М. Замятин, как старший по воинскому званию и по возрасту, имевший большой опыт преподавания военной истории, внимательно присматривался к моей деятельности. Все мои рукописные материалы и схемы к труду тщательно изучал. В результате, как потом мне стало ясно, мои способности им были по достоинству оценены. Трудом «Оборона Севастополя» и было положено начало нашему сотрудничеству, которое продолжалось до середины 1951 года, когда Н.М. Замятин внезапно ушел из жизни. Он оставил во мне неизгладимую, добрую память о себе.

В основу деятельности военных историков Генерального штаба было положено непременное условие – работать в действующей армии с тем, чтобы они могли на месте прочувствовать подготовку и ведение операции с момента ее зарождения и до ее завершения, и только затем приступать к обстоятельному исследованию. При этом следует отметить весьма важный фактор, без которого было бы трудно работать, будучи в действующей армии. Все военные историки Генерального штаба, отправляясь в действующую армию, наделялись большими полномочиями. Штабы фронтов и армий, командиры войсковых соединений и частей обязывались предоставлять по нашему требованию средства передвижения, информацию о событиях на фронте боевых действий. Мы имели полномочия вести переговоры по прямому проводу, обращаться с запросами к командирам и их штабным работникам. Без этих полномочий эффективность нашей работы была бы ограниченной. Корреспонденты газет и журналов часто завидовали нашей осведомленности, стремились получить от нас нужную им информацию. Эта линия, сформулированная военным теоретиком Б.М. Шапошниковым в начале войны, неукоснительно проводилась и в дальнейшем его преемниками до конца Великой Отечественной войны.

Описание Сталинградского сражения

В декабре 1942 года началось формирование военно-исторических групп. В беседе с Н.А. Таленским Б.М. Шапошников сказал, что для исследования операций стратегического значения, результат которых по своим целям должен иметь перелом в событиях войны, обязательно руководителем группы следует назначить полковника Николая Михайловича Замятина, а также подполковника Воробьева, который опубликовал интересную статью об основных тактических приемах противника в журнале «Большевик».

Потерпев жестокое поражение под Москвой в период с октября 1941 года по апрель 1942 года, фашистское командование летом 1942 года искало реванша на юго-западном направлении. Оно стремилось наступлением в сторону Сталинграда и в направлении Кавказа нанести мощные удары по советским войскам. Трудное испытание выпало для нашей страны. Союзники по антигитлеровской коалиции – Великобритания и Соединенные Штаты Америки – не спешили с открытием второго фронта в Европе, в результате гитлеровцам удалось создать на юго-западном стратегическом направлении крупные группировки войск, нанести тяжелые удары по войскам Юго-Западного и Южного фронтов. В результате войска Юго-Западного фронта под ударами врага вынуждены были, ведя ожесточенные оборонительные бои, отходить за Дон и в большую излучину этой реки. Войска Южного фронта, отходя в сторону Кавказа, сдерживали превосходящие силы противника на этом направлении.

Ожесточенные оборонительные бои развернулись на сталинградском направлении – в большой излучине Дона, на дальних, а затем и ближних подступах к Сталинграду. Оборонительные бои длились четыре месяца – с 17 июля по 18 ноября 1942 года.

Группе офицеров в составе полковника Н.М. Замятина, полковника М.В. Савина, подполковника Ф.Д. Воробьева предписывалось отправиться в район Сталинграда – в войска Сталинградского, Юго-Западного, Донского фронтов и там на месте, по ходу быстро обобщить это событие – написать оперативно-стратегический очерк оборонительного сражения. Это была первая группа военных историков Генерального штаба, созданная для работы в условиях боевых действий.

Получив в Оперативном управлении Генерального штаба обстоятельную ориентировку относительно того, что происходило на юге страны и, в частности, в районе Сталинграда, наша группа отправилась в действующую армию. Мы решили в первую очередь начать работу в войсках Сталинградского фронта. Но добраться туда оказалось возможно только по железной дороге. Решено было ехать до Саратова, а затем по железной дороге, по левому берегу Волги на юг через Верхний Баскунчак, далее до Ленинска (восточнее Сталинграда). От Ленинска – на машине, на правый берег Волги в направлении Райгорода, где дислоцировался штаб Сталинградского фронта. Нашей группе пришлось добираться до намеченного пункта в весьма сложных условиях. Во-первых, мы при переезде садились в воинские эшелоны, которые следовали, что называется, зеленой улицей. Располагались мы в товарных вагонах, отапливаемых железными печками. Во время продвижения наш эшелон часто подвергался бомбежке авиацией противника. Станции Верхний Баскунчак и особенно Ленинск были завалены разбитыми авиацией противника вагонами. Участок от Ленинска до Райгорода, протяженностью чуть более 40 километров, преодолевался на автомобиле при 25 градусах мороза, сопровождаемых сильными ветрами и метелью. Наша машина часто останавливалась, большие снежные сугробы мешали движению.

В Сталинграде шли жаркие бои, а над городом не утихало воздушное сражение. Весь город лежал в руинах. Страшное, потрясающее зрелище. Мы под обстрелами с воздуха авиацией противника отправились в район Райгорода (на юг Сталинграда), где располагался командный пункт Сталинградского фронта. В конце декабря 1942 года приступили к изучению Сталинградской операции по материалам Сталинградского фронта. К моей радости, в штабе фронта я встретил полковника Матвейшина, с которым мы работали до войны: он в оперативном отделе штаба 46-й стрелковой дивизии, а я – помощником начальника штаба 137-го стрелкового полка. Это было в Корыстыне, на Правобережной Украине. Полковник Матвейшин служил в оперативном отделе штаба Сталинградского фронта и быстро всю нашу группу сориентировал в текущей обстановке, а мы, в свою очередь, поделились опытом с работниками оперативного отдела штаба фронта: их интересовал вопрос, как вести журнал боевых действий фронта. Мы жадно изучали ход боевых действий фронта, то есть шли по стопам событий, чтобы как можно быстрее и с тщательной точностью запечатлеть, а затем воспроизвести их в своем исследовании.

А события под Сталинградом в это время развивались в нашу пользу. Советские войска от обороны перешли в контрнаступление. Войска Юго-Западного фронта под командованием генерал-полковника Николая Федоровича Ватутина и войска правого крыла Донского фронта генерал-лейтенанта Константина Константиновича Рокоссовского из района Серафимовича, Клетской 19 ноября 1942 года перешли в контрнаступление в общем направлении на Калач. 20 ноября 1942 года из района Сарпанских озер (южнее Сталинграда) в общем направлении Калач также перешли в контрнаступление войска Сталинградского фронта под командованием генерал-полковника Андрея Ивановича Еременко.

Разгромив противостоящие силы противника 23 ноября 1942 года в районе Калача, войска трех фронтов (Юго-Западного, Донского и Сталинградского) замкнули 330-тысячную группировку войск фельдмаршала Паулюса, а к концу декабря 1942 года 22 дивизии врага оказались в плотном кольце окружения под Сталинградом.

В раннее, тихое, морозное утро 1 января 1943 года я был свидетелем теплой встречи представителя Ставки Верховного главнокомандования генерал-полковника А.М. Василевского с командующим Сталинградским фронтом генерал-полковником А.И. Еременко. Из одного домика в военной бекеше выходил А.М. Василевский, а навстречу ему, с противоположной стороны улицы, в таком же одеянии, опираясь на клюшку и прихрамывая, шел А.И. Еременко. На середине улицы они, крепко обнявшись, расцеловались по-русски и начали поздравлять друг друга с Новым годом, с новыми победами. Жаль, что некому было запечатлеть эту волнующую картину морозного утра.

А победы, о которых они говорили, к этому дню были буквально величественными. Как указывалось выше, под Сталинградом в плотном кольце окружения находилось 22 дивизии немецко-фашистских войск 6-й и части сил 4-й танковой армии. С юга действовали части РККА 64-я и 57-я армии, город обороняла 62-я армия Сталинградского фронта, а 51-я и 2-я гвардейская армии, танковый и кавалерийский корпуса, разгромив котельниковскую группировку Манштейна, овладев Котельниково, развивали наступление на Батайск, в сторону Ростова. Вот с какими победами поздравляли друг друга два полководца. Нам приятно было наблюдать эту встречу, зная уже заранее (по изученным документам), о чем они вели разговор.

Ознакомившись с обстановкой в расположении 64-й армии, вся наша группа военных историков (Н.М. Замятин, М.В. Савин, Ф.Д. Воробьев) на самолете «Дуглас» отправилась в район хутора Веселый (южнее Котельниково). Самолет был загружен бочками с бензином, а мы буквально сидели на этих бочках. Чтобы избежать атак истребителей противника, наш самолет шел на бреющем полете, на высоте 25 метров. Летели мы с задачей – на месте изучить события, развивавшиеся в направлении Батайск— Ростов-на-Дону. Самолет, на котором мы летели, благополучно прибыл на аэродром Котельниково, где нас встретил офицер штаба Сталинградского фронта, который, представившись нашему руководителю Н.М. Замятину, доложил, что «командующий фронтом желает видеть вас у себя на командном пункте в хуторе Веселый и побеседовать с вами». На поданной машине мы быстро отправились к генерал-полковнику А.И. Еременко. По дороге я и М.В. Савин получили задание от Н.М. Замятина произвести запись беседы с генералом Еременко с тем, чтобы затем приступить к исследованию Котельниковской операции на предмет опубликования ее в сборнике материалов по изучению опыта войны. Эти сборники издавались вновь образованным в Генеральном штабе отделом по исследованию опыта войны.

Заходим в помещение, где нас уже ожидал генерал Еременко. Лежа на кушетке, чуть приподнявшись, он поздоровался с нами. Представил нашу группу полковник Замятин. Еще приподнявшись, опираясь на свою клюшку (больную ногу генерал держал на кушетке), Еременко сказал нам как бы повелительным тоном: «Поскольку вы имеете задание по исследованию проводимых операций, прошу вас в своих блокнотах тщательно воспроизвести запись моей беседы. Я буду говорить о том, как была разгромлена котельниковская группировка Манштейна. Я подчеркиваю – разгромлена». Рассказывая со всеми подробностями об этом событии, генерал Еременко одновременно посматривал в наши блокноты. Мы, не отрываясь от них, записывали рассказ Еременко, а говорил он очень быстро. Заключил он свой рассказ словами: «Так вот, как это событие происходило. Манштейн был разгромлен, а его остатки в беспорядке отходили на Ростов-на-Дону, через Батайск. Войска Сталинградского, теперь уже Южного, фронта успешно преследуют врага».

Сделаю небольшое отступление, чтобы был понятен ход дальнейших событий и технология нашей работы. Ведя беседы с военачальниками, впоследствии мы всю информацию сверяли с оперативными документами. И если наблюдалось расхождение в информации, мы делали свои заключения на основе оперативных документов. Так было и в этом случае.

Поблагодарив за рассказ, полковник М.В. Савин и я приступили к подготовке статьи о Котельниковской наступательной операции Сталинградского фронта с использованием оперативных документов этого фронта. Как и положено исследователям, сотрудники Генерального штаба не только использовали документы фронта, но и пользовались документами за личной подписью командующего фронтом, которые шли в адрес Верховного главнокомандующего И.В. Сталина.

Каково же было наше удивление, когда мы из боевого донесения командующего фронтом генерала Еременко читаем, что «основные силы войск Манштейна ушли через Батайск на Ростов-на-Дону. А войска фронта ведут бои с его арьергардами». Именно эту информацию, основываясь на оперативных документах, мы и изложили в нашей статье, а не ту мысль, которая генералом Еременко была высказана в беседе с нами, который настаивал на том, что «основные силы Манштейна были разгромлены».

Статья под названием «Котельниковская операция 1942 года» объемом 1,5 печатного листа была опубликована в «Сборнике материалов по изучению опыта войны» № 6 за 1943 год. Появление этой статьи в печати немедленно стало известно генералу Еременко. Он в гневном тоне составил докладную записку на имя начальника Генерального штаба А.М. Василевского, который в ходе указанной операции был представителем Ставки Верховного главнокомандования. В докладной записке Еременко были и такие слова: «Я им, борзописцам, в хуторе Веселый диктовал, как проходила Котельниковская операция, а что они написали в своей статье? Я им ясно изложил, что группа войск фельдмаршала Манштейна в этой операции была разгромлена, а они в своей статье написали, что она ушла на Ростов. Ведь это же фальсификация. Прошу полковника Савина и подполковника Воробьева привлечь к ответственности».

Такие грозные обвинения в наш адрес могли иметь серьезные последствия, если бы в этих событиях не принимал непосредственного участия сам Маршал Советского Союза (с 16 февраля 1943 года) А.М. Василевский. В связи с этим рапортом он пригласил к себе начальника Военно-исторического отдела Генерального штаба генерал-майора Н.А. Таленского и заявил ему в шутливой форме: «Что же у вас в отделе делается, ваши историки занимаются фальсификацией военной истории? Вот прочтите» – и подает Таленскому докладную Еременко. Прочитав докладную, Н.А. Таленский сказал: «Надо будет разобраться в этом вопросе». Тогда А.М. Василевский, улыбаясь, произнес такую фразу: «В статье „Котельниковская операция 1942 года“ дается правильная оценка событиям. Скажите об этом товарищам Савину и Воробьеву». И здесь же в присутствии Таленского, на докладной генерала Еременко сделал надпись: «Оставить без последствий». Обо всем этом рассказал нам Н.А. Таленский. Это обстоятельство укрепило нашу веру в правильности наших дальнейших действий и в то же время настроило нас на тщательное изучение документов.

Маршал Советского Союза Андрей Иванович Еременко умер 19 ноября 1970 года. Это человек был особого склада. Он отличался личной храбростью на фронте. Выполняя обязанности командующего фронтом, он стремился быть на передовой, чтобы самому прочувствовать трудности боевой жизни рядового солдата. Будучи в августе – октябре 1941 года командующим Брянским фронтом, в тяжелых боях с танковой группой Гудериана на дальних подступах к Москве он получил тяжелое ранение в ногу и был доставлен на излечение в Москву, в Центральный госпиталь в Серебряном переулке. Когда летом 1942 года на сталинградском направлении развернулись ожесточенные бои, Сталин с учетом согласия Еременко в начале августа 1942 года назначает его командующим Юго-Восточным фронтом, а с 30 августа – Сталинградским фронтом. Еременко заверил Сталина в том, что вверенные ему войска не сдадут врагу Сталинграда. Командуя войсками этих фронтов в оборонительных боях, он часто бывал на передовой, на артиллерийских огневых позициях, лично с автоматом ходил в атаку, воодушевляя солдат на подвиг. Надо прямо сказать, что хорошо организованная, активная оборона на западных и юго-западных подступах к Сталинграду в августе – ноябре 1942 года дала свои плоды. Как известно, рвавшиеся к Сталинграду фашистские полчища не достигли своей цели. Враг был основательно измотан и обескровлен. Кульминацией оборонительного сражения были упорные бои 62-й и 64-й армий. Они начались 13 сентября и непрерывно продолжались до 18 ноября. Гитлер торопил командующего 6-й немецкой армией Паулюса как можно быстрее взять Сталинград и именно здесь, в районе Сталинграда, перерезать Волгу, тем самым отрезать пути, связывающие нашу страну с южными районами.

В результате ожесточенных боев Сталинград был превращен в руины. В руках 62-й армии, которой командовал генерал-лейтенант В.И. Чуйков, оставалась 800-метровая полоса глубиной не более 400 метров. Именно на войсках 62-й армии лежала главная задача по обороне и удержанию этой части Сталинграда. Управлять войсками армии, командный пункт которой находился на правом берегу Волги, в центре обороняющихся войск, под непрерывным артиллерийским и минометным обстрелом было весьма трудно и небезопасно для командующего армией и его штаба. В любой момент этот участок мог оказаться целью атак танков и пехоты вражеских войск. В одном из своих донесений командующий 62-й армией просит перенести свой командный пункт на левый берег Волги, чтобы лучше управлять войсками своей армии. Кстати сказать, об этой просьбе в своих воспоминаниях В.И. Чуйков не упоминал. Эта просьба Чуйкова стала известна Сталину. Сталин связался с Еременко и приказал ему лично, вместе с членами Военного совета Сталинградского фронта, отправиться на командный пункт 62-й армии – в Сталинград и «лично разъяснить товарищу Чуйкову, что менять командный пункт перебазированием его с правого на левый берег Волги – запрещается. О чем мне донести».

Если бы предложение В.И. Чуйкова было претворено в жизнь и стало достоянием войск армии, боевой дух ее был бы надломлен. И как знать, что сталось бы с этой полоской Сталинграда, которую удерживали войска 62-й армии, как бы это решение повлияло на весь исход битвы. Чувство единства защитников Сталинграда, что здесь, рядом с ними, их командующий – великое чувство. Видимо, это обстоятельство учитывал Сталин и недооценивал командующий армией В.И. Чуйков. Какие усилия пришлось приложить А.И. Еременко, чтобы выполнить приказ Сталина?! Необходимо было дважды преодолеть под огнем противника Волгу в районе Райгорода, где находился командный пункт Сталинградского фронта, и в районе центральной, восточной полосы Сталинграда, чтобы попасть на командный пункт 62-й армии. И они это сделали. О чем и было доложено Сталину. И как известно, Сталинград не был взят фашистами.

В личную храбрость А.И. Еременко Сталин, видимо, очень верил. И эта черта Еременко отличала его от других командующих фронтами. Об этом свидетельствует и такой эпизод, который я услышал от начальника кадров Отдельной Приморской армии полковника Нестеренко, с которым до войны мы несли службу в 137-м стрелковом полку в начале 1930-х годов. Весной 1944 года готовилась наступательная операция с целью освобождения Крыма от немецко-фашистских захватчиков. В ней принимали участие: для наступления с севера войска 4-го Украинского фронта генерала армии Ф.И. Толбухина, а для наступления с Керченского полуострова – Отдельная Приморская армия, которой с 11 февраля 1944 года командовал генерал армии А.И. Еременко. Эта армия взаимодействовала с Черноморским флотом адмирала Ф.С. Октябрьского (с 28 марта 1944 года) и Азовской военной флотилией контр-адмирала С.Г. Горшкова. Представителем Ставки Верховного главнокомандования здесь был Маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов.

На плацдарме севернее Керчи находился и генерал-лейтенант Л.З. Мехлис. Между Сталиным и Мехлисом состоялся разговор по «ВЧ», в котором последний сообщил о том, что Еременко, мол, злоупотребляет властью командующего армией. Он, Еременко, по мнению Мехлиса, не считается с деятельностью партийных органов армии – командует и здесь. На партийном активе армии Еременко выступил в приказном тоне и в заключение сказал, что приказ, который будет издан о завершении освобождения Керченского полуострова и дальнейшем наступлении на Севастополь, надо будет строго выполнять, о чем разъяснить войскам. После своего выступления Еременко скомандовал «разойтись по своим местам». Выйдя из помещения, участники партактива задавали друг другу вопросы: «Какой же это партактив?» А Еременко, выйдя вслед за ними и увидев обсуждающих его приказ, начал разгонять их своей клюшкой.

Выслушав доклад Мехлиса о состоявшемся партактиве, Сталин сказал: «Товарищ Мехлис, скажите мне, кто из командующих фронтами больше всех ненавидит немцев? – И сам же отвечает: – Товарищ Еременко. Кто из командующих фронтами самый храбрый? Товарищ Еременко». В заключение Сталин сказал: «Давайте, товарищ Мехлис, все вместе будем помогать товарищу Еременко, а вот когда победоносно будет завершена война с гитлеровской Германией, найдем время, поговорим и об этом».

После проведения описанного выше партактива Еременко приказал полковнику Нестеренко взять с собой чемодан с орденами и медалями и отправиться с ним на передовую для награждения на месте отличившихся в боях солдат и офицеров. Оставив машину в укрытии, Еременко вместе с Нестеренко отправились на передовую. Было прохладно, хотя уже по-весеннему пригревало солнышко. Еременко идет во весь рост, а за ним с чемоданом орденов и медалей Нестеренко. Еременко идет бодро. Только на ветру его шинель заметно развевается. Он все время, оглядываясь, делает замечания Нестеренко о том, чтобы тот не отставал, а пули то там, то здесь посвистывают. Прибыв на передовую, стоя во весь рост, Еременко, обращаясь к солдату, спрашивает: «Ну как воюешь и где воевал?» Солдат отвечает: «Был под Севастополем, оборонял Сталинград, теперь буду воевать здесь, на Керченском». – «Какие имеешь награды за свои дела?» – спрашивает командующий. «Да какие там награды? Их дают там, – показывая рукой в тыл, – а до нас, передовиков, они не доходят». При этих словах солдата Еременко, обращаясь к начальнику отдела кадров, сказал: «Дашь ему орден Красной Звезды и скажи речь, за что солдат награждается». Нестеренко передает в руки командарма орден, тот прикалывает его к груди солдата, вставшего перед Еременко по команде «смирно», а Нестеренко произносит речь. «Вот так, от одной группы солдат к другой, мы с командармом, под обстрелом противника, передвигались по передовой. И когда были розданы все ордена и медали, мы возвратились в штаб. Как потом выяснилось, шинель командарма была прострелена пулями в нескольких местах. Каких трудов мне потом стоило оформление розданных наград» – так завершил свой рассказ об этом эпизоде полковник Нестеренко.

Вернусь к событиям в Сталинграде. После беседы у генерал-полковника А.И. Еременко (начало января 1943 года) мы срочно отправились в район Сталинграда, где интенсивно проходила подготовка войск Донского фронта с целью ликвидации окруженной группировки противника под Сталинградом.

Наступление войск Донского фронта с целью ликвидации окруженной группировки под Сталинградом окончательно было назначено на 10 января 1943 года, после того как командование окруженных войск 8 января отвергло наш ультиматум о безоговорочной капитуляции. В состав Донского фронта, для ликвидации группировки, вошли три армии Сталинградского фронта – 62, 57 и 64-я, 21-я армия Юго-Западного фронта и три армии Донского фронта – 65, 24 и 66-я. Таким образом, Донской фронт в этой операции действовал в составе семи армий. Мы, полковники Н.М. Замятин, М.В. Савин и подполковник Ф.Д. Воробьев, прибыли в штаб Донского фронта в Зварыкино 6 января 1943 года. Полковник Савин получил задание от Замятина находиться в 62-й армии у генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова, а Замятин и я отправились на командный пункт 65-й армии генерал-лейтенанта П.И. Батова, которая наносила главный удар по противнику.

В штабе этой армии находились и командующий войсками Донского фронта генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский и представитель Ставки Верховного главнокомандования генерал-полковник артиллерии Н.Н. Воронов.

Будучи в штабе Донского фронта, мы познакомились с офицером штаба подполковником Паротькиным Иваном Васильевичем, который информировал нас о ходе подготовки операции по ликвидации окруженной немецко-фашистской группировки под Сталинградом. Его доклады, обобщения, характеристика окруженных войск противника произвели на меня и Н.М. Замятина хорошее впечатление, в связи с чем возникло предложение забрать подполковника Паротькина в состав Военно-исторического отдела Генерального штаба Красной армии. В разговоре с нами Паротькин изъявил свое желание продолжить службу в Генеральном штабе. По прямому проводу с Н.А. Таленским последний сообщил, что он через Генеральный штаб оформит вызов подполковника Паротькина в кадры Военно-исторического отдела. Забегая вперед, скажу, что это событие состоялось в 1943 году, после сражения на Курской дуге.

В штабе Донского фронта и на командном пункте 65-й армии мы – Замятин и я – тщательно изучали планирование операции и ее ход. Мы были свидетелями, как представитель Ставки Н.Н. Воронов совместно с командующим фронтом и его штабом отрабатывали вопросы подготовки, планирования операции. Интересно при этом отметить, что в вопросе планирования операции по разгрому окруженных войск генерала Паулюса под Сталинградом между Верховным главнокомандующим И.В. Сталиным и Н.Н. Вороновым проходил постоянный обмен мнениями. Воронов и Рокоссовский считали, что по окруженной группировке противника необходимо нанести рассекающий удар из района расположения 65-й армии в направлении Гумрак, поселок Красный Октябрь (центр Сталинграда), расчленить окруженного врага на две части и по частям уничтожить его.

Сталин и Генеральный штаб внесли в этот план существенные коррективы. Учитывая, что основные силы войск Юго-Западного, Сталинградского и часть сил Воронежского фронтов сосредоточены и вели наступление на внешнем фронте окружения, Ставка не имела возможности дать Донскому фронту дополнительные силы и средства усиления, чтобы решить задачу по плану, который предложили Воронов и Рокоссовский. Поэтому, по мнению Ставки, главная задача на январь 1943 года заключалась в том, чтобы путем разгрома войск противника группы армий «Дон» на Среднем Дону и дальнейшим наступлением в заданном направлении удалить внешний фронт окружения как можно дальше в сторону Донбасса, Ростова, тем самым исключив возможность гитлеровскому командованию оказывать по воздуху активную помощь окруженным войскам под Сталинградом. Окруженная группировка противника в результате этого оказывалась полностью изолированной и с воздуха. Исходя из этих соображений, Ставка предложила Воронову и Рокоссовскому уничтожение окруженной немецко-фашистской группировки произвести по частям. Сначала силами 65, 57 и 21-й армий уничтожить части противника в так называемом Мариновском выступе западнее реки Россошка, затем этими же силами, совместно с 24-й и 64-й армиями, осуществить разгром центральной группировки окруженных войск и, наконец, всеми силами фронта завершить разгром врага на подступах к Сталинграду и в самом городе.

Нам, исследователям, было ясно, что Ставка Верховного главнокомандования более обстоятельно решила вопрос о том, как поступить с ликвидацией окруженной группировки противника под Сталинградом. Именно по этому плану – плану Ставки – и шел процесс ликвидации окруженных войск противника. Этот план твердо проводился в жизнь войсками фронта. Об этом свидетельствовали и донесения в Ставку представителем Ставки Вороновым, командующим фронтом Рокоссовским и его штабом. Всему этому и мы были свидетелями, находясь в штабе и в войсках Донского фронта.

Я акцентировал внимание на обсуждении плана ликвидации группировки немцев не случайно: эта история получила свое продолжение спустя двадцать лет после окончания войны. Мне на рецензию главным редактором «Военно-исторического журнала» генерал-майором Николаем Григорьевичем Павленко была прислана рукопись статьи. В этой статье Главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов утверждал, что, «несмотря на план Сталина по разгрому окруженной группировки, мы (то есть Воронов и Рокоссовский) проводили в жизнь свой план», предусматривавший рассечение всей окруженной группировки и уничтожение ее по частям. Разумеется, я в своей рецензии на эту статью Воронова дал соответствующую оценку: «Утверждения товарища Воронова не отвечают исторической действительности». В связи с этим я попросил Н.Г. Павленко пригласить меня на заседание редколлегии журнала, когда будет обсуждаться статья маршала Воронова.

И вот состоялось заседание под руководством главного редактора Н.Г. Павленко, на котором присутствовали: полковник Виктор Михайлович Кравцов – заместитель главного редактора журнала, генерал-лейтенант В.Г. Позняк – начальник кафедры истории военного искусства академии Генерального штаба, генерал-майор С.С. Лотоцкий – начальник кафедры истории военного искусства Военной академии им. М.В. Фрунзе, Главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов и другие члены редколлегии журнала. На заседании редколлегии развернулась жаркая дискуссия. Ее итогом стало решение опубликовать статьи и Воронова, и мою. Статья маршала Воронова была опубликована в № 5 и 6 за 1962 год. Интересно отметить, что схемы к статье Н.Н. Воронова по просьбе редакции журнала были изготовлены мной. Разумеется, я не мог их выполнить в плане концепции Н.Н. Воронова. Схемы были изготовлены мною в соответствии с планом Ставки Верховного главнокомандования, то есть так, как они опубликованы в наших трудах «Битва под Сталинградом» («Воениздат», 1944 года), «Великая победа на Волге» («Воениздат», 1965 года), причем последняя работа вышла в свет под редакцией Маршала Советского Союза К.К. Рокоссовского.

Изготовленные мною схемы были просмотрены Н.Н. Вороновым, и им было дано согласие на публикацию. Тем самым невольно Воронов опроверг свою концепцию. В этом же 1962 году в № 11 «Военно-исторического журнала» была опубликована и моя статья под названием «Об операции „Кольцо“». В этой статье на основе документальных данных опровергалась концепция Н.Н. Воронова в части планирования операции. С опубликованием моей статьи об операции «Кольцо» была закончена дискуссия на эту тему.

Мне много раз доводилось присутствовать на заседаниях Военно-научного общества при ЦДСА. В 1968 году, в связи с 25-летием разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом, при ВНО ЦДСА проводилась военно-научная конференция. В числе прочих выступил со своими воспоминаниями и Главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов. Он, как бывший представитель Ставки, подробно остановился на анализе хода ликвидации окруженных войск под Сталинградом. Я сидел в первом ряду, и, когда Воронов говорил, мы часто встречались взглядами. Характерно, что в своем выступлении он не коснулся концепции по вопросу планирования операции, которую он ранее отстаивал на страницах журнала. Зная о том, что маршал Воронов будет выступать на конференции, я попросил зарезервировать время для моего выступления. Однако этого не потребовалось. Все обошлось мирно.

Вернемся к событиям в Сталинграде. Итак, 10 января 1943 года войска Донского фронта перешли в наступление с целью разгрома окруженных вражеских войск под Сталинградом. Это событие началось в условиях, когда войска Воронежского (командующий – генерал-лейтенант Ф.И. Гагиков), Юго-Западного и Сталинградского (с 1 января – Южного) фронтов, разгромив группу армий «Дон» на Среднем Дону и в районе Котельниково, развивали наступление в западном направлении, в сторону Донбасса. Закончилась эта операция 2 февраля 1943 года.

В ходе ликвидации окруженных немецко-фашистских войск под Сталинградом мне, полковнику Н.М. Замятину и подполковнику И.В. Паротькину приходилось находиться на передовой 62-й армии, на реке Царица в центре Сталинграда и в войсках 65, 64, 57-й и 21-й армий.

Мы решили осмотреть поле боя южнее Большой Россошки. Зрелище потрясающее. Наша реактивная артиллерия – «Катюши» – поработала на славу. Все поле было усеяно разгромленной техникой врага, огромным количеством трупов, заметенных снегом. Мы решили пробраться в полосу наступления 57-й армии. Нас интересовало положение войск этой армии. Здесь, северо-восточнее станции Басаргино, мы наблюдали любопытную картину. Вовсю дымила походная кухня, ее «окружала» группа немецких солдат с котелками, человек двенадцать, одетых в тряпье. «Подождите, черти, – закричал на них повар. – Пища еще не готова, накормлю и вас».

Проезжая вдоль линии фронта, мы осмотрели поле боя 21-й армии, а затем еще поднялись севернее, в полосу наступления 65-й армии. Здесь, в районе севернее Питомника, посетили аэродром противника с транспортными самолетами. Меня и Замятина И.В. Паротькин сфотографировал на фоне самолетов.

31 января 1943 года мы (я, Замятин, Паротькин) выдвинулись на передовую 62-й армии – на реку Царица, в центр Сталинграда с задачей глазом военного историка запечатлеть заключительные дни боев с гитлеровцами. В пылу жарких боев мы наблюдали, как наши огнеметчики из своих ручных огнеметов выкуривали из подвальных помещений Сталинграда сопротивляющихся гитлеровцев. Бои были в полном смысле ожесточенные. Мимо нас из развалин дома под конвоем проходили группами фашистские солдаты. Полураздетые, распаренные. Пар валил от них, а мороз в этот день был сильный, до минус 30, с ветром. Что станет с этими вояками через некоторое время, мы хорошо представляли. Они постепенно превращались в ледышки. Теплых помещений для их укрытия не было. Посетили мы несколько подвальных помещений, сплошь забитых аккуратно сложенными в штабеля трупами. Ведь в ходе боев в городе хоронить было негде. По окончании Сталинградского сражения все подвалы были забиты трупами.

В 1947 году, когда я снова был в Сталинграде в составе съемочной группы картины «Битва под Сталинградом» в качестве военного консультанта, проезжая по полям битвы, я не мог не заметить, что трупный запах преследовал нас. Ведь это было летом, летом очень жарким, а захоронение останков 147 тысяч солдат врага даже через четыре года давало о себе знать.

После уничтожения остатков 6-й армии Паулюса в северной и южной частях Сталинграда было полностью завершено очищение города от фашистских войск. В связи с этим 4 февраля 1943 года в центре Сталинграда был проведен митинг. А в Германии по поводу гибели 6-й армии Паулюса Гитлером был объявлен трехдневный траур.

С завершением Сталинградской битвы нашей группе военных историков предстояло проанализировать это событие за период нахождения в Сталинграде с декабря 1942 года по февраль 1943 года. В 1943 году в «Сборнике материалов по изучению опыта войны» № 6 была опубликована наша первая работа «Разгром немецких войск под Сталинградом» объемом в 16 авторских листов. В этой работе весь раздел по ликвидации окруженных войск под Сталинградом был подготовлен мною. А в сборнике № 7 была напечатана статья «Некоторые вопросы из опыта битвы под Сталинградом», объемом в 3 авторских листа.

Мой труд был высоко оценен командованием. В мае 1943 года мне было присвоено очередное воинское звание – полковник. Указом Президиума Верховного Совета СССР я был награжден орденом Красной Звезды. Как активный участник Сталинградской битвы, также я был награжден медалью «За оборону Сталинграда».

Следует отметить, что наша работа продолжилась углубленным исследованием сталинградской эпопеи. В результате нашей группой был создан труд «Битва под Сталинградом», объемом в 18,5 печатного листа, в том числе 61 схема, которые были изготовлены лично мною. Монография была одобрена А.М. Василевским и в 1944 году в закрытом варианте издана Военным издательством Народного комиссариата обороны.

Наша группа работала чрезвычайно напряженно. С декабря 1942 года по февраль 1943 года было подготовлено и опубликовано шесть крупных работ общим объемом более 50 печатных листов. И это осуществлялось в условиях боевой обстановки, зачастую под артиллерийским обстрелом. Работали мы день и ночь. Не помню, когда и в какое время приходилось отдыхать.

На Курской дуге

Руководитель нашей группы полковник Н.М. Замятин получил задание Генерального штаба – продолжить работу в действующей армии. 14 февраля 1943 года, в день освобождения войсками Южного фронта Ростова-на-Дону, мы прибыли в этот город, в котором в этот день было безлюдно и в общем-то очень тихо, только редкие выстрелы и отдельные взрывы нарушали эту тишину. Оставшиеся в Ростове жители находились в своих квартирах и не решались показываться на улице. Мы с Замятиным зашли в один дом, в квартиру пожилого рыбака, который любезно нас принял и тут же стал готовить нам уху из огромного сома. Уха удалась на славу, а на второе блюдо нам было предложено по большому куску вареной рыбы. Обед показался нам отменным, ведь много дней мы были без горячей пищи. Дед оказался хорошим рассказчиком, с большим чувством юмора. За обедом, глядя, как мы уплетаем кушанье, он начал свой короткий рассказ: «А как же так случилось, что им, фашистам, посчастливилось дойти в такую даль? От Неметчины до Украины? А теперь что им делать? Таким долгим путем им придется драпать до своей Неметчины? Машины их Красная армия загубила, как же они пешком дойдут? Значит, им теперь хана?» Мы от души рассмеялись. «Да, – сказал я, – теперь, дедуля, фашизму конец, дорого они заплатят нам за порушенное».

Поблагодарив за угощение, мы отправились в войска Южного фронта, которые успешно преследовали фашистов, продвигаясь к реке Миус. Нас больше интересовали события, которые развивались на курском и харьковском направлениях. В тот же день, 14 февраля 1943 года, мы на автомашине «Виллис» отправились в путь, чтобы детально ознакомиться с положением дел на Южном фронте. Здесь, в штабах армий и фронта, мы убедились, что войска готовятся к закреплению достигнутых рубежей. Наступательных действий войск вести не предполагалось. Согласовав по прямому проводу вопрос с руководством Военно-исторического отдела, наша группа в конце февраля 1943 года через Ворошиловград отправилась в войска Юго-Западного фронта. По решению руководителя нашей группы мы расположились в районе Старобельска, это в ста километрах севернее Ворошиловграда. Здесь, в районе Сватова, что западнее Старобельска, мы встретили генерал-майора Ивана Федоровича Нефтерева, заместителя Н.Ф. Ватутина по боевой подготовке. Он любезно принял и устроил нас, решив вопрос с жильем и питанием.

Генерал Нефтерев сообщил, что в середине марта 1943 года во фронт прибывает Георгий Константинович Жуков и что при нем в качестве адъютанта находится генерал Менюк. Этого генерала хорошо знал Н.М. Замятин. Они – Замятин и Менюк – до войны были преподавателями в Военной академии связи, и Н.М. Замятин решил воспользовался знакомством, чтобы спланировать встречу с маршалом. Мы отыскали «резиденцию» Г.К. Жукова. Замятин немедленно встретился с генералом Менюком, объяснил, кто мы и с какой целью пребываем в войсках и в штабах фронтов и армий, и попросил организовать встречу с маршалом Жуковым. После переговоров с Жуковым генерал Менюк сказал, где находится домик, в котором он расположился.

Вот как протекало начало встречи с маршалом. Жуков занимал небольшую хату украинского типа. Вот к этой хате и направился Замятин. Буквально у самого входа вдруг появляется небольшого роста, в военной гимнастерке, коротенькой юбочке, в аккуратно, до блеска начищенных сапожках, очень красивая девушка. Она вышла из хаты и у самого порога внезапно оказалась перед лицом полковника Замятина. Девушка встала по команде «смирно», приложив руку к головному убору, и спросила: «Что вам угодно, полковник?» Мы со стороны наблюдали эту картину. Стоит наш Замятин, рост которого около двух метров, а перед ним девушка, ростом ему по пояс, с поднятой головкой, в упор рассматривает нашего великана. Замятин на ее вопрос сказал: «Мне необходима встреча с маршалом Жуковым». Тут же, незамедлительно последовал ответ девушки: «Маршал сейчас, после обеда, будет отдыхать». Последнее слово девушка произнесла громко и по слогам: «От-ды-хать!» Тут же она быстро закрыла ставни окон, открыла дверь хаты, вошла в нее и перед лицом Замятина захлопнула дверь. Тот какое-то время постоял перед закрытой дверью ошарашенный, а затем вернулся к нам. Вот уж мы потом посмеялись над этим эпизодом.

В этот день, 1 или 2 апреля 1943 года, поздно вечером, все же состоялась длительная беседа (по времени более полутора часов) Н.М. Замятина с Г.К. Жуковым. Последний весьма обстоятельно рассказал, как развиваются события на курском и харьковском направлениях. Поделился Жуков информацией о мероприятиях, связанных с сосредоточением резервов, с образованием Степного фронта, наметками на летнюю компанию 1943 года. Жуков сказал Замятину: «То, что я буду говорить вам, должно быть в строжайшей тайне. Должны знать только ваши историки и больше никто. Я знаю, что вы посланы сюда, чтобы выполнить задание Генерального штаба». После этих вступительных слов Жуков пригласил Замятина к карте, на которой была зафиксирована обстановка на фронтах. «С 18 марта я и командующий войсками Воронежского фронта генерал Ватутин обстоятельно изучили события под Харьковом и Белгородом и пришли к заключению, что после потери 16 марта Харькова и 18 марта Белгорода противнику большего достичь не удастся. Убедившись в твердой уверенности Ватутина, я приказал ему прочно удерживать занимаемые рубежи. Мне известно было, – продолжал Жуков, – что и войска Центрального фронта Рокоссовского прочно удерживают западный фас Курского выступа вплоть до Малоархангельска. По реке Оскол группируются резервные армии Степного округа генерала Конева. Из сказанного, – продолжал Жуков, показывая на карту, – я делаю вывод, о чем и буду докладывать в Ставку, что на Курской дуге войска Брянского, Центрального, Воронежского и Юго-Западного фронтов должны перейти к жестокой непреодолимой обороне. – Жуков остановился и посмотрел на Замятина. – Вот что я конкретно буду докладывать 8 апреля Верховному главнокомандующему. Мой обстоятельный доклад Верховному будет изложен письменно, с которым вы сможете детально ознакомиться по приезде в Москву, в Генеральном штабе. Главный смысл этого доклада состоит в том, чтобы на всем южном участке советско-германского фронта от Курской дуги и до реки Миус перейти к обороне. Основательно построить оборонительные рубежи на большую глубину до реки Дон. Измотать наступающего противника на этих рубежах, а затем перейти в контрнаступление и полностью разгромить врага на Курской дуге и во всей Левобережной Украине. Вот смысл моего доклада в Ставку. Хочу заметить, – заключил Жуков, – командующие Центрального, Воронежского, Юго-Западного фронтов, Степного военного округа во время моей поездки по этим фронтам уже получили указания о приостановке наступательных действий, переходе повсеместно к обороне, строительстве оборонительных рубежей. Общая глубина обороны на Курской дуге должна достигать 300 километров».

Рассказывая нам об этом, Замятин обратился ко мне и Савину: «Смотрите внимательно на карту, запоминайте обстановку без каких-либо пометок на карте. Повторяю, все, что я вам, Михаил Викторович и Федор Данилович, доложил, остается в нашей памяти, как важный ориентир в ходе нашего пребывания в войсках и штабах фронтов. Никаких записей в своих блокнотах по этому вопросу не делать. А вот когда мы приедем в Москву для решения задачи по исследованию событий на Курской дуге, мы постараемся немедленно детально изучить доклад товарища Жукова в Ставку. С этого, разумеется, мы и начнем свою работу по исследованию событий на Курской дуге».

Если читатель или исследователь событий под Курском пожелают проследить содержание изложенного выше, они могут раскрыть книгу первую «Битва под Курском», изданную Военным издательством Министерства Вооруженных сил СССР (М., 1946. С. 17–20, 116, 117, 217, 235, 236), где идея замысла в беседах Г.К. Жукова и Н.М. Замятина была воспроизведена авторами этой книги.

Получив убедительную ориентацию относительно замысла Ставки Верховного главнокомандования на весну и лето 1943 года, мы активно приступили к изучению оперативной документации по подготовке войск фронтов к оборонительным действиям на Курской дуге и планов предстоящего большого контрнаступления войск фронтов летом 1943 года.

Особенность нашей работы состояла в том, чтобы своими действиями не нарушать ритм работы штабов и войск. Ведь наша работа носила характер исследования, а действующие штабы и войска осуществляли практические дела. Надо сказать, мы своими правами не злоупотребляли, стремились найти хороший контакт со всеми людьми, с которыми надо было встречаться. Наша группа военных историков, наряду с изучением на месте хода событий, в срочном порядке собирала материал через штабы армий и фронтов и направляла их в адрес Военно-исторического отдела Генерального штаба.

На Курской дуге мы находились в войсках и штабах армий и фронтов. Наибольшее внимание мы уделяли действиям войск Воронежского фронта. Здесь особенно активно осуществлялись оборонительные действия. Ведь в границах Воронежского фронта противнику удалось продвинуться в глубь обороны фронта на 35 километров, в то время как на участке Центрального фронта противник продвинулся всего лишь на 12 километров. На одном из участков Воронежского фронта нас интересовало развернувшееся 12 июля в районе Прохоровки танковое сражение.

