Лекарь в мире ЗОМБИ — 3

Глава 1

Какого…

Я не успел ответить, как она бросилась ко мне и обхватила руками с такой силой, что я едва не потерял равновесие. Её плечи задрожали, а горячее лицо уткнулось мне в грудь, и я почувствовал, как футболка быстро намокает от её слёз. Вита, слезы которой я видел всего один раз в жизни, рыдала и вцепилась в меня как в последний якорь в этом сошедшем с ума мире.

— Господи, Макар… ты живой, — прошептала она сдавленным голосом. — Я думала… я боялась, что никогда тебя больше не увижу. Мне говорили… — Вита не могла закончить фразу, задыхаясь от переполнявших эмоций. — Мне говорили, что в центре города творится настоящий ад… что оттуда почти невозможно выбраться…

Я обнял сестру, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Пять лет прошлой жизни я искал её среди руин, в кошмаре апокалипсиса, и сейчас, когда она была здесь, в моих руках, живая и невредимая, из глаз чуть не брызнули предательские слёзы. Всё, что я пережил, все страхи и боль — всё стоило этого момента.

— Эй, — я погладил её по голове, как в детстве, когда мама уходила на ночные смены, а она боялась темноты, — ты действительно думала, что каким-то мертвякам получится меня сожрать?

Вита издала звук, похожий одновременно на всхлип и смешок, и слегка ударила меня кулаком в плечо:

— Придурок… — прошептала она, но в этом слове было столько нежности, что оно превратилось в самое ласковое из возможных обращений.

Она отстранилась, и я увидел влажные дорожки на её щеках, которые Вита поспешно вытерла тыльной стороной ладони. Несмотря на попытки вернуть себе серьезный вид, её глаза продолжали блестеть, а губы заметно подрагивали от сдерживаемых эмоций.

— Чего уставились? — резко бросила она, обернувшись к своим людям, которые с любопытством наблюдали за этой сценой. — Никогда не видели, как брат с сестрой встречаются?

Бойцы тут же отвели взгляды и опустили оружие, демонстрируя понимание момента. Один из них, сняв шлем, обнажил смуглое лицо с коротко остриженными волосами и внимательными темными глазами.

— Так это и есть тот самый легендарный брат? — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Тот, который, по твоим словам, «сам любого мертвяка сожрет».

— Заткнись, Колесников, — бросила Вита, но без какой-либо злости.

Я не удержался от улыбки, но быстро вернулся к реальности. Мы всё ещё стояли над тремя бессознательными телами, и этот факт требовал объяснений.

Вита заметила мой взгляд и указала на лежащих мужчин:

— А этим бедолагам за что досталось?

Я скривился, вспоминая их слова.

— Твои… «бедолаги»… наехали на нас, как бульдозер, и грозились забрать Лизу поразвлечься. Не знаю, как принято в вашей… — я окинул взглядом присутствующих, — компании, но я подобных поползновений не приветствую.

Вита дёрнулась, будто от пощёчины. Ее глаза сузились, а взгляд заледенел, не обещая провинившимся ничего хорошего.

В последний раз я видел в таком гневе сестренку, когда один ушлепок задрал ей юбку на улице и попытался стянуть трусики. Глупый, наивный самоубийца. Решил выпендриться перед друзьями, а закончил с разбитым носом и сломанной рукой. Но отчасти свое он все-таки получил. На эмоциях Вита сняла таки с себя нижнее белье и запихала их ему в рот, попутно угрожая его компании шпилькой, которой вытащила из волос.

И еще меня называли отмороженным. Ну-ну.

— Ах вот оно что… — процедила Вита. — Эти трое присоединились к нам только вчера. Подобрали их группу в торговом центре. Видимо, до этих мудаков ещё не дошло, что у нас за подобное очень жесткое наказание.

Она коротко кивнула одному из бойцов:

— Заберите у них оружие и оттащите вниз, к Коршуну. Пусть объяснит этим уродам наши порядки. Доходчиво.

Два бойца сняли шлемы, обнажив потрёпанные жизнью лица. Один, с недельной щетиной и шрамом через бровь, принялся методично обыскивать бессознательные тела, выгребая из карманов и всё опасное.

— У этой шпалы целый арсенал, — хмыкнул он, извлекая нож с наборной рукоятью. — Вот же мудила… предупредили же, что все надо регистрировать. Ладно, насчет этого будет отдельный разговор.

Второй боец, с рассечённой бровью и красными от недосыпа глазами, со злостью пнул лежащего бородача:

— Сука… этот боров весит килограмм сто двадцать. Мы охереем его по лестнице тащить. Или ему башку расшибем, или себе сорвем спину.

Вита нахмурилась.

— Тащите сюда веревки. Свяжем их, а потом попробуем привести в чувство. Пусть своими ногами идут.

— Есть идея получше, — сказал я, приседая рядом с первым телом. — Держите его крепче.

Прежде чем Вита успела спросить, что я задумал, я прикоснулся к виску высокого. По моим пальцам пробежала лёгкая голубоватая рябь, и мужик дёрнулся, будто от удара током. Его глаза распахнулись, а рот открылся в немом крике.

Вита замерла, внимательно наблюдая за моими руками.

— На ноги этого типа, — скомандовал я, замечая её пристальный взгляд.

Бойцы быстро подняли дезориентированного мужика и заломили руки за спину.

— Только дёрнись, — прошипел щетинистый, затягивая пластиковые стяжки на запястьях. — Зубы выбью.

Я проделал то же самое с бородатым и рыжим. Каждое прикосновение к этим мразям вызывало брезгливость, но работа есть работа. Бородач что-то мямлил про ошибку, а рыжий, кажется, не смог сдержаться от страха, судя по расплывающемуся пятну на штанах.

Вита внимательно наблюдала за моими действиями, слегка наклонив голову. Когда голубоватое свечение в третий раз мелькнуло на моих пальцах, она присвистнула:

— Так ты одаренный, — в её голосе смешались удивление и что-то похожее на гордость. — И не абы какой, а Целитель. Когда проявились силы?

— Пару дней назад, — я потряс рукой, чувствуя лёгкое покалывание в пальцах после использования способностей. — Можно сказать, именно это и помогло дотащить свою задницу до Академической.

Она оценивающе окинула меня взглядом, словно видела впервые, а затем задумчиво прикусила губу.

— Демьян будет в восторге, когда узнает о твоих способностях, — произнесла она с нескрываемым облегчением. — У нас только трое с силами, и ни одного, кто мог бы лечить. — Понизив голос до шепота, она добавила: — После вчерашней вылазки у нас трое тяжелораненых. Сможешь им помочь?

Я на мгновение задумался, взвешивая все за и против. Рассказывать о том, что я не просто Лекарь, а Тёмный Лекарь, было явно рановато. Особенно не хотелось распространяться о методах манипуляции энергией, которые многим показались бы жуткими. Но и врать сестре тоже не входило в мои планы.

— Смогу, — наконец кивнул я, приняв решение. — Правда, для лечения серьёзных ран мне понадобится… особый источник энергии. Позже объясню подробнее.

Брови Виты поползли вверх, но она не стала расспрашивать меня при всех.

— Хорошо. Тогда потом заглянем к нашем медикам, расскажешь им все, — она бросила быстрый взгляд на конвоиров. — А сейчас разберёмся с этими уродами.

Боец со шрамом сплюнул на пол и грубо толкнул высокого в спину:

— Двигай ногами, кусок дерьма. И молись, чтоб Коршун был трезвым. Когда он с похмелья, то не сильно церемонится с нарушителями.

Троица, с трудом передвигая ногами и озираясь по сторонам, поплелась вниз по лестнице. Я же повернулся к своим спутницам, которые всё это время стояли позади. Девочка по-прежнему крепко держалась за руку старшей, с любопытством разглядывая происходящее.

— Это моя сестра, Виталина, — представил я. — Вита, познакомься с Лизой и Настей. Мы вместе выбрались из центра города.

Сестра окинула стоящую рядом со мной девушку оценивающим взглядом — с головы до ног, задерживаясь на её измождённом лице и потрёпанной одежде.

— Твоя… подруга?

— Нет. Мы просто вместе выбирались из полицейского участка, — поспешно ответил я, замечая, как Лиза слегка покраснела. — Это длинная история.

— Макал спас меня от монстлов, — вставила Настя с детской непосредственностью. — Два лаза! И еще он умеет лечить людей. Он класный.

Вита присела перед девочкой, её лицо смягчилось:

— Привет, малышка. У нас тут много других детей. Тебе понравится.

Девочка расплылась в улыбке, всё ещё крепко сжимая руку своей защитницы:

— А у вас есть куклы? — спросила она с надеждой. — Моя Маша осталась дома, когда плишли монстлы.

— Мы найдём тебе новую куклу, — пообещала сестра, улыбаясь малышке.

— А папа сказал, что пойдёт за Машей, — вдруг добавила девочка, переходя на шёпот, будто делясь важным секретом. — И потом догонит нас. Он обещал.

Вита перевела на меня взгляд, в котором читался безмолвный вопрос: «Отец?». Я едва заметно покачал головой, чувствуя, как сжимается что-то внутри от необходимости скрывать правду. Сестра всё поняла мгновенно — в её глазах промелькнула тень печали, которую она тут же спрятала за тёплой улыбкой.

— Конечно, милая. А пока давай найдём тебе что-нибудь покушать, хорошо? Ты, наверное, голодная?

— Угу, — кивнула Настя. — И Лиза тоже.

— Тогда пойдёмте, — сказала Вита, поднимаясь и отряхивая колени от пыли. — Покажу нашу базу, а заодно накормим вас как следует. После всего, через что вы прошли, нормальная еда наверняка будет кстати.

Выйдя из подъезда, я увидел, как троицу из квартиры вывели на небольшую площадку между домами. Там их уже ждали несколько крепких мужчин в гражданской одежде. Не говоря ни слова, они приступили к делу — методично и с видимым удовольствием нанося удары, от которых конвоируемые падали и скулили.

Бородатый получил короткий, но мощный удар в челюсть, от которого рухнул на колени, сплёвывая кровь. Высокого двое держали за руки, пока третий методично обрабатывал его корпус и лицо. Рыжий скулил и пытался закрыться, но удары доставались и ему.

— В новом мире новые законы, — заметила Вита, перехватив мой взгляд. — Демьян Аркадич не терпит насильников и убийц. И поверь, эти еще легко отделались.

Я хмыкнул, наблюдая как рыжий получает еще один мощный удар. Их дальнейшая судьба меня совершенно не интересовала.

— Если бы их поймали за делом, то этим же вечером бросили бы на съедение мертвякам, — продолжила сестра. — Но людей слишком мало, особенно тех, кто умеет держать оружие. Поэтому приходится давать шанс даже таким отбросам. Хотя… — она немного подумала, — не думаю, что от них вообще будет какая-то польза. Втроем, да с оружием, не смогли уложить одного Целителя. Не мужики, а позорище.

— Типичные отморозки, — пожал я плечами. — Большие, медленные и слишком самоуверенные.

— И всё-таки трое против одного…

— Эти парни никогда не дрались с настоящим противником, — усмехнулся я. — Только с теми, кто сразу пугается и пытается убежать.

— В любом случае, ты не пострадал, и это главное, — сказала Вита, с гордостью глядя на меня. — Но с ними разберутся по всей строгости.

— И правильно сделают. Хотя я бы на вашем месте не особо рассчитывал на эту троицу. Особенно на рыжего, — кивнул в сторону парня, чьи руки всё ещё заметно дрожали. — Видишь, как его колотит? От такого в бою никакого толку. Случись что серьёзное, например, Отожравшийся нападёт — только в штаны наложит и свалит. И это ещё хорошо, если в панике по своим не начнёт палить.

— Отожравшихся? — Вита удивлённо приподняла бровь. — Это ещё что за зверь такой?

— А ты их не встречала? Это те твари, которые успели нажраться человечины и стали из-за этого быстрее, сильнее и даже немного умнее обычных мертвяков.

Сестра понимающе хмыкнула.

— А, ты про этих. Мы их называем суперзомби, — она усмехнулась. — Хотя твоё название мне нравится больше. Оно точнее отражает суть этих тварей.

Удары и крики постепенно стихли, когда мы свернули за угол. Теперь я мог лучше рассмотреть пространство вокруг метро. Улица выглядела на удивление чистой и организованной для пятого дня апокалипсиса. Мусор был сгребён в определённые места, а опасные участки заметно огорожены импровизированными баррикадами.

— Наблюдатели доложили о вашей дымящейся колымаге ещё на подъезде к периметру, — сказала Вита с лёгкой усмешкой. — Я как раз возвращалась с патруля, когда услышала по рации про «бронемашину, которая больше похожа на передвижную коптильню». Вот и решила проверить лично, кто это умудрился прорваться через огненный заслон.

— Огненный заслон? — я вопросительно посмотрел на сестру. — Ты так говоришь, будто вы его специально устроили.

— Не совсем, — Вита покачала головой. — Большинство пожаров возникло стихийно. Но мы, как и другие группы выживших, используем их в своих целях. Огонь — отличный барьер против мертвяков. Демьян Аркадич предложил не тушить некоторые участки, а даже поддерживать их, чтобы отрезать зараженные районы. Вчера по рации переговаривались с ребятами из Кировского — они тоже работают по этой схеме. И с Охты доносились похожие сообщения. Звучит варварски, но результат везде одинаковый: мертвяки боятся огня и обходят его стороной, концентрируясь в определенных районах, откуда их потом легче отслеживать.

— Рискованно, — заметил я. — Ветер может поменяться, и огонь вернётся к вам.

— Поэтому мы поддерживаем и контролируем только определенные участки, — кивнула Вита. — У нас есть карта противопожарных барьеров. Так что твой прорыв через огненный ад — чистое безумие. Я даже не знала, что кто-то способен проехать через весь Большой проспект в его нынешнем состоянии.

Я внимательнее осмотрелся и только теперь заметил искусно замаскированные наблюдательные посты на крышах и в проёмах окон. Со стороны они выглядели как обычные нагромождения обломков или заброшенные квартиры, но опытный глаз мог различить блики оптики и едва заметное движение.

— Вы неплохо организовались за такое короткое время, — признал я, оценивая систему безопасности. — Выглядит продуманно.

— Когда вокруг творится такое, приходится быстро учиться, — Вита пожала плечами. — Либо организуешься, либо умираешь.

— Расскажи, что с тобой произошло, когда все началось?

Вита вздохнула, убирая прядь волос за ухо.

— Да что рассказывать… я тусила с Виталиком…

— Серьёзно? Вита и Виталик? — я не удержался от смешка, несмотря на всю серьёзность ситуации. — У вас, ребят, проблема с оригинальностью.

— Не смешно, блин! — беззлобно огрызнулась она. — Так вот, была я у него в гостях. С нами был ещё Кирилл, его друг. Мы играли в приставку, и тут к нам ввалился их сосед — бледный, с разорванной рукой. Кричал про каких-то сумасшедших, которые кидаются на людей на улице. Он уже был заражён, но мы тогда ещё ничего не понимали. Пытались ему помочь, остановить кровь…

Она помолчала, словно собираясь с мыслями.

— Помнишь, когда ты позвонил? Именно в тот момент этот сосед умер у нас на руках, а потом вдруг встал и набросился на нас. Все эти крики и шум, которые ты слышал в трубке — это был он. — Вита сглотнула. — Поэтому я и бросила трубку и побежала в дальнюю комнату.

— Почему ты мне не позвонила с телефона своего друга? — спросил я. — Сеть же ещё работала.

Вита нахмурилась.

— Я напрочь забыла твой номер. Ну серьёзно, кто их сейчас запоминает вообще? Все контакты в телефоне.

— Понятно, — вздохнул я. — И что что дальше? Как вы выбрались?

— Мы просидели взаперти почти сутки, — начала Вита, глядя куда-то вдаль. — Когда поняли, что помощи ждать неоткуда, решились выбираться сами. Вооружились чем попало: Виталик взял гантелю, Кирилл — кухонный нож, а я — обычный стул. Представляешь? С стулом против зомби.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— На лестничной площадке на Кирилла напали. Несколько зомби вцепились в него мертвой хваткой и начали рвать на части, — её голос дрогнул. — Мы с Виталиком ничего не смогли сделать и просто сбежали. Мне до сих пор стыдно за это.

— Не вини себя, — сказал я. — В такой ситуации инстинкты берут верх.

— Знаю, но от этого почему-то не легче. — вздохнула сестра, слегка кивнув. — На улице нам пришлось разделиться. Толпа мертвяков оттеснила Виталика к соседнему дому, а меня загнали в угол. Я думала, что мне конец. И тогда появился Демьян Аркадич со своей группой.

— А что с Виталиком? — спросил я.

— Его нашли через пару часов — забаррикадировался в подсобке магазина и отбивался шваброй, — в её голосе смешались облегчение и нежность. — Я чуть не разрыдалась, когда увидела его живым. Сейчас он в группе разведки, ушел на задание в западный сектор.

Вита на секунду замолчала, машинально поправляя растрепавшиеся волосы.

— Когда нас нашли люди из метро, это было… словно вся эта безумная реальность на секунду отступила. Понимаешь? Группа обычных людей — соседей, инженеров, врачей — они просто объединились, чтобы помогать друг другу. Это было невероятно. Как и то, что Демьян Аркадич смог организовать всех этих людей.

Мы как раз подошли к вестибюлю метро «Академическая». Снаружи здание выглядело почти обычно, если не считать самодельных баррикад из мебели и импровизированных укрытий у окон. У входа стояли несколько человек с дробовиками и битами, которые заметно расслабились, увидев Виту.

— Здрасте, дядь Борь, — поздоровалась она с добродушным мужчиной в свитере и очках. — Как тут дела, пока меня не было?

— Всё спокойно, — ответил тот с усталой улыбкой. — Никаких происшествий.

— Отлично. А Демьян Аркадич на месте?

— Вроде в один из тоннелей направился, чтобы баррикаду укрепить.

— Пойдем, покажу тебе, как мы тут устроились, — Вита жестом пригласила нас следовать за ней. — Думаю, вам всем не помешает отдохнуть в безопасном месте.

Мы прошли через турникеты и начали спускаться по неподвижному эскалатору. В станции горел приглушенный свет.

— Нашей базой стала станция метро, — продолжила она. — Здесь есть аварийное электричество, вода из технических помещений, и главное — крыша над головой. Включаем свет только в необходимых зонах и на несколько часов в день. Инженеры говорят, что при такой экономии топлива хватит месяца на три.

— Впечатляет, — заметил я, оценивая продуманность обороны. — Это явно делал человек, который знает своё дело.

— Демьян Аркадич бывший военный инженер, — кивнула Вита. — Он сразу взял ситуацию под контроль. Без паники, без лишней суеты. Просто объяснил людям, что нужно делать, и все взялись за работу.

Станция «Академическая» с её просторным центральным залом и квадратными колоннами из светлого мрамора теперь напоминала импровизированный лагерь беженцев. Вдоль стен тянулись ряды палаток и самодельных жилищ, разделённых тканевыми перегородками для создания хоть какой-то приватности. В центре был организован общий зал с длинными столами. Пахло едой — кто-то готовил на маленьких туристических горелках.

Люди занимались повседневными делами — женщина штопала одежду, мужчина чистил оружие, пожилой человек читал книгу группе детей. В углу кто-то играл на гитаре. Стены украшали детские рисунки — наивные изображения домиков, солнца, цветов. Будто попытка сохранить нормальность посреди хаоса.

Лиза остановилась, потрясённо оглядываясь. Её лицо выражало смесь удивления и надежды:

— Сколько… сколько здесь людей?

— Около двухсот человек, — с нескрываемой гордостью ответила Вита. — Плюс еще сотня живет в соседних домах, которые мы зачистили и укрепили. Там в основном наши бойцы и те, кто может за себя постоять. А здесь, под землей, держим самых уязвимых — детей, стариков и раненых. В метро безопаснее всего — мертвякам сюда сложнее всего добраться.

Я внимательно осматривал пространство, отмечая военную организованность даже в мелочах. Спальные места располагались в стороне от основных проходов, рядом с импровизированными баррикадами. Все входы и выходы контролировались.

— А что с тоннелями? — спросил я, кивая в сторону тёмных проходов, ведущих к соседним станциям.

— Забаррикадированы и находятся под постоянным наблюдением, — ответила Вита. — В обе стороны — и к «Политехнической», и к «Гражданскому проспекту» — установлены бетонные блоки и металлические заграждения. Повезло, что среди нас есть Щит — только благодаря ему смогли такие тяжести протащить.

— Щит? — переспросил я.

— Так мы называем людей с силовой броней вокруг тела, — пояснила она. — Он может активировать защитное поле, которое делает его практически неуязвимым. А еще они очень сильные, могут таскать грузы, которые обычному человеку не под силу. У нас только один такой — Костя, бывший грузчик. Благодаря ему и организовали эти баррикады.

— Ясно, — кивнул я, мысленно отмечая, что Костя, очевидно, относится к тому же классу псиоников, что и Настя. — А есть еще люди с… необычными способностями?

— Есть пара человек, — осторожно ответила Вита. — Я тебя потом с ними познакомлю.

Тем временем Настя с детским любопытством разглядывала всё вокруг, и её глаза расширились от удивления, когда она заметила в углу платформы огороженный участок с яркими игрушками, где играли другие дети.

— А можно к ним? — спросила Настя, с нескрываемым интересом глядя на других детей, но крепко держась за руку Лизы.

— Конечно, — улыбнулась Вита. — Они будут рады новой подружке.

Настя сделала маленький шаг вперед, но руку Лизы так и не отпустила, явно не готовая остаться одна среди незнакомых детей.

— Я думаю, мне стоит пойти с ней, — сказала Лиза. — Ей будет спокойнее, если рядом будет кто-то знакомый.

— Конечно, — кивнула сестренка. — Идём, я вас познакомлю.

У детского уголка их встретила пожилая женщина с добрым лицом и седыми волосами, собранными в аккуратный пучок.

— Это Мария Степановна, наша воспитательница, — сказала она. — А это мой брат Макар и его… спутники.

— Добро пожаловать, — улыбнулась старушка, с теплотой глядя на Настю. — У нас тут целая детская компания собралась. Думаю, тебе понравится.

Оставив Лизу с Настей у детского уголка, мы с Витой продолжили обход станции. В дальней части платформы, у боковой стены, располагался импровизированный медицинский блок: несколько кроватей, разделенных потрепанными больничными ширмами, капельницы на самодельных штативах и ящики с медикаментами.

— Вчера наши ребята пошли в рейд за лекарствами, — тихо сказала Вита, кивая на раненых. — В аптеке нарвались на другую группу выживших. Пытались договориться, но их главарь оказался неадекватным — первым открыл огонь. Трое наших получили серьезные ранения, включая Сергея — брата нашего заместителя.

На ближайшей кровати лежал бледный мужчина лет тридцати. Его грудь была обмотана окровавленными бинтами, а дыхание оставалось поверхностным и прерывистым. Рядом суетилась пожилая женщина в застиранном белом халате.

— Нина Петровна, наш единственный врач, — представила её Вита. — Бывший хирург районной поликлиники.

— Без должного оборудования я практически бессильна, — устало произнесла женщина, поправляя сползающие очки. — У Сергея серьезное внутреннее кровотечение. Тут требуется настоящая операционная, а не наша подсобка.

Я бегло осмотрел других пострадавших: мужчина с тяжелой травмой головы находился без сознания, третий раненый выглядел чуть лучше, но его состояние тоже внушало опасения.

Приблизившись к Сергею, я невольно протянул руку к его ране. По моим пальцам пробежала тонкая голубоватая рябь энергии.

— Господи боже, — Нина Петровна отшатнулась, широко раскрыв глаза. — Ты из этих… особенных?

— Он Целитель, — Вита успокаивающе коснулась её плеча. — И может помочь нашим людям.

Я быстро оценил ситуацию: всем троим раненым требовалась серьезная помощь — регенерация тканей, остановка внутренних кровотечений, восстановление поврежденных органов. Для такого лечения понадобится огромное количество энергии, которой у меня сейчас просто нет.

Я на мгновение задумался, взвешивая все риски. Помощь раненым означала раскрытие моих истинных способностей, что всегда было связано с определенной опасностью. Люди по-разному реагируют на тех, кто сильно отличается, особенно когда речь идет о таких жутковатых навыках, как высасывание энергии из мертвых тел.

С другой стороны, если я продемонстрирую эти возможности, а потом откажусь помогать до конца, это настроит против меня всю общину. А мне меньше всего хотелось враждовать с теми, кто приютил мою сестру.

К тому же, по опыту из прошлой жизни я помнил, что «Академиков» всегда считали довольно мирными и разумными людьми… по крайней мере, до того момента, когда их поселение подверглось массированной атаке мертвяков, и их почти всех сожрали.

— Макар? — Вита внимательно посмотрела на меня. — Ты можешь что-нибудь сделать?

Я отвёл её в сторону, где нас никто не мог услышать.

— Вит, дело в том… что я не совсем обычный целитель, — сказал я тихо. — Точнее, совсем не обычный.

— Что ты имеешь в виду? — Вита нахмурилась.

— Я… я могу забирать энергию из одних существ и передавать другим, — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от необходимости раскрывать свой секрет. — Проще говоря, я Тёмный Лекарь. Могу вытягивать энергию и использовать её для исцеления.

Вита отшатнулась, её глаза расширились от изумления.

— Ты серьёзно? Это… это вообще возможно? — она смотрела так, будто только что услышала о способности летать или проходить сквозь стены.

— Звучит жутко, знаю, — кивнул я. — Но метод действенный. И уже проверенный на практике.

Правда, я умолчал о том, что в прошлый раз донором был живой человек. Но кого волнуют такие мелочи…

— И что… что тебе для этого нужно? — спросила она, немного овладев собой.

— Зомби, — просто ответил я. — Если хочешь, чтобы я спас этих людей, мне нужны мертвые. Желательно несколько.

Вита глубоко вздохнула, переваривая услышанное. Было видно, что она пытается осмыслить, как такое вообще возможно, но прагматизм постепенно брал верх.

— Поверь, — добавил я, видя её замешательство, — это единственный способ помочь им.

Вита колебалась, но в этот момент к нам подошёл высокий мужчина с обветренным лицом и короткой военной стрижкой. Он явно слышал часть нашего разговора.

— Киреев, заместитель командира, — представился он. — Там мой брат умирает. Если нужны зомби — будут зомби. Только скажите, сколько.

— Минимум трое, — ответил я. — И вам придётся обезвредить их — отрубить руки и надеть что-нибудь на головы, чтобы не кусались.

Киреев кивнул без тени сомнения.

— Через двадцать минут всё будет.

Он развернулся и быстрым шагом направился к тоннелю. Вита недоверчиво покачала головой:

— Ты уверен, что это сработает?

— Я не могу обещать стопроцентный результат, — честно ответил я. — Но это их единственный шанс.

Мы вернулись к раненым. Нина Петровна внимательно наблюдала за мной, пока я снова осматривал пациентов, более детально оценивая их состояние. Сергей был хуже всех — его жизнь буквально утекала с каждой минутой.

Ровно через двадцать минут со стороны тоннеля раздались звуки приближающихся шагов. Киреев вернулся в сопровождении четырёх бойцов, которые тащили трёх зомби. Как я и просил, руки у мертвецов были отрублены, а на головы надеты плотные мешки, закреплённые верёвками вокруг шеи.

— Вот, — Киреев указал на извивающихся тварей. — Взяли из ловушки в тупиковом тоннеле.

Люди расступились, с ужасом и любопытством наблюдая за происходящим.

Положив правую руку на грудь первого мертвеца, а левую — на рану Сергея, я активировал свои способности одновременно. Тёмная энергия хлынула по венам, когда зомби под правой рукой начал иссыхать. Его тело сморщивалось, превращаясь в мумию, а затем рассыпаясь серым прахом. Через меня, как через проводник, эта сила сразу же перетекала к раненому, заставляя его ткани постепенно восстанавливаться.

Первого мертвеца хватило лишь на то, чтобы остановить самое сильное кровотечение в груди Сергея. Энергия, извлекаемая из мертвеца, была мутной и слабой — как разбавленное водой вино по сравнению с крепким алкоголем живой человеческой силы. Пришлось переключиться на второго зомби, не прерывая процесса лечения.

Со вторым дела пошли немного лучше — удалось сростить несколько разорванных сосудов и начать регенерацию поврежденных тканей легкого. Но когда иссяк и этот источник, я с досадой понял, что этого катастрофически мало для полноценного исцеления. Пришлось высасывать третьего зомби досуха, и даже после того, как он превратился в кучку серого пепла, состояние Сергея оставалось тяжелым, хотя и стабильным.

— Этого мало, — прохрипел я, чувствуя, как истощение забирает силы. — Мне нужно ещё. Больше зомби.

Мой голос звучал странно — хрипло, зловеще, с металлическими нотками. Несколько человек инстинктивно отшатнулись, а Вита обеспокоенно посмотрела на меня.

— Макар, с тобой всё в порядке? — спросила она, делая шаг вперёд.

Я поднял руку, останавливая её. Тьма внутри меня клокотала, требуя продолжения. Жажда энергии ощущалась почти как физическая боль — острая, мучительная, невыносимая.

— Мне нужен перерыв, — сказал я, с трудом удерживая контроль над собой. — Несколько минут. Затем продолжим.

Я с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как колени предательски дрожат от истощения. Энергия трёх мертвецов была полностью исчерпана, но её едва хватило на одного раненого. Для полноценного лечения всех троих понадобилось бы ещё как минимум десяток подобных источников.

— Так у нас появился настоящий Целитель, — раздался вдруг мужской голос за моей спиной. — Это просто замечательно. Вита, познакомишь с этим молодым человеком?

Низкий, с характерной хрипотцой и манерой растягивать гласные. Этот голос я узнал бы из тысячи. По позвоночнику пробежал холодок, а в висках застучала кровь. Воспоминания из прошлой жизни обрушились лавиной: этот же голос, отдающий приказы пытать пленных псиоников; тот же тембр, сопровождаемый смехом, когда матери под его ментальным контролем убивали собственных детей. Голос самого жестокого Кукловода, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться.

Ярость вспыхнула внутри как сверхновая, мгновенно сжигая все остатки самоконтроля. Мир вокруг окрасился в алый цвет, а в ушах зазвенело от прилива крови.

Я резко развернулся, одним плавным движением вскидывая автомат и направляя его прямо в голову своему старому врагу.

— Не с места, сука! — рявкнул я, с трудом удерживаясь от того, чтобы выстрелить. — Иначе тебе конец!

Глава 2

Что с нами стало…

Володя Голубев, Ника и Лёха…

Леха молча брёл за Голубевым, опустив голову и стараясь не встречаться с ним взглядом. Кровь и грязь покрывали их одежду, а вокруг них висел тяжёлый запах смерти, въевшийся в кожу и ткань. Вылазка закончилась полным провалом. Мало того, что у них так и не получилось спасти группу выживших, так они еще и потеряли троих своих людей. Паршиво.

У северных ворот Торжковского рынка их встретила Ника. Её обычно насмешливое лицо теперь выражало ровно столько беспокойства, сколько требовали обстоятельства. Даже в такие моменты девушка не забывала отыгрывать свою роль.

— Вы только вдвоем? — спросила она, глядя на пустое пространство за их спинами. — А где остальные?

Голубев молча прошёл мимо неё, бросив лишь короткое:

— В кабинет. Оба.

Ника кивнула и последовала за ними. Леха замыкал процессию, всё ещё ощущая смесь ужаса и странного, тёмного удовлетворения от того, что случилось несколько часов назад. Перед его глазами до сих пор стояло лицо Макса — искажённое страхом, с расширенными от ужаса глазами, когда он понял, что Леха не собирается его спасать. Это были… невероятные ощущения.

Просторный кабинет, бывшая подсобка мясного павильона, казался особенно тесным из-за угнетающей тишины. Голубев сел за массивный стол, заваленный всяким барахлом, и неотрывно уставился на Леху долгим, изучающим взглядом. Его лицо, всегда жёсткое и непроницаемое, сейчас выглядело особенно мрачным. Ника встала позади своего мужчины, положив руки ему на плечи.

Голубев молчал минуту, не меньше. Его взгляд, тяжёлый и пронизывающий, не отрывался от лица Лехи. Когда он наконец заговорил, его голос был ровным, почти безжизненным:

— Расскажи мне про Макса. Что произошло, когда мы разделились?

Леха нервно сглотнул. Несмотря на репетиции в голове, эта часть истории всё равно звучала фальшиво. Но выбора не было.

— Когда мы с Максом проверяли тренажёрный зал, то нашли склад, набитый кучей припасов. Только живых там не было. — Начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы уже собирались продолжить обход, когда услышали выстрелы со стороны административной части. Решили, что ты и остальные попали в беду.

Он сделал паузу, заметив, как Ника, стоявшая за спиной Голубева, подалась вперёд, не сводя с него внимательного взгляда.

— Мы бросились на помощь, но в главном коридоре наткнулись на группу мертвяков. Я сразу активировал телекинез, — продолжил он, невольно распрямляя плечи. — Первого поднял в воздух и с силой впечатал в стену… башка разлетелась вдребезги. Второго просто разорвал пополам. Оказалось, это даже проще, чем я думал.

Ника слегка закусила нижнюю губу, её дыхание заметно участилось. Она смотрела на Леху с нескрываемым восхищением, будто перед ней стоял не щуплый очкарик, а какой-то экзотический хищник.

— Но потом в коридоре появились отъевшиеся, — Леха отвёл взгляд от Ники и снова посмотрел на Голубева. — Макс понял, что мы не справился, толкнул меня в сторону и бросился наперерез, пытаясь дать мне шанс прорваться к вам. Я слышал выстрелы, крики… Хотел вернуться, но их было слишком много.

Леха опустил глаза, глядя в пол. Он сделал паузу, якобы справляясь с тяжёлыми воспоминаниями. На самом деле, он почти восхищался собственной игрой — каждое слово, каждая дрожь в голосе, всё казалось искренним.

В кабинете воцарилась тишина. Голубев смотрел на Леху немигающим взглядом, словно пытаясь проникнуть в самые глубины его сознания. Ника чуть сильнее сжала плечо Володи, едва заметно наклонившись к нему.

— Ясно, — наконец произнёс Голубев. — И ты действительно не мог ничего сделать?

— Я хотел помочь, правда, — пробормотал он, опустив взгляд. — Но их было слишком много. Я бы только погиб вместе с ним.

— Не кори себя, — неожиданно вмешалась Ника. — Ты сделал то, что должен был. Выжил и вернулся. Это главное.

Голубев коротко взглянул на неё, потом снова перевёл взгляд на Леху.

— Ладно. На сегодня ты свободен, — сказал он наконец. — Отдохни. Завтра получишь новое задание.

Леха кивнул и быстро направился к выходу, стараясь не выдать своего облегчения. А уже у самой двери его остановил голос Голубева:

— И… Алексей. Мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору.

Выйдя из кабинета, Леха прислонился к стене, чувствуя, как колотится сердце. Он справился. Ему поверили. Или хотя бы сделали вид, что поверили. В любом случае, первый шаг сделан.

Он медленно шёл по территории рынка, погруженный в свои мысли, когда услышал за спиной быстрые шаги.

— Подожди, — окликнула его Ника.

Леха обернулся. Она шла к нему своей обычной грациозной походкой, которая выделяла её среди других обитателей рынка. В ней было что-то дикое, хищное, что одновременно притягивало и пугало.

— Ты как? — спросила она, поравнявшись с ним. — Выглядишь паршиво.

Леха пожал плечами:

— Нормально. Просто… ты же знаешь, как я отношусь к вылазкам в город.

Ника бросила быстрый взгляд по сторонам, затем взяла его за локоть.

— Пойдём со мной. Нужно привести тебя в порядок.

Она привела его в заброшенный строительный вагончик на краю территории рынка — одно из тех мест, где почти никто не бывал. Внутри было пыльно, но относительно чисто. Тусклый дневной свет пробивался сквозь разбитое окно, падая узкой полосой на пол.

— Садись, — сказала Ника, указывая на старый матрас в углу.

Леха опустился на матрас, чувствуя, как напряжение последних часов наконец-то его отпускает. В голове всё ещё стоял звон, а перед глазами мелькали образы — искажённое ужасом лицо Макса, его руки, отчаянно пытающиеся оттолкнуть навалившегося мертвяка, кровь, хлещущая из разорванного горла…

Тем временем Ника достала из кармана куртки фляжку с водой и тряпку, смоченную каким-то раствором. Затем, не дожидаясь разрешения, взяла его руку и начала методично стирать кровь с пальцев.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросил Леха, инстинктивно дернувшись.

— Помогаю тебе привести себя в порядок, — ответила она, не отрываясь от своего занятия. — И хочу дать тебе пару подсказок, перед тем, как ты отчитаешься перед Володей еще раз. Он захочет услышать всё детали… а с этим у тебя, как посмотрю, большие проблемы.

Её пальцы скользили по его рукам. Прикосновения были методичными, почти интимными — она стирала засохшую кровь с его кожи так, словно выполняла какой-то древний ритуал. При этом Ника наклонялась к нему слишком близко, её дыхание согревало его щёку, а длинные тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам, мягко касались его лица.

— Ты изменился, Лёха, — прошептала она, поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом. — И мне это нравится.

Она провела влажной тряпкой по его запястью, задержав прикосновение дольше, чем требовалось. Затем её пальцы медленно поднялись выше, к сгибу локтя, оставляя на коже невидимые следы, которые горели словно от огня.

Что-то в её взгляде заставило его вздрогнуть. Казалось, она видит его насквозь — не того Леху, которого знали другие, а настоящего. Того, кто наслаждался предсмертными криками Макса, кто чувствовал неописуемое удовольствие от власти над чужой жизнью.

— Я… — начал он, но она приложила палец к его губам, заставляя замолчать.

Её кожа пахла кровью и чем-то сладким. Ника придвинулась ещё ближе, почти касаясь его тела своим. Её глаза, полуприкрытые длинными ресницами, смотрели с жадным любопытством.

— Тс-с, — прошептала она, и её палец скользнул с его губ на подбородок, шею, остановившись у кадыка. — Расскажи мне, что случилось на самом деле. Настоящую правду, а не ту глупую историю, которую ты придумал для Володи. Ты меня, конечно, извини, но я в жизни не поверю, что Макс за тебя заступился.

Леха отпрянул, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Неужели она видит его насквозь? Или это ловушка? А что, если она расскажет обо всём Голубеву?

— Я не понимаю, о чём ты, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Всё было именно так, как я рассказал.

Ника хитро улыбнулась, её глаза сузились, как у кошки, заметившей добычу.

— Правда? — протянула она, наклоняясь ещё ближе. — А мне кажется, что ты что-то скрываешь. Что-то… интересное.

Её рука медленно скользнула вниз по его груди, животу, остановившись у пояса джинсов. Леха напрягся, не зная, как реагировать.

— Что… что ты делаешь? — выдавил он, чувствуя, как учащается дыхание.

— А если так? — прошептала Ника, и её рука неожиданно нырнула ему в штаны, обхватив уже полутвёрдый член. — Может, теперь ты будешь со мной более откровенным?

Леха судорожно вздохнул, когда её пальцы начали ритмично двигаться вверх-вниз. Ощущения были невероятными — смесь страха, возбуждения и какого-то тёмного, запретного удовольствия. Волна жара прокатилась по его телу, заставляя забыть обо всех опасениях.

— Ты думаешь, я осужу тебя? — мурлыкнула Ника, не прекращая ласкать его. — Думаешь, я такая правильная? Расскажи мне всё, Лешенька. Я хочу знать каждую деталь.

И только тогда слова хлынули потоком. Он рассказал ей как Макс издевался над ним, как унижал на глазах у других, как умолял о помощи в последние минуты. Каким сладким было чувство, когда ты сознательно обрекаешь другого человека на смерть и наблюдаешь за его агонией. Он описывал каждую деталь с какой-то болезненной точностью — дрожащие руки Макса, его расширенные от ужаса зрачки, судорожные попытки оттолкнуть мертвяка, хруст костей, когда зубы впились в плоть.

Леха говорил и говорил, а Ника продолжала сидеть неестественно близко, её дыхание участилось, а на щеках появился лихорадочный румянец. Рука под его джинсами не останавливалась ни на секунду, ускоряя темп с каждой новой жуткой подробностью. Когда он дошел до самых жутких деталей, она неосознанно облизнула губы, а её пальцы свободной руки впились в его предплечье. Леха поймал себя на том, что этот рассказ возбуждает его ещё сильнее, и, судя по реакции Ники, не его одного.

Она слушала с каким-то голодным вниманием, и в её глазах горело что-то похожее на искреннее восхищение. Тёмное, запретное восхищение человека, который наконец-то нашёл родственную душу.

Когда Леха закончил рассказ, Ника неожиданно прервала свои движения, заставив его разочарованно застонать.

— Нет-нет, — она покачала головой, глаза её лихорадочно блестели. — Это слишком быстро. Я хочу услышать больше. Каждую деталь. Как именно он смотрел, когда понял, что ты его бросишь? Как именно кричал?

Её руки переместились к его ремню, ловко расстегивая пряжку и полностью освобождая его от стесняющей одежды. Член оказался на свободе, напряженный до предела.

— Начни рассказ заново, — прошептала она, её голос стал ниже и с легкой хрипотцой. — Но медленнее. Не упускай ни малейшей детали.

Леха сглотнул, его дыхание сбилось, когда она начала снова его ласкать, но теперь в другом, более медленном ритме.

Он заново начал описывать сцену — как Макс застыл, когда зомби вышел из-за угла, как попытался отступить, но наткнулся на какую-то преграду, как его лицо исказилось от ужаса, когда массивная фигура мертвяка бросилась вперёд. Как Макс упал на спину, а зомби навалился сверху, прижимая его к полу всем своим весом. Как отчаянно дёргались ноги Макса, пытаясь сбросить эту тушу, как его руки беспомощно колотили по гниющей плоти, не причиняя ей никакого вреда.

Ника не отрывала от него взгляда, её губы приоткрылись, а дыхание стало прерывистым. Внезапно она опустилась перед ним на колени, продолжая работать рукой, но теперь её лицо оказалось в приятной близости от члена.

— Не останавливайся, — простонала она. — Что было дальше?

Леха, едва сдерживаясь, продолжил. Он рассказывал, как Макс вскинул руки, пытаясь защититься от набросившегося мертвяка, как отчаянно искал взглядом Леху, как молил о помощи.

— И что ты почувствовал? — спросила Ника, её губы почти касались его плоти.

— Силу, — выдохнул Леха. — Невероятную силу. Словно я стал богом, решающим, кому жить, а кому умереть.

Ника издала тихий стон, и в следующее мгновение её губы сомкнулись вокруг его члена. Леха запрокинул голову, задыхаясь от ощущений. Она двигалась в такт его словам — чем более жуткими становились детали, тем интенсивнее были её действия.

Когда он дошёл до момента, когда зубы мертвяка впились в горло Макса, когда кровь хлынула, заливая всё вокруг, когда предсмертный крик перешёл в булькающий хрип — Леха не смог больше сдерживаться. Волна наслаждения накрыла его с головой, заставляя содрогаться всем телом. Ника даже не думала отстраняться, наоборот посильнее насадившись ртом на член и принимая все до последней капли. Её глаза закрылись в экстазе, словно она испытывала такое же удовольствие, что и он.