Во время контрнаступления мы продолжали находиться на Воронежском и на Степном фронтах. В действиях войск Степного фронта нас привлекал тот факт, что войскам этого фронта предстояло освобождать город Харьков. В связи с этим для более обстоятельной ориентировки мы часто встречались на вспомогательном пункте управления (ВПУ) Степного фронта с полковником Василием Андреевичем Светличным, который всегда находился на переднем плане и хорошо знал обстановку. Василий Андреевич, понимая суть нашей работы, старался дать в развернутом виде планы действий войск Степного фронта. Я с особой признательностью вспоминаю наши встречи на ВПУ фронта. После войны мы часто встречались в ЦДСА с генерал-майором В.А. Светличным и обменивались воспоминаниями о событиях на Курской дуге.

Выходом войск Воронежского и Степного фронтов 23 августа в район Богодухова и Харькова завершилось контрнаступление войск этих фронтов. Началось развернутое широкое наступление войск Центрального, Воронежского, Степного, Юго-Западного и Южного фронтов в направлении Днепра.

Мы получили указание: после выхода советских войск к Днепру возвращаться в Москву для завершения монографий, посвященных событиям под Сталинградом и на Курской дуге. Примерно в середине сентября 1943 года Замятин, Савин и я возвратились в Москву, чтобы приступить сначала к тщательному изучению фронтовых документов, связанных с подготовкой этого сражения, а затем к изучению хода вооруженной борьбы под Курском.

В ноябре 1943 года Замятин, Воробьев и Паротькин (зачисленный в штат Военно-исторического отдела) приступили к обстоятельному обобщению обширного материала и к подготовке монографий. Завершение монографии «Битва под Сталинградом» осуществлялось в составе группы – полковник Н.М. Замятин (руководитель группы), полковник М.В. Савин, полковник Ф.Д. Воробьев и подполковник И.В. Паротькин. Будучи офицером штаба Донского фронта под Сталинградом и на Курской дуге в штабе Центрального фронта, Иван Васильевич Паротькин активно разрабатывал материалы о противнике, которые затем были использованы в исследованиях «Битва под Сталинградом» и «Битва под Курском». М.В. Савин после завершения монографии «Битва под Сталинградом» в дальнейших работах нашей группы историков участия не принимал. Он был переключен для выполнения других задач Военно-исторического отдела. Мы собрали большой документальный оперативный материал, личные записи бесед с начальствующим составом, с воинами. Весь этот богатый, весьма ценный материал в закрытом порядке через фельдсвязь был сосредоточен в Военно-историческом отделе Генерального штаба для использования в этих объемных работах.

Монография «Битва под Сталинградом» была одобрена начальником Генерального штаба маршалом А.М. Василевским и сдана в печать в последнем квартале 1943 года. Объем рукописи составил 18,5 авторского листа (13 авторских листов текста плюс 61 схема объемом 5,5 авторского листа). Эта работа вышла в свет в 1944 году.

В процессе подготовки монографий на нас возлагалась также обязанность выступать с лекциями в академиях и публиковать отдельные материалы в периодической печати.

А первым результатом работы с материалами Курской битвы стал труд объемом 22 авторских листа «Основы организации обороны Курского плацдарма». Эта работа была опубликована в «Сборнике материалов по изучению опыта войны» № 11, изданном Воениздатом в 1944 году.

Затем наш авторский коллектив был пополнен Павлом Семеновичем Болдыревым и Николаем Федоровичем Артемьевым. Это были военные историки из Военной академии имени М.В. Фрунзе. В новом составе авторской группы – Н.М. Замятиным, Ф.Д. Воробьевым, П.С. Болдыревым, И.В. Паротькиным и А.Ф. Артемьевым – был подготовлен новый обобщающий труд «Битва под Курском», который был опубликован Военным издательством. Это была вторая обстоятельная публикация о сражении на Курской дуге. Она имела объем 8,8 авторского листа и издана отдельной книгой в 1945 году.

Работа указанных военных историков над темой «Битва под Курском» продолжалась. Ими была подготовлена первая книга – монография «Битва под Курском» объемом в 26 авторских листов и альбом карт к ней (15 авторских листов текста и 11 авторских листов – схемы), изданная Военным издательством в 1946 году. Теми же авторами была подготовлена вторая книга – монография «Битва под Курском» объемом в 22 авторских листа (13,75 авторского листа текста и 6,25 авторского листа схем), которая была опубликована Военным издательством в 1947 году.

Необходимо иметь в виду, что работа над монографиями «Битва под Курском», так же как и работа над монографией «Битва под Сталинградом», проходила под большим впечатлением событий, свидетелями которых были Н.М. Замятин, Ф.Д. Воробьев и И.В. Паротькин. Авторы были участниками победоносного наступления советских войск из района Курской дуги в сторону Орла и в сторону Белгорода, Харькова и с рубежа реки Миус к нижнему течению Днепра.

Работы писались в ходе боев, а полное завершение их осуществлялось после разгрома фашистских полчищ на Курской дуге и после возвращения авторов в Москву.

То, что авторы прошли весь путь с войсками, осуществили сбор и подготовку материалов для дальнейшего изучения и обобщения в условиях боевой обстановки на Курской дуге, составляет особую ценность созданных трудов.

В ходе завершения разработки труда «Битва под Курском» (1-я и 2-я книги) в Москве наша работа проходила под пристальным наблюдением начальника Военно-исторического отдела Генерального штаба генерал-майора Н.А. Таленского. Он не принимал участия в написании этого труда в качестве автора, но всячески поддерживал авторов при его создании. Часто в процессе работы Николай Александрович заходил в нашу рабочую комнату, садился к одному из нас прямо на рабочий стол, просматривал по листку, что и как написано. Для того чтобы дать нам передышку, отвлекал нас на несколько минут от работы рассказами на отвлеченные темы, забавные, смешные, анекдотические. Это позволяло нам перевести дух и немного отдохнуть. Готовые к печати авторские рукописи Николаем Александровичем тщательно перечитывались. Только убедившись в качестве написанного, он немедленно докладывал начальнику Генерального штаба, с санкции которого труд направлялся в Военное издательство. С 1946 года было образовано Главное военно-научное управление, которое возглавил генерал-полковник Александр Петрович Покровский. С этого времени все наши работы докладывались начальнику Генерального штаба А.П. Покровским.

При создании этих работ были у нас и значительные трудности. Архива оперативных документов еще не существовало. Сам архив документов Великой Отечественной войны начал создаваться с конца лета 1941 года. Местом его дислокации был определен город Бузулук Чкаловской области, находившийся в глубоком тылу. Его организацией занимался полковник Василий Васильевич Кондрашев. Это был высокообразованный человек с большими организаторскими способностями, знающий и хорошо понимающий архивное дело. Он со своим малочисленным коллективом нашел подходящее место. Этим местом оказалась бывшая бузулукская тюрьма. Туда из действующей армии непрерывным потоком шла архивная документация. Работа архивных служащих состояла главным образом в том, чтобы без малейших задержек успевать принимать поступающие документы, которые, в связи с недостатком времени на обработку, без аннотаций и тщательного учета, в буквальном смысле сваливали в отведенное место. Мне довелось познакомиться с начальником архива В.В. Кондрашевым и ознакомиться с состоянием работы архива. Таким образом, наш доступ к нужным материалам не всегда был простой задачей.

Основным источником информации было наше пребывание в действующей армии, в армейских и фронтовых штабах. Полковник Н.М. Замятин, как руководитель авторского коллектива, через начальников штабов фронтов и армий и командующих фронтами и армиями был хорошо осведомлен в подготовке, планировании, ходе и исходе операций и доводил необходимые сведения до нас. Знание Замятиным английского языка в значительной степени помогало в общении с пленными офицерами для получения нужной информации, которая помогала нам в практической работе.

Надо сказать, что Замятин имел очень широкие полномочия на получение сведений особой важности. Мы работали с документами высшей секретности, в том числе с документами Ставки Верховного главнокомандования, Генерального штаба. Это накладывало на нашу работу дополнительные трудности. Все наши документы готовились с грифом «секретно». Записи в своих рабочих тетрадях мы вели так, чтобы они были понятны только тому лицу, которое их вело. Все наши обобщения, рабочие тетради, необходимая нам оперативная документация в конце каждого рабочего дня сдавались в секретную часть, а наутро получались вновь. При накоплении материалов они отправлялись фельдъегерской связью в адрес Военно-исторического отдела Генерального штаба, и, соответственно, нам приходилось держать огромный объем информации в памяти, так как доступа к этим материалам мы уже не могли получить до прибытия в Москву.

Таким образом, все наши труды создавались только на основе оперативных документов и личных бесед с непосредственными организаторами и исполнителями оперативных планов. В опубликованных трудах читатель не всегда найдет на страницах этих книг ссылки на оперативную документацию по причине соблюдения повышенной секретности. Несмотря на то что работы носили гриф «секретно», доступ к работам получал уже более широкий круг лиц, у которых отсутствовал допуск к документам повышенной степени секретности. Разрешение на публикацию работ давал начальник Генерального штаба после проверки фактической стороны событий и сделанных по ним выводам.

До 1961 года книги 1-я и 2-я труда «Битва под Курском» имели гриф «секретно». 4 марта 1961 года для этих книг был установлен пониженный гриф – «для служебного пользования». И лишь 29 мая 1964 года гриф полностью был снят. Этот труд в библиотеке Военно-научного управления был определен на общих основаниях для читателей. Но так как эта работа готовилась «грифованной», она была издана Военным издательством тиражом всего лишь в 3 тысячи экземпляров и поэтому в широком доступе так и не появилась.

Значение этих работ в 1940–1960-х годах было велико. По ним военные академии, военные училища воспитывали офицерские кадры. Многие военные историки и в последующее время в своей практической деятельности руководствовались этими трудами, по праву считали их первоисточниками событий, которые проходили летом 1943 года на Курской дуге.

1944 год. Завершение разгрома фашистских войск на территории СССР

В 1944 году нашему авторскому коллективу – Н.М. Замятину, Ф.Д. Воробьеву, Н.Ф. Артемьеву и И.В. Паротькину – было поручено обобщить события, последовательно развернувшиеся на всем советско-германском фронте, протяженностью более трех тысяч километров – от Северного до Черного морей.

Надо отметить, что накопленный нами богатый опыт, в связи с пребыванием в действующей армии в период с 1941 по 1943 год, позволял глубоко и обстоятельно анализировать действия Красной армии в наших трудах, в выступлениях в печати, с лекциями и в беседах. Особенно много выступлений, лекций прошло в 1944 году – году решающих побед, завершившемся полным освобождением нашей Родины от немецко-фашистских захватчиков. Перед авторами встал вопрос, какое дать наименование нашему труду, в какой форме показать столь величественные наступательные операции Красной армии, развернувшиеся в 1944 году. Руководство нашего отдела по этому вопросу консультировалось с Генеральным штабом. И после обмена мнениями было решено наименовать нашу брошюру «Десять сокрушительных ударов». Этот термин уже был распространен в прессе. Нам, авторам, было указано, чтобы в аннотации непременно были отражены два вопроса: во-первых, что это популярный очерк наступательных операций Красной армии в 1944 году, а во-вторых, работа должна быть подготовлена на основе материалов, опубликованных в периодической печати.

Фашистское командование после провала своего летнего наступления 1943 года рассчитывало остановить наступление войск Красной армии на подготовленных рубежах по правому берегу Днепра, используя эту широкую водную преграду. По замыслу гитлеровского командования, этот рубеж для наступающих советских войск должен был стать непреодолимой преградой. Однако этот план врага не осуществился. Наши войска с выходом к Днепру в ряде мест с ходу форсировали его. Войска 1-го Украинского фронта захватили плацдармы севернее и южнее Киева, а с 6 ноября 1943 года овладели Киевом – важнейшим политическим и экономическим центром Украины. Выполняя стратегический план Верховного главнокомандования, советские войска десятью сокрушительными ударами, следовавшими один за другим, взломали оборону врага на всем протяжении советско-германского фронта, очистили нашу Родину от фашистских оккупантов, вышли к государственной границе СССР и приступили к освобождению Польши, Чехословакии, Болгарии, Румынии, Венгрии, Югославии.

Из хода событий 1944 года явствует, что Ставка Верховного главнокомандования мастерски осуществляла реализацию своих планов по проведению стратегических наступательных операций зимой и летом 1944 года. Гитлеровское командование не сумело воспрепятствовать осуществлению планов советского командования. Наши удары, последовательно нанесенные на фронте протяженностью в 3 тысячи километров от Северного до Черного морей, буквально парализовали действия вражеских сил. Резервы противника метались с одного участка на другой, чтобы оказать противодействие советским ударам, но они или не успевали к месту нового сражения, или пресекались быстрой реакцией советского командования.

Авторам работы «Десять сокрушительных ударов» надо было осмыслить наступательные операции по стратегическим направлениям и кампаниям, правильно оценить результативность каждого удара. В работе над очерком «Десять сокрушительных ударов» напряжение достигало предела человеческих возможностей и сил. Следует подчеркнуть, что работа над указанной рукописью осуществлялась одновременно с завершением монографии «Битва под Курском». День и ночь работа шла в тесном контакте с Оперативным управлением Генерального штаба, который своевременно и четко снабжал нас оперативной информацией, а разведывательное управление – данными о противнике. Можно сказать, что Генеральный штаб работал на нас – историков. Именно поэтому нам удалось, хотя и с большим напряжением, завершить работу над брошюрой. Брошюра «Десять сокрушительных ударов» объемом в 8,76 учетно-авторского листа была сдана в Военное издательство для опубликования в первом квартале 1945 года.

Наряду с этими работами нам было предложено подготовить отдельные брошюры объемом до 3 печатных листов по каждому удару. Так, автор этих строк подготовил рукопись объемом в 3 печатных листа «Освобождение Правобережной Украины», которая была опубликована Госполитиздатом в 1945 году, а также была написана статья по боевым действиям войск Ленинградского, 3-го, 2-го, 1-го Прибалтийского фронтов, Краснознаменного Балтийского флота по освобождению от гитлеровских оккупантов Эстонии, Латвии, Литвы (8-й удар). Эта статья под названием «Освобождение Прибалтики» объемом 1 печатный лист была опубликована в журнале «Звезда», № 8 за 1945 год.

За этой большой работой внимательно следил Н.А. Таленский. Он в самой деликатной форме торопил нас, чтобы мы как можно быстрее сдали брошюру в печать. Замятину, мне и Паротькину он «по секрету» сказал: «Торопитесь, друзья. Руководство Генерального штаба решило, что ваша группа должна быть вновь в действующей армии, на центральном участке советско-германского фронта – в 1-м Белорусском фронте, и быть в готовности, чтобы включиться в исследование наступательных операций войск 1-го, 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов». Разумеется, это сообщение генерала Таленского нас окрылило. Не считаясь со временем, мы работали так, что к концу 1944 года успешно завершили работу над «Десятью сокрушительными ударами» и сдали ее, как указывалось выше, в печать.

Победный 1945 год

Наконец состоялось то, о чем нам «по секрету» сказал начальник Военно-исторического отдела Генерального штаба генерал-майор Таленский. В середине января 1945 года авторский коллектив в составе: Н.И. Замятин (руководитель), Ф.Д. Воробьев, И.В. Паротькин получил задание отправиться в штаб 1-го Белорусского фронта, командный пункт которого находился в Бирнбауме. Вновь мы прибыли в действующую армию.

С этой целью мы и были командированы в войска и штабы армий 1-го Белорусского фронта, который к исходу 1944 года занимал центральное положение на реке Висла. Справа действовал 2-й Белорусский фронт, слева – 1-й Украинский фронт. 1-й Белорусский фронт готовился к разгрому врага на территории Польши – на берлинском направлении. Перед нами на этот раз была поставлена задача: на месте изучить ход боевых действий войск 1-го Белорусского фронта на завершающем этапе войны с Германией и обстоятельно описать их. От Генерального штаба мы получили новое ответственное задание – по следам событий на главном стратегическом направлении изучить, а затем обобщить их. Мы хорошо понимали, что наступательные операции 1945 года будут иметь решающее значение в деле окончательного разгрома вооруженных сил нацистской Германии. Нам было известно, что войска 1-го Белорусского фронта, которым командовал Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков, будут выполнять задачи, определяющие ход и исход войны в Европе.

С начала марта 1945 года наша группа находилась в штабе 1-го Белорусского фронта. После представления начальнику штаба фронта генерал-полковнику М.С. Малинину тот немедленно доложил командующему фронтом о нашем прибытии. Командующий фронтом Маршал Советского Союза Жуков любезно пригласил нашего руководителя группы Н.М. Замятина на беседу и начал словами: «Ну, вот мы снова встретились, но почему я вас, историков, не видел на рубеже Вислы?» Замятин сообщил маршалу: «Мы завершали работу над книгой „Десять сокрушительных ударов“, которая находится в печати, а теперь прибыли для изучения хода наступательной операции, которая положит конец войне в Европе». – «Как обстоят ваши дела с работой о событиях в битве под Курском?» – спросил маршал. Замятин кратко доложил маршалу о ходе разработки этого сражения, сообщив при этом, что первая книга, монография «Битва под Курском», находится в Военном издательстве и что она выйдет из печати в 1946 году, а выход второй книги намечается на 1947 год. Маршал Жуков пожелал нам успехов в работе по исследованию предстоящей Берлинской операции, подчеркнув мысль о том, что ударная группировка 1-го Белорусского фронта – 47, 3 и 5-я ударные и 8-я гвардейская армии – с рубежа, захваченного еще в начале февраля 1945 года плацдарма в районе Кюстрина, будет наносить по противнику главный удар. Вспомогательными будут удары – справа: 61-я и 1-я армии Войска Польского; слева – 69-я и 33-я армии. Задача войск фронта – сокрушить противостоящего противника и в кратчайший срок овладеть Берлином. «Верховный главнокомандующий, – сказал Жуков, – возложил на меня эту главную задачу. Хочу подчеркнуть, что на завершающем этапе войны боевыми действиями Красной армии лично руководит сам Верховный главнокомандующий. Институт представителей Ставки, через которых Ставка осуществляла руководство фронтами, был упразднен. Эту особенность в руководстве вооруженной борьбой 1945 года вам, историкам, следует иметь в виду».

Ознакомившись с этой информацией маршала Жукова, мы приступили к исследованию всех подготовительных мероприятий на фронте, а затем и хода операции по дням – с 16 апреля по 2 мая 1945 года.

Прежде всего мы приступили к созданию карты масштаба 2 километра в 1 сантиметре, которая охватывала пространство от Балтийского моря до Судетских гор, то есть полосу предстоящего действия войск 2-го, 1-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов. Нам стало известно, что полосу от Шведта до Балтийского моря, в результате перегруппировки из района Данцига, займут войска 2-го Белорусского фронта.

На эту карту на основе оперативных сводок, боевых донесений фронтов мы нанесли положение войск всех трех фронтов и оборону противника по состоянию на 15 апреля 1945 года с таким расчетом, чтобы с развертыванием наступательных действий советских войск каждый день отмечать продвижение их в сторону Берлина. С этого мы начали фиксировать ход развертывания наступательных действий войск фронтов. С 16 апреля 1945 года боевые действия отмечались по дням операции на нашей карте. Фиксирование на карте войск фронтов показывало, на каком участке фронта и какими силами действовали наши войска. В конце каждого дня наша группа собиралась у карты, на которой явно вырисовывались направления главных ударов фронтов. В труде «Берлинская операция 1945 года», опубликованном в 1950 году, авторы на схеме 62 воспроизвели эту работу, то есть показали продвижение войск и фронтов по дням операции.

При изучении Берлинской операции по дням мы углубленно изучали оперативные документы фронтов, в особенности армий фронтов, действовавших на направлениях главных ударов.

Следует подчеркнуть, что не только мы уделяли особое внимание 1-му Белорусскому фронту. Много было в войсках и штабах корреспондентов центральных газет, журналов. На новом командном пункте фронта мы встретились с композиторами М.И. Блантером и Т.Н. Хренниковым. Эта встреча состоялась 14 апреля 1945 года в городе Ландсберге. Начальником политуправления фронта генерал-лейтенантом С.Ф. Галаджевым и начальником политотдела 8-й гвардейской армии генерал-майором А.М. Прониным была организована встреча с бригадой композиторов. На этой встрече Хренников и Блантер дали небольшой концерт. Сидя за роялем, Хренников с большим подъемом аккомпанировал автору песни «Катюша» Блантеру. Исполнялись и другие песни. Слушатели – офицеры политуправления и политотдела, штабные работники, связисты фронта – с восторгом приняли выступление композиторов. После концерта работниками политуправления 1-го Белорусского фронта был устроен ужин, на который были приглашены, как представители Генерального штаба, Замятин, Воробьев, Паротькин. В разговоре за столом произошла краткая беседа, в которой историки тоже приняли участие.

Встреча с композиторами происходила буквально накануне важного сражения за Берлин. Как известно, оно началось 16 апреля 1945 года. В связи с этим нам, историкам, важно было знать, о чем думает наш солдат на завершающем этапе сражения. Коммунисты, политработники все свое внимание уделяли солдатам частей, которым предстояло идти на штурм Берлина. Историкам тоже предстояло определить, с каким же настроением пойдет солдат на последний штурм.

Нам довелось наблюдать, как командиры и политработники вели беседы с солдатами в окопах, на передовых. Мы видели, как солдаты слушали наказ своих командиров, одновременно писали письма своим родным, близким. Солдат чувствовал близость окончания войны, он страстно желал остаться в живых, прийти домой с победой, в то же время он знал, что предстоящие последние бои с фашизмом могут стать смертельными.

Перед началом наступления мы с жадностью вчитывались во все приказы и распоряжения, беседовали с командирами всех уровней. Правда, от командармов, командиров корпусов, дивизий мы получали весьма сдержанные ответы, так как все были заняты одним делом – наилучшим образом выполнить приказ о наступлении.

Изучая оперативные документы фронта, анализируя проведенные нами беседы с командирами и политработниками, 13–15 апреля, будучи на командном пункте фронта в Ландсборге, мы углубленно изучали ход подготовки к решающему наступлению. Допоздна мы просиживали над своей картой, изучая обстановку. Накануне начала боевых действий войск трех фронтов мы обменивались мнениями. Сложность нашей работы состояла в том, что все записи по ходу событий войск фронтов мы воспроизводили в специально выданных нам секретной частью фронта тетрадях, которые имели гриф «секретно». Других тетрадей или блокнотов мы не вели, это было запрещено. Затем в конце рабочего дня мы сдавали наши тетради в секретную часть фронта, а по завершении всей работы все оперативные рабочие документы: карты, схемы, тетради, отдельные выписки, оперативные сводки, донесения – упаковывались секретной частью и отправлялись фельдъегерской связью в адрес Военно-исторического отдела Генерального штаба.

Поскольку мы опять коснулись вопроса соблюдения секретности, следует еще раз отметить, что процедура работы с секретными документами в армиях, во фронтах, где нам приходилось бывать в ходе всей Великой Отечественной войны, в обязательном порядке выполнялась. Это было сложно осуществлять. С утра мы все свои документы под расписку получали в секретной части, а поздно вечером сдавали их на хранение. Разумеется, с каждым днем их количество возрастало, накапливалось, а к концу работы над темой их оказывалось невероятно много. Часто приходилось работать в жестких условиях. Эта процедура отнимала много времени, но она была обязательной для нас. Но мы к ней к концу войны так привыкли, что иного характера работы над оперативными документами себе уже не представляли.

Часто приходилось работать над документами в условиях, когда подходящего места не было, а нам нужны были столы, чтобы развернуть карту обстановки, документы. Ведь нас было три человека. Работа требовала, чтобы все три историка имели отдельные помещения. Коменданту штаба на этот счет были даны указания начальника штаба фронта генерал-полковника Малинина, и надо сказать, что комендант штаба указания начальника штаба фронта выполнял аккуратно.

Следует подчеркнуть, что в этом и других вопросах (питание, средства передвижения) большую заботу осуществлял наш руководитель группы Н.М. Замятин. Его заботу мы ощущали на всех этапах нашей деятельности, начиная от Сталинграда, Курска и до Берлина. Он приложил огромные усилия, чтобы наша работа была обеспечена всем необходимым, разумеется, в рамках боевой действительности. Нам было приятно, что о нашей работе во фронте, через оперативный отдел фронта было известно в штабах армии. Штабы всех степеней доброжелательно встречали нас и давали нам необходимую информацию. Словом, условия для нас на всех уровнях создавались благоприятные.

Итак, до начала наступления остается два дня. За это время мы закончили изучение всех оперативных документов трех фронтов. Завершили нанесение на нашу карту положения войск фронтов к исходу 15 апреля. В ночь на 16 апреля 1945 года мы находились на Кюстринском плацдарме, в районе артиллерийских позиций 8-й гвардейской армии, чтобы быть свидетелями начала битвы за Берлин.

В 5 часов 16 апреля 1945 года на фронте наступления ударной группировки 1-го Белорусского и на вспомогательных направлениях разразилась мощная артиллерийская подготовка из стволов 22 тысяч орудий и минометов, но основные усилия огневой мощи направлялись по главной полосе обороны противника и его артиллерийским позициям. Ночные бомбардировщики 4, 16 и 18-й воздушных армий наносили бомбовые удары по неприятельским резервам, штабам, артиллерийским позициям, по третьей и четвертой траншеям врага. Зрелище в предрассветной мгле было потрясающим. От взрывов снарядов и авиационных бомб в воздухе высотой примерно до 100 метров и глубиной до 50 километров образовалась сплошная стена дыма и пыли. Свет сотен прожекторов освещал пехоте и танкам направление их движения. Мощный свет прожекторов едва пронизывал толщу дыма и огня, хорошо подчеркивая все то, что взлетало на воздух в результате артиллерийской подготовки и авиационной бомбардировки.

Когда пехота армий ударной группировки фронта двинулась в атаку, мы отправились в штаб фронта, чтобы на основе донесений армий отмечать на своей карте продвижение войск и анализировать их действия. Нам нужно было следить не только за боевыми действиями войск 1-го Белорусского фронта и отражать их на своей карте. Нашей группе предстояло тщательно проанализировать все то, что делалось в полосе наступления 1-го Украинского фронта и что предпринималось на фронте предстоящего наступления войск 2-го Белорусского фронта.

Задача состояла в том, чтобы как можно точнее и своевременно воспроизвести события. Это обстоятельство требовало от нас большой ответственности. До боли души нам хотелось быть в гуще событий, на передовых позициях. Нам хотелось видеть и прочувствовать дыхание боевой жизни войск, но работа обязывала нас как можно точнее воспроизвести ход событий. Ведь именно с этой целью мы находились в действующей армии.

Но в ходе напряженной работы мы использовали образовавшиеся «окна». Так, по завершении сражения с 16 по 19 апреля на главном направлении ударной группировки фронта мы на автомашине, проехав через город Франкфурт-на-Одере, решили осмотреть, что сделали наши 8-я гвардейская, 5-я и 3-я ударные и 47-я армии. И здесь, в полосе наступления этих армий, зрелище было незабываемое. Мы убедились на местности, какую работу проделали наша артиллерия и авиация. С огромным трудом, медленно передвигалась наша машина. Буквально не было клочка местности, не подвергшейся обстрелу артиллерии и бомбежке нашей авиации. Все оборонительные сооружения врага были изуродованы, траншеи, техника его и живая сила были перемолоты. Получив от этой поездки незабываемое впечатление, вся наша группа отправилась в штаб фронта для продолжения работы.

В первые дни сражения в полосах армий ударной группировки фронта, как правило, наступление начиналось с утра, с короткой артиллерийской подготовки. Особенно напряженные бои развернулись на подступах к Зееловским высотам и за овладение этими высотами. Не случайно в первые дни наступления были введены в сражение 1-я и 2-я гвардейские танковые армии, и действовали они как танковая поддержка пехоты. В связи с этим Верховный главнокомандующий отдает приказ маршалу Коневу о повороте 3-й и 4-й гвардейских танковых армий для наступления на Берлин с юго-востока. Приказ последовал 17 апреля. В результате этих мероприятий Ставки 25 апреля 1945 года берлинская группировка противника была расчленена на две части – на собственно берлинскую группировку и группировку в лесах юго-восточнее Берлина. Состоялось окружение всей берлинской группировки.

События на берлинском направлении развивались в быстром темпе. Мы стремились осмыслить их, чтобы затем правильно воспроизвести в своей монографии. Нам надо было не только определить место в Берлинской операции 1-го Белорусского фронта, но и установить роль в этой операции 1-го Украинского и 2-го Белорусского фронтов. Как известно, 2 мая Берлинская операция успешно завершилась.

Нам приходилось встречаться с Военным советом 8-й гвардейской армии. Это было в центре Берлина, на командном пункте этой армии, в ночь на 1 мая. Торжественно отмечалась победа войск 8-й гвардейской армии. За столом были командующий 1-й гвардейской танковой армии М.Е. Катуков, члены Военного совета и мы: Замятин, Воробьев, Паротькин. Наш руководитель Н.М. Замятин, очень тепло обнявшись с В.И. Чуйковым, вел беседу. Чуйков сказал присутствовавшим, что они, Замятин и Чуйков, перед войной работали вместе в Китае, в советском консульстве. В ходе беседы к командующему Чуйкову подошел офицер и что-то сказал ему на ухо. Резко поднявшись, командующий 8-й гвардейской армией покинул нас. Как потом выяснилось, он принял Кребса, прибывшего в штаб армии для переговоров о капитуляции Берлинского гарнизона.

4 мая 1945 года я, Замятин и Паротькин посетили Рейхстаг, чтобы воочию убедиться в том, что и как было сделано советскими воинами при штурме этой последней цитадели нацистской Германии. Вошли мы в Рейхстаг по лестнице, ведущей в главный вход здания. Внимательно осмотрели первый этаж. Поднявшись по лестничной клетке на второй этаж, идя по коридору, мы видели, что осталось в разгромленных комнатах. В помещениях все было перевернуто, всюду были разбросаны канцелярские принадлежности и ворох различных бумаг. Было понятно, что бой был жаркий. Хорошо поработали наши солдаты, штурмовавшие логово фашистского зверя. Зрелище впечатляющее. В этот день самолетом мы отбыли в Москву, предварительно распорядившись, чтобы отобранную документацию в срочном порядке переправили в Генеральный штаб.

Надо было видеть, с каким напряжением моральных и физических сил выполнял свой воинский долг советский солдат. Было очень трудно в начальный период войны, в связи с отходом и ведением тяжелых оборонительных боев, и если тогда настроение было подавленное, то после контрнаступления под Москвой в декабре 1941 года и особенно после великой победы под Сталинградом моральный подъем воинов был на таком уровне, что трудно было сдержать их наступательный порыв. Потери боевых друзей всегда с большой грустью воспринимались солдатом, но при этом, прощаясь с товарищами по оружию, наш воин набирал новые силы. Он рвался в бой, чтобы отомстить палачам за муки и страдания, переносимые советскими людьми, за поруганные злодеями священные творения нашего народа.

По возвращении в Москву руководство Военно-исторического отдела поздравило меня с награждением орденом Отечественной войны 1-й степени. В указе Президиума Верховного Совета СССР сказано кратко: «За выполнения задания Генерального штаба Красной армии».

По долгу службы я принял активное участие в Великой Отечественной войне, пройдя в ней этапы большого пути:

1941 год – начало войны и оборонительное сражение в битве под Москвой: офицер-представитель Генерального штаба Красной армии при штабе 11-й армии Северо-Западного фронта на старорусском направлении;

1942 год – офицер Генерального штаба, военный историк по изучению операций Сталинградского и Донского фронтов в битве под Сталинградом;

1943 год – в той же должности в штабах и в войсках Сталинградского, Донского, Южного, Степного и Воронежского фронтов; работа над книгами «Битва под Сталинградом» и «Битва под Курском»;

1944 год – работа в Генеральном штабе Красной армии по описанию указанных событий, подведение итогов пройденного нашей страной военного пути за 1941–1943 годы;

1945 год – вновь на фронтах 1-го Белорусского фронта с задачей исследования Берлинской операции 1945 года. И окончание моего военного пути – на ступенях поверженного Рейхстага.

Первые послевоенные годы. Завершение научных работ по итогам войны

По прибытии в Москву наша группа c полным напряжением умственных и физических сил приступила в первую очередь к написанию работы по Висло-Одерской наступательной операции, которая проходила с середины января по начало февраля 1945 года. Эту работу мы выполняли в высоком темпе, днем и ночью, без выходных, зная о том, что 1-м Белорусским фронтом готовится научная конференция по этой операции. Уже к концу 1945 года мы могли доложить своему командованию, что рукопись объемом 10 авторских листов готова.

Весной 1946 года Маршалом Советского Союза Г.К. Жуковым в Бабельсберге (Германия) была проведена указанная конференция, на которой присутствовал и наш авторский коллектив. Наша рукопись «Висло-Одерская наступательная операция» была использована штабом 1-го Белорусского фронта как материал, хорошо обобщивший эту операцию. С большим докладом на конференции выступил Г.К. Жуков. Интересно было наблюдать, как построил он свой доклад. Без заранее заготовленного на бумаге текста, то есть не сверяясь с записями, стоя у большой схемы, он рассказывал, как проходила операция, делая соответствующие выводы по ходу и исходу операции. Много было и других докладчиков. Выступали командующие армиями, командующие родами и видами вооруженных сил. От имени Генерального штаба обстоятельно выступил руководитель нашего авторского коллектива Н.М. Замятин. Когда он коснулся содержания и оценки Висло-Одерской операции, то привел очень яркий литературный пример, сравнив деятельность трех фронтов – 1-го, 2-го Белорусских и 1-го Украинского – с русской тройкой Н.В. Гоголя. Сказал: с рубежа реки Висла на Берлин 12–14 января 1945 года двинулась русская тройка. Коренным в этой тройке был 1-й Белорусский фронт, пристяжными – справа 2-й Белорусский фронт, слева 1-й Украинский фронт. «Посмотрите на схему, – продолжал Замятин. – Как стремительно неслась русская тройка. Она буквально сметала на своем пути противостоящие войска группы армий „А“. За двадцать дней своего наступления с 500-километрового рубежа реки Висла войска продвинулись до рубежа реки Одер на 500–600 километров! Это небывалый в истории Великой Отечественной войны темп наступления на такую большую глубину. Народы Польши стали свидетелями этого триумфа советских войск, в рядах которых действовала и 1-я армия Войска Польского. Оккупанты-гитлеровцы были разгромлены и изгнаны из пределов всей территории Польши. С точки зрения военного искусства, – продолжал Замятин, – это выдающаяся стратегическая операция на рассечение вражеского фронта. Войска 1-го Белорусского фронта на протяжении всего 600-километрового наступления находились впереди и тем самым как бы подтягивали действия войск 2-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. Особое беспокойство для маршала Жукова представляли действия войск 2-го Белорусского фронта: разрыв между войсками этого фронта и войсками правого крыла 1-го Белорусского фронта с каждым днем наступления увеличивался, а к концу операции превышал 100 километров! Это объяснялось тем, что войска левого крыла 2-го Белорусского фронта начали разворот в сторону Балтийского моря, в охват группировки вражеских войск, действовавших в Восточной Пруссии».

Заканчивая свое выступление, Н.М. Замятин сказал, что Висло-Одерская наступательная операция войдет в летопись истории как выдающаяся операция советских войск. Ее с большим интересом будут изучать офицерские кадры Красной армии, достойные преемники опыта героев Великой Отечественной войны.

Я и Паротькин хотя и знали, о чем и как будет выступать на научной конференции Н.М. Замятин, тем не менее остались под большим впечатлением от его выступления. В заключительном слове маршал Г.К. Жуков положительно оценил выступление представителя Генерального штаба.

Пробыли мы в Бабельсберге около месяца и после проведенной научной конференции возвратились в Москву, не теряя времени, приступили к описанию Берлинской операции. Над монографией, посвященной этому сражению, мы трудились более четырех лет! Редактором этой монографии являлся начальник Военно-исторического управления генерал-майор Николай Александрович Таленский.

В 1949 году рукопись этой монографии была окончена, и уже в 1950 году труд объемом около 105 печатных листов (55,8 печатного листа текста и 122 схемы объемом 49,3 печатного листа) под грифом «секретно» вышел в свет. Это был наш авторский подарок к пятилетию разгрома вооруженных сил нацистской Германии и окончанию войны в Европе.

Начальник Генерального штаба Сергей Матвеевич Штеменко представлял этот труд И.В. Сталину, с предложением присуждения ему Сталинской премии. Полистав этот труд, последовал вопрос: «А вы его сами читали?» На что Штеменко ответил: «Листал». «Так вот, – сказал Сталин, – прочтите и мне свое мнение доложите».

Сталин скончался в 1953 году, и вопрос остался нерассмотренным.

Гриф «секретно» с «Берлинской операции 1945 года» был снят лишь в 1965 году. Это издание, как и другие «грифованные» издания, имело тираж всего 3 тысячи экземпляров, а потому в настоящее время такую работу на полках библиотек не обнаружишь.

С выходом в свет «Берлинской операции 1945 года» перестала существовать и наша группа. В 1951 году из жизни ушел Н.М. Замятин, а И.В. Паротькин был направлен на учебу в Академию Генерального штаба.

Между тем с завершением Великой Отечественной войны встал вопрос о развертывании крупномасштабного исследования операций Великой Отечественной войны. Разумеется, прежнему составу Военно-исторического отдела такие задачи были не под силу. Было принято решение о создании Главного Военно-научного управления, в которое вошли Военно-историческое управление, Управление по использованию опыта войны, Уставное управление. Эти управления расположились в доме № 19 на Кропоткинской улице. Главное управление возглавил генерал-полковник Покровский Александр Петрович – бывший начальник штаба Западного, 3-го Белорусского фронтов. Наш Военно-исторический отдел был преобразован в Военно-историческое управление, которое возглавил Николай Александрович Таленский, его заместителем стал Николай Михайлович Замятин. До ста человек, в десять раз, по сравнению с военным периодом, увеличился научный состав Военно-исторического управления.

Укомплектование Военно-исторического управления производилось офицерами, окончившими военно-исторические факультеты Военной академии им. М.В. Фрунзе и Военной академии Генерального штаба, главным образом участниками Великой Отечественной войны.

В этой книге об офицерах, историках Военно-исторического отдела Генерального штаба, я подробно коснулся работы одной группы историков, в которой находился автор этих строк. Наша группа военных историков действовала на важнейших направлениях Великой Отечественной войны. Объем работ «Оборона Севастополя», «Битва под Сталинградом» «Десять сокрушительных ударов», «Битва под Курском» в двух книгах, «Висло-Одерская операция» составил около 200 печатных листов. Кроме того, за это же время нами было подготовлено и опубликовано 18 отдельных очерков, брошюр, обзорных статей в газетах и журналах, объем которых достигал 60 печатных листов. А сколько было проведено членами группы выступлений, бесед в различных организациях!

На базе наших изданных работ в послевоенный период Генеральным штабом, Главным военно-научным управлением, Военно-историческим управлением были созданы капитальные труды: «Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» в 4 томах, объем которых составил около 200 печатных листов. Используя эти труды и, разумеется, наши труды, в 1960-х годах Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС создал «Историю Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 годов» в 6 томах. Объем этих томов составил около 450 печатных листов. Институт военной истории МО СССР, Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Институт всеобщей истории Академии наук СССР, Институт истории СССР Академии наук СССР создали капитальный труд «История второй мировой войны 1939–1945 годов» в 12 томах, объемом свыше 600 печатных листов. Наряду с этим были изданы отдельные монографии, исследования по отдельным операциям Великой Отечественной войны и войне в целом.

Глава 2. Сталинградское сражение[1]

Обстановка и планы сторон

Летом 1942 года на берегах Дона завязалось одно из величайших сражений современной эпохи, сражение, которое как по количеству вовлеченных в него войск, так и по своей длительности, по величине той территории, на которой оно развернулось, а также по своим результатам значительно превзошло все известные в военной истории сражения.

Это сражение развернулось на обширной территории, охватив все пространство между излучиной Дона и Волгой, в него было вовлечено громадное число живой силы и боевой техники.

Заключительные выстрелы грандиозного сражения, начавшегося в середине 1942 года, отзвучали 2 февраля 1943 года. Сражение длилось, не ослабевая и не прерываясь, в течение шести с половиной месяцев.

Сталинградское сражение явилось генеральным сражением кампании второго года Великой Отечественной войны Советского Союза. Выиграв это сражение, разгромив и полностью уничтожив важнейшую группировку немецко-фашистских войск, состоявшую из четырех армий[2], Красная армия выиграла всю эту кампанию, закончив ее с еще более значительными результатами, чем кампанию первого года войны, завершившуюся также нашей победой – разгромом немецких полчищ под Москвой зимой 1941/42 года.

Под Сталинградом был создан решительный перелом в ходе всей Великой Отечественной войны. Здесь потерпела полное крушение вся наступательная стратегия германского фашизма. По словам И.В. Сталина, «Сталинград был закатом немецко-фашистской армии».

С военной точки зрения битва за Сталинград представляет исключительный интерес как пример современного сражения во всей его сложности и многообразии форм. Заключительные этапы битвы являются классическим, непревзойденным образцом современной наступательной стратегической операции с наиболее решительной целью – окружения и полного уничтожения 6-й и 4-й танковой немецких армий, образцом современных завершенных «Канн».

Сталинградское сражение представляет собой сложный комплекс нескольких крупных операций.

Основные этапы этой битвы следующие:

1) оборонительное сражение за Сталинград, длившееся с 17 июля по 19 ноября 1942 года;

2) удар Красной армии и окружение сталинградской группировки немцев в период с 19 по 30 ноября 1942 года;

3) ликвидация попыток противника освободить окруженную под Сталинградом группировку – декабрь 1942 года;

4) уничтожение окруженных под Сталинградом немецко-фашистских войск в период с 10 января по 2 февраля 1943 года.

Летом 1942 года немецко-фашистское командование вновь попыталось решить ту задачу, которую немецкая армия оказалась не в состоянии выполнить в первый год войны – уничтожить главные силы Красной армии, захватить Москву и вывести Советский Союз из войны.

На этот раз немецкое командование выбрало другое направление для нанесения главного удара. Оно решило нанести свой главный удар на нашем юго-западном стратегическом направлении с тем, чтобы прорваться к Волге, разорвать фронт Красной армии на две изолированные части, перерезать коммуникации центральных районов Советского Союза с Кавказом, а в дальнейшем направить удар на север и, выйдя в тыл Московскому стратегическому району, во взаимодействии со своими войсками, которые должны были начать наступление с запада, разгромить главные силы Красной армии и занять Москву.

Вспомогательный удар германское командование предполагало нанести в южном направлении на Баку с целью отвлечения части наших войск с центрального участка фронта и захвата нефтеносных районов Закавказья. При успешном развитии этого удара для Германии создавались выгодные перспективы активных операций на Ближнем Востоке во взаимодействии со своей африканской группировкой.

Таким образом, с точки зрения дальнейших перспектив развития всей Второй мировой войны летняя кампания 1942 года на юго-западном стратегическом направлении имела исключительно важное значение.

Гитлеровское командование стремилось осуществить намеченный план в максимально короткий срок, в полной мере используя благоприятную обстановку, сложившуюся для немцев ввиду отсутствия второго фронта в Европе.

Захваченные нашими войсками неприятельские оперативные документы полностью это подтверждают.

Немецкий план предусматривал захват Борисоглебска – 10 июля, Сталинграда – 25 июля, Саратова – 10 августа, Куйбышева – 15 августа и Арзамаса – 10 сентября. К 25 сентября немцы предполагали захватить Баку. Решительное сражение за Москву, судя по этому плану, должно было развернуться в октябре – ноябре 1942 года.

Для осуществления намеченного плана германо-фашистское командование сосредоточило к лету 1942 года на советско-германском фронте огромное количество войск; в сентябре против нас действовало не менее 179 дивизий из общего количества 256, имевшихся к этому времени у Германии, и, кроме того, около 61 дивизии ее союзников. Основная масса всех этих войск была сосредоточена на 500-километровом участке фронта от Орла до Лозовой, что позволило врагу создать на этом направлении значительное превосходство в силах.

Судя по ходу событий, первоначально немцы собирались выйти в тыл Москве по кратчайшему пути и поэтому сосредоточили свои главные усилия на воронежском направлении.

В результате тяжелых и неуспешных для нас боев немцам удалось к 5 июля 1942 года прорваться к Старому Осколу и 10 июля выйти к Воронежу.

Потерпев неудачу в боях под Воронежем, где немецкие войска были остановлены активной и упорной обороной наших войск, немецко-фашистское командование решило направить главный удар своих войск вдоль правого берега Дона на Сталинград.

К 17 июля крупная группировка немцев в составе 6-й и 4-й танковой армии вышла в большую излучину Дона в районе Боковская, Морозовский, Миллерово и Кантемировка.

Над Сталинградом и Волгой нависла грозная опасность. Требовалось принятие неотложных мер для прикрытия жизненных артерий нашей страны, связывающих центр Советского Союза с Кавказом.

Для прикрытия Сталинграда на западном берегу Дона нужно было спешно организовать оборону, а также подготовить оперативные резервы, достаточно сильные не только для того, чтобы сдержать наступление врага, но и нанести ему решительное поражение.

В стратегических расчетах германского командования Сталинград занимал очень важное место.

Сталинград являлся крупным стратегическим пунктом, связывающим наши армии севера и юга, а после падения Ростова он оставался единственным связующим звеном между центром страны и Кавказом.

Только после выхода к Волге и захвата Сталинграда немцы смогли бы приступить к дальнейшему осуществлению сумасбродного плана Гитлера наступления на Москву и овладения Кавказом. С овладением Сталинградом они получили бы свободу маневра как в северо-восточном, так и в южном направлениях. Оставление же сталинградского плацдарма в руках Красной армии создавало сильную угрозу фланговых ударов всем коммуникациям немецких войск, выдвинувшихся к Волге, и на Северном Кавказе.

Таким образом, захват Сталинграда являлся важнейшей частью всего стратегического плана немцев.

8 ноября в своей речи Гитлер сказал, что «Сталинград имеет для нас решающее значение. То, что мы против ожидания атаковали не на центральном фронте, а у Сталинграда, объясняется тем, что я хотел в определенном месте, у определенного города достигнуть Волги… Это гигантский путь, и мы хотим им располагать».

Роль Сталинграда была правильно охарактеризована лондонским радиокомментатором, который в выступлении 22 сентября 1942 года заявил: «История Сталинграда является сейчас уже не военной историей, а историей человечества».

Боевые действия развернулись в большой излучине Дона к востоку от условной линии Кантемировка, Новочеркасск, а также между Доном и Волгой на пространстве, ограниченном с севера условной линией Качалинская, Дубовка, с юга – линией станица Ремонтная, озеро Сарпа (южнее) и с востока – линией Ерзовка (на Волге), озерами Сарпа (севернее), Цаца, Барманцак, Сарпа (южнее). Размер площади, на которой развернулись непосредственно боевые действия, достигает 70 тысяч квадратных километров.

С точки зрения оперативного значения и того места, которое заняли отдельные районы в ходе Сталинградского сражения, их можно характеризовать следующим образом.

Пространство, ограниченное большой излучиной среднего течения Дона, явилось ареной боев наших войск, защищавших подступы к Дону, с наступавшей группировкой врага в июле и первой половине августа 1942 года, а также боев войск левого крыла Юго-Западного фронта и отчасти Донского фронта в период нашей ноябрьской наступательной операции. В декабре на этой же территории развернулись наступательные бои Юго-Западного фронта против 8-й итальянской и 3-й румынской армий.

Дон с точки зрения боев, происходивших в период нашей оборонительной операции, являлся важнейшим оборонительным рубежом, использованным в максимальной степени нашими войсками для прикрытия междуречья Дона и Волги и борисоглебского направления. В то же время он облегчал наступающему врагу организацию обороны ограниченными силами на сковывающих направлениях, что, в свою очередь, облегчало противнику формирование сильных группировок на направлениях его главных ударов.

Из правых притоков Дона наиболее важную роль играла река Чир, которая в период завязки оборонительного сражения была использована нашими войсками как передовой оборонительный рубеж, а в период наступательной операции эта река была использована как выгодный оборонительный рубеж нашими прикрывающими частями, выполнявшими задачу обеспечения правого фланга ударной группировки Юго-Западного фронта, наступавшей из района Еланский и Клетская в юго-восточном направлении.

Пространство между Доном и Волгой явилось ареной наиболее ожесточенных боев как в период оборонительной операции, так и при развертывании наступательных действий Сталинградского фронта в ноябре, а также и во время заключительной операции по ликвидации сталинградской группировки немцев в январе 1943 года.

Левые притоки Дона – реки Россошка, Карповка, Червленая, Мышкова – были использованы обеими сторонами в качестве естественных оборонительных рубежей.

Волга могла стать мощным оборонительных рубежом, прикрывающим юго-восточные районы СССР в случае, если бы противнику удалось ликвидировать наш сталинградский плацдарм и если бы он пытался развивать наступление в восточном направлении. Кроме того, в случае захвата врагом сталинградского плацдарма при дальнейшем развитии его наступления на северо-восток – на Саратов – Волга прикрывала бы правый фланг основной вражеской группировки.

Фактически же Волга в период борьбы за Сталинград сыграла роль водного рубежа, разобщающего наши войска, действовавшие на ее правом берегу, от их тылов и мешавшего осуществлению маневра резервами из глубины. С другой стороны, Волга прикрывала от воздействия наземного противника наши ближайшие тылы и огневые позиции артиллерии.

Пустынно-степной район правобережья Волги, расположенный к югу от сталинградской излучины Волги, разъединял наши войска, действовавшие в районе Сталинграда, от войск, действовавших на астраханском направлении, и препятствовал развертыванию здесь крупных операций.

Оборонительное сражение (с 17 июля по 19 ноября)

В связи с выходом германской ударной группировки к большой излучине Дона Верховное главнокомандование Красной армии немедля приняло меры к прикрытию Сталинграда, выдвинув 10 июля из резерва Ставки (из района Сталинграда) на западный берег Дона, на рубеж Клетская, Суровикино, 62-ю армию, а на рубеж Суровикино, Суворовский, Верхне-Курмоярская выдвигалась 64-я армия.

Одновременно к среднему течению Дона выдвинулась (также из резерва Ставки) 63-я армия и развернулась на фронте Павловск, Серафимович; 21-я армия из состава Юго-Западного фронта заняла оборону на фронте Серафимович, Клетская.

От Верхне-Курмоярской на запад по левому берегу Дона на широком фронте оборонялась 51-я армия.

Все эти армии распоряжением Ставки Верховного главнокомандования 21 июля были объединены во вновь созданный Сталинградский фронт.

В широком масштабе были развернуты работы по строительству четырех оборонительных рубежей – обводов для прикрытия Сталинграда:

1) внешнего обвода – Горная Пролейка, южный берег реки Бердия, Аликовка, левый берег реки Иловля и Дона и правый берег реки Мышкова до Райгород – протяжением до 400 километров;

2) среднего обвода – Ерзовка, Самофаловка, Карповка, реки Червленая, Красноармейск – протяжением около 150 километров;

3) внутреннего обвода – Рынок, Орловка, Городище, Гумрак, Красноармейск – протяжением до 70 километров;

4) городского обвода – непосредственно на окраинах города и в самом городе.

К началу боев в междуречье Дона и Волги строительство этих обводов полностью закончено не было.

Войскам 62-й и 64-й армий, оборонявшихся в излучине Дона, пришлось вести борьбу в исключительно трудных условиях. Наши силы были весьма ограниченны. Между тем немецкое командование двинуло для наступления на Сталинград мощную группировку в составе двух армий (6-й и 4-й танковой), насчитывавших 29 дивизий, из них 4 танковые и 3 моторизованные, усиленных большим количеством артиллерии. Эту группировку поддерживал с воздуха 4-й воздушный флот Рихтгофена, имевший в своем составе свыше 900 боевых самолетов.

Действовавшие здесь части Красной армии, в несколько раз уступали противнику по своей численности и средствам усиления.

Ко второй половине июля, после выхода 62-й и 64-й армий на западный берег Дона и сосредоточения основных сил 6-й немецкой армии в районе Перелазовский и частей 4-й танковой армии в районе Обливская, соотношение сил сторон в большой излучине Дона на участке Клетская, Суворовский было таким, как это приведено в таблице 1.

17 июля авангарды наступавших немецких дивизий вступили в бой с передовыми отрядами 62-й армии на реки Чир и к 22 июля оттеснили их к передовому оборонительному рубежу Клетская, Суровикино.

Встретив на этом рубеже упорное сопротивление войск 62-й и 64-й армий, немецкое командование приступило к созданию двух крупных группировок с целью нанесения концентрического удара по обоим флангам 62-й армии, оборонявшей подступы к Дону, захвата переправ через Дон и дальнейшего безостановочного движения на Сталинград.

Закончив сосредоточение своих ударных группировок в районе Перелазовский и Обливская, с утра 23 июля эти немецкие группировки начали решительное наступление против 62-й и правого фланга 64-й армий.

Однако в результате контрударов формировавшихся в районе Сталинграда 4-й и 1-й советских танковых армий, выдвинутых к этому времени в большую излучину Дона, наступление прорвавшихся в тыл 62-й армии неприятельских частей к 28 июля было остановлено, и главная группировка 6-й немецкой армии втянулась в затяжные бои на западном берегу Дона с частями 62, 64, 1-й танковой и 4-й танковой армий и подошедшими из резерва Ставки частями 1-й гвардейской армии. Напряженные бои длились до 17 августа.

5 августа в целях удобства управления войсками сталинградского направления Ставка Верховного главнокомандования разделила Сталинградский фронт на два фронта – Сталинградский и Юго-Восточный. В состав Сталинградского фронта вошли 63, 21, 4-я танковая и 62-я, а впоследствии и 1-я гвардейская армии; в состав Юго-Восточного фронта вошли 64-я армия, 57-я армия, выдвинутая на южный фас внешнего сталинградского обвода, и 51-я армия. 1-я танковая армия после тяжелых боев в большой излучине Дона была расформирована, и ее части были влиты в состав 62-й армии.

Потерпев неудачу попытки с ходу прорваться к Сталинграду, немецкое командование решило, как показал ход дальнейших событий, прорваться к Сталинграду с юго-запада вдоль железной дороги Тихорецк, Сталинград. С этой целью 30 июля форсировав основными силами 4-й танковой армии Дон в районе Цимлянская, немецкое командование развернуло наступление вдоль железной дороги Тихорецк, Сталинград.

Ослабленная в предыдущих боях, 51-я армия вынуждена была с тяжелыми боями отходить на линию озер Барманцак, Сарпа (южнее), куда она и отошла к 17 августа, удерживая указанную линию фронта до перехода наших войск в наступление.

К 6 августа в район Абганерово вышла немецкая группировка в составе трех пехотных, двух танковых и одной моторизованной дивизий из состава 4-й танковой армии.

Обеспечивая левый фланг ударной группировки 4-й танковой армии, 6-й армейский корпус румын, входивший в состав 4-й танковой армии, развернулся на фронте Тормосин, Нижне-Курмоярская.

С 6 по 17 августа развернулись ожесточенные бои, в результате которых части 64-й армии отошли на внешний сталинградский обвод – по северному берегу реки Мышкова.

Наступление немецкой группировки из района Абганерово вдоль железной дороги вследствие ряда мер, предпринятых нашим командованием по усилению обороны южных подступов к Сталинграду (подтягивание резервов, более плотное занятие оборонительных обводов[3], создание сильных подвижных противотанковых резервов), также потерпело неудачу. Крупные группы танков противника, прорвавшиеся было в глубину нашей обороны, к 10 августа были частично уничтожены, частично отброшены, и положение было полностью восстановлено.

После того как попытки овладеть Сталинградом ударами 6-й армии из района большой излучины Дона и 4-й танковой армии с юго-запада вдоль железной дороги Тихорецк, Сталинград провалились, немецкое командование приступило к развертыванию более широкой операции для захвата Сталинграда. Оно решило овладеть городом и выйти к Волге путем одновременного наступления обеих армий с нанесением двух концентрических ударов: одного – из района Трехостровская, Большенабатовский и Верхне-Голубая (силами 6-й армии) и другого – из района Плодовитое, Абганерово вдоль железной дороги на север (силами 4-й танковой армии).

Следует отметить, что в результате ряда операций к 17 августа немцам удалось оттеснить части 62-й и 64-й армий на всем фронте на внешний сталинградский обвод.

Северная ударная группировка немцев к этому времени состояла из шести пехотных, двух танковых и двух моторизованных дивизий; она должна была наносить удар в направлении на Вертячий и северную окраину Сталинграда. Для обеспечения левого фланга северной группировки немецкое командование выдвинуло на участок Верхний Мамон, Клетская 8-ю итальянскую экспедиционную армию, а впоследствии и 3-ю румынскую армию.

Южная группировка, состоявшая из трех пехотных, двух танковых и одной моторизованной дивизий, наступая из района Плодовитое, должна была выйти на южную окраину Сталинграда. Вспомогательный удар в центре, из района Калач, должна была наносить группа из двух пехотных дивизий. Начиная с 17 августа ожесточенные бои разгорелись на рубеже реки Дон и реки Мышкова.

Северной немецкой группировке, поддержанной крупными силами авиации, после ожесточенных боев удалось форсировать Дон, прорвать нашу оборону в районе Вертячий и Песковатка и 23 августа выйти к берегу Волги в районе Рынок, Ерзовка. Тактический успех, одержанный северной группой противника, значительно осложнил оборону города, так как наши войска, действовавшие севернее Сталинграда (части Сталинградского фронта), оказались отрезанными от города и от войск Юго-Восточного фронта.

Для ликвидации прорвавшихся к Волге немецких войск и восстановления связи с 62-й армией командующим Сталинградским фронтом была создана группа в составе 35-й гвардейской стрелковой дивизии и 169-й танковой бригады. Эта группа (группа генерала Коваленко) во второй половине дня 23 августа перешла в наступление из района Самофаловка в направлении Большая Россошка. Прорвав фронт противника южнее Самофаловка, группа генерала Коваленко соединилась в районе Большая Россошка с частями 62-й армии. Однако из-за недостатка сил она не могла закрыть образованного немецким прорывом коридора, а тем более не смогла ликвидировать прорвавшуюся к Волге неприятельскую группу, и фронт войск Сталинградского фронта стабилизировался на линии Трехостровская, Самофаловка, Ерзовка. С этого момента связь с войсками, оборонявшимися непосредственно в районе Сталинграда (части Юго-Восточного фронта), поддерживалась только через Волгу. Пополнение и все средства снабжения переправлялись через реку под непрерывным воздействием господствовавшей в воздухе авиации противника. С 23 августа немецкая авиация начала производить систематические массированные налеты на город. Только в течение 23 августа было проведено до 2 тысяч самолето-атак, причем от огня нашей зенитной артиллерии и в воздушных боях немцы потеряли в этот день 90 самолетов.

Центральной и южной группировкам немецких войск также удалось продвинуться вперед. Войска 62-й и 64-й армий под давлением превосходящих сил противника вынуждены были отойти на рубеж Орловка, западный берег рек Россошка и Червленая, Гавриловка, озера Цаца. На этом рубеже разгорелись напряженные бои. Немецкая группировка, наступавшая непосредственно на Сталинград, имела превосходство над нашими войсками в живой силе в 4 раза, по артиллерии – в 2 раза и по танкам – в 9 раз; господство в воздухе также оставалось за противником. Немцам удалось прорвать наш фронт в направлении на Басаргино, что вынудило наше командование отвести войска на внутренний оборонительный обвод. Северный же участок Сталинградского фронта стабилизировался.

С 3 сентября происходили ожесточенные бои на ближних подступах к городу. Немцы бросали в атаку одну дивизию за другой. В атаках участвовали крупные массы танков. В воздухе шли также непрерывные ожесточенные бои. Создалась непосредственная угроза захвата немцами Сталинграда.

Сил 62-й армии было явно недостаточно для того, чтобы остановить наступление этой мощной вражеской группировки, непрерывно питаемой вновь подходившими резервами. Необходимо было принять срочные меры для того, чтобы отвлечь хотя бы часть сил врага от Сталинграда, ослабить его нажим на 62-ю армию и выиграть время для организации непосредственной обороны города и подтягивания из-за Волги необходимых резервов.

Решение было указано товарищем Сталиным. Оно заключалось в установлении тесного взаимодействия между войсками Сталинградского и Юго-Восточного фронтов – в упорной обороне Сталинграда с запада войсками 62-й армии и в активных наступательных действиях левого фланга Сталинградского фронта.

Ставкой Верховного главнокомандования были заблаговременно приняты меры к усилению сталинградского направления свежими крупными резервами. В частности, было усилено левое крыло Сталинградского фронта, куда в первых числах сентября были переданы из резерва Ставки 24-я, 1-я гвардейская и 66-я армии. Активные действия частей этих армий в течение сентября против образованного немцами коридора заставили немецкое командование значительно ослабить нажим на Сталинград и оттянули на себя, в конце концов, восемь пехотных, две танковые и две моторизованные немецкие дивизии. Кроме того, активные действия 63-й и 21-й армий этого фронта продолжали сковывать семь итальянских и одну венгерскую пехотную дивизию.

Вследствие того, что неприятель вынужден был значительную часть своих войск срочно повернуть в северном направлении для обеспечения левого фланга своей основной группировки, 62-й армии удалось остановить наступление немцев на Сталинград на внутреннем обводе. Наши войска стойко удерживали оборонительный рубеж, нанося противнику огромные потери. За период с 3 по 13 сентября немцы потеряли свыше 24 тысяч человек убитыми, 185 орудий и более 200 танков. Но превосходство в силах оставалось за противником, и к 14 сентября ему удалось прорваться к городу, а в районе Купоросное выйти к Волге. С этого момента начались бои непосредственно за город Сталинград, продолжавшиеся непрерывно до 19 ноября, то есть до момента перехода наших войск в общее наступление.

Борьба за Сталинград

12 сентября командующим войсками Сталинградского фронта оборона Сталинграда была возложена на 62-ю армию. В тот же день в командование 62-й армией вступил генерал-лейтенант Чуйков. К 13 сентября эта армия занимала фронт Рынок, поселок Спартаковец, Орловка, МТС (в 1 километре северо-восточнее разъезда Разгуляевка), пригород Минина, Ельшанка, Купоросное. Линия фронта проходила в удалении от 2 до 10 километров от окраин города. На всем протяжении фронт был непрерывным. Общее протяжение фронта доходило до 50 километров. Правый фланг 62-й армии был открыт, так как войска 62-й армии были отделены от Сталинградского фронта противником, вышедшим к Волге на участке Ерзовка, Рынок. От Купоросное на юг проходил фронт частей соседней 64-й армии. Противник, находившийся в непосредственном соприкосновении с нашими войсками, на многих участках фронта предпринимал ожесточенные атаки пехоты, поддержанной танками и авиацией. С 23 августа город горел. Пожары были вызваны почти непрерывными налетами неприятельской авиации, начавшимися 23 августа. Число самолето-атак противника на город за день зачастую доходило до 2500.

К этому времени неприятельская группировка на сталинградском направлении усилилась за счет прибывшей 8-й итальянской и 3-й румынской армий и 4-го кавалерийского корпуса румын, достигнув в общей сложности 50 дивизий.

На непосредственных подступах к городу немцы сосредоточили мощную группировку в составе 12 дивизий (свыше 100 тысяч человек), включавших в свой состав свыше 500 танков и 1435 орудий. С воздуха эта группировка поддерживалась 1000 боевых самолетов. Наиболее плотные группировки пехоты, танков и артиллерии немецкое командование сосредоточило в районе Городище, Гумрак, а также в районе Верхняя Ельшанка, Песчанка, Зеленая Поляна.

62-я армия к этому времени состояла из соединений, в значительной мере ослабленных в результате тяжелых предшествовавших боев. Боевой состав армии не превышал 40 тысяч человек. Общее количество орудий, включая и части фронтовой артиллерии, поддерживающей 62-ю армию, достигало 723. Число танков не превышало 60.

Таким образом, соотношение сил сторон в период борьбы за город было следующим в пользу противника: по пехоте – 1:2,5, по артиллерии – 1:2, по танкам – 1:8,3.

Первоначально бои развернулись за центральную и южную части города. Сосредоточив здесь 4 пехотные, 2 танковые и 1 моторизованную дивизию, немецкое командование рассчитывало в ближайшие 1–2 дня сломить оборону частей 62-й армии и на всем участке выйти к Волге, ликвидировав Сталинградский плацдарм. Однако борьба за центральную и южную части города затянулась на 13 дней. Ценою огромных потерь в живой силе и технике врагу лишь к 26 сентября удалось овладеть южной частью города и западной частью центрального района города. 13-я гвардейская дивизия генерала Родимцева прочно удерживала прибрежную часть города к востоку от вокзалов и не допустила врага на этом участке к Волге.

Сосредоточенными ударами пехотных частей, поддержанных большими группами танков и массированной авиации, немецкое командование стремилось как можно быстрее овладеть рабочими поселками и сталинградскими заводами, расположенными к северу от Мамаева кургана. С 27 сентября шли напряженные бои за поселки заводов «Красный Октябрь» и «Баррикады». Ценою огромных потерь врагу удалось к 4 октября овладеть поселками и подойти непосредственно к заводам. Бои за заводы начались 4 октября и продолжались непрерывно до дня перехода наших войск в наступление, то есть до 19 ноября.

Не считаясь с колоссальными потерями, враг любой ценой стремился овладеть заводами. Прежде всего развернулись бои за Сталинградский тракторный завод. Все попытки противника прорвать наш фронт в районе этого завода с 4 по 8 октября успеха не имели. За эти дни противник продвинулся всего на 300–400 метров. Для успешного наступления на завод противнику уже не хватало частей, которые здесь были сосредоточены. Для того чтобы создать новую группировку, враг вынужден был на 6 суток – с 8 по 13 октября включительно – прекратить свои безрезультативные и дорогостоящие атаки. На рассвете 14 октября противник в районе тракторного завода начал усиленную авиационную и артиллерийскую подготовку, а в 8 часов перешел в наступление силами пехотной дивизии при поддержке 150 танков. Лишь после напряженного и ожесточенного четырехчасового боя противнику удалось прорвать нашу оборону. В образовавшийся прорыв немцами была брошена крупная танковая группа с десантом, вслед за которым продвигалась и вражеская пехота. Завязались ожесточеннейшие бои на территории завода. Лишь к исходу дня противник, используя свое численное превосходство на этом участке, овладел заводом и вышел к Волге. Часть сил 62-й армии под командованием полковника Горохова была отрезана от основных сил армии в районе Рынок и прижата к Волге. Эта группа до дня перехода наших войск в наступление доблестно сражалась. Несмотря на сосредоточенные атаки врага, бойцы этой группы геройски оставались на своих местах, нанося врагу огромные потери.

С середины октября развернулись тяжелые бои за заводы «Баррикады» и «Красный Октябрь». Борьба за эти заводы продолжалась до дня перехода наших войск в наступление. На территории этих заводов шли ежедневные непрерывные бои за отдельные заводские здания, за отдельные цехи, внутри цехов – за отдельные станки.

С переходом наших войск 19 ноября в наступление из района северо-западнее и южнее Сталинграда, в период окружения и ликвидации окруженной группировки врага, то есть до 2 февраля 1943 года, борьба в городе не прекращалась ни на один день. Наоборот, бои еще более активизировались и приобрели еще более напряженный характер.

В ходе борьбы непосредственно за город артиллерия и минометы немцев (кроме артиллерии танков) выпустили по боевым порядкам наших войск огромное количество снарядов и мин общим весом в несколько десятков тысяч тонн. За это же время немецкая авиация произвела более 100 тысяч самолето-атак по нашим войскам, сбросив до миллиона бомб общим весом около 100 тысяч тонн. Особенно интенсивно немецкая артиллерия и авиация действовали по переправам через Волгу, связывавшим наши войска с тыловыми базами.

Не менее интенсивно работала и наша артиллерия.

В своем стремлении овладеть Сталинградом немцы несли огромные потери. От некоторых немецких дивизий остались только номера, а 14-я и 24-я танковые дивизии несколько раз заново пополняли свой личный состав и материальную часть. Некоторых немецких дивизий хватало на 1–2 дня боев. Об этом можно судить хотя бы по двум свежим немецким дивизиям – 305-й и 79-й, которые в первые же три дня боев почти полностью потеряли свой личный состав.

Только за период с 1 по 16 сентября 29-я мотодивизия немцев, как это видно из захваченного нашими войсками журнала боевых действий дивизии, потеряла 1157 человек убитыми, 4846 человек ранеными и 185 человек без вести пропавшими. 17 сентября командир 29-й мотодивизии доложил командующему 6-й армией, что «оба моторизованных полка его дивизии почти целиком уничтожены». Из этого же документа видно, что 7 октября в этой дивизии осталось только 42 танка из имевшихся к началу боев 220. За два месяца борьбы за город немцы потеряли более 59 тысяч солдат и офицеров только убитыми, 525 танков, 4071 пулемет, 282 орудия и 380 автомашин.

В результате героического сопротивления наших войск, вследствие тягчайших потерь, которые нес противник, темп немецкого наступления под Сталинградом непрерывно падал. К концу же октября немецкое наступление захлебнулось и фактически остановилось. С этого времени части 62-й армии вырвали инициативу у врага и заставили его перейти к обороне.

Во всех случаях, осуществляя наступательные действия, противник сосредоточивал на узком фронте (на направлениях главного удара) численно превосходящие силы и средства. Дивизия обычно наступала на участке, не превышавшем 500–600 метров, пехотный полк – 200–300 метров. Переходу в наступление предшествовала кратковременная, но сильная артиллерийская и минометная подготовка, а также продолжительные и непрерывные массированные налеты бомбардировочной и пикирующей авиации. Так, например, при подготовке наступления на завод «Баррикады» немецкая авиация в течение трех суток непрерывно бомбила территорию завода. Были дни, когда части 62-й армии выдерживали до 1800–2000 самолето-атак врага. Во время коротких промежутков между авианалетами усиливался огонь артиллерии и особенно минометов (в том числе и шестиствольных). Однако даже после такой всесторонней и продолжительной подготовки наступление врага зачастую не имело успеха; в этих случаях противник возобновлял подготовку, отводя наступающие части назад. Так, например, 2 октября все атаки противника в районе бани (западнее завода «Красный Октябрь») были отбиты нашими войсками. Баня шесть раз переходила из рук в руки и осталась за нами. 3 октября противник отвел свои части назад и предпринял на район бани новые авиационные налеты, возобновив также артиллерийскую и минометную подготовку. После этого атаки были повторены.

В максимальных размерах противником использовались минометы. Минометным огнем покрывалась обычно вся полоса предстоящего наступления.

Огневая подготовка наступления производилась весьма тщательно. Немцы методично и продолжительно обстреливали огнем всех видов намеченный для наступления коридор с переднего края до берега Волги. Часть самолетов выделялась для подавления нашей артиллерии на левом берегу Волги. Пикирующие бомбардировщики, хорошо прикрытые с воздуха истребителями, обычно на большой высоте проходили вглубь нашей обороны без бомбежки, а затем, развернувшись к Волге с востока группами по 6–12 самолетов, пикировали на позиции наших войск, сбрасывая бомбы и одновременно обстреливая из пулеметов.

На боевые порядки войск противник обычно сбрасывал 25-, 100- и 250-килограммовые бомбы. Особо важные опорные пункты разрушались бомбами весом в 250 килограммов и больше. Артиллерийские орудия калибром до 105 миллиметров включительно в большинстве случаев использовались как орудия сопровождения пехоты, огневые позиции для них выбирались за углами зданий и другими укрытиями, откуда они прямой наводкой вели огонь по нашим опорным пунктам, окопам, танкам и пехоте.

При подготовке наступления противник проводил тщательную разведку с целью выявления стыков и слабых мест в нашей обороне. Разведка велась самолетами, боем, а также специальными танками-разведчиками.

Разведывательные группы пехоты противника действовали чрезвычайно настойчиво. Отбитые огнем наших передовых огневых точек, они обычно после усиленного обстрела наших боевых порядков из орудий и минометов повторяли поиск. Такими повторными поисками немцы стремились вскрыть всю систему нашей обороны.

Иногда немцами предпринимались ночные разведывательные поиски для захвата пленных.

Чтобы ввести наши войска в заблуждение относительно времени начала наступления и направления удара, а также чтобы вскрыть расположение огневых точек и средств ПТО, противник часто производил ложные передвижения и перегруппировки в глубине своих боевых порядков.

Ввиду того что глубокие прорывы при помощи танков в городе немцам осуществить не удавалось, они впоследствии стали прибегать к организации наступления методически и последовательными атаками отдельных опорных пунктов. Продвигаясь от объекта к объекту, немцы тщательно закрепляли занимаемые рубежи.

При всех наступательных действиях немцы широко использовали автоматчиков, которые мелкими группами и в одиночку старались просачиваться в тыл наших войск.

Во время наступательных действий в городе противник применял для поддержки пехоты танки небольшими группами (20–30 танков на пехотный полк); зачастую немцами выбрасывались танковые десанты в глубину нашей обороны.

Наступление противника развивалось обычно в следующей последовательности. После окончания авиационной и артиллерийско-минометной подготовки переходили в атаку танки. Первая группа танков, выйдя из укрытий и продвигаясь к нашим окопам, вела огонь с ходу, имея целью вызывать на себя огонь нашего противотанкового оружия. Эти танки обычно быстро выводились из строя; противник сосредоточивал огонь минометов, артиллерии и авиации по выявленным таким образом нашим противотанковым орудиям и противотанковым ружьям. После повторного огневого воздействия шла в атаку основная масса танков, эшелонированная в глубину, в большинстве случаев с автоматчиками, посаженными на броню. Часть танков вела огонь из временных укрытий, используя для этого развалины зданий, заборы. Тяжелые танки стремились уничтожить наши уцелевшие огневые точки, расстреливая их в упор и подходя к нашим опорным пунктам на расстояние 30–40 метров. Немецкие автоматчики небольшими группами быстро рассредоточивались и закреплялись в зданиях, подвалах, щелях, стараясь проникнуть возможно глубже в нашу оборону, где они и оставались иногда по нескольку дней, даже в тех случаях, когда наступление противника успеха не имело. Для их уничтожения приходилось выделять отдельные группы бойцов, а иногда и целые подразделения. В том случае, когда танки попадали под огонь наших противотанковых средств, они быстро отходили за укрытия на дистанцию 150–200 метров, откуда огнем с места поддерживали наступление своей пехоты.

Следует отметить, что немецкие автоматчики, прошедшие специальную подготовку, проникали через бреши в нашей обороне в ее глубину.

За вторым эшелоном танков наступала пехота. Наступление немецкой пехоты без сопровождения танков и авиа ции почти не практиковалось. Пехота, как правило, атаковывала несколькими эшелонами (обычно тремя), и действия ее характеризовались крайней осторожностью. Она стремилась двигаться в полосе, уже обработанной воздушными бомбардировками и пройденной танками и автоматчиками. До штыковой атаки немцы своего наступления обычно не доводили, рукопашные схватки всегда навязывались противнику нашими войсками.

При проникновении в глубину нашей обороны немцы для блокировки наших опорных пунктов оставляли группы пехоты и автоматчиков, усиленные танками и орудиями ближнего боя. Прежде чем штурмовать эти опорные пункты, они стремились всеми средствами их разрушить.

Вечером наступление обычно прерывалось и возобновлялось только с рассветом. Вообще немцы редко прибегали к ночному бою.

При наступательных действиях в городе противник широко применял саперные части, используя их не только для расчистки заграждений, подрыва зданий и развалин, но и в качестве обычной пехоты (в связи с большими потерями последней).

Немецкая оборона состояла из взаимно связанных огнем опорных пунктов с гарнизонами от взвода до роты, усиленными тяжелым оружием. На особо важных направлениях создавались узлы сопротивления (узел сопротивления на Пензенской улице, на заводе «Красный Октябрь»), состоящие из нескольких опорных пунктов.

При оборудовании опорных пунктов использовались все этажи зданий, причем в нижних этажах располагалось тяжелое оружие, а на верхних – снайперы, автоматчики, легкие минометы и гранатометчики. Опорные пункты соединялись между собой крытыми ходами сообщения, используемыми для маневра живой силой. Промежутки между опорными пунктами заполнялись отдельными огневыми точками или ДЗОТами. Танки в обороне использовались, главным образом, как неподвижные огневые точки, для чего они укрывались в строениях или в специальных окопах.

Особенности боевых действий наших войск в обороне

Борьбу за Сталинград войскам 62-й армии приходилось вести в исключительно тяжелых условиях. Армия имела фронт протяжением в 25 километров; глубина же оборонительной полосы колебалась от 200–300 метров до 2,5 километра. Маневр из глубины был невозможен за отсутствием постоянных переправ через Волгу. Маневр же по фронту мог осуществляться только по узкой прибрежной полосе и лишь в ночное время, так как вся глубина обороны армии простреливалась артиллерийским и минометным, а местами – пулеметным и автоматным огнем.

Опыт борьбы 62-й армии за Сталинград показывает, что, несмотря на возросшую силу наступательных средств, при умелой организации обороны и упорстве войск оборона может успешно и длительно осуществляться на узком, насквозь простреливаемом плацдарме даже при наличии в ближайшем тылу широкой водной преграды.

Характерными особенностями, выявившимися при обороне Сталинграда, были, с одной стороны, ее упорство, о которое разбивались все удары немцев, а с другой – ее высокая активность. Частными наступательными операциями, а также контратаками частей первого эшелона и резервов наши войска не только сводили на нет успех немцев на том или ином направлении, но и улучшали свое положение.

С конца же октября, когда продвижение врага было остановлено на всем фронте, трудно было сказать, кто являлся наступающей стороной. С этого времени наши части оборонялись, наступая. Они вырвали инициативу из рук противника, заставили его перейти к обороне; непрерывные удары частей 62-й армии истощали физические и моральные силы немцев; тем самым подготовлялись условия для полного разгрома и уничтожения врага.

Активный характер обороны имел большое оперативное значение, так как благодаря ему удавалось сковывать крупные силы противника и тем ограничивать возможность его маневра против других участков фронта, особенно в северном направлении.

Оборона наших войск прежде всего строилась как противотанковая, противосамолетная и круговая. Основу ее составляли опорные пункты, расположенные в прочных каменных зданиях. Для придания обороне большей устойчивости она строилась путем создания ряда эшелонированных в глубину оборонительных рубежей. На вероятных путях движения танков устраивались засады из истребителей танков. Все подступы к ней прикрывались противотанковыми и противопехотными препятствиями. Хорошо зарекомендовали себя заграждения, создаваемые из бутылок с зажигательной жидкостью. Этот вид заграждений применялся обычно перед проволочными заграждениями в местах, мало подверженных артиллерийскому обстрелу и бомбежке.

Действия пехоты. Для предотвращения излишних потерь от авиации и артиллерийского обстрела вокруг здания, приспосабливаемого под опорный пункт, оборудовались укрытые щели, куда во время бомбежек переходил гарнизон, а в доме оставались лишь наблюдатели. Огневые средства, расположенные на всех этажах, поддерживали и прикрывали огнем друг друга. Промежутки между опорными пунктами, а особенно стыки и фланги частей, обеспечивались, как правило, многослойным огнем.

Сила гарнизона отдельного опорного пункта, в зависимости от величины и значения последнего, колебалась от отделения до роты. Усиление гарнизона противотанковыми ружьями, противотанковыми и полковыми пушками, легкими минометами и автоматчиками, а также назначение коменданта опорного пункта из числа наиболее стойких командиров придавало ему необходимую устойчивость.

Выделение резервов в обороне являлось обязательным. Там, где имелся хотя бы небольшой резерв, прорыв противника удавалось обычно быстро ликвидировать. Резервы, располагавшиеся небольшими группами за стыками и флангами, своим огнем также поддерживали подразделения первого эшелона.

Для всех огневых средств были подготовлены запасные позиции, и огневые позиции часто менялись.

Весьма эффективным средством, наносившим противнику огромный урон и чрезвычайно сильно стеснявшим его действия, был огонь снайперов. Хорошо зарекомендовали себя кинжальные пулеметы и засады автоматчиков, размещавшиеся среди развалин в тылу наступающего противника.

Опыт боев за Сталинград показал, что при контратаках система обороны и огня ни в коем случае не должна нарушаться. В опорных пунктах и узлах сопротивления должна обязательно оставаться часть сил с задачей отражения возможных встречных атак противника.

Наступательные действия наших войск велись небольшими подразделениями и специально подобранными группами при активной поддержке всех видов огня.

Наступательный бой в городе складывался из ряда отдельных атак, в ходе которых каждая группа решала свою самостоятельную задачу.

Атакам обычно предшествовала тщательная разведка всех видов, проводившаяся иногда в течение нескольких дней с целью получения исчерпывающих сведений о характере объекта атаки, о численности и вооружении его гарнизона, о расположении огневых точек в самом объекте и особенно прикрывающих подступы к нему, об их секторах обстрела, о подступах к объекту, ходах сообщения на его территории и заграждениях перед передним краем обороны противника. На основании данных разведки составлялся план боя, которым предусматривалось расчленение немецкой обороны отдельными ударами штурмовых групп и уничтожение ее по частям.

Основными объектами атаки в уличном бою избирались обычно опорные пункты противника, стеснявшие действия наших частей. С занятием этих пунктов противник обычно вынужден был оставлять и соседние с ними объекты. Наиболее ярко это видно на примере боев 39-й гвардейской дивизии, происходивших на территории завода «Красный Октябрь». В декабре, после захвата нами цеха ЛЭЦ, нарушившего устойчивость всей немецкой обороны, дальнейшими действиями наших частей удалось расчленить оборону немцев на части, а потом ликвидировать каждую часть в отдельности.

Выбор способа атаки каждый раз зависел от местных условий. Чаще всего она проводилась без артиллерийской подготовки с расчетом на внезапность, а иногда с предшествующим концентрированным обстрелом из минометов.

Время атаки выбиралось в зависимости от характера объекта, сил противника, а также своих сил и средств усиления. Наилучшим временем для атаки здания оказывались предрассветные часы. Темнота прикрывала атакующих от огня противника в период сближения, а бой внутри дома, закрепление и отражение контратак происходили уже при дневном свете.

Лучшее время для атаки ДЗОТов, окопов и небольших строений – первая половина ночи. Захватив эти объекты, атакующие до утра успевали подготовить их к обороне. Дневные атаки приносили успех в тех случаях, когда они проводились под прикрытием дымов и при поддержке сильных огневых средств.

Силы и средства, выделяемые для атаки, зависели от объекта атаки (размеров его, силы гарнизона, системы огня, препятствий как перед атакуемым объектом, так и внутри его). Если для захвата отдельной огневой точки было достаточно группы из 3–4 человек, для атаки ДЗОТа или группы точек – 8–12 человек, для атаки крупных объектов выделялись более значительные силы (до 80– 100 человек).

Атакующие подразделения обычно действовали несколькими эшелонами. Действия штурмовых групп поддерживались огнем артиллерии, полковых и батальонных минометов, противотанковых пушек и ружей, а также ручных и станковых пулеметов.

Использование артиллерии. В битве за Сталинград исключительная заслуга принадлежала артиллерии и гвардейским минометным частям.

В уличных боях с большим успехом использовались артиллерия малых и средних калибров, применявшаяся в боевых порядках пехоты для разрушения опорных пунктов противника и борьбы с его танками; для последних малокалиберных артиллерия и подразделения противотанковых ружей были настоящей грозой.

Значительная часть артиллерии, в особенности крупнокалиберной и дальнобойной, располагалась на левом берегу Волги. В основном она использовалась для нанесения массированных ударов по боевым порядкам пехоты и танков противника, по его артиллерийским позициям.

Управление огнем этой артиллерии, жестко централизованное в руках начальника артиллерии фронта, позволяло создавать на наиболее важных направлениях плотность огня до 110 орудий на 1 километр фронта.

14 сентября была создана фронтовая группа артиллерии ДД (дальнего действия) в составе 250 орудий и тяжелых минометов. Огневые позиции этой группы располагались на левом берегу Волги, а на правом берегу имелась широко развитая сеть наблюдательных пунктов, связанных с командирами общевойсковых соединений.

С середины октября, в связи с прибытием новых тяжелых артиллерийских полков, заработали также армейские группы ДД в 62-й и 64-й армиях, решавшие огневые задачи в пределах отведенных им ответственных полос. В состав армейской артиллерийской группы входили также гвардейские минометные части.

Эффективность огня фронтовой группы оказалась настолько высокой, что немецкое командование в конце сентября, то есть вскоре после образования этой группы, вынуждено было сделать вывод о том, что «у русских на восточном берегу Волги внезапно появилась масса тяжелой артиллерии, задерживающей окончательное взятие Сталинграда».

Использование танков. Танки в уличных боях применялись небольшими группами в 5–7 машин для поддержки пехотных штурмовых групп. На танки возлагалась задача уничтожения отдельных вражеских огневых точек в зданиях и блиндажах стрельбой прямой наводкой. Часть танков использовалась в качестве неподвижных броневых точек, вблизи и вокруг которых строились блиндажи и группировались огневые средства пехоты. В этих случаях танки располагались на перекрестках улиц, на площадях и имели круговой обстрел. Отдельные танки оставались в глубине обороны в качестве противотанковых средств.

Применение танков большими группами внутри города было стеснено баррикадами, разрушенными зданиями и глубокими воронками от крупных авиационных бомб и снарядов.

Использование авиации. В борьбе за Сталинград активное участие принимала и наша авиация, которой приходилось действовать в исключительно тяжелой и сложной обстановке, так как превосходство в воздухе было все время на стороне противника.

Так, например, в сентябре немцы располагали 900 самолетами (из них 500 бомбардировщиков и 400 истребителей), мы же только 192 самолетами; на 1 октября немцы имели 850 самолетов (из них 350 истребителей), у нас же было 373 самолета (из них 71 истребитель). О напряженности работы нашей авиации можно судить по количеству самолето-вылетов: в сентябре – 17 577, в октябре – 16 831.

Наша авиация в ходе боев за Сталинград действовала над полем боя, взаимодействуя с наземными войсками; боролась с артиллерией противника, с неприятельской авиацией (как в воздухе, так и на аэродромах), наносила ощутимые удары по коммуникациям и тылам врага, вела непрерывную разведку.

Большое место в работе авиации занимали действия ночных бомбардировщиков. Непрерывные в течение всех ночей удары небольших групп ночных бомбардировщиков, главным образом У-2, по важнейшим участкам фронта врага преследовали цель морального подавления и изнурения неприятельских войск. За время с 13 сентября по 2 октября, то есть за 20 ночей, силами одного авиационного соединения было произведено 5289 ночных самолето-вылетов и сброшено 63 930 бомб, каждая весом от 2,5 до 50 килограммов (общий вес около 16 тысяч тонн).