Когда всё закончилось, она медленно поднялась, облизывая губы с довольной, сытой улыбкой.

— Знаешь, что самое потрясающее? — прошептала она, почти касаясь губами его уха. Её рука скользнула по его плечу, шее, зарылась в волосы на затылке, заставляя мурашки бежать по всему телу. — Этот новый мир создан для таких, как мы. Здесь больше нет моралистов, полиции и законов. Есть только сила и желание.

Её пальцы легко массировали его затылок, посылая волны удовольствия вниз по позвоночнику. Она наклонилась ещё ближе, её губы теперь почти касались его кожи.

— Ты осознал это быстрее других, — продолжила она, и в её голосе зазвучали хриплые, низкие нотки. — И это делает тебя… особенным.

Утро встретило Леху мутной головной болью и странным, липким ощущением на теле — словно всю ночь его кто-то потрошил, а потом небрежно зашил обратно. События вчерашнего дня вспыхивали в сознании яркими образами: лицо Ники, её пальцы на его теле, влажные губы, прикосновения… и тот рассказ, те признания, которые вырвались из него в момент слабости.

Он уткнулся лицом в подушку, пытаясь прогнать воспоминания. Что если она расскажет Голубеву? Что если это была проверка, тест на лояльность, который он с треском провалил? Черт… нужно было держать язык за зубами.

Леха сел на кровати, машинально потирая лицо. Подсобка одного из павильонов, которую ему выделили после возвращения с вылазки, казалась ещё теснее, чем обычно. Через щели в заколоченном окне пробивались первые лучи солнца, а с территории рынка уже доносились голоса — жизнь на Торжковском начиналась рано.

Пока он натягивал одежду, мысли продолжали крутиться вокруг Ники и её неожиданных откровений. Нет, вряд ли она доложит Голубеву. Её реакция была слишком искренней, слишком… страстной. Такие эмоции сложно подделать.

К тому же, теперь между ними установился своеобразный баланс — взаимный компромат. Если она расскажет Голубеву о том, что Леха специально бросил Макса умирать, он с таким же успехом может рассказать, как девушка Володи брала у него в рот, постанывая от возбуждения при каждой кровавой детали истории. Голубев такого точно не простит и грохнет эту больную суку, не задумываясь.

Но даже если она решит его подставить, всё не так уж страшно. Теперь Леха знал, на что способен. Если Голубев станет угрозой, то ему просто придётся его… устранить.

По сути, Володя — всего лишь человек, в то время как Лёха — новая ступень эволюции. Эта мысль отозвалась внутри приятным теплом, словно глоток горячего чая в холодный день.

Раньше он не мог и представить, что будет так хладнокровно размышлять об убийстве человека. Но после истории с Максом… что-то изменилось. Словно первое убийство сломало какой-то внутренний барьер, и теперь всё казалось проще.

Выйдя на территорию рынка, Леха направился к складу за завтраком, но на полпути его окликнул знакомый голос:

— Эй, Алексей!

Леха обернулся и увидел Голубева, который быстрым шагом приближался к нему. Внутренности словно сжались в тугой узел. Неужели Ника всё-таки рассказала?

— Доброе утро, — как можно спокойнее произнёс парень, пытаясь унять внезапную дрожь в руках.

Володя выглядел напряжённым.

— Нам нужно поговорить, — сказал он негромко, оглядываясь по сторонам. — Насчёт вчерашней вылазки.

Леха почувствовал, как внутри всё рухнуло. Всё-таки узнал! Он быстро оценил ситуацию — вокруг слишком много людей, многие вооружены. Если попытаться использовать телекинез сейчас, его тут же пристрелят. Нужно выждать, выбрать более подходящий момент.

— Конечно, — кивнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — О чём именно ты хочешь поговорить?

Голубев шагнул ближе, понизив голос:

— Есть несколько нестыковок в твоём рассказе, и я хочу…

Договорить он не успел, так как со стороны восточного периметра раздалась автоматная очередь, а за ней крики и топот десятков ног.

— Нападение! — донеслось сквозь общий шум. — Все на позиции!

Вокруг мгновенно воцарилась паника — женщины хватали детей и бежали в укрытие, мужчины с оружием заняли оборонительные позиции. С вышек вдоль периметра зазвучали выстрелы — одиночные, методичные.

— Чёрт! — выругался Голубев, мгновенно переключаясь с Лехи на новую угрозу. — Продолжим потом!

Он побежал к главным воротам, на ходу выхватывая из-за пояса пистолет. Леха, испытывая странную смесь облегчения и тревоги, нырнул за ближайшее укрытие — перевёрнутый торговый прилавок — и попытался оценить ситуацию. Рядом с ним оказался Колян, бывший риелтор, теперь один из бойцов Голубева.

— Кто напал? — крикнул Леха, перекрывая шум перестрелки.

— Понятия не имею! — Колян высунулся из-за укрытия и выпустил несколько пуль в сторону нападавших. — Какие-то мудаки, человек двадцать, не меньше! Как, блядь, постовые прошляпили их появление⁈

Леха рискнул выглянуть. Через главные ворота, прикрываясь бронированным фургоном, внутрь прорывались вооружённые люди. Их возглавлял массивный бородач с автоматом в руках.

Внезапно прямо над их головами просвистело что-то, и в следующую секунду неподалёку раздался взрыв. Граната разворотила один из торговых павильонов, выбросив вверх облако пыли и осколков.

— Твою мать, у них есть подствольники! — выругался Колян.

Леха огляделся в поисках более надёжного укрытия. Страх, который раньше парализовал его в подобных ситуациях, сейчас странным образом отступил, сменившись холодной решимостью. Он заметил, что нападавшие пытаются прорваться через боковой проход между павильонами — если им это удастся, они зайдут защитникам во фланг.

— Прикрой меня, — скомандовал он Коляну. — Я попробую их остановить.

Не дожидаясь ответа, он перекатился за соседний прилавок, затем ещё за один. Выстрелы над головой заставляли приседать, но он упрямо продвигался к боковому проходу. На всякий случай Леха активировал энергетический щит — вокруг его тела возникло едва заметное голубоватое свечение, похожее на тонкую мембрану. Теперь случайная пуля не застанет его врасплох.

Заняв позицию за перевёрнутым холодильником, он увидел, как три фигуры осторожно пробираются между павильонами. Первые двое — с автоматами, третий — с чем-то похожим на топор или мачете.

Леха прицелился и выстрелил дважды в первого. Пули ушли мимо, но заставили нападавших залечь. Колян, увидев их положение, открыл огонь с другой стороны, вынуждая их оставаться в укрытии.

Внезапно в холодильник, за которым прятался Леха, что-то врезалось с такой силой, что конструкция содрогнулась. Он резко обернулся — и увидел перед собой высоченного мужика с топором, который каким-то образом зашёл с тыла. Мужик замахнулся для следующего удара, целясь прямо в голову.

Время словно замедлилось. Леха смотрел на приближающееся лезвие и чувствовал, как паника сдавливает горло. Он снова цепенел, словно тот прежний очкарик-трус, которым был до встречи с зомби-апокалипсисом.

Топор был в сантиметрах от его головы, когда что-то щёлкнуло внутри. Ярость — чистая, горячая, мгновенно вытеснила страх. Он выбросил руку вперёд, активируя телекинез.

Мужик с топором словно врезался в невидимую стену. Его тело отбросило назад с такой силой, что он пролетел несколько метров и с хрустом врезался в кирпичную стену павильона. От удара на стене осталось влажное тёмно-красное пятно, а тело мужика медленно сползло вниз, оставляя кровавый след.

Но Леха не остановился. Используя телекинез, он направил брошенный топор обратно к его владельцу. Лезвие со смачным хрустом вошло прямо в лоб мужика, разрубив череп почти до переносицы. Кровь и мозги брызнули во все стороны, забрызгав стены павильона.

Оставшиеся двое мгновенно среагировали, открыв огонь в его направлении. Пули отскакивали от энергетического щита, оставляя голубоватые вспышки в воздухе. Парень впервые почувствовал настоящую мощь своих способностей — он больше не был тем трусливым ботаником, дрожащим от страха.

Выйдя из укрытия, он поднял руку и сконцентрировался. Невидимая сила подхватила одного из стрелков, подняв его на несколько метров в воздух. Тот закричал от ужаса, беспомощно дрыгая ногами. Леха резко сжал кулак — и тело нападавшего смялось, будто его сдавил гигантский пресс. Кости хрустнули, внутренние органы лопнули, изо рта хлынула кровь. То, что осталось от человека, тяжело рухнуло на асфальт.

Третий из группы побледнел, увидев жуткую судьбу своего товарища. Он бросил оружие и попытался сбежать, но Леха легким движением пальцев вырвал из земли металлический штырь ограждения и метнул его. Металл пробил спину бегущего насквозь, пригвоздив его к стене павильона. Нападавший дёрнулся несколько раз и затих, повиснув на импровизированном копье.

Леха почувствовал прилив энергии и почти физическое удовольствие от применения своих способностей. Он двинулся к главному входу, где шёл основной бой.

Выйдя на открытое пространство, он увидел, что ситуация стала критической. Бронированный фургон, который использовали нападавшие, теперь полностью въехал на территорию рынка, и из-за него выскакивали всё новые и новые вооружённые люди. Огневые точки защитников одна за другой замолкали под шквальным огнем.

Леха понял, что нужно действовать немедленно. Он вышел на середину площади, игнорируя свистящие вокруг пули, и воздел руки, концентрируя всю доступную псионическую энергию. Воздух вокруг него задрожал, словно от жара, на асфальте начали появляться трещины. С диким криком он высвободил всю накопленную силу, направив её на бронированный фургон.

Многотонная машина сначала слегка задрожала, словно во время землетрясения. Леха чувствовал, как каждая мышца его тела напрягается до предела, вены на висках вздулись от усилия. С диким криком он направил всю силу на одну сторону фургона, заставляя его перевернуться.

Бронированная машина медленно, словно в замедленной съёмке, начала опрокидываться на бок. Люди внутри и рядом с ней кричали от ужаса, когда фургон с грохотом рухнул на асфальт, придавив нескольких нападавших и полностью перекрыв подход к воротам. Из-под перевёрнутой машины растеклась тёмная лужа крови, смешанной с маслом.

Взрыв топливного бака довершил дело — волна огня и осколков накрыла оставшихся боевиков. Раздался оглушительный грохот, и облако чёрного дыма поднялось над территорией рынка.

Когда пыль осела, стало видно, что от основной группы нападавших почти ничего не осталось — они были раздавлены или разбросаны взрывной волной. Уцелевшие в панике бросали оружие и пытались спастись бегством, но их быстро настигали пули защитников Торжковского рынка.

Леха рухнул на колени, полностью обессиленный. Перед глазами всё плыло, тело охватила дрожь. Использование такого мощного телекинеза опустошило его энергетические резервы почти до нуля. Он смутно осознавал, что люди вокруг смотрят на него со смесью страха и восхищения. Никто раньше не видел, чтобы он демонстрировал подобную мощь.

Рядом с ним внезапно возникла Ника. Её глаза лихорадочно блестели, на щеках играл румянец, а дыхание было частым и прерывистым, словно она только что пробежала стометровку. Она смотрела на него с неприкрытым, почти безумным восхищением.

— Это было… невероятно, — прошептала она, наклонившись к самому его уху так, чтобы никто другой не услышал. Её горячее дыхание обожгло его кожу. — Ночью тебя ждёт особая благодарность. Такая, которую ты надолго запомнишь.

Её рука скользнула по его спине, слегка царапнув ногтями, и это прикосновение словно послало электрический разряд через всё его тело.

К тому времени, как он смог подняться на ноги и добраться до главных ворот, основная часть нападавших уже была уничтожена или обезврежена. Четверо выживших стояли на коленях, руки за головой, а перед ними — Голубев с дробовиком и десяток его бойцов. Вокруг них толпились жители рынка, многие кричали что-то о возмездии.

— Двенадцать наших погибли, — произнёс Голубев достаточно громко, чтобы слышали все собравшиеся. — Пятеро ранены. И вы даже не представляете, как мне хочется грохнуть вас здесь и сейчас.

Один из пленных, совсем молодой парень, заплакал.

— Пощадите! — взмолился он, дрожа всем телом. — Не убивайте, прошу вас!

Другой пленник, постарше, с перебитым носом и окровавленным лицом, смотрел прямо на Голубева:

— Слушай, мужик, — заговорил он, стараясь звучать спокойно, хотя страх всё равно прорывался в его голосе. — Мы просто выполняли приказ.

В толпе начались перешёптывания. Кто-то кричал о немедленной расправе, другие призывали проявить милосердие.

— Отпусти их, Володя, — крикнула женщина из толпы. — Они всё равно уже не опасны! Мы не должны становиться такими же, как они!

Несколько голосов поддержали её. Голубев выслушал их молча, затем поднял руку, призывая к тишине.

— Я принял решение, — сказал он. — Этих четверых не казнят. Мы поступим иначе.

Он кивнул своим людям, коротко приказав отвести пленных за периметр и подготовить всё необходимое. Заметив Леху среди толпы, Голубев решительно махнул ему рукой:

— Ты идёшь с нами. Твои способности могут пригодиться.

За пределами рынка, в нескольких сотнях метров от стен, на пустыре среди разрушенных гаражей и заваленных мусором пустырей, происходило нечто жуткое. Бойцы Голубева, с безразличными каменными лицами, заставили пленных копать. Под прицелом автоматов несчастные выгребали сырую петербургскую землю руками и найденными инструментами. Пот струился по их измученным лицам, смешиваясь с грязью и кровью. Ямы выходили неглубокими — примерно по грудь взрослому человеку, но в их глазах читался животный ужас понимания.

Один из пленных, самый молодой, с трясущимися руками едва удерживал лопату. Его штаны были мокрыми — то ли от пота, то ли от страха.

Когда работа была закончена, Голубев, стоявший всё это время чуть поодаль, коротко кивнул. Его бойцы грубо схватили первого пленного и швырнули в яму. Тот закричал, пытаясь выбраться, но приклад автомата обрушился на его пальцы, заставив отпустить край.

— Не дергайся, — процедил один из охранников, начиная засыпать яму землей.

Одного за другим всех четверых погрузили в сырую землю, тщательно утрамбовывая грунт вокруг их тел. Когда работа была закончена, над поверхностью торчали только четыре головы, расположенные на расстоянии метра друг от друга. Глаза пленников, расширенные от ужаса, метались из стороны в сторону.

— Слушайте внимательно, — обратился Голубев к погребённым. — Это ваш шанс. Если вы переживёте ночь, и вас не найдут мертвяки, завтра я вас выкопаю и отпущу. Даю слово.

Глаза пленников расширились от ужаса. Они осмотрелись — территория вокруг была относительно пустынна, ни одного зомби поблизости.

— Хорошо, — прохрипел один из них. — Только… дайте немного воды перед уходом.

Голубев кивнул одному из бойцов, и тот поднёс флягу к губам каждого из пленных.

— Возвращайтесь на базу, — сказал Володя, обращаясь к своим людям. — У меня здесь ещё остались дела. Леха, ты останешься со мной.

Бойцы без лишних вопросов кивнули и направились к машинам. Они быстро загрузились в потрепанную легковушку и вскоре скрылись за поворотом, оставив после себя лишь облако пыли.

Когда последние отголоски шума двигателей полностью растворились в тишине, Володя медленно повернулся к Лехе.

— Лёх, ты знаешь, что самое сложное в поддержании порядка? Не важно, до апокалипсиса или после. Нужно найти баланс между милосердием и жестокостью.

Он кивнул в сторону закопанных пленников:

— Эти люди считают, что у них есть шанс. Это вселяет в них надежду. А надежда — самая страшная пытка. Потому что чем сильнее ты надеешься, тем больнее будет осознание.

Леха молчал, глядя на Голубева с растущим пониманием.

— Наши люди слишком мягкие, — продолжил Володя. — Они всё ещё цепляются за прежний мир. За его правила, его мораль. Им кажется, что можно сохранить человечность посреди всего этого дерьма.

Он достал пистолет и проверил магазин, одновременно бросив на Леху оценивающий взгляд:

— Знаешь, я до сих пор думаю о том, что произошло с Максом. Эта история про героическое самопожертвование… — он усмехнулся, покачав головой. — Тебе не кажется, что звучит слишком неправдоподобно?

Его голос оставался спокойным, даже будничным, но глаза смотрели с пронизывающей проницательностью.

— Макс был мудаком, это факт. И он никогда бы не стал рисковать собой ради кого-то другого. Тем более ради тебя, — Голубев снял пистолет с предохранителя. — Хотя, знаешь, это даже к лучшему. Он слишком зарывался в последнее время. Так что собаке — собачья смерть.

Леха стоял неподвижно, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода. Понимание медленно проникало в его сознание.

— Ты знал… — произнес он наконец. — И ничего не сказал?

Голубев встретился с ним взглядом и пожал плечами с почти философским спокойствием.

— В новом мире нужны новые правила, — ответил он. — И мне нужны люди, которые не боятся принимать сложные решения. Люди, способные переступить через старые моральные запреты, когда это необходимо. — Он сделал паузу. — Особенно такие, как ты.

Он многозначительно посмотрел на Леху, и в этом взгляде читалось нечто большее, чем простое признание способностей.

— Люди со способностями — редкий ресурс, — продолжил Голубев, делая шаг ближе. — В нашей общине всего четверо человек со способностями. И ни один из них не сравнится с твоим потенциалом.

Он положил тяжелую руку на плечо Лехи, сжав его с силой, которая балансировала на грани между дружеским жестом и угрозой.

— Я мог бы использовать твою смерть как пример для остальных, — произнес он с леденящей прямотой. — Но предпочитаю использовать твои таланты. Так что выбор прост: ты можешь стать моим врагом или… главным союзником.

Голубев склонил голову набок, изучая реакцию Лехи с почти научным интересом.

— Так что же? Ты со мной?

Слова повисли в воздухе, наполненные весом предложения, от которого невозможно отказаться. Всего несколько дней назад он был никем — запуганным ботаником, которого все считали слабаком. Теперь же лидер их сообщества предлагал ему поделиться своей властью…

В голове парня творился настоящий хаос. Сперва Ника со своими подкатами, теперь Голубев с предложением заключить союз… возникло ощущение, словно каждый из них играл с ним, пытаясь переманить на свою сторону. Такое внимание льстило парню.

Леха выдержал тяжелый взгляд Голубева и уверенно кивнул.

— С тобой.

— Отлично, — улыбка Голубева была улыбкой человека, заключившего выгодную сделку. — Потому что в этом новом мире есть только два типа людей: хищники и жертвы. И мы с тобой точно не будем жертвами.

Володя неожиданно поднял пистолет и выстрелил в воздух. Звук выстрела эхом разнёсся по пустынным улицам. В ответ с разных сторон послышалось характерное рычание. Из-за угла ближайшего здания показались первые фигуры мертвяков, привлечённых шумом.

— Что ты делаешь⁈ — воскликнул Леха, хотя уже понимал ответ.

— То, что должен, — спокойно ответил Володя. — Я никогда не собирался их отпускать. Эти уроды пришли убивать моих… наших людей! Думаешь, я просто позволю им уйти?

Они отступил в тень здания, наблюдая, как мертвяки медленно приближаются к торчащим из земли головам. Пленники начали кричать, отчаянно мотая головами, пытаясь высвободиться из земляного плена. Но их крики только сильнее привлекали зомби.

Первый мертвяк добрался до одной из голов. Пленник издал пронзительный крик, когда гнилые зубы вонзились в его лицо. Кровь хлынула по щекам, крик перешёл в булькающее бульканье. Другие зомби, учуяв запах свежей крови, ускорили шаг.

Леха наблюдал за происходящим, чувствуя странную смесь ужаса и возбуждения. Часть его была потрясена жестокостью Голубева, но другая — та, которая наслаждалась смертью Макса — внимательно впитывала каждую деталь этого урока власти.

Вскоре крики стихли, сменившись звуками пиршества. Мертвяки, сгрудившись над ямами, вырывали куски плоти из торчащих голов. Сцена была настолько жуткой, что Леху чуть не вывернуло.

— Идём, — Голубев положил руку ему на плечо. — У нас с тобой еще очень много работы.

Глава 3

Что с нами стало… — 2

Вернувшись на базу, Леха заперся в своей комнате. Тесное помещение с низким потолком едва вмещало узкую кровать, маленький стол и покосившийся шкаф, но после сегодняшних событий даже эта конура казалась райским уголком.

Не успел он расстегнуть куртку, как дверь тихо скрипнула, открываясь без стука. Леха машинально приготовился использовать телекинез, но тут же замер, ведь на пороге стояла Ника. Её тонкий силуэт вырисовывался на фоне тусклого света из коридора, волосы были растрепаны, словно она бежала, а глаза лихорадочно блестели неестественным, почти голодным блеском.

— Я видела, что ты сделал сегодня, — промурлыкала она, плавно проскальзывая внутрь и закрывая за собой дверь на щеколду. Движения были хищными, гибкими, как у дикой кошки. — Как ты убил нескольких человек. Как перевернул бронемашину одним движением мысли…

Её голос понизился до бархатного шёпота, от которого по спине парня пробежали мурашки. Ника медленно сделала шаг вперёд, потом ещё один, сокращая и без того крошечное пространство между ними.

Не говоря ни слова, она схватилась за края своей футболки и одним плавным движением стянула её через голову, отбросив в сторону с небрежностью человека, для которого тело — просто инструмент. Лифчик последовал за футболкой — простым движением она расстегнула застежку и швырнула его в том же направлении. Всё это было сделано с такой обыденностью, словно она раздевалась перед врачом, а не перед мужчиной, на которого охотилась.

— Я же говорила, что ты особенный, — прошептала она, проводя кончиком пальца по его щеке, очерчивая линию скулы. — Я с самого начала это чувствовала. И ты даже не представляешь, как я тебя сейчас хочу…

Не дожидаясь ответа, она резко прижала его к стене и поцеловала — жадно, властно, словно утверждая свои права на сильнейшего бойца Торжковского рынка. Её обнаженная грудь прижалась к его куртке, а соски затвердели от прикосновения к грубой ткани. Губы Ники были мягкими, но настойчивыми, язык скользнул в его рот, изучая, пробуя на вкус. Одна рука вцепилась в его волосы, слегка оттягивая голову назад, другая скользнула под куртку, ощупывая рёбра, живот, спускаясь всё ниже.

Леха почувствовал, как волна возбуждения накрывает его с головой. Ника, которая всегда казалась такой недоступной, принадлежащей сначала Макару, а затем Голубеву, сейчас полуобнаженная извивалась в его руках, жадно прижимаясь всем телом.

— Расскажи мне всё, — прошептала она, медленно опускаясь на колени и расстегивая его ремень с той же бесстрастной эффективностью, с какой другие разбирают оружие. Это было не актом страсти, а скорее сделкой. Способом получения информации. — Я хочу знать, каково это — чувствовать подобную силу.

Её пальцы ловко справились с пуговицей на джинсах, молния поддалась с тихим, почти неприличным звуком. Ника подняла на него глаза — в них пылали огонь и вожделение. Не отрывая взгляда, она высвободила его член из белья и очень медленно, с большим наслаждением провела языком от основания до головки.

Леха застонал, когда её губы сомкнулись вокруг его плоти. Её рот был горячим и влажным, язык вытворял невероятные вещи, заставляя его цепляться за реальность. Сознание затуманилось от удовольствия, но даже сквозь эту пелену он видел полупрозрачный интерфейс, маячивший перед глазами. Цифры и индикаторы показывали, что после сегодняшнего боя он достиг четвёртого уровня и заработал очередное очко навыка.

Странно было видеть этот холодный, бесстрастный интерфейс, парящий прямо над склонённой головой Ники, чьи движения становились всё быстрее и интенсивнее. Её свободная рука скользнула под его футболку, ногти царапнули кожу, оставляя розовые полосы.

— Ну не молчи… — Ника на мгновение оторвалась от своего занятия, её губы блестели от слюны, глаза затуманились, но в них сквозило почти маниакальное любопытство, — скажи, что ты чувствовал, когда убивал их? Когда использовал свою силу, чтобы размозжить им черепа?

Не дожидаясь ответа, она снова вобрала его член глубоко в рот, словно эти вопросы были лишь частью её странной прелюдии. Леха откинул голову назад, ударившись затылком о стену, но даже не заметил боли.

— Это… это как… — он задыхался, пытаясь сформулировать слова. — Как электрический разряд через всё тело. Словно я подключаюсь к какому-то бесконечному источнику силы.

Ника одобрительно застонала, не прекращая своих движений. Её рука скользнула ниже, нежно сжимая его яички, добавляя новые оттенки удовольствия.

— Когда я перевернул ту машину, — продолжил он, слова вырывались сами собой, подгоняемые ритмичными движениями её рта, — я чувствовал себя… всемогущим. Словно мог разорвать на части любого, кто перейдет мне дорогу.

Не переставая ласкать его, она жадно ловила каждое слово, изредка отрываясь, чтобы задать новый вопрос, поощряя его откровенность. Она хотела знать всё: сколько врагов он убил, как именно использовал телекинез, какие ощущения испытывал. Это был самый странный допрос в его жизни — интенсивный, интимный, на грани боли и экстаза.

Когда Леха почувствовал приближение оргазма, Ника внезапно отстранилась, не позволяя ему кончить. Её глаза горели странным, почти маниакальным огнем.

— На лицо, — прошептала она хриплым от возбуждения голосом, глядя на него снизу вверх. — Хочу почувствовать твою силу на своей коже.

Она запрокинула голову, закрыв глаза, приоткрыв рот и высунув язык в ожидании, продолжая ритмично двигать рукой. Это выглядело как какой-то извращенный ритуал — словно она желала причаститься его энергией самым примитивным способом.

Когда оргазм наконец настиг его, Леха с громким стоном излился на её лицо. Ника застонала от удовольствия, когда горячие капли покрыли её щеки, губы, подбородок. Она медленно провела языком по губам, собирая белесую жидкость, а затем размазала остатки по коже, как дорогой крем. На её лице отражалось что-то похожее на религиозный экстаз.

Позже, когда они лежали рядом на узкой кровати, Леха рассматривал свой интерфейс сквозь полуприкрытые веки. Ника прижалась к нему, её пальцы лениво выводили узоры на его обнажённой груди. Она перекинула ногу через его бедра, плавно перемещаясь и седлая его.

— А теперь давай попробуем кое-что новенькое, — прошептала она, наклоняясь и прикусывая мочку его уха. — Хочу почувствовать тебя… иначе.

Её рука скользнула между ягодиц, недвусмысленно указывая, что именно она имеет в виду. Леха вздрогнул и инстинктивно глянул на дверь.

— Слушай, а если Голубев решит заявиться? — прошептал он, отстраняясь. — Нас же здесь на месте пристрелят.

— Боишься? — Ника хищно ухмыльнулась, но руку убрала.

— Не хочу стать трупом с голой жопой, — буркнул Леха. — К тому же, я собирался распределить очко навыка, — он кивнул на полупрозрачный интерфейс, видимый только ему. — Лучше разобраться с новыми способностями, пока есть свободное время.

Ника отстранилась и улыбнулась — медленно, хищно, словно кошка, заметившая птицу.

— Я только за, — промурлыкала она, не сдвигаясь с его бёдер. — Ты разбирайся и озвучивай всё, что видишь. А я… — она провела языком по губам, — я всё сделаю сама.

Леха кивнул, внезапно ощутив новую волну возбуждения. Было что-то извращённо возбуждающее в идее совместить такие разные вещи. Без колебаний он вложил новое очко в базовый телекинез, продолжая усиливать свой главный навык.

— Сейчас я улучшил телекинез, — произнёс он, глядя на интерфейс. — Ранее я уже прокачал его на одну единицу и приобрёл энергетический щит.

— Энергетический щит?

— Это что-то вроде пузыря, который принимает на себя часть урона. Я пока не разобрался, сколько именно, но думаю, что от случайного удара или укуса точно защитит.

Ника одобрительно застонала, возбуждая его снова. Её тело двигалось в медленном, гипнотическом ритме, пока она готовилась к тому, что задумала.

— Расскажи мне больше, — прошептала она, поднимаясь и снова опускаясь, создавая мучительно приятный темп. — Что ещё показывает твой интерфейс?

— Что у меня медленно идет прогресс, — ответил Леха, чувствуя, как речь становится прерывистой от её движений. — После сегодняшних… убийств… я получил… четвертый уровень. Думаю… думаю… чтобы стать еще сильнее, надо продолжить убивать как зомби, так и людей…

Ника потянулась к своей одежде и, достав из кармана какой-то крем, нанесла его на член и на свое анальное отверстие, подготавливая обоих. Её глаза горели лихорадочным блеском, пока она медленно направляла его член туда, куда хотела.

— Значит, надо продолжить убивать… — повторила она, слегка морщась, когда головка начала проникать в её задний проход. — И сколько, по-твоему, потребуется жертв? Двадцать? Сорок?

— Примерно… — выдохнул он, чувствуя, как её тугое кольцо мышц сопротивляется, а затем постепенно растягивается, впуская его. — Возможно, больше. Если отталкиваться от опыта компьютерных игр, то чем сильнее противник, тем больше за него дадут опыта. За обычного зомби получишь крохи, а вот за вооруженного человека — другое дело. Жаль, у меня нет полоски опыта, тогда можно было бы сказать точнее.

Она полностью опустилась, принимая член в анус до основания, и на мгновение замерла, привыкая к ощущению заполненности. Леха видел, как на её лице смешиваются боль и удовольствие, создавая маску странного экстаза.

— Продолжай, — выдохнула Ника. — Не останавливайся…

— Да… я… в общем… теперь про прокачку телекинеза, — сказал он, пытаясь сосредоточиться на интерфейсе, хотя это становилось всё труднее с каждым движением её узкого заднего прохода, сжимающего его член. — Как понимаю, что с каждым влитым очком навыков в базовый телекинез, я уменьшаю его затраты. А дальше… дальше будет разветвление способностей. Выбор, между массовым и точечным применением. Я пока не решил, какой дорогой двигаться, поэтому усиляю базовые способности.

Ника начала двигаться — сначала медленно, осторожно, осваиваясь с необычными ощущениями анального секса, затем всё быстрее и увереннее. Её тело изгибалось в такт движениям, голова запрокинулась, обнажая длинную шею.

— Думаешь… ты сможешь… разрушить… целый дом одной мыслью? — выдохнула она между движениями, насаживаясь на него всё глубже.

— Возможно, — ответил он, положив руки на её бёдра, направляя движения, помогая ей принимать его. — Если достаточно… прокачаюсь.

Её тело двигалось в идеальном ритме, постепенно ускоряясь. Ника запустила пальцы в свои волосы, растрепывая их ещё больше. В полумраке комнаты, с запрокинутой головой и искажённым от удовольствия лицом, она выглядела как ведьма, проводящая какой-то тёмный ритуал.

— Ещё… какие еще есть способности? — она едва могла говорить, её дыхание стало прерывистым, а задний проход ритмично сжимался вокруг его члена.

— Пока что только энергетический удар, — Леха чувствовал, как приближается к краю, погружаясь в тесную глубину её анального отверстия. — Но от него мне никакого толку, так как телекинез намного мощнее.

Ника наклонилась вперёд, упираясь ладонями в его грудь. Её ногти впились в кожу, оставляя глубокие следы. Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде было что-то пугающее — какая-то бездна, голодная и безжалостная.

— К черту бесполезные способности, — прошептала она, её голос превратился в хриплый рык, тело сжималось вокруг него. — Ты должен… должен стать сильнейшим!

Темп становился всё более яростным, на грани боли и наслаждения. Леха чувствовал, как его контроль рушится, как темнота внутри поднимается, откликаясь на её слова.

— Я стану, — выдохнул он, ощущая приближение оргазма. — Клянусь… я стану.

Когда волна удовольствия накрыла его с головой, Ника впилась зубами в его плечо, заглушая собственный крик. Он излился глубоко в её зад, чувствуя, как её тело содрогается в собственном оргазме. Боль смешалась с экстазом, создавая что-то новое, пугающее в своей интенсивности.

Они рухнули на кровать, тяжело дыша, всё ещё соединённые. Ника медленно провела языком по укусу, который оставила, собирая капли крови.

— Вот теперь, — прошептала она, облизывая губы, — ты точно готов стать сильнее. Не подведи меня, милый…

Сумерки опустились на город, когда Леха выскользнул за ворота Торжковского рынка. Он двигался осторожно, избегая открытых пространств и прислушиваясь к каждому шороху. В рюкзаке лежали запасы высококалорийной пищи, бутылка с маслом, успокоительные таблетки и пистолет с тремя запасными магазинами. Он был готов к длительной прокачке.

Несколько дней назад он провел серию тестов, выясняя, что лучше всего восстанавливает его силы. Он методично проверял всё, что мог найти: обычный кусок хлеба давал одну единицу энергии, консервированная тушёнка — семь, шоколадный батончик — пять.

Настоящим открытием стало подсолнечное масло. Когда Леха впервые решился его попробовать, то морально приготовился к мерзкому вкусу, ожидая, что придется превозмогать отвращение ради энергии. Однако первый же глоток оказался неожиданно… приятным. Никакого отторжения, скорее наоборот — странное удовлетворение, будто организм сам жаждал именно этого.

Он с удивлением заметил, что совершенно не чувствует вкуса масла, зато ощущает, как энергия буквально вливается в его тело с каждым глотком. Целая бутылка опустела за считанные секунды и подняла энергию на пятьдесят единиц — больше чем все предыдущие продукты вместе взятые.

В потрёпанный блокнот легли результаты всех этих опытов. Анализируя цифры, Леха пришёл к очевидному выводу: прирост энергии напрямую зависел от калорийности продуктов. По его расчётам выходило, что полное восстановление энергетической шкалы требовало примерно девяти тысяч калорий — колоссальное количество, в три-четыре раза превышающее дневную норму обычного человека. Это открытие стало ключевым для выживания в вылазках — теперь он точно знал, что брать с собой в первую очередь.

Но случались во время экспериментов и тревожные открытия. После длительного использования телекинеза, когда уровень энергии падал ниже 20%, в его голове вдруг начинали слышаться странные шепотки, а перед глазами вспыхивали желтые пятна. Эмоции становились дикими, неуправляемыми — ярость вспыхивала от малейшей ерунды, страх превращался в животную панику, а возбуждение граничило с настоящим безумием.

Только подумать… он переспал с Никой! Причем, когда Голубев в любой момент мог завалиться к ним в комнату и пристрелить обоих на месте. Сейчас он уже понимал, что это были последствия энергетического истощения, но в тот момент… в тот момент ему это казалось чертовски хорошей идеей.

Хотя нет… даже в пограничном состоянии Лёха видел ее насквозь. Он уже встречал таких девушек… дерзких, красивых и абсолютно беспринципных. Увидев цель, они прут к ней, как танк, совершенно не заботясь о том, какую цену придется заплатить.

Поняла Ника, что Голубев сможет обеспечить ей безопасность — начала спать с ним. Увидела настоящие способности Лехи — сразу перескочила на другой член. И парень был уверен, что стоит на горизонте появиться кому посильнее, так эта стерва моментально поменяет свой объект вожделения.

Впрочем… в прошлой жизни Леха и помечтать не мог, чтобы такая девушка даже посмотрела в его сторону. Так что текущая ситуация его полностью устраивала. Хочет Ника спать с самым сильным? Так он им будет. Ну а когда эта красотка ему надоест, то он без зазрения совести отошьет ее. Ну или придумает другой способ избавиться…

Но вернемся к его экспериментам.

Самым пугающим было то, что во время энергетического истощения радужка его зрачков начала слегка желтеть по краям, начиная делать его похожим на отъевшихся зомби. Их глаза тоже отдавали желтизной и это напугало его настолько, что он немедленно прекратил эксперименты и выпил полбутылки растительного масла, восстановив энергию до максимума.

Но все же, преодолев страх, Леха решил еще немного поэкспериментировать. В тот же день он нашел в аптечных запасах рынка упаковку сильнодействующих успокоительных и провел еще один рискованный опыт — намеренно истощил свою энергию до критического уровня, а затем начал экспериментировать с дозировкой.

Результат превзошел ожидания — после того, как он сожрал пол пачки таблеток, шепотки в голове притихли, желтизна в глазах отступила, а эмоциональные всплески сгладились. Успокоительное действительно замедляло процесс «желтоглазости», давая время на восполнение энергии.

Вспоминая все эти открытия, Леха понимал, что одних теоретических знаний будет недостаточно. Чтобы по-настоящему развиваться, ему нужно прокачивать уровни. А это можно было сделать только одним способом — убивая.

Первые мертвяки оказались легкой мишенью — тупые одиночные зомби, бродившие по пустым улицам. Леха расправлялся с ними, даже не приближаясь — хватал телекинезом и с хрустом выворачивал шеи, или впечатывал черепа в кирпичные стены, превращая их головы в кровавую кашу.

Он чувствовал, что каждое убийство давало крошечную долю навыка, но этого было до обидного мало. Как всегда, даже в апокалипсисе, Леха оставался тем же педантичным занудой — что в учебе, что в мытье посуды, что в методичном истреблении ходячих мертвецов.

После часа такой «тренировки» Леха наконец поймал нужный ритм. С каждым убитым мертвяком телекинез слушался всё лучше и лучше, как инструмент, к которому постепенно привыкаешь. Оказалось, что просто швырять предметы — это детский сад. Настоящие возможности лежали глубже — теперь он чувствовал, как можно выкручивать конечности, сдавливать горло или просто рвать плоть на расстоянии. И от этого понимания внутри разливалось приятное тепло.

В переулке между двумя многоэтажками он столкнулся с группой из пяти мертвяков. Вместо того чтобы отступить, как сделал бы раньше, Леха решил проверить свои возможности. Активировав энергетический щит, он вышел на открытое пространство.

Зомби мгновенно заметили его и бросились вперёд. Первого Леха встретил телекинетическим ударом такой силы, что тот буквально разлетелся на куски. Второго поднял в воздух и с силой швырнул на третьего, сбивая обоих с ног. Оставшиеся двое продолжали наступать.

Один из них, особенно крупный и быстрый, прорвался сквозь телекинетическую атаку и бросился на Леху. Его когти скользнули по энергетическому щиту, высекая голубые искры. Леха сосредоточился и резким движением руки оторвал мертвяку голову — телекинез послушно выполнил команду, разрывая плоть и хрящи.

Это было потрясающе — ощущать такой контроль, такую силу. Последнего зомби он уничтожил почти играючи, медленно разорвав того на части телекинезом.

Когда всё было кончено, он стоял посреди переулка, тяжело дыша от возбуждения и гордости. Его энергия заметно истощилась, но результат того стоил — он стал намного увереннее применять свои способности.

Следующие несколько часов Леха провёл, методично зачищая близлежащие улицы от мертвяков. Он экспериментировал с различными приёмами, оттачивал точность контроля, учился экономить энергию. К моменту, когда на город окончательно опустилась ночь, счетчик убитых зомби уже переваливал за пятьдесят. И только тогда он получил новый уровень…

Он хотел было вкачать еще одно очко навыков в базовый телекинез, но остановился. От правильной прокачки зависит его будущее, а значит действовать бездумно было бы глупостью. Вот когда он отдохнет, внимательно изучит ветки прокачки, тогда и решит куда именно вкидывать свободное очко навыка.

Эйфория от успеха была настолько сильной, что он решил не возвращаться на базу и продолжить прокачку утром. Нужно было всего лишь найти укрытие, ну а потом просто продолжить тренировку.

Заброшенный жилой комплекс выглядел как островок относительного спокойствия среди хаоса города. Леха осторожно обошёл здание, отмечая отсутствие явных следов мертвяков снаружи — ни характерных бурых пятен, ни разбросанных обглоданных останков. Забавно, но эта часть района казалась почти нетронутой.

Внутри подъезда его ждал сюрприз. На первом этаже в полумраке маячили силуэты — не меньше восьми мертвяков, застывших в странных позах, будто манекены в витрине магазина. Стоило Лехе сделать шаг, как головы синхронно повернулись в его сторону. Утробное рычание разорвало тишину, и стая двинулась к нему навстречу.

— И вам добрый вечер, — усмехнулся Леха, чувствуя пульсацию силы в кончиках пальцев.

Первый мертвяк не успел сделать и трех шагов, как его шея с хрустом вывернулась под неестественным углом. Второго и третьего Леха швырнул об стену с такой силой, что их черепа разлетелись брызгами костей и мозгового вещества. Двое попытались обойти его сбоку, но невидимая сила подхватила их и столкнула друг с другом, превращая головы в кровавое месиво.

Оставшиеся трое мертвяков продолжали переть вперед. Леха мельком глянул на почтовые ящики и решил поэкспериментировать. Секунда — и металлические дверцы с хрустом оторвались от креплений. Еще мгновение — и они, раскрутившись как сюрикены, с влажным чавканьем вошли в черепа зомби. Мертвяки рухнули, как подкошенные. Леха только хмыкнул, оценивая результат — не так уж плохо для импровизации.

— Слишком легко, — пробормотал он, перешагивая через останки и направляясь к лестнице.

Леха поднялся на четвёртый этаж, выбрав его из-за хорошего обзора и приличного расстояния от земли — ни один мертвяк не смог бы забраться снаружи. Площадка встретила его пылью и тишиной. Он начал проверять двери квартир — большинство оказались намертво заперты.

Внезапно дверь одной из квартир приоткрылась со скрипом. В щель выглянул настороженный мужчина, который, разглядев Леху, замер на секунду, затем распахнул дверь шире.

— Эй, погоди! — окликнул он хриплым от волнения голосом. — Ты… человек? Не заражённый?

Мужчина выглядел измотанным — всклокоченные волосы, пятидневная щетина, тёмные круги под глазами. В руке он сжимал бейсбольную биту, но скорее как опору, а не оружие.

— Андрей, кто там? — послышался женский голос из глубины квартиры.

За спиной мужчины появилась девушка с растрёпанными каштановыми волосами. Увидев Леху, она ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Боже мой, живой человек! — её голос дрогнул. — Мы думали, что все уже… что никого не осталось.

Леха мысленно оценил ситуацию — не похоже на засаду или ловушку. Просто перепуганная парочка, чудом пережившая первые дни апокалипсиса.

— Да, я живой, — кивнул он, расслабляясь. — Мне тоже приятно встретить нормальных людей.

— Мы видели, как ты вошёл в здание, — продолжила девушка, не отпуская руку мужчины. — Андрей сказал, что ты двигаешься иначе, чем эти твари… что ты, наверное, такой же выживший, как мы.

— Карина, дай человеку хоть слово вставить, — устало усмехнулся Андрей, но было видно, что ему тоже не терпится получить ответы. — Ты один? Или… есть ещё живые?

— Не один, — ответил Леха. — У нас целое поселение на Торжковском рынке. Больше сотни людей, защита, еда, вода.

Услышав это, пара переглянулась с таким отчаянным облегчением, что Лехе на секунду стало их жаль.

— Серьёзно? — выдохнул Андрей. — Мы все это время сидели взаперти, думая, что уже никогда не выберемся из этой западни.

— Почти всю еду съели, — торопливо добавила Карина. — И вода на исходе. Мы уже думали выбираться, но увидели из окна, как эти твари друт живых людей и испугались.

Леха пожал плечами.

— Снаружи к этому уже давно привыкли. И вам бы следовало.

— Слушай, — Андрей заметно приободрился, — может, переночуешь у нас? А завтра вместе двинемся к твоему… поселению? У Карины даже осталась пара банок с соленьями от бабушки, будет чем тебя угостить.

— Это лучше, чем ничего, — улыбнулась девушка.

Леха немного подумал и неожиданно для себя согласился.

— Почему бы и нет. Я как раз искал безопасное место для ночлежки.

Он вошёл в квартиру, оглядываясь с привычной осторожностью, хотя уже понимал, что опасности здесь нет.

— Я Андрей, — представился мужчина, протягивая руку. — А это Карина.

Только сейчас, когда первое напряжение отступило, Леха смог как следует рассмотреть пару. Андрей — крепкий, подтянутый, явно бывший спортсмен или офисный планктон, регулярно посещавший фитнес-центр. Тот самый типаж мужчины, которые всегда смотрели на Леху сверху вниз, считали слабаком и неудачником. Такие, как Макс.

А Карина… высокая, стройная, с тонкими чертами лица и большими глазами. Она выглядела поразительно красивой, даже несмотря на грязную одежду и спутанные волосы. Такая девушка никогда бы не взглянула на него в прежнем мире, до апокалипсиса.

— Леха, — он пожал протянутую руку, но взгляд его невольно возвращался к девушке.

Что-то изменилось в его восприятии ситуации. Раньше, встретив таких людей, он просто помог бы им добраться до безопасного места — и всё. Но сейчас, глядя на них, он ощущал странное, тёмное чувство превосходства. И это новое чувство внутри нашёптывало совсем иные мысли.

— Когда мы сможем отправиться в ваше поселение? — спросила Карина, прерывая его размышления.

— Утром, — ответил Леха, усилием воли отгоняя тёмные мысли. — Ночью выходить опасно, слишком много мертвяков бродит. Лучше переждать здесь, а на рассвете двинемся к Торжковскому рынку.

Они устроились в гостинной. Карина суетилась, доставая из дальних уголков шкафов остатки припасов.

— У нас еще есть бабушкины соленья, — с гордостью сказала она, выставляя на стол три банки с яркими этикетками, подписанными от руки. — Огурчики, помидоры и ассорти из кабачков. Бабуля каждый год присылала нам посылку из деревни. Кто же знал, что рано или поздно они понадобятся…

Андрей тем временем достал несколько свечей и начал расставлять их по комнате.

— Эй, может не стоит? — напряженно спросил Леха, оглядываясь на окна. — Свет может привлечь мертвяков. Да и мародеров тоже.

Андрей усмехнулся:

— Не волнуйся, мы уже шестой день так делаем. Шторы плотные, — он продемонстрировал, задергивая тяжелую темную ткань. — Снаружи ничего не видно, проверяли сами. А в полной темноте сидеть — с ума сойдешь.

Карина кивнула, помогая расставлять свечи.

— Это единственная наша радость. Хоть какое-то подобие нормальной жизни.

Тусклый, теплый свет создал островки уюта в сгущающейся темноте комнаты.

— А у вас случайно нет подсолнечного масла? — неожиданно спросил Леха, оглядывая помещение.

Пара обменялась удивленными взглядами.

— Масло? — переспросил Андрей. — Вроде должно быть… Карин, глянь на кухне, на холодильнике.

Девушка умчалась в другую комнату и спустя мгновение вернулась обратно, неся в руках запечатанную бутылку подсолнечного масла.

— Вот, нашла. А зачем тебе?

Вместо ответа Леха взял бутылку, скрутил крышку и сделал большой глоток прямо из горлышка. Затем еще один. И еще. Глаза пары расширились от шока, когда они увидели, как он опустошил почти четверть бутылки за несколько глотков.

— Ты… ты что делаешь? — наконец выдавил Андрей, не скрывая изумления.

Леха вытер рот тыльной стороной ладони и слегка усмехнулся:

— Снаружи все сильно изменилось, — сказал он, закручивая крышку. — Не только мертвяки. Некоторые выжившие… эволюционировали. Я вам потом объясню подробнее, но поверьте — это не самое странное, что вы увидите, когда выберетесь отсюда.

Карина продолжала смотреть на него с недоверием, но Андрей медленно кивнул, принимая объяснение.

— Ладно, давайте поедим, — предложила наконец Карина, открывая одну из банок с соленьями. — И ты расскажешь нам, что происходит в городе.

Пока они ели, Леха внимательно наблюдал за парой. Они явно были вместе уже какое-то время — обменивались понятными только им взглядами, заканчивали фразы друг за друга. К тому же Карина постоянно прикасалась к Андрею, что явно говорило о сильной привязанности.

— Как давно вы вместе? — спросил Леха, глядя на их переплетённые пальцы.

— Три года, — ответил Андрей с улыбкой. — Познакомились на работе. Я был тренером в спортзале, а Карина вела там же йогу.

— А после работы преподавала в школе танцев, — добавила девушка, и на её лице промелькнула тень грусти. — Странно думать, что всего неделю назад я беспокоилась о расписании занятий, а теперь…

Она не закончила, но и так всё было понятно. Весь мир перевернулся, превратившись в кошмар наяву.

— Как там, на вашей базе? — спросил Андрей, меняя тему. — Много людей выжило?

— Около сотни, — ответил Леха. — У нас неплохая защита, есть запасы. Во главе парень по фамилии Голубев. Он жесткий, но справедливый. Если сразу докажете свою полезность, то быстро вольетесь в коллектив.

Разговор тёк неспешно, они обменивались историями о первых днях апокалипсиса. Леха заметил, что с каждой минутой мысли, кружившиеся в его голове, становятся всё темнее и соблазнительнее.

Он смотрел на Андрея и видел в нём отражение всех тех, кто издевался над ним, унижал его, отбирал то, что могло быть его. Всех тех качков из института, которые с лёгкостью привлекали девушек, пока он одиноко сидел в общежитии за компьютером. Всех тех самоуверенных мудаков, вроде Макса, считавших себя центром вселенной.

А глядя на Карину, он ощущал, как внутри разгорается извращённое желание. Не просто овладеть её телом, но сломить её волю, растоптать личность, показать, что теперь он — тот, кто берёт всё, что захочет, не спрашивая разрешения.

— Что-то не так? — спросила вдруг Карина, заметив его взгляд.

Леха моргнул, оценивающе оглядывая пару.

— А чем вы можете заплатить за безопасность? — спросил он без предисловий, его голос внезапно приобрел холодные, металлические нотки.

Андрей и Карина обменялись растерянными взглядами.

— Заплатить? — Андрей нахмурился. — Мы же…

— Ничего не бывает бесплатно, — перебил его Леха. — И если вы хотите попасть в безопасное место, то вам придется дать что-то взамен.

Андрей нерешительно посмотрел на Карину, та кивнула и достала из ящика стола пачку купюр и небольшую шкатулку.

— У нас есть деньги, — мужчина выложил на стол пару десятков пятитысячных купюр. — И кое-какие украшения.

Карина открыла шкатулку, в которой поблескивали золотая цепочка, пара серег с камнями и кольцо.

— Это всё, что у нас есть ценного, — добавила она. — Пожалуйста, возьми, сколько посчитаешь нужным.

Леха смотрел на деньги и драгоценности с таким выражением лица, словно ему предложили кучу мусора. Потом криво усмехнулся:

— Вы действительно не понимаете, да? — он взял одну купюру и демонстративно смял её в кулаке. — Всё это теперь бесполезная бумага и металл. Никому не нужные побрякушки.

Он обвел взглядом квартиру, затем снова посмотрел на пару:

— Если уж говорить об оплате, то у вас есть кое-что действительно ценное, — его взгляд медленно переместился на Карину, задерживаясь на изгибах её тела под одеждой.

Андрей мгновенно всё понял. Он резко вскочил на ноги, а его лицо исказилось от гнева и возмущения.

— Да ты охренел, чмошник⁈ — голос мужчины дрожал от ярости. — Не боишься, что я тебя прям здесь и сейчас отхуячу⁈

Леха только ухмыльнулся и поднял на него тяжелый взгляд.

— Чмошник? — тихо повторил он. — Зря ты мне это сказал…

— Да что ты…

Слова застряли у него в горле, когда Леха небрежно шевельнул пальцами. Невидимая сила сдавила Андрея, приподнимая над полом. Мужчина захрипел, глаза выпучились от ужаса и нехватки воздуха. Его пальцы царапали пустоту вокруг шеи, тщетно пытаясь освободиться от невидимых оков.

Карина закричала — пронзительно, отчаянно, как раненое животное. Она бросилась к Андрею, но другим движением руки Леха остановил и её. Невидимые путы удерживали её на месте, не позволяя двигаться.

— Что ты делаешь⁈ — её глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что полностью обездвижена. — Пожалуйста, остановись!

Леха медленно приблизился к ней, наслаждаясь страхом, который исходил от неё почти осязаемыми волнами. Его лицо, всегда казавшееся мягким и даже робким, теперь преобразилось — черты заострились, взгляд стал ледяным, а в глазах мелькали отблески какого-то нездорового огня.

— Здесь я решаю, кто выживет, а кто нет, — его голос стал ниже, жёстче, вибрируя от сдерживаемой силы. — И сейчас я хочу знать, насколько далеко вы готовы зайти ради выживания.

Андрей продолжал извиваться в воздухе, его лицо начало приобретать синюшный оттенок. Он безуспешно пытался что-то сказать, но телекинетическая хватка лишь усилилась, вызвав новую волну судорожных движений.

— Перестань! — взмолилась Карина. — Я сделаю всё, что ты скажешь, только не убивай его! Пожалуйста!

Леха наклонил голову, изучая её реакцию с почти научным интересом.

— Ты действительно готова на всё? — он сделал ударение на последнем слове, внимательно наблюдая за её реакцией. — Не бросайся такими словами, если не готова отвечать за них.

Он слегка ослабил хватку вокруг горла Андрея, позволяя мужчине сделать мучительный, прерывистый вдох. Тот жадно глотал воздух, а по его лицу струился пот, смешиваясь со слезами беспомощности.

— Видишь, как она за тебя беспокоится? — обратился Леха к задыхающемуся Андрею. — Это так… трогательно.

Затем он снова повернулся к Карине.

— Я хочу, чтобы ты полностью осознавала свой выбор, красавица, — произнес он медленно, чтобы каждое слово дошло до неё. — Это не просто какая-то игра. Мне надо знать: ты действительно готова стать моей игрушкой, здесь и сейчас, на глазах у твоего парня, чтобы спасти его жалкую жизнь?

Карина замерла, осознавая всю глубину своего положения. Её взгляд метнулся к Андрею, потом обратно к Лехе.

— Да… — В глазах Карины отразился весь спектр эмоций — страх, отвращение, ненависть… и, наконец, покорность. — Что ты хочешь?

Леха улыбнулся, чувствуя предельное удовлетворение. Сейчас, в этот момент, он был богом для этих людей — решал их судьбу, диктовал условия, держал в руках их жизни. И он хотел максимально продлить эти ощущения.

Парень сделал несколько движений пальцами и одежда на Карине в момент превратилась в десяток разорванных тряпок.

— На колени, — приказал Леха, наблюдая за её реакцией. — И ползи ко мне. Покажи, как сильно ты хочешь выжить.

Висящий в воздухе Андрей издал отчаянный стон, беспомощно наблюдая, как его девушка подчиняется другому мужчине.

Ноги Карины дрожали. Она медленно опустилась на колени, затем так же неуверенно, подрагивая, поползла вперед. Она не знала, когда нужно перестать выполнять приказ, поэтому просто застыла у ног Лехи, понуро опустив голову.

— И… — немного раздраженного произнес Телекин. — Это все?

Вслед за недовольным голосом последовало действие — хватка вокруг шеи Андрея снова усилилась, поднимая его в воздух. Его лицо покраснело от напряжения, но глаза были прикованы к Карине. Кажется, он не мог поверить в происходящее. Не мог поверить в то, что сейчас произойдет.

— Отверни его… — тихо произнесла девушка. — Я не хочу, чтобы он смотрел. Пожалуйста…

Жестокая улыбка тронула губы Лехи. Он сконцентрировался, и невидимая сила медленно переместила Андрея ближе, притягивая его парящее тело, пока тот не оказался всего в метре от них. Леха немного ослабил хватку вокруг горла, позволяя ему дышать, но полностью удерживая в воздухе, будто на невидимой цепи.

— Нет уж, я хочу, чтобы ты видел всё в малейших деталях, — сказал он девушке, и телекинетическая сила приблизила Андрея ещё на полметра. Теперь он парил так близко, что мог различить каждую чёрточку на лице Карины, каждое её движение. — Смотри внимательно и запоминай, как сильно все изменилось в новом мире, где твоя девушка сейчас будет отсасывать у какого-то ЧМОШНИКА!

— Умоляю… — послышался подрагивающий голос девушки.

Но Телекин был неумолим.

— Приступай.

Прошла секунда… две… и дрожащие руки красотки занялась ремнем Лехи. Ширинка расстегнулась и девушка медленно спустила джинсы вместе с трусами.

— Вы когда-нибудь задумывались, — возбужденно произнес парень, — что именно такие ситуации показывают, кто мы на самом деле? Что одни прогибаются, а другие прогибают!

Он снова двинул пальцами обеих рук и лица Карины и Андрея оказались на одном уровне, всего в десяти сантиметрах друг от друга. Но дальше ничего не происходило. Девушка словно оцепенела и отказывалась предпринимать какие-либо действия.

— Блядь… — нервно выругался Леха. — Меня это достало! Не понимаете по-хорошему, значит мы сейчас это закончим!

Следом он сильно сдавил горло Андрея, попутно натягивая штаны с трусами.

— НЕЕЕЕТ!!! — выкрикнула девушка и в мгновение ока насадилась ртом на стоячий член.

Леха довольно хмыкнул и повернул Андрея таким ракурсом, чтобы он мог видеть всё во всех подробностях — как её губы скользят по стволу, как напрягаются щёки, как двигается её язык. Он даже периодически отстранял красотку, показывая слюну на ее губах, и снова возвращал к своему занятию.

Леха прерывисто вздохнул от умелых ласк. Рука его легла на затылок Карины, задавая ритм. Но большую часть удовольствия он получал не от физических ощущений, а от того, как Андрей реагировал на происходящее.

Мужчина издал приглушённый стон — смесь физической боли и душевных мук. Он пытался отвернуться, закрыть глаза, но Леха не позволял — телекинетическая сила удерживала его голову в нужном положении, заставляя смотреть на каждое движение, на каждую деталь того, как его девушка обслуживает другого мужчину.

— Как тебе видок с первого ряда? — спросил Леха, глядя прямо в глаза Андрею. — Признай, она делает это намного лучше, чем с тобой. По её энтузиазму сразу видно.

Андрей пытался что-то сказать, но невидимая сила сдавила его горло, позволяя издать лишь сдавленный хрип. Слёзы унижения и боли текли по его щекам.

Карина продолжала своё занятие с нарастающим энтузиазмом, временами издавая звуки удовольствия, которые казались преувеличенными. Было заметно, что она специально отыгрывала спектакль, чтобы Лёха побыстрее закончил.

Удовольствие нарастало, но Леха не спешил. Он хотел насладиться не только физическими ощущениями, но и властью, которую сейчас имел над обоими людьми.

— Встань, — приказал он, и она мгновенно подчинилась, поднимаясь с колен. — А теперь повернись к своему парню лицом и хорошенько прогнись.

Карина без малейшего колебания выполнила приказ, повернувшись к Андрею лицом и наклонившись, опираясь руками о стол.

— Прости, любимый, — произнесла она с горечью в голосе. — Прости, пожалуйста…

Леха подошёл к ней сзади, положив руки на её бёдра, а затем одним плавным движением он вошёл в неё, заставив выгнуть спину и издать протяжный стон. Её тело двигалось в идеальном ритме, подстраиваясь под его темп, словно они занимались этим уже много раз.

Андрей закрыл глаза, не в силах больше смотреть, но невидимая сила тут же сдавила его горло, напоминая о наказании за непослушание. Ему снова пришлось смотреть…

С каждым толчком Леха чувствовал, как внутри растёт тёмная сила. Он наслаждался не только физическим удовольствием, но и чистым, незамутнённым ощущением власти. Власти над телом Карины, над жизнью Андрея, над самой ситуацией. В этот момент он был богом в своей маленькой вселенной.

Карина извивалась под ним, её стоны становились всё громче. Она уже не пыталась отвернуть голову и смотрела прямо на Андрея, словно понимая бессмысленность дальнейшего сопротивления.

Когда оргазм накрыл Лёху, он почувствовал странное, почти мистическое единение с тьмой внутри себя. Будто что-то щёлкнуло и встало на свое место. Последний барьер пал, и он наконец принял то, кем постепенно становился.

Глава 4

Что с нами стало… — 3

Утро встретило их серым, холодным светом. Леха вышел из подъезда первым, за ним следовали Андрей и Карина. Оба выглядели словно пустые оболочки — глаза потухшие, движения механические. Девушка заплаканная, с красными опухшими глазами. Мужчина с потемневшим от ярости и унижения лицом.

— Слушайте внимательно, — сказал Леха, остановившись перед ними. — Если вы хоть словом обмолвитесь о том, что произошло, я убью вас обоих одним движением пальца. Вы видели на что я способен.

Он поднял руку, демонстрируя свою силу — мелкие камешки на асфальте поднялись в воздух и закружились вокруг них.

— На базе у меня есть определённый… вес. А вы — никто. Новички. Ваше слово против моего ничего не стоит, — продолжил он, упиваясь страхом в их глазах. — Так что теперь вы принадлежите мне. И будете делать всё, что я скажу. Всё ясно?

Андрей и Карина молча кивнули, избегая смотреть ему в глаза.

— Хорошо, — Леха удовлетворённо кивнул. — Тогда выдвигаемся.

Они сделали всего несколько шагов, когда воздух прорезал громкий хлопок. Голова Андрея взорвалась кровавыми брызгами, забрызгав Леху и стоящую рядом Карину. Тело обмякло и рухнуло на асфальт мертвой тушей.

Карина закричала, но её крик оборвался на полузвуке. Леха с ужасом увидел, как невидимая сила рванула девушку в сторону, словно кто-то дёрнул за невидимую верёвку. Её ноги заскользили по асфальту, а руки беспомощно цеплялись за воздух.

В тени переулка показалась фигура мертвяка, но двигался он странно — слишком плавно, слишком целенаправленно. Когда Карина оказалась в пределах досягаемости, тварь с нечеловеческой скоростью метнулась вперёд и вгрызлась ей прямо в шею. Хрустнули позвонки, брызнула кровь, и крик девушки перешёл в жуткое бульканье.

Леха попытался дёрнуться к ней, но его ноги словно приросли к асфальту. Он застыл в оцепенении, глядя, как тело Карины обмякает в руках мертвяка. Только сейчас до него дошло — этот зомби использовал телекинез. Точно так же, как и он сам.

Мертвяк поднял голову, и Леха встретился с его взглядом — мутно-жёлтые глаза горели нечеловеческим голодом. Он буквально кожей почувствовал, как воздух вокруг сгущается, и инстинктивно активировал щит.

Вовремя. В следующее мгновение невидимая сила ударила по энергетическому барьеру, заставив его вспыхнуть голубым светом.

Зомби-Телекин отшвырнул безжизненное тело Карины и двинулся к Лехе. Вокруг него клубилось что-то невидимое, но ощутимое — телекинетическая энергия такой мощности, что её можно было разглядеть. Воздух дрожал, мелкие камешки и мусор поднимались и кружились вокруг мертвяка, как в миниатюрном торнадо.

Новая волна ударила по щиту Лехи, и он пошатнулся, чувствуя, как прогибается его защита.

«Эта тварь намного… намного сильнее меня!» — мелькнула паническая мысль.

Лихорадочно осмотревшись, Леха метнул массивную мусорную урну прямо в зомби. Мертвяк даже не замедлил шаг — его глаза вспыхнули ярко-жёлтым, и урна замерла в воздухе, а затем с грохотом отлетела в сторону, смяв капот припаркованной машины.

— Не сработало, — испуганно выдохнул Леха, отступая назад.

Он сосредоточился на самом зомби, прямо как делал с обычными мертвяками — одним ментальным усилием стараясь оторвать твари голову. Это движение стало для него почти автоматическим за последнее время. Но вместо ожидаемого эффекта Леха увидел только голубоватый всполох вокруг шеи мертвяка. Видимо сработал энергетический щит, такой же, как его собственный. На коже зомби появился лишь небольшой порез, откуда сочилась темная жижа вместо крови.

«И это все?» — пронеслось в голове, — «всё, на что хватило моих сил?»

Следом парень попытался вырвать из асфальта дорожный знак, превращая его в импровизированное копьё. Металл согнулся со скрежетом, вырвался из бетонного основания и полетел прямо в грудь мертвяка. Зомби-Телекин отмахнулся от него, как от надоедливой мухи — знак отлетел в сторону, с визгом проскрежетав по асфальту.

Этот зомби был на совершенно другом уровне. В то время, как парень мог поднять отдельный предмет, этот мертвяк, похоже, контролировал целую область пространства вокруг себя и обладал теми же защитными способностями.

В отчаянии Леха собрал большую часть энергии в кулак и выпустил мощную телекинетическую волну. Асфальт под его ногами потрескался, фонарный столб рядом опасно накренился. Мертвяк лишь слегка пошатнулся, словно от порыва ветра, а затем его жёлтые глаза сузились в щёлки.

И вдруг что-то сломалось внутри. Вся его недавно обретенная уверенность, вся бравада и чувство могущества — всё рассыпалось, как карточный домик. В один миг Леха снова превратился в того самого запуганного ботаника-очкарика, каким был до апокалипсиса. Руки затряслись, очки съехали на бок, а в голове билась только одна мысль: «Неужели это конец.»

Ноги подкосились, и он едва не упал, когда почувствовал, как его тело отрывается от земли. Невидимая хватка сжалась вокруг рёбер, выдавливая воздух из лёгких. Он заскулил, как побитый щенок, отчаянно дергаясь в воздухе, но его жалкие потуги сопротивления были бессмысленны. Всё равно что пытаться удержать океанскую волну голыми руками.

— П-пожалуйста, — пролепетал он, сам не понимая, к кому обращается.

Небрежным движением пальцев мертвяк швырнул Леху в стену ближайшего здания. Удар был такой силы, что в глазах потемнело, а во рту появился вкус крови. Очки слетели и разбились об асфальт. Интерфейс тревожно замигал: «Здоровье: 42/120. Энергия: 30/120.»

Шатаясь, Леха поднялся на колени. Всхлипывая и шаря трясущимися руками по земле в поисках очков, он осознал всю грёбаную правду — весь его недавний опыт против этой твари стоил не больше высохшего куска дерьма. Это был не бой, а форменное избиение. Такое же унизительное и безнадежное, как когда его в школе загоняли в угол здоровые лбы с района, а он, обоссавшись от страха, мог только закрывать голову руками и ждать, пока пинки прекратятся.

Мертвяк неотвратимо приближался, растянув рот в жуткой пародии на улыбку. Леха попытался отползти, в панике забыв даже о своих способностях. Лишь когда его спина уперлась в стену, он в последнем отчаянном рывке попытался использовать телекинез, но смог лишь слегка оттолкнуть мертвеца.

Зомби-Телекин был просто сильнее. Бесконечно сильнее.

— Нет… нет… только не так…

Внезапно тишину разорвала короткая очередь — громкая, хлёсткая, как пощёчины. Пули с визгом рассекли воздух, и мертвяк мгновенно развернулся в сторону угрозы. Он лениво повёл рукой, и свинцовые шершни замерли в воздухе в десятке сантиметров от его гниющей плоти.

Но выстрелы оказались лишь отвлекающим манёвром. Пока зомби-Телекин концентрировался на остановке пуль, из-за угла здания вылетела женская фигура — тёмный силуэт, двигавшийся с нечеловеческой скоростью. Выстрелы дали ей идеальную возможность зайти с тыла. Она врезалась в зомби со спины, как чёрная молния, и обе фигуры покатились по асфальту. Тварь, слишком поздно осознавшая опасность, не успела перенаправить свои силы на нового противника и оказалась прижата к земле.

Девушка — стройная, с гибким телом бойца — мгновенно оседлала мертвяка, и её руки молниеносно охватили его голову. Один резкий, профессиональный рывок — и череп лопнул, как перезрелый фрукт, забрызгивая всё вокруг тёмной жижей и фрагментами мозга.

Леха смотрел на происходящее, всё ещё дрожа от пережитого ужаса. Только что он был на волосок от смерти, и вдруг спасение пришло откуда не ждали.

— Ну привет, Алексей, — послышался женский голос из-за спины. — А мы думали, что ты уже давно присоединился к мертвецам.

Леха судорожно развернулся на звук приближающихся шагов, всё ещё тяжело дыша после едва не стоившей ему жизни схватки. Его расфокусированный без очков взгляд различил знакомый силуэт.

— Алина? — выдохнул он недоверчиво. — Не может быть…

Это действительно была она — та самая девушка декана, которую Макар спас в первый день апокалипсиса, когда ходил за оружием в деканат. Рядом с ней стояли двое незнакомцев — молодая красивая блондинка, которая только что раскроила череп зомби голыми руками и лицо которой было ему почему-то очень знакомым, и хмурый мужик с винтовкой, рассматривающий Леху с явным недоверием.

— Отлично сработано, Гончий, — кивнула ему неизвестная девушка, поднимаясь и отряхивая руки от останков мертвяка.

— А ты говорила, что снайперская винтовка — пустая трата боеприпасов, — усмехнулся тот, закидывая оружие на плечо. — Видишь, как удачно отвлекли эту тварь.

Алина подошла к Лехе и протянула руку, помогая подняться:

— Леха? Это правда ты? — в её голосе звучало искреннее удивление. — Как ты выжил? Мы с Макаром думали, что вы с Никой погибли, когда отстали от группы в тот ливень.

Леха медленно поднялся на ноги, всё ещё пытаясь осознать происходящее. Алина изменилась — стала жёстче, собраннее.

— Мы… мы выбрались другим путём, — ответил он, осторожно отряхиваясь. — Сначала отбивались своими силами, а потом нам помогли новые друзья. У нас там теперь целая община, больше сотни человек.

Его взгляд скользнул к спутнице Алины, и он замер, наконец нормально разглядев ее лицо.

— Постой… ты же Диана Соболева? — вырвалось у него. — Та самая певица?

Девушка раздраженно вздохнула.

— Была когда-то, — сухо ответила она. — Теперь просто Диана.

Леха не мог поверить своим глазам. Диана Соболева — та самая певица, чье тело преследовало его во всех мокрых снах с подросткового возраста. Её растрёпанные волосы, загорелая кожа и полуобнажённая грудь из фотосессии «Максим» были выжжены в его мозгу, словно клеймом. Сколько литров спермы он спустил, яростно надрачивая член до красноты, пока на экране сменялись её изображения? Сотни раз он кончал, представляя, как она стонет под ним, как её идеальные губы обхватывают его ствол, как он вбивается в неё сзади, держа за те самые упругие ягодицы с обложки журнала.

Он помнил каждую деталь её тела лучше, чем своего собственного — родинку на правой груди, маленький шрам чуть выше пупка, едва заметную асимметрию сосков. Все эти детали он подмечал, часами разглядывая её фотографии в максимальном разрешении, растягивая удовольствие, доводя себя до грани, останавливаясь и снова приближаясь к оргазму.

Черт возьми, он даже писал эротические фанфики с её участием под ником DianaLover69, которые собирали тысячи просмотров на специализированных форумах! Его рассказ о том, как Диана соблазняет застенчивого фаната после концерта, затаскивает в гримёрку и трахает его до потери сознания, стал настоящим хитом среди таких же одержимых, как он сам. Он описывал её тело с такими подробностями, с такой страстью, что другие анонимы в комментариях клялись, что кончают от одного только текста, без рук. Иногда, в особенно одинокие ночи, он перечитывал собственные творения, представляя себя тем самым счастливчиком из этой историй.

И вот теперь эта женщина, объект его бесчисленных виртуальных извращений, стояла перед ним живая, во плоти. Забрызганная чужой кровью, потная, с растрёпанными волосами — и всё равно такая желанная. Встреча его главной эротической фантазии с кровавой реальностью апокалипсиса была настолько сюрреалистичной, что он едва сдержал истерический смех.

Но что поразило ещё больше, так это отчётливая желтизна по краям её радужки. Не мимолётная, как у него при истощении, а постоянная, словно ставшая частью её. И при этом Диана двигалась уверенно, контролируя себя — ни намёка на безумие, которое обычно сопровождает такое состояние.

«Интересно, какие у неё способности,» — подумал он. — «Явно не обычный телекинез. Может, расскажу ей про свои открытия насчёт энергетического истощения и высококалорийной пищи… и она даже отблагодарит меня за такую важную информацию,» — его сознание тут же подкинуло несколько развратных картинок из тех самых фантазий.

Леха прочистил горло, стараясь скрыть внезапное возбуждение:

— А как вы здесь оказались? — спросил он, переводя взгляд на мужчину с винтовкой, который не прекращал сканировать окрестности.

— Мы идем по следу Макара, — коротко ответила Алина, поправляя кобуру на бедре.

— Макара? — Леха невольно напрягся, услышав имя своего друга. — А что с ним случилось?

— А вы знакомы? — заинтересованно спросила Диана, вытирая остатки крови с рук.

— Д-да… — он сглотнул комок в горле. — Мы как бы с детства дружим. Лучшие друзья. Просто не повезло разделиться в первый день всего этого дерьма.

— Это долгий разговор, — вмешался Гончий, наконец опуская винтовку, но не расслабляясь ни на секунду. — И точно не для открытой улицы.

Его цепкий взгляд скользнул по телам Андрея и Карины, распростертым неподалеку:

— А что с этими двумя? — спросил он, кивком указывая на трупы.

Леха почувствовал, как внутри всё холодеет. Мозг лихорадочно заработал, подбирая правдоподобную ложь. Не то чтобы это имело значение — мертвые уже ничего не расскажут.

— Я… я выбрался на вылазку вчера, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал надломлено. — Нашёл их в одном из домов. Они прятались там с самого начала. Предложил пойти со мной в безопасное место, но… — он выдержал драматическую паузу. — Но этот чертов зомби-Телекин напал из ниоткуда. Я пытался их защитить, но у меня ничего не получилось.

Голос дрогнул, и Леха сам удивился, насколько искренне это прозвучало. Годами копившееся актерское мастерство ботаника-неудачника, привыкшего выкручиваться из ситуаций, наконец пригодилось.

Алина подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо, словно ища признаки лжи. Он выдержал взгляд, позволив в глазах отразиться всему тому страху и беспомощности, которые действительно испытал перед мертвяком.

— Тебе повезло, что мы проходили мимо, — сказала она наконец. — Эти продвинутые твари становятся всё опаснее.

— И многочисленнее, — добавила Диана, закидывая сумку на плечо. — Знаешь… нам бы не помешало пополнить припасы. Ты говорил, что у вас неподалеку есть база выживших?

Леха медленно кивнул, чувствуя, как внутри разрастается тёмное удовлетворение. Он поведёт их на свою… территорию

— Идём, — сказал он, поднимаясь и отряхивая грязь с одежды. — Торжковский рынок в той стороне, — он указал направление. — Только двигаться надо быстро и тихо.

Группа тронулась в путь. Гончий взял на себя роль разведчика, двигаясь впереди с винтовкой наготове. За ним шли девушки, а Леха замыкал шествие, якобы прикрывая тыл.

На самом деле эта позиция давала ему идеальную возможность не отрывать взгляда от упругой задницы Дианы в облегающих тактических штанах. С каждым шагом в его голове крепла одержимая идея: она должна принадлежать только ему. Любой ценой. Пальцы зудели от желания сжать её горло, заставить умолять, сломить эту холодную красотку, превратить из объекта фантазий в реальную собственность.

Леха осторожно проверил запас энергии — всего двадцать семь процентов, но этого было достаточно для внезапной атаки. Он мог бы прямо сейчас ударить телекинезом по затылкам Гончего и Алины. Взорвать их черепа изнутри. Перерезать горло острым обломком оконной рамы. Обездвижить, заставить смотреть, как он берет Диану прямо на земле, заставляя кричать от боли и унижения…

Но что-то его останавливало. Диана только что голыми руками уничтожила зомби-Телекина, с которым он и справиться не смог. И если она действительно настолько сильна, то его внезапная атака может провалиться.

«Нет,» — подумал он, слизывая выступивший на губах пот. — «Лучше выждать. Заманить их на рынок и выяснить пределы её способностей. А потом, когда придёт время… она будет ползать у меня в ногах, моля о пощаде».

Его член болезненно упирался в ширинку от одной мысли об этом. Он представил Диану, связанную, с разорванной одеждой, её идеальное тело полностью в его власти. Её гордое лицо, некогда смотревшее на него с обложек журналов, теперь залитое его спермой, смешанной со слезами унижения. Раз за разом он бы изливался на неё, не позволяя вытереться, добавляя новые порции, пока её макияж не превратился бы в отвратительные разводы, а волосы не слиплись от его семени.

Он бы заставил её умолять, встать на колени, смотреть снизу вверх затравленным взглядом, прежде чем снова использовать каждое ее отверстие, каждый сантиметр кожи, превращая звезду в свою личную игрушку. Её крики, смешанные с рыданиями, стали бы его любимой мелодией. Её тело, покрытое синяками, укусами и следами его страсти, превратилось бы в холст для его самых тёмных желаний.

И когда она окончательно сломается, превратится в послушную пустую оболочку, только тогда он, возможно, проявит немного милосердия. Или нет.

Тёмные фантазии клубились в его сознании, пока они шли по разрушенным улицам к Торжковскому рынку. Но даже среди этого вихря извращенных желаний, аналитический ум Лехи не переставал работать. Он заметил, как движется Диана — каждый её шаг выверен, экономичен, как у хищника. Как она периодически оглядывается по сторонам, не просто из страха, а оценивая окружение.

«Я видел, на что она способна,» — подумал он, заставляя себя успокоиться. — «Это не обычная жертва. Не тупая дичь, которую можно завлечь в ловушку. Она сильнее меня — по крайней мере, пока.»

С каждым шагом его человечность отступала всё дальше, но не в пользу безумия, а уступая место холодной, расчетливой жестокости. Он становился не просто зверем, жаждущим крови, а опасным хищником, способным выжидать, изучать, планировать. Он начал осознавать новую иерархию этого мира — где сверхлюди делились не только по типам способностей, но и по силе. А значит, ему нужно стать сильнее. Гораздо сильнее.

«Придет время, и все они будут у моих ног,» — подумал он, мысленно выстраивая план. — «Но сначала нужно изучить их слабости. Выяснить, как работают их способности. Найти предел их возможностей.»

Леха понимал, что теперь должен действовать не как импульсивный ботаник, дорвавшийся до власти, а как стратег, выстраивающий долгосрочную игру. Торжковский рынок станет его лабораторией, а эти трое — первыми подопытными в его восхождении к настоящему могуществу.

Глава 5

Монстр из прошлого

Палец замер на спусковом крючке, а взгляд намертво приковался к бледному лицу Рогова.

Это был он. Те же холодные, серые глаза с неестественным блеском, будто за человеческой радужкой скрывалось нечто чуждое этому миру. Тот же тонкий шрам, рассекающий левую бровь — память о каком-то давнем бое. Та же манера слегка наклонять голову вбок, изучая потенциальную жертву. Сука, даже запах тот же — смесь дорогого одеколона и чего-то металлического.

Рогов. Кукловод. Лидер банды «Немертвых», державший в страхе весь Северо-Западный округ. Монстр, для которого человеческие жизни были лишь фишками в игре. Чудовище, которое Ваня буквально раздавил телекинезом, сжав кулак и превратив его тело в кровавое месиво. То самое существо, ради уничтожения которого я пожертвовал своей жизнью.

В висках застучала кровь, а в памяти всплыли все те ужасы, о которых мне рассказывали выжившие. Как Таня из Приморского говорила, что видела женщину, которая рыдала, но собственными руками душила своего сына, пока Рогов стоял рядом. Как эта женщина кричала и умоляла остановиться, но её тело не слушалось — руки продолжали сжиматься на тонкой шее подростка, а лицо застыло в беззвучном крике.

История Кати, жены нашего самого сильного Телекина — Вани. Хмурый рассказывал, как её несколько дней держали в плену и насиловали, а после убили и приковали к воротам базы «Немертвых». Когда она обратилась, её тело начало разлагаться — кожа посерела и обвисла, а глаза затянула белесая пленка. Ваню притащили силой, привязали к стулу и заставили смотреть на то, во что превратилась его жена. Он рвался на цепях, кричал, но ничего не мог сделать. А Рогов стоял рядом и спокойно объяснял, что так бывает с женщинами, которые осмеливаются прятаться в день, когда он выбирает себе «девочку на неделю». Ему было плевать, что Катя принадлежала другому — в мире этого больного Кукловода существовала только его воля.

Борода с пустыми глазами, послушно отрывающий голову своему лучшему другу, Мелкому, во время нашей засады. Кровь фонтаном била в небо, окрашивая асфальт в ржаво-алый цвет, пока парень ещё дёргался в предсмертных конвульсиях. А потом Борода пришёл в себя и увидел, что натворил. Его крик, нечеловеческий вой раненого зверя, до сих пор стоял у меня в ушах.

И так десятки, сотни изломанных судеб, о которых говорили выжившие. Деревня, которую «Немертвые» сравняли с землёй просто потому, что местные не поделились едой. Колонна беженцев, расстрелянная из пулемётов за попытку пройти через территорию Рогова без разрешения. Девочка, лет четырнадцати, с отсутствующим взглядом и синяками по всему телу, превратившаяся в игрушку «правой руки» Рогова.

Я помнил все эти истории, все жуткие слухи, которые всегда оказывались правдой. Помнил шепот выживших: «Лучше убейте сразу, только не отдавайте Кукловоду». Помнил рассказы тех редких счастливчиков из отряда Лисы, кому удалось вырваться из его ментального контроля — они говорили о пустоте внутри, словно их души выпотрошили, а тела наполнили ледяной жижей. Их дрожащие голоса, когда они описывали, как Рогов копался в их разуме, выуживая самые сокровенные страхи и желания, а потом использовал их как оружие.

А теперь эта тварь стояла прямо передо мной. Живая. Дышащая. В дорогой кожаной куртке и с выражением спокойной уверенности на лице. Человек, ради уничтожения которого я пожертвовал своей жизнью, теперь оказался в нескольких шагах. И что ещё хуже — рядом с ним стояла моя сестра, глядя на него с уважением и доверием, не подозревая, что находится в компании настоящего монстра.

— Ты! — слово вырвалось из горла хриплым рыком.

Рогов не двигался, рассматривая меня с каким-то странным, почти исследовательским интересом. Его глаза оставались спокойными, без тени страха или удивления. Словно встреча с человеком, направившим на него оружие, была для него обыденностью.

— Макар, ты что творишь⁈ — Вита метнулась ко мне, но я выставил руку, останавливая её.

— Не подходи! — крикнул я, не сводя взгляда с Рогова. — Ты не знаешь, кто он! Ты не представляешь, на что эта тварь способна!

Люди вокруг мгновенно напряглись. Бойцы вскинули оружие, целясь в меня. Я заметил, как один из них бесшумно зашёл за спину, готовясь к броску. Ситуация накалялась с каждой секундой, и только спокойный голос Рогова нарушил звенящую тишину.

— Знаете, — произнес он с неожиданной мягкостью, — в нашем новом мире так много страха и недоверия. Люди вынуждены видеть врагов во всех незнакомцах. Я не осуждаю вашу реакцию, молодой человек, но опустите, пожалуйста, оружие, а то можете кого-нибудь случайно поранить.

Его спокойствие перед дулом автомата было почти сверхъестественным. Ни капли страха, ни дрожи в голосе — лишь странное понимание в глазах, словно он видел меня насквозь.

— Демьян Аркадьич, отойдите, — один из бойцов начал выдвигаться вперёд, но Рогов остановил его плавным жестом.

— Не надо, Михаил, всё в порядке, — спокойно произнёс он. — Опустите оружие. Все.

— Но командир…

— Я сказал, опустите, — повторил Рогов, и его голос прозвучал с той самой стальной нотой, которую я так хорошо помнил по прошлой жизни. Именно этим тоном он отдавал приказы своим Немертвым, и те бросались выполнять их, как цепные псы. — Господин Волков не выстрелит. Верно, Макар?

Вита смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых застыл немой вопрос: «Что происходит?».

— Не знаю, что на тебя нашло, — прошептала она, — но Демьян Аркадьич спас меня. Спас всех нас. Он… он хороший человек, Макар.

Эти слова из уст сестры звучали как насмешка. Рогов — хороший? Этот убийца, садист и монстр?

Но что-то в его поведении не вязалось с образом того Рогова, которого я знал. Нет того звериного оскала, нет безумной жажды власти в глазах. Этот человек держался спокойно, даже с достоинством, и совершенно не боялся смерти.

— У нас, похоже, возникло небольшое недоразумение, — продолжил Рогов, смотря мне прямо в глаза. — Вы, видимо, принимаете меня за кого-то другого. Бывает. В эти дни многие люди… не в себе от пережитого стресса.

Он сделал паузу, внимательно изучая моё лицо, затем добавил:

— Думаю, нам стоит поговорить. Наедине. Здесь слишком много лишних ушей и нервных пальцев на спусковых крючках. Я объясню вам, кто я такой и чем занимаюсь. А вы мне расскажете, почему так остро отреагировали на моё появление.

Что-то было не так. Никакой агрессии, никакого высокомерия — лишь спокойная уверенность человека, который точно знает, что делает. Рогов вёл себя так, будто действительно не понимал, почему я так отреагировал.

— Я предлагаю перемирие, — он слегка улыбнулся. — Ради вашей сестры. Ради людей, рядом с которым вы прибыли сюжа. Мы просто поговорим, без оружия и угроз. Что скажете?

В голове роились мысли. А что, если в этой реальности всё иначе? Что, если этот Рогов никогда не становился тем монстром, которого я помнил? Или, может, то страшное событие, перевернувшее душу бывшего военного инженера, ещё не произошло?

Сейчас я видел перед собой человека, который мог быть просто Демьяном Аркадьичем — обычным человеком, а не тем чудовищем, в которого он превратится через годы. Ведь никто не рождается монстром. Даже в прошлой жизни я ничего не знал о первых годах становления Рогова. Тогда, в самом начале апокалипсиса, судьба забросила меня далеко от Петербурга — уже через полгода после появления зомби я оказался в другой части страны, и вернулся лишь год спустя, в поселение, где встретил Гончего и остальных близких мне людей.

И даже тогда о Рогове почти ничего не было известно — лишь смутные слухи о каком-то военном, собравшем вокруг себя людей на севере города. Настоящим монстром, имя которого произносили шепотом, он стал только на третий год апокалипсиса, когда его «Немертвые» превратились в настоящую чуму для выживших. К тому моменту от человечности в нём не осталось и следа.

Но что, если сейчас, в самом начале новой катастрофы, он ещё не перешёл ту черту? Что, если я вижу Рогова до его падения в бездну? Чёрт, как много вопросов и ни одного ответа…

Я медленно опустил автомат, не выпуская его из рук, но переводя в менее угрожающее положение. Один из бойцов явно хотел вырвать у меня оружие, но Рогов снова остановил его жестом.