В сентябре и октябре наша авиация имела 450 воздушных боев, в которых сбила 330 вражеских самолетов. За тот же период на аэродромах противника было уничтожено 180 самолетов. За два месяца наши истребители и штурмовики выпустили около 500 тысяч снарядов, а бомбардировщики сбросили более 200 тысяч бомб общим весом свыше 8 тысяч тонн.

Организация управления и связи. Устойчивость обороны города в значительной мере зависела от непрерывности управления войсками. Вследствие больших затруднений, возникших при организации и поддержании связи, все органы управления были приближены к войскам. Командные пункты дивизий 62-й армии располагались в 200–300 метрах и ближе от линии фронта, штаб 62-й армии находился в 800 метрах от линии фронта на правом берегу Волги в землянках, вырытых в крутых обрывах берега. Эта близость органов управления к войскам давала возможность командирам всех степеней непосредственно чувствовать ход боевых действий, быстро и правильно учитывать изменения в обстановке, быстро и своевременно принимать решения.

Поддержание связи было сопряжено с исключительными трудностями. Связь через Волгу поддерживалась по проводам. Специального бронированного речного кабеля первое время не было; его заменял обычный полевой кабель, который требовал частой смены, так как выдерживал не более 3–4 дней, причем слышимость была пониженной. Только после получения речного бронированного кабеля связь между берегами стала более устойчивой. Однако проводная связь через Волгу часто прерывалась глубоко сидящими судами, при тралении мин, а также в результате бомбардировок. В период осеннего ледохода проводная связь надолго вышла из строя.

Ввиду отсутствия достаточной глубины обороны линии проводной связи в городе шли в основном почти параллельно фронту. Из-за этого эксплуатация их сильно затруднялась.

Для создания более устойчивой связи линии прокладывались по нескольким направлениям с устройством дополнительных рокад и большого числа контрольных станций.

Основными средствами связи служили радио, офицеры связи, а также пешие посыльные.

В деле управления армейскими и фронтовыми артиллерийскими группами, огневые позиции которых находились на левом берегу Волги, а наблюдательные пункты на правом берегу, исключительную роль сыграли средства радиосвязи.

Подвижная связь между правым и левым берегами Волги осуществлялась при помощи бронекатеров. Значительную роль в поддержании связи сыграли также и самолеты У-2.

Переправы через Волгу. Отсутствие постоянных переправ через Волгу вызывало необходимость организации временных переправ. Работа этих переправ была сильно затруднена непрерывными налетами вражеской авиации, а также артиллерийским и минометным обстрелом.

Для организации переправ были использованы как плавучие средства (речной флот, суда Волжской военной флотилии, табельные и подручные переправочные средства, рыбачьи лодки), так и мосты, построенные из местных материалов или наведенные инженерными частями армии с использованием табельных средств.

Работа на переправах была необычайно тяжелой и напряженной, например, в течение только одного дня 26 октября по одной из переправ вражескими самолетами было сброшено до 100 авиабомб, выпущено до 130 мин и более 120 артиллерийских снарядов.

Большую работу по осуществлению переправ проделала Волжская военная флотилия, которая за период обороны города паромами, буксирами, речными трамваями и бронированными катерами сделала 35 400 рейсов.

История не знает ни одного примера столь длительной, упорной и успешной обороны города в условиях борьбы с врагом, располагавшим в изобилии всеми средствами современной боевой техники и имевшим возможность сконцентрировать непосредственно против города кулак в двенадцать отборных дивизий.

Сталинград явился тем своеобразным фокусом, в котором сосредоточились основные усилия борющихся сторон. Враг вынужден был признать, что под Сталинградом он встретился с совершенно новыми и невиданными до сего времени формами борьбы.

Под Сталинградом были окончательно обескровлены немецкие армии; здесь были созданы условия для победоносного наступления Красной армии.

Первой и главной причиной, обеспечившей несокрушимость обороны Сталинграда и рост силы сопротивления 62-й армии, явилось полное и глубокое осознание всем личным составом защитников города значения сталинского призыва «Ни шагу назад».

Оборона Сталинграда – крупного населенного пункта – составляет ценнейший вклад в историю военного искусства. Оборонительные бои под Сталинградом явились первым этапом решающего генерального сражения кампании 1942 года. В результате этого этапа сражения наступление немецких армий на сталинградском направлении было остановлено.

Вместо предполагавшегося немецким командованием безостановочного движения к Волге с дальнейшим развертыванием операции по окружению Московского стратегического района, около 50 неприятельских дивизий оказались втянутыми в затяжные изнуряющие бои без возможности свободного маневра.

В ходе оборонительной фазы сражения была истощена ударная сила немецких армий, была выведена из строя значительная часть отборных немецких дивизий и боевой техники. Это заставило немецкое командование втянуть в операцию под Сталинградом большое количество менее боеспособных румынских, венгерских и итальянских войск.

В течение оборонительного этапа сражения немецкие войска потеряли 182 800 человек убитыми и свыше 50 тысяч человек ранеными.

Столь же велики оказались неприятельские потери в боевой технике. Нашими войсками было подбито и уничтожено 1450 танков, 4 тысячи пулеметов, свыше 1 тысячи минометов, свыше 1 тысячи орудий разных калибров; сбито в воздухе и уничтожено на аэродромах 1337 самолетов.

Мощный отпор, встреченный немцами под Сталинградом, заставил их заговорить о «неприступности Сталинградской крепости», о «диком упорстве большевиков».

Невиданная по упорству и продолжительности оборона Сталинграда заставила немецкое командование потерять летние месяцы, драгоценные с точки зрения выполнения плана кампании 1942 года. Мы же выиграли время, необходимое для сосредоточения свежих резервов и подготовки к переходу в общее решительное наступление на всем южном стратегическом направлении. Для этого решительного наступления были созданы выгодные условия.

Оборонительное сражение под Сталинградом позволяет сделать ряд выводов в отношении организации и ведения оборонительных боев в условиях современной войны.

1. Несмотря на рост средств наступления, на громадное численное превосходство наступающего как в живой силе, так и в технике, правильно организованная и умело проводимая оперативная оборона продолжает полностью сохранять свое значение. Наша оборона в оперативном масштабе оказалась способной выдержать все удары врага. Более того, она не только задержала и остановила наступление превосходящих сил противника, полностью поглотив всю его наступательную энергию, но и подготовила выгодные условия для последующего перехода в общее наступление, увенчавшееся блестящим успехом.

2. Вследствие возросшей пробивной способности средств наступления и увеличения его темпов современная оперативная оборона должна обладать значительной глубиной и строиться как оборона многоэшелонная. Глубина нашей обороны на сталинградском направлении достигала 120 километров.

Опыт оборонительных боев показывает, что сопротивляемость обороны сильно возрастает при одновременном занятии хотя бы минимальным количеством войск и на важнейших направлениях следующего, подготовленного в глубине оборонительного рубежа.

3. Современная оборона не должна бояться прорывов, совершаемых на ее отдельных участках. При прорыве на том или ином участке даже значительной группировки противника войскам, обороняющимся на соседних участках, следует продолжать упорное сопротивление, загибая лишь свои фланги и тем обеспечивая себя от обхода. Войска, вынужденные отойти с оборонительного рубежа на участке прорыва, должны отступать не непосредственно к следующему оборонительному рубежу, а на фланги прорыва, занимая заранее подготовленные отсечные позиции и тем самым создавая угрозу флангам прорвавшейся неприятельской группировки.

В результате таких действий обороняющегося наступающий лишается возможности все силы прорвавшейся группировки концентрировать для дальнейшего прямолинейного наступления. Значительную часть сил и средств он вынужден выделять для борьбы с остающимися в тылу и на флангах группами обороняющегося. Это в очень сильной степени ослабляет и замедляет весь процесс неприятельского наступления. Важнейшее условие, ограничивающее успехи противника, – это прочное удержание узлов сопротивления на флангах прорыва.

Для противодействия движению прорвавшихся вражеских танковых подвижных войск и их ликвидации очередной подготовленный в глубине оборонительный рубеж должен заниматься войсками резерва, насыщенными достаточным количеством средств противотанковой обороны.

Именно в результате применения таких методов обороны были отбиты неоднократные попытки 4-й танковой немецкой армии прорваться к Сталинграду с юго-запада в первой половине августа 1942 года.

4. В связи с возросшим удельным весом танковых и моторизованных соединений на стороне наступающего особую роль в деле усиления стойкости обороны приобретают сильные оперативные резервы, имеющие в своем составе подвижные соединения и истребительные противотанковые части.

5. Современная оборона должна быть в максимальной степени активной. Наглядным примером такой обороны являются бои 62-й и 64-й армий на западном берегу Дона с применением контрударов силами крупных танковых соединений. Эти бои задержали выход немецких войск к Дону до 17 августа 1942 года, то есть на целый месяц. Вторым, еще более ярким примером активной обороны является взаимодействие между Сталинградским и ЮгоВосточным фронтами в период борьбы за Сталинград (сентябрь – октябрь 1942 года).

6. Сталинградское оборонительное сражение, героическая битва Красной армии у стен Сталинграда и внутри города очень наглядно показали роль крупных населенных пунктов в системе современной оперативной обороны.

Отсюда следует сделать вывод о необходимости заблаговременного приведения в оборонительное состояние всех населенных пунктов городского типа и прилегающих к ним районов, могущих оказаться в сфере боевых действий.

Ноябрьское наступление Красной армии и окружение сталинградской группировки немцев (19–30 ноября)

К 19 ноября 1942 года войскам Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов[4] противостояли 8-я итальянская, 3-я румынская, 6-я и 4-я танковая немецкие армии, 6-й армейский и 4-й кавалерийский румынские корпуса.

Против правого крыла Юго-Западного фронта на участке Красно-Ореховое (110 километров северо-западнее Басковская), Басковская оборонялась 8-я итальянская экспедиционная армия в составе 2-го и 35-го армейских итальянских корпусов и 29-го армейского корпуса немцев.

3-я румынская армия в составе 1, 2, 5 и 4-го армейских корпусов оборонялась против левого крыла Юго-Западного фронта на участке от Басковская до Мело-Меловской.

6-я и 4-я танковая немецкие армии действовали против Донского и Сталинградского фронтов на участке Мело-Меловской до Ур. Мендерте (130 километров юго-восточнее Малые Дербеты).

На фронте от Мело-Меловской до Ерзовки на Волге оборонялись 11-й и 8-й армейские и 14-й танковый немецкие корпуса. Непосредственно в районе Сталинграда против 62-й и правого фланга 64-й армий действовали 51-й и 4-й армейские и 48-й танковый корпуса немцев.

6-й армейский и 4-й кавалерийский румынские корпуса оборонялись на фронте Ивановка, Дубовый Овраг, урочище Мендерте против левого крыла Сталинградского фронта.

Неприятельские оперативные резервы группировались следующим образом.

В резерве 8-й итальянской армии имелось четыре пехотные дивизии. Эти дивизии по одной располагались в районе Россошь, Богучар, Радченское и Миллерово (против правого крыла войск Юго-Западного фронта).

В резерве 3-й румынской армии имелось четыре дивизии: 22-я танковая дивизия немцев – в районе Чернышевская, одна дивизия – в районе Блиновский, Пронин (7-я кавалерийская дивизия), одна дивизия – в районе Перелазовский (танковая дивизия); в районе Верхне-Соломаковский располагалось два полка 15-й пехотной дивизии. 15–16 ноября в район Верхне-Бузиновка из-под Сталинграда были переброшены также части 14-й танковой немецкой дивизии.

Всего на фронте от Красно-Ореховое до урочища Мендер действовало 36 пехотных, 3 моторизованные, 5 танковых и 4 кавалерийских дивизии, то есть всего 48 дивизий. Действия этих войск с воздуха поддерживались авиацией 4-го воздушного флота Рихтгофена (4-м и 5-м авиационными корпусами и 8-м авиационным корпусом ближнего боя).

В группировке неприятельских сил была ярко выражена идея наступательной операции. Основная ударная группировка, состоявшая из отборных немецких войск, была сосредоточена непосредственно под Сталинградом, что соответствовало сумасбродному плану Гитлера – после захвата Сталинграда развивать успех вдоль Волги на север и к 10 августа овладеть Саратовом.

В оперативном построении сталинградской группировки противника наиболее слабым местом оказались ее фланги, обеспеченные менее сильными и менее боеспособными румынскими войсками. Это создавало благоприятные предпосылки для осуществления плана окружения основной немецкой группировки под Сталинградом.

Крупных оперативных резервов на сталинградском направлении к началу нашего наступления противник не имел. Во-первых, основное внимание его было обращено на прочное удержание оборонительных рубежей, что требовало насыщения их значительным количеством как живой силы, так и техники; во-вторых, упорная оборона Сталинграда заставила его втянуть в бой и израсходовать такие крупные силы, что он был лишен возможности создать вновь сколько-нибудь значительные резервы. Наконец, немецкое командование не допускало возможности перехода в наступление войск Красной армии, а поэтому и не стремилось к созданию крупных оперативных резервов.

Основная группировка наличных неприятельских резервов была сосредоточена на богучарском направлении, где немецкое командование, по-видимому, все же предполагало возможность активных действий с нашей стороны.

Еще в ходе оборонительного сражения Верховное главнокомандование принимало меры по подготовке и обеспечению перехода наших войск в общее наступление.

Идея двойного концентрического удара со стороны среднего течения Дона и из района междуозерных дефиле южнее Сталинграда с целью окружения немецких войск, наступавших на Сталинград, возникла еще в ходе оборонительной фазы сражения.

В конце августа, в тот период, когда вражеские войска вынудили нас отойти на внешний сталинградский обвод, а частью сил прорвались к Волге севернее Сталинграда, войска Донского (бывшего Сталинградского) фронта по указанию Верховного главнокомандования провели частные наступательные операции с целью создания новых и расширения уже имевшихся у нас плацдармов на правом берегу Дона в его среднем течении.

В результате этих операций 63-я и 21-я армии к исходу августа овладели рубежом Рубежинский, Котовский, Беляевский, а также захватили плацдарм в районе Распопинская, Клетская. Одновременно в итоге частной операции 1-й гвардейской армии[5] был расширен плацдарм в малой излучине Дона в районе селения Ново-Гигорьевская, где наши войска вышли на рубеж Ярковский, перекопка, северная окраина станицы Сиротинская, 4-я танковая армия овладела рубежом Репин, Трехостровская, создав плацдарм в малой излучине Дона.

В период с 29 сентября по 4 октября Сталинградским (бывшим Юго-Восточным) фронтом были проведены частные операции 57-й и 51-й армий. Эти операции имели в виду расширение плацдарма, занятого нашими войсками на правом берегу Волги южнее Сталинграда, с целью улучшения исходных позиций для будущего наступления ударной группы Сталинградского фронта.

К 28 августа части 57-й армии удерживали рубеж Ивановка, Большие Чапурники, Дубовый Овраг, Райгород. Рубеж Трудолюбие, Хомичев, Хайр-Худук, Малые Дербеты был занят отдельными заставами, выставленными от левофланговых частей 57-й армии. 51-я армия к этому времени занимала рубеж Малые Дербеты и далее на юг по линии озеро Сарпа, Мендерте.

После проведенных операций левый фланг 57-й армии выдвинулся на рубеж Цаца, Семкин, обеспечив за собой выходы из дефиле между озерами Сарпа (севернее), Цаца и Барманцак.

Все эти частные операции явились одновременно и боевой разведкой врага, показавшей большую чувствительность румын к нашим ударам и их слабую устойчивость. 57-й армией в ходе операции была разгромлена 4-я пехотная румынская дивизия, потерявшая более 3 тысяч человек только убитыми и артиллерию. Большой урон понесла также 1-я пехотная румынская дивизия (убито свыше 1 тысячи человек).

Задача наших войск в рассмотренном выше оборонительном сражении состояла не только в том, чтобы остановить наступающего противника, но и создать выгодные условия для последующего наступления с целью разгрома выдвинувшейся на восток немецко-фашисткой группировки. Только при таком понимании задач оборонительного сражения становится ясным, почему Верховное главнокомандование принимало все меры к тому, чтобы не только отстоять Сталинград, а также и удержать за собой и расширить плацдармы на правом берегу Дона в его среднем течении на участке Серафимович, Сиротинская и южнее Сталинграда.

Активные действия левого крыла Донского фронта, которые облегчали положение 62-й армии, вместе с тем преследовали цель сковать крупные силы противника, что лишало его возможности предпринять широкий маневр для противодействия подготавливаемому нами наступлению. В то же время это заставляло немцев стягивать к восточной оконечности клина свои оперативные резервы, что создавало еще более выгодную обстановку для операции по окружению немецкой группировки.

Планирование наступательной операции Ставка Верховного главнокомандования начала во второй половине сентября.

Целью наступательной операции Верховный главнокомандующий поставил окружение и последующее уничтожение всей прорвавшейся к Сталинграду вражеской группировки. Способ достижения этой цели – прорыв фронта и разгром войск противника, оборонявшихся на участке среднего течения Дона и южнее Сталинграда, с последующим выдвижением подвижных ударных группировок к Дону в район Калач, Советский для окружения к западу от Сталинграда основной группировки немецких войск.

В соответствии с указаниями Верховного главнокомандующего товарища Сталина 4 октября представителями Ставки генералом армии Жуковым и генерал-полковником Василевским, прибывшими в штаб Донского фронта, было проведено совещание с участием командующего войсками Донского фронта генерал-лейтенанта Рокоссовского и командующего войсками вновь созданного ЮгоЗападного фронта генерал-полковника Ватутина. Совещание рассмотрело вопросы подготовки к предстоящему наступлению. Во второй половине октября состоялось аналогичное совещание с участием командующего войсками Сталинградского фронта генерал-полковника Еременко. На обоих совещаниях был намечен ориентировочный срок перехода в наступление: для Юго-Западного и Донского фронтов – 9 ноября, для Сталинградского фронта – 10 ноября. Вследствие затяжки периода сосредоточения и перегруппировок начало наступления пришлось перенести соответственно на 19 и 20 ноября.

Намечалось нанесение двух главных ударов: одного – из района среднего течения Дона, другого – из района озер южнее Сталинграда. Ударная группировка Юго-Западного фронта должна была прорвать фронт в районе южнее Серафимовича, а ударная группировка Сталинградского фронта – между Сталинградом и озером Барманцак. Разгромив противостоящие войска противника, обе наши ударные группировки должны были стремительно наступать в направлении на Калач и, соединившись здесь, завершить оперативное окружение вражеских войск, находившихся в северо-восточной части излучины Дона и между Доном и Волгой.

Осуществление этой задачи было связано с огромными трудностями. Необходимо было подготовить наступательную операцию в процессе крайне напряженного и тяжелого для нас оборонительного сражения при отсутствии в распоряжении наших войск достаточных путей подвоза. Сосредоточенность необходимых для наступления войск и средств усиления надо было осуществлять скрытно в условиях местности, лишенной естественных укрытий. Несмотря на эти трудности, задача была успешно решена.

Проведение планируемой наступательной операции возлагалось на войска трех фронтов – вновь созданного Юго-Западного, Донского и Сталинградского. Главный удар из района южнее Серафимовича должны были наносить соединение левого крыла Юго-Западного фронта (5-я танковая и 21-я армии) и часть сил Донского фронта (65-я армия). Нанесение главного удара на левом фланге возлагалось на войска Сталинградского фронта (57-я и 51-я армии). Остальные с Донского и Сталинградского фронтов должны были обеспечивать действия ударных группировок, сковывая силы противника своими активными действиями.

Подготовка операции началась в октябре. В период октября – первой половины ноября было осуществлено сосредоточение дополнительных сил и средств, произведены необходимые перегруппировки внутри фронтов и армий для создания ударных группировок.

Сосредоточение значительного количества войск и средств усиления было сопряжено с большими трудностями вследствие ограниченного числа железных дорог (по одной на фронт) и их пониженной пропускной способности ввиду непрерывного воздействия вражеской авиации. Особенно большие трудности пришлось преодолеть при переброске войск, прибывавших в состав Сталинградского фронта, на правый берег Волги. Переправа войск через Волгу производилась в условиях систематических налетов авиации и под обстрелом артиллерии противника. Начавшийся осенний ледоход сильно замедлял переправу; рейсы через реку продолжались вместо обычных 40–50 минут иногда по 5 часов.

Нашим командованием были приняты самые жесткие меры к обеспечению скрытности проведения всех подготовительных мероприятий. Все перегруппировки, несмотря на то что они связаны были с передвижением крупных войсковых масс, проводились с тщательным соблюдением мер маскировки. Войска передвигались только ночью. В светлое время суток прекращалось всякое движение. Днем сосредоточиваемые войска располагались в населенных пунктах, укрывались в многочисленных балках и оврагах. Штабами крупных соединений был организован непрерывный контроль за выполнением войсками всех мер маскировки.

Ход последующих событий показал, что принятые меры к обеспечению скрытности подготовки операции полностью себя оправдали: немецкое командование, несмотря на все усилия его авиации, систематически совершавшей разведывательные полеты, не сумело установить производимой перегруппировки. И если по отдельным косвенным признакам оно и догадывалось, что мы что-то собираемся предпринять, то, во всяком случае, замысел и размах подготавливаемой операции, направления и время нанесения главных ударов оставались неизвестными противнику. Об этом свидетельствуют как показания пленных немецких офицеров, так и то обстоятельство, что вражеское командование не приняло никаких реальных мер, чтобы сорвать подготовку наступления или подготовить контрмеры.

После сосредоточения вновь прибывших в состав фронтов частей и после перегруппировок, произведенных в соответствии с замыслом и планом операции, наши войска к 19 ноября 1942 года занимали следующее положение.

Войска Юго-Западного фронта в составе 1-й гвардейской, 5-й танковой и 21-й армий были развернуты на линии Верхний Мамон, Клетская общим протяжением свыше 250 километров. Ударная группировка фронта состояла из 5-й танковой и 21-й армий. 5-я танковая армия[6] развернулась на фронте высота 228,0, высота 210,1 общим протяжением 35 километров. Армии была поставлена задача уничтожить 2-й румынский армейский корпус и выйти танковыми корпусами в район Калач. В этом районе они должны были установить связь с подвижными соединениями Сталинградского фронта.

Главный удар наносился центром армии на участке Большой, высота 219,5 протяжением 10 километров.

Непосредственное обеспечение правого фланга ударной группировки армии было возложено на 8-й кавалерийский корпус и правофланговую 14-ю гвардейскую стрелковую дивизию. 8-му кавалерийскому корпусу, вводившемуся в прорыв за 1-м танковым корпусом, приказывалось развивать успех в общем направлении на Пронин и к исходу первого дня наступления выйти в район Пронин, а передовыми отрядами захватить переправы через реки Чир в районе Чернышевская, на второй день корпус должен был достигнуть района Усть-Грязновский, имея в виду в дальнейшем выход в район станицы Обливская.

21-я армия[7] была развернута на фронте высота 210,1, Клетская общим протяжением 40 километров. Перед армией ставилась задача уничтожить 5-й армейский корпус и 13-ю дивизию 4-го армейского румынского корпуса, выйти танковым корпусом в район Калач, Назмищенский и кавалерийским корпусом в район Голубинский, Большенабатовский, захватить переправы на Дону и закрыть все пути для отхода неприятеля с левого берега на запад.

Последующим выдвижением правофланговых соединений в район селения Советский армия совместно с войсками Сталинградского фронта должна была прочно замкнуть кольцо вокруг немецкой группировки под Сталинградом.

Главный удар армия наносила левым флангом на участке Распопинская, Клетская общим протяжением 12 километров и вспомогательный – правым флангом на фронте высота 210,1, высота 122,7 с целью окружения 5-го армейского румынского корпуса.

Правофланговая 1-я гвардейская армия, развернутая на фронте Верхний Мамон, высота 228,0 общим протяжением около 170 километров имела задачей, наступая тремя левофланговыми дивизиями[8] с участка Басковская, высота 228,0 в общем направлении на станицу Боковская, обеспечивать справа ударную группировку Юго-Западного фронта.

Действия наземных войск фронта поддерживались 17-й воздушной армией.

Донской фронт, в состав которого входили 65, 24 и 66-я армии, развернулся на рубеже Клетская, Ерзовка (на Волге) общим протяжением свыше 150 километров.

Главный удар наносился 65-й армией, вспомогательный – 24-й армией.

65-я армия[9] занимала фронт Клетская, Трехостровская общим протяжением около 80 километров и имела задачей обеспечение левого фланга ударной группировки Юго-Западного фронта, а также окружение и уничтожение совместно с левофланговыми соединениями 21-й армии и правофланговыми соединениями 24-й армии задонской группировки немцев в районе Клетская, Верхне-Бузиновка, Вертячий.

Наступая на 16-километровом фронте (Клетская, Малые Ярки), армия свой главный удар наносила правым флангом на участке Клетская, Мело-Меловский протяжением 6 километров.

24-я армия[10] была развернута на фронте Трехостровская, Кузьмичи общим протяжением свыше 40 километров. Задачей армии было – ударом правым флангом в направлении на Вертячий, Песковатка отсечь задонскую группировку немцев от основной сталинградской группировки и совместно с 65-й армией уничтожить ее. Центр и левый фланг армии должны были продолжать сковывание противника.

66-я армия[11] оборонялась на фронте Кузьмичи, Ерзовка общей протяженностью 25 километров. Армия имела задачей активными действиями отдельных частей сковывать противника, не давая ему возможности маневрировать резервами.

Действия наземных войск фронта поддерживались 16-й воздушной армией.

Войска Сталинградского фронта (62, 64, 57 и 51-я армии) были развернуты на линии Рынок, озеро Сарпа (южнее) общим протяжением до 250 километров. 28-я армия, входившая в состав Сталинградского фронта, прикрывала астраханское направление.

Ударная группировка фронта состояла из 57-й армии и правофланговых соединений 51-й армии.

57-я армия[12] располагалась на фронте (иск.) Ивановка, Дубовый Овраг общим протяжением 35 километров. Ей ставилась задача: во взаимодействии с правым флангом 51-й армии уничтожить 2-ю и 18-ю пехотные румынские дивизии, механизированным корпусом выйти на реки Червленая на участке Нариман, Рокотино и отрезать противнику пути отхода на юг и юго-запад. Главный удар наносился правым флангом армии на участке Ивановка, балка Тарновая общим протяжением 16 километров.

51-я армия[13], развернувшаяся на фронте озеро Сарпа (севернее), озеро Сарпа (южнее) общим протяжением 110 километров, имели задачей во взаимодействии с 57-й армией уничтожить 6-й румынский корпус; 4-м механизированным корпусом овладеть рубежом Карповка, Советский и, войдя в связь с подвижными соединениями Юго-Западного фронта, замкнуть кольцо окружения сталинградской группировки немцев. Главный удар должен был наносить правый фланг армии из дефиле между озерами Сарпа, Цаца и Барманцак на участке протяженностью около 12 километров.

После прорыва основной оборонительной полосы противника задачей 51-й армии ставилось обеспечение левого фланга Сталинградского фронта с юго-запада. Для этого армия после прорыва передавала в состав 57-й армии 4-й механизированный корпус, 15-ю гвардейскую стрелковую дивизию, 38-ю мотострелковую бригаду, а остальными силами (126, 302, 91-я стрелковые дивизии и 4-й кавалерийский корпус развивала наступления в юго-западном направлении – на Котельниково.

64-я армия[14], оборонявшаяся на фронте Купоросное, Ивановка, общим протяжением 36 километров, имела задачей наступлением трех левофланговых дивизий на селение Гавриловка обеспечить правый фланг ударной группировки фронта.

Левый фланг ударной группировки фронта в период прорыва обеспечивался наступлением 4-го кавалерийского корпуса в направлении станции Абганерово и 302-й стрелковой дивизии из района селения Семкин на юго-западе.

Оборонявшая город 62-я армия в составе десяти стрелковых дивизий и шести стрелковых бригад[15] общей численностью 40 тысяч человек получила задачу прочно удерживать восточную часть Сталинграда, а после прорыва фронта неприятельской обороны войсками 57-й и 51-й армий перейти в наступление с целью не допустить снятия противником своих частей с фронта армии.

Перед 28-й армией была поставлена задача, прочно обороняя Астрахань, разгромить 16-ю моторизованную немецкую дивизию и наступлением на город Элиста обеспечить левый фланг Сталинградского фронта с юга.

Действия войск фронта с воздуха поддерживала 8-я воздушная армия.

Поскольку в планируемой операции должны были участвовать три фронта, Верховное главнокомандование не только планировало ее, но и непосредственно руководило ею и координировало усилия фронтов в ходе самой операции.

Для этой цели, а также для установления более тесной связи с действующими войсками на сталинградском направлении в качестве представителя Ставки Верховного главнокомандования был назначен начальник Генерального штаба Красной армии генерал-полковник Василевский.

Общее соотношение сил на всем сталинградском направлении к началу наступления не давало нам решительного превосходства над противником.

Это соотношение к 19 ноября 1942 года представлялось в следующем виде:

В отношении авиации силы сторон были примерно равны. И мы, и немцы имели по 1 тысяче исправных боевых самолетов.

На направлениях главных ударов фронтов в результате перегруппировок, произведенных в соответствии с замыслом операции, к началу наступления было создано решительное превосходство как в живой силе, так и в технике. На фронтах наступления ударной группировки Юго-Западного фронта (на участке высота 228,0, Клетская) соотношение сил было следующим:

На фронте наступления ударной группировки Сталинградского фронта (на участке Ивановка, Семкин) это соотношение еще больше было в нашу пользу.

Еще более значительное превосходство было достигнуто нами на направлениях главных ударов армий, что можно видеть из следующей таблицы соотношения сил на направлении главного удара 5-й танковой армии (на участке Большой, высота 219,5):

На направлении главного удара стрелковые дивизии получали, как правило, для наступления фронт не более 5 километров.

Плотность артиллерии на этих направлениях доходила в среднем до 33 орудий на 1 километр фронта; на отдельных же участках (например, на направлении главного удара 5-й танковой армии) она достигала 50 орудий; если же учитывать и минометы, то общая плотность насыщения артиллерией и минометами (без гвардейских минометных частей) равнялась 70 стволам на 1 километр фронта.

Вышеприведенные данные о ширине участков, намеченных для прорыва, и соотношении сил на фронте и на направлениях главных ударов свидетельствуют с полной наглядностью о том, что наше командование совершенно отрешилось от линейности в организации наступательного боя, став на почву тактики маневрирования, на почву создания мощных ударных группировок на важнейших и наиболее опасных для врага направлениях.

Соотношение сил в воздухе к началу наступления характеризуется следующими данными:

Кроме того, как в период подготовки к операции, так и в ходе наступления действия фронтовой авиации дополнялись работой авиационных дивизий дальнего действия.

Наступление Юго-Западного фронта. В ночь на 19 ноября войска 5-й танковой армии заняли исходное положение для наступления на фронте высот 228,0 и 210,1.

В 8 часов 50 минут 19 ноября после 80-минутной артиллерийской подготовки дивизии первого эшелона[16] 5-й танковой армии перешли в наступление. Правофланговая 14-я гвардейская стрелковая дивизия, наступавшая на фронте высоты 228,0, Большой, была встречена ожесточенным сопротивлением частей 9-й пехотной дивизии румын и в течение дня продвижения не имела. 47-я гвардейская, 119-я и 124-я стрелковые дивизии, наступавшие на фронте Большой, высота 210,1, ломая упорное сопротивление противника и отбивая его контратаки, продвигались вперед.

В 13 часов, в то время, когда тактическая глубина неприятельской обороны пехотными частями, наступавшими с фронта Большой, высота 210,1, полностью прорвана еще не была, подтянутые к этому времени к линии фронта 1-й и 26-й танковые корпуса, используя достигнутый к этому времени успех пехоты, были развернуты и брошены в атаку на противника, оказывавшего упорное сопротивление на участке Блиновский, Коротковский.

Вражеская оборона была прорвана на всю глубину, и танковые корпуса устремились на юг.

Разгромив в этих боях противостоящие части 14-й пехотной румынской дивизии, 1-й танковый корпус генерала Буркова в районах Усть-Медведицкий и Большая Донщинка втянулся в ожесточенные бои с подошедшей сюда 22-й танковой немецкой дивизией. 26-й танковый корпус генерала Родина, разгромив в течение дня тыловые части 3-й румынской армии и овладев к рассвету 20 ноября Перелазовский, с утра 21 ноября возобновил продвижение к Калачу, громя по пути своего движения разрозненные части противника. К исходу дня, выдвинувшись на рубеж Остров, Плесистовский, корпус завязал здесь ожесточенные бои с подошедшими частями 3-й мотодивизии немцев, упорно оборонявшей подступы к переправам через Дон. Весь день 22 ноября танковые бригады корпуса вели напряженные бои и только 23 ноября, сломив вражеское сопротивление, с ходу переправились на левый берег Дона и к 16 часам, захватив переправу, которую немцы не успели разрушить, заняли город Калач.

К этому времени 4-й танковый корпус генерала Кравченко, действовавший в составе войск 21-й армии, вышел на левый берег Дона в район Камыши, Назмищенский, а 4-й механизированный корпус генерала Вольского, действовавший в составе Сталинградского фронта, еще 22 ноября вышел в район Советский.

Таким образом, 23 ноября наши подвижные соединения вышли на тылы войск противника, группировавшихся в районе Сталинграда и малой излучины Дона. Все пути отхода неприятельских войск на запад и юго-запад были перерезаны.

Как уже говорилось раньше, правофланговая 14-я гвардейская стрелковая дивизия, наступавшая на фронте высота 228,0, Большой, в первый день наступления успеха не имела. Это ставило под угрозу правый фланг и тылы 5-й танковой армии, успешно наступавшей на Калач.

Используя успех частей, наступавших в юго-восточном направлении, командующий 5-й танковой армией решил вводом в бой 159-й стрелковой дивизии, находившейся во втором эшелоне, для наступления южнее Большой в общем направлении на Горбатовский нанести удар по флангу и тылу 9-й румынской пехотной дивизии, оборонявшей высоту 228,0 и Большой.

Ударами 14-й гвардейской стрелковой дивизии с севера и 159-й стрелковой дивизии, введенной из 2-го эшелона с востока, сопротивление 9-й румынской пехотной дивизии к 21 ноября было сломлено. Потеряв большую часть своих войск, румыны были вынуждены остатками дивизии поспешно отойти в западном направлении за реку Кривая.

Наступление частей 47-й гвардейской дивизии и введенных в прорыв частей 8-го кавалерийского корпуса в юго-западном направлении также развивались успешно. Разгромив в районе Пронин спешенную 7-ю румынскую кавалерийскую дивизию и захватив в этом районе свыше 700 человек пленных, наши части в течение 22 ноября, преследуя разгромленные части 7-й кавалерийской дивизии, развивали наступление на Чернышевскую.

Таким образом, наступление правого фланга войск 5-й танковой армии в западном и юго-западном направлениях развивалось успешно. Разгромив 9-ю пехотную и 7-ю кавалерийскую дивизию румын, наши части к 23 ноября вышли на рубеж рек Кривая и Чир на фронт Рубашкин, Боковская, Чернышевская, обеспечив этим наступление 1-го и 26-го танковых корпусов со стороны Боковская и Чернышевская и создав внешний фронт по рекам Кривая и Чир.

В связи с прорывами неприятельского фронта и успешным продвижением наших частей в глубине обороны противник вынужден был ввести в бой свои резервы 19 ноября в район Усть-Медведицкий из Чернышевской была выдвинута 22-я танковая немецкая дивизия. Из района Перелазовский в район Верхне-Фомихинский была направлена 1-я танковая дивизия румын.

Выдвижением своих подвижных резервов из глубины противник пытался отсечь нашу пехоту от танков и ликвидировать образовавшийся прорыв.

19 ноября в районе Усть-Медведицкий в напряженные бои с 22-й немецкой танковой дивизией ввязался 1-й танковый корпус. В течение двух дней части корпуса отражали атаки танков противника и только к исходу 20 ноября во взаимодействии с подошедшими частями 8-го кавалерийского корпуса сломили упорное сопротивление немцев и овладели Усть-Медведицким. 1-й танковый корпус после овладения Усть-Медведицкий продолжал продвигаться в район Калач. 21 ноября, не встречая серьезного сопротивления противника, он вышел в район Липовский, а 22 ноября сосредоточился в районе Тузов, Зрянинский, организовав разведку на Суровикино и Рычковский. Части 22-й танковой дивизии немцев, выбитые из Усть-Медведицкий, сосредоточились в Большой Донщинке, где перешли к обороне.

Ликвидация этой группы противника была возложена на подошедшую пехоту и конницу. Окружив гарнизон противника в Большой Донщинке, наши части 24 ноября начали атаку этого населенного пункта. К исходу дня большая часть 22-й танковой дивизии немцев была уничтожена, и лишь небольшим группам удалось прорваться за реку Чир в юго-западном направлении. Наши части после разгрома 22-й немецкой танковой дивизии, преследуя ее остатки, к 24 ноября вышли на реку Чир на участке от Чернышевская до Усть-Грязновский.

Одновременно с неудачной попыткой нанести контрудар из района Усть-Медведицкий силами 22-й танковой дивизии неприятельское командование выдвинуло на Перелазовский на участок Жирки, Верхне-Фомихинский 1-ю румынскую танковую дивизию, пытаясь нанести ей удар в западном направлении. На этом участке фронта в течение 19 и 20 ноября 119-я и 124-я стрелковые дивизии успешно отбили все атаки этой дивизии, разгромили части 14-й пехотной дивизии, а 21 ноября, перейдя в решительное наступление, во взаимодействии с частями 21-й армии, разбили 1-ю румынскую танковую дивизию и заняли Жирки и Верхне-Фомихинский. Разбитые части 1-й румынской танковой дивизии небольшими группами стали отходить на юго-восток на Головской, где они вновь попали под удар частей 21-й армии, наступавших на Головский с юго-востока. Таким образом, 1-я румынская танковая дивизия к 23 ноября была сначала разгромлена частями 5-й танковой армии, а затем, во взаимодействии с частями 21-й армии, окружена и уничтожена ими в районе Головский. С разгромом 1-й румынской танковой дивизии и выходом частей 5-й танковой армии в район Головский было замкнуто во взаимодействии с войсками 21-й армии кольцо окружения вокруг распопинской группировки румын.

Таким образом, в напряженных боях с 19 по 23 ноября войска 5-й танковой армии разгромили 9-ю и 14-ю пехотные, 7-ю кавалерийскую и 1-ю танковую румынские дивизии, а также 22-ю танковую немецкую дивизию и вышли на реки Кривая и Чир, прочно обеспечив с запада наступление наших подвижных соединений, наступавших в юго-восточном направлении с целью окружения основной сталинградской группировки немцев.

Все попытки врага ударами из районов Боковская и Чернышевская ликвидировать наш успех окончились полной неудачей.

Наступление войск 21-й армии. Одновременно с войсками 5-й танковой армии перешли в общее наступление и войска 21-й армии.

Противник на всем фронте упорно оборонялся, опираясь на сильно укрепленные узлы сопротивления.

В 9.30 на всем фронте шли траншейные бои. К 10.10 293-я и 76-я стрелковые дивизии, наносившие главный удар, прорвали оборону противника на фронте высот 115,7 и 154,7 и, ломая сопротивление противника, во второй половине дня проникли в глубину его обороны на 5–6 километров.

Используя достигнутый пехотой успех, командующий армией в 12 часов вводит в образовавшийся прорыв свою подвижную группу, состоявшую из 4-го танкового корпуса и 3-го гвардейского кавалерийского корпуса.

Танковый корпус, нанося главный удар в общем направлении на Евстратовский, Манойлин, Липологовский, вошел в прорыв на восьмикилометровом участке между высотами 188,1 и 207,8 двумя колоннами. Правая колонна, наступая на Евстратовский, разгромила в Громки штабы двух полков 13-й пехотной дивизии. Попытка противника остановить продвижение правой колонны контратакой пехотного полка с 20 танками успеха не имела. Противник, потеряв 14 танков и более 10 орудий, остатками поспешно отошел на юг. Сломив сопротивление врага в районе Громки, правая колонна к 4 часам 20 ноября вышла в район Манойлин.

Левая колонна, наступая на Майоровский, продвигалась с тяжелыми боями. Особенно ожесточенные бои произошли в районе Власов и Селиванов, где противником был организован сильный противотанковый узел. Тем не менее сопротивление румын было сломлено, и к исходу 19 ноября Власов и Захаров были нами заняты, а во второй половине 20 ноября части левой колонны вышли в район Майоровский, где соединились с частями правой колонны. В результате двухдневных боев нашими танкистами было уничтожено 24 неприятельских танка, более 40 орудий, до 100 автомашин и до 3 тысяч солдат, а также захвачено 5 танков, 18 орудий, более 400 автомашин и до 500 пленных.

Враг пытался задержать продвижение наших танков. Так, например, южнее Сухоновского одна колонна была контратакована 18 танками. Завязался танковый бой, в результате которого были уничтожены все 18 вражеских танков.

К исходу дня 4-й танковый корпус вышел в район Липологовский и леса севернее Рубежный, окончательно отрезав пути отхода противника на излучины Дона на юг. 22 ноября части корпуса вошли в связь с частями 26-го танкового корпуса в районе Калач, а передовыми частями вышли на левый берег Дона в районе Назмищенский, где 23 ноября установили связь с 4-м механизированным корпусом Сталинградского фронта. Таким образом, 23 ноября кольцо вокруг сталинградской группировки немцев было окончательно сомкнуто и оперативное окружение этой группировки завершено. 3-й гвардейский кавалерийский корпус, нанося удар в общем направлении на Песковатку, 20 ноября овладел Платоновом и Цымловским. Разгромив 21 ноября в районе Верхне-Бузяновка по взаимодействии с войсками 65-й армии 132-й полк 44-й пехотной дивизии и танковый полк 14-й танковой дивизии, а также тыл 1-й кавалерийский дивизии румын, 22 ноября части 3-го гвардейского кавалерийского корпуса вышли на Дон в район Большенабатовского. Это создало критическое положение и для задонской группировки немцев. Переправы в районе Вертячий оказались под угрозой. Немецкое командование срочно перебрасывает из района Ближняя Перекопка для парирования удара наших конников 376-ю пехотную дивизию, усиленную 40–50 танками.

В течение 23 ноября кавалерийский корпус, отражая контратаки вражеских танков, вел упорные бои в районе Большенабатовский.

Следуя за частями подвижной группы и очищая захваченную территорию от остатков войск противника, стрелковые части правого фланга войск 21-й армии к исходу 23 ноября своими передовыми отрядами также вышли на Дон на участке от Голубинской до Большенабатовский. С выходом стрелковых частей на Дон были окончательно ликвидированы все возможности для отхода окруженной немецкой группировки из-под Сталинграда.

На участке от Верхне-Фомихинский до Распопинская, то есть против правого фланга и центра 21-й армии, оборонялись части 5, 6 и 13-й пехотных дивизий румын. Задача по окружению и уничтожению этой группировки была возложена на 96-ю и 63-ю стрелковые дивизии. 96-я стрелковая дивизия, сковывая противника частью сил на двадцатикилометровом фронте от Бобровский 2-й до высоты 163,3, основными силами должна была прорвать оборону противника между высотами 210,1 и 122,7, охватывающим движением отрезать путь отхода врагу на запад в районе Головский и совместно с 63-й стрелковой дивизией завершить окружение распопинской группировки румын.