— Дайте ему привыкнуть, — сказал он спокойно. — У человека явно был сложный день. В конце концов, он прорвался нам из центра города, а вы сами знаете, какой там сейчас ад.

Вита подошла ко мне и положила руку на автомат.

— Макар, отдай оружие, — тихо попросила она. — Пожалуйста. Если Демьян Аркадьич хотел бы причинить тебе вред, он бы уже приказал тебя обезвредить. Здесь безопасно. Я обещаю.

Я колебался. В её глазах было столько искренней уверенности, что на секунду я даже поверил в возможность собственной ошибки.

С другой стороны, даже если отдам автомат, это не сделает меня беззащитным. Мои способности Тёмного Лекаря — куда более грозное оружие, чем этот кусок железа. Несколько секунд контакта с любым живым существом — и оно превратится в пепел, а я получу достаточно энергии, чтобы разнести здесь всё к чертям.

— Хорошо, — кивнул я наконец, отдавая автомат сестре. — Но если он сделает хоть один неверный шаг…

— Не сделает, — твердо ответила Вита, забирая оружие. — Доверься мне.

Люди вокруг начали постепенно расходиться, возвращаясь к своим делам. Напряжение медленно покидало помещение, но внутри меня оно только нарастало. Рогов стоял спокойно, с лёгкой улыбкой на губах, словно ничего не произошло.

— Пройдёмте в мой кабинет, — сказал он, делая приглашающий жест. — Там нам будет удобнее поговорить.

Я последовал за ним через платформу к служебному помещению в дальнем конце станции. По пути Демьян Аркадьич кивал людям, здоровался с некоторыми, интересовался их делами. Со стороны это выглядело как обход территории заботливым руководителем, который знает каждого своего подопечного по имени.

Старушка с седыми волосами почтительно поклонилась ему, когда мы проходили мимо.

— Демьян Аркадьич, спасибо за лекарства, — сказала она дрожащим голосом. — Внучке вроде полегчало, но кашель всё ещё мучает бедняжку.

Рогов вдруг остановился и положил руку мне на плечо, отчего я едва сдержался, чтобы не врезать ему. Ненавижу, когда меня трогают без разрешения.

— А знаете, Мария Васильевна, у нас появился настоящий Целитель, — он указал на меня с таким видом, будто представлял какую-то редкость на выставке. — Это брат нашей Виталины. Уверен, он с радостью поможет вашей внучке справиться с простудой, прежде чем мы продолжим наш разговор.

Я бросил на него раздражённый взгляд. Играет роль доброго дяди, сука. Но девочка-то ни в чём не виновата, да и возможность попрактиковаться в обычном лечении никогда не помешает.

— Где ребёнок? — спросил я, стараясь не выдать своего раздражения.

Старушка указала на маленькую девочку лет шести, сидевшую на скамейке в стороне. Ребёнок выглядел бледным, время от времени сотрясаясь от приступов кашля.

Я подошёл к девочке и осторожно коснулся её лба. Она испуганно посмотрела на меня, но бабушка успокаивающе кивнула.

— Не бойся, Маша, дядя тебе поможет.

Позволив целительской энергии мягко струиться через пальцы, я почувствовал, как она проникает в маленькое тело, находя очаги воспаления в лёгких и горле. Никакого высасывания, никакой тьмы — только чистое исцеление, то, для чего изначально предназначался дар Лекаря.

Девочка вздрогнула, а затем её глаза расширились от удивления. Кашель прекратился, щёки порозовели, а дыхание стало глубоким и ровным.

— Бабуля, мне больше не больно! — воскликнула она, вскакивая со скамейки и бросаясь обнимать старушку.

Мария Васильевна со слезами на глазах схватила мою руку:

— Спасибо, сынок! Это же настоящее чудо!

— Не стоит благодарности, — ответил я, высвобождая руку и бросая взгляд на довольного Рогова. — Рад был помочь.

— Видите, что я говорил? — улыбнулся Рогов, наслаждаясь произведённым эффектом. — А теперь, если позволите, нам нужно обсудить некоторые важные вопросы.

Мы прошли по узкому коридору и оказались в небольшом кабинете, обставленном по-военному скромно. Металлический стол, несколько стульев, карта города на стене, исчерченная разноцветными линиями. В углу — небольшой сейф, рядом с ним полка с книгами, в основном технического характера. Ничего лишнего, всё функционально и практично.

— Присаживайся, — Рогов указал на стул напротив стола. — Располагайся. Времени у нас достаточно.

Он прошел к двери, закрыл ее и повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал как выстрел в тишине кабинета. Затем подошел к своему креслу, сел и несколько секунд просто смотрел на меня изучающим взглядом.

Внезапно его лицо преобразилось. Маска добродушия сползла, обнажив истинную сущность, скрывавшуюся под ней. Черты заострились, взгляд стал пронзительным и холодным, а губы растянулись в той самой хищной ухмылке, которую я так хорошо помнил.

— Надо же, какая встреча, — произнес он с холодным интересом в голосе. — Макар Волков. Я почти не удивлен.

В груди что-то оборвалось. Он знает. Он действительно всё помнит.

— Так это правда ты, — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости. — Ебаный Кукловод.

— Предпочитаю Демьян Аркадьевич, — он откинулся на спинку стула, не сводя с меня взгляда. — По крайней мере, здесь и сейчас. «Рогов» и «Кукловод» — имена из другой жизни. Жизни, которую кто-то, — он сделал неопределённый жест рукой, — решил стереть и начать все заново.

Я встал со стула, чувствуя, как энергия бурлит внутри. Годами копившаяся ненависть требовала выхода. Одно касание и от него останется лишь сухая оболочка.

— На этот раз ты окончательно сдохнешь, — сказал я, активируя силу.

Вокруг моих рук заклубилась тёмная энергия — проявление дара, готового вытянуть жизнь из любой цели. Я рванулся вперёд, намереваясь закончить то, что должно было завершиться ещё в прошлой жизни.

Одним прыжком я преодолел расстояние между нами, запрыгнув на стол. Моя рука уже тянулась к его горлу, готовая вытянуть жизненную энергию до последней капли… и в этот момент я застыл. Всё тело окаменело, словно превратилось в статую. Каждая мышца напряглась до предела, но не могла сдвинуться ни на миллиметр. Я был парализован.

Глаза Рогова потемнели, в них появился характерный металлический блеск — признак активации псионических способностей. Воздух между нами словно сгустился, наполнившись невидимыми нитями контроля, которые оплели меня с головы до ног.

— Ты всегда был слишком импульсивным, — спокойно произнёс Рогов, не меняя позы. — Это твоя слабость, Макар. Сколько раз она едва не стоила тебе жизни в прошлом? И вот снова.

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Мысленно я продолжал бороться, пытаясь разорвать ментальные цепи. Моя сила всё ещё пульсировала внутри, но не могла найти выхода.

— Ты… долго… не… продержишься, — с трудом выдавил я, чувствуя, как губы едва шевелятся. — Пять… секунд… максимум…

— Мне хватит, — его голос звучал почти скучающе. — Одного движения достаточно, чтобы сломать тебе шею. Или заставить тебя перерезать собственное горло. Или выколоть глаза. Выбор за мной.

— Попробуй, — прохрипел я. — Ты должен помнить… Лекаря… не так просто… убить.

Рогов рассмеялся — негромко, но от этого звука мурашки пробежали по телу.

— Знаешь, Макар, я действительно хотел просто поговорить, — сказал он, и его хватка на моём сознании чуть ослабла. — Но твоя… вспыльчивость несколько усложняет ситуацию.

Я почувствовал, как контроль постепенно слабеет. Ещё немного, и я смогу вырваться. Но Рогов продолжал:

— Подумай вот о чём, — его голос стал жёстче. — Ты можешь попробовать убить меня. Но что тогда произойдёт с твоей сестрой? С её парнем? С той милой девушкой и маленькой девочкой, с которыми ты пришёл? Мои люди преданы мне. Здесь больше пятидесяти вооруженных бойцов. Как думаешь, сколько проживут твои… близкие, когда они узнают, что ты убил их лидера?

Я замер, осознавая всю хреновость ситуации. Рогов был прав. Убью его — и нам всем конец. Его бойцы перестреляют нас, как бешеных собак, а Виту, Лизу и Настю… я даже думать не хотел, что с ними сделают.

— Это всего лишь разговор, Макар, — продолжил он. — Ты всегда можешь убить меня позже, если сочтёшь нужным. Но сейчас… может, просто выслушаешь, что я скажу?

Ментальный контроль окончательно ослаб, и я рухнул на стол, тяжело дыша. Внутри всё кричало — уничтожь его, прямо сейчас, не медли! Но холодный рассудок говорил иное. Вита, Лиза, Настя… я не мог рисковать их жизнями.

Медленно соскользнув со стола, я вернулся на свое место. Тёмное пламя вокруг рук погасло, но я держал силу наготове, готовый активировать её в любой момент.

— Говори, — процедил я. — У тебя есть пять минут, пока я не передумал.

Рогов удовлетворённо кивнул и сложил руки на столе.

— Да, в той жизни у нас были определённые… разногласия, — начал он, внимательно следя за моей реакцией. — Твоя группа устроила на меня засаду. Я потерял многих людей в той стычке. Лучших бойцов, между прочим.

Он откинулся на спинку стула, его глаза потемнели от воспоминаний.

— После того, как Ваня раздавил меня, как насекомое, — Рогов машинально коснулся виска, словно чувствуя фантомную боль, — могу только предполагать, что произошло дальше. Зная дисциплину в моих рядах… без лидера они наверняка раскололись. И весь Северо-Запад остался без защиты. Поселения, которые я контролировал, вероятно, пали одно за другим.

— Ты держал людей в страхе, — возразил я. — Грабил, убивал, насиловал. Ты превратил жизнь выживших в ад.

— Я обеспечивал порядок и защиту! — его голос внезапно повысился, в нём прорезалась сталь. Кулак с силой ударил по столу, заставив подпрыгнуть металлическую пепельницу. Лицо исказилось от едва сдерживаемой ярости, а вены на висках вздулись.

— Ты думаешь, это было просто? — он сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. — Пока все отсиживались по своим убежищам, мои люди каждый день выходили на зачистку. Мы теряли бойцов почти в каждом рейде. Помнишь Зубного с Маяка? Три года воевал с чеченами, а в итоге его разорвали Отожравшиеся в Озерках. А Стрелка? Лучший снайпер группы — его мы даже похоронить не смогли, когда зомби-псионик расплавил его в луже кислоты. Ты вообще видел хоть раз мертвого Телекина пятнадцатого уровня? Представляешь на что он способен? Один такой вышел на нас в туннеле метро. Шестеро бойцов-псиоников — и все шестеро превратились в фарш за полминуты.

Он резко поднялся со стула и прошелся по кабинету, не в силах сдерживать переполнявшую его энергию.

— Да, я требовал плату, — прошипел он, оборачиваясь ко мне. — Еду, женщин. И это была, черт возьми, честная сделка! Моя защита в обмен на ресурсы. Думаешь, я получал удовольствие, собирая дань с выживших? Это была необходимость! Чем кормить бойцов? Как поддерживать боевой дух в этом аду и как удерживать моих отморозков от тотальной анархии?

В его глазах горело что-то похожее на искреннюю убежденность в своей правоте, и это пугало больше всего.

— Мои Немертвые сражались с тварями, пока остальные прятались за стенами своих убежищ, молясь, чтобы мертвяки до них не добрались. И знаешь что? Если бы не мы — никого из них уже не было бы в живых. Никого!

Рогов глубоко вздохнул, возвращая контроль над эмоциями.

— В новом мире выживают сильнейшие, Макар. Это закон природы. И мои методы, какими бы жестокими они ни казались, работали. Люди были живы. Напуганы, да. Но живы.

Я смотрел на него, не веря своим ушам. Он действительно считал себя спасителем и защитником человечества?

— Ты использовал людей, — сказал я тихо. — Превращал их в марионеток для своих извращённых игр. Отдавал молодых девушек своим псам на растерзание!

Уголок его рта дёрнулся в неприятной усмешке.

— А ты никогда не рассматривал ситуацию с моей стороны? — спросил он, наклоняясь вперёд. — В мире, полном мертвецов, люди — главный ресурс. Каждый должен приносить пользу. Кто-то сражается с тварями. Кто-то добывает припасы. Кто-то лечит, кто-то строит… А те, кто не может дать обществу ничего кроме своего тела? Что ж, — он пожал плечами, — такова их функция.

Его глаза впились в меня, холодные и расчётливые.

— Если девушка к двадцати годам, из которых пять лет провела в зомби-апокалипсисе, так и не смогла научиться какой-либо полезной профессии, чтобы не быть для остальных обузой, то… что поделать? Пусть отрабатывает тем, что дала природа.

— И ради этого нужно было пытать, насиловать, заставлять матерей убивать своих детей? — я не сдержался. — Все эти твои зверства с отрезанными головами, публичными казнями… это что, тоже часть твоего «порядка»?

Рогов на мгновение замер, затем криво усмехнулся.

— Под моим началом были звери и пострашнее, Макар. Люди, которые получали удовольствие от чужой боли. Которые убивали просто потому, что могли. И знаешь, что я понял? Править можно только двумя инструментами — страхом и уважением. Одни должны бояться, другие — уважать. А для этого необходимы показательные акции. Иначе никак.

Я почувствовал, как желчь подступает к горлу. Его слова, его тон, его бесчеловечная логика — всё это вызывало во мне физическое отвращение. И в то же время… в глубине души я понимал, что с точки зрения голой прагматики в его словах была доля истины. В мире, где каждый день мог стать последним, где ресурсы ограничены, а опасность вездесуща, человечность и мораль становились непозволительной роскошью.

Но принять такую логику означало бы отказаться от всего, что делает нас людьми.

— Я не хочу жить в мире, где не остаётся места человечности, — произнёс я. — Где ценность человеческой жизни определяется только практической пользой.

— Благородно, — усмехнулся Рогов. — Но, боюсь, у тебя просто нет выбора. Этот мир уже такой. И он не станет добрее только потому, что ты хочешь верить в лучшее в людях.

Он встал и подошёл к карте на стене, указывая на обозначенные красным участки.

— Посмотри, что мы сделали за эти пять дней. Зачистили район, создали безопасную зону, организовали поиск припасов и спасательные операции. Люди здесь живы благодаря чёткой структуре, дисциплине и правилам, а не твоей наивной вере в человечность.

— И что дальше? — спросил я. — Снова превратишь это место в свой маленький концлагерь? Заставишь людей убивать друг друга для своего развлечения?

Рогов покачал головой, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на усталость.

— Ты всё ещё видишь во мне только монстра, — сказал он. — Но раз судьба предоставила мне второй шанс, я намерен действовать немного иначе. Прошлые методы были… чрезмерны. Я это признаю. В этот раз можно обойтись меньшей кровью, с большей эффективностью.

Он вернулся к столу и сел, сложив руки перед собой.

— Ты и я, — Рогов сделал паузу, оценивающе глядя на меня, — мы можем сделать то, что не под силу обычным людям. Два псионика высшего уровня, знающие, что ждет этот мир. Мы видели будущее, Макар. Знаем, какие твари появятся через месяц, через год. Мы понимаем, что обычное оружие будет бесполезно против мутировавших Отожравшихся. Нам не нужно тратить время на изобретение колеса — мы уже знаем все ответы.

Он подался вперед, понизив голос почти до шепота:

— Вместе мы могли бы создать не просто убежище — настоящий форпост человечества. Твой дар исцеления в сочетании с моими стратегическими способностями… это то, что действительно может что-то изменить. Построить безопасное место не только для твоей сестры, но для всех, кто захочет жить по нашим правилам.

Я рассмеялся. Горько, без тени веселья.

— Ты думаешь, я доверюсь тебе? После всего, что помню?

— Доверие — роскошь в нашем положении, — он пожал плечами. — Но взаимная выгода — вполне прочный фундамент для сотрудничества. К тому же, — его глаза сузились, — куда ты пойдёшь? Что будешь делать? Бродить по заражённому городу в поисках лучшей доли?

— Я знаю минимум два крупных поселения, которые переживут первую волну, — ответил я. — И намерен добраться до одного из них, забрав с собой сестру и остальных.

Рогов медленно кивнул, словно ожидал такого ответа.

— Прежде чем ты примешь окончательное решение, — сказал он, понизив голос, — есть одна важная деталь. О моем… прошлом никто не должен знать. Ни твоя сестра, ни кто-либо другой. Эта информация вызовет только панику и хаос.

Я внимательно посмотрел на него, пытаясь разгадать истинные мотивы. Часть меня кричала, что люди имеют право знать, кому они доверили свои жизни. Что скрывать правду — значит делать себя соучастником его будущих преступлений. Ведь если он уже однажды превратился в монстра, что помешает ему пойти по тому же пути?

Но другая часть понимала, что он прав. Рассказав правду, я добьюсь только паники и кровопролития. Без подготовки, без плана, без союзников… это было бы просто самоубийством. И не только моим — все, кто мне дорог, пострадают.

К тому же… что, если в этот раз всё действительно будет иначе? Мир изменился, мы все изменились. Я стал Тёмным Лекарем — кем мог стать Рогов? Может, второй шанс нужен и ему?

Чёрт, о чём я думаю? Перед мной сидел человек, который хладнокровно убивал, пытал и порабощал людей. Я сам видел его зверства. И всё же… все эти люди здесь, в метро, включая мою сестру, верят ему.

Я скрестил руки на груди, подавляя внутренний конфликт.

— Согласен. Я никому не скажу, кто ты на самом деле. Но при одном условии — ты отпустишь нас. Меня, Виту и тех, кто пришел со мной. Без проблем и препятствий.

Рогов откинулся на спинку стула, обдумывая мои слова. Его пальцы барабанили по подлокотнику — один, два, три, четыре, словно отсчитывая варианты.

— Что ж, — наконец произнес он, — я могу на это согласиться. Но есть одно «но».

— Какое еще «но»? — напрягся я.

— Виталина, — он слегка улыбнулся. — Думаешь, она просто так возьмет и уйдет? Без своего ненаглядного Виталика?

— А что с ним? Думаю, этот парень пойдет с нами.

— Группа разведки, в которой он был, не вышла на связь. Последний сеанс был пол часа назад с территории Политехнического университета. Судя по всему, они попали в засаду. Возможно, еще живы, возможно… — он сделал неопределенный жест рукой.

— И при чем тут я?

— Предлагаю сделку, — Рогов подался вперед. — Ты возглавишь спасательную операцию. Твои силы Лекаря могут оказаться решающими, если кто-то из них ранен. Найдешь и вернешь группу — и я лично прослежу, чтобы ты, твоя сестра и твои спутники получили все необходимое для безопасного ухода. Транспорт, оружие, припасы. Уйдете, когда пожелаете.

— А если откажусь?

— Тогда, — он развел руками, — я не стану тебя удерживать. Но объяснять сестре, почему ты не хочешь помочь спасти ее парня, придется самому. И, конечно, никакой помощи от меня вы не получите.

Я изучал его лицо, пытаясь найти подвох. Зная Рогова, он наверняка что-то замышлял. Но с другой стороны, если он говорит правду и группа Виталика попала в беду, то Вита ни за что отсюда не уйдет.

— Если я соглашусь, как я могу быть уверен, что ты сдержишь слово?

— Ты не можешь, — честно ответил он. — Как и я не могу быть уверен, что ты не расскажешь всем, кто я такой, как только окажешься за пределами моей досягаемости. Мы оба рискуем. Но у нас обоих есть причины сдержать обещания.

Он был прав. Чертовски прав. Мне нужна была эта сделка не меньше, чем ему.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Я возглавлю спасательную операцию. Но после этого мы уйдем. И ты не будешь нас преследовать.

— Договорились, — кивнул Рогов. — Но прежде чем уйти, прошу тебя долечить наших тяжелораненых. Они не виноваты в моих просчетах и у них тоже есть семьи.

— Ты знаешь, что для этого мне нужна энергия. Много энергии.

— Разумеется, — Рогов слегка улыбнулся. — К твоему возвращению мы подготовим несколько десятков мертвецов, которых ты сможешь использовать для восполнения сил.

Я кивнул, понимая его расчет — не только помочь раненым, но и проверить мои способности в действии.

— Группа будет готова к выходу через десять минут, — продолжил он, вставая и давая понять, что разговор окончен. — А пока предлагаю нам обоим сохранять… цивилизованные отношения. Ради общего блага.

Я развернулся и направился к двери, чувствуя его взгляд, буравящий спину. В коридоре наконец выдохнул, не замечая, что всё это время почти не дышал. Руки предательски дрожали, а по спине стекал холодный пот.

Рогов был жив. Рогов всё помнил. И Рогов снова собирал силы.

Я не верил ему ни на грош. Но сейчас важнее всего было вытащить Виту и остальных из его паутины. И если для этого придется сыграть по его правилам… что ж, у меня не было выбора.

В основном зале станции жизнь текла своим чередом. Люди занимались повседневными делами, дети играли в дальнем углу платформы, где была организована что-то вроде детской площадки. Среди них я заметил Настю — она уже освоилась и с увлечением собирала что-то из цветных кубиков вместе с другими детьми. Маленькая ручка тянулась к очередному блоку, а личико сосредоточенно нахмурилось, будто от этой постройки зависело как минимум спасение мира.

Лиза сидела неподалеку на скамейке, наблюдая за девочкой. Я подошел и присел рядом.

— Как она? — спросил я, кивнув в сторону Насти.

— Удивительно хорошо, — Лиза слабо улыбнулась. — Дети адаптируются быстрее взрослых. Минут через пятнадцать она уже играла с другими, как будто знает их всю жизнь.

Я смотрел на Настю, и что-то сжималось внутри. В той, прошлой жизни я видел, как дети становились жертвами апокалипсиса — не только физически, но и духовно. Как что-то ломалось в них, уступая место холоду и жестокости. Пока что Настя оставалась просто ребенком, и я хотел, чтобы так продолжалось как можно дольше.

— Лиза, — начал я, понизив голос, — мне нужно будет отлучиться на пару часов. Вита… в общем, её парень пропал во время вылазки. Мы пойдем его искать.

Лиза внимательно на меня посмотрела.

— Что-то случилось, да? После разговора с этим… Демьяном? Все видели, как ты направил на него оружие.

— Слушай меня внимательно, — я наклонился ближе. — Мы не останемся здесь. Как только вернемся, сразу уходим. Будь готова.

— Но почему? — она растерянно оглянулась. — Здесь безопасно, люди дружелюбные, есть еда, крыша над головой…

— Просто поверь мне, — я положил руку ей на плечо. — Не всё так радужно, как кажется. Присматривай за Настей и будь начеку. Если кто-то начнет задавать слишком много вопросов — улыбайся и говори, что всё отлично.

Она хотела что-то спросить, но я прервал её:

— И постарайся не оставаться наедине с Демьяном Аркадьевичем. Никогда.

Прежде чем она успела ответить, я поднялся и пошел искать Виту. Сестра нашлась в медблоке — она помогала пожилой женщине в застиранном халате перебирать лекарства.

— Макар! — Вита просияла, увидев меня. — Ты уже закончил с Демьяном Аркадьевичем? Что он сказал?

— Нам нужно поговорить, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально. — Наедине.

Её улыбка угасла, сменившись озабоченным выражением. Вита извинилась перед женщиной и последовала за мной в пустой технический коридор.

— Что случилось? — спросила она, как только мы остались одни.

— Виталик и его группа пропали, — сказал я без предисловий. — Последний сигнал был из района Политеха. Я собираюсь возглавить спасательную операцию.

— Что⁈ — Вита побледнела. — Когда? Почему ты?

— Сейчас. Выходим через десять минут, — я посмотрел ей прямо в глаза. — И я иду, потому что могу помочь, если кто-то ранен.

— Я иду с тобой, — тут же заявила она таким тоном, который не предполагал возражений.

— Даже не думай, — покачал я головой. — Слишком опасно. Ты останешься здесь, с Лизой и…

— Нет, — отрезала Вита, сложив руки на груди. — Не спорь со мной, Макар. Это мой парень, понимаешь? Мой! И я пойду его искать, с тобой или без тебя.

Я знал этот взгляд. Тот самый, который появлялся у неё ещё в детстве, когда она решала что-то делать наперекор всему. Сестра всегда была упрямее бетонной плиты, и если уж что вбила себе в голову — проще гору сдвинуть, чем её переубедить.

— Вита, ты не понимаешь, — начал я. — Там могут быть…

— Я прекрасно всё понимаю, — перебила она. — Я тоже не прохлаждалась всю неделю. Я ходила на вылазки, я видела, на что способны эти твари.

— Это другое, — я покачал головой. — Одно дело — контролируемые вылазки рядом с базой, другое — полномасштабная спасательная операция. Ты не представляешь, что может нас там ждать.

— А ты представляешь? — она прищурилась. — Откуда у тебя вообще эти навыки? Ты же был обычным студентом. И вдруг такой опытный боец и Целитель… Что с тобой произошло, Макар?

Я отвёл взгляд, так как сейчас было не время и не место для этого разговора.

— Потом объясню. Не здесь.

— Объяснишь по дороге, — Вита смотрела на меня с вызовом. — Потому что я иду с тобой. И это не обсуждается.

— Это опасно, — предпринял я последнюю попытку.

— Своей жизнью я буду распоряжаться сама, — отрезала она.

— Ладно, — сдался я. — Но ты будешь делать то, что я скажу. Без обсуждений и самодеятельности. Договорились?

— Договорились, — кивнула она. — Так когда выходим?

Глава 6

Политех

Спасательный отряд собрался у выхода из метро. Четверо бойцов, я и Вита. Парни выглядели серьёзными и сосредоточенными — все в потрепанных кожанках или джинсовых куртках с самодельной защитой из подручных материалов: наплечники из пластиковых щитков, нагрудники из металлических пластин, мотоциклетные шлемы. У каждого автомат и какое-то дополнительное оружие — пистолеты, ножи, у одного даже мачете за поясом. Мужик со шрамом через всю щеку представился Графом. Высокий бритоголовый крепыш оказался Молотом. Двое других — Карась и Штык — были братьями с такими одинаковыми лицами, что я даже не пытался их различать.

— Слушайте внимательно, — сказал я, когда мы выбрались на поверхность. — Идём к Политеху, к главному корпусу. Судя по всему уцелевшие забаррикадировалась там после подачи сигнала SOS. Двигаемся быстро, но без лишнего шума. Стреляем только в крайнем случае — каждый выстрел привлекает новых мертвяков.

Все кивнули. Граф добавил пару технических деталей о маршруте, который они обычно используют. Вита встала рядом со мной, сжимая в руках короткоствольный дробовик. Лицо сосредоточенное, но я видел, как она нервничает.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал я. — Мы найдём его.

Она кивнула, не глядя на меня.

Наш путь лежал через парк Политехнического университета. День выдался пасмурным, тяжёлые тучи затянули небо, создавая гнетущую атмосферу. Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая только звуком наших осторожных шагов да отдалённым рычанием, которое, казалось, доносилось отовсюду и ниоткуда одновременно.

Мы двигались цепочкой, держа дистанцию в несколько шагов. Граф шёл первым, за ним Молот, потом Вита, я, и замыкали шествие братья. Каждый следил за своим сектором и держал оружие наготове.

— А что на самом деле произошло с тобой и Демьяном Аркадьевичем? — тихо спросила Вита, когда мы преодолели первую сотню метров.

— Долгая история, — уклончиво ответил я.

— У нас есть время, — она не отставала. — До Политеха ещё минут двадцать ходу.

Я молчал, обдумывая, что можно сказать, не раскрывая правды о Рогове.

— Это связано с твоими способностями, да? — продолжила Вита, пригибаясь под низко свисающей веткой. — С тем, что ты теперь Целитель? Или… что-то большее?

— Это сложно объяснить, — вздохнул я. — Скажем так, я знаю вещи, которые другие не знают. И вижу людей насквозь.

— И что ты увидел в Демьяне?

Я бросил на неё осторожный взгляд:

— А ты как думаешь? Что он за человек?

— Он… — Вита замешкалась, подбирая слова. — Он жёсткий, но справедливый. Настоящий лидер. Знаешь, когда всё началось, паника была страшная. Люди метались, как сумасшедшие, каждый сам за себя. А он просто встал и начал раздавать указания. Спокойно, чётко, без истерики. И все слушались. Потому что от него исходила уверенность, понимаешь? Как будто он знал, что нужно делать.

«Естественно, он знал», — мрачно подумал я.

— И потом, — продолжала Вита, — когда мы организовали убежище в метро, он установил справедливые правила. Каждый работает по способностям, каждый получает по потребностям. Никакого мародёрства, никакого насилия. За это — пуля в лоб, без разговоров.

— И многих он казнил? — спросил я.

— Троих, — её голос стал тише. — Они напали на женщину. Хотели… ну, ты понимаешь. Демьян лично расстрелял их перед всеми. Сказал, что в новом мире таким нет места.

«Какая ирония», — подумал я, вспоминая то, что знал о Рогове из прошлой жизни. Но если он действительно вёл себя так, как описывала Вита… может, он и впрямь решил в этот раз пойти другим путём.

— А что с Виталиком? — сменил я тему. — У вас все серьезно?

Вита слегка улыбнулась, и её лицо на мгновение смягчилось:

— Очень. Мы вместе уже почти год. Знаешь, он на самом деле развёлся четыре года назад, живёт один. Успешный инженер, свой бизнес, квартира в центре… А самое главное — человек потрясающий.

— Странно, — я нахмурился. — Когда всё началось, я встретил твою одногруппницу Вику. Она рассказала совсем другое — что он бабник и просто выбрал для себя очередную жертву.

Вита резко остановилась, её глаза сузились:

— Вика? Эта конченая стерва? — она покачала головой. — Поверить не могу. Она на Виталика давно глаз положила, а когда он её отшил, видимо, решила отомстить.

— Почему он её отшил?

— Потому что она интересовалась только его деньгами и статусом, — Вита поморщилась.

— А ты?

— А что я? — она пожала плечами. — Я в него влюбилась ещё когда не знала, чем он занимается. Думала, обычный тренер в спортзале. Потом уже выяснилось, что спортзал — это его хобби, а на самом деле он владелец инженерной компании. Но мне было уже всё равно, кто он и сколько зарабатывает.

Мы прошли ещё немного в молчании, прежде чем Вита снова заговорила:

— Знаешь, он так похож на тебя местами, — сказала она с лёгкой грустью. — Такой же упрямый, принципиальный и вечно постоянно печется о моей безопасности.

Я хотел что-то ответить, но Граф внезапно поднял руку, призывая всех остановиться.

— Впереди мертвяки, — шепнул он, указывая на просвет между деревьями. — Много.

Мы пригнулись и медленно двинулись вперёд, пока не вышли к восточной части территории Политехнического университета. Отсюда открывался вид на один из боковых корпусов и внутренний двор. И от открывшейся картины, мне захотелось смачно выругаться.

Десятки, если не сотни мертвецов бродили по территории восточной части кампуса. Они были везде — на дорожках между корпусами, на ступенях боковых входов, между припаркованными автомобилями на стоянке. Большинство выглядело как обычные ходячие — медленные, неуклюжие, с отсутствующим взглядом. Но среди них я заметил и Отожравшихся — тех, что покрупнее, с более осознанными движениями.

— Твою мать, — выдохнул Молот. — Их тут как грязи.

— Неудивительно, — тихо ответила Вита. — В первые дни мы гнали их сюда звуковыми приманками. Отрезали от жилых районов.

— И решили вернуться именно сейчас? — я недоверчиво посмотрел на неё.

— Мы начали зачистку позавчера, — объяснила она. — Хотели расширить безопасную зону.

Я внимательно осмотрел территорию, прикидывая возможные маршруты. От нашей позиции у парка напротив 3-го учебного корпуса до Главного здания было около 400 метров по территории кампуса. Напрямую идти было слишком рискованно — на центральной аллее кишели десятки мертвяков.

— Двигаемся к Главному через 3-й корпус, — указал я на ближайшее здание с колоннами. — Оттуда через переход попадем в Химический, а из него уже сможем пробраться в Главный.

Граф кивнул.

— Согласен. Я хорошо знаю эту часть кампуса, работал здесь до всего этого. Переходы между корпусами обычно запирались на электронные замки, так что там должно быть меньше тварей.

Мы начали обходить территорию, держась ближе к деревьям парка. Так, прячась за кустами и стволами, добрались до бокового входа 3-го учебного корпуса. У дверей стояло трое мертвяков — тощие, с обвисшей кожей, явно недавно обращённые.

— Я разберусь, — сказал я тихо и двинулся вперёд, не дожидаясь возражений.

Бесшумно подкравшись к первому мертвяку, я одним движением всадил нож в основание черепа. Тварь осела на землю бесформенной кучей. Второй заметил движение и повернулся ко мне, но я уже был рядом. Точный удар — и второе тело рухнуло рядом с первым.

Третий оказался проворнее. Он развернулся и попытался схватить меня за руку, но я увернулся и, пригнувшись, пронзил его череп снизу вверх. Лезвие вошло под подбородок и вышло через макушку. Я дёрнул нож на себя, и тело со чмокающим звуком осело на асфальт.

Всё заняло меньше десяти секунд. Я махнул рукой, подзывая остальных.

— Впечатляюще, — шепнула Вита, поравнявшись со мной. — Когда ты так наловчился?

— Долгая история, — снова уклонился я.

— У тебя всё «долгая история», — она недовольно поджала губы. — Когда-нибудь ты мне расскажешь, что с тобой случилось?

— Когда выберемся отсюда, — пообещал я.

Мы вошли в здание через боковой вход. Внутри было темно и пахло плесенью. Коридоры с высокими потолками и старинной лепниной пустовали, но на стенах виднелись тёмные пятна засохшей крови, а на полу — многочисленные следы ботинок и голых ног. Здесь явно шли бои.

Мы двигались осторожно, я шёл впереди, держа нож наготове. Стрелять не хотелось — звук выстрелов привлёк бы всех мертвяков в округе. Пока что нам везло — коридоры третьего корпуса пустовали, только в одной из аудиторий мы наткнулись на труп преподавателя, уже начавший разлагаться. Судя по ране в голове, кто-то позаботился о том, чтобы он никогда не восстал.

— Переход в Химический должен быть на втором этаже, — шепнул Граф. — А оттуда уже прямой доступ к главному зданию.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице и вскоре нашли крытый переход, соединяющий 3-й корпус с Химическим. Стеклянные стены галереи открывали вид на внутренний двор, где бродили мертвяки — но их было заметно меньше, чем на центральной аллее.

— Странно, — пробормотал я, оглядывая территорию. — Почему вокруг Главного корпуса их так мало?

— Какая разница? — нетерпеливо отозвалась Вита. — Нам же лучше.

Но что-то в этом было неправильно. Мертвяки обычно стекаются к местам, где есть живые. Если группа Виталика действительно забаррикадировалась в Главном здании, то логично было бы ожидать, что твари соберутся вокруг него, а не будут равномерно распределены по территории.

— Мне это не нравится, — остановился перед входом в галерею, принюхиваясь. — Слишком тихо.

— Зомби не устраивают засад, — возразил Молот, передёргивая затвор. — Они тупые.

— Обычные — да, — согласился, прижимаясь к стене и вглядываясь в тени. — Но Отожравшиеся и псионики… они умнее, чем кажутся. Намного умнее.

— Говоришь так, будто давно с ними воюешь, — заметил Граф, подозрительно сузив глаза.

— Так и есть, — отрезал коротко, не вдаваясь в подробности.

Мы всё же двинулись дальше. Пробираясь через галерею, наткнулись на парочку медленных зомби. Одного удалось обойти, второй получил нож под основание черепа. Даже не пискнул — просто осел тряпичной куклой.

Выйдя из Химического корпуса, пришлось пересечь открытый участок территории. Тридцать метров казались бесконечностью. Каждый шаг — словно по минному полю, пригнувшись, сжимаясь в комок при малейшем шорохе. От напряжения по спине тёк холодный пот.

У бокового входа в Главное здание мелькнула тень. Молот вскинул автомат, но я жестом остановил его. Из-за колонны медленно выплыл мертвяк — тощий старик с оторванной челюстью. Граф метнул нож, пригвоздив тварь к стене. Хриплое бульканье, и всё стихло.

Внутри главного здания царила противоестественная чистота — ни крови, ни следов борьбы. Будто сюда не заходили ни живые, ни мёртвые. Словно время обошло это место стороной.

— По информации, они должны быть в аудитории 215, — прошептал Граф, сверяясь с потрёпанным планом здания. — Второй этаж, правое крыло.

Мы начали подниматься по парадной лестнице, когда сверху донеслись выстрелы. Один, второй, третий — короткая очередь, словно точки в конце предложения.

— Виталик! — Вита рванулась вперёд, но удалось перехватить её, вцепившись в куртку.

— Стой, идиотка! — прошипел, дёргая её назад. — Мы не знаем, что там!

— Там мой парень! — в глазах сестры плескалось отчаяние. — Пусти, он может умирать там!

Она вырвалась и бросилась вверх по ступеням, перепрыгивая через две сразу. Чёрт! Вот почему не стоило брать её в эту вылазку.

— За ней, живо! — скомандовал, и группа рванула следом.

Мы нагнали Виту на втором этаже, когда она уже пробежала половину длинного коридора с тяжёлыми лепными потолками. Схватил её за куртку, дёрнув назад с такой силой, что ткань затрещала.

— Стой! — прошипел я, осматриваясь по сторонам. — Здесь что-то очень не так.

Величественный коридор был пустым. Пугающе, противоестественно пустым. Никаких следов, никакой крови, ни единого признака разложения в воздухе. Словно это здание существовало в другом измерении, отдельно от заражённого университетского городка.

— Слышишь выстрелы? — Вита дрожала, но глаза горели решимостью. — Они там, в конце коридора! Они ещё живы!

Не успел и рта раскрыть, как она снова вырвалась и помчалась вперёд, не обращая внимания на окрики. Твою мать! Ничего не оставалось, кроме как броситься следом, сжимая в руках оружие и чувствуя, как внутри разрастается холодное предчувствие беды.

Мы почти добрались до аудитории, когда произошло то, чего я подсознательно ожидал всё это время. Двери всех аудиторий вдоль коридора одновременно распахнулись, и из них хлынули мертвяки. Десятки, сотни тварей, которые, казалось, только и ждали, пока мы окажемся в самой глубине коридора.

— Засада! — крикнул я, вскидывая автомат.

Граф и Молот среагировали мгновенно — встали спина к спине и открыли огонь по приближающимся мертвякам. Братья прикрывали фланги, методично отстреливая тех, кто подбирался слишком близко.

Я прикрыл Виту собой и начал стрелять короткими очередями, экономя патроны. Но их было слишком много. Мертвяки лезли изо всех аудиторий, заполняя коридор плотной массой гниющей плоти. Воздух наполнился звуками выстрелов, рычанием и запахом пороха, смешанным с вонью разложения.

— Отступаем! — крикнул я, продолжая стрелять. — К концу коридора.

Мы начали медленно пятиться, не прекращая огонь. Я держался рядом с Витой, не позволяя мертвякам приблизиться к ней. Но твари всё прибывали и прибывали, словно кто-то специально собрал их здесь, готовя ловушку.

Внезапно из-за моей спины раздался крик. Я обернулся и увидел, как один из братьев — кажется, Карась — отбивается от Отожравшегося, который каким-то образом зашёл нам в тыл. Тварь впилась зубами в его руку, разрывая плоть. Молот развернулся и выпустил очередь в голову зомби, но было поздно — Карась уже был укушен.

— Помогите ему! — крикнула Вита.

— Поздно, — отрезал я. — Он уже заражён.

Штык, брат раненого, бросился к нему с криком отчаяния. И это стало его ошибкой. Ещё один Отожравшийся, появившийся, словно из ниоткуда, схватил его за ногу и одним рывком опрокинул на пол. Прежде чем кто-то успел среагировать, целая группа мертвяков навалилась на Штыка, разрывая его на части.

— Нет! — вскрикнул Граф, но Молот оттащил его назад.

— Они мертвы! Уходим!

Мы продолжали отступать, но зомби всё прибывали. Магазин моего автомата опустел, и я быстро сменил его на новый. Вита стреляла из дробовика, но её запас патронов был ограничен.

И тут случилось то, чего я боялся больше всего: из глубины коридора вышел массивный силуэт. Зомби-Танк — огромный, с неестественно развитой мускулатурой и голубоватым силовым полем вокруг тела.

— Танк! — крикнул я, перенаправляя огонь на него.

Пули отскакивали от энергетического щита, не причиняя твари никакого вреда. Зомби-Танк ускорился, сметая со своего пути более мелких собратьев.

Молот вскинул автомат и выпустил в мертвяка-Танка целую очередь. Бесполезно — пули только высекали голубые искры, отскакивая от силового поля. Чудовище рвануло вперёд, сметая всё на своём пути. Одним сокрушительным ударом оно отбросило Молота к стене — тот врезался в неё с влажным хрустом и сполз на пол безжизненной куклой, оставляя на мраморе кровавый след.

Граф бросился наперерез, пытаясь прикрыть отступление к дальнему концу коридора, откуда доносились выстрелы. Он выхватил нож, отчаянно ища любую уязвимую точку в силовом поле монстра. Но не успел. Тяжёлая рука Танка сомкнулась на его шее и оторвала от пола. Хруст костей прозвучал как выстрел в этом хаосе. Безвольное тело полетело в сторону, сбивая с ног нескольких обычных мертвяков.

— Вита, вперёд! — крикнул я, оттаскивая сестру за себя. — Беги к той аудитории, откуда стреляли!

— Но они…

— Они мертвы! Беги! Выхода назад уже нет!

Оглянувшись, Вита увидела, что путь к лестнице полностью перекрыт новой волной мертвецов. Она рванулась вперёд по коридору, к источнику выстрелов, а я остался один против чудовища и десятков обычных зомби, наступающих со всех сторон. Перевёл автомат в режим непрерывного огня и выпустил весь магазин в Танка, целясь в одну точку. Пули рикошетили от силового щита, но с каждым попаданием голубое сияние заметно тускнело.

Последний патрон в магазине нашел свою цель, и затвор автомата безжизненно клацнул, застыв в крайнем положении. Времени на перезарядку не было — Танк надвигался неотвратимо, как цунами из разлагающейся плоти.

Отбросил бесполезный автомат и выхватил собственный пистолет из-за пояса. Энергетический щит Танка уже ослаб от предыдущего обстрела — голубое поле мерцало и шло рябью, словно поверхность воды под порывами ветра.

Вокруг стоял хаос — мертвяки лезли изо всех щелей, вопли Виты где-то в конце коридора резали слух — но время словно замедлилось. Выдохнул. Прицелился. И начал методично всаживать пулю за пулей в одну точку на грудине чудовища, где свечение щита казалось тусклее.

Первая пуля высекла искры. Вторая заставила щит мигнуть. Третья создала видимую рябь в энергетическом поле. Четвертая образовала крошечную трещину. Пятая расширила ее.

Танк замедлился, почувствовав уязвимость. Его глаза — мутные, с желтоватым свечением — сузились, фокусируясь на мне. Он понимал, что происходит, и это делало его еще опаснее.

— Давай, сука! — прорычал я, продолжая стрелять. — Я уже валил таких, как ты, десятками!

Шестая пуля. Седьмая. Восьмая. С каждым попаданием трещина в энергетическом поле росла, пока не превратилась в паутину разломов, покрывающую всю поверхность щита.

Тварь взревела — звук, похожий на скрежет металла по стеклу, вырвался из разорванной глотки. Она бросилась вперед в отчаянном рывке, но я был готов.

Последняя пуля попала точно в центр паутины разломов. Секунда невероятного напряжения — и энергетический щит лопнул, разлетевшись синими искрами во все стороны, словно разбитое в дребезги стекло.

Отбросив пистолет в сторону, я активировал Поглощение. Темная энергия вскипела в венах, разливаясь по телу обжигающей волной. Ладони окутало зловещее лиловое пламя, похожее на жидкий аметист.

Первый зомби, рискнувший приблизиться, получил касание кончиками пальцев — и в мгновение ока превратился в иссохшую мумию. Плоть усыхала на глазах, кожа трескалась и сворачивалась, как пергамент в огне, глаза западали в черепе. Тело рухнуло к моим ногам, рассыпаясь серой пылью.

Второй. Третий. Четвертый. Они падали один за другим, как колосья под косой. Каждая смерть наполняла меня новой силой, каждое прикосновение высасывало из них жизненную энергию и вливало в мои жилы. Я пировал на их существовании, и с каждым поглощенным зомби ощущал себя сильнее.

Но разъяренный Танк, лишившийся своей защиты, прорывался сквозь ряды собратьев, не обращая внимания на их судьбу. Огромные мускулы, раздутые до неестественных размеров, перекатывались под серой кожей, когда он расшвыривал других мертвяков, словно тряпичные куклы.

Его кулак размером с мою голову обрушился с такой силой, что воздух вокруг загудел. Я едва успел уклониться — удар пришелся по стене, вырвав кусок мрамора размером с футбольный мяч. Второй удар задел плечо, отбрасывая меня на несколько шагов назад.

Боль пронзила тело, но интерфейс показывал, что щит поглотил большую часть урона.

«Здоровье: 94/120. Энергия: 82/120».

Танк надвигался, разбрасывая обычных зомби, словно их вообще не существовало. Его глаза горели яростью — никогда еще я не видел столько осознанности во взгляде мертвяка. Словно он действительно ненавидел меня, словно по-настоящему жаждал моей смерти, а не просто подчинялся примитивным инстинктам.

Мы столкнулись в центре коридора, как два древних титана. Его массивный кулак просвистел в миллиметре от моего лица, когда я нырнул под удар. Время растянулось, как в замедленной съемке, позволяя разглядеть каждую деталь — вздувшиеся вены на его руках, клочья отмершей кожи, слипшиеся от засохшей крови волоски.

В развороте, используя инерцию собственного тела, я вонзил охотничий нож между лопаток монстра — в то самое место, где позвоночник создавал естественную уязвимость в броне любого существа. Лезвие прошло сквозь гниющую плоть с большим сопротивлением.

Танк взревел — не от боли, а от ярости. Звук, который не должен был исходить из человеческого горла. Он извернулся с нечеловеческой гибкостью, пытаясь сбросить меня со спины, но я вцепился в рукоять ножа, как альпинист в единственный крюк над пропастью.

Тварь билась, врезаясь в стены, сметая других зомби, пытаясь раздавить меня о потолок. Я чувствовал, как трещат ребра от ударов, но не отпускал. Вместо этого активировал Поглощение — и весь мир окрасился в оттенки пурпура.

Темная энергия заструилась по моим венам, спускаясь по рукам, перетекая на лезвие ножа и проникая глубоко в тело Танка. Само оружие стало проводником, раскалившись до багрового свечения, словно металл в горне кузнеца.

Монстр дернулся с новой силой, ощущая, как его сущность высасывается изнутри. Его рев превратился в задыхающийся хрип. Огромные мышцы, секунду назад бугрившиеся под кожей, начали сжиматься и иссыхать.

Я видел, как трансформируется его тело — не просто усыхает, а буквально схлопывается внутрь, словно из него выкачивают воздух. Кожа покрывалась трещинами, похожими на русла высохших рек. Глаза, еще секунду назад полные ярости, западали в глазницы, пока не превратились в черные провалы.

Жизненная сила твари текла в меня мощным потоком — горячая, густая, опьяняющая. Каждая капля этой извращенной энергии наполняла мое тело экстатическим ощущением власти. Я чувствовал каждую клетку, каждый нерв, каждый сосуд внутри себя — все они пульсировали в унисон, насыщаясь украденной жизнью.

В последней судороге Танк рухнул на колени. Его тело, еще минуту назад бывшее воплощением силы, теперь напоминало мешок с костями, обтянутый пересохшей кожей. Я выдернул нож из мумифицированной плоти, и туша окончательно рассыпалась, оставив на полу лишь кучку серой пыли и пожелтевших костей.

«Получен уровень», — интерфейс полыхнул золотистым светом. — «Доступно одно очко навыка».

Волна удовлетворения, смешанного с опасным, темным восторгом, прокатилась по телу. Я чувствовал себя богом среди насекомых.

Не раздумывая, вложил очко в улучшение Поглощения. По телу прокатилась раскалённая волна, когда тёмная энергия трансформировалась внутри. Она стала гуще, сильнее, злее.

Первый же зомби, коснувшийся моего плеча, начал иссыхать, будто от прикосновения жидкого азота. Теперь само моё тело действовало как проводник Поглощения! Рванулся в гущу мертвяков, позволяя им касаться меня. Каждое прикосновение забирало их жизненную силу и переливало в меня.

Но твари всё прибывали. Они заполняли коридор плотной массой, выползая из каждой аудитории. Даже с улучшенным Поглощением я не мог справиться со всеми.

Вдруг позади раздался треск — одна из дверей аудитории распахнулась. На пороге, пошатываясь, появился мужчина. Весь в крови, с разорванной рубашкой и пистолетом в руке. Сделав пару неуверенных шагов, он привалился к стене и сполз по ней.

— Виталик⁈ — крик сестры прорезал хаос. Вита каким-то чудом оказалась в дальнем конце коридора, проскользнув мимо нескольких мертвецов.

Она бросилась к парню, не обращая внимания на опасность. Мертвяки развернулись, почуяв новую добычу.

— Вита, стой! — заорал я, но она не слышала, ослеплённая слезами радости.

Сестра упала на колени рядом с Виталиком, обхватила его лицо руками. Он что-то прошептал ей, попытался улыбнуться сквозь маску боли.

Мертвяки приближались к ним с обеих сторон. Молот мёртв. Граф мёртв. Мы остались втроём — я, израненный Виталик и моя сестра. Против сотен тварей, наводнивших здание.

Я встал между ними и надвигающейся волной мертвецов. Другого выхода не было. Мне нужно было защитить сестру, даже ценой собственной жизни.

И вдруг, в самый критический момент, внутри что-то щёлкнуло. Тёмный голос, раньше лишь шептавший на краю сознания, теперь зазвучал громко и отчётливо.

«Ты сдерживаешь себя, Макар. Темные Лекари намного сильнее, чем ты думаешь. Отпусти контроль. Позволь тьме течь свободно. Это единственный способ спасти их».

Я знал, что это опасно. Знал, что, отпустив контроль, могу никогда не вернуть себе человечность. Но выбора не было.

Взглянул на заплаканное лицо сестры, обнимающей Виталика, и почувствовал, как на губах появляется грустная улыбка. Она не понимала, что сейчас произойдёт. Не понимала, во что я превращусь.

Я развернулся к мертвякам, и тёмное пламя Поглощения вспыхнуло вокруг всего моего тела. Не только вокруг рук, как раньше, а вокруг каждого сантиметра кожи. Я стал живым воплощением тьмы, готовым пожирать всё, что приблизится на расстоянии вытянутой руки.

— Ну что ж… тьма, так тьма, — произнёс я и шагнул навстречу волне мертвецов.

Глава 7

Становление…

Мертвяки хлынули сплошной волной гниющей плоти. Десяток, два, три — они набрасывались со всех сторон, но вместо паники накрыло холодное спокойствие. Рефлексы работали быстрее сознания, руки сами находили цели, а в голове пульсировала только одна мысль — выжить любой ценой.

Время замедлилось. Движения тварей стали предельно предсказуемыми, словно они двигались в желе. Пять лет выживания в апокалипсисе, бесчисленные часы подпольных боев и даже те шесть месяцев занятий вин-чун, на которые ходил от скуки на первом курсе — всё слилось в единую боевую систему, работающую на уровне чистых инстинктов.

Первый зомби атаковал справа. Тело среагировало автоматически — уклон корпусом, разворот бедра, короткий удар костяшками в солнечное сплетение. От прикосновения к мертвой плоти пурпурное сияние потоком заструилось по невидимым каналам, иссушая труп изнутри. Мертвяк задрожал, превращаясь в мумию на глазах.

Три других одновременно вцепились в разные части тела — когтистые пальцы схватили за плечи, за горло и за руку. Сила поглощения рванулась ко всем трем точкам контакта, но, разделившись, внезапно ослабела. Мертвец, вцепившийся в горло, начал иссыхать, но медленнее. Двое других продолжали рвать одежду и царапать кожу, не испытывая никаких последствий.

«Понятно. Один контакт — одна жертва».

Инстинкт бойца мгновенно адаптировался к новому знанию. Боевое вращение превратило тело в смертоносную юлу. Бросок через бедро, и зомби, державший горло, взлетел в воздух, утягивая за собой второго. Иссушающая аура закончила с первым — он рассыпался серой пылью еще до того, как его ноги оторвались от пола.

Третий мертвяк до сих пор висел на руке, вцепившись в неё гнилыми зубами. Локоть врезался в его висок с такой силой, что череп проломился с громким хрустом, оставив глубокую дыру в гниющей башке твари.

Новая волна окружила плотным кольцом. Восемь, десять, пятнадцать — тянули руки, щелкали зубами, рычали утробно и голодно. Одновременный захват означал бы конец — поглощение не справилось бы с такой массой. Нужно было постоянно двигаться, не позволяя им сомкнуть кольцо.

Мышцы превратили тело в машину уничтожения. Каждый удар оставлял после себя разбитые черепа, сломанные конечности или трупы, рассыпающиеся прахом. Нож вспарывал гниющие головы, смертоносные прикосновения пожирали всё, до чего могли дотянуться пальцы. Облако серой пыли окутало пространство — всё, что оставалось от тварей после контакта с силой поглощения.

Очередная пара атаковала с флангов — защитная техника вин-чун сработала на автомате: предплечья вверх, треугольник блока, затем встречный удар в горло одному, нижний блок и подсечка второму. Каждое касание направляло иссушающую силу в новую цель, но только в одну за раз. Приходилось непрерывно менять точки контакта, не позволяя тварям навалиться кучей.

Отожравшийся среди обычных зомби выделялся как танк среди пехоты — раздутая мускулатура, бугрящаяся под сгнившей кожей, делала его настоящей боевой машиной. Туша ринулась вперед, выставив руки для захвата, но встретила подготовленную оборону — боевую стойку с распределенным весом и опущенным центром тяжести. В последний момент нырок под руки использовал инерцию самого монстра. Сто килограммов разлагающейся плоти взлетели в воздух и с грохотом рухнули на спину, сотрясая пол.

Ладонь мгновенно впечаталась в грудь твари — идеальный контакт для поглощения. Лиловое пламя хлынуло потоком, превращая внутренности чудовища в пепел. Массивное тело задергалось в конвульсиях, глаза лопнули, кожа пошла трещинами, как растрескавшаяся глина. Секундой позже от Отожравшегося остался лишь силуэт из серого праха, который тут же развеял сквозняк.

Звериное чутье предупредило об опасности сзади — когтистые пальцы впились в спину, разрывая куртку. Мгновенный нырок и кувырок вперед создали спасительную дистанцию. С перекатом на ноги рука метнулась к ближайшему противнику, кулак впечатался в гниющую глазницу. Череп треснул, как скорлупа, а смертоносная аура прошила тело, обращая его в пепел.

Второй гнилой ублюдок навалился слева — лоб встретил его переносицу с хрустом ломающейся кости. Черно-красная кровь брызнула фонтаном, заливая лицо металлическим привкусом. Пальцы сомкнулись на шее твари, высасывая последние остатки энергии одним касанием.

Свежий мертвяк с кровоточащими ранами на груди бросился в атаку, щелкая зубами в опасной близости от шеи. Отработанная связка приемов сработала без задержки: захват запястья, скручивание сустава, бросок с упором на колено. Позвоночник переломился с влажным треском, но даже с перебитым хребтом тварь продолжала извиваться на полу, как раздавленный червяк. Пальцы впечатались в его глотку, и иссушающая сила довершила начатое.

Атакующий поток не иссякал. Тело превратилось в вихрь разрушения среди толпы мертвецов, оставляя за собой дорожку из высохших мумий и кровавых брызг. Мышечная память порождала движения без участия сознания, с нечеловеческой скоростью и точностью. Серия ударов в уязвимые точки: глазницы, горло, виски — каждое соприкосновение превращало живых мертвецов в безжизненные оболочки, рассыпающиеся в прах.

Щуплый зомби в обрывках белого халата впился зубами в предплечье, прокусив кожу до мяса. Боль прострелила руку, но рефлексы не сбились с ритма — железная хватка за затылок заставила разжать челюсти, а затем затылок твари встретился со стеной. Череп разлетелся как переспелый арбуз, забрызгав обои кровью и ошметками мозга. Обмякшее тело начало высыхать, отдавая последнюю энергию через контакт.

Боевой транс превратил схватку в жестокую хореографию смерти. Тайский клинч с захватом шеи, рывок вниз, встречное колено превратило очередной череп в кровавое месиво. Обмякшее тело, брошенное в толпу наступающих, сбило с ног еще троих, подарив драгоценные секунды передышки.

С каждым движением псионическая сила усиливала природные рефлексы. Реакция стала молниеносной, скорость атак — нечеловеческой, каждый удар — смертельно точным. Мир предстал в замедленной съемке, позволяя предугадывать движения противников задолго до их завершения.

Пятеро особо настырных тварей попытались взять числом, наступая единым фронтом. Каскад ударов встретил их попытку: правый хук раздробил челюсть первому, уклон ушел от растопыренных когтей второго, левый апперкот отбросил голову третьего назад с хрустом шейных позвонков. Корпус развернулся на опорной ноге, локоть врезался в висок четвертого — черепная кость проломилась, выпуская наружу мозговую жижу. Подсечка опрокинула пятого на спину, и каблук ботинка тут же впечатался в его лицо, вдавливая череп в бетонный пол.

Здоровенный мертвяк в остатках полицейской формы атаковал неожиданно резво. Рука перехватила его предплечье, вывернула запястье и направила инерцию в бросок через плечо. Массивная туша пролетела по дуге и с хрустом рухнула на пол. Прежде чем зомби успел опомниться, подошва ботинка с силой впечаталась в его висок. Иссушающая энергия хлынула по каналу контакта, превращая мягкие ткани в серую пыль.

Ощущения были… восхитительными.

Каждое убийство дарило новую порцию украденной энергии, каждая поглощенная тварь усиливала эйфорию, накатывающую волнами. Тело купалось в этом ощущении, как в теплом море, энергия циркулировала по венам, наполняя каждую клетку могуществом, от которого кружилась голова.

Смерть. Власть. Сила.

Ни один из них не имел шанса на выживание.

Два зомби бросились в атаку с разных сторон. Используя инерцию первого, тело развернулось в смертоносном пируэте, нога с разворота снесла голову второму — отделенный череп отлетел к стене и скатился на пол, оставляя за собой кровавый след. Иссушающая сила обратила обезглавленную тушу в прах. Первый все еще тянул руки к горлу — серия точечных ударов встретила его: висок, горло, солнечное сплетение, почки. Каждый удар наносился с хирургической точностью, каждое касание передавало смертоносную энергию.

Волна за волной они наступали, и встречали только смерть. Рукопашный бой превратился в кровавую мясорубку — треск костей, хлюпанье разрываемой плоти, брызги крови и гнилостной жидкости наполнили пространство. Руки по локоть покрылись черной жижей, одежда пропиталась кровью мертвецов, но тело продолжало работать с механической точностью.

Поток мертвецов не иссякал. Новая толпа навалилась со всех сторон, грозя задавить массой. Их становилось слишком много — десятки когтистых рук тянулись отовсюду, острые зубы щелкали в опасной близости от лица. Поглощение действовало на одного за раз — слишком медленно против такой орды. Один вцепился в плечо, раздирая плоть до кости. Иссушающая сила высушила его за секунды, но на смену тут же пришли трое других.

Тьма внутри билась в клетке контроля, требуя полной свободы. Голос в голове нарастал, превращаясь в оглушительный рев, прожигающий сознание каленым железом.

Плотное кольцо разлагающихся тел сомкнулось вокруг. Зубы впились в бок, в руку, в ногу. Боль пронзила всё существо. Сил хватало высушить только одного, пока остальные рвали плоть. Кровь заливала глаза, энергия утекала с каждой каплей.

В отчаянии контроль над тьмой внутри ослаб, позволяя ей хлынуть в сознание.

А в следующую секунду мир окрасился алым и тело задвигалось с лихорадочной яростью, направляя всю энергию в правую руку. Ладонь сомкнулась на горле ближайшего зомби, высосала жизнь за долю секунды, отшвырнула высохшую мумию в толпу. Не останавливаясь, пальцы впились в следующего, потом в следующего. Всё быстрее, всё яростнее.

Плоть была изодрана когтями и зубами. Кровь лилась из десятков ран, но боль больше не существовала. Только холодная ярость и неутолимая жажда разрушения. Один за другим, мертвяки превращались в пепел от касаний, но на их место приходили новые. Кровь утекала, силы иссякали, но тело продолжало собирать свою жатву.

Интерфейс в углу зрения мигал красными предупреждениями: критический уровень здоровья, угроза мутации, перерасход энергии. Всё это стало неважным. Существовало только одно желание — убивать, высасывать энергию, становиться сильнее.

С каждым уничтоженным зомби, с каждой порцией поглощенной энергии, тьма внутри росла. Черные вены, похожие на корни древнего дерева, расползались под кожей, пульсируя в такт ударам сердца. Носовые проходы наполнились кровью, но сознание, затопленное тьмой, не обратило на это внимания, продолжая превращать врагов в серую пыль.

«Не хватает», — шептал голос внутри. — «Слишком слабо. Слишком медленно. Нужна энергия живых. Настоящая, сочная, полноценная».

Человеческое сознание отступало всё глубже, уступая место чему-то древнему и нечеловеческому. Ощущение трансформации, метаморфозы в нечто иное заполнило каждую клетку. Мысли путались, а разум ускользал, как вода сквозь пальцы.

Последний зомби рухнул к ногам, рассыпаясь серой пылью. Вокруг остались только горы праха и гробовая тишина. Я стоял среди этого кладбища, чувствуя, как сломанные ребра впиваются в легкие при каждом вдохе, а внутренние органы кровоточат. Но боли не было — только ощущение власти, опьяняющее и бездонное.

Мое отражение в разбитом окне заставило бы содрогнуться даже видавшего виды бойца. Истерзанная фигура, забрызганная кровью с головы до ног, пульсирующие черные вены под кожей, словно корни древнего дерева, и глаза… глаза, в которых расплавленная желтизна почти полностью вытеснила человеческую радужку. Я превратился в нечто иное — существо, которое питалось смертью и жаждало её как наркотик.

Где-то в глубине сознания крошечный осколок человечности еще сопротивлялся, пытаясь докричаться, вернуть контроль. Но его слабый голос тонул в ревущем потоке новой сущности, разраставшейся внутри, как метастазы.

Я поднес руки к лицу — изодранные, покрытые запекшейся кровью, с черными венами, пульсирующими в такт ударам сердца. Эти руки, еще недавно державшие карандаш и переворачивавшие страницы книг, теперь стали совершенным оружием. И сила, текущая в них, требовала большего — не гниющей плоти мертвецов, а свежей, живой энергии.

И они жаждали большего. Гораздо большего.

— Макар! — сквозь пелену безумия прорвался отчаянный крик. — Макар, помоги!

Вита. Моя сестра.

Я обернулся и увидел ее, стоящую на коленях рядом с распростертым телом Виталика. Парень был без сознания, его белая рубашка пропиталась кровью, превратившись в алое месиво. Из живота торчали осколки чего-то, похожего на кусок стекла или пластика. Плечо было разорвано, но не зубами мертвяка — скорее, чем-то острым, вроде огромного осколка.

— Он умирает! — глаза Виты были полны слез. — Макар, пожалуйста!

Я медленно двинулся к ним, всё ещё окутанный пурпурным маревом, пульсирующим в унисон с сердцебиением. Каждый шаг превращался в битву — истерзанная плоть сопротивлялась, кости скрипели, суставы отказывались сгибаться. Но я продолжал идти, ведомый не столько волей, сколько инстинктом хищника, почуявшего добычу.

Вита смотрела на меня с выражением, которое невозможно было расшифровать — надежда и ужас, смятение и отрицание сплелись в нечто новое. Её глаза расширились, отражая неестественное свечение, исходящее от моей кожи. Она не отступала, но и не приближалась, застыв между страхом и необходимостью.

Мельком взглянув в разбитое окно, я поймал свое отражение в уцелевшем осколке стекла. И замер, пораженный увиденным.

Это было уже не мое лицо. Карие глаза почти полностью уступили место расплавленной желтизне с вертикальными зрачками, как у хищной рептилии. От глазниц расползались чернильные узоры, словно кто-то нарисовал на коже геометрический узор из трещин. В уголках рта застыла субстанция, напоминающая нефть.

Я стоял на границе между человеком и чем-то совершенно иным. Нечто древнее и нечеловеческое смотрело из этих глаз, и оно было голодно.

Превращение. Процесс, о котором в прошлой жизни говорили шепотом. Желтоглазые — существа, когда-то бывшие людьми, но эволюционировавшие под воздействием псионических сил. Чудовища, которых боялись намного больше любых мертвяков.

— Макар! — отчаянный крик Виты вернул меня к реальности. — Ему больно! Пожалуйста!

Я с усилием отвернулся от собственного отражения и приблизился к сестре. Она инстинктивно отпрянула, когда увидела мои глаза вблизи.

— Что с тобой? — прошептала она, едва слышно.

— Неважно, — голос прозвучал как скрежет металла о камень. — Отойди, я исцелю его.

Виталик лежал в расплывающейся луже крови. Его дыхание превратилось в поверхностные рывки, а кожа приобрела восковую бледность мертвеца. Пульс трепетал как крылья умирающей бабочки. Счет шел на секунды.

Я опустился на колени рядом с ним, положил ладони на окровавленную грудь и попытался призвать целительскую силу.

Но внутри что-то сопротивлялось. Сила, наполнявшая меня, противилась, отказываясь течь к умирающему. Она существовала для поглощения, для разрушения, для насыщения — не для созидания. Она свернулась внутри ядовитой змеей, шипя от негодования при попытке использовать её вопреки природе.

— Подчинись, — приказал я, стискивая зубы до хруста.

Агония пронзила каждый нерв, словно в вены влили жидкий огонь. Сила сопротивлялась, выворачивая сознание, раздирая внутренности когтями невидимого зверя. Кровь потекла из носа, глаза, казалось, вот-вот вскипят в орбитах.

Но я был её хозяином. Я заставил тьму служить свету.

Между пальцами заструилось бледное сияние — не ярко-голубое, как раньше, а мутное, с примесью фиолетового, словно лунный свет сквозь отравленную воду. Искаженное, извращенное, но всё же — исцеление.

Энергия потекла от меня к Виталику, но не гладко, а рывками, как через засоренную трубу. Каждая капля этой силы вырывалась с мясом из моего существа, а тело умирающего принимало её с судорогами и стонами. Он дергался, будто от электрического разряда, глаза под веками метались в безумном танце.

Рваные раны медленно затягивались, осколки выталкивались наружу, кровотечение останавливалось. Но каждый шаг этого противоестественного исцеления рвал мою душу на части, будто тьма внутри меня бунтовала против самой идеи дарования жизни.

С каждой секундой желтизна в глазах становилась насыщеннее, а чернильные узоры расползались всё дальше по коже.

— Держись, — прохрипел я, обращаясь к обоим — к Виталику и к последним остаткам человека внутри себя. — Только держись.

Когда последняя рана затянулась, я отвел руки от его груди. Он был спасен. Но цена оказалась страшной — что-то фундаментальное нарушилось в моей сущности. Процесс забора энергии из мертвых с последующей передачей живому создал резонанс, ускоривший трансформацию.

А потом пришел Голос.

Не смутное ощущение, не размытые импульсы, не зов инстинктов. Настоящий Голос, звучащий в сознании с кристальной ясностью — чужой, древний, искушающий.

«Они перед тобой. Беззащитные, слабые…» — произнес он с бархатной убедительностью. — «Они полны жизненной силы. Забери её. Живая энергия — чистейший источник. Всего парочку жертв и ты взойдешь на новый уровень. Станешь непобедимым».

Содрогнувшись, я осознал, что часть меня откликается на эти слова. Та часть, что жаждала власти и могущества, соглашалась с этим предложением. Вита и Виталик действительно были абсолютно беззащитны. Одно движение руки — и их жизненная сила наполнила бы меня. Виталик даже не очнулся бы, а Вита… она бы не успела понять, что произошло.

Живая энергия. В десятки раз мощнее мертвой. Чище. Насыщеннее. Совершеннее.

— Макар? — Вита отступила, в её глазах разрастался ужас. — Что с тобой? Твои глаза…

Я отвернулся, пытаясь скрыть трансформацию.

— Нет, — произнес я твердо, отвечая Голосу. — Я не стану этого делать.

«Ты отвергаешь свою природу», — в Голосе проступила сталь. — «Ты не понимаешь истинной сути своего дара. Ты создан поглощать, расти в могуществе. Это твоё предназначение».

— Заткнись… — прорычал я сквозь стиснутые зубы.

— Что? — Вита отшатнулась. — Я ничего не…

— Не ты, — я резко мотнул головой. — Я не с тобой разговаирваю.

«Если тебе претит брать их жизни», — Голос стал вкрадчивым, соблазняющим, — «найди других. Тех, кто слаб. Недостоин. Насильников. Убийц. Бесполезный мусор этого мира. Забери их жизни, и ты превзойдешь любые границы человеческого».

— А если мне не нужно превосходить эти границы? — огрызнулся я. — Что если я хочу остаться человеком?

«Тогда ты обречен», — безжалостно констатировал Голос. — «И они погибнут вместе с тобой. Ты зашел слишком далеко. Либо эволюционируй, либо исчезни».

Вита отступила от меня ещё дальше, её лицо исказилось от неподдельного страха.

— Макар, ты… я не понимаю, с кем ты говоришь, — её голос дрожал. — И твои глаза… они полностью…

Она не договорила, но я и так знал, что мои глаза окончательно стали желтыми.

Мы застыли в напряженном молчании — Вита, испуганно отступившая к стене, и я, борющийся с чужеродным голосом в своей голове. Только хриплое дыхание Виталика нарушало тишину, пока внезапно по коридору не пронесся низкий, вибрирующий звук — нечто среднее между рычанием и металлическим скрежетом. Инстинкты хищника мгновенно вскинулись внутри, заставив меня резко развернуться.

В конце коридора стоял зомби-псионик. Почти свежий труп, без явных признаков разложения, но с ужасающей аурой неестественной силы. В его мертвенно-пустых глазах мелькал странный металлический блеск, холодный и расчетливый.

Рядом с ним, как свита возле короля, выстроились пять Отожравшихся — элитная гвардия мертвяков. Двое — настоящие машины смерти из плоти, с раздутыми телами и мышцами, разрывающими кожу изнутри. Их кулаки размером с человеческую голову могли превратить череп в кровавое месиво одним ударом. Трое других напоминали оживших хищников — поджарые, с неестественно вытянутыми конечностями, словно все суставы вывернули наизнанку. Их оскаленные пасти, полные заострившихся зубов, застыли в предвкушении рывка, способного преодолеть десяток метров за долю секунды.

Все они двигались с пугающей синхронностью, как единый организм, части которого подчинялись общему разуму. Осознание ударило хуже любого оружия — передо мной Кукловод, редчайший и самый смертоносный тип зомби-псиоников. Тварь, превращающая других мертвецов в продолжение собственного тела, в живое оружие с множеством рук и клыков.

В прошлой жизни на таких охотились специально подготовленные отряды с тяжелым вооружением, и даже тогда половина бойцов оставалась растерзанными на поле боя. Сейчас я стоял один против шестерых, истощенный, раненый, на грани превращения в монстра.

— Вита, — прорычал я, не оборачиваясь, каждая мышца напряглась в ожидании атаки, — хватай Виталика и валите в аудиторию. Дверь на замок. Баррикадируйтесь.

— Но ты же не сможешь…

— СЕЙЧАС ЖЕ! — голос сорвался на нечеловеческий рык, в котором звучала вся мощь желтоглазого существа, в которое я превращался.

В моем рыке было столько первобытной, яростной силы, что Вита отпрянула. Она схватила Виталика под руку — тот уже пришёл в сознание, но едва держался на ногах — и потащила к ближайшей аудитории. Лязг закрывающейся двери прозвучал как приговор.

Кукловод медленно наклонил голову, изучая меня с холодным интересом палача, оценивающего новую жертву. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на узнавание. А затем он молча послал свою гвардию в атаку.

Глава 8

Становление — 2

Трое быстрых сорвались с места с нечеловеческой скоростью, превратившись в размытые силуэты, и преодолели разделяющее нас расстояние за несколько мгновений. Первый атаковал горло, его когти рассекли воздух в миллиметре от моей сонной артерии — я почувствовал движение воздуха на коже, когда увернулся в последний момент. Второго я встретил прямым ударом в грудь, мой кулак пробил гниющую грудину, ломая рёбра и вдавливая их внутрь. Тёмная энергия хлынула из моих пальцев в его тело, мгновенно превращая внутренние органы в чёрную пыль.

Но я упустил третьего — тварь прыгнула сзади и со всего размаху вонзила зубы глубоко в мышцы между плечом и шеей. Я почувствовал, как разрывается плоть, когда мертвяк мотнул головой и вырвал кусок мяса. Горячая кровь хлынула по спине, мгновенно пропитав одежду и растекаясь тёплыми ручейками по коже.

Боль ударила как электрический разряд, вспыхнув ослепительным белым светом в сознании. Из моего горла вырвался звук, который не мог принадлежать человеку — низкий, утробный рык, больше подходящий раненому хищнику. Я развернулся одним резким движением и схватил мертвяка за череп, вдавливая большие пальцы в его глазницы до отчётливого хруста. Сквозь трещины в черепе я направил волну энергии Поглощения, но не успел завершить процесс.

Первый зомби атаковал снова, вцепившись зубами в моё предплечье. Его гнилые зубы легко прокусили кожу и мышцы до самой кости, а затем он дёрнул головой, как пёс, разрывая плоть и перерезая сухожилия. Артерия лопнула, и кровь выплеснулась пульсирующими толчками, забрызгивая стены ярко-алыми пятнами.

Рана пульсировала болью, но тут же начала затягиваться — регенерация Тёмного Лекаря активировалась на полную мощность. Кровотечение почти мгновенно остановилось, разорванные ткани заискрились тёмным пурпурным сиянием, и мышечные волокна потянулись друг к другу, срастаясь на глазах. Даже разорванные сухожилия восстанавливались, скручиваясь в свои природные спирали. Но эта регенерация поглощала энергию с устрашающей скоростью — каждая восстановленная клетка требовала сил, которых у меня почти не осталось.

Тем временем с другого конца коридора к нам приближались двое здоровяков — массивные туши с раздутыми мышцами, бугрящимися под полусгнившей кожей. Каждый их шаг сотрясал пол и отдавался вибрацией в стенах, а с потолка сыпались куски штукатурки. В их мутных глазах светилась голодная жажда, которой не должно быть у безмозглых мертвецов.

Собрав последние силы, я нырнул под атаку быстрого зомби и схватил его за лодыжку железной хваткой. Вместо того чтобы тратить энергию на Поглощение, я использовал инерцию его движения против него самого. Одним мощным рывком я развернулся и швырнул зомби через весь коридор, как метатель молота. Тварь, визжа и размахивая конечностями, пролетела по дуге и врезалась прямо в грудь первого здоровяка.

Удар был такой силы, что оба мертвеца отлетели назад, сбивая с ног ещё пару зомби, маячивших позади. Гнилые тела сплелись в копошащийся клубок, давая мне драгоценные секунды для перегруппировки. Быстрый зомби получил свое — при столкновении его череп раскололся об массивную грудину здоровяка, разбрызгивая чёрную жижу и куски мозга по стенам.

Но этот трюк истощил последние резервы. Кровь продолжала течь из рваной раны на плече и из разорванного предплечья, собираясь лужицей под ногами. В голове шумело, перед глазами всё расплывалось, а тяжёлый запах железа наполнял коридор, привлекая новых мертвецов.

Здоровяки атаковали без предупреждения. Первый нанёс сокрушительный удар своим кулаком, похожим на кувалду. Я попытался уклониться, но реакция замедлилась от кровопотери. Костяшки врезались мне в рёбра с такой силой, что я услышал, как они ломаются одно за другим с отчётливым хрустом. Боль прострелила всё тело, а из лёгких выбило весь воздух.

Второй здоровяк не дал мне опомниться — он сграбастал меня поперёк туловища своими огромными руками и сжал с нечеловеческой силой. Оставшиеся целыми рёбра затрещали и прогнулись внутрь, вонзаясь в лёгкие и печень. Рот наполнился тёплой кровью с металлическим привкусом, а в груди разлилась жгучая агония, когда лёгкие начали заполняться жидкостью.

Я попытался сконцентрироваться и активировать Поглощение, но сознание уплывало. Перед глазами плавали красные и чёрные пятна, в ушах стоял пронзительный звон, а конечности стали тяжёлыми и непослушными. Здоровяк швырнул меня в стену с такой силой, что позвоночник хрустнул при ударе. Ноги подкосились, и я сполз на пол, оставляя на бетоне широкий кровавый след.

И в этот момент я почувствовал новую атаку — холодные, скользкие щупальца чужого сознания проникли в мой разум, извиваясь между мыслями. Кукловод перешёл к ментальной атаке, пытаясь захватить контроль над моим телом. Его психические крючья впились в края моего сознания, растягивая и разрывая личность, как ткань.

— Не дождешься, тварь, — прохрипел я, выплёвывая сгусток крови.

Остатки моей воли сконцентрировались на создании ментального щита. Псионическая защита сдерживала атаку, но каждая секунда этой невидимой битвы высасывала последние крохи моей концентрации.

Воспользовавшись моей уязвимостью, здоровяк схватил меня за горло и поднял над полом. Его пальцы сдавили шею с такой силой, что кадык хрустнул, а дыхательное горло начало сплющиваться. Кислородное голодание мгновенно затуманило сознание, а перед глазами заплясали чёрные точки. В груди разгорался огонь, а сломанные рёбра впивались во внутренности при каждом судорожном движении.

Второй здоровяк не торопился. Он размеренно подошёл, примерился и ударил меня в живот с такой силой, что внутренние органы смялись о позвоночник. Что-то лопнуло глубоко внутри, и тёплая жидкость разлилась по брюшной полости. Новая волна крови хлынула из моего рта и потекла по подбородку.

Они убивали меня методично, как опытные мясники разделывают тушу. Удар за ударом кости ломались, внутренности превращались в кровавую кашу, а сознание угасало. В редкие моменты прояснения я видел Кукловода, который наблюдал за моей агонией, слегка склонив голову набок. В его пустых глазах светилось странное удовлетворение, словно он был энтомологом, наблюдающим за редким экземпляром жука, пришпиленного к доске.

И тут меня осенило. Странная методичность этой пытки, отсутствие смертельных ударов в голову или сердце, наблюдательная позиция Кукловода… Эта тварь не просто хотела меня убить — она готовила меня. Доводила до грани смерти, но не переступала её.

Кукловод каким-то образом чувствовал мою природу. Он понимал, что обычные укусы и заражение не сработают на мне — регенерация Тёмного Лекаря защищала от вируса мертвяков. Единственный способ взять меня под контроль — довести до состояния полусмерти, до той тончайшей грани между жизнью и смертью, где сознание еще теплится, но воли для сопротивления уже не остается. В этот миг предельной уязвимости он сможет внедриться в мой разум и захватить контроль.

Тёмный Лекарь под его управлением стал бы оружием невероятной мощи. Вот почему он так терпеливо наблюдал за моими мучениями — выжидал тот самый момент, когда моя сущность будет балансировать на лезвии между существованием и небытием, чтобы захватить мое сознание и превратить меня в главную единицу своего мёртвого войска.

Понимание этого плана всколыхнуло во мне дикую ярость. Ни за что! Я не стану его марионеткой! Не буду наблюдать изнутри, как мои руки разрывают невинных! Лучше сдохнуть, чем стать чьим-то оружием!

Когда казалось, что всё уже кончено, сила Тёмного Лекаря прорвалась наружу. Боль отступила, сменившись чистой, ледяной яростью. Моё зрение залило жёлтым, а движения тварей замедлились, став до смешного предсказуемыми. Вены вздулись под кожей и почернели, пульсируя мощью. Сломанные кости срастались с хрустом, разорванные мышцы стягивались обратно. В моё растерзанное тело хлынула такая сила, что я почувствовал, как она буквально ломает меня изнутри, перестраивая по своему усмотрению.

Я рванулся вперёд с такой яростью, что здоровяк на мгновение ослабил хватку. И этой доли секунды было более чем достаточно. Извернувшись змеёй, я вцепился зубами в его горло и рванул с остервенением дикого зверя. Гниющая плоть подалась, и я вырвал кусок его шеи вместе с частью трахеи. Чёрная жижа хлынула мне в лицо потоком, заливая рот, нос и глаза.

Тварь продолжала молотить меня гигантскими кулаками, ломая рёбра и пробивая кожу, но я только расхохотался. Боль больше ничего не значила. Чужая плоть во рту, чёрная жижа, заливающая лицо — всё это только раззадоривало меня. Я чувствовал, как с каждым ударом моя жажда только усиливается.

Вместо того чтобы выплюнуть омерзительную плоть, я заставил себя проглотить её, подчиняясь древнему, животному инстинкту. Само осознание того, что я глотаю гниющую человечину, вызывало тошноту. Желудок сжался в протестующем спазме, горло пыталось перехватить, не пропуская мерзость внутрь. Но что-то глубоко внутри, какая-то тёмная часть меня, требовала продолжать, обещая силу в обмен на это небывалую силу.

И тогда меня накрыло. Энергия из сожранной плоти мертвяка ударила в кровь как адреналиновая инъекция прямо в сердце. Поглощение вспыхнуло с такой мощью, что на секунду перед глазами потемнело от нахлынувшей силы.

Моё тело начало регенерировать — сначала медленно, затем быстрее. Сломанные рёбра встали на место с отчётливым хрустом, разорванные мышцы стянулись, зарастая новой тканью. Внутренние кровотечения остановились, повреждённые органы восстановили целостность.

Обхватив голову здоровяка обеими руками, я активировал Поглощение снова, вкладывая в него всю концентрацию и ярость. Тварь дёрнулась, когда её жизненная сила хлынула в меня мощным потоком. Кожа мгновенно высохла, сморщилась и потрескалась, превращаясь в пыль.

Второй здоровяк атаковал сбоку, попытавшись схватить меня массивными руками. Теперь мои чувства обострились благодаря первой порции поглощённой энергии. Я увидел его движение будто в замедленной съёмке, заметил каждый мускул под гниющей кожей. Уклонившись от захвата одним плавным движением, я ударил его в горло с такой силой, что разорвал плоть до самого позвоночника. Чёрная жижа выплеснулась фонтаном, забрызгивая стены и потолок.

Энергия Поглощения хлынула через контакт, вытягивая жизненную силу из твари. С каждой секундой регенерация моего тела ускорялась. Рваная рана на плече затянулась, сломанная ключица срослась. Внутренние повреждения восстанавливались с невероятной скоростью.

Мертвяк продолжал двигаться, его конечности механически дёргались, подчиняясь примитивным инстинктам. Я применил серию приёмов — подсечка, удар в колено, захват за горло. Стопятидесятикилограммовая туша рухнула на пол с грохотом. Я прыгнул сверху, вонзив пальцы в его грудную клетку. Рёбра с треском разошлись, и я активировал Поглощение на максимальной мощности.

Энергия хлынула из твари последним мощным потоком, иссушая внутренности. Через несколько секунд от здоровяка остался лишь высохший скелет, покрытый пергаментной кожей.

Теперь остался только Кукловод. Он отступил на несколько шагов. На его мёртвом лице не было эмоций, но движения стали более резкими, скоординированными, как будто он просчитывал варианты. Его тело развернулось, оценивая окружение. Позади тупик, впереди я — полностью восстановившийся и готовый к последнему раунду.

Моё тело, минуту назад бывшее развалиной, теперь функционировало на пике возможностей. Все раны затянулись, кости срослись, внутренние органы восстановились. По подбородку стекала смесь крови и чёрной жижи, но я чувствовал себя сильнее, чем когда-либо.

Кукловод выбросил руку вперёд, пытаясь захватить контроль над моим разумом. Слишком поздно. Я видел его уже не как противника, а как источник энергии. Как пищу.

Я вытер рот тыльной стороной ладони, размазывая гниющую плоть по щеке.

— Ты следующий, тварь… — прорычал я, и голос мой звучал нечеловечески низко.

Кукловод попятился, но я преодолел разделяющее нас расстояние одним прыжком, схватил его за горло и с силой впечатал в стену. Бетон треснул от удара. Не давая твари опомниться, я вонзил пальцы в её грудную клетку, проламывая рёбра и добираясь до сердца.

Тёмная энергия хлынула по моей руке, высасывая жизненную силу прямо из источника. Глаза Кукловода расширились — в них промелькнуло что-то похожее на понимание своей участи.

Его тело начало стремительно меняться под моей хваткой — кожа покрылась сетью трещин, словно пересохшая глина, плоть усыхала на глазах, превращаясь в серый пергамент, а глаза медленно запали глубоко в черепе, пока не превратились в тёмные пустые провалы. Меньше чем за десять секунд от грозного зомби-псионика осталась лишь иссохшая мумия, которая рассыпалась серой пылью между моими пальцами, едва я ослабил хватку.

Интерфейс мигнул, сигнализируя о приобретении нового уровня. Седьмого. А значит, в ближайшие часы я должен получить врожденную способность. Нужно будет внимательнее следить за тем, как именно она проявится. Это всегда сюрприз для псионика…

Повернувшись к двери аудитории, я заметил испуганное лицо Виты в маленьком окошке. Она наблюдала за всей схваткой и теперь смотрела на меня так, словно видела впервые. В её глазах отражались ужас и непонимание.

Только сейчас я осознал, что всё ещё жую кусок плоти, вырванный из шеи зомби. Выплюнул почерневшие ошметки и вытер рот рукавом, размазывая кровь по лицу. Это не слишком помогло.

Я приблизился к двери, и она отшатнулась.

— Вита, все кончено, — сказал я, не узнавая собственный голос — низкий, с металлическими нотками. — Выходи. Нам нужно уходить.