63-я стрелковая дивизия имела задачу прорвать румынскую оборону между высотами 163,3 и 115,2, ударом на юго-запад замкнуть кольцо окружения в районе Головский и во взаимодействии с частями 96-й стрелковой дивизии уничтожить распопинскую группировку румын.

События на этом участке фронта развивались медленно, но так же успешно.

В 8.50 19 ноября части 96-й и 63-й стрелковых дивизий перешли в общее наступление.

96-я стрелковая дивизия после трехдневных упорных боев прорвала на своем правом фланге вражескую оборону и 22 ноября овладела хуторами Белосоин, Белонемухин и Базковский.

63-я стрелковая дивизия, используя успех соседней слева 293-й стрелковой дивизии, обошла правый фланг распопинской группировки румын с юго-востока и 20, 21 и 22 ноября вела бои на восточных и юго-восточных окраинах Распопинская и Избушенский.

Кроме того, для перехвата путей отхода противника из района Распопинская и Избушенский на юг с утра 20 ноября командующий 21-й армией выдвинул из своего резерва 333-ю стрелковую дивизию, которая, захватив 21 ноября Верхне-Черенский, частью сил с утра 22 ноября заняла оборону на рубеже Иванушенский, Верхне-Черенский, Варламовский фронтом на север, а основными силами развивала наступление на Головский. 119-я и 124-я стрелковые дивизии 5-й танковой армии, наступая с запада, овладели к этому времени Жирки, Коротковский и Верхне-Фомихинский.

Следовательно, к 22 ноября распопинская группировка румын была зажата в плотное кольцо окружения.

Немецкое командование предприняло ряд попыток оказать помощь окруженным румынским частям и восстановить положение в районе Серафимович, Клетская. В частности, из района Чернышевская была направлена 22-я танковая дивизия, а из Перелазовского – 1-я танковая дивизия румын, которая должна была соединиться с 15-й пехотной дивизией румын для нанесения общего контрудара. Но эти мероприятия немецкого командования были упреждены действиями наших войск. 22-я танковая дивизия еще в пути была разбита войсками 5-й танковой армии в районе Усть-Медведицкий, а 15-я пехотная дивизия сама попала в окружение в районе Распопинская.

Тем не менее окруженные румынские части продолжали сопротивляться. В ночь с 22 на 23 ноября командиры 5-й и 6-й румынских пехотных дивизий генералы Ласкер и Мазарини в районе Головский собрали совещание офицеров с целью выработки плана дальнейших действий своих войск. Но закончить совещание не пришлось. Они были пленены вместе с их штабами. Кроме этого, в районе было пленено около 6 тысяч солдат.

Удар, нанесенный нашими войсками 22 ноября, окончательно деморализовал румынские части. Ряд командиров батальонов и полков, вопреки приказам командира корпуса, стал самостоятельно сдаваться в плен. Так, например, в ночь на 22 ноября в районе Базковский сдалась в плен большая группа румынских войск в количестве 4750 человек.

С утра 23 ноября наши части, возобновив наступление и овладев Избушенской и высотой 131,1, до предела сжали кольцо окружения. Остатки румынских войск сбились в кучу на небольшом участке в районе Распопинская, насквозь простреливаемом огнем наших войск. Судьба окруженных румынских дивизий была решена.

В 18 часов 23 ноября командующий группой румынских войск бригадный генерал Стонеску прислал в штаб наших войск парламентеров с предложением о сдаче в плен окруженных частей.

В 23.30 23 ноября по установленному сигналу военные действия в районе Распопинская были прекращены.

В 2.30 24 ноября в расположение 63-й стрелковой дивизии прибыл генерал Стонеску. Вслед за ним следовали колонны сдававшихся в плен солдат, построенных по 25 человек в ряд во главе со своими офицерами.

Прием пленных румын и оружия продолжался в течение всего дня.

В пятидневных боях в районе Распопинская были разгромлены и частично пленены следующие части и соединения румын: 9-й пехотный полк и 991-й батальон 5-й пехотной дивизии, 6-й пехотный полк 14-й пехотной дивизии, 16-й и 25-й пехотные полки 15-й пехотной дивизии и полностью 6-я и 13-я пехотные дивизии.

Только в плен было взято до 27 тысяч человек, в том числе 3 генерала, 11 полковников и 120 старших офицеров. Были захвачены богатые трофеи: 15 тысяч винтовок, 1,5 тысячи пулеметов, 200 минометов, 5 тысяч лошадей и большое количество боеприпасов.

К исходу 23 ноября в результате пятидневных боев войска 21-й армии вышли на Дон и установили тактическую связь с войсками 5-й танковой армии и Сталинградского фронта. В результате этих боев были разгромлены 4-й и 5-й румынские армейские корпуса. Всего за эти 5 дней боев нашими войсками было захвачено: пленных – до 30 тысяч человек, танков – 100, самолетов – 132, орудий – 800, минометов – 680, пулеметов – 2161, винтовок – 18 тысяч, лошадей – 8747, автомашин – 1347 и большое количество боеприпасов.

Наступление Сталинградского фронта. 20 ноября перешли в наступление войска ударной группировки Сталинградского фронта.

В первый день наступления они должны были прорвать фронт вражеской обороны для ввода в образовавшиеся прорывы подвижных соединений 13-го и 4-го механизированных и 4-го кавалерийского корпусов.

Вследствие густого тумана наступление на отдельных участках фронта началось не одновременно, а по мере того, как рассеивался туман.

Ударная группа 64-й армии после часовой артподготовки перешла в наступление в 14 часов, 57-й армии – в 9.30 и 51-й армии – в 8.30.

В результате упорных боев, которые шли в течение всего 20 ноября, во второй половине дня левому флангу 64-й армии и правому флангу 57-й армии удалось выдвинуться на рубеж высот 112,5 и 111,8, нанеся тяжелые потери 20-й румынской дивизии, которая только за этот один день боя потеряла убитыми свыше тысячи человек и почти всю артиллерию.

Своим центром войска 57-й армии (143-я стрелковая бригада), разгромив противостоящие подразделения 1-го пехотного полка 2-й румынской дивизии, вышли на рубеж высот 120,2 и 118,3.

Таким образом, к 17 часам фронт противника был разорван, и в образовавшийся на участке высот 111,8 и 120,2 коридор был введен 13-й механизированный корпус генерала Танасчишина. Корпус, не встретив при прохождении тактической глубины противника сколько-нибудь значительного сопротивления, к наступлению темноты вышел в районе Блинников.

51-я армия, наступая своим правым флангом (15-я гвардейская стрелковая дивизия) с рубежа озер Сарпа, Цаца, разгромила противостоящие подразделения 18-й румынской дивизии и к исходу дня вышла на рубеж совхоза Приволжский, высота 87,0 (севернее), 126-я и 302-я стрелковые дивизии, наступавшие с рубежа озер Цаца, Барманцак, вышли: 126-я дивизия на рубеж Кошары, высота 87,0 (южнее). 302-я дивизия, наступая в юго-западном направлении, отбросила подразделения 1-й румынской пехотной дивизии и к исходу дня вышла на рубеж Захаров, Васильев.

В результате успешных действий наступавших войск с рубежа озер Цаца, Барманцак в северо-западном и юго-западном направлениях фронт противника оказался также разорванным, и в образовавшийся разрыв на участке между высотой 87,0 и Захаров был введен 4-й механизированный корпус генерала Вольского, а за ним и 4-й кавалерийский корпус.

4-й механизированный корпус, введенный в прорыв во второй половине дня 20 ноября, к 18 часам вышел в районе полевого стана и Плодовитое, где разгромил отходившие части и тылы 18-й румынской дивизии. 21 ноября корпус, громя на своем пути отходившие под нашими ударами части 18-й и 2-й румынских дивизий, к исходу дня вышел в районе Верхне-Царицынский и Зеты, а к 12 часам 22 ноября с боями достиг района Мариновка, Советский и перерезал пути отхода на юго-запад главной немецкой группировке из-под Сталинграда. Весь день 22 и 23 ноября части корпуса и танков 3-й немецкой моторизованной дивизии атаковали из района Платоновский и Мариновка. Однако все попытки врага отбросить наши части от реки Карповка на юг оказались безуспешными. 4-й механизированный корпус продолжал удерживать занятый им район до подхода пехоты.

23 ноября части 4-го механизированного корпуса вошли в связь с 4-м и 26-м танковыми корпусами Юго-Западного фронта, вышедшими к этому времени в район Калач.

В результате боев первого дня нашего наступления части левого фланга 64-й армии и правого фланга 57-й армии к исходу 20 ноября вышли на рубеж высот 112,5 и 111,8. Противостоящие части 20-й румынской дивизии, понеся тяжелые потери, отошли в северо-западном направлении.

В течение ночи немецкое командование, встревоженное нашим неожиданным наступлением и разгромом румынских дивизий, срочно перебросило из-под Сталинграда к Нариману 371-ю пехотную дивизию, усиленную 70 танками. С утра 21 ноября эта дивизия была брошена в контратаку против наиболее выдвинувшихся частей 64-й армии.

В течение первой половины дня 21 ноября шли ожесточенные бои. К исходу дня врагу удалось несколько потеснить наши части.

Наступавшие левее 64-й армии части 57-й армии, несмотря на ряд повторных попыток возобновить наступление, успеха не имели и в течение дня вели бои на достигнутом накануне рубеже.

13-й механизированный корпус, введенный накануне в прорыв, в течение всей ночи вел ожесточенный бой с пехотой 20-й румынской дивизии и танками 29-й моторизованной дивизии немцев в районе Блинников.

Разгромив группировку врага в районе Блинников, части корпуса к исходу 21 ноября вышли к южной и юго-западной окраинам Наримана, где вновь столкнулись с ожесточенным сопротивлением врага. 17-я бригада корпуса вышла в район колхоза имени 8 Марта.

С утра 22 ноября бой в районе Наримана возобновился с новой силой. Части 64-й армии с утра 22 ноября вновь перешли в энергичное наступление и к исходу дня овладели районом высоты 110,8, а левофланговыми частями, разгромив в течение ночи остатки румынских частей в районе высоты 106,6, подошли к утру 22 ноября к юго-восточной окраине Наримана и совместно с частями 13-го механизированного корпуса начали штурм этого населенного пункта.

Для удара в тыл группировки немцев, оборонявших Нариман, во взаимодействии с частями, наступавшими на Нариман с юга, в район Гавриловка и Варваровка была брошена 17-я бригада, сосредоточившаяся в районе колхоза имени 8 Марта. Успешное осуществление этого маневра решило исход боя за Нариман. Разгромленные части 371-й пехотной и 29-й моторизованной дивизий немцев и 20-й дивизии румын начали поспешно отходить на север.

К исходу дня наши части заняли Нариман и Гавриловку, полностью очистив этот район от неприятельских войск, и с утра 23 ноября начали выдвигаться к реке Червленая. К исходу дня левофланговые части 64-й армии и правофланговые части 57-й армии вышли на рубеж южной окраины Елхи, Попов. Части 13-го механизированного корпуса вышли к южной окраине Цыбенко и Рокотино.

С выходом частей 4-го механизированного корпуса в район Советский и стрелковых частей на рубеж южной окраины Елхи, Рокотино было завершено окружение главной группировки немцев под Сталинградом. Нашими войсками были надежно закрыты все пути отхода для неприятеля на юг и юго-запад.

В результате успешных боев 20 ноября 2-я и части 18-й румынских дивизий оказались зажатыми в тиски между 143-й стрелковой бригадой 57-й армии и 15-й гвардейской стрелковой дивизией 51-й армии в районе Дубовый Овраг.

К исходу 21 ноября в результате выдвижения частей 143-й стрелковой бригады в район балок Каменная, Лопуховая и Голодная, а 15-й гвардейской стрелковой дивизии к югу от балки Лопуховая и части сил к совхозу имени Юркина, Тингута эта неприятельская группировка была окружена, разгромлена, а остатки ее были отброшены на запад и юго-запад.

В течение всей ночи на 22 ноября наши части вели бои в районе указанных балок, уничтожая части 2-й пехотной дивизии.

Только остаткам 18-й дивизии удалось в беспорядке отступить в западном направлении на Зеты, где они вновь попали под удар частей 4-го механизированного корпуса.

В результате боев в районе Дубовый Овраг и Тингута нашими частями было взято в плен свыше 5 тысяч румын из состава 2-й дивизии и целиком артиллерийский полк 18-й дивизии во главе с командиром полка.

После разгрома этой группировки 15-я гвардейская стрелковая дивизия 51-й армии получила задачу выдвинуться к реке Червленая в район Карповка, куда она и вышла к исходу 24 ноября.

Задача по обеспечению левого фланга ударной группировки с юга и юго-запада была возложена на 4-й кавалерийский корпус, 126-ю и 302-ю стрелковые дивизии, наступавшие в юго-западном направлении.

В результате успешных боев 20 и 21 ноября наши части, сломив сопротивление частей 1-й румынской дивизии, к исходу 23 ноября вышли на рубеж Заветы Ильича, Тундутово.

4-й кавалерийский корпус, введенный в прорыв в 20 часов 20 ноября, в течение ночи на 21 ноября выдвинулся в район станции Абганерово, где вступил в бой с группировкой противника, состоявшей из отошедших в этот район отдельных подразделений 2, 18, 1 и 4-й румынских дивизий и тыловых частей 6-го армейского корпуса.

Командир 4-го кавалерийского корпуса решил с утра 21 ноября атаковать район, занятый противником, обойдя его с севера, юга и запада. В результате стремительной атаки оба пункта 21 ноября были нами захвачены. Во время боя в этом районе было зарублено 300 человек и взято в плен 600 человек. Захвачены большие трофеи – 100 орудий, склады продовольствия и боеприпасов, 300 лошадей и другое военное имущество.

После овладения районом Абганерово, разгромив группы противника в районах Аксай и Уманцев, наши кавалеристы сосредоточились частью сил в районе Аксай и частью сил в районе Коробкин, продолжая выполнять задачу по обеспечению с юго-запада левого фланга ударной группы Сталинградского фронта.

В результате четырехдневной наступательной операции Сталинградский фронт выполнил поставленную перед ним задачу. Был разгромлен 6-й румынский армейский корпус, и во взаимодействии с подвижными соединениями Юго-Западного фронта завершено окружение главной сталинградской группировки немцев.

В течение описанного промежутка времени 62-я армия Сталинградского фронта активными действиями сковывала противостоящего противника, не давая ему осуществлять маневр резервами, и тем самым способствовала успешному наступлению ударной группы фронта.

Наступление 65-й армии Донского фронта. Задонская группировка противника, действовавшая против войск 65-й армии, к началу нашего наступления состояла из трех немецких пехотных и одной румынской кавалерийской дивизии.

На участке от Клетской до Логовской оборонялись румыны[17]. На фронте от Логовского и Трехостровского занимали оборону немецкие дивизии[18]. Такое распределение сил не было случайным. Немецкое командование, опасаясь наших ударов с Ново-Григорьевского и Задоно-Авиловского плацдармов, с целью парирования этих ударов поставило для обороны против этих плацдармов немецкие части.

Незадолго до начала нашего наступления немецким командованием в излучине Дона был создан резерв. 14–16 ноября из-под Сталинграда в Верхне-Бузиновку был переброшен 32-й танковый полк 14-й танковой дивизии. По показаниям пленных, в излучину Дона предполагалось перебросить и весь 48-й танковый корпус[19].

В течение октября и ноября неприятельские части усиленно готовились к зимней обороне. Для большей устойчивости румынских частей, оборонявшихся южнее Клетская, немецкое командование поставило за ними кордоном разведывательный отряд 62-й пехотной дивизии.

Перед правым флангом войск 24-й армии на участке Верхне-Гниловский, Кислов, высота 113,3 оборонялись части 76-й пехотной дивизии. Следует отметить, что этот рубеж, как прикрывающий переправы в районе Вертячий, Песковатка и Калач от наших возможных ударов с северо-востока, пользовался особым вниманием противника.

Следует отметить особые условия развертывания ударной группы 65-й армии. Она имела очень ограниченный плацдарм на правом берегу Дона в районе Клетская, глубина которого не превышала 4–5 километров, а вся площадь плацдарма равнялась 20 квадратных километров и во всех направлениях простреливалась неприятельским огнем. Это требовало особой осторожности в подготовке операции и безусловной ее тактической внезапности.

Кроме того, следует отметить и тяжелые условия переправ через Дон. Молодой лед, которым покрылась река, сделал почти невозможной работу паромов; сам же лед не допускал еще переправы по нему даже одиночных людей.

В 8.50 19 ноября ударная группа 65-й армии[20] перешла в наступление, нанося главный удар на фронте 5–6 километров от Клетской до Мело-Меловской. Румыны, имея за собой заставы из немецких автоматчиков и пулеметчиков, несмотря на громадные потери от нашего артиллерийского огня, упорно обороняли каждый рубеж. Тем не менее вражеская оборона была прорвана, и на ряде участков войска Красной армии в первый же день боя вклинились в оборону противника на 5–7 километров.

Немецкое командование для ликвидации наметившегося прорыва юго-восточнее Клетской срочно перебрасывает в район Верхне-Бузиновка 132-й полк 44-й пехотной дивизии, части 1-й кавалерийской дивизии румын; усиливает их немецкими подразделениями, в том числе группами танков по 5–6 машин, и одновременно продолжает подтягивать из-под Сталинграда танковые части.

20 и 21 ноября в бой втягиваются 376, 44 и 384-я немецкие пехотные дивизии и танки 24-й танковой дивизии. Особенно жаркие бои развертываются в районе Верхне-Бузиновка и Ореховский. Но, несмотря на отчаянное сопротивление врага, оборона его на всем фронте наступления была сокрушена, а темп наступления наших войск неуклонно рос, и на второй и третий день операции он достиг 10–15 километров в сутки.

Смело и решительно действовали наши танкисты. Примером этого может служить захват танкистами в районе Осиновка вражеского аэродрома с 42 самолетами, половина которых оказалась исправными.

Наши войска, овладев Верхне-Бузиновкой и Ореховским и преследуя отходящего противника на восток, 23 ноября вышли на рубеж Голубая и западная окраина Ближняя Перекопка.

В результате пятидневных боев с 19 по 23 ноября войска 65-й армии, действовавшие в малой излучине Дона, прорвали вражескую оборону от Клетской до Ближней Перекопки, нанесли серьезный урон частям 1-й кавалерийской дивизии румын, 376-й и 44-й пехотным дивизиям немцев и 32-му танковому полку 14-й танковой дивизии, полностью уничтожив 12-й полк 15-й пехотной дивизии. Частями 65-й армии было захвачено более 500 пленных, 400 орудий и минометов, 270 танков, около 500 автомашин, 42 самолета.

С выходом частей 65-й армии на рубеж Голубая и Ближняя Перекопка и 3-го гвардейского кавалерийского корпуса в район Большенабатовский был обнажен фланг и тыл всей задонской группировки немцев.

Вражеская оборона в излучине Дона была взломана, и немцы вынуждены были начать поспешный отвод своих войск на восточный берег Дона, бросая материальную часть, склады с боеприпасами и продовольствием и аэродромы с находящимися на них самолетами.

К 27 ноября задонская группировка немцев, потеряв значительную часть своего людского состава и материальной части, отошла на восточный берег Дона и соединилась с основной группировкой немецко-фашистских войск, окруженных под Сталинградом, увеличив состав последней еще на четыре дивизии.

Завершение окружения сталинградской группировки немцев

К 23 ноября было закончено оперативное окружение главной немецкой группировки под Сталинградом, а также и группы немецких дивизий, действовавших на правом берегу Дона в его излучине.

В период с 24 по 30 ноября велись бои с общей целью сузить созданное нашими войсками кольцо окружения.

Положение наших войск к исходу 23 ноября было следующим. Сталинградский фронт отбросил противника на рубеж южных окраин селений Купоросное, Елхи, Цыбенко, западной окраины Рокотино, южной окраины Мариновки, заняв Советский.

26-й танковый корпус, 21-я армия Юго-Западного и 65-я армия Донского фронта заняли рубеж Калач, Камыши, Назмищенский, Большенабатовский, Голубая, Ближняя Перекопка.

На сковывающем крыле Донского фронта, на участке Ближняя Перекопка (на Дону), Ерзовка (на Волге) и в полосе 62-й армии наши части продолжали оборонять прежний рубеж.

24 ноября началось наступление наших войск с целью сузить кольцо окружения. 21-я армия в результате упорных боев сломила сопротивление противника и к исходу 27 ноября овладела рубежом Платоновский, Илларионовский и завязала бои за селения Сокаревка и Песковатка.

Продолжая выполнять прежнюю задачу по окружению и уничтожению задонской группировки врага, 65-я армия с утра 24 ноября возобновила наступление на всем фронте. Одновременно с нею наступала и 24-я армия, направлявшая свой удар на Вертячий, Песковатку, чтобы перехватить пути отхода противника из излучины Дона на юго-восток.

Неприятель, прикрывшись сильными заслонами: справа – на рубеже Верхне-Гниловский, Кислов фронтом на северо-восток и слева – на рубеже Евлампиевский, Большенабатовский фронтом на юго-запад, оказывал частям 24-й и 65-й армий упорное сопротивление и в то же время отводил свои войска на левый берег Дона. Попытки 24-й армии овладеть селениями Вертячий, Песковатка успеха не имели. Ее ударная группа подошла к Кислову, но дальше продвинуться не смогла.

65-я армия, ведя упорные бои с неприятельскими прикрывающими частями, отбросила их на левый берег Дона и к исходу 27 ноября вышла на рубеж Лученский, Нижний Герасимов.

21[21], 24 и 65-я армии, продолжая сжимать кольцо окружения, в результате напряженнейших боев овладели сильно укрепленными узлами сопротивления немцев – Песковатка, Вертячий и к исходу 30 ноября достигли рубежа (иск.) Мариновка, высоты 124,5, 121,3. Дальнейшее продвижение 21, 65 и 24-й армий было остановлено противником, организовавшим оборону с помощью частей, подброшенных сюда из района Кузьмичи, Орловка, а также частей задонской группировки.

Перед фронтом 66-й армии противник с целью сокращения своего фронта в ночь на 24 ноября отошел на более выгодный для обороны рубеж, проходивший по господствующим высотам 135,4, 145,0.

Утром 24 ноября 66-я армия своим левым флангом перешла в наступление. Однако она не сумела использовать отвода противником своих войск на новый рубеж. Из-за нерешительности действий частей ударной группы и их медленного продвижения немцы успели организовать оборону на вновь занятом рубеже и остановили наступление наших войск. Поставленную задачу – соединиться с основными силами 62-й армии – ударная группа 66-й армии не выполнила. Ей удалось соединиться лишь с группой полковника Горохова, оборонявшей район поселка Рынок. Части ударной группы к исходу 25 ноября подошли к высотам 135,4, 145,0 и Рынок и дальнейшего продвижения не имели.

62-я армия, также перешедшая 24 ноября в наступление, к 30 ноября продвинулась несколько вперед, отбив у противника ряд кварталов в северной части города.

64-я и 57-я армии с 4-м механизированным корпусом[22] с 24 по 30 ноября вели упорные бои на рубеже рек Карповка, Червленая и южной окраины поселка Купоросное. Противник не раз переходил в ожесточенные атаки, проводившиеся на некоторых участках силами до дивизии. Однако все попытки немецкого командования отбросить наши части с занятого ими рубежа и расширить сжимавшее немцев кольцо окружения успеха не имели.

Площадь, занимаемая окруженной под Сталинградом вражеской группировкой, к исходу 30 ноября уменьшилась более чем вдвое. Двадцать две дивизии противника с многочисленной техникой были зажаты в стальном кольце наших войск на территории в 1500 квадратных километров, которая простреливалась огнем нашей дальнобойной полевой артиллерии в любом направлении.

До 10 января 1943 года наши войска не предпринимали крупных действий для ее ликвидации, так как наше командование справедливо считало, что для успешного и быстрого проведения этой операции необходимо тщательно и всесторонне подготовиться. Кроме того, надо было организовать надежное оперативное обеспечение этой операции против всяких попыток неприятеля ударами извне деблокировать окруженную группировку.

В период с 10 декабря 1942 года по 10 января 1943 года на отдельных участках фронта нашими войсками проводились лишь частные операции с целью захвата тактически выгодных рубежей или улучшения исходного положения для предстоящего наступления, а также с целью изматывания и истощения окруженного врага.

Чтобы воспрепятствовать неприятельским контратакам и вылазкам, вдоль всего кольца окружения были установлены минные поля и проволочные заграждения. К концу декабря 1942 года окруженная немецкая группировка напоминала собой огромный концентрационный лагерь.

Ноябрьское наступление Красной армии сыграло исключительно важную роль в кампании 1942 года.

Успешным завершением ноябрьской наступательной операции на сталинградском стратегическом направлении гитлеровской военной машине был нанесен сокрушительный удар, нашими войсками были окружены две отборные немецкие армии – 6-я и 4-я танковая общей численностью 330 тысяч человек. Кроме того, в ходе операции была разгромлена 3-я румынская армия.

В ноябре под Сталинградом были окончательно похоронены гитлеровские планы, ставившие себе главной целью выход в тыл московскому стратегическому району и вспомогательной – захват Кавказа. Полностью провалилась наступательная стратегия германского командования.

В результате ноябрьской наступательной операции инициатива была вырвана из рук врага; создавались благоприятные условия для проведения ряда последующих наступательных операций по очищению от гитлеровских полчищ территорий, захваченных ими в 1941 года и летом 1942 года.

С чисто военной точки зрения ноябрьское наступление является непревзойденным образцом современной наступательной стратегической операции трех фронтов, проведенной с самой решительной целью окружения крупной вражеской группировки и ее последующего полного уничтожения.

Особо следует отметить, что это сражение было нами выиграно в условиях отсутствия сколько-нибудь значительного общего превосходства в силах над противником. Благодаря искусно проведенной перегруппировке сил и средств наше командование сумело на направлениях главных ударов на участках ударных армий Юго-Западного и Сталинградского фронтов создать решающий перевес в силах.

Таким образом, опыт Сталинградской битвы еще раз с исчерпывающей полнотой подтверждает старую истину, что успех сражения решает не общее соотношение сил, а умение создавать решающее превосходство на направлениях главного удара. Правильный выбор последних сыграл исключительную роль в достижении успеха.

Выбранные Верховным главнокомандованием направления главного удара полностью соответствовали замыслу операции – окружить в районе Сталинграда основную немецкую группировку. В результате удара Юго-Западного фронта из района города Серафимович в юго-восточном направлении с целью выхода на Дон севернее из района озер Цаца и Барманцак в северо-западном направлении с целью выхода также в район Калач кольцо вокруг 6-й и 4-й танковой армий врага было полностью замкнуто.

Сокрушительному воздействию подверглись неприятельские тылы и коммуникации.

Прорывы неприятельского фронта производились на участках наиболее слабых, уязвимых, занимавшихся, например, менее стойкими и менее боеспособными румынскими войсками, причем на направлениях наших ударов противник не имел крупных оперативных резервов.

И по замыслу и по выполнению Сталинградская ноябрьская наступательная операция – крупный, наиболее ценный вклад в военную науку. Являясь классическим образцом современной наступательной операции, проведенной силами и средствами нескольких фронтов, она дает богатейший материал для изучения как опыта организации и осуществления прорыва неприятельского фронта в современных условиях, так и действий в оперативной глубине противника, имеющих целью выполнение основной задачи – окружения главной неприятельской группировки.

Опыт Отечественной войны показывает, что наиболее типичной формой наступления является фронтальный удар с целью прорыва, наносимый из положения непосредственного соприкосновения с противником.

Фронтальный удар – наиболее сложная форма маневра, так как он связан с необходимостью прорыва на всю глубину заранее подготовленной и зачастую сильно укрепленной и глубокой оборонительной полосы противника. Успешное осуществление такого прорыва требует большой подготовительной работы.

Характерной особенностью современной войны является широкое применение подвижных войск – танковых и моторизованных соединений. Это, с одной стороны, облегчает выполнение прорыва и превращение его из тактического в оперативный; с другой стороны, позволяет противнику быстро стягивать подвижные резервы к угрожаемому участку фронта и организовывать достаточно эффективные контратаки с целью локализации прорыва, если последний уже осуществился. Поэтому в современных условиях вопрос о форме прорыва приобретает особую остроту.

К середине ноября, то есть к началу нашего наступления, группировка неприятельских резервов на сталинградском направлении была следующей.

Перед левым крылом Юго-Западного фронта резервы противника состояли из четырех дивизий. Они располагались: 22-я танковая немецкая дивизия – станица Чернышевская, 7-я кавалерийская румынская дивизия – район Блиновский, Пронин, 1-я танковая румынская дивизия – Перелазовский и 15-я пехотная румынская дивизия – Верхне-Соломаковский.

Перед Сталинградским фронтом в резерве у противника было две дивизии – 24-я и 14-я танковые, сосредоточенные западнее Сталинграда.

При нанесении главного удара в каком-нибудь одном направлении все перечисленные соединения могли бы быть сосредоточены на любом участке Юго-Западного фронта в течение суток. За двое же суток значительную часть этих резервов возможно было перебросить на любой участок Сталинградского фронта.

Таким образом, прорыв, организованный Юго-Западным или Сталинградским фронтом только на одном направлении, мог быть сравнительно безболезненно локализован немцами, несмотря на общую ограниченность их резервов на сталинградском направлении.

Наше наступление осуществлялось сразу тремя фронтами (Юго-Западным, Донским и Сталинградским), причем каждый из фронтов наносил одновременно несколько ударов с разных направлений. Оборона противника была атакована и прорвана одновременно на семи направлениях.

Такая форма организации прорыва с самого начала лишила неприятельское командование возможности широкого маневра своими резервами, которые уже нельзя было использовать для массированного контрудара. Ни на одном направлении не удалось создать группировки, достаточно сильной для того, чтобы закрыть прорыв или тем более восстановить фронт.

Благодаря одновременному прорыву неприятельского фронта на нескольких направлениях и быстрому вводу в образовавшиеся прорывы подвижных соединений, вышедших в первый же день наступления на значительную глубину (до 20–40 километров), резервы противника оказались изолированными друг от друга. Это позволило нашим войскам разбить и уничтожить их по частям. Попытки же немецкого командования создать при помощи маневрирования хотя бы небольшие группы для контрудара против наших наступающих соединений потерпели полный крах.

Подобная форма организации прорыва не только лишает противника широкого маневра резервами и нарушает целость его обороны сразу на широком фронте, но и парализует всю систему управления на атакуемом участке. Так, в результате одновременных ударов всех трех фронтов в первый же день наступления было парализовано управление как 3-й румынской армией, так и 6-м румынским корпусом. В первые же дни наступления в результате наших ударов полностью потеряли управление войсками на атакованных участках фронта и штабы немецких армий.

Ширина промежутков между участками прорыва отдельных ударных группировок колебалась от 15 до 20 километров, что дало возможность установить тактическую связь двух соседних ударных армейских группировок на первый или второй день операции. Это, в свою очередь, привело к тому, что оборонявшиеся войска противника уже к исходу второго дня операции оказались разделенными на отдельные изолированные группы.

Форма прорыва с нанесением нескольких ударов на широком фронте выгодна как с точки зрения удобств сосредоточения войск и материальных средств, так и с точки зрения организации питания. В конкретных условиях ноябрьского наступления все эти вопросы имели особую актуальность вследствие ограниченного числа железных дорог, их малой пропускной способности, воздействия на них авиации противника и полного отсутствия шоссейных дорог. Нанесение ударов по сходящимся направлениям одновременно тремя фронтами позволило предоставить в распоряжение каждой ударной группировки отдельную железнодорожную линию. Ударные группы Юго-Западного фронта (5-й танковой и 21-й армий) базировались на железнодорожную линию Поворино, Калач (Воронежский) и Поворино, Иловля, а ударные группы Донского фронта – на железную дорогу Камышин, Иловля. Сталинградский фронт базировался на железную дорогу Урбах, Баскунчак, Верхняя Ахтуба. Такое базирование, когда ударные группировки фронтов были прикреплены к нескольким железным дорогам, рассредоточивало усилия неприятельской авиации, а потому наши коммуникации были более или менее устойчивыми.

Принятая форма прорыва способствовала скрытности подготовки к наступлению. Внимание разведывательных органов противника было рассеяно по всему четырехсоткилометровому фронту. Сосредоточение войск и материальных средств не в одном районе, а в ряде районов позволило более эффективно использовать ограниченное число имеющихся здесь естественных масок. Установить заблаговременно направления подготовляемых ударов противнику не удалось.

Опыт Сталинградской наступательной операции показал, что наиболее выгодной шириной фронта прорыва в масштабе современной армии, при условии осуществления его одновременно на ряде направлений, надо считать 10–12 километров при довольно значительной общей ширине фронта наступления (см. таблицу ниже).

Ширина участка наступления стрелковой дивизии первого эшелона была в среднем не менее 3 километров.

Средняя плотность на участках прорыва армий достигала 44 орудий на 1 километр фронта, а с учетом 120-мм минометов – 60 орудий на 1 километр фронта.

Средняя насыщенность войск танками на участках прорыва Юго-Западного фронта достигала 25 машин на 1 километр фронта, включая танки вторых эшелонов армий. На направлении главного удара 5-й танковой армии она была большей: 35–40 танков на 1 километр фронта, также включая танки второго эшелона. Танков поддержки пехоты приходилось 17–20 на 1 километр фронта.

Действия авиации были весьма ограниченны, так как в ноябре было всего 12 летных дней и 5 дней ограниченно летных. К тому же основная часть их падает на первую половину месяца. Действия авиации в период ноябрьского наступления (с 19 по 30 ноября) характеризуются следующей таблицей:

Примечательным в плане нашего ноябрьского наступления является не только организация прорыва неприятельского фронта сразу на нескольких участках, но и организация взаимодействия между ударными группами фронтов и армий – с одной стороны, и между отдельными соединениями внутри армий – с другой стороны.

При планировании ноябрьского наступления как для армейских ударных групп, так и для отдельных соединений внутри армий были предусмотрены такие направления ударов, которые позволили сразу произвести не только глубокий прорыв неприятельской обороны, но и окружение как частей противника, непосредственно оборонявшихся, так и его ближайших резервов.

Это достигалось одним из двух применявшихся методов прорыва: либо ударом двух соседних групп или соединений по сходящимся направлениям, либо путем нанесения удара на узком участке фронта с последующим расширением прорыва ударами по расходящимся направлениям.

Примером удачного применения первого метода могут служить действия соединений 5-й танковой и 21-й армий по окружению и уничтожению 4-го и 5-го армейских румынских корпусов в районе Распопинская, Головский, Избушенский. В результате успешного осуществления этой операции система обороны румын радикальным образом нарушилась: из общего оборонительного фронта был вырван участок шириной свыше 40 километров, уничтожено шесть дивизий, включая и подходившие к месту прорыва резервы.

Примером применения второго метода могут служить действия соединений Сталинградского фронта. Ударная группа 57-й армии, наносившая удар своим правым флангом из района Ивановка, при прорыве неприятельского фронта применила метод нанесения удара по расходящимся направлениям, чему в значительной степени благоприятствовало начертание нашего фронта, представлявшего на этом участке дугу, обращенную в сторону противника.

В итоге успешных действий наших частей к исходу первого дня наступления (20 ноября) в обороне противника был образован коридор шириной более 14 километров, который дал возможность ввести в прорыв 2-й эшелон армии – 13-й механизированный корпус.

Почти аналогичным методом действовала и ударная группа 51-й армии. Прорывая фронт румын между озерами Цаца и Барманцак, она частью сил (126-я стрелковая дивизия) атаковала оборону румын с фронта южная оконечность озера Цаца, (исключительно) Семкин в северо-западном направлении на Тингута, а частью сил (302-я стрелковая дивизия) – из района Семкин в юго-западном направлении на Коробкин. Дивизиям к исходу 20 ноября удалось разорвать фронт противника, и в образовавшейся в результате прорыва коридор шириной более 16 километров в тот же день были введены 4-й механизированный и 4-й кавалерийский корпуса.

Любопытно отметить, что в результате комбинированного применения обоих методов войскам Сталинградского фронта удалось достичь окружения и уничтожения части неприятельских сил также в районе селения Дубовый Овраг. Наступлением 143-й стрелковой бригады 57-й армии, атаковавшей противника в южном направлении (об этом говорилось выше), и ударом 15-й гвардейской стрелковой дивизии, наступавшей из дефиле между озерами Сарпа и Цаца на северо-запад в общем направлении на балку Каменная, было достигнуто окружение и частичное уничтожение частей 18-й и 2-й пехотных румынских дивизий, оборонявшихся на фронте высота 118,3, совхоз Приволжский.

При прорыве неприятельской обороны во время нашего ноябрьского наступления боевой порядок всех ударных армий имел двухэшелонное построение. Вторые эшелоны армий Юго-Западного фронта состояли из стрелковых дивизий, танковых и кавалерийских соединений. Количество стрелковых дивизий второго эшелона составляло до одной трети всех дивизий армий. Что касается Сталинградского фронта, то там вторые эшелоны состояли исключительно из подвижных соединений.

Удаление соединений второго эшелона от линии фронта (к началу наступления) колебалось от 10 до 20 километров.

Двухэшелонное построение боевых порядков армий, как показал опыт Сталинградской наступательной операции, вполне целесообразно и оправдало себя.

Наличие сильных вторых эшелонов, включавших в свой состав подвижные соединения, обеспечивало армейскому командованию возможность влиять на ход боя, быстро и решительно развивать тактический успех первого эшелона, достигнутый на том или ином участке фронта наступления, завершать слом тактической обороны врага в том случае, если это не удалось сделать первому эшелону, и тем самым избежать кризиса наступления.

С помощью подвижных соединений не только достигалось быстрое преодоление всей оперативной глубины противника, успешная борьба с подходившими неприятельскими резервами, но и быстрый паралич всей системы управления противника. Все это в конечном счете обеспечило высокие темпы наступления ударных групп армий и своевременное выполнение поставленных им задач по окружению основной сталинградской группировки немцев.

Наоборот, отсутствие во втором эшелоне 65-й армии подвижных соединений привело к тому, что темпы наступления ее ударной группы с самого начала оказались низкими. Это обстоятельство дало возможность противнику организовать достаточное сопротивление своими арьергардами с использованием при этом ряда оборонительных рубежей; под прикрытием арьергардов живая сила сравнительно безболезненно была отведена на восточный берег Дона. Задача армии – выход в район хутора Вертячий – была выполнена с опозданием на трое суток.

Опыт ноябрьского наступления показывает, что могут быть случаи, когда соединения первого эшелона окажутся не в состоянии своими силами в установленный срок полностью завершить прорыв обороны противника на всю ее тактическую глубину. Создающееся при этом положение может привести к известному кризису наступления. В таких случаях будет более целесообразным завершить прорыв подвижными соединениями второго эшелона, что и сделало командование 5-й танковой армии при прорыве обороны противника 19 ноября в районе селения Большой.

Для развития успеха первого эшелона использовались также и стрелковые соединения вторых эшелонов армии. Так, для завершения прорыва неприятельской оборонительной полосы из состава второго эшелона 64-й армии (Сталинградский фронт) была привлечена одна стрелковая дивизия, а в 5-й танковой армии (Юго-Западный фронт) – 159-я стрелковая дивизия. Характерным примером являются действия 333-й стрелковой дивизии 21-й армии, которая, будучи введенной в образовавшийся прорыв, быстро вышла в район Иванушенский, Верхне-Черенский и, повернувшись здесь фронтом на север, замкнула с юга кольцо окружения распопинской группировки румын.

Ноябрьское наступление дает несколько интересных примеров действий танковых соединений из состава вторых эшелонов армий против подходящих к району прорыва резервов противника.

1-й танковый корпус после ввода в прорыв был вынужден ввязаться в бой с 22-й танковой немецкой дивизией. Командование корпуса приняло правильное решение разгромить эту дивизию. Своими действиями, предпринятыми совместно с 8-м кавалерийским корпусом, танкисты заставили 22-ю танковую дивизию отклониться от выполнения своей задачи.

Однако способ действий, примененный в данном случае командиром корпуса, нельзя признать правильным. Вместо широкого маневра с целью удара по флангам и тылу 22-й танковой дивизии корпус в течение двух дней вел малоэффективные фронтальные бои, чем не преминул воспользоваться противник. Выйдя из боя, он подготовил оборону района селения Большая Донщинка, куда и отошел. Из-за вялых и не отвечавших обстановке действий корпус не сумел уничтожить 22-ю танковую дивизию (она была разгромлена уже позже в районе Большая Донщинка подошедшей пехотой и частями 8-го кавалерийского корпуса) и почти на три дня оторвался от выполнения своей основной задачи.

Не менее любопытными являются действия 13-го механизированного корпуса, входившего в состав 2-го эшелона 57-й армии. Разгромив последовательно в районе селений Блинников, Нариман оттягиваемые туда немецким командованием резервы, корпус сорвал попытку врага создать сильную группировку из пехоты и танков для последующего удара по правому флангу наступавших частей ударной группы 57-й армии. Заслуживает внимания направление удара 13-го механизированного корпуса. Его боевой курс проходил параллельно фронту обороны 20-й пехотной румынской и 29-й моторизованной немецкой дивизий на глубине 6–10 километров. Наступлением из района хутора Блинников в северном направлении части корпуса не только громили тылы и штабы этих дивизий, но и вынуждали врага свертывать боевые порядки своей обороны.

Первой и основной задачей войск Юго-Западного и Сталинградского фронтов было окружение немецкой группировки под Сталинградом. Это достигалось выходом подвижных соединений названных фронтов на Дону в район Калач, Советский, для чего подвижные соединения Юго-Западного фронта должны были с боями покрыть расстояние в 140 километров, а Сталинградского фронта – около 100 километров. В назначенный район подвижные соединения Юго-Западного фронта вышли 23 ноября, а Сталинградского фронта – 22 ноября. Связь между ними была установлена 23 ноября в районе селения Советский.

Таким образом, задача окружения немецкой группировки была выполнена фронтами в течение четырех с половиной суток (19–23 ноября). Средний суточный темп наступлений в этой операции составил 30–35 километров.

Скорость движения танковых и механизированных соединений, выполнявших задачу по окружению немецкой группировки, на различных направлениях и в разное время была не одинаковой. В первый день операции передовые части 26-го танкового корпуса с боями покрыли 50 километров и вышли в район хутора Перелазовский. В течение второго дня корпус продвижения не имел. К исходу третьего дня корпус вышел к реке Лиска, пройдя до 60–70 километров. Продвижение на четвертый день составило около 20 километров – в этот день корпус вышел на западный берег реки Дон. Наконец, до 14 часов пятого дня – 23 ноября – корпус продвинулся еще на 10 километров, с боем переправившись через Дон и овладев районом Калача. Таким образом, за четверо суток операции корпус покрыл расстояние в 150 километров со среднесуточным темпом продвижения около 40 километров (считая от исходных позиций выжидательного района).

4-й танковый корпус в первый день операции с боем прошел до 35 километров, выйдя в район Манойлин. В течение второго дня корпус продвижения не имел. Третий день завершился выходом к Дону в районе Липологовский, причем за день корпус прошел 50 километров. Четвертый день ушел на подготовку к переправе. На пятые сутки (к 15 часам 23 ноября) корпус вышел в район Советский, пройдя 40 километров. В общем, за четверо суток операции корпус продвинулся на 125 километров; среднесуточный темп движения его достиг 30 километров.

4-й механизированный корпус вышел в район Советский за двое суток. В первый день корпус, пройдя 20 километров, вышел в район Плодовитое; во второй день, пройдя 30 километров, корпус выдвинулся в район Зеты; значительная часть этого дня потрачена на сбор частей, в процессе боев рассредоточившихся на большом пространстве. За шесть часов третьего дня корпус продвинулся на 50 километров и вышел в назначенный район. За сорок семь часов корпус преодолел 100 километров; среднесуточный темп продвижения корпуса составил 50 километров.

1-й танковый корпус, войдя в прорыв, ввязался в упорные бои с резервами противника и за три дня с боями прошел около 85 километров, достигнув района Липовский. За четвертый день части корпуса вышли в район Тузов, пройдя с боями около 75 километров. Таким образом, корпус, вынужденный вести борьбу в глубине тактической обороны противника и с его подходящими резервами, имел среднесуточный темп продвижения около 28 километров.

Средний суточный темп продвижения пехоты, наступавшей на ударных направлениях, достигал 20 километров; в условиях же упорных боев при прорыве оборонительной полосы противника он колебался от 5 до 16 километров.

Ноябрьское наступление с исключительной наглядностью показывает, что даже в том случае, когда крупная стратегическая операция готовится в условиях длительной стабилизации фронта, наличия у противника возможностей систематически вести глубокую авиационную разведку в условиях степной местности с почти полным отсутствием естественных масок, можно успешно использовать элемент внезапности. Достижению полной внезапности нашего наступления способствовало сохранение в тайне планирования операции, развертывание подготовительных работ одновременно на широком фронте с расчетом нанести удары на ряде различных направлений и строжайшее соблюдение маскировочной дисциплины.

Ликвидация попыток противника освободить окруженную под Сталинградом группировку и окончательный разгром врага

Организуя ноябрьское наступление, Верховное главнокомандование особое значение придавало его надежному оперативному обеспечению. Для нашего командования было совершенно ясно, что немецкое командование будет всячески стремиться восстановить положение и ликвидировать прорывы фронта, произведенные нашими войсками. Обычно немцы, как показал опыт предыдущих операций, применяют для этой цели фланговые удары по основанию прорыва. В то же время наше командование учитывало, что в случае успеха наступления и завершения окружения основной группировки противника он предпримет решительные меры к тому, чтобы ударами извне прорвать кольцо окружения и пробить коридор к окруженной группировке. Нашим командованием были предусмотрены наиболее вероятные направления возможных ударов противника, и на этих направлениях были сосредоточены необходимые резервы.

Оперативное обеспечение ударной группы 5-й танковой армии в начальный период ноябрьского наступления было осуществлено путем выдвижения сильных заслонов в составе 14-й и 47-й гвардейских дивизий и 8-го кавалерийского корпуса на реках Кривая и Чир. Левый фланг 21-й армии обеспечивался наступлением 65-й армии Донского фронта. Правый фланг ударной группировки Сталинградского фронта обеспечивался наступлением левого крыла 64-й армии в северо-западном направлении, а открытый левый фланг Сталинградского фронта прикрывался выдвижением 126-й, 302-й стрелковых дивизий и 4-го кавалерийского корпуса в юго-западном направлении на Котельниково.

К началу декабря внешний фронт, образованный войсками Юго-Западного фронта[23], проходил по линии: северный берег Дона до Вешенская, Рубежинский, течение рек Кривая и Чир до Рычковский и Сталинградского фронта[24] – Рычковский, Верхняя Курмоярская, Верхне-Яблочный, Гремячая, Дарганов, Нурга. Между окруженными немецкими армиями и внешним фронтом наших войск образовалось пространство глубиной от 40 до 140 километров.

Все попытки врага помешать развитию нашего ноябрьского наступления и прорваться к окруженным в районе Сталинграда войскам частными ударами со стороны среднего Дона потерпели полную неудачу. Части Юго-Западного фронта, занимавшие оборонительные позиции по восточным берегам рек Кривая и Чир, с большими потерями для неприятеля отбили все его попытки формировать эти реки и прочно удерживали занимаемый ими рубеж.

Главное немецкое командование, продолжая игнорировать сложившуюся к тому времени обстановку и соотношение сил, упорствуя в переоценке своих сил, предполагало сохранить за собой район к западу от Сталинграда, с тем чтобы использовать его в качестве плацдарма для дальнейшего развития своего наступления. Поэтому германское Верховное командование отдало приказ окруженным армиям ни в коем случае не пытаться вырваться из окружения и прочно удерживать занимаемую ими территорию. Одновременно гитлеровское командование решило восстановить связь с окруженными армиями ударами сильных группировок извне.

В декабре 1942 года Гитлер обращается к окруженным войскам со специальным приказом, в котором говорит: «Битва под Сталинградом достигла своего высшего напряжения. Противник прорвался в тыл немецких частей и в отчаянии пытается вернуть в свои руки важную для него крепость на Волге. Под руководством боевых генералов в любых условиях вы должны удержать позиции Сталинграда, завоеванные такой большой кровью. Это должно быть нашим непременным решением. Что касается моей власти, то я сделаю все, чтобы поддержать вас в нашей героической битве».

Противник начал сосредоточивать крупные силы в районе Тормосин, а затем в районе Котельниково. В районе Тормосин, Морозовский немецкое командование сосредоточило значительную группировку в составе 7, 8 и 9-й авиационных полевых дивизий, переброшенных воздушным путем из Германии, 11-й танковой и 336-й пехотной дивизий, а также целого ряда отдельных частей.

Группировка противника, сосредоточившаяся в районе Котельниково, состояла из 6-й танковой дивизии, переброшенной с Северного Кавказа, и 17-й танковой дивизии, переброшенной из Брянска. Кроме того, в состав этой группировки вошли остатки шести румынских дивизий 6-го армейского корпуса, разгромленных южнее Сталинграда в период ноябрьского наступления Сталинградского фронта.

Тогда Верховное главнокомандование Красной армии решило в середине декабря силами Юго-Западного фронта и 6-й армии Воронежского фронта осуществить большую наступательную операцию из района Новая Калитва, Чернышевская. Целью этой операции было: ликвидировать всякую возможность ударами извне освободить окруженные немецкие армии и, в свою очередь, окружить вновь сосредоточиваемые неприятельские группировки и уничтожить все оперативные резервы противника, которые он мог бы использовать для действий против наших войск, окруживших немецкие армии в районе Сталинграда.

Перейдя в наступление 16 декабря, войска Юго-Западного фронта 30 декабря выполнили поставленную перед ними задачу. Они прорвали фронт противника и вышли в тыл немецко-фашистским войскам, сосредоточенным в большой излучине Дона. Разгромив противостоящие им 8-ю итальянскую и 3-ю румынскую армии и выйдя на рубеж Кантемировка, Миллерово, Морозовский, они продвинулись к западном и юго-западном направлениях на 100–150 километров и более и увеличили расстояние между окруженной группировкой и внешним фронтом до 250 километров. Только убитыми вражеские войска потеряли во время этой операции 59 тысяч человек. В плен было взято свыше 60 тысяч солдат и офицеров противника. Нашими войсками были захвачены многочисленные трофеи, в том числе самолетов – 368, танков – 178, орудий – 1927, автомашин – 7414, не считая уничтоженных.

Эта успешная операция Юго-Западного фронта окончательно лишила врага возможности оказать помощь окруженным под Сталинградом немецким армиям со стороны среднего Дона.

На котельниковском направлении в результате произведенной перегруппировки противнику к 12 декабря удалось достичь значительного превосходства над 51-й армией, обеспечивавшей левый фланг ударной группировки Сталинградского фронта. Танковые части немцев были собраны в кулак для нанесения удара на узком фронте в районе Котельниково. К 12 декабря соотношение сил на котельниковском направлении было следующим:

Сосредоточив на узком фронте до 100 танков, противник утром 12 декабря после сильной авиационной, артиллерийской и минометной подготовки перешел в атаку и в результате упорных боев вынудил наши части, оборонявшиеся севернее Котельниково, к отходу. С утра 13 декабря противник, стянув к району прорыва группу в 200 танков и моторизованную пехоту, продолжал наступление, направляя главный удар вдоль железной дороги.

К 15 декабря наши войска были отведены на новый оборонительный рубеж и заняли позиции по северному берегу реки Аксай.

На этом рубеже в течение четырех дней происходили ожесточенные бои. Противник пытался как можно скорее прорвать фронт 51-й армии и выйти к своей окруженной группировке. Наши войска не только упорно удерживали оборонительный рубеж, но и переходили в контратаки, нанося противнику жестокие потери.

Имелись сведения, что командование окруженной группировки также стало стягивать танковые части в юго-западный район территории, находившейся в нашем кольце, с целью нанести встречный удар в юго-западном направлении, как только выявится успех наступления котельниковской группировки. Учтя сложившуюся обстановку, наше Верховное главнокомандование 17 декабря выдвинуло в район юго-западнее Сталинграда из резерва Ставки 2-ю гвардейскую армию[25].

Этой армии Верховное главнокомандование поставило задачу: «Разгромить новую ударную группировку вражеских войск, отбросив немцев на юг, и лишить их реальной возможности пробить путь своим окруженным под Сталинградом дивизиям».

Ожесточенные бои на северном берегу реки Аксай продолжались до 23 декабря. К этому времени войска 51-й армии отошли на северный берег реки Мышкова.

Характерным для всех этих боев обстоятельством было то, что противник ни разу не смог развить своего успеха на широком фронте и быстро продвинуться в глубину. Если противнику и удавалось достичь успеха на каком-либо участке фронта, то наши войска, оборонявшиеся на флангах прорыва, не оставляли занимаемых рубежей, а лишь загибали фланги и продолжали упорно удерживать свои позиции. Части 51-й армии, вынужденные отходить под ударами противника, отступали не просто в тыл, а на фланги образовавшегося прорыва, занимая для упорной обороны отсечные позиции или противотанковые районы. Для контратак против прорвавшихся неприятельских войск нашим командованием умело использовались подвижные резервы – танковые части и истребительные противотанковые артиллерийские подразделения.

Наступающий противник значительную долю сил тратил на обеспечение своих флангов и для борьбы с нашими контратакующими частями. Из-за этого наступательные возможности немцев, естественно, снижались. Средний темп продвижения немцев не превышал 3–4 километров в сутки. На рубеже реки Мышкова наступление противника окончательно застопорилось.

Котельниковская группировка в предыдущих боях понесла значительные потери, а наше сопротивление резко возросло в связи с выходом к рубежу реки Мышкова 2-й гвардейской армии.

Общая обстановка для котельниковской группировки противника складывалась весьма неблагоприятно. Перешедшие 16 декабря в наступление войска Юго-Западного фронта к 30 декабря вышли на рубеж Миллерово, Тацинская, Морозовский, создав угрозу коммуникациям котельниковской группировки.

Тормосинская группировка немцев так и не смогла перейти в наступление. Ко второй половине декабря она почти рассосалась, так как немецкое командование вынуждено было использовать ее по частям для затыкания дыр, образовавшихся в расположении врага в результате успешного наступления войск Юго-Западного фронта.

Немецкое командование начало готовиться к прекращению операции и отводу котельниковской группировки в юго-западном направлении. Однако осуществить это намерение ему не удалось.

Утром 24 декабря перешла в наступление 2-я гвардейская армия, закончившая к этому времени сосредоточение на северном берегу реки Мышкова. Котельниковской группировке немцев были нанесены крупные потери, и она начала спешно отходить. Наши войска организовали неотступное параллельное преследование, переросшее затем в новую операцию – наступление на Ростов.

В планах немецкого командования по освобождению окруженных армий котельниковская группировка генерал-фельдмаршала Манштейна играла решающую роль, и на нее возлагались большие надежды. С понятным нетерпением ожидали ее выдвижения в северо-восточном направлении окруженные под Сталинградом войска.

Опыт Сталинградского сражения с новой силой подчеркивает необходимость надежного оперативного обеспечения наступательной операции, в особенности такой, которая проводится с решительной целью окружения и уничтожения вражеской группировки. В данном случае наше командование, предвидя неизбежность решительных попыток противника прорваться к окруженной группировке, одновременно с планированием операции предусмотрело меры по ее оперативному обеспечению.

Методы оперативного обеспечения на разных этапах операции были различными. В первый период наступления оперативное обеспечение ограничивалось прикрытием флангов ударных групп фронтов сильными группами в составе кавалерийских и стрелковых соединений, которые, вливаясь в образовавшийся прорыв, расширяли его и затем организовывали оборону на выгодных рубежах. Меры, принятые на первом этапе наступательной операции, оказались достаточно эффективными. Все попытки противника контратаковать наступавшие войска с флангов были успешно отбиты. Немецкое командование, не имея под рукой готовых крупных резервов, не смогло организовать сильных контрударов, способных прорвать оборонительный фронт прикрывающих частей. Когда же в первой половине декабря было установлено, что немцы решили попытаться освободить окруженные войска ударами сильных группировок извне и приступили к их созданию в районах Тормосин и Котельниково, начав перебрасывать сюда свежие соединения с Кавказа, из-под Брянска и даже из Франции, наше Верховное главнокомандование применило более широкий по своему размаху метод оперативного обеспечения. Осуществленные во второй половине декабря наступательные операции привели к разгрому сосредоточенных противником группировок, а главное, расширив общий фронт нашего наступления, настолько увеличили территорию, отделявшую окруженную группировку от линии внешнего фронта, что всякие дальнейшие попытки врага освободить ее оказались абсолютно невыполнимыми.

В ходе операций, происходивших во второй половине декабря 1942 года в большой излучине Дона и на котельниковском направлении, немецкие войска понесли громадный урон в живой силе и технике. Красной армией были разгромлены пятнадцать пехотных, четыре танковые, две кавалерийские и одна моторизованная дивизии противника; было уничтожено 80 тысяч и взято в плен 65 250 солдат и офицеров противника, а также захвачено 408 самолетов, 272 танка, 2219 орудий, 7743 автомашины и много другого военного имущества.

Ликвидация окруженной под Сталинградом немецкой группировки

В результате успешного завершения войсками Красной армии ноябрьской наступательной операции в кольце окружения под Сталинградом оказалось пятнадцать неприятельских пехотных, три моторизованные, три танковые и одна кавалерийская дивизии с частями усиления[26].

Непосредственно в первой линии находились девятнадцать дивизий. Две дивизии – 14-я и 24-я танковые – составляли общий резерв и располагались: 14-я дивизия – в районе Питомник и 24-я – в районе Городище, 384-я пехотная дивизия была в первых числах декабря расформирована.

Кроме боевых частей, в составе неприятельской окруженной группировки насчитывалось большое количество тыловых частей и организаций – строительная организация «Тодт», автомобильные и мостовые колонны и другие обслуживающие организации. Все эти тыловые части в ходе боев постепенно расформировывались, а личный состав их шел на укомплектование боевых частей. Общая численность окруженной группировки к моменту окружения достигала 330 тысяч человек.

К началу же нашего общего наступления, то есть к 10 января 1943 года, общая численность окруженной группировки немцев снизилась до 250 тысяч человек, так как около 80 тысяч человек погибло в результате ноябрьских и декабрьских боев, а также вследствие голода, обморожений и болезней.

На основании захваченных документов и показаний пленных установлено, что командование 6-й и 4-й танковой армий, окруженных под Сталинградом, получило категорическое указание Верховного германского командования упорно обороняться.

Стремление германского командования удержать район Сталинграда любой ценой объясняется следующими причинами. Во-первых, отход от Сталинграда и освобождение захваченного немцами района явился бы тягчайшим ударом по политическому престижу Гитлера. Во-вторых, германо-фашистское командование рассчитывало еще, по-видимому, использовать район Сталинграда как исходный плацдарм для дальнейшего наступления. И наконец, немцы стремились как можно дольше сковать под Сталинградом наши действующие там войска, а также лишить нас возможности использовать сталинградский железнодорожный узел и тем осложнить условия дальнейшего наступления наших войск на запад.

В декабре, во время неудачных попыток тормосинской группировки и группы Манштейна деблокировать окруженную немецкую группировку, командованием 6-й немецкой армии принимались меры к созданию внутри кольца окружения ударной группы с целью удара навстречу немецким группировкам, наступающим извне. Такая группа в составе двух-трех дивизий с включением в нее танковых частей окруженной группировки была создана в районе Ново-Алексеевский и Питомник. Однако к началу января эта группировка рассосалась: 14-я танковая дивизия осталась в районе Питомник, а 24-я ушла в район Городище.

Впоследствии, когда все попытки освободить окруженную группировку оказались провалившимися, немецкое Верховное командование все же требует от последней продолжать обороняться во что бы то ни стало, исходя, по-видимому, из того соображения, что гибель 6-й и 4-й танковой армий совершенно неминуема, что вопрос стоит только о сроках, а поэтому в интересах германского командования было заставить окруженную группировку продержаться как можно больше, продолжая приковывать к себе наши войска, действующие под Сталинградом.

Это решение германского Верховного командования настойчиво проводилось в жизнь главнокомандующим всей сталинградской группировкой – командующим 6-й армией генерал-фельдмаршалом Паулюсом, причем для поддержания духа окруженных войск среди солдат распускались слухи о взаимной выручке и, наоборот, совершенно замалчивались такие факты, как разгром группы Манштейна и то, что внешний фронт борьбы отодвинулся к западу от Сталинграда на двести с лишним километров.

Чтобы парализовать появившиеся тенденции к прекращению борьбы и сдаче в плен, солдаты запугивались ужасами большевистского плена, Сибири и т. п. В своем приказе от 20 января, то есть спустя десять дней после начала нашего наступления, Паулюс говорит: «Мы все знаем, что грозит нам, если армия прекратит сопротивление. Большинство из нас ожидает верная смерть либо от вражеской пули, либо от голода, холода и страданий в позорном сибирском плену. У нас есть только один выход – бороться до последнего патрона… Будем и в дальнейшем твердо надеяться на наше близкое избавление, которое находится уже на пути к нам».

Однако моральное состояние окруженных неприятельских войск уже в декабре не было высоким.

Об этом лучше всего говорит приказ командира 376-й пехотной дивизии от 6 декабря за № 1027:

«Мне сообщают, что в подчиненных Вам частях советская листовка, озаглавленная „К окруженным под Сталинградом немецким частям“, подписанная командующим Сталинградским фронтом генерал-полковником Еременко и командующим Донским фронтом генерал-лейтенантом Рокоссовским, вызвала у солдат и офицеров склонность к капитуляции, поскольку создавшееся положение расценивается как безнадежное. Далее, до меня дошли слухи о случаях отказа повиноваться командирам во время атак, о переходе солдат на сторону врага, особенно группами, об открытом выступлении солдат за прекращение борьбы и сдачу в плен.

Приказываю всеми имеющимися в Вашем распоряжении средствами, включая показательные расстрелы, прекратить всякое упоминание о капитуляции солдатами и офицерами.

Всем офицерам и солдатам надлежит еще раз указать на необходимость безусловного выполнения приказа фюрера о том, что немецкий солдат должен погибнуть, если он сдал пост. Все части до последнего человека должны быть введены в бой.

Генерал Даниэльс».

Методом запугивания, обмана и прямых репрессий германскому командованию удалось к началу нашего наступления сохранить боеспособность окруженных войск и заставить последние драться с упорством отчаяния.

К началу нашего наступления в результате упорных ноябрьских и декабрьских боев запасы боеприпасов и горючего у противника были в значительной степени израсходованы. Подача же самолетами, несмотря на широкое использование транспортной авиации, не могла обеспечить необходимого минимума. По показаниям пленных и захваченным документам установлено, что ежедневно на аэродромах в районе Сталинграда удавалось садиться в среднем 60–70 самолетам, которые могли перебросить в общей сложности ежедневно до 100 тонн грузов. Совершенно естественно, что это количество грузов не могло удовлетворить потребностей трехсоттысячной окруженной армии.

Исключительно тяжелое положение для окруженной группировки создалось со снабжением продовольствием. Окруженные армии голодали. К 1 января был съеден весь конский состав 1-й румынской кавалерийской дивизии; ели собак, кошек, дохлых лошадей. Начинали распространяться эпидемические заболевания. Выдаваемый рацион был постепенно сокращен до 150 граммов хлеба и 30 граммов жиров.

После 20 января румынские части вообще были сняты с довольствия.

Недостаток боеприпасов для артиллерии и минометов заставил германское командование резко сократить использование полевой артиллерии и минометов. Было приказано в максимальной степени экономить боеприпасы. Оборона строилась в основном на максимальном использовании огня автоматического стрелкового оружия и многочисленной малокалиберной артиллерии, которые были богато обеспечены боеприпасами.

Бомбардировочная и штурмовая авиация могла содействовать окруженным войскам только в очень ограниченном размере, так как она была вынуждена перебазироваться на отдельные аэродромы в районах Ворошиловграда, Сталино, Ростова. На аэродромы в районе Сталинграда базировались лишь отдельные небольшие группы истребительной авиации.

Перед нашими войсками после завершения окружения немецких войск под Сталинградом и превращения окружения оперативного в окружение тактическое стала неотложной задача – в кратчайший срок ликвидировать окруженную группировку, тем самым освободить значительную группу наших войск для использования на других направлениях, а также для освобождения сталинградского железнодорожного узла и восстановления железнодорожной связи с нашими войсками, действовавшими на Северном Кавказе и западнее Дона.

Для общего руководства подготовкой и проведением предстоящей операции представителем Ставки Верховного главнокомандования был назначен генерал-полковник артиллерии Воронов.

Подготовка и планирование операции в штабе Донского фронта под непосредственным руководством тов. Воронова начались еще во второй половине декабря 1942 года.

В порядке подготовки к общему наступлению в декабре 1942 года был проведен ряд частных операций с целью улучшения исходного положения для наступления. Нами были захвачены высоты 126,7 (Казачий курган), 121,3, 122,9, 130,8 и 139,7. Овладение этими высотами значительно улучшило исходное положение наших частей, обеспечив просмотр глубины неприятельской обороны.

Одновременно с проведением частных операций в подготовительный период была широко развернута работа среди войск противника. Для этой цели широко использовались листовки, сбрасываемые с самолетов, радиоагитация, а также направление в стан врага захваченных пленных, после того как с ними проводилась соответствующая работа.

Большой эффект в смысле воздействия на моральное состояние окруженных войск произвел ультиматум, направленный 9 января нашим командованием генералу Паулюсу с предложением прекратить бессмысленную борьбу и капитулировать.

УЛЬТИМАТУМ

Командованию и всему офицерскому и рядовому составу окруженных под Сталинградом германских войск, предъявленный 8 января 1943 года Советским командованием в лице представителя Ставки Верховного главнокомандования Красной армии генерал-полковника артиллерии Воронова Н.Н. и командующего войсками Донского фронта генерал-лейтенанта Рокоссовского К.К.

Командующему 6-й германской армией генерал-полковнику Паулюсу или его заместителю и всему офицерскому и рядовому составу окруженных германских войск под Сталинградом.

6-я германская армия, соединения 4-й танковой армии и приданные им части усиления находятся в полном окружении с 23 ноября 1942 года.

Части Красной армии окружили эту группу германских войск плотным кольцом. Все надежды на спасение ваших войск путем наступления германских войск с юга и юго-запада не оправдались: спешившие вам на помощь германские войска разбиты частями Красной армии и остатки этих войск отступают на Ростов.

Германская транспортная авиация, перевозящая вам голодную норму продовольствия, боеприпасов и горючего, в связи с успешным, стремительным продвижением Красной армии вынуждена часто менять аэродромы и летать в расположение окруженных войск издалека. К тому же германская транспортная авиация несет огромные потери в самолетах и экипажах от русской авиации. Ее помощь окруженным войскам становится нереальной.

Положение ваших окруженных войск тяжелое, они испытывают голод, болезни и холод. Суровая русская зима только начинается. Сильные морозы, холодные ветры и метели еще впереди, а ваши солдаты не обеспечены зимним обмундированием и находятся в тяжелых антисанитарных условиях.

Вы, как командующий, и все офицеры окруженных войск отлично понимаете, что у вас нет никаких реальных возможностей прорвать кольцо окружения. Ваше положение безнадежное, и дальнейшее сопротивление не имеет никакого смысла.

В условиях сложившейся для вас безвыходной обстановки, во избежание напрасного кровопролития, предлагаем вам принять следующие условия капитуляции: 1) всем германским окруженным войскам во главе с вами и вашим штабом прекратить сопротивление; 2) вам организованно передать в наше распоряжение весь личный состав, вооружение, всю боевую технику и военное имущество в исправном состоянии.

Мы гарантируем всем прекратившим сопротивление офицерам и солдатам жизнь и безопасность, а после окончания войны возвращение в Германию или в любую страну, куда изъявят желание военнопленные.

Всему личному составу сдавшихся войск сохраняем военную форму, знаки различия и ордена, личные вещи, ценности, а высшему офицерскому составу и холодное оружие.

Всем сдавшимся офицерам, унтер-офицерам и солдатам немедленно будет установлено нормальное питание.

Всем раненым и обмороженным будет оказана медицинская помощь.

Ваш ответ ожидается к 10 часам 00 минут по московскому времени 9 января 1943 года в письменном виде через лично вами назначенного представителя, которому надлежит следовать в легковой машине с белым флагом по дороге на раз. Конный – ст. Котлубань. Ваш представитель будет встречен русскими доверенными командирами в районе «Б» 0,5 километров юго-восточнее раз. 564 в 10 часов 00 минут 9 января 1943 года.

При отклонении нашего предложения о капитуляции предупреждаем, что войска Красной армии и Красного Воздушного флота будут вынуждены вести дело на уничтожение германских войск, а за их уничтожение Вы будете нести ответственность.

Представитель Ставки Верховного главного командования Красной армии генерал-полковник артиллерии Воронов.

Командующий войсками Донского фронта генерал-лейтенант Рокоссовский.

Как известно, этот ультиматум неприятельским командованием был отклонен.

27 декабря 1942 года представителем Ставки Верховного главнокомандования генерал-полковником Вороновым был составлен подробно разработанный план разгрома сталинградской группировки врага. Замысел операции состоял в разделении окруженной группировки на несколько частей с последующим уничтожением каждой изолированной вражеской группировки в отдельности.

Исходя из этой общей идеи операции, главный удар с целью раскола окруженной группировки немцев на две части должен был наноситься в общем направлении с запада на восток с фронта высот 131,7 и 132,9 на Бабуркин, Гончара, Сталинградский, «Красный Октябрь».

Главную ударную группировку фронта составляли 65-я армия, а также ударные группы 21-й и 24-й армий. В эту группировку входило 13 стрелковых дивизий, 8 танковых полков, 1 танковая бригада, 31 артиллерийский полк усиления, 5 артиллерийских минометных полков, 8 гвардейских минометных полков, 4 тяжелые гвардейские минометные бригады.

Направление главного удара было выбрано исходя из следующих соображений. Избранное направление позволило сосредоточить без значительной перегруппировки наш удар по основной группировке врага, находившейся в районе Мариновка, Басаргино, Большая Россошка для ее расчленения и последующего уничтожения по частям. Среди этой группировки противника находился ряд соединений, которые уже испытали удары наших войск во время боев в излучине Дона, понесли серьезные потери и в период подготовки к операции дали наибольшее количество пленных и перебежчиков (76, 44, 376, 384 пехотные и 14-я танковая дивизии).

Оборонительные позиции немцев в западном секторе обороны на участке, избранном для нанесения главного удара, подготавливались лишь в период после отступления противника с Дона; северный же сектор укреплялся немцами в течение четырех месяцев. Кроме того, оборону северного сектора занимали наиболее боеспособные неприятельские дивизии.

При наступлении с запада на восток наши танковые части получили наибольшую свободу маневра, так как многочисленные овраги, пересекающие вообще весь район, занятый противником, тянулись в основном с востока на запад, то есть менее препятствовали движению наших танков.

Помимо главного удара, для отсечения и уничтожения западной группировки немцев планом предусматривался вспомогательный удар из района Попов, Рокотино, Варваровка в общем направлении на Басаргин силами 64-й и 57-й армий в составе 5 стрелковых дивизий, 2 стрелковых и 3 танковых бригад, 14 артиллерийских полков усиления, 1 армейского и 2 гвардейских минометных полков, 1 гвардейской тяжелой минометной бригады с целью прорыва неприятельской обороны на реки Червленая и последующего выхода в тыл всей западной группировке врага. Войска 66-й армии должны были нанести вспомогательный удар из района высоты 139,7 на Городище. Здесь удар намечался пятью усиленными дивизиями.

Что касается 62-й армии, то последняя, используя успех на других направлениях и, несомненно, оттяжку части неприятельских сил из района Сталинграда, должна была организовать удар из района завода «Красный Октябрь» в северо-западном направлении навстречу войскам 66-й армии.

Начало операции было назначено на 10 января 1943 года.

Для отсечения, окружения и уничтожения западной группировки немцев в районе Цыбенко, Мариновка, Западновка главный удар должен был наноситься войсками 65-й армии с фронта высот 117,6 и 121,3 в общем направлении на Новый Рогачик.

Вспомогательный встречный удар должен был наноситься силами ударных групп 64-й и 57-й армий с фронта Цыбенко, Попов в общем направлении на Басаргин (64-я армия) и Новый Рогачик (57-я армия).

Длительность первого этапа операции определялась в три дня. К концу этапа войска 65-й армии должны были выйти на рубеж Карповка, Ново-Алексеевский и Западновка. Ударные группы 64-й и 57-й армий должны были выйти на рубеж высоты 119,7, Басаргин и Береславский.

Наступление наших войск поддерживалось и обеспечивалось с воздуха 300 самолетами 16-й воздушной армии.

Необходимая перегруппировка сил внутри фронта и армий, а также сосредоточение вновь прибывающих частей усиления были произведены в период с конца декабря по 9 января.

Общее соотношение сил к началу наступления было следующее: окруженная неприятельская группировка имела около 250 тысяч человек, около 300 действующих танков, 7 артиллерийских полков усиления, 6 отдельных артиллерийских дивизионов усиления и 2 полка шестиствольных минометов. Донской фронт (62, 64, 57, 21, 65, 24 и 66-я армии) к началу операции имел: 212 тысяч человек, 254 танка, 61 артиллерийский полк усиления и 13 гвардейских минометных полков.

Если учесть, что противник мало нуждался в обслуживающих и тыловых частях и почти все они были расформированы, а личный состав их был передан на укомплектование боевых частей, то естественно, что численность боевого состава противника, принимавшего непосредственное участие в бою, была значительно больше боевого состава Донского фронта.

Правда, ограниченный запас снарядов не позволил врагу полностью использовать мощь своей артиллерии.

На направлении главного удара наше командование создало превосходство в силах над противником.

Соотношение сил на направлении главного удара перед фронтом 65-й армии по пехоте и танкам к началу наступления было следующим:

Здесь в графе «У нас» показан состав первого армейского эшелона, в графе «У противника» – войска, непосредственно занимавшие оборону.

На направлении главного удара стрелковые дивизии наступали на фронте в среднем 2–2,5 километра. Насыщенность артиллерией на 1 километр фронта доходила до 167 орудий и минометов. На вспомогательных направлениях насыщенность артиллерией достигала 41 орудия на 1 километр фронта.

С 8.05 с высоты 109,8, где разместился наблюдательный пункт представителя Ставки и командующего 65-й армией, взвилась серия ракет. Одновременно по всем радиосетям фронта был передан радиосигнал «555», а по телеграфу – «Родина».

Воздух содрогнулся от одновременно начавшейся на всем фронте канонады. Около 2 тысяч орудий, свыше 3 тысяч минометов и громадное количество установок гвардейских минометных частей открыли артиллерийское наступление. В воздухе появились эскадрильи нашей бомбардировочной и штурмовой авиации. Ровно 55 минут длилась эта ожесточенная канонада.

В 9 часов танки с посаженными на них десантами, а за ними пехота бросились в атаку.

Противник понес громадные потери от нашего огня. Наступавшая на направлении главного удара пехота, не задерживаясь, прошла передний край вражеской обороны и стала продвигаться дальше. На каждом шагу встречались изуродованные, обгорелые трупы немцев, исковерканные орудия и минометы, разрушенные и заваленные блиндажи и окопы.

Несмотря на громадные потери, враг не прекратил сопротивления. Открыли огонь по нашей пехоте и танкам отдельные уцелевшие огневые точки, автоматчики, засевшие в щелях, пулеметы, расположившиеся в остовах разбросанных по полю подбитых танков. Заговорили противотанковые пушки и минометы, спрятавшиеся за почти отвесными скатами многочисленных балок. Немецкие солдаты, запуганные ужасами большевистского плена, сопротивлялись с упорством отчаяния. Из каждой щели, из каждой складки местности приходилось штыками и гранатами выбивать засевших гитлеровцев.

Медленно, но неуклонно наши части продвигались вперед, и к исходу дня на ряде участков оборона противника была прорвана на глубину до 6–8 километров. Авиацией, поддерживавшей наступление наших войск, в течение дня было произведено 670 самолето-вылетов.

В результате первого дня боя противнику были нанесены громадные потери. Только убитыми он потерял 1450 человек. Нашими войсками было захвачено 1331 пленный, 66 орудий, 64 миномета, 231 пулемет, однако упорство врага не было сломлено.

Ожесточенные бои продолжались до 13 января.

С особым упорством враг оборонял Мариновку, Дмитриевку и Карповку. Ударная группа войск 65-й армии, наступавшая в восточном направлении, неоднократно атаковывалась пехотой и танками немцев из района лагерь имени Ворошилова и Дмитриевка. Только с выходом наших частей в район высоты 76,1 противник, боясь окружения, был вынужден поспешно очистить лагерь имени Ворошилова и остатки своих войск отвести на восток.

Несмотря на ожесточенное сопротивление противника, наши войска к вечеру 13 января выполнили задачу первого этапа. Западный выступ оборонительной системы немцев был срезан.

На направлении главного удара наши части достигли западного берега реки Россошка на участке Карповка, урочище Синий Яр и далее рубежа совхоза № 1 и высоты 122,9.

Остатки разбитых немецких частей, боясь окружения, отошли на высокий берег речки, где совместно с подошедшими резервами попытались вновь организовать сопротивление, цепляясь за укрепления нашего бывшего среднего сталинградского оборонительного обвода.

На направлении вспомогательного удара, наносившегося частями 64-й и 57-й армий, нашим войскам также удалось прорвать неприятельскую оборону и выйти на рубеж южной окраины Елхи, высот 119,7, 78,8, 117,4 и южной окраины Рокотино.

С особенным ожесточением немцы обороняли высоту 111,6 и населенные пункты Цыбенко, Кравцов и Рокотино. Гарнизон Цыбенко был окружен нашими частями и после отказа сдаться в плен был полностью уничтожен. Противник здесь неоднократно бросался в контратаки группами пехоты, усиленной танками.

До батальона вражеской пехоты, пытавшейся контратаковать наши наступающие подразделения, было уничтожено залпом гвардейских минометов на высоте 111,6. Эта высота была буквально усеяна трупами обгоревших немецких солдат. Прорыв обороны на этом участке фронта создал непосредственную угрозу тылу всей группировки немцев, задержавшейся на восточном берегу реки Россошка.

Части 66-й армии в результате упорных боев вклинились в неприятельскую оборону южнее высоты 139,7.

Ударная группа 62-й армии очистила от противника несколько кварталов города в районе завода «Красный Октябрь».

К исходу 13 января потери врага достигли колоссальной цифры. Немцы потеряли около 30 тысяч человек. На поле боя при беглом подсчете было обнаружено 127 неприятельских подбитых орудий, около 400 пулеметов, свыше 80 танков. Число пленных немцев возросло до 3,5 тысячи человек. Были захвачены богатые трофеи – 500 орудий, 1250 пулеметов, 324 миномета, 104 танка, 60 бронированных транспортеров, 3600 автомобилей, склады боеприпасов и другое военное имущество.

Уже на основе результатов боев первых трех дней наступления в ночь на 13 января командующим фронтом генералом Рокоссовским было принято решение на второй этап операции.

В развитие общего плана было решено в течение последующего этапа (с 15 по 17 января) отсечь, окружить и уничтожить группировку немецких войск в районе Береславский, Елхи, Питомник, Западновка. Для выполнения этой задачи главный удар было решено наносить смежными флангами 21-й и 65-й армий с фронта Карповка, Бабуркин в восточном направлении.

Для того чтобы в максимальной степени использовать ту благоприятную обстановку, которая сложилась на южном фасе обороны окруженной группировки в результате успешного наступления ударной группы 57-й армии, было решено центр тяжести перенести на действия 21-й армии, которая во взаимодействии с ударными группами 64-й и 57-й армий должна была завершить окружение группировки врага в районе Басаргино, Воропоново, Питомник.

Исходя из этого решения, 21-я армия должна была наносить удар своим левым флангом с фронта Карповка (исключительно), Ново-Алексеевский в общем направлении на Воропоново и высота 156,1. Эта группа с целью ее усиления была значительно пополнена техникой.

Начало атаки было назначено на утро 15 января. В течение 13 и 14 января войска фронта должны были произвести необходимую перегруппировку, привести части в порядок и подтянуть артиллерию.

Войска Донского фронта, проводя в течение 13 и 14 января подготовку к продолжению общего наступления, на отдельных направлениях продолжали вести наступательные бои.

В результате этих частных боев 57-я армия овладела сильно укрепленными неприятельскими узлами сопротивления – Рокотино, Береславский, окончательно очистив от немцев весь восточный берег реки Червленая и заняв выгодное положение для дальнейшего наступления.

Части 21-й армии овладели хутором Новый Рогачик и высотой 77,5, выйдя, таким образом, к исходу 14 января на восточный берег реки Червленая. Таким образом, в результате этих успешных наступательных действий 57-й и 21-й армий противник оказался выбитым из занимаемых им подготовленных позиций. Этим самым была сильно ослаблена система огня на южном фасе обороны, и, кроме того, неприятельские части лишились возможности отсиживаться в утепленных блиндажах, землянках и строениях населенных пунктов. Немецкие войска на участке от Елхи до Ново-Алексеевский были выгнаны в голую степь при морозе, доходившем до минус 25–27 градусов, и даже лишены были питьевой воды.

Утром 15 января после короткой артиллерийской подготовки войска фронта возобновили общее наступление.

К середине дня неприятельская оборона на бывшем среднем сталинградском обводе – на участке Елхи, Западновка – была прорвана. Неприятельские части, оборонявшие средний обвод на этом участке, в результате боев 15 января понесли тяжелые потери (до 6 тысяч человек убитыми и ранеными), управление ими было в основном потеряно, и, вопреки воле командования, они стали поспешно отходить к Сталинграду. Только на отдельных направлениях, используя заранее подготовленные промежуточные опорные пункты и группы подбитых танков, разбросанных по полю, неприятельские арьергарды пытались сдержать натиск наших войск. Отходившие части были уже в значительной части деморализованы. Лишь за один день нами было захвачено свыше 1,2 тысячи пленных, 200 орудий, около 300 танков и более 3 тысяч автомашин.

К исходу дня наши части на отдельных направлениях, преследуя отходящего противника, продвинулись на 8–12 километров. Особо следует отметить успешные действия войск 57-й армии, которые разгромили группировку немцев в районе Басаргино и по инициативе командующего армией, стремительно продвигаясь на восток, во второй половине дня вышли на рубеж высот 117,7 и 131,9.

Преследование отходившего противника продолжалось весь день 16 января. К концу дня наши войска продвинулись еще на 8–10 километров. Нашими войсками было захвачено свыше 4 тысяч пленных, 500 орудий, 370 пулеметов, 180 танков, 11 тысяч автомашин, а также неприятельский аэродром в районе южнее Большой Россошки, на котором было захвачено нами 250 самолетов. Поспешно отходя на восток, немцы оставляли на произвол судьбы свои госпитали, переполненные ранеными и обмороженными солдатами.

Встревоженное катастрофическим отходом своих войск, немецкое командование сняло со сталинградского участка все возможные резервы, включая отдельные тыловые команды и подразделения, и спешно заняло ими и отрядами, сформированными из разрозненных отступавших частей, бывший внутренний сталинградский обвод.

В период с 18 по 21 января части 64, 57 и 21-й армий, подошедшие непосредственно к внутреннему обводу, подтягивали отставшую артиллерию и подготовляли прорыв новой оборонительной позиции противника. Войска 65-й и 24-й армий, сбивая прикрывающие отряды немцев, выходили к внутреннему сталинградскому обводу.

На этом этапе операции командованием фронта перед войсками была поставлена задача расколоть и окончательно уничтожить прижатую непосредственно к городу и к Волге окруженную группировку противника.

С утра 22 января наступление на всем фронте возобновилось. Враг упорно держался на укрепления внутреннего обвода, пытаясь остановить наше наступление. Однако после сокрушительных ударов нашей артиллерии войска 57-й армии прорвали фронт обороны и овладели Воропоново. Немцы, вновь понеся большие потери, вынуждены были оставить весь внутренний сталинградский обвод и продолжать отход к Сталинграду.

К исходу 24 января, преследуя неприятеля, части 64-й и 57-й армий уже подошли к юго-западной и западной окраинам Сталинграда. С утра 25 января начались ожесточенные уличные бои.

К исходу 26 января часть города к югу от реки Сарица войсками 64-й и 57-й армий была полностью очищена от противника. Части 21-й армии, окончательно сломив сопротивление врага северо-западнее города, вышли в район Мамаева кургана, высоты 102,0 и соединились там с наступавшей навстречу ударной группой 62-й армии.

К исходу дня группировка оказалась разрезанной на две части: южную – в районе северо-западной части города и северную – в районе заводов «Баррикады» и СТЗ.

К исходу этого дня левофланговые армии фронта 65-я и 66-я вышли на рубеж поселка Красный Октябрь, северная окраина Сталинграда.

После прорыва нашими войсками неприятельских позиций на внутреннем сталинградском обводе боеспособность вражеских войск резко упала. Приказы командующего 6-й армией о продолжении упорного сопротивления уже не оказывали никакого влияния на войска. Надежда на освобождение, на помощь, обещанную фюрером, окончательно пропала. Началась массовая сдача в плен целыми соединениями, осуществлявшаяся по инициативе командиров соединений.

Уже 25 января, после окружения, капитулировали 20-я румынская и 297-я немецкая пехотные дивизии, а 26 января – армейский полк связи. В ходе дальнейших боев в центральной части города 27 января сдалась 44-я пехотная немецкая и 1-я кавалерийская румынская дивизии, а 29 января – 376-я пехотная дивизия. Кроме этого, были разгромлены 100-я и 371-я пехотные дивизии. Только за 28–29 января сдалось более 12 тысяч неприятельских солдат и офицеров.

31 января было окончательно сломлено сопротивление южной группировки. Утром 31 января был взят в плен со своим штабом командующий 6-й армией генерал-фельдмаршал фон Паулюс, а к 13 часам прекратила сопротивление вся южная группировка в составе 143, 44, 295, 71-й пехотных дивизий, 14-й танковой и 29-й моторизованной дивизий во главе с командующим группой генерал-майором Роске.

2 февраля после концентрированного огневого удара нашей артиллерии и минометных частей, осуществленного 1 февраля, прекратила сопротивление и северная группировка в составе 389, 94, 76, 305 и 79-й пехотных дивизий, частей 113-й пехотной дивизии, 16-й и 24-й танковых и 60-й моторизованной дивизий общей численностью свыше 40 тысяч человек солдат и офицеров.