Дверь медленно открылась. Вита выглянула, держась за ручку, словно за спасательный круг.

— Макар? — неуверенно спросила она. — Это все еще… ты?

Голова гудела, а перед глазами всё ещё плясали кровавые пятна. Энергия бурлила в венах, требуя выхода, и каждая клетка тела кричала о голоде, который нельзя было утолить.

— Я… — мой голос звучал как надтреснутый металл, язык с трудом ворочался во рту. — Да. Кажется, да.

Тело всё ещё трясло от нахлынувшего адреналина. Пальцы сжимались и разжимались сами по себе, ногти впивались в ладони до крови. В груди клокотало что-то чужеродное, а в голове шептал голос, требуя новой крови, новой энергии и новых жертв.

По глазам было видно, что Вита ни капли мне не поверила. Но все же она кивнула и помогла Виталику выйти из аудитории. Парень был в сознании, но еле держался на ногах.

— Что здесь… — пробормотал он, цепляясь за мою сестру и с ужасом осматривая устроенное мною побоище.

— Молчи, — отрезала она. — Нам нужно выбираться отсюда.

Я двинулся вперёд, с трудом передвигая ноги. И дело было не в боли… просто тело рвалось в бой, требуя выпустить наружу звериную ярость, а мне приходилось сдерживать его изо всех сил. По коридору ещё бродили одиночные мертвяки. Я сносил их одним ударом, даже не активируя Поглощение — боялся, что новые капли тёмной энергии окончательно сведут меня с ума.

«Чувствуешь, как бьётся его сердце?» — новый голос звучал глубже, бархатистее прежнего. — «Каждый удар пульса проталкивает свежую, живую кровь. Подумай, какой силой она наполнит тебя. Один быстрый удар и ты станешь непобедимым».

Я схватился за голову, сдавливая виски.

— Не лезь… в мои мысли… мудила… — процедил я.

— Макар? Что с тобой? — Вита остановилась, напряжённо вглядываясь в моё лицо.

— Ничего, — я выпрямился, стараясь выглядеть нормально. — Просто… последствия боя. Нужно выбираться отсюда. Немедленно.

Я заметил, как Виталик напрягся, когда наши взгляды встретились. Он смотрел на меня расширенными от ужаса глазами, но вместо того, чтобы отступить, встал между мной и Витой, инстинктивно заслоняя её своим телом. Даже в своём ослабленном состоянии он чувствовал опасность. Его первобытное чутье безошибочно определило: рядом хищник. И этот хищник очень голоден…

Мы выбрались на парковку. К счастью, большинство мертвяков были либо уничтожены внутри, либо бродили вдалеке, привлечённые прежними звуками взрывов и выстрелов. Но даже под открытым небом я чувствовал, как тело сводит судорогой. Внутренние изменения продолжались, и они не были приятными.

Несколько машин стояли на стоянке. Я быстро осмотрел их, оценивая шансы. Белый седан с разбитыми стеклами. Черный внедорожник с проколотыми шинами. Потрепанный минивэн без одной двери. И, наконец, темно-синий джип с закрытыми окнами и, похоже, целыми шинами.

— Сюда, — кивнул я, указывая на него.

Джип оказался не заперт. Я быстро проверил салон — никаких следов крови или борьбы. Ключей, разумеется, не было, но это меньшая из проблем. Я нырнул под руль, сдернул пластиковую крышку и принялся соединять провода, используя навыки, которыми в совершенстве овладел за годы прошлой жизни.

Пальцы работали автоматически, но мысли путались. В голове пульсировала новая, чуждая жажда. Зрение то и дело подёргивалось жёлтой пеленой, а в ушах стоял низкий гул, словно далёкий рокот подземного пламени.

Вита с Виталиком держались поодаль, тихо переговариваясь. Я слышал каждое слово их шепота с неестественной чёткостью.

— Что с ним случилось? — Виталик морщился от боли, но его взгляд был ясным и настороженным.

— Не знаю, — Вита смотрела на меня с беспокойством. — Мне кажется, что он немного не в себе…

Я рыкнул от раздражения, и они мгновенно замолчали. Проклятье. Они боялись меня. И правильно делали.

Наконец провода соединились, и двигатель заурчал. Джип ожил, приборная панель засветилась, показывая почти полный бак. Невероятная удача.

«Прямо сейчас, пока они расслабились, — нашёптывал внутренний голос. — Одно быстрое движение. Они даже не успеют понять, что произошло».

Моя рука внезапно рванулась к Виталику, схватив его за запястье с такой силой, что парень вскрикнул от боли. Я не контролировал это движение — оно было инстинктивным, животным, идущим из самых темных глубин моего существа.

— Макар! — испуганно вскрикнула Вита. — Ты делаешь ему больно!

Я с трудом разжал пальцы и оттащил Виталика в сторону, подальше от Виты. Его глаза расширились от страха, когда он увидел мое лицо вблизи — желтые глаза, темные вены, лицо, искаженное внутренней борьбой.

— Слушай меня внимательно, — хрипло произнёс я, впиваясь пальцами в его плечо. — Забирай Виту и уезжайте отсюда. Прямо сейчас. И чем дальше, тем лучше. По дороге заберите Настю и Лизу с Академки. Вита знает, о ком я говорю. И не доверяйте Демьяну, что бы он ни говорил. Этот человек опаснее, чем кажется. Направляйтесь в Красное Село, в новое поселение. Там собрались хорошие люди, они вас примут.

Виталик открыл рот, собираясь что-то спросить, но замолчал, когда увидел, как темные вены пульсируют на моей шее, а из глаз словно сочится желтый свет.

— Я больше не могу… сдерживаться, — с трудом выговорил я, отпуская его и отступая назад. — Я становлюсь чем-то… опасным. Увези ее подальше от меня.

Похоже, до него наконец дошла серьезность ситуации. Он кивнул, его лицо побледнело, но в глазах появилась решимость.

— Понял, — коротко бросил он и повернулся к Вите, которая стояла с растерянным видом.

— Что происходит? — спросила она, переводя взгляд с меня на Виталика. — Макар, я не понимаю…

— Садись в машину, — Виталик мягко, но настойчиво подтолкнул ее к пассажирскому сиденью. — Нам нужно ехать. Сейчас.

— Но Макар…

— Он не поедет с нами, — твердо сказал Виталик, открывая для нее дверь.

— Что⁈ Нет! — Вита вырвалась из его рук и бросилась ко мне. — Макар, что за бред? Я не оставлю тебя здесь одного!

Я отступил на шаг, держа руки перед собой, словно пытаясь создать невидимый барьер между нами.

— Нет, Вита, — голос срывался, металлические нотки стали еще отчетливее. — Я не могу… с вами. Со мной что-то происходит. Что-то… плохое.

— Тем более! — в ее глазах блеснули слезы. — Мы поможем тебе! Может, в Демьян Аркадич знает, как…

— ОНИ УБЬЮТ МЕНЯ, КАК ТОЛЬКО УВИДЯТ! — рев, вырвавшийся из моего горла, заставил их обоих отшатнуться. — Посмотри на мои глаза, Вита! Посмотри, во что я превращаюсь!

Она смотрела, и я видел, как медленно приходит понимание. Ее брат уже не был человеком. Не полностью. И процесс только начинался.

— Я не оставлю тебя, — прошептала она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.

— Ты должна, — мой голос смягчился. — Это единственный способ спасти вас обоих. От меня.

Голос в моей голове становился все громче, заполняя собой все пространство сознания:

«УБЕЙ ИХ! УБЕЙ ИХ СЕЙЧАС! ОНИ ПЛОТЬ, А ТЫ — ВЫСШЕЕ СУЩЕСТВО! ЗАБЕРИ ИХ ЭНЕРГИЮ!»

Я схватился за голову, пытаясь заглушить этот крик. Мое тело начало дрожать, пальцы сжались в судороге, вокруг запястий снова заклубилось темное пламя.

— Уходите! — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Сейчас же!

Виталик не стал ждать третьего предупреждения. Он схватил Виту за руку и буквально затолкал ее в машину, захлопнув дверь. Она что-то кричала, пыталась открыть дверь, но Виталик уже завел мотор и нажал на газ.

Джип резко тронулся с места, взметнув облако пыли. Я видел лицо Виты через заднее стекло — заплаканное, с выражением абсолютного отчаяния. Она кричала что-то, колотила кулаками по стеклу, но Виталик не останавливался. Он гнал машину прочь от университета, увозя мою сестру в безопасность.

Прочь от меня.

Когда джип скрылся за поворотом, я рухнул на колени посреди пустой парковки. Вокруг не было ни души — ни живой, ни мертвой. Только я и голоса в моей голове, требующие крови, энергии, жизни.

Темное пламя Поглощения пульсировало вокруг моих рук в такт биению сердца. Желтое свечение в глазах стало таким ярким, что в нескольких метрах от меня уже можно было различить желтоватые отблески на асфальте.

Внутри головы продолжалась яростная борьба. Часть меня — та, что все еще оставалась человеком — пыталась удержаться за крохи человечности. Другая часть — темная, древняя, жаждущая силы — рвалась наружу, требуя освобождения, требуя крови.

«Они бросили тебя,» — шептал голос, переходя к новой тактике. — «Твоя собственная сестра позволила увезти себя, даже не попрощавшись. Она боится тебя. Презирает тебя. Ты для нее уже не человек».

— Нет, — прошептал я, сжимая голову руками. — Я спас ее. Она… она в безопасности.

«Безопасности?» — рассмеялся голос. — «В этом мире нет безопасности. Они умрут. Все умрут. Только ты можешь стать сильнее смерти. Только ты можешь превзойти ограничения смертной плоти».

Голос становился все убедительнее, а моя воля — все слабее. С каждой секундой я чувствовал, как меняется мое восприятие, как искажаются ценности, как-то, что раньше казалось важным, теперь кажется мелким и незначительным.

Что такое человеческая жизнь в масштабах вселенной? Что такое мораль, когда мир рушится вокруг? Что такое любовь, привязанность, дружба, когда все, что имеет значение — выживание и сила?

Темная энергия, пульсировавшая в моих венах, отвечала на эти вопросы по-своему.

«Да,» — шептал голос. — «Теперь ты понимаешь. Ты рожден для величия. Для господства. Забудь о слабых. Забудь о прежних связях. Следуй своей истинной природе».

Последняя человеческая слеза скатилась по моей щеке, оставляя мокрую дорожку на коже, уже начавшей покрываться сетью черных вен. Моя воля, моя сущность, то, что делало меня Макаром Волковым, медленно таяло, растворяясь в пучине темной энергии.

В последний момент перед полным подчинением я успел подумать о Насте и Лизе. О маленькой девочке, которую я спас, и девушке, вместе с которой мы прорывались через огненное кольцо. Они остались с Демьяном… с Роговым.

Даже сквозь пелену безумия я осознавал, что должен вернуться за ними. Должен спасти их от этого чудовища, прежде чем окончательно потеряю человечность.

Это стало моей последней связью с прежним «я» — целью, якорем, за который еще можно было ухватиться.

— Рогов, — прошептал я, и имя зазвучало как проклятие. — Я иду за тобой.

Поднявшись на ноги, я уже не был прежним Макаром. В моих глазах горел желтый огонь, черные вены пульсировали под кожей, а темная энергия струилась вокруг тела подобно ауре смерти.

Я повернулся в сторону метро «Академическая» и сделал первый шаг. Я чувствовал себя сильным, как никогда прежде. С каждым шагом тьма внутри становилась глубже, а голос в голове — громче.

Только теперь я не боролся с ним. Я слушал. Я учился. Я принимал.

Макар Волков умирал, и на его месте рождалось нечто иное. Нечто сильное, безжалостное и совершенно нечеловеческое.

Глава 9

Старые враги

Асфальт под ногами расплывался в кровавом мареве. Каждый шаг в сторону Академки давался всё тяжелее — не от усталости, нет. Скорее от безумия, что пульсировало в венах, требуя выхода.

Я остановился, заметив своё отражение в мутной луже дождевой воды. Из этого мрачного зеркала пялилось чудовище с жёлтыми глазами, в которых не осталось нихрена человеческого — только голод и ярость хищника.

— Блядь, — прохрипел я, хватаясь за голову. Внутри что-то выло, требуя крови.

«Поселение… столько живой энергии… так близко…»

Я рухнул на колени, вцепившись пальцами в асфальт с такой силой, что ногти ломались, а подушечки кровоточили. Но эта боль была ничем по сравнению с агонией, бушевавшей внутри.

Если я дойду до Академки в таком состоянии, то первым делом вырву глотку охраннику у входа, потом разорву всех, кто встанет на пути, и дойду до платформы уже не как спаситель, а как гребаный монстр, жаждущий их энергии.

— Нет, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Сперва надо успокоить эту тварь внутри моей головы.

Мир казался искажённым, словно через кривое стекло. Цвета поблекли, звуки заглушались пульсацией в ушах. Голова раскалывалась от боли, а перед глазами всё плыло, не позволяя сфокусироваться ни на чём дольше пары секунд.

Оглядевшись, зацепился взглядом за вывеску аптеки с разбитой неоновой вывеской, и в мозгу сразу же вспыхнуло возможное решение проблемы. Нужно было срочно принять ударную дозу успокоительного. Или снотворного. В общем, чего угодно, лишь бы на время заткнуть этот ебучий голос в голове.

Стеклянная дверь аптеки разлетелась вдребезги, когда я вломился туда плечом. Осколки впились в кожу, но я даже не заметил боли — регенерация мгновенно выталкивала их и затягивала раны.

Изнутри донеслось слабое рычание. В дальнем углу возился зомби в белом халате — бывший фармацевт. Он поднял башку от разорванного тела и уставился на меня мутными глазами. Чёрная жижа стекала по его подбородку, капая на остатки халата.

Я даже не замедлился. Одним движением оказался рядом и снёс ему голову ударом кулака. Череп разлетелся на куски, забрызгав стены чёрной гнилью и ошмётками мозга.

«Почему ты не взял его энергию?» — насмешливо спросил голос внутри. — «Брезгуешь мертвечиной? Правильно. Живая энергия намного вкуснее.»

— Заткнись нахуй, — огрызнулся я, начиная лихорадочно шарить по полкам.

Большинство стеллажей были уже разграблены, но кое-что осталось. Я сметал упаковки на пол, разрывал коробки, вчитывался в названия. Феназепам, диазепам, амитриптилин — я помнил их из прошлой жизни. То, что давали бойцам с ПТСР, чтобы могли хоть иногда спать без кошмаров.

Я вскрывал блистеры зубами и глотал таблетки пригоршнями. Некоторые разжёвывал, чтобы ускорить действие, морщась от горечи. Запивал тёплой водой из бутылки, которую подобрал на полу.

Пять минут. Десять. Ни-ху-я.

«Глупец,» — рассмеялся голос. — «Думаешь, твоя новая природа подчинится человеческой химии? Эти таблетки не сильнее конфет для твоей мутирующей физиологии.»

Я в ярости ударил кулаком по стене, оставив в ней глубокую вмятину. Затем схватил ближайший стеллаж и с грохотом опрокинул его.

В мозгу вспыхнуло воспоминание — яркое и чёткое. Белые стены операционной, холодный свет ламп над головой, прозрачная маска на лице, монотонный голос анестезиолога, считающий от десяти вниз… а потом абсолютная, блаженная пустота. Без мыслей, без боли, без ебучих голосов в голове.

— Анестезия, — пробормотал я, ухватившись за эту идею как за спасительную соломинку. — Хирургический наркоз. Настоящий, глубокий, вырубающий на часы.

Я судорожно перебирал в памяти карту района. Елизаветинская больница — всего пара километров отсюда. Крупный медицинский центр, множество операционных. Там должны быть настоящие анестетики — фентанил, пропофол, кетамин. То, что погружает в абсолютную темноту. То, что отсрочит мое безумие.

Я рванул по пустым улицам, набирая нечеловеческую скорость. Тело работало как отлаженный механизм — каждый мускул напрягался до предела, каждый шаг покрывал несколько метров. Окружающий мир смазывался в размытые полосы.

Пятеро мертвяков, ковылявших по дороге, заметили меня и синхронно повернули башки. Слабое рычание перешло в голодный вой, когда эти твари бросились наперерез.

Я даже не притормозил — пронёсся сквозь них как смерч, круша и ломая. Первому снёс голову ребром ладони, второго буквально разорвал пополам, схватив за плечи и дёрнув в разные стороны. Третий потерял руку, четвёртый — нижнюю челюсть. Чёрная жижа брызгала во все стороны.

Последнего я схватил за горло и поднял над землёй. Пальцы сами начали активировать Поглощение — чёрные вены вздулись, тёмное пламя заструилось по коже.

«Да-а-а,» — выдохнул голос в моей голове. — «Возьми его энергию… Каждая капля приблизит тебя к истинной силе…»

В последний момент я усилием воли подавил этот импульс. Хрен тебе, а не подпитка, мудозвон ты синекожий! Поглощение только усилило бы голос, приближая меня к окончательной трансформации. Вместо этого я просто отбросил зомбака в сторону, впечатав его в стену ближайшего дома.

Мелкое, но приятное удовлетворение кольнуло где-то внутри — я всё ещё мог сопротивляться, всё ещё контролировал свои действия. И это не могло не радовать.

Территория Елизаветинской больницы напоминала поле боя. Главный корпус — девятиэтажная бетонная махина — возвышался над этим хаосом. Повсюду валялись тела в больничных шмотках. Военные грузовики с красными крестами перевёрнуты и сожжены. Часть здания обуглилась после пожара.

Но хуже всего — территория кишела мертвяками. Сотни бывших пациентов и сотрудников шарахались между корпусами или толпились у входов, лишая меня возможности зайти через главные ворота.

Я спрятался за перевёрнутой скорой, оценивая ситуацию. Память услужливо подсказывала расположение отделений — помню, как лежал здесь, после особо неудачного подпольного боя. Не повезло тогда выйти против бывшего чемпиона Хорватии по боксу. Мудак подрабатывал тем, что катался по странам и сшибал таким образом деньги с неопытных организаторов, которые не додумались его нормально проверить.

Полученной тогда «компенсации за молчание» хватило на целый месяц отдыха в южных странах с одной жгучей брюнеточкой. В общем… ничего страшного тогда не произошло, но противников после этого я пробивал лично.

Так вот, насколько я помнил, приёмный покой на первом, хирургия и операционные на третьем и четвёртом. Тогда меня штопали как раз на четвёртом, помню даже номер операционной — третья.

Прорываться через толпу зомби было бы тупейшей затеей. Получилась бы бесконечная бойня, потеря драгоценного времени, а с каждым убийством голос внутри требовал бы всё больше и больше крови. В итоге я бы просто не добрался до цели, окончательно слетев с катушек по дороге.

Взгляд скользнул по фасаду здания и зацепился за пожарную лестницу и толстые водосточные трубы вдоль стены. На четвёртом этаже многие окна были разбиты — видимо, оттуда пытались эвакуироваться. Или выбрасывались. Похер, главное, что у меня есть путь наверх.

Не думая больше ни секунды, я бросился к стене и начал подъём. Руки и ноги двигались с какой-то звериной ловкостью, будто всю жизнь только и делал, что лазил по отвесным стенам. Пальцы впивались в крошащийся бетон, находя малейшие выступы и трещины. Мышцы напрягались до предела, но усталости не чувствовалось.

Карниз, решётка, подоконник, снова карниз — как ступеньки импровизированной лестницы, ведущей к цели. Я поднимался всё выше, и с каждым метром усиливалась уверенность, что это единственный правильный путь.

Достигнув четвёртого этажа, я на мгновение завис на краю подоконника, выбирая окно. Одно из них уже было разбито — идеально. Не придётся шуметь и привлекать лишнее внимание. Я бесшумно пролез внутрь, осторожно переступая через острые осколки, торчащие из оконной рамы.

Коридор был тёмен и пуст, лишь в конце мерцало аварийное освещение над табличкой «Операционный блок». Рваные клочья штор колыхались на сквозняке, на полу виднелись засохшие следы крови.

Я осторожно продвигался по коридору, замирая после каждого шага и прислушиваясь. Тихое капание воды из неисправного крана где-то вдалеке. Едва различимый скрип половиц под моим весом. Лёгкий шелест бумаги, которую тревожил сквозняк из разбитых окон.

Но среди этих привычных для заброшенного здания звуков было и нечто совершенно неожиданное — человеческие голоса. Тихие, но отчётливые, они доносились из-за двери с потускневшей табличкой «Операционная № 3».

— Сколько мы ещё будем тут сидеть? — говорил низкий, хриплый голос. — Запасы на исходе.

— А куда ты собрался? — отвечал другой, выше тоном. — Видел, что творится внизу?

— Ну давай хотя бы попробуем еще раз по палатам пройтись? Вдруг там осталось что-нибудь съедобное.

— Хрен с тобой, пойдем. Жрать действительно хочется.

Я услышал шаги, приближающиеся к двери. Мог бы спрятаться или просто уйти, но именно эти люди могли помочь мне с анестетиками. Если они застряли в операционной, возможно, это те, кто знает, где хранятся нужные мне препараты.

Дверь распахнулась, и в коридор вышли двое мужчин в хирургических халатах. Один — седой, с густой бородой, испещрённой проседью, другой — моложе, с запавшими глазами и изможденным лицом. Оба выглядели истощёнными — впалые щёки, тёмные круги под глазами, кожа бледная и сухая, как пергамент.

Увидев меня, они отшатнулись в ужасе. Ещё бы — жёлтые глаза, чёрные вены, проступающие под кожей, одежда в крови и гнили.

— Не двигайтесь, — хрипло произнёс я, поднимая руки, показывая пустые ладони. — Я живой и не собираюсь на вас нападать.

«Убей их!» — заверещал голос в моей башке. — «Поглоти их! Они полны энергии! Они ещё живы! Их силы хватит на часы безудержного могущества!»

Я вздрогнул, подавляя этот импульс. Мышцы напряглись, пальцы сами сжались, готовые вцепиться в живую плоть.

— Вижу, вы не ели несколько дней, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Могу… могу вывести вас отсюда… если поможете…

Врачи оставались настороженными, прижимаясь к стене и не сводя с меня глаз.

— Что тебе нужно? — спросил седой, пытаясь говорить твёрдо, но голос дрожал.

— Анестезия, — ответил я. — Наркоз. Самое сильное, что у вас есть.

Врачи переглянулись. На их лицах была смесь страха и непонимания.

— Зачем тебе? — спросил молодой.

Я попытался объяснить, но слова шли с трудом. Голос в голове не затыкался ни на секунду, требуя крови.

— У меня… в голове… голос, — выдавил я, сжимая виски. — Он становится сильнее. И скоро я не смогу… его контролировать.

Старший врач кивнул, словно действительно понял, с чем именно имеет дело.

— Психоз. Часто бывает при таком стрессе, — его голос стал более профессиональным, как будто диагноз вернул ему часть уверенности. — Могу дать галоперидол, феназепам, что-то в этом…

— НЕТ, БЛЯДЬ! — мой рык был настолько громким и нечеловеческим, что врачи вжались в стену. — Таблетки не действуют. Мне нужно… что-то сильнее. Что-то, что отключит сознание полностью.

Седой врач медленно покачал головой:

— Ты сошёл с ума. Хирургическая анестезия без оборудования для мониторинга убьёт тебя. Это не те препараты, которые можно колоть наугад.

Я почувствовал, как тёмная энергия внутри бурлит и рвётся наружу. Сдерживаться становилось все сложнее и сложнее. Одним движением оказался рядом со старшим врачом, схватил его за горло и поднял над полом, прижимая к стене.

— Ты нихуя не понимаешь… — прошипел я, пока чёрные вены на шее пульсировали от напряжения. — Если голос победит, я убью вас обоих. И всех, кого встречу. Я не могу… позволить этому случиться.

Пальцы сжимались на горле врача, который хрипел и пытался разжать мою стальную хватку. Его лицо синело на глазах, глаза выпучились, как у рыбы, выброшенной на берег. Ещё секунда — и я бы просто сломал ему шею.

Молодой врач, дрожа всем телом, метнулся к другому концу операционной. Я услышал звон металла — он возился с каким-то шкафом или сейфом.

— Отпусти его! Я сделаю всё, что ты просишь! — крикнул он с таким отчаянием в голосе, что даже сквозь пелену ярости я расслышал искренний страх.

Я разжал пальцы, и старший врач рухнул на пол, как мешок с костями. Судорожно хватая ртом воздух, этот седовласый мудак отполз в угол, держась за горло и не сводя с меня ошарашенного взгляда.

Молодой доктор трясущимися руками открыл металлический сейф, вмонтированный в стену. Его пальцы лихорадочно перебирали содержимое — флаконы, ампулы, запечатанные шприцы. Он то и дело ронял их на металлический столик, но тут же подхватывал, боясь вызвать моё раздражение неловкостью.

— Садись, — кивнул он на операционный стол.

Я молча опустился на холодную металлическую поверхность операционного стола. Моё тело было напряжено до предела, мышцы дрожали от сдерживаемой ярости. Внутренний голос бился о стенки черепа, требуя освобождения.

— Это пропофол и фентанил, — пояснил молодой врач, наполняя шприц прозрачной жидкостью. — Стандартная комбинация для общего наркоза. Вколю стандартную дозу, которая…

— Тройную, — перебил я, впиваясь в него взглядом.

— Что? — врач непонимающе уставился на меня, шприц в его руке замер.

— Я сказал — тройную дозу. Стандартный наркоз на меня не подействует.

Врач поджал губы и покачал головой:

— Это самоубийство. Доза, которую ты просишь… она в несколько раз выше безопасной. Ты можешь просто не проснуться. Я не могу так…

— Делай! — прорычал я.

И это подействовало. Врач осторожно подошёл, всё ещё опасаясь внезапного нападения. Протёр сгиб локтя антисептиком и ввёл иглу в вену. Рука его заметно дрожала, но профессиональная память взяла верх — движения были точными, несмотря на страх. Прозрачная жидкость медленно пошла в кровоток.

Я закрыл глаза, ожидая, что мир наконец погаснет и голос заткнётся. Прошло десять секунд, двадцать, тридцать… И снова ничего.

— Ещё, — потребовал я, открывая глаза, в которых теперь полыхал жёлтый огонь.

— Это убьёт тебя! — возразил молодой врач, отступая. — Я ввёл дозу, которая отправила бы в кому трёх взрослых мужиков!

— ЕЩЁ, БЛЯДЬ! — мой рык заставил задрожать стёкла в шкафах.

Врач, трясясь от ужаса, подготовил новую инъекцию. Его пальцы действовали механически, профессиональная память тела брала верх над паникой. Он ввёл вторую дозу, затем, видя отсутствие эффекта, третью.

Я чувствовал, как препараты разносятся по телу. Где-то на периферии возникло лёгкое головокружение, но голос не затихал. Наоборот, он становился громче, насмешливее.

«Твоё тело больше не подчиняется человеческой химии,» — шептал он. — «Ты эволюционируешь. Ты становишься чем-то большим. Чем-то лучшим.»

Старший врач тем временем медленно приближался сзади, держа в руке что-то блестящее.

Внезапная боль пронзила спину. Острая, резкая, словно раскалённый прут прошил тело между лопаток. В обычных обстоятельствах такой удар был бы смертельным — лезвие вошло точно под левую лопатку, пытаясь достать до сердца. Но мужикам очень не повезло нарваться на псионика.

Я медленно повернул голову и увидел старшего врача, который вонзил хирургический скальпель мне в спину по самую рукоять. Лицо этого старого пидораса исказилось от смеси ужаса и решимости — он знал, что может сдохнуть, но всё равно нанёс удар.

— Ты… ты почти как один из них, — прошептал врач, пятясь к двери, оставив инструмент в моём теле. — Ты намного хуже зомби…

Время словно замедлилось. Я чувствовал, как кровь вытекает из раны, но боль уже отступала — регенерация начала действовать. Лезвие выталкивалось из тела, рана затягивалась, ткани восстанавливались.

Но что-то ещё произошло внутри. Что-то важное сломалось — последний барьер, сдерживавший тьму, рухнул окончательно. Все оттенки света, вся надежда на сохранение человечности в мгновение исчезли, оставляя вместо себя только слепую ярость.

— Вы правы, — мой голос уже не был человеческим, а звучал как смесь шипения и металлического скрежета. — Я действительно больше не человек.

Одним движением, быстрее, чем мог заметить человеческий глаз, я схватил старшего врача за шею. Пальцы сомкнулись с нечеловеческой силой. Хруст ломающихся шейных позвонков разнёсся по комнате, но я не отпустил тело. Вместо этого активировал тёмную энергию Поглощения.

В отличие от энергии зомби, жизненная сила живого человека ощущалась как раскалённый поток, в тысячи раз более насыщенный и мощный. Она хлынула в меня неудержимым потоком, наполняя каждую клетку тела экстазом силы. Тело врача стремительно иссыхало — кожа сморщивалась, глаза западали в орбиты, волосы выпадали клочьями. Меньше чем за десять секунд от живого человека практически ничего не осталось.

Молодой врач закричал и бросился к двери, роняя шприцы и ампулы. Его крик был полон такого отчаяния и ужаса, что в прежней жизни я бы непременно содрогнулся от сострадания. Но теперь я видел в нем только источник энергии, который пытается сбежать.

Два прыжка — и я настиг его у самого выхода. Молодой врач упал на колени, закрывая голову руками и умоляя о пощаде:

— Пожалуйста! Я помог тебе! Я сделал всё, что ты просил! Пожалуйста, не убивай меня! У меня жена и дочь ждут дома!

На мгновение что-то дрогнуло в глубине моего сознания — крошечный огонёк человечности. Образ Насти вспыхнул перед глазами, но голос в голове заглушил этот слабый импульс:

«Не слушай его. Он лжёт. Все они лгут, когда приходит смерть. Забери его энергию. Она принадлежит тебе по праву сильнейшего.»

Я схватил молодого врача за плечи и притянул к себе, глядя в его расширенные от ужаса глаза. Поглощение активировалось снова, на этот раз ещё мощнее. Энергия хлынула в меня бурным потоком, заставляя каждый нерв вибрировать от восторга. Тело молодого человека быстро превращалось в мумию — кожа высыхала и трескалась, глаза запали глубоко в черепе, плоть сжималась, обтягивая кости.

Когда второе тело превратилось в иссохшую оболочку, я наконец почувствовал насыщение. Голод отступил, голос в голове затих до едва слышного шёпота, довольно мурлыкая где-то на задворках сознания.

«Видишь? Я не лгал,» — почти нежно произнёс голос. — «Только живая энергия может утолить твой голод. Только она даст тебе истинную силу.»

Я медленно опустился на пол, прислоняясь спиной к стене. Впервые с момента превращения чувствовал нечто похожее на покой. Разум прояснился, хотя желтизна в глазах никуда не делась, а чёрные вены продолжали пульсировать под кожей.

Я убил двух невинных людей. Высосал их жизни, как ёбаный вампир из древних легенд. И что хуже всего — мне это понравилось. Каждая секунда, каждая капля украденной энергии была как самый настоящий, мать его, оргазм.

«Не невинных,» — возразил голос. — «Один из них попытался убить тебя. Они были врагами. А враги существуют, чтобы питать тебя.»

— Заткнись, — устало произнёс я, но в моём голосе не было прежней решимости.

Сидя среди двух иссохших тел, я внезапно услышал странные звуки, доносящиеся сверху. Ритмичное постукивание, стоны, нечто среднее между криком и рычанием… что-то происходило несколькими этажами выше.

Эти звуки были… странными. Нечеловеческими, но и не похожими на обычных мертвяков. В них ощущался ритм, последовательность, осознанность. Я прислушался внимательнее. Что-то там явно было не так, и это заинтриговало мою новую, хищную природу.

«Кто-то похожий на тебя,» — прошептал голос. — «Наши братья и сёстры. Пойди, познакомься.»

Я поднялся на ноги, чувствуя небывалую лёгкость и силу. Энергия, поглощённая от врачей, циркулировала по телу, наполняя каждую клетку могуществом. Я подошёл к окну и выглянул наружу. Прикинул расположение палат и окон. По моим расчётам, источник звуков находился где-то на седьмом этаже. Три этажа вверх.

Не раздумывая, я перемахнул через подоконник и начал карабкаться вверх. В этот раз я выбрал другой маршрут — вместо медленного и методичного подъёма решил действовать резко и быстро. Энергия, бурлящая внутри, толкала меня вперёд, наполняя мышцы невероятной силой.

Я хватался за декоративные элементы фасада, водосточные трубы, выступы вентиляционных коробов — всё, что могло стать опорой. Тело слушалось так идеально, будто я не лез по стене девятиэтажки, а совершал утреннюю пробежку. Ни усталости, ни страха высоты — только пьянящее ощущение мощи.

Три этажа я преодолел за считанные секунды. Рывок за рывком, прыжок за прыжком — и вот я уже у цели. Осторожно подтянувшись на руках, я заглянул в окно седьмого этажа.

Охуеть.

В центре огромной палаты, явно бывшей когда-то реанимационным отделением, стояла обнажённая женщина с длинными чёрными волосами. По её бледной коже пробегали волны синей энергии, похожие на электрические разряды. Она стояла на четвереньках, запрокинув голову и издавая странные гортанные звуки — смесь стона и рычания.

Позади неё находился мужик с тёмно-фиолетовой аурой вокруг рук. Его рожа искажалась то ли от боли, то ли от экстаза, пока он ритмично трахал её, вколачиваясь так, что на каждом толчке женщина подавалась вперёд. С каждым движением волны энергии между ними усиливались, создавая видимые глазу пульсации силы.

Я сразу узнал эту двоицу. Женщина, которая называет себя Эхо и ее мужик — Темны Лекарь. Эта двоица нас чуть не прикончила в метро несколько дней назад. Надо быть предельно осторожным.

Они совокуплялись с животной страстью, не обращая внимания на группу из десятка перепуганных людей, загнанных в угол палаты. Мужчины, женщины, подростки — они смотрели на этот извращённый ритуал с выражением абсолютного ужаса, но не смели двинуться с места. Я сразу понял, что все они находились под ментальным контролем Эхо, вынужденные наблюдать за происходящим, как зрители в театре.

В другой части помещения лежала гора иссохших тел — не меньше двадцати мумифицированных трупов, высосанных до последней капли энергии. По стенам палаты были нарисованы странные символы кровью — замысловатые узоры, похожие на руны или иероглифы.

Ярость вспыхнула в моей груди. Не моральное возмущение — эти чувства были почти утрачены. Скорее территориальная агрессия хищника, встретившего других хищников на своей территории.

«Они сильны,» — предупредил голос в моей голове. — «Но ты сильнее. Ты можешь их уничтожить!»

Я напрягся всем телом, собирая тёмную энергию в кончиках пальцев. Мои мышцы набухли до предела, чёрные вены вздулись под кожей как змеи, глаза полыхнули ярко-жёлтым пламенем — как у зверя в ночной темноте. Одним звериным движением я разбил окно и влетел в палату, оставляя в бетонной раме куски оконной рамы и осколки стекла.

Тёмный Лекарь успел только повернуть голову — на его лице промелькнуло выражение удивления, быстро сменившееся ужасом. Я ударил его с такой силой, что тьма вокруг моего кулака буквально рассекла плоть, кости и сухожилия. Мощь Поглощения усилила удар в десятки раз, и его голова отделилась от тела одним рывком, с мерзким чавкающим звуком разрываемых тканей.

Фонтан тёмно-красной крови хлынул из обрубка шеи, забрызгивая всё вокруг. Стены, потолок, медицинское оборудование — всё окрасилось в алый. Лицо и спина Эхо покрылись кровавыми пятнами, струйки стекали по её обнажённой коже, собираясь в алые дорожки вдоль позвоночника и стекая между ягодиц.

Обезглавленное тело продолжало двигаться, словно отказывалось признавать смерть. Руки конвульсивно сжимались и разжимались, ноги дёргались в пародии на совокупление, которым он занимался секунду назад. Член всё ещё был напряжён, когда тело рухнуло на пол, дёргаясь в посмертных судорогах.

Голова пролетела через всю палату и остановилась у ног пленников. Глаза на ней ещё моргали, рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Из перерезанных артерий всё ещё толчками выплёскивались струйки крови, образуя вокруг головы тёмную лужу.

А вот Эхо даже не вздрогнула. Она медленно поднялась, абсолютно невозмутимая, словно только что не потеряла своего любовника, а получила желанный подарок. Её обнажённое тело было покрыто пульсирующими синими линиями энергии, напоминающими татуировки, которые светились сквозь кровавые потёки. Соски напряглись, а между ног виднелась влага — её возбуждало происходящее.

Она провела пальцами по своему телу, размазывая кровь убитого любовника по коже, втирая её в себя, как дорогое масло. Одна рука скользнула между ног, и она начала медленно ласкать свою киску, размазывая по ней кровавые разводы. Другой рукой она собрала кровь с бедра и с явным наслаждением облизала пальцы, медленно вводя их в рот один за другим и высасывая с них кровь, не прекращая при этом ритмичных движений между ног.

— Наконец-то, — её голос звучал как смесь шелеста листьев и скрежета металла, но с нотками сексуального возбуждения. — Ещё один присоединяется к нам… Сильнее предыдущего. Намного сильнее…

Она приблизилась ко мне, не стесняясь своей наготы, не пытаясь прикрыться — наоборот, демонстрируя своё тело с какой-то извращённой гордостью. От неё пахло кровью, сексом и чем-то ещё — тёмной энергией, почти такой же, как моя собственная.

— Ты даже не представляешь, что ждёт нас впереди, — промурлыкала она, проводя рукой по моей груди. — Какое наслаждение… и какая сила…

Глава 10

Условия Эхо…

— Это же ты был в метро с теми вояками… — прошептала она, приближая своё лицо к моему. — Мы уже тогда почувствовали, что в тебе есть… особая сила. Я чувствую её. И это опьяняет…

Губы Эхо, влажные от крови её мёртвого любовника, приоткрылись в хищной улыбке. Она провела рукой по моей груди, оставляя кровавый след, и каждое прикосновение посылало электрические импульсы по моему телу. Синие линии под её кожей пульсировали в такт с чёрными венами на моих руках, словно два созданных друг для друга механизма наконец встретились.

— Ты тоже ощущаешь её, — выдохнула она мне в шею, запрокидывая голову назад и подставляя обнажённую грудь. — Связь между нами.

Я почувствовал металлический привкус крови, когда она коснулась моих губ своими. Внутри вспыхнул пожар желания — не человеческого, а чего-то гораздо более древнего и примитивного.

Внутренний голос взревел с новой силой:

«Убей её! Высоси её энергию до последней капли! Она полна силы… представь, какой мощью ты наполнишься, поглотив такое существо! Не медли! Уничтожь её, пока она не уничтожила тебя!»

Я протянул руку и провёл по её плечу, ощущая невероятное тепло и вибрацию силы. Каждое прикосновение было как удар тока — будоражащий, опьяняющий.

Она выгнулась дугой, откидываясь назад, позволяя моим рукам скользить по её обнаженному телу. Её соски затвердели, а кожа пылала жаром, словно в лихорадке. Эхо обвила руками мою шею, впиваясь ногтями в затылок — жест, одновременно властный и чувственный.

— Мы можем править этим миром, — шептала она, касаясь губами моего уха, прикусывая мочку. — Люди станут нашим скотом, а мертвецы — нашей армией. Ничто не устоит перед нами.

Её пальцы скользнули под ткань джинсов, обхватывая твердеющую плоть. Её прикосновения были одновременно нежными и властными — будто она уже считала меня своей собственностью. Медленные, дразнящие движения заставляли моё дыхание сбиваться, пока разум затуманивался первобытным желанием.

Часть меня — та, что всё ещё оставалась человеком — пыталась сопротивляться этому наваждению. Но новая, звериная сущность жаждала слиться с этой женщиной, испить её силу, познать наслаждение, которое она предлагала. Я чувствовал, как тёмная энергия внутри меня тянется к ней, стремясь соединиться с родственной сущностью.

Эхо оседлала моё колено, вжимаясь в него, выгибаясь от удовольствия. Наши энергии начали сплетаться — тёмно-фиолетовая моя и насыщенно-синяя её — создавая вокруг нас бурлящий кокон силы. В месте соприкосновения наших тел вспыхивали искры, словно две противоположные стихии боролись и сливались одновременно.

Довольная улыбка расплылась на её лице — она видела мой затуманенный взгляд, чувствовала, как моё тело отзывается на каждое прикосновение. Победно выдохнув, Эхо медленно опустилась на колени передо мной, не разрывая зрительного контакта. Её пальцы ловко расправились с молнией, высвобождая возбуждённый член. Синие энергетические линии на её руках пульсировали сильнее, когда она наклонилась ближе и медленно провела языком вокруг головки.

— Теперь ты мой… — прошептала она, обдавая меня горячим дыханием. — Навсегда…

И в этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Образы Насти и Лизы вспыхнули перед глазами, а следом — воспоминание о Вите, которую я отправил подальше именно для того, чтобы защитить от себя самого. И что теперь? Я готов сдаться первой же твари, просто потому что она поласкала мой хуй?

Глубокий, утробный рык вырвался из моего горла. Прежде чем Эхо успела осознать, что происходит, я схватил её за горло и с нечеловеческой силой впечатал в стену. Бетон треснул от удара, пыль посыпалась с потолка.

— Ты думала, что я поведусь на эту дешевую хуйню? — прорычал я, вплотную приближаясь к её лицу. Мои жёлтые глаза пылали яростью, а чёрные вены вздулись под кожей, пульсируя в такт бешеному сердцебиению. — Решила, что я такой же тупой, как твой безмозглый любовник?

Я сжал пальцы сильнее, вдавливая их в её горло. Из перекрытой глотки Эхо вырвался сиплый, задушенный хрип. Синие линии под её кожей заметались как обезумевшие змеи — их пульсация стала хаотичной, неритмичной, словно они бились в агонии. Глаза Эхо распахнулись до предела, и я увидел в них проблеск настоящего, животного ужаса — она наконец осознала, что я действительно собираюсь ее прикончить.

Я чувствовал, как тёмная энергия концентрируется в моих пальцах, готовая высосать из неё всю жизненную силу. Ещё секунда и она превратится в высушенную мумию, как те врачи в операционной.

— Ты всего лишь паразит, — прохрипел я, усиливая давление. — Питающийся чужими жизнями!

Лицо Эхо начало синеть, её ногти царапали мои запястья, оставляя кровавые борозды. В этот момент её взгляд метнулся в сторону, к заложникам, и что-то изменилось. Словно переключатель щёлкнул — паника в её глазах мгновенно сменилась расчётливым блеском.

Последним отчаянным усилием она прохрипела, еле выдавливая слова через сдавленное горло:

— А кто… ты… такой? — каждый звук давался ей с трудом, но в тоне слышалась ядовитая насмешка. — Разве… не то… же самое? Я чувствую… твою… силу… ты такой же… хищник…

Я усилил хватку, чувствуя, как её пульс судорожно бьётся под моими пальцами. Но в этот критический момент, когда жизнь почти покинула её, Эхо сделала отчаянный жест свободной рукой.

Краем глаза я уловил движение в углу палаты. Группа заложников, до этого сжавшихся в неподвижный комок страха, вдруг пришла в странное оживление. Тощий мальчишка с веснушчатым лицом, напомнившим мне Настю, дёрнулся, словно марионетка на невидимых нитях. Его глаза помутнели, зрачки растворились в голубоватом сиянии — точно таком же, что пульсировало под кожей Эхо.