Битва под Сталинградом закончилась.

2 февраля представитель Ставки Верховного главнокомандования маршал артиллерии Воронов и командующий войсками Донского фронта генерал-полковник Рокоссовский донесли Верховному главнокомандующему И.В. Сталину:

«Выполняя Ваш приказ, войска Донского фронта в 16.00 2.2.43 года закончили разгром и уничтожение окруженной сталинградской группировки противника.

Полностью уничтожены и частично пленены: 11 армейский корпус, 8 армейский корпус, 14 танковый корпус, 51 армейский корпус, 4 армейский корпус, 48 танковый корпус в составе 22 дивизий: 44, 71, 76, 79, 94, 100 легкой, 113, 376, 295, 297, 371, 384, 389 пехотных дивизий; 3, 29 и 60 моторизованных дивизий; 14, 16 и 24 танковых немецких дивизий; 1 кавалерийской и 20 пехотной румынских дивизий.

Кроме того, уничтожены части усиления:

а) 42, 44, 46, 59, 61, 65, 72 артиллерийские полки РГК; 1/97 ап, 43, 639, 733, 856, 855, 861 артдивизионы РГК, 243 дивизион штурмовых орудий; 2 и 51 минометные полки РГК 6-ствольных минометов; 9, 12, 25, 30, 37, 91 зенитные дивизионы разных полков, отдельные части которых действуют на других фронтах;

б) 45, 71, 294, 336, 652, 672, 685, 501 отдельные саперные батальоны и один отдельный саперный батальон без номера;

в) 21, 40, 540, 539 отдельные строительные батальоны;

г) 6 полк связи и, предположительно, 594 полк связи;

д) 7 и 28 дивизионы артиллерийской инструментальной разведки (АИР);

е) много мостовых колонн и других обслуживающих частей.

Захвачено свыше 91 000 пленных, из них более 2500 офицеров и 24 генерала, из которых генерал-фелдмаршал – 1, генерал-полковников – 2, остальные генерал-лейтенанты и генерал-майоры.

В связи с полной ликвидацией окруженных войск противника боевые действия в городе Сталинграде и в районе Сталинграда прекратились.

Подсчет трофеев продолжается».

В результате разгрома окруженной сталинградской группировки немцев за период с 10 января по 2 февраля 1943 года, по уточненным данным, войсками Донского фронта было уничтожено около 120 тысяч и взято в плен свыше 130 солдат и офицеров, в том числе генералов – 24, полковников – 46 и остального офицерского состава 4142 чел.

За этот же период были взяты следующие трофеи: орудий – 5762, минометов – 1312, пулеметов – 12 701, винтовок – 156 987, автоматов – 10 722, самолетов – 744, танков – 1666[27], бронемашин – 261, автомашин – 80 438, мотоциклов – 10 679, велосипедов – 3560, тракторов – 240, тягачей – 251, бронепоездов – 3, паровозов – 933, вагонов – 1403, радиостанций – 696, телефонных аппаратов – 933, телефонного кабеля – 397 километров, складов разных – 337, повозок – 13 787 и другое военное имущество.

В ответ на донесение о ликвидации окруженной сталинградской группировки товарищ Сталин в тот же день отдал приказ по войскам Донского фронта, адресовав его маршалу артиллерии Воронову и генерал-полковнику Рокоссовскому.

ПРИКАЗ

Верховного главнокомандующего по войскам Донского фронта

Донской фронт

Представителю Ставки Верховного главнокомандующего маршалу артиллерии тов. Воронову

Командующему войсками Донского фронта генерал-полковнику тов. Рокоссовскому

Поздравляю Вас и войска Донского фронта с успешным завершением ликвидации окруженных под Сталинградом вражеских войск.

Объявляю благодарность всем бойцам, командирам и политработникам Донского фронта за отличные боевые действия.

Верховный главнокомандующий И. Сталин.

Москва, Кремль, 2 февраля 1943 года.

Заключительный этап битвы под Сталинградом является замечательным, невиданным в истории примером полного уничтожения окруженной крупной группировки врага, оснащенной большим количеством современной боевой техники.

Опыт боев последнего этапа Сталинградского сражения показывает, что ликвидация крупной окруженной группировки, сохранившей свою организационную целостность и боеспособность, требует проведения тщательно подготовленной специальной операции.

Борьба с окруженной крупной вражеской группировкой в современных условиях осложняется возможностью питания ее всем необходимым при помощи транспортной авиации, в особенности в тех случаях, когда занимаемая окруженной группировкой территория допускает организацию аэродромов и посадку самолетов транспортной авиации. Необходимым условием для успешной ликвидации подобной группировки является непрерывная борьба с авиацией противника в воздухе и недопущение посадки на вражеской территории транспортных самолетов.

В период подготовки к операции, а также во время пауз, которые могут возникать в самом ходе операции, войска противника необходимо держать под непрерывным воздействием всех видов огня, в особенности артиллерии и авиации, а также непрерывно на всем фронте беспокоить их действиями хотя бы и небольших разведывательных отрядов.

Цель этих действий – изматывание противника, лишение его возможности отдыхать, производить перегруппировки, а также заставлять его расходовать и без того ограниченные запасы боеприпасов.

Следует учитывать, что окруженные войска более чем в каких-либо иных условиях боевой обстановки восприимчивы ко всякого рода психологическому воздействию. Поэтому необходимо широко и систематически вести работы по разложению неприятельских войск, используя в этой работе конкретные факты из сложившейся политической и военной обстановки и бытовых условий окруженных войск.

Основной метод борьбы с окруженной крупной неприятельской группировкой – рассечение ее рядом ударов на отдельные изолированные группы с последующим их уничтожением.

Выигрыш генерального сражения под Сталинградом, разгром и уничтожение крупной вражеской группировки, состоявшей из лучших, отборных немецких дивизий, разгром и частичное пленение армий германских союзников и вассалов – 8-й итальянской и 3-й румынской армий – явился одновременно выигрышем всей кампании второго года Великой Отечественной войны, создавшим резкий перелом в ходе дальнейшего развития операций.

Началось массовое изгнание врага из нашей Советской страны. Были созданы выгодные предпосылки для наших дальнейших побед.

Сталинградская битва, закончившаяся полным разгромом и пленением 6-й и 4-й танковой немецко-фашистских армий, является торжеством сталинской стратегии.

Стратегическая линия нашего командования заключалась в осуществлении ряда оборонительных операций, направленных к изматыванию и ослаблению врага и выигрышу времени, необходимого для накапливания сил и средств для последующего перехода в решительное наступление, в осуществлении этого наступления и в полном разгроме неприятельских войск.

Первый этап битвы под Сталинградом характеризовался мастерским осуществлением ряда оборонительных операций, направленных к изматыванию сил врага и нанесению ему максимальных потерь. Оборонительные операции этого этапа осуществлялись, когда общая обстановка на южном направлении сложилась для нас, ввиду отсутствия второго фронта в Европе, крайне неблагоприятно в условиях большого превосходства противника на этом направлении как в живой силе, так и в технике, в особенности в авиации.

Выражением стиля советского стратегического искусства на этом этапе является умелое и целесообразное сочетание оборонительных и наступательных действий, в частности, взаимодействие между войсками Донского и Сталинградского фронтов во время борьбы за Сталинград, а также исключительная целеустремленность, твердость и выдержка в вопросе накапливания и использования стратегических резервов. Несмотря на создавшиеся порой весьма тяжелые положения и ряд тактических неудач, основные стратегические резервы не распылялись, а сберегались для решающего момента – перехода в общее наступление.

Выбирая направление главного удара, Ставка исходила из тщательного анализа группировки врага, особенностей его обороны, из учета его сильных и слабых мест. Удары Красной армии дали столь блестящий эффект потому, что они были неожиданно для врага нанесены по наиболее слабым и уязвимым участкам его фронта и кратчайшим путем выводили войска Красной армии на тылы и коммуникации немецко-фашистских войск.

Благодаря тому, что к началу наступательных операций было подготовлено и сохранено достаточное количество стратегических резервов, благодаря своевременно произведенной перегруппировке на решающих направлениях наносимых войсками Красной армии ударов, были созданы группировки такой мощности, которая обеспечила им выполнение задач, несмотря на ожесточенное сопротивление врага.

Момент перехода в общее наступление был выбран исключительно удачно. Наступление немцев зашло в тупик. Наступательная мощь немецкой армии резко снизилась. Резко понизилась боеспособность войск, в особенности румынских и итальянских частей. Германское командование считало, что наступил период, не допускающий развертывания крупных наступательных действий с нашей стороны как по климатическим и метеорологическим условиям, так и вследствие истощения наших резервов, что зимняя кампания 1942/43 года в основном закончилась. Поэтому со стороны немцев не было принято никаких мер к обеспечению против нашего наступления своего крайне невыгодного, с точки зрения обороны, фронта, растянувшегося огромной дугой между Доном и Волгой.

Своевременное принятие мер к обеспечению наступления против вражеских попыток, направленных к срыву одного метода оперативного обеспечения к другому на разных этапах операции, – все это, вместе взятое, обеспечило успешное и победоносное завершение нашего наступления и обрекло на провал все контрмероприятия немецкого командования.

Заключительный этап битвы под Сталинградом – разгром, уничтожение и пленение 6-й и 4-й танковой немецких армий, богато оснащенных всеми видами современной техники, войдет в историю войн как одна из ярчайших страниц Великой Отечественной войны. История не знает ни одного другого случая, когда окруженные армии были полностью ликвидированы и ни один из их солдат не вышел бы из кольца окружения, а вся материальная часть, все оружие и техника противника достались бы полностью победителю в качестве трофеев.

Отличительной особенностью нашей успешной операции по ликвидации сталинградской группировки немцев является то обстоятельство, что окружение ее было осуществлено нашими армиями, перешедшими от обороны к неожиданному для противника наступлению.

Битва под Сталинградом окончилась нашей блестящей победой в результате того, что в ходе войны наша армия овладела опытом современной войны, стала кадровой армией.

Битва под Сталинградом показала рост и высокую подготовку наших руководящих командных кадров, стойкость и хорошую боевую выучку наших войск.

«Не может быть сомнения, что только правильная стратегия командования Красной армии и гибкая тактика наших командиров-исполнителей могли привести к такому выдающемуся факту, как окружение и ликвидация огромной отборной армии немцев в составе 330 тысяч человек под Сталинградом» (приказ Верховного главнокомандующего № 95 от 23 февраля 1943 года).

Основная масса наших командиров отрешилась от устаревшей и вредной линейной тактики, сводившей все наступательные действия к фронтальным ударам, сковывавшей маневр, ограничивавшей глубину удара и приводившей не к уничтожению, а оттеснению противника. Тактика маневрирования, как показал опыт Сталинградского сражения, дает значительно больший эффект, так как внезапный и стремительный удар по флангам и тылу врага, широкое применение обходов и охватов, смелое проникновение в неприятельские тылы обеспечивают глубину воздействия наступающего на противника, приводят к быстрому разрушению всей системы его обороны.

«Десятки тысяч командиров Красной армии стали мастерами вождения войск. Они научились сочетать личную отвагу и мужество с умением руководить войсками на поле боя, отрешившись от глупой и вредной линейной тактики и став прочно на почву тактики маневрирования» (приказ Верховного главнокомандующего № 95 от 23 февраля 1943 года).

Наконец, битва под Сталинградом с исключительной наглядностью показала порочность германской стратегии, ее органические недостатки, шаблонность немецкой тактики.

«Их (немецкая. – Ред.) стратегия дефективна, так как она, как правило, недооценивает свои собственные силы. Их тактика шаблонна, так как она старается подогнать события на фронте под тот или иной параграф устава» (приказ Верховного главнокомандующего № 95 от 23 февраля 1943 года).

Исходя из порочных предпосылок своей политики, германское командование предприняло авантюрный поход на Сталинград. Игнорируя изменения в обстановке, в соотношении сил, происходившие в ходе сражения, германское командование стремилось любой ценой добиться тактических успехов. Но первоначальные тактические успехи германской армии, не основанные на возможностях ее стратегии, привели ее к катастрофе, но уже к катастрофе в стратегическом масштабе. Тактические плюсы превратились в зияющие стратегические минусы.

За два с половиной месяца наступления Красной армии немцы потеряли все то, что ценой колоссальной крови завоевали в течение предшествующих пяти месяцев. Сверх того, они потеряли ряд других важных районов.

В результате битвы под Сталинградом за период с середины июля 1942 года по 2 февраля 1943 года немцы потеряли свыше 600 тысяч человек только убитыми и пленными, сотни тысяч ранеными, не говоря уже о колоссальном количестве уничтоженной и захваченной нами военной технике.

Наступательные возможности армии германского фашизма стали еще более ограниченными.

«Изменилось соотношение сил на советско-германском фронте. Дело в том, что фашистская Германия все более и более истощается и становится слабее, а Советский Союз все более развертывает свои резервы и становится сильнее. Время работает против фашистской Германии» (приказ Верховного главнокомандующего № 95 от 23 февраля 1943 года).

В ходе Сталинградской битвы был полностью и окончательно развеян миф о непобедимости германской армии, окончательно подорван престиж германского высшего командования и Генерального штаба, кичившегося своей непогрешимостью и идеальностью методов планирования и руководства войной.

В своем докладе 6 ноября 1943 года товарищ Сталин, характеризуя значение битвы под Сталинградом, указывает, что «Сталинград был закатом немецко-фашистской армии. После Сталинградского побоища, как известно, немцы не могли уже оправиться».

Наша победа под Сталинградом вселила еще большую уверенность в мощь Красной армии и искусство ее полководцев и на еще большую высоту подняла престиж Красной армии и Советского Союза среди наших друзей, среди всех свободолюбивых народов мира, борющихся с коричневой чумой германского фашизма.

Глава 3. Освобождение Правобережной Украины[28]

Оперативно-стратегическая обстановка на южном крыле советско-германского фронта в начале 1944 года

В феврале-марте 1944 года на широких просторах Правобережной Украины развернулось одно из крупнейших сражений Красной армии против немецко-фашистских захватчиков, охватившее громадные пространства от реки Припять до устья Днепра. Здесь, на южном участке советско-германского фронта, гитлеровское командование сосредоточило отборные войска, обильно оснащенные танками и поддерживаемые крупными соединениями авиации. Прикрываясь мощной водной преградой – Днепром, – противник стремился удержать за собой Правобережную Украину.

Немцы прилагали огромные усилия, чтобы остановить продвижение Красной армии на всем фронте. Они пытались навязать нашим войскам длительные позиционные бои, что отвечало их планам затяжки войны. В этих планах особую роль играла Правобережная Украина, имевшая огромное экономическое и стратегическое значение. С потерей ее враг лишался богатейшего края, и весь его фронт обороны севернее и южнее Правобережной Украины ставился под угрозу полного развала. Поэтому противник и пытался удержать Правобережную Украину любой ценой.

Однако врагу не удалось навязать Красной армии затяжные бои и остановить ее на Днепре. В результате ряда сокрушительных ударов советские войска еще летом 1943 года освободили от немецких захватчиков Левобережную Украину, вышли к Днепру и на ряде участков с ходу форсировали его, захватив важные плацдармы на правом берегу. В декабре того же года западнее и юго-западнее Киева, а также в районе Кременчуга и Днепропетровска развернулись упорные бои. Немцы делали отчаянные попытки лишить Красную армию заднепровских плацдармов и с этой целью предприняли ряд ожесточенных контрударов и контратак. Но все они были мастерски отражены. Наши части удержали захваченные плацдармы и прочно закрепили их за собой.

К концу декабря 1943 года войска 1-го Украинского фронта располагали плацдармом в районе Киева шириной по фронту свыше 260 километров и глубиной до 120 километров. Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов овладели плацдармом в районе Кременчуга и Днепропетровска протяженностью по фронту около 400 километров и глубиной до 70 километров. По существу, это были уже не плацдармы в узком смысле слова, а мощные, глубокие клинья, вбитые в неприятельскую оборону на правом берегу Днепра к западу от Киева и южнее Кременчуга. В дальнейшем войска Украинских фронтов развернули здесь широкие наступательные операции.

24 декабря 1943 года войска 1-го Украинского фронта перешли в решительное наступление. К западу и югу от Киева развернулось ожесточенное сражение, в котором с обеих сторон принимало участие большое количество наземных войск и авиации. Немецкое командование, введя в дело крупные танковые соединения, стремилось приостановить наступление наших войск и удержать занимаемые рубежи.

Однако все контрмеры врага оказались тщетными. Ломая его сопротивление на всем фронте, войска 1-го Украинского фронта неуклонно продвигались на запад, освобождая один за другим города и села Советской Украины. В боя с 24 декабря по 13 января немцы понесли колоссальные потери, оставив на полях боев свыше 100 тысяч трупов своих солдат и офицеров. Наши войска уничтожили и захватили 2520 танков, 2076 орудий, 945 минометов, большое количество складов и другой боевой техники.

Значительно продвинувшись на запад, Красная армия освободила от немецких захватчиков областной центр Украины Житомир и тысячи других населенных пунктов. Немецкие захватчики были отброшены на запад от Киева более чем на 300 километров. К концу января 1944 года войска 1-го Украинского фронта вышли на линию Сарны – Бердичев – Белая Церковь, что надежно обеспечило северный фланг войск Красной армии, находившихся к югу от реки Припять, от возможных ударов противника с запада. Более того, вся немецкая группировка, действовавшая в центральной и южной частях Правобережной Украины, была, таким образом, поставлена под удар наших войск с севера.

В начале января перешли в наступление войска 2-го Украинского фронта. Умело сочетая обходный маневр с фронтальными ударами, они разбили в районе Кировограда три танковые, одну моторизованную и одну пехотную дивизии немцев. 8 января Кировоград – этот крупный промышленный центр Украины, который немцы превратили в мощный узел обороны, – был взят нашими войсками.

В итоге январских наступательных действий войск 1-го и 2-го Украинских фронтов были созданы выгодные условия для разгрома противника на Правобережной Украине и полного очищения ее от немецких захватчиков.

К концу января 1944 года на пространстве, тянувшемся от реки Припять до устья Днепра, действовали две крупные неприятельские группировки. Одна – группа армий «Юг» под командованием фельдмаршала Манштейна, состоявшая из 4-й и 1-й танковых армий, оборонялась на фронте от Припяти до Винницы. Вторая – группа армий «А» под командованием фельдмаршала Клейста в составе 8-й и 6-й немецких и 3-й румынской армий – оборонялась на фронте от Винницы до устья Днепра. Кроме того, в районе Ясс была сосредоточена в качестве глубокого резерва 4-я румынская армия.

Согласно плану Верховного главнокомандования Красной армии, войска Украинских фронтов получили задачу разгромить фашистские армии на Правобережной Украине и очистить ее от немецких захватчиков. Целью первого этапа наступательных операций являлся разгром крупных группировок противника в районах Ровно, Луцк, Корсунь-Шевченковский, Никополь.

Уничтожение противника в районе Корсунь-Шевченковский возлагалось на войска 2-го Украинского фронта и ударную группировку левого крыла 1-го Украинского фронта. Разгромить никопольскую группировку немцев предстояло войскам 3-го и 4-го Украинских фронтов. Что касается ровенско-луцкой группировки противника, то ее ликвидация поручалась правому крылу 1-го Украинского фронта. С разгромом этой группировки надежно обеспечивались с северо-запада последующие наступательные действия наших войск.

Согласно общему стратегическому плану Верховного главнокомандования, основные силы 1-го Украинского фронта, после того как завершится первый этап наступления, должны были мощным ударом из района Шепетовки на юг окончательно разгромить группу армий «Юг» (4-ю и 1-ю танковые армии) и выйти в предгорья Карпат. Тем самым весь фронт немцев рассекался надвое. Немецкие войска лишались, таким образом, основных и наиболее коротких коммуникаций и вынуждались базироваться на дороги, идущие через Румынию. Это должно было резко ухудшить для немцев обстановку маневра их оперативными резервами, а также возможность снабжения их войск.

Последующей задачей 2-го Украинского фронта был удар из района Звенигородки по основной группировке 8-й немецкой армии. Общее направление удара – на Яссы. Предполагалось рассечь южную группировку немцев и во взаимодействии с 3-м Украинским фронтом разгромить ее. В свою очередь 3-й Украинский фронт во взаимодействии с правым флангом 4-го Украинского фронта после уничтожения немцев в районе Никополя должен был развивать наступление на Кишинев.

Первый этап сражений за Правобережную Украину (февраль 1944 года)

История войн насчитывает не много операций, которые осуществлялись бы в период весенней распутицы. Обычно в это время года наступала пауза и боевые действия принимали позиционный характер. В феврале – марте 1944 года на Правобережной Украине наши наступательные операции происходили в период весенней распутицы. Советские войска, ведя упорные бои, должны были преодолеть огромные пространства в условиях непролазной грязи и непрерывных дождей. Эти трудности усугублялись необходимостью форсирования множества речных преград, в том числе таких крупных, как Южный Буг, Днестр, Прут и Серет. Климатические условия, казалось, совершенно исключали какие-либо передвижения войск, особенно боевой техники. Однако, благодаря блестящей подготовке операций, высоким организаторским дарованиям генералов и офицеров и общему могучему боевому порыву наших войск, все эти трудности были преодолены. Все четыре Украинских фронта мастерски выполнили поставленные перед ними Верховным главнокомандованием задачи. В феврале они нанесли врагу ряд сокрушительных ударов, создав выгодные условия для полного освобождения от немецких захватчиков Правобережной Украины.

К концу января 1-й Украинский фронт своим правым флангом вышел в район Сарн. Он глубоко вклинился в расположение немецких армий. Прикрываясь с севера рекой Припять и труднопроходимыми Пинскими болотами, войска этого фронта основными силами нависали над всей огромной группировкой немцев, находившейся на Правобережной Украине и в районах нижнего течения Днепра. Левофланговые соединения фронта располагались к югу и юго-востоку от Белой Церкви, занимая выгодное охватывающее положение по отношению к корсунь-шевченковской группировке немцев.

С освобождением города Кировограда глубоко вклинились в немецкое расположение и войска 2-го Украинского фронта. В результате немецкие войска в районе Корсунь-Шевченковский оказались зажатыми между двумя нашими фронтами. Расположение немцев приняло здесь форму клина, вершина которого упиралась в Днепр. Это был плацдарм противника, откуда он рассчитывал нанести мощный удар в северном направлении – по тылам 1-го Украинского фронта. Немецкое командование придавало большое значение корсунь-шевченковской группировке еще и потому, что хотело сохранить свой престиж, поскольку здесь их войска продолжали цепляться за Днепр.

Этот свой плацдарм вражеское командование сильно укрепило, использовав весьма благоприятствовавшие обороне высоты в районе Канева и южнее его. Высоты давали возможность противнику вести наблюдение во все стороны. Следует учесть, что местность на всем вражеском плацдарме носила пересеченный характер. Большое количество глубоких оврагов, лесных массивов и рек, а также множество населенных пунктов позволяли противнику создать мощную систему укреплений и осуществлять маневр своими резервами внутри плацдарма.

В целом, принимая во внимание развитую сеть укреплений противника, а самое главное, наличие у него крупных сил на данном плацдарме, задача по разгрому корсунь-шевченковской группировки являлась весьма сложной. Как уже сказано выше, решить ее должен был 2-й Украинский фронт при содействии левого крыла 1-го Украин ского фронта. Само положение немецкой группировки обусловливало здесь тесное взаимодействие двух наших фронтов, которые могли решить поставленную перед ними задачу наиболее радикальным способом – окружением неприятеля. Эта высшая форма наступательной операции и была избрана нашим командованием, для того чтобы не только лишить врага возможности нанести контрудар по тылам 1-го Украинского фронта, но и целиком уничтожить противника.

Используя конфигурацию немецкого расположения, войска 1-го и 2-го Украинских фронтов ударами, наносившимися навстречу друг другу из районов юго-восточнее Белой Церкви и севернее Кировограда в общем направлении на Звенигородку, в конце января развернули наступление. Развернулась операция, положившая, по существу, начало грандиозной битве за освобождение Правобережной Украины.

Удары наших войск были сокрушительными. Блестящая подготовка искусно задуманной операции дала свои положительные результаты. В первые же дни ожесточенных боев наступавшие навстречу друг другу войска прорвали мощную оборону противника.

Ни сильные туманы, ни начавшаяся распутица не остановили наступательного порыва наших войск. Укрепленные позиции врага были взломаны, и в образовавшиеся на обоих флангах немецкой обороны ворота вошли наши мощные подвижные соединения. Не ввязываясь в бои с уцелевшими группами противника и его огневыми точками, подвижные соединения устремились навстречу друг другу, чтобы как можно скорее выйти в намеченный район и замкнуть кольцо вокруг всей немецкой группировки.

В тесном взаимодействии с танками и конницей в прорыв устремились и самоходная артиллерия. Своим огнем она успешно помогала их быстрому продвижению. Одновременно самоходная артиллерия мощными огневыми заслонами прикрывала внешние фланги наступавших войск на случай, если бы враг попытался нанести контрудар извне.

Прославленные своей доблестью и геройством, артиллеристы, взаимодействуя с танками, сыграли весьма большую роль, особенно на этом исключительно напряженном первоначальном этапе окружения. Подвижные соединения обоих фронтов вышли в район Звенигородка – Шпола и установили между собой связь, замкнув кольцо окружения. Немецкое командование сразу же начало бросать крупные силы танков и мотопехоты из района западнее и южнее Звенигородки, намереваясь разгромить наши ударные группировки и освободить свои окруженные дивизии. По всему внешнему фронту, образованному нашими войсками, враг искал слабые места, атаковывая то на одном, то на другом участке. Но все вражеские атаки отражались артиллерийскими заслонами. Пробить фронт наших войск врагу не удалось.

Узкий коридор, образованный в районе Звенигородка – Шпола прорывом наших танков в тыл неприятельской группировке, был затем расширен успешными действиями донских казаков, вошедших в прорыв вслед за танками и начавших сжимать кольцо окружения. За подвижными соединениями, уничтожая опорные пункты врага и узлы сопротивления, пошли стрелковые войска.

Таким образом, в результате стремительного наступления 3 февраля ударные группировки войск 1-го и 2-го Украинских фронтов прочно замкнули кольцо окружения вокруг крупной немецкой группировки и отразили атаки противника, пытавшегося с запада и юга прорваться к окруженным. Тщательно продуманный план прорыва благодаря умелой и четкой организации взаимодействия родов войск и проявленному героизму советских бойцов и офицеров был полностью реализован. Тем самым блестяще осуществился первый этап операции окружения корсунь-шевченсковской группировки врага.

Завершив первый этап операции, наше командование немедленно приступило к реализации плана второго этапа – сжимание кольца, рассечение окруженных войск на части и их разгром. Задача полной ликвидации окруженной группировки была возложена на войска генерала армии, ныне Маршала Советского Союза Конева, командовавшего 2-м Украинским фронтом. Ему была переподчинена часть войск 1-го Украинского фронта, действовавших в операции окружения противника.

Непрерывно наращивая удары, войска маршала Конева стали все сильнее сжимать кольцо окружения, парализуя отчаянные попытки немцев прорваться из кольца. Дробя неприятельскую группировку, наши войска уничтожали гарнизоны противника в его опорных пунктах. Одновременно отражались попытки немцев ударами извне пробиться к окруженным.

Пытаясь спасти свою группировку, немецкое командование бросило ей на помощь не только массы танков и мотопехоты, которые наносили свои бесплодные контрудары извне, но и транспортную авиацию. Задача последней заключалась прежде всего в том, чтобы снабжать окруженных боеприпасами и продовольствием. Немецкая ставка рассчитывала одновременными контрударами изнутри кольца и извне высвободить окруженных. В приказах корсунь-шевченковской группировке, требовавших от нее держаться до последнего солдата, немецкое командование ссылалось и на силу своей транспортной авиации, якобы способной стирать грани между окруженными и теми войсками, которые действуют извне. Однако надежды противника на его транспортную авиацию целиком провалились, как и попытки сильными контрударами танков проложить коридор к окруженным дивизиям.

Советское командование предприняло ряд энергичных мер, парализовавших деятельность транспортной авиации противника. Боевые порядки наших войск были насыщены зенитными средствами. Кроме того, специальные зенитные подразделения следили за наиболее вероятными трассами вражеских самолетов. Несмотря на неблагоприятную погоду, несравненно больше мешавшую действиям истребителей, нежели транспортных самолетов, наша истребительная авиация непрерывно патрулировала над районом боев. В результате действий наших зенитчиков немцы теряли множество своих транспортных машин. Транспортная авиация немцев несла большие потери и не смогла оказать существенной помощи окруженным.

Во избежание излишнего кровопролития советское командование предъявило окруженным немецким войскам ультиматум с требованием немедленной капитуляции. Часть немецких генералов и офицеров, видя полную безнадежность своего положения, готова была принять условия капитуляции. Но Гитлер и на этот раз одурачил свои войска, суля им решительную помощь и близкое высвобождение из кольца. Ультиматум советского командования был отвернут.

С 10 февраля советские войска предприняли генеральное наступление с целью полного уничтожения вражеской группировки, насчитывавшей в своем составе десять дивизий, одну мотобригаду, общей численностью до 80 тысяч солдат и офицеров.

Искусство, с которым наши войска сжимали кольцо окружения, дробили и уничтожали окруженных, показывало, каких вершин воинского мастерства достигла Красная армия. Удары по врагу наносились одновременно со всех сторон и с максимальной активностью. Противник не получал ни часа передышки. Концентрическими атаками с общим направлением на Корсунь-Шевченковский наша пехота, конница, танки при поддержке артиллерии громили один опорный пункт врага за другим. Площадь, занятая врагом, уменьшалась с каждым днем.

Продолжая верить обещаниям фюрера, окруженные немцы яростно сопротивлялись. Организуя ударные кулаки, противник часто контратаковал, действуя навстречу своим войскам, наносившим контрудары извне. Но наш массированный огонь всех видов расстраивал контратакующие части противника. Под ударами войск Красной армии немцы непрерывно теряли свои позиции, неся большой урон в живой силе и технике.

14 февраля умелым обходным маневром наши войска взяли Корсунь-Шевченковский. Кольцо вокруг немецких войск еще более сжалось. 17 февраля немцы, в пьяном виде колоннами, группами и в одиночку, одновременно на ряде участков пошли напролом, пытаясь пробиться сквозь наши боевые порядки.

Обезумевший враг напоролся на мощный огонь нашей артиллерии и пехоты. Донские казаки в конном строю рубили немцев, танкисты давили их гусеницами. Поле боя было усеяно горами немецких трупов. Лишь отдельным, крайне незначительным группам удалось скрыться в оврагах и рощах. Но и эти жалкие остатки на следующий день были ликвидированы нашими войсками.

В районе Корсунь-Шевченковский в результате ликвидации окруженной группировки враг потерял убитыми 55 тысяч и пленными 18,2 тысячи солдат и офицеров. Наши войска уничтожили: самолетов – 430, танков – 155, самоходных орудий – 59, минометов – 269, пулеметов – 900. Были взяты богатые трофеи: самолетов – 41, танков – 116, бронемашин – 32, орудий – 618, самоходных орудий – 51, минометов – 267, пулеметов – 789, бронетранспортеров – 85, автомашин – до 10 тысяч, паровозов – 7, вагонов и цистерн – 415, тягачей – 127, повозок с военными грузами – 4050, лошадей – 6418, противогазов – 39 200, складов с боеприпасами и различным военным имуществом – 64.

Действия по ликвидации окруженных немцев сопровождались ожесточенными боями с крупными силами противника, стремившегося проложить себе дорогу к зажатой в кольцо группировке. Для этой цели немецкое командование сосредоточило 8 танковых и несколько пехотных дивизий, действия которых поддерживало 600 самолетов. По своей ударной силе эта группировка принадлежала к числу наиболее крупных в немецкой армии. С 5 по 21 февраля немецкие танки непрерывно атаковывали наши части, меняя направления своих усилий, чтобы нанести внезапный удар и соединиться с окруженными войсками. Южнее Звенигородки враг ценой огромных потерь несколько вклинился в расположение наших войск, но прорвать кольцо окружения ему не удалось. В этих боях немцы также понесли тяжелые потери. Было уничтожено 27 тысяч солдат и офицеров противника, 329 самолетов, 827 танков и 446 орудий. Кроме того, наши войска захватили 115 танков и 270 орудий.

Сражение в районе Корсунь-Шевченковский, проходившее в условиях сильной весенней распутицы, при непрерывных дождях, снегопадах и метелях, показало непревзойденное мастерство наших войск.

Верховный главнокомандующий Маршал Советского Союза товарищ Сталин высоко оценил эту операцию по окружению крупных войсковых частей врага, назвав ее «новым Сталинградом». Ее стратегическое значение весьма велико, ибо она являлась важнейшим этапом той цепи сражений, в результате которых была освобождена Правобережная Украина.

Красная армия после великой Сталинградской битвы показала еще раз, что в совершенстве владеет методами окружения сильных вражеских группировок, что стремительный прорыв обороны и последующий глубокий маневр на тылы врага с целью его окружения и полного разгрома являются распространенной формой ее наступательных операций. Битвой под Корсунь-Шевченковским было положено начало многочисленным котлам, в которые попадали немцы на протяжении всего 1944 года.

С ликвидацией корсунь-шевченковской группировки противника и разгромом его резервов в районе окружения были созданы благоприятные условия и для разгрома уманьской группировки противника, с последующим выходом войск 2-го Украинского фронта к государственной границе.

В то время, когда шла ожесточенная битва под Корсунь-Шевченковским, войска 3-го Украинского фронта при содействии войск 4-го Украинского фронта осуществляли разгром немецких дивизий в районе Никополя.

Никополь с его богатейшими промышленными предприятиями по добыче и переработке марганца, Кривой Рог с богатым железорудным бассейном и, наконец, плодороднейшие степи Херсонщины – все эти важнейшие экономические районы немецкое командование хотело удержать, каких бы это усилий ни стоило. По показаниям пленных, Гитлер требовал от своих войск оборонять районы Кривого Рога и Никополя любой ценой, не останавливаясь ни перед какими жертвами. Противник имел тут крупную группировку войск, насчитывавшую три танковые и до десяти пехотных дивизий, входивших в состав 6-й немецкой армии.

С потерей Днепропетровска и Пятихатки гитлеровское командование спешно приступило к организации оборонительных рубежей на подступах к Кривому Рогу и Никополю. В течение трех месяцев немцы создали здесь до пяти глубоко эшелонированных оборонительных рубежей.

Нужно учесть, что южнее Никополя, на левом берегу Днепра, противник еще располагал плацдармом, имевшим по фронту 120 километров и в глубину 35 километров. С этого плацдарма немецкое командование намеревалось нанести удар на Мелитополь, чтобы высвободить свои войска, находившиеся в Крыму. Кроме того, удерживая этот плацдарм, противник прикрывал район Никополя с востока и юго-востока.

Местность в районах Кривого Рога и Никополя пересечена глубокими оврагами и балками. Это, а также наличие значительного количества рек, текущих с севера на юг, способствовало организации глубоко эшелонированной обороны. Для наступательных же действий эта местность представляла ряд больших трудностей, весьма осложнившихся ранней распутицей. Создавались условия, исключавшие широкий обходный маневр подвижных соединений и передвижение транспорта по дорогам.

Несмотря на сложные условиях, наши войска, закончив подготовку и сосредоточение, 31 января перешли в решительное наступление. Главный удар с целью ликвидации никопольской группировки наносили войска 3-го Украинского фронта из района северо-восточнее Кривого Рога. Войска 4-го Украинского фронта имели задачей разгромить немцев на плацдарме южнее Никополя. Они должны были также содействовать войскам 3-го Украинского фронта в захвате Никополя.

Наступлению предшествовала мощная артиллерийская подготовка, длившаяся 50 минут. Под прикрытием огневого артиллерийского вала части 3-го Украинского фронта атаковали противника. Пехота стремительным броском ворвалась в передовые траншеи врага. В рукопашном бою она стала уничтожать гитлеровцев, уцелевших после ударов нашей артиллерии. Враг оказывал яростное сопротивление. Вскоре из глубины своей обороны противник бросил в контратаку резервы. Завязались ожесточенные бои внутри немецкой оборонительной полосы, в процессе которых наша пехота показала свою великолепную маневроспособность. В условиях яростного сопротивления при наличии густой сети опорных пунктов немцев советская пехота совершала обходные действия. Каждую высоту, каждый опорный пункт она брала благодаря обходному маневру, ударам с флангов и тыла. Свое умелое движение пехота сочетала с огнем собственных средств и особенно поддерживавшей ее артиллерии. Многочисленные наши орудия разрушали укрепления врага в его опорных пунктах, подавляли огневые точки, мешавшие пехоте продвигаться вперед.

Бои не ослабевали в течение всего дня и ночи. Ломая упорное сопротивление врага, наши войска к исходу второго дня прорвали оборону противника на значительную глубину. Тогда в дело были введены танковые части. Несмотря на бездорожье и непролазную грязь, танки и пехота, громя опорные пункты врага, перешли в решительное преследование, с тем чтобы выйти в район Апостолово и отрезать пути отступления никопольской группировке противника.

Враг пытался задержать наступление наших войск. Он продолжал бросать в контратаки пехоту, усиленную группами танков по 9–10 машин каждая. Согласованными и стремительными действиями наши части с ходу отражали контратаки врага и продолжали преследование, не давая ему привести свои расстроенные части в порядок и организовать сопротивление на промежуточных рубежах.

Сбив контратакующие части немцев с рубежа реки Каменка, наши войска в ночь на 5 февраля обходным маневром ворвались в Апостолово. В ночном бою этот город и крупный железнодорожный узел был полностью очищен от немцев. Таким образом, советские войска отрезали основные пути отхода никопольской группировки противника на запад и юго-запад.

Стремясь восстановить положение на этом участке фронта и возвратить Апостолово, противник 5 февраля трижды предпринимал яростные контратаки. Однако все они были отбиты с большими потерями для немцев. Войска 3-го Украинского фронта не только отразили сильнейшие контратаки, но и продолжали наступление. Стремительным ударом они захватили важный опорный пункт Шолохово, прикрывавший ближние подступы к Никополю с северо-запада.

В течение четырехдневных крайне напряженных боев войска фронта, начавшие наступление из района северо-восточнее Кривого Рога, разгромили три танковые и четыре пехотные дивизии немцев, продвинувшись по непролазной грязи до 60 километров вглубь вражеского расположения.

Действия развернулись на ближних подступах к Никополю, северо-западнее его. Таким образом, немецкий фронт на данном направлении был разрезан на две части. Никопольская группировка противника, насчитывавшая в своем составе более пяти дивизий, оказалась окруженной. Что касается криворожской группировки противника, то она была полностью отрезана от никопольской, находясь под ударами наших войск с юго-востока.

В тот период, когда войска 3-го Украинского фронта вели бои в районе Апостолово и Шолохово, 4-й Украинский фронт осуществлял ликвидацию крупной немецкой группировки на левом берегу Днепра, южнее Никополя. Здесь противник имел до одиннадцати дивизий, которые оборонялись на заблаговременно подготовленных рубежах. С первых же дней наступления войск 4-го Украинского фронта завязались ожесточенные бои. Применяя массированный огонь артиллерии, умело маневрируя, наши войска взламывали укрепленные рубежи противника. Его контратаки не смогли приостановить стремительного натиска частей Красной армии. Оборона противника во многих местах была прорвана. Наши войска рассекали оборону противника и прижимали его разрозненные части к Днепру, сбрасывая их в реку и приднепровские плавни.

Своим решительным наступлением 4-й Украинский фронт способствовал 3-му Украинскому фронту в довершении полного разгрома никопольской группировки врага, сжав до предела кольцо окружения. 8 февраля войска 3-го Украинского фронта штурмом овладели Никополем – важным опорным пунктом немцев в нижнем течении Днепра. Со взятием Никополя немецким войскам был нанесен новый тяжелый урон.

После освобождения Никополя развернулись ожесточенные бои в районе Кривого Рога. Наши войска, продолжая громить остатки никопольской группировки, развили наступление в юго-западном направлении. Часть наших войск, наступая с юго-востока, обходила Криворожский район. Вскоре немецкие войска, оборонявшие Кривой Рог, подверглись ударам с трех сторон – с севера, востока и юго-востока. 22 февраля войска 3-го Украинского фронта штурмом овладели Кривым Рогом – важным опорным пунктом немцев.

Не прекращая наступательных действий, ломая ожесточенное сопротивление врага, войска 3-го Украинского фронта к концу февраля подошли к верхнему и среднему течению реки Ингулец и приступили к подготовке операции по завершению разгрома основных сил 6-й немецкой армии.

Войска 4-го Украинского фронта за четыре дня наступательных боев нанесли тяжелое поражение семи пехотным дивизиям немцев и ликвидировали вражеский плацдарм на левом берегу Днепра. Тем самым завершилось очищение от немцев всей Левобережной Украины. В итоге этой операции 4-й Украинский фронт приобрел свободу для широкого маневра и приступил к подготовке нового решительного наступления с задачей разгрома немецких захватчиков на Крымском полуострове.

Ко времени событий, завершившихся разгромом корсунь-шевченковской группировки немцев, правое крыло 1-го Украинского фронта закончило подготовку к нанесению удара в направлении Ровно – Луцк. Наступление развернулось в стремительном темпе и на большую глубину. Следует отметить, что район боевых действий изобиловал здесь крупными лесными массивами, заболоченными участками. Весенняя распутица чрезвычайно затрудняла маневр. Наличие многочисленных рек (Горынь, Усть, Стубель, Кармин, Стырь и другие), текущих главным образом в меридиональном направлении, способствовало неприятелю в организации глубоко эшелонированной обороны. Строилась она по принципу опорных пунктов, создаваемых на направлениях возможных ударов наших войск. особенно прочно противник укрепил перекрестки дорог, населенные пункты, межболотные дефиле. В лесных массивах к северу от железной и шоссейной дорог Ровно – Луцк оборона противника была несколько слабее, ибо он был уверен, что здесь наступление Красной армии исключено.

Изучив характер обороны противника, наше командование решило главный удар врагу нанести из района западнее Сарн, с глубоким обходом важнейших опорных пунктов немцев – Луцка и Ровно – с севера и северо-запада. Направление главного удара проходило как раз по тем участкам обороны, на которых гитлеровское командование не ожидало нашего наступления. Вспомогательный удар наносился из района Гощи. Наступающие здесь части должны были прорвать оборону немцев и, развивая наступление в западном и северо-западном направлениях, содействовать войскам, наносившим удар на главном направлении. Ставилась цель окружения и разгрома всей ровенско-луцкой группировки противника.

Наступление началось в то время, когда немецкое командование стянуло свои основные оперативные резервы в районы Корсунь-Шевченковский и Никополь. Развернулось оно на широком фронте. Немецкое командование не смогло установить, откуда и в каком направлении развивается наш главный удар.

Несмотря на трудные условия местности и неблагоприятную погоду, а также на упорное сопротивление противника, наши войска успешно осуществили задуманный маневр и одновременно подошли к Ровно и Луцку. После непродолжительного боя они ворвались в эти города и разгромили гарнизоны противника. 5 февраля Ровно и Луцк были в наших руках.

Столь блестяще выполненный маневр был для врага полной неожиданностью. С потерей Ровно и Луцка управление его войсками нарушилось. Гарнизоны немцев, оборонявшиеся восточнее этих городов, оказались отрезанными.