— Какого чёрта⁈ — я не ослабил хватку, но ощутил, как холодок пробежал по позвоночнику.

Лицо Эхо исказилось от напряжения и отчаяния. Она задыхалась в моей железной хватке, но вместо того чтобы сдаться, бросила все силы на последний отчаянный ход.

Пленники один за другим поднимались, двигаясь рывками, будто сломанные механизмы. Пожилая женщина с седыми волосами, мужчина в изодранном пиджаке, беременная девушка, рыдавшая всё это время — теперь все они синхронно шагали к разбитому окну, где семиэтажная пропасть ждала их падения.

Я видел, как Эхо борется за жизнь. Каждое движение её марионеток стоило ей колоссальных усилий — пот выступил на её лбу, из носа потекла тонкая струйка крови, а синие линии под кожей пульсировали с такой интенсивностью, что казалось, что они вот-вот прожгут плоть изнутри.

— Тварь… — выдохнул я. — Ты думаешь, что мне не плевать на этих людей⁈

Эхо не могла ответить, так как почти потеряла сознание. Но пальцы её дёрнулись в последнем отчаянном жесте, и заложники ускорили шаг. Веснушчатый мальчик первым достиг подоконника и, не останавливаясь, ступил на узкий карниз. Его маленькие пальцы вцепились в остатки оконной рамы, а тело наклонилось вперёд, готовое сорваться в любой момент.

Я чувствовал, как Эхо слабеет в моих руках — её сопротивление угасало, пульс под моими пальцами становился всё более неровным. Но даже на грани смерти она цеплялась за свою силу, направляя последние крохи энергии на контроль над заложниками.

Ещё двое пленников шагнули на карниз. Беременная девушка чуть не потеряла равновесие, балансируя над пропастью. В её глазах, заволоченных голубым туманом, всё ещё читался безмолвный ужас — часть сознания понимала, что происходит, но не могла противостоять ментальному контролю.

— Отпусти их! — я ослабил хватку, понимая, что продолжая душить её, только ускорю их падение.

Эхо жадно втянула воздух сквозь повреждённую гортань. Синие линии на её теле вспыхнули с новой силой, получив доступ к кислороду. Странный звук, похожий на смесь хрипа и смеха, вырвался из её распухших губ. Она подняла на меня взгляд — глаза, секунду назад закатывавшиеся от удушья, теперь сверкали злорадным триумфом.

— Сделка, — прохрипела она, голос скрежетал, как ржавый металл. — Ты меня отпускаешь… я оставляю их живыми. Одно… неверное движение… и они падают.

Я бросил взгляд на подоконник — мальчик наклонился ещё сильнее, его тело уже на две трети висело над пропастью, удерживаемое только невидимыми нитями контроля Эхо.

— Отведи их от окна, — процедил я сквозь зубы.

— Когда выйду… отсюда, — она с трудом выговаривала слова через поврежденное горло. — Мне… нужна… фора.

Я колебался, зверь внутри меня рычал от бешенства. Какое мне, по большому счёту, дело до этих людей? Они всего лишь скот, ходячие резервуары энергии. Их судьба не должна волновать хищника, которым я становился.

Но где-то в глубине сознания ещё тлел огонёк прежнего Макара — того, что помнил Настю, спасал Лизу, заботился о Вите. Того, кто ещё различал грань между человеком и монстром.

Еще и этот ебучий голос в голове продолжал действовать на нервы.

«Плевать на них! Прикончи эту суку, пока есть такая возможность!»

Но как на зло перед глазами встал мальчика с веснушчатым лицом.

Я медленно разжал пальцы, отступая на шаг и давая Эхо пространство. Она с явным облегчением сглотнула, продолжая массировать шею, и настороженно отодвинулась, сохраняя дистанцию. Не сводя с меня глаз и удерживая заложников над пропастью, она стала медленно двигаться вдоль стены к выходу.

Заложники продолжали балансировать над пропастью — живое напоминание о том, что мне не стоит делать резких движений. Я застыл на месте, следя за каждым её шагом, готовый рвануться к окну при первых признаках предательства.

Добравшись до двери, Эхо нащупала ручку, не поворачиваясь ко мне спиной.

— Прощай, жёлтоглазый, — сказала она, и её губы изогнулись в жестокой улыбке, несмотря на опухшее горло. — Хотя думаю, что мы с тобой очень скоро увидимся.

И с этими словами она выскользнула за дверь. Но вместо того, чтобы вернуть заложников, как обещала, Эхо полностью сняла ментальный контроль и в ту же секунду все балансирующие на краю люди начали падать.

Я рванулся к окну с нечеловеческой скоростью. Мальчик уже сорвался с карниза, но я успел перегнуться через подоконник и схватить его за руку. Резким движением втащил его обратно в комнату, швырнув в угол словно мешок с мусором.

Женщина средних лет потеряла равновесие следующей. Она завалилась назад с визгом, и я успел вцепиться в её блузку, чуть не оторвав её вместе с кожей. Дёрнул на себя с такой силой, что услышал хруст её плеча. Она рухнула на пол рядом с мальчиком, воя от боли.

Остальные падали почти одновременно. Я метнулся вдоль подоконника, хватая всех, до кого мог дотянуться. Пальцы впивались в плоть, сухожилия, одежду — всё, за что можно было зацепиться. Пожилую женщину схватил за горло, сухощавого мужчину — за ремень. Моя нечеловеческая сила выдергивала их обратно в комнату, ломая кости и вырывая куски ткани.

Последней была светловолосая девушка лет двадцати — я успел схватить её за запястье в последний момент. Она повисла над пропастью, визжа от ужаса. Одним рывком втащил её в комнату, но не рассчитал силы — она врезалась в меня и сползла по стене, оказавшись на коленях прямо перед моим пахом.

Я только сейчас осознал, что после «игр» Эхо мой член всё ещё был наполовину высвобожден из джинсов. Девчонка уставилась на него расширенными от ужаса глазами, замерев в ступоре.

— Нет, пожалуйста, — взвизгнула она, отползая назад и выставляя руки перед собой. — Лучше сразу убей!

Брезгливым взглядом окинул дрожащую девушку. Жалкое создание, трясущееся от страха. Часть меня, та древняя, голодная часть, на мгновение ощутила соблазн — поглотить её энергию, почувствовать, как жизнь перетекает в моё существо. Такая молодая, такая сильная… идеальный источник.

— Не льсти себе, — прорычал, отворачиваясь. — У меня есть дичь покрупнее.

Вернувшись к окну, бросил взгляд на страшную картину внизу. Бо́льшая часть заложников сорвалась прежде, чем удалось до них дотянуться. Семь или восемь человек полетели вниз, их крики слились в единый леденящий душу хор, оборвавшийся почти одновременно.

Застыв у окна, уставился на разбившиеся тела. Пять человек спасено. Семь погибло. Странно, но вместо удовлетворения от спасённых в душе бурлило только… раздражение. Внутренний зверь, становившийся всё сильнее, разочарованно рычал из-за потраченного впустую времени на этих жалких существ, вместо преследования настоящей добычи — женщины-Кукловода.

Мальчик тихо всхлипывал в углу, женщина со сломанным плечом стонала от боли. Остальные спасенные сидели, прижавшись к стенам, бледные от шока и ужаса. Все они смотрели на меня со смесью благодарности и первобытного страха — так смотрят кролики на спасшего их от волка змея.

— Дальше выбирайтесь сами, — процедил я, обнажая зубы в хищном оскале. — Я не собираюсь с вами возиться.

Одна из спасённых, пожилая женщина, робко подняла голос:

— Но как нам…

— Мне похуй, — рыкнул, уже направляясь к выходу.

Человеческая часть внутри меня слабо трепыхнулась, пытаясь напомнить о сострадании, ответственности, о том, что этих людей следовало бы вывести в безопасное место. Но зверь внутри заглушил этот голос одним рыком.

Не дожидаясь ответа, я рванулся в коридор. Эхо не могла уйти далеко, и я чувствовал её присутствие, как волк чует раненую добычу. Запах её тела всё ещё витал в воздухе, указывая путь. Я двинулся по этому следу, превратившись в хищника, преследующего свою жертву.

Коридор седьмого этажа встретил меня тишиной, прерываемой только скрипом моих ботинок по кафелю. За поворотом застыли три зомби, уставившись в стену мёртвыми глазами. Как только я показался, их башки синхронно повернулись, глазницы засветились синим — Эхо успела пометить территорию.

Нахуй эту мелочь. Я рванул вперёд, разгоняясь с каждым шагом. Первого просто подсёк ногой, оставив кувыркаться на полу. Второго пропустил под собой, нырнув в кувырке. Третьему с размаху впечатал локоть в висок с такой силой, что череп просел внутрь с мерзким хрустом.

В конце коридора распахнулась дверь. Оттуда повалили зомби — не меньше десятка. Все с синими глазами, все двигались, как на грёбаной репетиции парада. Эта сука не оставляла попыток купить себе фору.

— Сука, — прорычал я сквозь зубы, — мелкими сошками не отделаешься.

Мои мышцы напряглись, тело изогнулось, и я рванул вперёд на полной мощности. Мир замедлился, время растянулось. Зомби теперь казались ленивыми, неповоротливыми тушами. Я проскочил между ними, как лезвие сквозь масло, уворачиваясь от гниющих рук и клацающих зубов.

Один мертвый ублюдок всё же дотянулся — вцепился гнилыми зубами в плечо, разрывая куртку вместе с мясом. Я с хрустом впечатал основание ладони в его челюсть, отрывая кусок собственной плоти вместе с его мордой. Мышцы взвыли от боли, но регенерация уже пошла — плоть срасталась на глазах.

Впереди показалась лестница. Я перемахнул через перила, приземлившись на пролёт ниже. Шестой этаж, пятый, четвёртый — вниз, вниз, ещё ниже. Я практически летел, едва касаясь ступеней, отталкиваясь от стен, скользя по перилам.

На третьем этаже меня ждал сюрприз: коридор забит мертвяками под завязку. Стоят стеной, щерятся гнилыми зубами. Все глаза светятся одинаковой синевой. Эхо выставила живой заслон.

— ТРУСЛИВАЯ ТВАРЬ! — проревел я, вкладывая в голос всю ярость. — ВЫХОДИ САМА И СДОХНИ!

В ответ донёсся только её смех — далёкий, призрачный, словно сквозняк в пустых больничных коридорах. Пробиться через эту толпу гнили? Возможно, но долго. Слишком долго.

Я развернулся, рванул к ближайшему окну и с разбега вышиб его всем телом. Стекло брызнуло осколками, впиваясь в кожу, но боли не чувствовалось. На лету хватался за выступы фасада — водосточную трубу, карниз, кондиционер — замедляя падение.

С глухим ударом приземлился на бетонный козырёк над входом. Покрытие треснуло, но выдержало. Оказавшись внизу, я поднял голову и замер.

Передо мной расстилалось настоящее кладбище, только вставшее на ноги. Сотни, может тысячи мертвяков заполнили всю территорию. В центре этого гниющего моря выделялось несколько десятков особей — их глазницы горели синим пламенем, движения были более целенаправленными, почти осознанными. Эти зомби, управляемые Эхо, задавали темп всей орде, направляли её, как пастушьи собаки направляют стадо. Остальные просто следовали за ними, увлекаемые примитивными инстинктами.

Холодная ярость затопила сознание. Несколько дней назад эта тварь едва справлялась с контролем над пятью заложниками, а сейчас управляла целой армией мертвецов? Сколько людей она убила, чтобы так быстро подняться в уровнях? Сколько людей запытала, чтобы достичь подобного могущества? Надо было ее прикончить…

Внезапно на крыше скорой, припаркованной метрах в пятидесяти у боковой стены больницы, заметил эту суку. Эхо стояла там голая, забрызганная кровью своего мертвого ебаря. Вся в потёках засохшей дряни, как ебаная королева бойни. Ветер трепал её чёрные волосы, пока она пялилась на меня сверху, будто уже победила.

Наши взгляды встретились через разделяющее нас пространство, и её губы изогнулись в триумфальной улыбке, будто она уже праздновала победу. Эхо медленно подняла руку в издевательском прощальном жесте, затем развернулась и прыгнула с крыши машины, скрываясь от моего взгляда.

Тут же вся армия мертвецов, словно получив невидимый сигнал, синхронно двинулась ко мне. Они шли единой гниющей волной, вытягивая руки, щёлкая зубами, оставляя за собой куски отваливающейся плоти. С каждой секундой кольцо сжималось, не оставляя путей к отступлению. Против такой массы даже мои новые силы могли оказаться бесполезными — рано или поздно они просто задавили бы числом.

Я резко рванул вдоль стены больницы, выискивая хоть какую-то брешь в этой осаде. Пара особо прытких зомби попыталась ухватить меня — я снёс им черепа на ходу, даже не сбавляя скорости. Впереди замаячил бетонный забор высотой метра три? Хуйня вопрос. Разогнался и перемахнул его одним звериным прыжком, с грохотом приземлившись на другой стороне.

Орда осталась позади, но лёгкости это не принесло. Эхо знала, что я иду за ней, и, судя по всему, сделает всё, чтобы в следующий раз меня сожрали еще на подходе.

Я остановился в нескольких десятках метров от забора, тяжело дыша. Развернулся и посмотрел на возвышающуюся громаду больницы. Где-то там, на седьмом этаже, остались спасённые мной люди. Пятеро беззащитных пленников.

«Вернись к ним», — внезапно зашептал голос в моей голове. — «Они полны энергии… свежей, живой энергии. Ты чувствуешь её зов? Они ждут тебя».

Я с ужасом осознал, что действительно ощущаю их присутствие — как тёплое свечение на фоне холодной тьмы. Почти вкус на кончике языка, сладковатый и манящий. Их жизненная энергия пульсировала в моем восприятии, как маяк в ночи. Моё тело непроизвольно развернулось, рука поднялась, указывая на здание. Часть меня хотела спасти их, вывести в безопасное место. Но другая, новая часть… жаждала совсем иного.

«Они беззащитны», — продолжал шептать голос. — «Благодарны тебе. Они даже не будут сопротивляться. Представь их энергию внутри себя».

Я сделал шаг к забору, не вполне осознавая, зачем именно возвращаюсь. Защитить? Или…

Тёмная энергия клокотала внутри, требуя выхода. Тело казалось чужим — оно тянулось обратно к зданию, как голодный зверь к запаху добычи.

В этот момент сверху, из разбитых окон верхних этажей, донеслись крики — женский визг, мужской бас, детский плач. Мертвяки добрались до спасённых мной людей.

Но вместо злости или сожаления я почувствовал только досаду, глубокую и неправильную. Досаду от того, что кто-то другой получил источники энергии, которые могли принадлежать мне. Внутри что-то шевельнулось, темное и голодное, требующее утоления.

«Видишь?» — прошептал голос в голове, проникая в самые глубины сознания. — «Ты уже не тот, кем был раньше. Зачем продолжать эту бессмысленную борьбу со своей новой природой?»

Крики внезапно оборвались, оставив после себя зловещую тишину, нарушаемую лишь отдаленными звуками пиршества мертвецов. Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, но оно не отступало.

Слишком поздно для спасения этих людей, и, возможно, это было к лучшему. Если бы я вернулся, неизвестно, кем бы я стал для них — спасителем или еще одним хищником.

Я опустился на одно колено, сжимая голову руками, пытаясь подавить остоебенивший шепот. Двойственные чувствам разрывали меня изнутри — остатки человеческого сожаления о погибших смешивались с тёмным удовлетворением от того, что не я стал их палачом.

Ещё пять жизней, которые я не смог спасти. Или пять жизней, спасших меня от окончательного падения в бездну? Эта мысль казалась чудовищной, но грань между моими прежними человеческими желаниями и жаждой нового существа, рождающегося внутри, стиралась с каждой минутой.

Я резко развернулся и зашагал прочь от больницы. За забором копошилась орда мертвяков — одни перелезали через верх, другие протискивались сквозь дыры, самые сильные просто проламывали хлипкие секции. Но они не вызывали страха. Теперь мой разум был сосредоточен на одной-единственной цели, а голод могла утолить только смерть одного конкретного человека.

И он ещё не знал, что этот день станет для него последним.

Глава 11

По заслугам…

Торжковский рынок… за день до этого…

— Это здесь, — Леха указал на тяжелые ворота с наблюдательной вышкой наверху, где маячил часовой с охотничьей винтовкой. — Не делайте резких движений. На нас недавно напали, поэтому ребята немного нервные.

Диана презрительно фыркнула, так как плевать хотела на его предупреждения. Да и не считала она, что парочка перепуганных бедолаг смогут причинить ей какой-либо вред. Жаль только, что тащились сюда зря — Леха уже по дороге рассказал, что Макара в этом районе никто не видел. Но раз уж пришли, надо было пополнить свои запасы.

Гончий шёл чуть позади, внимательно изучая обстановку. Военная привычка — всегда знать, откуда может прилететь и куда отступать в случае непредвиденных неприятностей. Он отметил расположение часовых на крыше, примерную численность охраны, состояние укреплений. Не так уж и плохо для обычных людей, собравшихся вместе посреди апокалипсиса.

— Стоять! — раздался окрик, когда они приблизились к воротам. — Кто такие, блядь⁈

Часовой с дробовиком и пропитым лицом вышел из тени, нацелив оружие прямо в грудь Диане. Его мутноватые глаза метались между незваными гостями, а палец лежал на спусковом крючке.

— Да свои мы, Петрович, свои, — Леха выступил вперёд. — Это я, Леха! Не узнал, что-ли?

— Узнал, конечно, — сплюнул Петрович, но ствол все же не отпустил. — Ты какого хера в самоволку съебался, никого не предупредив? Голубев уже людей собирал на поиски! Что за хуйня?

Леха заметно приосанился, почувствовав неуверенность охранника:

— Я хотел опробовать свои новые силы… как бы это сказать… «в поле». Думал быстро закончу и вернусь. Но нарвался на целую прорву мертвецов и сдох бы там, если бы меня не спасли, — он дёрнул головой в сторону своих спутников.

— И кто эти люди? — прищурился Петрович, недоверчиво разглядывая новоприбывших. — Что-то я не помню, чтобы Голубев разрешал приводить посторонних без проверки.

— Они помогли мне! — в голосе Лехи появились угрожающие нотки. — Девчонка в одиночку завалила двух Отожравшихся! Она… она такая же, как я. Особенная. И, между прочим, знаменитость! — он торопливо указал на блондинку. — Диана Соболева! Певица! Помнишь такую?

Петрович перевёл взгляд на Диану, и его глаза медленно расширились. Он смерил её с ног до головы, задержавшись на груди дольше, чем требовалось.

— Ебать-колотить… и правда она, — выдохнул он с идиотской ухмылкой. — Помню твой клип, где ты с голой жопой на мотоцикле рассекаешь.

— Охрененное знакомство, — процедила Диана, одарив его ледяным взглядом. — Может, закончишь пялиться на мои сиськи и впустишь нас уже внутрь? Или дать тебе подрочить для начала?

Гончий позади неё напрягся, готовый действовать, если ситуация выйдет из-под контроля. Алина нервно переминалась с ноги на ногу, явно не привыкшая к такой грубости.

Петрович хрипло рассмеялся и опустил оружие.

— Ого, а знаменитость-то с характером! — он потянулся к рации. — Эй, центр! Тут это… Леха вернулся, и не один. Притащил троих гражданских. Утверждает, что одна из них тоже Особенная.

Рация затрещала, и усталый голос ответил:

— Еще одна? Подмога нам точно не помешает. Впускай, давай. Только отберите у них оружие.

— Понял, — Петрович повесил рацию на пояс и кивнул кому-то наверху. — Открывай ворота, Семёныч! Пропускаем!

Тяжелые ворота со скрежетом поползли в сторону. Внутри оказался целый лагерь — палатки, импровизированные навесы, люди, занимающиеся повседневными делами. Диана заметила, что здесь поддерживался относительный порядок. Никакого мусора, чётко организованные секторы и даже что-то вроде указателей на дорожках.

Внутри рынка их встретила вторая линия охраны — трое мужиков с потрёпанными АК-47 и женщина с обрезом. Они напряжённо разглядывали новоприбывших, особенно их оружие.

— Автоматы, пистолеты и прочее придётся сдать, — заявил плечистый мужик с густой бородой. — Правила безопасности.

Диана вскинула бровь.

— С чего это?

— С того, что мы вас не знаем, — отрезал бородач. — А вы вооружены до зубов. Сначала Голубев решит, можно ли вам доверять, потом получите оружие обратно.

Леха нервно кивнул.

— Да, такие правила. Все сдают.

Гончий неохотно снял с плеча снайперскую винтовку с оптическим прицелом и выложил на стол армейский Глок и нож с фиксированным клинком. Алина передала свой АК-74 со сложенным прикладом и запасной магазин. Диана только пожала плечами — с её способностями Танка огнестрел был скорее прихотью, чем необходимостью.

— Все останется здесь, — заверил охранник. — Получите обратно, когда будете уходить.

Леха провел их через территорию рынка, гордо выпятив грудь, видимо наслаждаясь вниманием — люди оборачивались на странную процессию, а особенно на Диану. Кто-то даже указывал на неё пальцем, шепча на ухо соседям.

— Как тут вообще? — спросил Гончий, наблюдая за системой водосбора с крыши рынка.

— Неплохо, — Леха приосанился. — Почти сто человек, запасы на месяц, вода есть. Наш командир все грамотно организовал.

Они подошли к бывшему административному корпусу рынка — теперь импровизированному штабу. Перед входом маячили двое с автоматами. Они окинули пришельцев настороженным взглядом и доложили по рации:

— Леха вернулся с тремя гражданскими.

— Пусть заходят, — ответил голос в динамике.

Внутри царил деловой беспорядок — карты, развешенные по стенам, списки, рации, оружие, разложенное на столах. За центральным столом сидел мужчина, склонившийся над какими-то бумагами. Рядом стояла молодая девушка с темными волосами и пирсингом в брови.

— Вот они, Володь, — сказал один из охранников.

Парень поднял голову, и Диана сразу поняла, что перед ней настоящий лидер. Не из-за положения за столом или уважительного тона охраны. Было что-то в его взгляде — спокойная уверенность человека, принимающего решения и несущего за них ответственность.

— Как вы уже поняли, меня зовут Владимир, — представился он, а затем перевёл взгляд на Леху, и его тон заметно похолодел. — Ты где шлялся? Говорил же — никаких одиночных вылазок.

Леха переминался с ноги на ногу, явно нервничая под тяжёлым взглядом лидера.

— Я… я просто… — он запнулся, не особо желая оправдываться перед Голубевым.

Но его, неожиданно, спасла вмешавшаяся в разговор Ника.

— Да ладно тебе, Володь, — она легонько толкнула своего парня плечом. — Он же вернулся, да еще и не с пустыми руками. Разве стоит ругать его за это?

Её взгляд на Леху был коротким, но красноречивым — смесь тайного понимания и упрёка. Диана сразу подметила, что их связывает нечто большее, чем просто знакомство.

Голубев нахмурился, явно не обрадованный её вмешательством, но кивнул.

— Ладно, потом разберёмся, — отрезал он, переводя взгляд на остальных. — Вас каким ветром в центр города занесло? Не самое безопасное место для прогулок.

Ника тем временем демонстративно положила руку на его плечо, но продолжала бросать на Леху многозначительные взгляды, когда думала, что никто не видит. Внезапно её взгляд зацепился за одно из лиц в группе новоприбывших, и она прищурилась.

— Алина? — в её голосе промелькнуло узнавание. — Срань господня, ты жива!

Алина, до этого стоявшая позади Дианы, нервно кивнула:

— Привет, Ника. Рада, что вы с Лешей выбрались из той заварушки.

— Это одна из ваших? — спросил Голубев, переводя взгляд с Ники на Алину.

— Да, мы с ней, Лехой и ещё одним парнем прорывались вместе в первый день этого пиздеца, — Ника задумчиво нахмурилась. — Потом нас разделил этот сраный ливень… Думала, что они не выжили.

— Рад приветствовать в нашем поселении, — продолжил Голубев, обращаясь к группе. — Раз вы знакомы с Никой, можете оставаться столько, сколько нужно.

— Благодарим за гостеприимство, — вежливо ответил Гончий, — но нам нужно двигаться дальше. Мы бы были очень признательны, если бы вы позволили нам пополнить запасы.

Ищейка старался говорить спокойно и дипломатично, чего нельзя было сказать про Соболеву.

— Нам нужно подсолнечное масло, — резко произнесла девушка. — Чем больше, тем лучше. И немного консервов на дорогу. На обратном пути мы обязательно отблагодарим вас чем-нибудь полезным.

— Масло? — удивлённо переспросил Голубев, приподняв бровь.

— Чтобы пополнить энергию, — вдруг выпалил Леха, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения. — Она как я, особенная. Только с другими способностями! Вы бы видели, как она завалила зомби-телекинетика голыми руками! Просто схватила его и…

Глаза Голубева заинтересованно блеснули, а лицо оживилось.

— Ещё одна одарённая? Это действительно удача. Может, вы всё-таки останетесь? Нам не хватает людей с такими… талантами. А мы могли бы обеспечить вас всем необходимым.

Ника напряглась, её рука медленно скользнула с плеча Голубева. Она переводила взгляд с Алины на Диану, явно оценивая угрозу своему положению.

— Погоди-ка, — Алина внезапно подала голос, внимательно вглядываясь в лицо Голубева. — Ты случайно не Володя? Володя Голубев с сайта знакомств «Двое»?

Голубев нахмурился, вглядываясь в гостью с нарастающим узнаванием.

— А ты… — парень запнулся, и его глаза расширились. — Не может быть… Алина Крылова?

— Да, — она неуверенно улыбнулась. — Мы, вроде как, собирались выпить кофе на Невском, на этой неделе, а вот как все вышло…

— Вот это блядь совпадение, — Ника резко оттолкнулась от стола. — Володь, какого хрена⁈ У тебя с ней что-то было⁈

Она прожигала Алину взглядом, в котором читалась неприкрытая ревность и злость. Голубев положил руку ей на плечо, но Ника раздражённо дёрнулась, сбрасывая её.

— Ника, заканчивай! — голос Володи стал жёстче. — Веди себя нормально и перестань позорить нас перед людьми!

— Позорить⁈ — вспыхнула она. — Это не я тут девушке глазки строю, с которой, оказывается, еще и на свидания собирался! Охуеть просто!

— Ника!

— Да пошёл ты! — она рванулась к двери. — Развлекайся со своей подружкой из интернета!

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась мелкая штукатурка. Леха, прислонившись к дальней стене, наблюдал за разыгравшейся сценой. На его узком лице читалась странная смесь раздражения и мрачного удовлетворения, словно чужая ссора доставляла ему извращённое удовольствие.

В комнате повисла тягостная тишина. Гончий бросил на Диану короткий взгляд, выразительно приподняв бровь, словно задавал молчаливый вопрос: «Какого хрена тут происходит?»

— Так, э-э… — он замялся, явно пытаясь найти способ выйти из неловкой ситуации. — Не хочу вмешиваться в личные дела, но нам действительно пора. Если здесь не было Макара, значит, нам нужно уходить.

— На базе больше сотни человек, но точно нет никаких Макаров… — уверенно произнес Голубев, машинально поправляя сбившийся воротник. — Может, все-таки останетесь с нами? В городе творится сущий ад. Неужели этот… Макар… стоит того, чтобы вы ради него рисковали своими жизнями?

— Он стоит всего, — холодно отрезала Диана. — И мы найдём его, чего бы это ни стоило.

Голубев хмыкнул и сложил руки на груди. Было в его взгляде что-то такое, от чего обычные люди мгновенно замолкали.

— Послушай, — процедил он сквозь зубы, — я понимаю твой настрой. Но даже таким, как вы, может не хватить способностей, чтобы пробиться через город. Зомби становится все больше и идти втроём — это подписать себе смертный приговор.

— Мы справимся, — уверенно произнесла блондинка.

— Кстати насчёт этого, — влез Гончий, изучая карту на стене. — У вас тут оборона — как проходной двор. Восточный периметр вообще дырявый, а у часовых оружие того и гляди развалятся. Те дробовики на входе вообще стреляют? Или чисто как пугачи работают?

Голубев нахмурился, буравя его взглядом:

— Военный?

— Было дело, — Гончий даже не обернулся.

— Тогда вы должны понимать, что в центре города надежное оружие сейчас практически невозможно раздобыть, — Гончий говорил спокойно и профессионально. — Мы обследовали большинство оружейных магазинов, но их опустошили еще в первые дни. Приходится использовать то, что удается найти.

— Значит, ситуация еще серьезнее, чем я предполагал, — Гончий склонился над картой и ткнул пальцем в центральную часть города. — В этом секторе уже появились твари, которых обычными пулями не остановишь. Они сожрали всех, кто не успел свалить, и скоро двинутся дальше. — Он поднял жесткий взгляд на Голубева. — На вашем месте я бы уже готовил эвакуацию. Могу показать пару маршрутов, где еще можно пройти.

Голубев матернулся сквозь зубы и потер небритый подбородок:

— Ты хоть представляешь, сколько тут стариков и детей? — в его голосе звучала усталость. — Такую группу и в нормальное время непросто перевозить, а теперь… — Он помолчал, затем кивнул: — Но маршруты все-таки покажи. Будет в качестве запасного плана.

Гончий схватил маркер и подошёл к карте.

— Смотри сюда. Вот этот съезд на Красное Село. Там до сих пор должны быть военные блокпосты. Они фильтруют выживших и помогают с дальнейшим маршрутом. А там…

— Кха-кха! — Диана демонстративно прочистила горло. — Я безумно рада, что вы нашли общий язык, но может кто-нибудь скажет, где тут можно пополнить припасы?

Голубев смерил её взглядом, покачал головой и повернулся к Лехе:

— Отведи её на склад. Пусть берёт, что нужно, но без фанатизма. А мы тут пока немного поболтаем.

— Алина? — Диана вопросительно глянула на подругу. — Ты как?

— Я… пожалуй, останусь, — девушка залилась краской. — Ты ведь справишься сама?

— Разумеется, — Диана закатила глаза. — Ну, телекин, шевели задницей.

Диана методично переставляла бутылки с маслом из ящиков в свой рюкзак. Движения были точными, выверенными — артистическая привычка, оставшаяся от прошлой жизни, когда каждый жест на сцене должен был быть идеальным. Оливковое, подсолнечное, рапсовое — любое жирное масло поддерживало её новую сущность. С тех пор как проявились её способности, обычная еда перестала насыщать, только жиры давали энергию для ее непробиваемого щита.

Тусклая аварийная лампа под потолком едва разгоняла темноту, оставляя большую часть склада в зловещих тенях. Стеллажи с консервами и мешки круп выглядели как молчаливые свидетели конца цивилизованного мира. Здесь пахло пылью, металлом и затхлостью, словно никто не проветривал это помещение с момента начала апокалипсиса.

Диана работала в тишине, а в мозгу крутились мысли одна чернее другой. Где-то там, в этом кровавом пиздеце, был Макар. Жив ли он? Что с ним стряслось? Вопросы долбили виски с каждым ударом сердца, не давая нормально дышать. Когда она в последний раз видела его, перед ней стоял сильный, собранный мужчина, который не обосрался от страха посреди этого апокалиптического дерьма. Он вытащил её из той тьмы, в которую провалилось её сознание, и теперь всё внутри неё тянулось к нему, словно растение к солнцу.

Порой её накрывала такая паника, что аж горло перехватывало — если с Макаром что-то случилось, она просто сдохнет. Физически не выдержит, не сможет дальше жить без его целительского прикосновения и без того спокойствия, которое растекалось по венам от одного его присутствия рядом.

Скрип петель вырвал Диану из размышлений. Она не обернулась, но каждая мышца в её теле мгновенно напряглась, готовая к бою. По шаркающим, неуверенным шагам она узнала Леху. Этот тощий псионик пытался казаться уверенным, но инстинкты травленной дворняги выдавали его. Он двигался, как человек, привыкший прятаться и уворачиваться, а не сражаться в открытую.

— Нужна помощь? — его голос звучал фальшиво-непринуждённо, с нотками нервозности.

— Справлюсь, — отрезала Диана, не отрываясь от своего занятия. Тонкий слух уловил, как он переминается с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе.

Повисла неловкая пауза. Тусклый свет лампы отбрасывал искажённую тень Лехи на стену — длинную, угловатую, похожую на паука, готового напрыгнуть в любой момент. Затем послышался осторожный шаг. Ещё один. Он приближался.

— Знаешь, я ведь был твоим фанатом. До всего этого.

Диана мысленно застонала. Эта фраза преследовала её всю карьеру. Мужчины всегда начинали именно с неё, полагая, что звёздам приятно слышать о своей популярности и что это даёт им особые права. Словно фанатская преданность автоматически открывала доступ к её телу.

— У меня были все твои альбомы, — продолжил Леха, не замечая, как напряглись её плечи. — Я ходил на концерт в Петербурге два года назад. Ты была… потрясающей.

Картинки из прошлого вспыхнули в её памяти. Огни сцены, бьющие в глаза. Море рук, поднятых в едином ритме. Её собственный голос, отражающийся от стен огромного зала. Тонны макияжа, чтобы скрыть усталость от недосыпа и перелётов. Вечные диеты, чтобы соответствовать «стандартам индустрии». Постоянные попытки продюсеров затащить её в постель под предлогом «обсуждения контракта».

— Это в прошлом, — сухо ответила она, не оборачиваясь. В ее голосе не было ни капли дружелюбия.

Она чувствовала, как он крадётся ближе. Слышала его участившееся дыхание. Ощущала запах его пота — смесь страха и возбуждения. Всё её тело буквально кричало об опасности, но она не показывала виду. Пусть думает, что застал её врасплох.

— Я всегда мечтал встретиться с тобой, — голос Лехи стал ниже, с интимной хрипотцой. Так говорят люди, пьяные от желания и собственной наглости. — Это ведь судьба, правда? Конец света свёл нас вместе.

Диана выпрямилась, но не обернулась. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что там написано. Она сталкивалась с такими типами сотни раз. Неуверенными в себе, задавленными комплексами мужчинами, которые в её популярности видели что-то личное, словно она своими песнями обращалась именно к ним.

— Слушай, недоумок, — Диана развернулась так резко, что Леха отшатнулся, — мне глубоко наплевать на твою одержимость моими клипами и на все твои грязные фантазии, которые ты лелеял в своей больной башке. Я здесь не для того, чтобы удовлетворять твоё самолюбие, а чтобы найти своего мужчину! Так что-либо тащи сюда консервы и закрой рот, либо вали отсюда, пока я тебе не показала тебе фокус с превращением одного сопливого фаната в неудачника с отбитыми яйцами. Ты меня понял, или повторить по слогам?

Она почти физически ощутила, как его самолюбие получило удар. Как внутри него что-то сломалось — тонкая грань между навязчивым поклонением и яростной обидой.

— Почему всегда так? — его голос изменился, став ниже и злее. Теперь в нём звучала чистая, неразбавленная ненависть. — Почему такие, как ты, всегда смотрят сверху вниз на таких, как я?

Лицо Лехи перекосилось от ярости и унижения, а его худые, бледные щёки мгновенно покрылись неровными красными пятнами. Слезящиеся глаза без привычных очков лихорадочно блестели, пытаясь сфокусироваться на её лице, в то время как его губы предательски дрожали от бессильной злобы. Он то сжимал, то разжимал пальцы, словно репетировал, как будет душить её, когда наконец получит такую возможность.

— Давай только без сцен, — раздраженно произнесла Диана. — И закончим на этом разговор, договорились?

Внезапно руки Лехи резко поднялись, а пальцы сжались в хватательном движении. Воздух между ними сгустился, стал вязким, как желе. Диана почувствовала, как невидимая сила сдавливает её тело, прижимая к стеллажу за спиной. Не слишком сильно — Леха явно не был достаточно опытен в своих новых способностях. Но достаточно, чтобы обездвижить обычного человека.

— Закончим разговор? — прошипел он, делая шаг вперёд. — Теперь всё по-другому. Теперь я не тот слабак, над которым все смеялись. Теперь я могу брать то, что хочу.

Он говорил, словно повторял заученный монолог из дешёвого фильма. Фразы, которые наверняка репетировал в своей голове, представляя этот момент, впервые в жизни ощущая иллюзию власти, о которой всегда мечтал.

Леха подошёл вплотную. Его дыхание обдавало лицо Дианы запахом страха, который он пытался скрыть за напускной самоуверенностью. Его рука — дрожащая и влажная от пота — опустилась на её бедро, затем медленно поползла вверх, задирая край футболки и проводя рукой по упругой груди.

— Я столько лет мечтал о тебе, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его пальцы замерли у пояса её джинсов, словно он набирался смелости для следующего шага. — Дрочил, представляя твоё тело. У меня была твоя фотография из «Максима»… ты там на пляже… в белом купальнике… Я затрахал эту картинку до дыр.

Диана почувствовала, как её захлестнула волна тошноты. В памяти вспыхнули образы первого дня апокалипсиса — тёмная комната, несколько мужских фигур, боль и беспомощность, когда они держали её почти сутки, делая с ней все, что хочется…

Пальцы Лехи проскользнули за пояс джинсов, царапая кожу, в то время как его дыхание стало прерывистым, а в глазах появилась мутная поволока возбуждения. Он запустил руку в трусики, одновременно прижимаясь вставшим членом к ее ноге…

— Вот почему всегда нужно все делать через силу? — спросил он, глядя ей в глаза с идиотской улыбкой. — Я столько лет мечтал тебя трахнуть, и теперь…

В этот момент внутри Дианы что-то щелкнуло. Глаза девушки вспыхнули ярко-жёлтым светом, а по коже пробежала волна энергии, превращая каждую клетку в оружие. Ярость, копившаяся с того дня, вырвалась наружу раскалённой лавой, сметая жалкую телекинетическую хватку Лехи.

Не дав ему опомниться, Диана резко подалась вперёд. Её лоб с нечеловеческой силой врезался в переносицу парня. Хрустнула кость, хлынула кровь. Леха отшатнулся с болезненным воплем, зажимая раздробленный нос руками. Кровь хлестала сквозь пальцы, заливая подбородок и футболку.

— Ты сука! — взвыл он, пытаясь сфокусировать взгляд через слёзы. — Я тебя на куски разорву!

Сквозь пелену боли он попытался собраться и направить свою ярость в телекинетический удар, но Диана была быстрее. Её нога взметнулась в идеальном круговом ударе, впечатываясь в его грудь с такой силой, что послышался хруст рёбер. Удар швырнул Леху через весь склад, словно тряпичную куклу. Он врезался в противоположную стену, сбивая полки с консервами, которые посыпались на пол с металлическим грохотом.

Леха захрипел, пытаясь восстановить дыхание. В его глазах мелькнул чистый, животный ужас, быстро сменившийся яростью загнанного в угол хищника. Он поднял дрожащую руку, пытаясь сконцентрировать силу телекинеза — воздух вокруг него начал подрагивать, мелкие предметы поднялись на несколько сантиметров над полом.

Диана заметила это движение и моментально среагировала. Её взгляд зацепился за мясницкий тесак, лежащий на разделочном столе. Одним плавным, неуловимым для человеческого глаза движением она схватила его и с невероятной силой метнула через весь склад.

Тесак, вращаясь в воздухе, преодолел разделявшее их расстояние за долю секунды.

Леха даже не успел моргнуть, как массивное лезвие прошло через его запястье, прежде чем с глухим стуком вонзиться в стену позади. Брызнула кровь и отрубленная кисть шлёпнулась на бетонный пол. Пальцы судорожно дёрнулись, прежде чем замереть навсегда.

Крик Лехи был полон такой первобытной, животной агонии, что на секунду заглушил все остальные звуки. Он смотрел на обрубок своей руки с неверием и ужасом, словно не мог осознать, что только что произошло. Кровь пульсировала из открытой раны, заливая пол и его одежду, превращая бетон под ним в алое болото.

— Ты… ты… — он не мог выговорить ни слова, шок и боль сковали его сознание. Он попытался отползти, но левая рука соскальзывала в луже собственной крови. — Аааааа!!! Сукааааа!!! Спасиииитееее!!!

Диана неторопливо двинулась к нему, как хищник к раненой добыче. Её глаза холодно оценивали его жалкую попытку сопротивления. Голубоватое сияние щита окутывало её фигуру, придавая ей потустороннее, почти мистическое свечение в полумраке склада.

Она вытащила тесак из стены одним резким движением, ощущая его вес и его смертоносный баланс. Шаг за шагом она приближалась к скулящему Лехе, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением его страха.

— П-пожалуйста, — пролепетал он, поднимая оставшуюся руку в защитном жесте. — Я не хотел… Я просто… Не убивай меня!

Диана не ответила, а просто остановилась над ним, спокойно глядя в его залитое слезами и соплями лицо. Затем одним быстрым и текучим движением она нанесла второй удар, и тесак отделил левую кисть Лехи от предплечья. Новый фонтан крови брызнул на стены и на кроссовки Дианы, а отрубленная конечность со звучным шлепком приземлилась рядом с первой.

Леха рухнул на колени, и его пронзительные вопли перешли в бессвязное бульканье. По искажённому от боли и ужаса лицу текли слёзы, которые смешивались с кровью из разбитого носа и слюной. Жалкий и беспомощный, он напоминал ребёнка в истерике, но только вместо игрушки он потерял обе руки и, скорее всего, возможность когда-либо снова использовать телекинез.

Диана подняла тесак над его головой, готовясь нанести последний удар.

— Я уже подвергалась насилию, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — И поклялась, что это никогда больше не повторится.

Скорчившись у её ног, Леха смотрел снизу вверх помутневшими от шока и кровопотери глазами. Его рот беззвучно открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Ни слова, ни звука — только немая мольба о пощаде.

Диана крепче сжала рукоять тесака, напрягая мышцы для финального замаха…

В этот момент дверь склада с грохотом распахнулась. На пороге возник Голубев с пистолетом в руке. За его спиной маячили вооружённые люди и Ника, чьи глаза расширились при виде кровавой сцены.

— Какого хрена здесь происходит⁈ — рявкнул Голубев, его взгляд метался между Дианой с занесённым тесаком и Лехой, истекающим кровью на полу.

— Эта тварь пыталась меня изнасиловать, — холодно ответила Диана, не опуская оружия. — И я приняла меры. Если у кого-то есть проблемы с этим, я готова объяснить каждому, что будет с защитниками насильников.

В её голосе не было извинений или страха — только стальная решимость и готовность постоять за себя.

Голубев сделал резкий шаг вперёд, его лицо исказилось от ярости:

— Ты заявилась на нашу территорию и покалечила моего лучшего бойца! — прорычал он, выставляя пистолет перед собой. — Каким бы ни был повод, ты ответишь за это! Ребята, взять эту суку!

Вооруженные мужчины окружили Диану плотным полукругом, щёлкая затворами и прицеливаясь. Воздух в помещении мгновенно накалился до предела.

Диана не дрогнула. Её тело напряглось, готовое к бою, а вокруг кожи заиграло едва заметное голубоватое свечение энергетического щита. Тесак в её руке снова поднялся, а глаза зажглись опасным огнём.