Одновременно советские войска, наступавшие из района Гоща, ломая упорное сопротивление немцев, смело прорывались вглубь их обороны. На ряде участков они обходили опорные пункты и узлы сопротивления. В результате умелой тактики маневрирования немецкая оборона, опиравшаяся на сильные укрепления, была быстро рассечена на части. Не давая врагу опомниться, наши войска непрерывно наращивали удары из глубины. Бои развернулись на всю глубину вражеской обороны, что давало возможность громить гарнизоны противника по частям.

Бои в глубине обороны носили особо ожесточенный характер. Враг подбрасывал крупные силы и контратаками пытался задержать наступление наших войск и восстановить свою оборону. Но все контратакующие группы противника были разгромлены. Немецкое командование неоднократными ударами извне пыталось выбить наши части из Ровно и Луцка. Однако и эти попытки врага потерпели полный крах.

В результате стремительных ударов в районе Луцка и Ровно были взяты богатые трофеи. В самом Луцке наши войска захватили 30 немецких складов с военным имуществом.

Ликвидация ровенско-луцкой группировки немцев обеспечила с запада развертывание крупной наступательной операции основных сил 1-го Украинского фронта, готовившихся нанести удар из района Шепетовки на Черновицы.

Таким образом, войска Украинских фронтов в течение февраля 1944 года разгромили крупнейшие группировки немцев в районах Корсунь-Шевченковского, Никополя и Ровно-Луцка. Эти удары были нанесены в тех направлениях, где враг держал сильнейшие группировки. Сокрушив их, Красная армия создала выгодные условия для перехода в решительное наступление с задачей довершения разгрома немецких войск и изгнания их из пределов всей Правобережной Украины.

Второй этап сражений за Правобережную Украину (март 1944 года)

Согласно плану Верховного главнокомандования, 1, 2 и 3-й Украинские фронты к началу марта произвели необходимую перегруппировку войск и сосредоточили их на направлениях главных ударов. Наряду с другими родами войск к действиям готовились и крупные конно-механизированные соединения, обильно снабженные самоходной и полевой артиллерией.

Задача правого крыла 1-го Украинского фронта заключалась в наступлении из района Шепетовки в южном направлении с целью рассечения немецкого фронта на две части, разгрома «южной группы армии» немцев и выхода в предгорье Карпат. Левое крыло фронта действиями из района Бердичева и Казатина в юго-западном направлении должно было способствовать правому крылу в разгроме неприятельских войск в районе Проскурово, Винница, Жмеринка, Каменец-Подольск.

Наступлением 2-го Украинского фронта намечалось расчленить немецкую группу армий «А», оборонявшуюся на пространстве между Уманью и устьем Днепра. Войска фронта должны были выйти к государственной границе по реке Прут. Непосредственно перед 2-м Украинским фронтом действовала 8-я немецкая армия, усиленная большим количеством отборных танковых дивизий, переброшенных с других участков фронта.

3-му Украинскому фронту предстояло ликвидировать 6-ю немецкую армию (она, как и 8-я, входила в состав группы армий «А»). Фронт должен был развить удар в общем направлении на Кишинев, взаимодействуя с войсками 2-го Украинского фронта. Общая цель – очищение от немецких захватчиков южной части Правобережной Украины.

Закончив подготовку и перегруппировку войск, 4 марта войска трех Украинских фронтов перешли в решительное наступление. За 27 дней ожесточенных боев они блестяще завершили разгром крупнейших группировок немцев и полностью очистили от фашистских захватчиков всю Правобережную Украину. Это сражение развернулось одновременно на всех трех фронтах.

В течение февраля командование 1-го Украинского фронта сосредоточило в районе западнее Шепетовки ударную группу войск, в том числе и подвижных. Это сосредоточение было произведено скрытно, что весьма способствовало успеху наступления.

Действия войск маршала Жукова, командовавшего 1-м Украинским фронтом, развернулись на Волыно-Подольской возвышенности и в предгорьях Карпат. С запада эта возвышенность окаймляется грядами Кременецких гор, с юга – отрогами Карпат, с севера – южным Полесьем. Вся эта местность пересекается большим количеством рек, впадающих в Южный Буг и Днестр. Большинство этих рек имеет труднопроходимые и обрывистые берега. Реки южной части носят горный характер. Таким образом, противник в этих районах мог опереться на ряд естественных преград. Кроме того, сеть шоссейных и грунтовых дорог не могла быть нашими войсками использована в полной мере из-за весенней распутицы.

Наше командование, планируя наступательную операцию, учитывало высокую мощь неприятельской обороны. В районе Шепетовки было сосредоточено большое количество артиллерии, что обеспечило подавляющее артиллерийское превосходство советских войск на участке намечавшегося главного удара.

Перед началом сражения залпы сотен советских орудий различных систем разнесли в щепы множество вражеских укреплений, нанеся огромный урон живой силе врага. Артиллерия нарушила систему обороны противника, чем воспользовалась пехота. Действуя энергично и стремительно, войска генералов Черняховского и Гречко прорвали оборону врага.

Немедленно были введены в дело и танковые соединения генералов Лелюшенко и Рыбалко. В глубине неприятельской обороны завязались ожесточенные бои. Бросая в контратаку крупные танковые и пехотные соединения, враг стремился восстановить свою оборону.

Ломая сопротивление противника и отбивая его контратаки, наша пехота, поддерживаемая танками и тесно взаимодействуя с танковыми частями, предназначавшимися для развития успеха, неуклонно продвигалась вперед. За два дня напряженных боев ударная группа войск 1-го Украинского фронта прорвала сильную оборонительную полосу противника протяжением в 180 километров по фронту и продвинулась в глубину на 25–50 километров. В этих боях наши войска наголову разбили четыре танковых и восемь пехотных дивизий противника.

Немцы оставили на поле боя только убитыми свыше 15 тысяч солдат и офицеров. Нашими войсками было уничтожено 203 танка, 250 орудий, 30 бронемашин, 407 минометов, более 600 пулеметов, свыше 2 тысяч автомашин. Кроме того, войска фронта захватили большие трофеи: танков – 120, орудий – 202, минометов – 210, пулеметов – 260, автомашин более 1 тысячи, складов с военным имуществом – 23. Более 2 тысяч солдат и офицеров было взято в плен.

Немецкое командование продолжало подтягивать из глубины свои резервы и с ходу бросало их в бой. Однако контратаки врага не принесли ему ожидаемых результатов. Наши танкисты, пехотинцы и артиллеристы энергично развивали наступление.

Танковые части генерала Лелюшенко, взаимодействуя с войсками генерала Черняховского, устремились на юг. Они разгромили противостоящие дивизии противника и 6 марта с ходу ворвались в город Волочиск, овладели им, уничтожив гарнизон противника. Захват Волочиска имел чрезвычайно важное значение для дальнейшего разгрома немецких войск. Была перерезана железнодорожная магистраль Тарнополь – Проскуров, и немецкие войска, находившиеся в районе Проскуров, Винница, оказались отсеченными от тарнопольской группировки.

В то же время танкисты генерала Рыбалко, взаимодействуя с другой частью войск генерала Черняховского, в упорных боях продвигались в сторону Проскурова. Что касается частей генерала Гречко, то они, преодолевая сопротивление врага, подошли к Константинову.

Одновременно с ударной группировкой перешли в наступление войска, наносившие удар на вспомогательном направлении из района Казатина и Бердичева. Здесь враг также оказывал упорное сопротивление. Уничтожая опорные пункты противника и нанося ему серьезные потери в живой силе и технике, советские части неуклонно продвигались вглубь неприятельской обороны.

С выходом ударной группы в район Збараж, Волочиск, Купель развернулись ожесточенные бои с контратакующими крупными танковыми силами противника. Эти бои длились четырнадцать дней – до 20 марта. Немецкое командование требовало от своих войск любой ценой выбить наши части с завоеванных рубежей и тем самым восстановить положение.

Яростные контратаки немцев следовали из района Тарнополь, Трембовля, Проскуров. Войска 1-го Украинского фронта стойко отражали контратаки, удерживали захваченные позиции и, одновременно атакуя врага, наносили ему большие потери в живой силе и технике.

Тем временем войска генерала Пухова, которые обеспечивали ударную группировку фронта с запада, перешли в наступление в общем направлении на Броды. Они разгромили противника в Дубно и Кременце, подошли к Бродам и завязали бои за овладение этим населенным пунктом. Таким образом, войска генерала Пухова прочно обеспечивали успешные действия ударной группы войск в южном направлении.

Был достигнут большой успех и на стыке 1-го и 2-го Украинских фронтов. Взаимодействуя на смежных флангах, войска обоих фронтов прорвали глубоко эшелонированную оборону немцев южнее Бердичева и Казатина. Этот прорыв был осуществлен в нескольких направлениях. Части генерала Москаленко, развивая наступление на запад и юго-запад, 18 марта штурмом овладели крупным железнодорожным узлом Жмеринка. 20 марта они освободили и областной центр Украины Винница. С выходом войск левого крыла 1-го Украинского фронта и частей 2-го Украинского фронта на рубеж Летичев, Могилев, Подольский создались исключительно благоприятные условия для завершения разгрома немецких войск в районе Проскурова и Каменец-Подольска.

В этой обстановке 1-й Украинский фронт получил задачу: нанести новый удар противнику, выйти в район Черновицы, рассечь немецкий фронт на две части, отрезав пути отхода проскуровской и каменец-подольской группировкам немцев на запад и юго-запад. Следует отметить, что немецкое командование держало против правого крыла фронта крупнейшие силы. Сюда непрерывно подходили из глубины вражеские резервы.

Осуществив перегруппировку и сосредоточение сильных подвижных групп в районе Волочиска, 1-й Украинский фронт 21 марта после мощной артиллерийской подготовки прорвал немецкую оборону на рубеже Тарнополь, Проскуров. Танковые соединения фронта устремились на юг.

Пехота вела бои в глубине обороны противника, ликвидируя его опорные пункты. Танковые же соединения генерала Катукова и генерала Лелюшенко, не ввязываясь в бои с гарнизонами отдельных узлов сопротивления, стремительно развивали наступление. 24 марта части генерала Катукова вышли к Днестру в районе Залещики и с ходу в ряде мест форсировали реку. Танки генерала Лелюшенко, развивая наступление, в этот же день захватили Гусятин и завязали ожесточенные бои за Скала.

Войска генерала Черняховского, наступая на Тарнополь, сломили сопротивление противника. Отразив крупные атаки врага, они в результате обходного маневра окружили тарнопольскую группировку немцев.

Войска генерала Гречко и танкисты генерала Рыбалко, наносившие удар по противнику, оборонявшемуся западнее Проскурова, вклинились в его расположение с севера. Одновременно части генерала Журавлева и генерала Москаленко, наступая с северо-востока, подошли к реке Ушица южнее Проскурова.

Таким образом, в течение четырехдневных напряженных боев севернее Черновиц фронт немцев был рассечен. Крупная неприятельская группировка в районе Проскурова и Каменец-Подольска под ударами войск правого и левого крыла фронта была зажата в клещи. Пути отхода противника на запад были отрезаны. Успешно развивали наступление танковые части генерала Катукова. За два дня упорных боев они завершили форсирование Днестра и вышли на подступы к Черновицам. Тем самым задача по рассечению немецкого фронта была окончательно разрешена.

Сломив сопротивление врага в районе Скала, танкисты генерала Лелюшенко с ходу ворвались в город Каменец-Подольск. Они отрезали пути отхода немецкой группировки на юг. Таким образом, и вокруг этой группировки замкнулось кольцо окружения. Войска генерала Гречко, сжимая кольцо окружения с востока, 25 марта овладели Проскуровом.

Противник пытался выйти из окружения, но безуспешно. Окруженная группировка, насчитывавшая до пятнадцати дивизий, в ходе боев расчленялась и по частям уничтожалась нашими войсками. Одновременно продолжалось наступление советских войск в западном и южном направлениях. 30 марта части фронта вышли в предгорья Карпат, овладев городами Коломыя и Черновицы.

Так успешно была выполнена операция, имевшая большое значение для всего хода войны. Войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала Жукова блестяще осуществили план Верховного главнокомандования Красной армии.

В период наступательных боев с 4 по 31 марта войска фронта освободили 41 940 квадратных километров советской территории с областными центрами Винница, Каменец-Подольск и Черновицы, 57 городов, 11 железнодорожных узлов, 647 крупных населенных пунктов.

В ходе наступления были разгромлены тринадцать пехотных дивизий, дивизионная группа Прютцман, дивизионная группа Шааль, охранная дивизия, горнострелковая дивизия, галицийская дивизия СС, одиннадцать танковых дивизий, танковая группа Радовиц, танковая группа Гуделиуса, мотодивизия и пехотная дивизия румын.

В итоге враг понес следующие потери в людях по главным видам боевой техники: пленными и убитыми – 208 260 человек, танков и самоходных орудий – 2187, орудий разного калибра – 4602, минометов – 2676, пулеметов – 8429, автомашин и тягачей – 53 987, бронемашин и бронетранспортеров – 978.

Не успели отгреметь бои под Корсунь-Шевченковским, как войска генерала армии, ныне маршала Конева были перегруппированы на уманьское направление. Подготовка и сосредоточение наших войск для выполнения этой новой задачи прошли в предельно короткие сроки.

Гитлеровские генералы рассчитывали, что пришедшая на Украину весенняя распутица не позволит нашим войскам развить широкие наступательные операции. Немцы произвели перегруппировку своих войск и стали пополнять людским составом и материальной частью дивизии, потрепанные в боях под Корсунь-Шевченковским. На уманьском направлении немцы имели до 30 дивизий, из них 10 танковых.

Весенняя распутица создавала исключительные трудности для наступления. Но войска 2-го Украинского фронта были полны решимости довершить разгром немецких захватчиков, преодолевая на своем пути любые трудности.

Наше командование, как и на других решающих направлениях, достигло здесь выгодного для себя соотношения сил. Это в сочетании с высоким воинским мастерством, блестящим искусством маневра и героической доблестью наших войск обеспечило разгром врага.

Подготовка и перегруппировка войск 2-го Украинского фронта были закончены к 4 марта. Наступление началось мощной артиллерийской подготовкой, которая длилась около часа. Артиллерия сметала оборонительные сооружения врага и уничтожала его живую силу.

В 7 часов 50 минут в атаку двинулись пехота и танки. В первый же день наступления фронт обороны врага был прорван на участке в 35 километров. В глубине обороны противника завязались ожесточенные бои. Враг бросал в контратаку крупные силы, стремясь отбросить наши войска в исходное положение. Однако все контратаки оказались тщетными. Наши части стремительно развивали удар, сметая на своем пути все преграды.

За пять дней напряженных боев, увязая по колено в грязи и отражая многочисленные контратаки, наши войска расширили фронт прорыва до 175 километров и углубились в оборону врага от 40 до 70 километров. Таким образом, мощная оборона немцев, созданная на реке Горный Тикич, перестала существовать.

Последствия этого внезапного удара были для немцев катастрофическими. Только с 4 по 8 марта войска фронта разгромили семь пехотных, шесть танковых и одну артиллерийскую дивизии противника. В районе станции Поташ было захвачено свыше 500 исправных танков и самоходных орудий. Среди них имелось более 200 вполне исправных «Тигров», «Пантер» и «Фердинандов». 12 тысяч автомашин, около 600 орудий, до 50 разных складов и много другого военного имущества попало в наши руки. Поле сражения севернее и южнее Горного Тикича являло собой картину, свидетельствовавшую о полном торжестве советских танковых войск над танковыми и механизированными дивизиями врага. Брошенные немцами колонны танков, машин, орудий тянулись на десятки километров. Все это увязло в грязи. Не только на дорогах, но и далеко по сторонам от них, по склонам высот, в низинах увязла вражеская техника. Все говорило о панике, которая охватила врага, застигнутого врасплох.

Применяя смелые обходные действия в сочетании с фронтальными ударами, наши танковые соединения и самоходная артиллерия быстро продвигались вперед. Немцы спешно вводили в дело новые резервы и бросали их в контратаки, пытаясь остановить наши части и привести в порядок свои уцелевшие войска. Развернулись встречные бои, в которых враг был наголову разбит. Решительными действиями наших танков (прежде всего танковых частей генерала Богданова) и доблестной пехоты 10 марта был взят город Умань. Со взятием Умани вражеская оборона была окончательно прорвана. Немцы лишились важного опорного пункта и узла шоссейных дорог.

Как ни были тяжелы условия погоды, снижать темпов наступления было нельзя. Враг использовал бы наше промедление для организации сопротивления на Южном Буге. Требовалось развернуть энергичное преследование на широком фронте, чтобы до конца использовать всю силу первоначального удара. С выходом в район Умани были созданы отряды преследования, состоявшие из танков, мотопехоты, артиллерии и саперов. В дело вступили донские казаки. Преследовать врага, выходить в его тылы, отрезая ему пути отхода, – таковой была основная задача всех наступающих войск.

Немцы надеялись задержаться на Южном Буге, являющемся весьма удобной для обороны водной преградой. Но наши танки с посаженной на них пехотой и артиллерией на прицепе вышли к Бугу раньше, чем успели к нему отступить разрозненные вражеские группы. Это был дерзкий маневр, сопровождавшийся рядом столкновений, во время которых наши подвижные части с ходу громили врага. Нередко танки устремлялись вперед, не ввязываясь в бои с немецкой пехотой, отступавшей по сторонам. Позднее она была прижата к Бугу и разгромлена. Только незначительной части немецкой пехоты, бросившей всю технику, удалось кое-как перебраться на ту сторону Буга. Советские танки с мотопехотой и подоспевшие сюда стрелковые войска с ходу форсировали Буг и стали быстро распространяться на юг.

Ни на одном участке широкого фронта наступления не снижался темп этой стремительно развернувшейся операции. На всех направлениях стрелковые войска, преодолевая неимоверную грязь на дорогах и полях, толщина слоя которой превышала полуметровую глубину, настойчиво двигались за танками. Стрелковые части редко отставали от танков и мотопехоты. В ряде случаев пехота форсировала водные преграды раньше танков, обеспечивая последним возможность переправы. Затем танки с плацдармов, уже захваченных пехотой, развертывали свой дальнейший стремительный маневр. Это были самые совершенные формы взаимодействия пехоты и танков в процессе преследования врага.

Обладая широкой свободой маневра, приобретенной благодаря столь искусным ударам танковых войск и стремительно развернувшемуся преследованию, командование ускорило сроки захвата важнейших узлов дорог и крупных населенных пунктов. Концентрическими ударами с северо-запада и юго-запада 15 марта был взят крупный железнодорожный узел Вапнярка. Враг лишился магистрали Одесса – Жмеринка. Через два дня танковые части вышли на Днестр и овладели городом Ямполь. Немедленно началось формирование и этой широкой реки. Танки и пехота, форсировав Днестр, овладели городом Сорока, а затем и Бельцы в Северной Бессарабии.

На другом направлении танковые части 19 марта совместно с пехотой очистили от противника город Могилев-Подольский и приступили к форсированию Днестра и в этом районе.

Продолжая развивать стремительное наступление, войска 2-го Украинского фронта к концу марта вышли на государственную границу по реке Прут на участке Хотин, Скулени, а в ряде мест форсировали и эту реку.

Разгромив уманьскую группировку немцев и выйдя на государственную границу, войска 2-го Украинского фронта блестяще выполнили поставленную им задачу. Немецкий фронт на ясском направлении был, таким образом, рассечен. Жалкие остатки разбитых вражеских войск были полностью изгнаны из пределов Советской Украины.

В труднейших условиях весенней распутицы и бездорожья доблестные войска фронта с упорными боями прошли свыше 400 километров. На широких степях Украины полегло более 62 тысяч солдат и офицеров врага. Около 19 тысяч солдат и офицеров было взято в плен. Наши войска захватили и уничтожили 600 танков, 225 бронетранспортеров, 1275 орудий, 755 минометов, 21 тысячу автомашин, большое количество различных складов с военным имуществом.

Это сражение еще раз показало, как возросло воинское мастерство Красной армии, как могуч наступательный прорыв наших бойцов и офицеров. Крупнейшие водные преграды – Южный Буг, Днестр и Прут – были форсированы в процессе преследования, как правило, с ходу. Части широко использовали подручные материалы, из которых быстро строили плоты и мосты. Самое преследование велось в темпах, невиданных даже для летних условий, не говоря уже о весенней распутице, особенно трудной для войск на юге Украины.

В этом преследовании, как и во всем наступлении, проявились блестящие качества советских танков, маневроспособность которых была намного выше немецких. Советские танковые войска, как и пехота, показали свое тактическое превосходство над противником.

Большую помощь Красной армии оказывало местное население, предоставлявшее к услугам наших войск гужевой транспорт. Там, где по условиям местности исключалась возможность использования гужевого транспорта, население помогало переносить боеприпасы вручную.

Одновременно с наступлением войск 1-го и 2-го Украинских фронтов, в начале марта новый удар нанесли войска 3-го Украинского фронта под командованием генерала армии, ныне Маршала Советского Союза, Малиновского. Этому фронту была поставлена задача: довершить разгром 6-й немецкой армии, перешедшей к обороне по реке Ингулец, и, наступая в общем направлении на Кишинев во взаимодействии с войсками 2-го Украинского фронта, очистить от немецких захватчиков южную часть Советской Украины.

После потери Никополя и Кривого Рога немцы использовали полосу между реками Ингулец и Южный Буг для организации прочной обороны, намереваясь воспрепятствовать дальнейшему продвижению наших войск. В этой полосе протекает ряд рек, которые вместе с Ингульцом и Южным Бугом представляли собой целую систему водных преград.

Реки Ингулец, Висунь, Ингул, Громоклея, Гнилой Еланец и Южный Буг текут с севера на юг. Это особенно способствовало противнику в организации глубоко эшелонированной обороны, тем более что с наступлением ранней весенней распутицы уровень воды в реках значительно поднялся.

На этом участке немцы сосредоточили основные силы 6-й немецкой армии. Сюда же отошли остатки разбитых немецких частей из района Никополя, Кривого Рога и плацдарма, который враг имел на левом берегу Днепра, южнее Никополя. К началу нового наступления войск 3-го Украинского фронта 6-я немецкая армия насчитывала в своем составе 21 пехотную, 3 танковые, 1 моторизованную дивизии и много специальных частей усиления.

В осуществление замысла Верховного главнокомандования советские войска, сковывая противника активными действиями на всем фронте, главный удар нанесли ему своим правым флангом из района Кривого Рога, где были сосредоточены наши подвижные конно-механизированные части.

Наступлению предшествовала мощная артиллерийская и авиационная подготовка, после которой в атаку перешла пехота. С форсированием в ряде мест реки Ингулец вслед за пехотой были введены в бой конно-механизированные группы генералов Плиева и Танасчишина.

Как и в предшествовавших операциях, благодаря скрытному сосредоточению сил и одновременным атакам на широком фронте немецкое командование было введено в заблуждение относительно направления нашего главного удара, и он был для врага внезапным.

Используя сокрушающую силу первоначального удара, наши конно-механизированные соединения быстро развили успех первого дня наступления. Ломая сопротивление врага, они на четвертый день захватили Казанку и Новый Буг, отрезав основные силы 6-й немецкой армии от частей 8-й армии, испытывавшей в это время мощный натиск войск 2-го Украинского фронта.

Бои носили ожесточенный характер. Форсировав Ингулец, наши части захватили на его западном берегу важные плацдармы и, углубляясь в оборону врага, развернули бои в траншеях. В течение четырех дней советские войска продвинулись вглубь обороны противника от 30 до 60 километров, расширив прорыв до 170 километров. Было нанесено тяжелое поражение трем танковым и шести пехотным дивизиям немцев.

За четыре дня боев было захвачено 67 танков, 175 орудий разного калибра, более 2 тысяч автомашин, 10 складов с военным имуществом. Враг оставил на поле боя свыше 8 тысяч человек убитыми.

Немецкое командование, пытаясь отбивать удары наших войск, спешно вводило в бой крупные резервы танков и пехоты. Однако советские танкисты, пехота и артиллерия успешно отражали контратаки немцев. Особенно ожесточенные контратаки предпринимал противник в северном направлении. Он пытался ликвидировать наши части, которые глубоко вклинились в его расположение и нависли с севера над основными силами 6-й армии.

Пока основные силы наших войск, наступавшие из района Кривого Рога, вели бой в глубине обороны противника, другие советские части формировали Днепр в нижнем течении и овладели городом Берислав. Затем они развили наступление вдоль правого берега Днепра в общем направлении на Херсон, завершая с юга окружение 6-й немецкой армии.

Врагу не помогли его яростные контратаки, предпринимавшиеся крупными силами. Наши войска нещадно громили немцев, все больше и больше развивая успех операции. Нажим на врага значительно усилился с наведением переправ через Ингул. Наши войска стремительно развили наступление с севера, отрезая пути отхода противника на запад.

В результате одновременного наступления с севера, востока и юга крупная группировка врага подвергалась ударам с трех сторон, что затрудняло ему маневрирование резервами. Наша авиация, содействуя наступлению наземных войск, наносила мощные удары по скоплениям противника.

Левое крыло фронта успешно продвигалось вперед и, форсировав Днепр в районе Херсона, 13 марта овладело этим городом. Развивая наступление, наши войска вышли на ближние подступы к Николаеву и частью сил повели бой в северном направлении. С выходом войск левого крыла фронта в район Херсона и Николаева все пути отступления 6-й немецкой армии через Николаев были закрыты. Одновременно действиями в южном направлении вдоль обоих берегов реки Ингул перерезались пути отхода противника на запад.

Сокрушающие удары 3-го Украинского фронта, сочетавшиеся с высоким искусством маневра подвижных родов войск, позволили окружить основные силы 6-й немецкой армии в районе Березнеговатое, Снигиревка. Это окружение было осуществлено с преследования, что служит еще одним показателем подлинного мастерства советских военачальников, глубоко усвоивших принципы сталинской тактики маневрирования.

Противник предпринял попытки вырваться из кольца мощными контратаками в северном направлении. Он стремился прорвать фронт наших войск и соединиться с частями 8-й немецкой армии. Все контратаки были успешно отбиты, причем враг нес колоссальные потери. Здесь, как и в районе Корсунь-Шевченковского, отчаявшиеся немцы пробовали густыми колоннами пробиваться из окружения, но расстреливались в упор и уничтожались нашей славной конницей. В этих бесплодных контратаках враг потерял свыше 10 тысяч солдат и офицеров убитыми и свыше 4 тысяч пленными.

В дальнейшем окруженные подверглись все усиливающимся концентрическим атакам. Под ударами наших войск немецкая группировка расчленялась и по частям уничтожалась. 16 марта в результате согласованных действий всех родов войск, наносивших удары по окруженной группировке, последняя была ликвидирована. Войска 3-го Украинского фронта разгромили, таким образом, 6-ю немецкую армию.

Полностью были разгромлены и ликвидированы девять пехотных и одна танковая дивизии немцев. Понесли тяжелые потери и лишились боеспособности восемь пехотных, две танковые и одна моторизованная дивизии. Понесли большие потери, но сохранили некоторую боеспособность четыре вражеские пехотные дивизии.

В людском составе и по главным видам боевой техники 6-я немецкая армия потеряла: 50 659 человек пленными и убитыми, 4510 лошадей, 1218 орудий, 1012 минометов, 3104 пулемета, 275 танков, 192 самоходных орудия, 203 бронетранспортера, 16 031 автомашину и много другой техники и средств материального обеспечения. Только небольшим остаткам разбитых частей врага и некоторым его штабам удалось спастись бегством.

Во время окружения и разгрома 6-й немецкой армии часть сил 3-го Украинского фронта, взаимодействуя с войсками 2-го Украинского фронта, развивала наступление в западном направлении. 16 марта, то есть в день завершения разгрома неприятельских войск в районе Березнеговатое, Снигиревка, наши войска захватили Новую Одессу.

Поскольку 6-я немецкая армия была ликвидирована, 3-й Украинский фронт произвел перегруппировку и к 27 марта на значительном протяжении вышел к Южному Бугу. 28 марта на ряде участков оборона немцев на западном берегу Буга была прорвана. Пал еще один оборонительный рубеж немцев, прикрывавшийся мощной водной преградой.

В боях на втором этапе сражений за Правобережную Украину в течение марта и апреля, по неполным подсчетам, немцы потеряли около 500 тысяч человек убитыми и пленными, 5 тысяч танков и самоходных орудий, 10 тысяч орудий разного калибра, 130 тысяч автомашин и много другого военного имущества.

Несмотря на исключительные трудности весенней распутицы, когда половодье и обильные осадки превращают почву в сплошную преграду для движения войск, все три Украинских фронта, ведя упорные бои, осуществляя сложные маневры, окружая и уничтожая крупные неприятельские группировки, прошли в марте от 250 до 300 километров на запад. Поистине мир до этого не видел столько мощного размаха наступательных действий весной.

Следует учесть большую помощь, оказанную нашим войсками партизанами Украины. В тылу противника действовала грозная народная армия. Ежедневно народные мстители уничтожали живую силу и технику врага, взрывали мосты и железнодорожные составы, рвали связь, нарушая работу неприятельского тыла.

Особенно ценную помощь оказали украинские партизаны на рубеже Днепра. Захватив отдельные участки днепровского побережья, партизаны накапливали силы в близлежащих лесах и селах, намечали места переправ и готовили их для наступающих войск Красной армии. Партизаны охраняли подготовленные ими переправочные средства. Немцы рассчитывали, что позади их ждут целые мосты, что, как только они переправятся через Днепр, можно будет взорвать мосты и тем самым лишить войска Красной армии возможности быстрого форсирования реки. Но расчеты германского командования не оправдались. Десятки готовых переправ находились уже в руках партизан, которые одновременно строили новые.

Действия партизанских отрядов с каждым днем продвижения Красной армии к Днепру все теснее увязывались с ее действиями. С развертыванием же боев на Правобережной Украине действия партизан стали все чаще принимать характер планомерного контакта с наступающими частями. Партизаны усиливали удары по глубоким тылам противника, мешали ему подвозить резервы и боеприпасы.

Тактика партизанской борьбы была разнообразной. Взрыв мостов и дорог, нападение из засад на колонны противника, захват населенных пунктов на важнейших направлениях и удержание их до подхода частей Красной армии, захват районов, которые могли быть использованы немцами как исходные плацдармы для развертывания контрударов, – все это с большим умением выполнялось партизанами. Они во время наступления Украинских фронтов наносили жестокие удары в глубоком тылу по вражеским коммуникациям и крупным железнодорожным узлам. Достаточно сказать, что только на двух участках партизанами был пущен под откос 281 эшелон неприятеля. Эти удары согласовывались с ударами, которые наносили наши войска.

Советское правительство высоко оценило мужество и бесстрашие украинских партизан, беспощадно громивших немецких захватчиков. Тринадцати украинским партизанам и командирам присвоено звание Героя Советского Союза. Отважные вожаки украинских партизан Сидор Артемьевич Ковпак и Алексей Федорович Федоров награждены второй медалью «Золотая Звезда». Более 2 тысяч украинских партизан награждены орденами и медалями СССР. Народные мстители своей героической борьбой активно помогли войскам Украинских фронтов навсегда очистить Советскую Украину от гитлеровской нечисти. Продолжая наступление, наши части 31 марта вышли на реку Тилигул и приступили к выполнению задачи очищения Одесской области и города Одессы от немецко-фашистских захватчиков. Эта задача и была успешно выполнена в апреле 1944 года.

Последовательными ударами, нанесенными в феврале-марте на Буге, войска 1-го, 2-го и 3-го Украинских фронтов разгромили крупные немецкие группировки, освободили Правобережную Украину. Остатки немецких армий были отброшены за Днестр. Войска Украинских фронтов на протяжении более 400 километров вышли на нашу государственную границу. На значительном участке боевые действия были перенесены на территорию врага.

Эту цепь операций Верховный главнокомандующий Маршал Советского Союза И.В. Сталин назвал вторым ударом, нанесенным немцам Красной армией в 1944 году.

Удары Украинских фронтов по немецким армиям на Правобережной Украине – важнейшая составная часть единого стратегического плана Верховного главнокомандования Красной армии. Если в результате первого удара, нанесенного нашими войсками в 1944 году под Ленинградом, была освобождена от немецких захватчиков Ленинградская область и созданы выгодные условия для разгрома немцев в Белоруссии и в Прибалтике, то в итоге второго удара, нанесенного на Буге, освободилась Правобережная Украина и создались выгодные предпосылки для разгрома немцев в Западной Украине, в Румынии и Венгрии. Выдвижение войск 1-го Украинского фронта к Карпатам, игравшее столь важную роль в освобождении Правобережной Украины, раскололо немецкий фронт на две части, лишившиеся оперативной связи между собой. Это сказалось во всех наших дальнейших наступательных операциях, завершавшихся неизменным разгромом вражеских войск.

Описанные сражения отличаются тесным взаимодействием Украинских фронтов. В этих сражениях Красная армия показала искусство взаимодействия родов войск, основанное на сочетании могучих ударов и стремительного маневра. Классические формы прорыва современной обороны, осуществлявшиеся массированными ударами артиллерии и стремительными атаками пехоты и танков, сочетались здесь с новейшими формами глубокого маневра подвижных войск.

Несмотря на неблагоприятные условия погоды, эта картина подлинно современного взаимодействия дополнялась активной работой нашей авиации. Она своевременно наносила удары по неприятельским боевым порядкам в период подготовки к наступлению и самих наступательных боев, помогая наземным войскам громить врага в преследовании.

Эти наступательные действия обогатили военную науку рядом примеров блестяще задуманных и успешно осуществленных операций, в которых применялись самые разнообразные формы современного маневра.

В ряде случаев прорыв неприятельского фронта и разгром основной вражеской группировки достигался мощным концентрированным ударом нашей сильной группировки. Ломая сопротивление врага, она быстро вклинивалась в расположение противника на всю оперативную глубину его обороны, разрезая ее на две изолированные части. Этим создавались условия для последующего разгрома противника по частям. Таким был маневр 1-го Украинского фронта, в результате которого подвижные войска вышли в район Черновиц и рассекли немецкий фронт надвое. Таким был и маневр 2-го Украинского фронта, когда в результате быстрого выхода подвижных соединений в район Ботошани (Северная Румыния) вся южная группировка немцев была рассечена на две части.

Разгром врага осуществлялся и путем нанесения сильных сходящихся ударов по флангам неприятельской группировки с последующим развитием маневра на окружение. Наиболее ярким примером такого маневра является Корсунь-Шевченковская операция. Обращает на себя внимание, что, какова бы ни была форма маневра, он всегда осуществлялся нашими войсками в высоких темпах. Стремительность прорыва вражеской обороны и всего дальнейшего развития наступления – таково наиболее яркое выражение воинского мастерства Красной армии.

В описанных операциях проявлено высокое искусство боевого обеспечения, как в больших, так и в малых масштабах. При окружении корсунь-шевченковской группировки немцев маневр пришлось осуществлять в обстановке, когда противник имел две сильные танковые группы в районе Умани и в районе западнее Кировограда, угрожавшие флангам наших войск.

Маневр окружения удался потому, что планом командования прозорливо предусматривалось отражение возможных контратак немецких танков западнее и юго-западнее Звенигородки. Сюда были выдвинуты сильные прикрывающие отряды, в том числе и мощный артиллерийский заслон. Благодаря успешным действиям наших прикрывающих частей противнику, несмотря на многократные ожесточенные атаки, так и не удалось прорвать внешнего фронта наших войск.

Каждая наступательная операция характерна рядом детально продуманных мероприятий, касавшихся материально-технического ее обеспечения. Благодаря безотказной, самоотверженной работе тыла, а также транспортных и дорожно-восстановительных войск эти огромные по своему размаху наступательные операции осуществлялись строго по плану. Тыл и транспорт блестяще справлялись со своими задачами, и наступательные операции, несмотря на значительную растяжку коммуникаций, не подвергались, казалось, неизбежному «затуханию темпов». Как ни высок был темп продвижения советских войск, они получали все необходимое для дальнейшего развертывания боя.

Важнейшим условием этих исторических побед служит, конечно, возросшее боевое мастерство бойцов, офицеров и генералов. Красная армия росла и закалялась, совершенствуя свою выучку в дыму и грохоте сражений. Красная армия стала кадровой в ходе войны, научилась бить врага наверняка, с учетом его слабых и сильных сторон, как этого требует современная военная наука. К 1944 году – году решающих побед – Красная армия достигла особенно высокого уровня в военном искусстве. Оно характеризуется широким смелым применением маневра, максимальным темпом наступательных операций, окружением крупнейших вражеских группировок. Все это стало возможным вследствие прекрасной оперативно-тактической подготовки командных кадров Красной армии, полного превосходства Красной армии над немецкой в деле вождения войск, взаимодействия отдельных родов войск и в использовании всем личным составом новейших средств борьбы.

При осуществлении наступательных операций войскам Украинских фронтов приходилось действовать в самой сложной обстановке. Нужно было форсировать такие крупные водные преграды, как Южный Буг, Прут, Серет и множество других рек. Требовалось продвигаться по бездорожью, зачастую орудия и боеприпасы приходилось перебрасывать вручную. Чтобы не снижались темпы боев, особенно при преследовании, войскам надо было наступать непрерывно, днем и ночью, в любую погоду. Поистине нет предела наступательному порыву наших доблестных войск. Высокое воинское мастерство, безупречное освоение могучей боевой техники позволило Красной армии одержать блестящие победы.

Героическая Красная армия очистила от фашистских захватчиков советскую землю и перенесла бои на территорию гитлеровской Германии.

К началу мая 1945 года советские войска овладели Восточной Пруссией, Померанией, большей частью Бранденбурга и 2 мая 1945 года водрузили знамя победы над Берлином.

Красная армия и армии наших союзников принудили гитлеровскую Германию сложить оружие и безоговорочно капитулировать.

Советский народ под руководством великого Сталина одержал всемирно-исторические победы в войне, равной которой не знала история.

Гитлеровская Германия потерпела поражение.

Наша Родина блестяще справилась со своей исторической миссией.

Примечания

1

Впервые опубликовано: Сталинградское сражение. М.: Военная академия им. М.В. Фрунзе, 1945.

2

6-й и 4-й танковой германских, 3-й румынской и 8-й итальянской.

3

Юго-западный и южный фасы внешнего сталинградского обвода занимались войсками 64-й армии и выдвинутой к этому времени 57-й армии.

4

Юго-Западный фронт был сформирован 29 октября в составе 63-й, 5-й танковой и 21-й армий и развернулся на фронте Верхний Мамон, Клетская; 30 сентября Сталинградский фронт был переименован в Донской фронт, а Юго-Восточный – в Сталинградский фронт. В состав Донского фронта входили: 65, 24, 66-я армии; в состав Сталинградского фронта – 62, 64, 57, 51 и 28-я армии, причем 28-я армия прикрывала в период оборонительных боев астраханское направление, а в период ноябрьской наступательной операции – наступала на элистинском направлении.

5

63-я переименована в 1-ю гвардейскую армию.

6

14-я гвардейская, 119, 124, 159 и 346-я стрелковые дивизии, 1-й и 26-й танковые корпуса, 8-й кавалерийский корпус.

7

96, 63, 203, 76, 333-я и 277-я стрелковые дивизии, 4-й танковый корпус, 3-й гвардейский кавалерийский корпус.

8

197, 278 и 203-я стрелковые дивизии.

9

27-я гвардейская, 304, 321, 23-я стрелковые, 40-я, 4-я гвардейские, 24, 252 и 258-я стрелковые дивизии, 121-я, 91-я танковые бригады.

10

120, 214, 49, 298, 173, 260, 84 и 273-я стрелковые дивизии и 16-й танковый корпус.

11

343, 226, 116, 99, 299 и 64-я стрелковые дивизии и 58-я танковая бригада.

12

169-я, 422-я стрелковые дивизии, 143-я стрелковая бригада, 13-й механизированный корпус.

13

15-я гвардейская, 126, 302, 91-я стрелковые дивизии, 76-й укрепленный район, 38-я мотострелковая бригада, 4-й механизированный корпус, 4-й кавалерийский корпус.

14

7-й стрелковый корпус в составе 93, 96 и 97-й стрелковых бригад; 29, 157, 38 и 36-я гвардейская стрелковые дивизии, 66-я и 154-я морские бригады, 118-й укрепленный район, 13-я и 56-я танковые бригады.

15

13, 37, 39-я гвардейские, 45, 95, 112, 138, 193, 284 и 309-я стрелковые дивизии; 92, 115, 124, 149, 160 и 42-я стрелковые бригады.

16

14-я, 47-я гвардейские, 119-я и 124-я стрелковые дивизии.

17

12-й полк 15-й пехотной дивизии, 7-й штрафной батальон и 1-я кавалерийская дивизия.

18

376, 44 и 384-я.

19

14-ю и 24-ю танковые и 29-ю моторизованную дивизии.

20

27-я гвардейская, 304-я и 321-я стрелковые дивизии.

21

21-я армия с 28 ноября была переведена в состав Донского фронта.

22

51-я армия, выполнявшая задачу по обеспечению ударной группировки фронта с юго-запада, к этому времени выдвинулась на рубеж Абганерово, Садовое; 4-й кавалерийский корпус овладел пунктами Перегрузный (5 километров южнее станицы Аксай) и Уманцево.

23

1-я гвардейская, 3-я гвардейская, организованная 5 декабря из частей 1-й гвардейской армии и правофланговых частей 5-й танковой армии, и 5-я танковая армии.

24

5-я ударная армия, сформированная в первых числах декабря, 51-я армия с кавалерийским корпусом.

25

В состав армии входили 1-й, 13-й гвардейские и 2-й гвардейский механизированные корпуса.

26

44, 71, 76, 79, 94, 100, 113, 205, 297, 305, 371, 376, 384 и 389-я немецкие, 20-я румынская, 3, 29 и 60-я моторизованные немецкие, 14, 16, 24-я танковые немецкие, 1-я румынская кавалерийская дивизии.

27

В это число вошли и ранее подбитые танки, находившиеся на поле боя.

28

Впервые опубликовано: Освобождение Правобережной Украины. М.: ОГИЗ-Госполитиздат, 1945.

Content

Федор Данилович Воробьев
На службе в Генеральном штабе. Воспоминания военного историка. 1941–1945 гг.

От издательства

Глава 1. Воспоминания военного историка

1920–1930-е годы

Начало войны. Офицер Генерального штаба Красной армии

Описание Сталинградского сражения

На Курской дуге

1944 год. Завершение разгрома фашистских войск на территории СССР

Победный 1945 год

Первые послевоенные годы. Завершение научных работ по итогам войны

Глава 2. Сталинградское сражение

Обстановка и планы сторон

Оборонительное сражение (с 17 июля по 19 ноября)

Борьба за Сталинград

Особенности боевых действий наших войск в обороне

Ноябрьское наступление Красной армии и окружение сталинградской группировки немцев (19–30 ноября)

Завершение окружения сталинградской группировки немцев

Ликвидация попыток противника освободить окруженную под Сталинградом группировку и окончательный разгром врага

Ликвидация окруженной под Сталинградом немецкой группировки

Глава 3. Освобождение Правобережной Украины

Оперативно-стратегическая обстановка на южном крыле советско-германского фронта в начале 1944 года

Первый этап сражений за Правобережную Украину (февраль 1944 года)

Второй этап сражений за Правобережную Украину (март 1944 года)

Примечания