— Только попробуйте, — процедила она. — Я не хочу никого убивать, но если нападете, то не буду себя сдерживать.

Один из бойцов Голубева нервно сглотнул, но остальные уже двинулись вперёд с решимостью людей, готовых рискнуть жизнью ради своего лидера.

Диана приготовилась к прыжку — первую пулю она смогла бы блокировать щитом, а дальше уже началась бы настоящая мясорубка…

Неожиданно из дальней части склада послышался пронзительный девчачий голос:

— Остановитесь! Она говорит правду!

Все замерли на месте и обернулись. Из-за штабеля ящиков с консервами показались два подростка — худенькая девочка лет четырнадцати и мальчик немного старше, с испуганными, но решительными лицами.

— Мы всё видели, — дрожащим голосом продолжила девочка, выступая вперёд. — Мы тут прятались… хотели взять немного еды… А этот тип… — она кивнула в сторону Лехи, — он схватил её и… говорил всякие мерзости.

— Он сначала зажал её телекинезом, — добавил мальчик, набравшись храбрости. — Мы думали, он её убьёт. Она только защищалась!

Голубев замер, переводя взгляд с подростков на Диану и обратно. Его лицо потемнело, когда он осознал, что произошло на самом деле.

— Эти дети врут! — внезапно вмешалась Ника, выскакивая вперёд. Её лицо исказилось от ярости и паники. — Они всё выдумали! Леха бы никогда…

— Заткнись, — Голубев резко оборвал её. В его голосе прозвучала усталость человека, который разочарован в ком-то, кому доверял. — Этим детям незачем врать.

Он повернулся к скулящему парню и сплюнул:

— Чёрт возьми, Леха… — он покачал головой. — Тащите его к медику! Быстро!

Двое мужчин подхватили скулящего Леху под руки и потащили к выходу, оставляя за собой кровавый след. Ника, побледневшая как полотно, проводила его взглядом, в котором читалась целая буря эмоций — паника, отчаяние и рухнувшие надежды. На секунду она замерла, словно не веря в происходящее, затем её глаза, полные чистейшей ненависти, впились в Диану. Дрожащие пальцы сжались в кулаки, но она не проронила ни слова, понимая, что всё её тщательно выстроенное будущее рассыпалось вместе с отрубленными руками Лехи.

— Ты хоть понимаешь, что только что лишила нас сильнейшего бойца? — Голубев смотрел на Диану уже спокойнее, с холодной расчётливостью лидера, взвешивающего потери.

— Твой человек — насильник, — парировала она. — Считай, что я оказала услугу твоему поселению.

В дверях появился запыхавшийся Гончий. Он оценил ситуацию одним взглядом и встал рядом с Дианой, демонстрируя поддержку.

— Даже без рук он сможет использовать телекинез, — неожиданно произнёс он. — Есть ветка развития, где псионики контролируют способности глазами. Выйдет слабее, чем руками, но совсем бесполезным парень точно не будет.

Голубев нахмурился, явно прокручивая в голове новую информацию.

— Я не одобряю самосуд на нашей территории., но так же не потерплю насилия над женщинами. — Он помолчал, словно взвешивая решение. — Тем не менее, многие здесь видят в Лехе героя и защитника. Поэтому вам лучше уйти, и поскорее. Я не могу гарантировать вашу безопасность после того, что произошло.

Диана молча швырнула тесак в сторону.

— Мы и не собирались задерживаться.

— То есть мы уходим? — неожиданно вмешалась Алина, стоявшая в дверях. — Так быстро?

Гончий внимательно посмотрел на девушку, затем перевёл взгляд на Голубева. Он сразу заметил перемену в выражении лица лидера поселения — напряжённые черты смягчились, а взгляд потеплел.

— Послушай, — произнёс Гончий, положив руку Алине на плечо, — тебе безопаснее остаться. Наш путь пролегает через самое пекло, и я сомневаюсь, что ты готова к такому испытанию.

Голубев выпрямился, не пытаясь скрыть облегчения.

— Ты можешь пока остаться у нас, если захочешь…

Они обменялись взглядами и в воздухе повисло почти осязаемое напряжение. Диана заметила, как стоящая в стороне Ника побледнела от ярости, впиваясь ногтями в собственные ладони.

В глазах Алины мелькнуло сомнение, но потом она решительно кивнула.

— Думаю, все же мне стоит остаться здесь на какое-то время…

Гончий едва заметно улыбнулся, довольный своим решением. Диана понимала его логику — неподготовленный человек в их миссии будет только обузой. А то, что между Алиной и Голубевом возникла какая-то связь, только упрощало им задачу.

— Мы уходим, — произнесла Диана, закидывая рюкзак с маслом на плечо. — Пока здесь еще чего-нибудь не случилось.

Когда они покидали Торжковский рынок, Диана чувствовала на себе десятки враждебных взглядов, но ни о чём не жалела. Этот мир изменился, превратившись в царство насилия и жестокости. И единственный способ выжить в нём — быть сильнее, быстрее и безжалостнее других.

Ворота закрылись за их спинами с лязгающим звуком, отрезая от относительной безопасности поселения. Впереди лежал опасный путь через зараженный город, полный мертвецов и других, ещё более страшных созданий.

Но где-то там, среди этого хаоса, был Макар. И Диана поклялась найти его, чего бы это ни стоило.

Глава 12

Новые возможности…

Холодный дождь хлестал по лицу, смывая остатки крови врачей и той синеглазой твари. Я намеренно шёл медленно, старательно контролируя дыхание. Каждая мысль о произошедшем в больнице заставляла пульс учащаться, а тёмную энергию — бурлить внутри. Нужно было успокоиться. Иначе я доберусь до Академки и перебью там всех к чертям собачьим, включая тех, кого пришёл спасать.

Как же я ненавижу этих гребаных Кукловодов! Почему-то самые отбитые мудаки из прошлой жизни обладали именно этими способностями. Видимо, когда получаешь контроль над чужими телами и жизнями, крышу сносит напрочь от свалившейся власти. Неудивительно, что они все превращаются в конченых садистов.

Мысли путались, а перед глазами всё плыло от накатывающих волнами приступов ярости. Нужно было срочно найти укрытие и перевести дух. Тело менялось стремительно — Желтоглазые эволюционируют быстро, это я помнил из прошлой жизни. Превращение из человека в нечто иное шло полным ходом, и нужно было срочно найти способ если не остановить, то хотя бы замедлить этот процесс, пока я еще сохраняю рассудок.

Заброшенная автомастерская на углу казалась подходящим местом для передышки. Я проскользнул внутрь через разбитое окно и быстро осмотрелся — пусто, даже крыс нет. Видимо, бродячие псы уже вычистили всё съедобное.

На втором этаже обнаружилась бывшая комната отдыха с потрёпанным диваном, перевёрнутым столом и опрокинутым холодильником в углу. Полуоборванные занавески на выбитых окнах создавали хоть какое-то подобие укрытия.

Я рухнул на диван, чувствуя, как наваливается усталость. Закрывать глаза было страшно — не из-за мертвяков или вооружённых психопатов, а из-за того, что мог увидеть в темноте собственного сознания.

Тем не менее, веки тяжелели, и вскоре я провалился в странное состояние — не совсем сон, но и не бодрствование. Перед глазами поплыли образы, слишком четкие для обычных сновидений.

Сначала пространство вокруг заполнил густой туман, а затем в нем проступили очертания высокой фигуры. Чума. Его невозможно было забыть — почти два метра роста, худой, как щепка, с длинными паучьими пальцами и неестественно бледной кожей. Черный балахон с капюшоном скрывал половину лица, но желтые глаза светились даже сквозь плотную ткань.

«Ну здравствуй, брат-псионик», — его голос звучал одновременно в моей голове и снаружи, низкий, с металлическим призвуком, как скрежет ржавых петель. — «Узнаешь? Или уже забыл, как охотился на меня со своими дружками?»

В последнее время этот ублюдок слишком часто всплывает в моих мыслях, словно моя трансформация каким-то образом резонирует с воспоминаниями о нем. Но самое жуткое, что я все больше становлюсь на него похожим — пока только внешне, но чутье подсказывает, что этим дело точно не ограничится.

«Ты так отчаянно строил из себя героя», — Чума медленно обходил меня по кругу, и я ощущал холод, исходящий от его фигуры. — «Был так уверен, что делаешь правильное дело. А теперь? Взгляни на свои руки».

Я опустил взгляд. Руки были по локоть в крови, а из-под кожи проступали чернильные узоры вен.

«Видишь? Ты становишься мной. Тем, кого так долго хотел уничтожить».

— Я не такой как ты, — мой голос звучал неуверенно даже для меня самого.

«Еще нет», — согласился Чума. — «Но скоро будешь. Это неизбежно. Ты уже почувствовал вкус настоящей силы. Ты уже забирал жизни, и тебе это нравилось».

— Заткнись!

«Зачем отрицать очевидное? Сопротивление только растягивает агонию. Тебе нужно просто принять новую реальность».

Туман вокруг сгустился, а затем резко рассеялся, и когда Чума исчез, окружающее пространство изменилось. Я оказался на крыше многоэтажки, где раньше располагался штаб нашего отряда, и здесь я был не один. На краю крыши сидел Ваня — мой лучший друг, который чудом выжил в той мясорубке с Роговым.

«Привет, братишка», — сказал он, улыбаясь. В отличие от Чумы, его голос был теплым и живым. — «Паршиво выглядишь. Да и глаза… они уже совсем желтые».

— Ваня… — я не знал, что сказать.

«Ты все еще там, Макар?» — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. — «Или тебя уже заменил кто-то другой?»

— Пытаюсь остаться собой. Но это чертовски сложно.

«Помнишь наш разговор перед засадой на Рогова?» — Ваня смотрел не на меня, а куда-то вдаль, словно видел там прошлое.

Я кивнул. Как такое забыть.

« Я сказал тебе тогда, что ты самый человечный из всех, кого я встречал в этом долбаном апокалипсисе», — продолжил он. — «И что именно, возможно, и это помогло мне пережить потерю Кати», — парень грустно улыбнулся. — «Знаешь, она ведь всегда гордилась нашей дружбой. Говорила, что в тебе больше души и сострадания, чем во всех остальных, вместе взятых».

— Это было слишком давно, — возразил я. — Да и я тогда был… другим. Ты сам видишь, во что я сейчас превратился.

«И что? Думаешь, внешность определяет, кто ты?» — Ваня усмехнулся, потирая свою изуродованную руку. — «Посмотри на меня. Я тоже не красавец после всего, что случилось. Но все же я все еще я».

— Это совсем другое, — покачал я головой. — Ты не понимаешь… эта тьма внутри не просто меняет внешность. Она требует, жаждет, растет, и с каждым днем её голос звучит всё громче, заглушая мой собственный.

«А ты сильнее её», — Ваня решительно поднялся и подошел ко мне, глядя прямо в глаза. — «Всегда был. Даже когда шансов не оставалось — ты находил выход. Когда все опускали руки — ты продолжал бороться».

Его фигура начала мерцать, как плохой сигнал спутникового телевидения.

«Не теряй себя, Макар», — сказал он, а его образ постепенно растворялся в воздухе. — «Что бы ни случилось, какие бы силы ни бушевали внутри — не забывай, кто ты и зачем ты здесь».

— А если я уже не знаю, кто я?

«Тогда вспомни, ради кого ты сюда вернулся», — его голос затихал вместе с исчезающим образом. — «Не ради мести. Ради тех, кто все еще нуждается в тебе».

Последнее, что я увидел — его фирменная усмешка, та самая, с которой он всегда бросался в самое пекло, даже когда было страшно до усрачки.

Я резко открыл глаза и подскочил на диване, дезориентированный и злой. Сердце колотилось, как у загнанной лошади, а во рту стоял металлический привкус — видимо прокусил губу, пока метался в этом сраном видении.

Что это было? Сон? Галлюцинация? Или начальная стадия безумия? Да какая, в жопу, разница.

Слова Вани застряли в башке, как заноза, и, что удивительно, голос внутри притих, будто ему тоже было о чем подумать. Странно, но впервые за долгое время в голове стало чуть яснее.

И тут я почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев, которое сначала было лёгким, почти незаметным, затем усиливалось, будто тысячи крошечных иголок пронзали кожу изнутри. Я подскочил на диване, уставившись на свои руки, поскольку от пальцев отделялись тёмно-фиолетовые частицы, похожие на пыльцу или… споры. Они парили в воздухе, создавая туманное облачко, которое не рассеивалось, а зависло передо мной, словно ожидая указаний.

— Какого хрена? — вырвалось у меня, пока я пытался стряхнуть эту дрянь.

Но частицы словно прилипли к ладони, продолжая отделяться. Удивительно, но боли не было — только это назойливое покалывание и ощущение необычной силы.

В голове мелькнула безумная мысль, поэтому я сосредоточился и мысленно приказал частицам двигаться вправо. К моему изумлению, облачко послушно сместилось, повинуясь беззвучной команде, словно в какой-то сюрреалистической компьютерной игре, где вместо экрана и мышки — реальный мир и мои мысли.

— Врожденная способность, — пробормотал я, внезапно осознав происходящее. — Так вот, чем на этот раз меня наградил седьмой уровень… понятно…

Это объясняло многое. Каждый псионик при достижении седьмого уровня получал врожденную способность — зачастую уникальную и непредсказуемую. В основном новая сила была связана с предыдущей, но встречались и совершенно неожиданные варианты. На севере я встречал одного Телекина, который научился превращать зомби в ледяные статуи одним движением пальца, хотя его основная способность никак не была связана с холодом. Мне же, похоже, досталось нечто связанное с этими странными спорами или частицами.

Еще бы понять, что они делают…

Сосредоточившись сильнее, я заставил облачко разделиться на несколько меньших, которые кружились вокруг моей руки, как крошечные планеты вокруг солнца. Движения становились всё более уверенными, управляемыми, будто я всю жизнь только этим и занимался.

Шорох в углу комнаты оторвал меня от экспериментов, и я увидел довольно крупную крысу с облезлым хвостом, которая выбралась из щели между плинтусом и стеной. Она замерла, учуяв опасность, но голод пересилил страх, и грызун начал медленно продвигаться к крошкам чего-то, рассыпанным у перевёрнутого стола.

Я мысленно направил часть спор к крысе, и они полетели по невидимой траектории, быстро преодолев пару метров между нами. Крыса даже не заметила, как пурпурные частицы окутали её, впитываясь в шерсть и проникая под кожу.

И тут произошло нечто странное, когда в моём сознании словно зажглась ещё одна лампочка — тусклая, но отчётливая. Я ощущал присутствие крысы, даже не глядя на неё, чувствуя, как бьётся её сердце, как кровь течёт по сосудам, как энергия жизни пульсирует внутри.

А затем эта энергия начала медленно утекать — не потоком, как при Поглощении, а тонкой струйкой от крысы ко мне. Я видел это не глазами, а каким-то внутренним зрением, наблюдая, как тёмно-красная нить соединяет нас, передавая жизненную силу.

Перед глазами мелькнул полупрозрачное сообщение:

Получена врождённая способность: «Споры» (Уровень 1). Новый источник энергии подключен. Ожидаемый приток: 1 ед.

Крыса заметно ослабела, её движения стали вялыми, дыхание прерывистым, а когда она попыталась доползти обратно к своей норе, силы оставляли её. Через несколько минут грызун уже не мог двигаться, лишь слабо подёргивал лапками, пока не замер окончательно.

Источник иссушен. Получено: 1 ед. энергии

Не густо, но всё же, и я ощутил лёгкий прилив сил, словно сделал глоток прохладной воды в жаркий день. Не то чтобы я восстановился полностью, но стало определённо легче.

В этот момент из-под стола выскользнул кот — тощий, с чёрной потрёпанной шерстью. Он мгновенно заметил обессилевшую крысу и бросился к ней. Один укус, и грызун перестал дёргаться, а кот принялся за трапезу, не обращая на меня никакого внимания.

— Приятного аппетита, дружок, — хмыкнул я, наблюдая за животным.

Странно было видеть домашнего кота спустя столько времени. В прошлой жизни к концу первого года апокалипсиса почти все городские животные либо погибли, либо ушли за город — в леса и поля, где еще можно было найти пропитание. Большинство домашних питомцев не пережили первую зиму без хозяев. Но самое удивительное, что вирус не действовал на животных — они не превращались в зомби, независимо от количества укусов. Ученые из убежища на Урале выдвигали теорию, что инфекция специфична только для человеческого организма, что вызывало массу вопросов о её происхождении.

К моему удивлению, кот поднял голову и уставился прямо на меня. Совершенно без страха, просто с обычным кошачьим любопытством. В его жёлтых глазах читался голод, но не только — что-то вроде оценивающего интереса, словно он раздумывал, представляю ли я опасность, или, может быть, могу оказаться полезным.

Закончив с крысой, кот облизнулся и, к моему изумлению, не убежал, а направился в мою сторону, где остановился в паре метров, присел и принялся вылизывать лапу, всем своим видом показывая полнейшее равнодушие, но при этом явно не собираясь уходить.

— Что, тоже решил пересидеть апокалипсис? — усмехнулся я. — Могу тебя понять, приятель.

Говорить вслух было странно, но одновременно — успокаивающе, поскольку когда мой собственный голос звучал в ушах, тот, другой — внутри — словно отступал. Да и присутствие живого существа, которое не пыталось убить меня, было чем-то вроде якоря, удерживающего в реальности.

Я вернулся к изучению новой способности, ведь споры всё ещё клубились вокруг моих пальцев, готовые к использованию, а мне нужно было проверить их действие на более серьёзных целях.

Осторожно выглянув в окно, я заметил на улице трёх зомби: один — обычный медленно плетущийся мертвяк; второй — посвежее, из недавно обращённых, двигался быстрее и координированнее; третий выглядел чем-то средним между ними.

Концентрация, мысленный приказ — и часть спор устремилась к зомби, легко преодолев расстояние в пару десятков метров и окутав первую цель — медляка. В моём сознании снова зажглась «лампочка», но не такая тусклая, как от крысы.

Новый источник энергии подключен. Ожидаемый приток: 5 ед.

Повторив процесс со вторым мертвяком, более свежим, я увидел:

Новый источник энергии подключен. Ожидаемый приток: 10 ед.

И с третьим:

Новый источник энергии подключен. Ожидаемый приток: 7 ед.

Я буквально видел, как три энергетические нити тянутся от зомби ко мне, а процесс поглощения был медленным, но стабильным. Что интересно, мертвяки никак не реагировали на воздействие — ни один из них даже не попытался смахнуть невидимые споры или как-то избавиться от них. Для них процесс оставался абсолютно незаметным, как и для крысы ранее.

Через некоторое время один из зомби, тот что средний по силе, начал медленно уходить, бесцельно бредя вдоль улицы. Когда он удалился метров на тридцать, я почувствовал, как нить связи истончается и рвется.

Связь с источником прервана. Получено: 4 ед. энергии (из 7 возможных)

Интересно… значит, у способности есть ограничение по радиусу действия. Примерно тридцать метров — полезно знать при планировании атак на подвижные цели.

Два других зомби остались поблизости, бессмысленно топчась на одном месте. Примерно через полчаса первый зомби — медляк — просто рухнул на асфальт бесформенной кучей, причём его тело не рассыпалось в прах, как при прямом Поглощении, а скорее высохло, как мумия, лишившись всей жидкости и жизненной энергии.

Источник иссушен. Получено: 5 ед. энергии

Второй мертвяк, самый крепкий, продержался дольше, но и он в конце концов осел на землю.

Источник иссушен. Получено: 10 ед. энергии

Итого 19 единиц энергии за… примерно час? При прямом Поглощении я бы получил минимум втрое больше за считанные секунды. Зато у спор были другие преимущества — незаметность воздействия и дистанционность. Они действовали на расстоянии до тридцати метров и были абсолютно невидимы для жертвы. С такой способностью я мог метить цели, не привлекая внимания, и получать энергию без риска быть обнаруженным. Идеальный инструмент для разведки и постепенного накопления сил.

— Интересно, а на Отожравшихся и псиониках эта штука тоже работает? — пробормотал я, почёсывая подбородок.

Неожиданно в голову пришла другая, холодная и расчетливая мысль. Если мертвяки дают 5–10 единиц энергии, то живой человек должен давать… сколько? Тридцать? Пятьдесят? А псионик — и того больше. Можно было бы пометить Рогова, его заместителей, и медленно высасывать из них жизнь, не привлекая внимания и ослабляя перед решающим ударом… звучит как план.

Я резко одернул себя, почувствовав, как жёлтая пелена снова наползает на глаза. Вот оно — очередное искушение тьмы. Еще немного, и я начну рассматривать людей исключительно как источники энергии, а не как… людей.

«Ты сильнее этого», — казалось, я снова услышал голос Вани. — «Всегда был».

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Нет, пока еще рано использовать способность на живых людях. Для этого требуется ясная голова и полный контроль над своими действиями, иначе можно в легкую сорваться и превратиться в самого настоящего монстра.

Кот, который всё это время наблюдал за мной, издал странный звук — не мяуканье, а что-то среднее между мурлыканьем и утробным рычанием. Он наконец приблизился и, не спрашивая разрешения, запрыгнул на диван рядом со мной.

— Решил составить компанию? — я усмехнулся. — Ну валяй, приятель. Только не вздумай меня облизывать — я вроде как слегка нездоров в последнее время.

Кот, конечно, ничего не ответил, просто свернулся калачиком в ногах, но его присутствие странным образом успокаивало. Может, потому что у животных лучше развита интуиция, и если обычный кот не боится меня, значит, я ещё не превратился в полное чудовище?

Мысли вернулись к Рогову и Академическим, ведь девчонки всё ещё там, в лапах этого ублюдка. Нужно добраться до них, пока не стало слишком поздно, однако идти туда в лоб, в моём нынешнем состоянии — чистое самоубийство, поскольку с жёлтыми глазами и чёрными венами под кожей меня примут за мутанта и расстреляют на месте.

Требовался план, и моя новая способность могла стать ключом к его реализации.

— Как думаешь, котейка, если я помечу спорами патрульных, то смогу отследить, где они ходят? — я машинально погладил животное, которое в ответ только дёрнуло ухом. — Создам своего рода карту передвижения охраны, а заодно и немного подпитаюсь. Двойная выгода. Правда, надо будет вовремя убирать их, чтобы не убить никого случайно.

Кот потянулся и посмотрел на меня своими жёлтыми глазами, странно похожими на мои собственные. В его взгляде читалось явное безразличие к моим планам, но он не спешил уходить, видимо, найдя во мне относительно безопасного компаньона.

— Нужно дать тебе имя, раз уж ты решил остаться, — сказал я, почёсывая кота за ухом. — Как насчёт… Блохиш?

Кот неожиданно напрягся и выпустил когти, слегка оцарапав мою руку. Его жёлтые глаза сверкнули явным неодобрением.

— Ладно-ладно, понял, — усмехнулся я, отдёргивая руку. — Никаких намёков на паразитов. Тогда… Черныш? Простое имя для чёрного кота.

На этот раз животное расслабилось и даже прикрыло глаза, когда я снова начал его гладить. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на одобрение, хотя, скорее всего, это была лишь игра моего воображения.

Я прилёг обратно на диван, позволяя измученному телу хоть немного восстановиться, и пока нити энергии от заражённых зомби продолжали питать меня, постепенно силы возвращались. Но главное — я нашёл способ проникнуть в метро незаметно, и теперь оставалось только разработать детали.

— Вечером, Черныш, — пробормотал я, закрывая глаза. — Мы пойдем бить очень плохих людей. И нам понадобится вся энергия, которую мы сможем собрать.

Кот в ответ лишь сонно моргнул и положил голову на лапы, словно понимая, что нас ждёт долгий день.

Прежде чем сон окончательно захватил меня, в голове прокрутилась сладкая, дурманящая мысль: а что, если согласиться на предложение Рогова, остаться на Академке, а затем пометить этого ублюдка спорами и выжирать его силы по капле?

Час за часом, день за днем, наблюдая, как он медленно превращается в ходячий труп, даже не понимая, почему его так корёжит. Я бы смотрел, как он гниёт изнутри — мышцы атрофируются, кожа сохнет и трескается, внутренние органы отказывают один за другим. А в конце, когда от него останется лишь мешок с костями, я бы просто подошёл и прошептал: «Ты думал, что я все забыл, сука? Сдохни!» И раздавил бы его череп подошвой ботинка, как гнилую тыкву.

Эта мысль вызвала у меня улыбку. Тёмную, хищную и, чего я, к сожалению не видел, совсем не человеческую.

Глава 13

Займемся фитнесом?

Громкое мяуканье ворвалось в сознание, выдирая меня из глубокого сна. Я отмахнулся, не открывая глаз, но настойчивые когти впились в щеку, а следом раздалось ещё более требовательное «мяу!».

— Отвали, блохастый… — пробормотал я, пытаясь отодвинуть наглую морду.

Кот не сдавался. Он вцепился когтями в мою футболку и тянул, словно пытался стащить с дивана. Я резко сел и открыл глаза, моментально напрягшись, но тут же замер, увидев причину кошачьей настойчивости.

В дверном проёме автомастерской маячили силуэты. Один, второй, третий… зомби медленно протискивались внутрь, принюхиваясь и поворачивая головы в поисках источника притягательного запаха. То есть меня.

— Вот же блядь, — выдохнул я, бросив взгляд на окна. Сквозь грязные стёкла проникал яркий утренний свет.

Утренний, мать его, свет! Я проспал всю ночь, хотя собирался отправиться на Академку ещё вечером.

Размышлять было некогда. Первый зомби, заметив меня, издал глухое рычание и ускорил шаг. Он выглядел свежим — недавно обращённым мужиком в деловом костюме с галстуком, сбившимся набок. Его мутные глаза неотрывно следили за мной, а рот щёлкал гнилыми зубами в предвкушении.

Я соскочил с дивана и метнулся навстречу. Первый удар пришёлся прямо в переносицу, проламывая её с отчётливым хрустом. Череп подался под моим кулаком, будто был сделан из картона. Мертвяк даже не успел поднять руки — его тело просто рухнуло на пол безвольной куклой, а из разбитой головы медленно вытекала чёрная жижа.

Второй зомби — тощий старик с отвисшей челюстью — попытался схватить меня за плечо. Я развернулся и впечатал ладонь ему в голову с такой силой, что череп треснул, проламываясь внутрь до мозга. Тело отлетело к стене, впечаталось в неё и сползло вниз, оставляя на штукатурке тёмный след от разбрызганной черепной жидкости.

Оставшиеся трое атаковали почти одновременно. Один вцепился в рукав куртки, второй тянул когтистые пальцы к горлу, третий пытался укусить за бедро.

Тело среагировало на автомате — без мыслей, без эмоций, просто как хорошо отлаженный механизм уничтожения. Рывок, уклон, удар, захват, бросок. Я двигался с нечеловеческой скоростью, будто мир вокруг замедлился. Один зомби лишился челюсти вместе с частью черепа, второй — половины головы, а третьему я всадил нож в основание черепа, мгновенно обездвиживая его.

Всё закончилось за считанные секунды. Пять неподвижных тел валялись вокруг, а я даже не запыхался. Не было ни боли, ни усталости — только пьянящее чувство силы и какой-то животной удовлетворённости.

Странно было то, как мертвяки двигались. Они тянулись ко мне, словно загипнотизированные, как мотыльки к пламени. Было в их движениях что-то… осознанное. Как будто меня не просто заметили, а почувствовали, словно я излучал какой-то сигнал, невидимый для человеческого глаза, но безошибочно привлекающий мертвецов.

По опыту прошлой жизни я знал, что зомби действительно тянутся к псионикам — но только когда те активно используют свои способности. А я просто дрых последние двенадцать часов, не применяя никаких сил. В этом и заключалась странность. Что-то в моей трансформации, видимо, меняло правила игры, заставляя мертвяков чувствовать меня даже в состоянии покоя.

Паршиво… теперь даже не передохнуть спокойно.

Черныш запрыгнул на подоконник и, убедившись, что опасность миновала, принялся демонстративно вылизывать лапу, всем своим видом показывая, что его произошедшее не особо волновало.

— Спасибо, что разбудил, — хмыкнул я, подходя к окну.

На улице было тихо. Пара одиноких зомби брела вдалеке, не замечая нас. Небо было ясным, солнце уже поднялось над крышами — должно быть, часов десять утра. Я проспал целую ночь, и теперь в голове было немного яснее, чем вчера, хотя я чувствовал, что голос никуда не делся. Скорее, затаился где-то на периферии сознания и ждал удобного случая, чтобы снова действовать мне на нервы.

Взгляд зацепился за осколок стекла, торчавший из оконной рамы. Мельком увидев свое отражение, я отвернулся, так как не видел смысла в очередной раз изучать чужака, в которого я превращался. Трансформация явно ускорилась за ночь, и теперь даже случайный прохожий безошибочно определил бы, что перед ним не человек.

Я медленно поднёс руку к лицу, касаясь изменившихся черт. Пальцы дрожали, но не от страха — от понимания неизбежности. Трансформация шла полным ходом, и я уже не выглядел человеком.

— Да уж, — пробормотал я, отворачиваясь от своего отражения. — С таким фейсом на Академку лучше не соваться. Даже разбираться не будут, сразу начнут палить.

Я вернулся к дивану и тяжело опустился на него. Черныш, как ни странно, спрыгнул с подоконника и подошёл ко мне, потёрся о ногу и запрыгнул рядом. Я машинально почесал его за ухом, погружаясь в размышления.

Нужно трезво оценить ситуацию. Во-первых, мой внешний вид. Рогов мгновенно определит, кто я такой. В прошлой жизни он, как и все выжившие, отлично знал, что Желтоглазые являются смертельной угрозой, так что меня расстреляют на подходе к метро, даже если я буду махать белым флагом и распевать «Катюшу». Чисто, чтобы перестраховаться.

Во-вторых, моё внутреннее состояние. Да, сейчас стало немного лучше, но надолго ли? Один неверный шаг, одна спровоцированная эмоция — и я могу сорваться. А находясь среди такого количества людей, среди стольких потенциальных источников энергии… Это всё равно что отправить алкоголика работать дегустатором в винный погреб.

В-третьих, Рогов пока что ведёт себя относительно адекватно. По крайней мере, так утверждала Вита, и у меня нет причин ей не верить. Это даёт некоторую отсрочку.

Я хорошо помню, что в прошлой жизни Академка сохраняла статус относительно безопасного убежища почти три месяца, прежде чем мертвяки прорвали оборону и уничтожили поселение. Конечно, сейчас события развиваются гораздо стремительнее — апокалипсис набирает обороты быстрее, чем в прошлый раз, — но всё равно речь идёт о неделях, возможно, месяцах относительного спокойствия за стенами метро.

Этого времени мне должно хватить, чтобы разобраться с собственной трансформацией и разработать надёжный план по спасению девчонок. Рваться туда сейчас, в моём нынешнем состоянии — верная смерть, причём не только для меня.

— Сначала научиться контролировать эту тварь внутри, — пробормотал я вслух, рассеянно поглаживая Черныша. — А уже потом идти спасать мир.

Кот мурлыкнул, словно соглашаясь с моей логикой.

Решение принято. Сначала — тренировка, изучение новых способностей, достижение хотя бы подобия баланса между человеческой и тёмной частями моей натуры. Потом — Академка, Рогов и спасение близких.

Я поднялся и направился к выходу. Брать с собой было нечего — всё мое имущество сводилось к ножу на поясе. В постапокалиптическом мире лишний груз только мешает, а всё необходимое можно найти по пути.

Черныш легко спрыгнул с дивана и последовал за мной, словно решив, что даже со мной у него больше шансов на выживание, чем в одиночку.

— Так и быть, — усмехнулся я. — Но учти: если попытаешься сожрать мой обед, отправишься на корм зомбакам.

Кот фыркнул и гордо прошествовал мимо, задрав хвост трубой.

Мы двигались по пустынным улицам, избегая основных дорог и скоплений мертвяков. Я намеренно выбрал маршрут в противоположную от Академки сторону — на северо-запад города, в направлении Муринского парка. Там должно было быть меньше зомби, по крайней мере, в прошлой жизни так и было — зелёные зоны зомбаки обычно обходили стороной. Там попросту не было пищи.

По пути я практиковался с новой способностью. Встречая одиночных зомби, я останавливался на безопасном расстоянии и концентрировался. Тёмно-фиолетовые частицы отделялись от моих пальцев и беззвучно летели к цели. Мертвяки оставались равнодушны к этому воздействию, продолжая свой бессмысленный путь или просто стоя столбом. Зато я отчётливо видел, как невидимые для обычного глаза энергетические нити тянутся от них ко мне, постепенно насыщая меня силой.

Черныш, к моему удивлению, оказался идеальным компаньоном для таких вылазок. Тихий, внимательный, с отличным слухом и обонянием — он часто замирал и напрягался, предупреждая о приближении опасности за несколько секунд до того, как я сам замечал её. Пару раз мы успешно обошли группы мертвяков благодаря его чутью.

К полудню впереди показалось трехэтажное здание фитнес-центра «Фитнес-Хаус» со стеклянным фасадом. Его расположение в глубине Муринского парка, вдали от жилых кварталов, давало серьезное преимущество — здесь практически не было зомби. В первые дни апокалипсиса мертвяки стекались к местам скопления людей, а пустующие парковые зоны их не привлекали.

Идеальное место для временной базы: уединенное, с небольшой вероятностью встретить как живых, так и мертвых. Внутри должны быть запасы бутилированной воды, протеиновые батончики в автоматах и, возможно, даже нетронутые личные вещи в шкафчиках. В такой глуши точно не встретишь ни Отожравшихся, ни тем более зомби-псиоников — эти твари тянутся к энергетически насыщенным местам, а не к заброшенным фитнес-центрам в парковой зоне.

Я осторожно приблизился к зданию, держа нож наготове. Парковка была почти пуста, лишь несколько брошенных автомобилей с разбитыми стёклами и спущенными шинами. Никаких признаков мертвяков поблизости.

Однако, подойдя ближе к главному входу, я заметил кое-что странное. Двери были забаррикадированы изнутри, но профессионально — не панический хаос первых дней апокалипсиса, а методичная работа людей, знающих, что делают. Окна первого этажа заклеены чёрной плёнкой или затянуты тканью, чтобы скрыть происходящее внутри.

— Кажется, тут уже кто-то обосновался, — пробормотал я, пригибаясь и осматриваясь.

Черныш насторожился, его уши встали торчком, а шерсть на загривке слегка приподнялась.

Я осторожно обошёл здание по периметру, оценивая возможные пути проникновения. Прямые входы отпадали — главные двери заперты, а боковые выходы, скорее всего, тоже. Заметив пожарную лестницу у задней стены, я решил подняться на крышу и поискать вход оттуда.

— Ну что, дружище, полазаем? — я наклонился к Чернышу, который настороженно принюхивался к зданию. Кот посмотрел на меня своими жёлтыми глазами, явно не обрадованный такими перспективами.

Не давая ему времени на размышления, я аккуратно подхватил кота и устроил его у себя на плече. Черныш тихо мяукнул, но быстро приспособился, вцепившись когтями в куртку для устойчивости. Забавно, но с ним на плече я почему-то чувствовал себя увереннее.

Взобравшись наверх, я обнаружил техническое помещение с выходом на крышу — предположительно, для обслуживания вентиляционной системы. Дверь была не заперта, что позволило мне беспрепятственно проникнуть внутрь. Внутри оказалась служебная лестница, ведущая вниз. Я спустился на третий этаж и осторожно выглянул в коридор.

В здании действительно были люди — из дальнего конца коридора доносились приглушённые голоса. Я замер, прислушиваясь к разговору двух мужчин.

Они не выглядели как военные или полицейские — скорее, обычные гражданские, вынужденные взять на себя роль охраны. Один был высоким и худым, с залысинами и аккуратной бородкой, вооружённый битой с намотанной колючей проволокой. Второй — коренастый и мускулистый, с бритой головой и татуировками на шее, держал в руках тяжёлый разводной ключ, явно приспособленный для самообороны.

— … и тогда Виктор говорит: «Или ты выполняешь норму, или вылетаешь на улицу к мертвякам». Представляешь? — говорил лысый. — Парень едва на ногах стоит после двух суток без сна, а этот хочет, чтобы он ещё на посту стоял.

— Тише ты, — шикнул бородатый. — Не хватало ещё, чтобы Серый услышал. Знаешь же, как он предан Виктору.

— Да пошёл этот Серый. Совсем крышу сорвало после того, как наш «великий лидер» организовал свою секту.

— Не секта это, — бородатый понизил голос до шёпота. — Просто… Виктор особенный. Ты же видел его щит? Как он удары на расстоянии останавливает? Это реально впечатляет.

Я напрягся. Это они про Танка сейчас разговаривают? Интересно…

Лысый только фыркнул:

— Да, впечатляет. Только почему-то его «особенность» не мешает ему жрать двойные порции, пока другие на сухпайках сидят. И эти его «поклонники» — просто кучка запуганных идиотов, которые надеются, что близость к «силе» даст им привилегии.

— Заткнись, — резко бросил бородатый. — Кто-то идёт.

Из дальнего зала появился третий мужчина — высокий, мускулистый, с военной выправкой. Его цепкий взгляд быстро скользнул по коридору третьего этажа, на мгновение задержавшись на моём укрытии, но, к счастью, ничего не заметив.

— Смена, — коротко бросил он. — Виктор хочет видеть вас обоих. Какая-то хрень с водопроводом на третьем этаже.

Мужчины коротко кивнули и скрылись за дверью тренажерного зала, а новоприбывший занял их пост, крутя в руках металлическую трубу с намотанной на конце тряпкой.

Я тихо отступил назад, обдумывая услышанное. Итак, внутри находится группа выживших во главе с псиоником-Танком по имени Виктор. Судя по всему, он установил что-то вроде диктатуры, возможно, даже с элементами культа личности.

Пришлось выбирать: искать другое место или всё-таки попытаться проникнуть сюда. С одной стороны, конфликты с другими выжившими — последнее, что мне сейчас нужно. С другой — здесь есть еда, вода и укрытие.

Пока я размышлял о дальнейших действиях, Черныш внезапно напрягся и тихо зашипел мне на ухо. Его чуткий слух уловил опасность раньше меня. Через секунду я услышал это сам — неровные, шаркающие шаги со стороны лестницы.

Охранник тоже насторожился, вглядываясь в полумрак коридора.

— Витёк, это ты? — окликнул он с надеждой. — Ну как вылазка?

Вместо ответа из-за поворота показалась шатающаяся фигура в спортивной форме с логотипом центра. Лицо парня, искажённое агонией посмертного возвращения, было покрыто запёкшейся кровью, а на шее зияла рваная рана — след укуса.

— Господи… Витёк… — охранник побледнел, опуская трубу. — К… какого… какого хрена⁈

В глазах охранника читалось настоящее потрясение. Его друг, ушедший на вылазку всего пару часов назад, вернулся мертвецом. Осознание этого факта словно парализовало его — он просто стоял, не в силах поднять оружие против того, с кем ещё утром шутил и завтракал.

Зомби ускорил шаг, чувствуя живую плоть. Расстояние между ними стремительно сокращалось, а охранник всё ещё не мог заставить себя атаковать.

Момент для эффектного появления был идеальным.

Я выскочил из технического помещения и одним плавным движением преодолел расстояние до зомби. Нож вошёл в основание его черепа, мгновенно обездвиживая. Вытащив лезвие, я аккуратно опустил тело на пол, чтобы не создавать лишнего шума.

Охранник, оправившись от первого шока, внезапно побледнел ещё сильнее — теперь он разглядел меня как следует. Моя нечеловеческая внешность с жёлтыми глазами и чёрными венами под кожей явно напугала его больше, чем мертвец.

— Ты… ты что за тварь такая⁈ — выкрикнул он, резко поднимая металлическую трубу и замахиваясь на меня.

Я перехватил его руку на полпути с такой скоростью, что он даже моргнуть не успел. Одним движением выкрутил трубу из его пальцев и отбросил в сторону. Парень упал на колени, закрывая голову руками и ожидая смертельного удара.

— Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже лежал рядом со своим другом, — спокойно сказал я, поднимая трубу и протягивая ему рукоятью вперёд. — Держи. Она тебе ещё пригодится.

Охранник смотрел на меня с нескрываемым ужасом, заметив желтые глаза и черные вены под кожей.

— Что ты такое? — выдавил он, крепче сжимая трубу.

— Кто-то, кто хочет поговорить с вашим лидером, — ответил я. — С Виктором, насколько я понял.

Мужик нервно сглотнул.

— Откуда ты…

— Слышал ваш разговор, — перебил я. — Решай быстрее: или веди меня к нему, или я найду дорогу сам.

Он колебался всего секунду.

— Следуй за мной, — наконец процедил он. — Но без глупостей.

Я молча кивнул. Черныш легко спрыгнул с моего плеча на пол и пошел рядом, настороженно поглядывая на охранника.

Игорь вел меня по короткому коридору третьего этажа, то и дело нервно оглядываясь через плечо. Мы миновали тренажерный зал, переоборудованный под жилое помещение с матрасами и импровизированной кухней в углу.

Несколько человек, заметив нас, застыли на месте. Кто-то испуганно перешептывался, другие старательно отводили взгляд, а некоторые откровенно таращились на мое лицо. Я насчитал около десяти человек только в этой части здания.

Спустившись по лестнице на второй этаж, Игорь наконец нарушил напряженное молчание:

— Вы… необычно выглядите, — произнес он, сглотнув. — Эти глаза… Что с вами случилось?

— Долгая история, — уклончиво ответил я. — Скажем так, я получил некоторые… способности.

Он заметно напрягся.

— Как Виктор?

— Возможно, — я внимательно наблюдал за его реакцией. — Потому и хочу с ним поговорить.

— Виктор запретил убивать других… особенных, — кивнул Игорь. — Сказал, что они могут быть полезны для общины. А он редко ошибается.

Мы спустились по лестнице на второй этаж, где располагались просторные раздевалки, переоборудованные под жилые помещения. Пройдя через них, мы вышли в зону отдыха с панорамными окнами — бывшее кафе фитнес-центра.

Здесь было заметно чище и почти роскошно по сравнению с утилитарным третьим этажом. Кожаные диваны, барная стойка, несколько плазменных телевизоров на стенах (очевидно, теперь бесполезных). В углу за барной стойкой виднелись канистры и бутыли с запасами воды.

Мы подошли к дверям кафе в тот момент, когда изнутри донеслись громкие уверенные слова:

— … и именно поэтому я был избран! — говорил кто-то с властной интонацией. — Среди миллионов людей только мне дарована эта сила. Это знак, что именно я должен вести вас через это испытание к новому миру!

Игорь тихо открыл дверь, и мы вошли. В центре зала, окружённый группой внимательно слушающих людей, стоял крупный мужчина лет сорока. Мускулистый, подтянутый, с коротким ёжиком седеющих волос и квадратной челюстью. Вокруг его тела пульсировала едва заметная голубоватая аура — энергетический щит, характерный для псиоников класса Танк.

Увидев нас, люди в зале резко замолчали. Кто-то охнул, увидев мои жёлтые глаза и чёрные вены. Женщина в углу испуганно прижала руку ко рту, а двое мужчин инстинктивно потянулись к импровизированному оружию.

Виктор резко оборвал свою речь и повернулся. Его взгляд впился в моё лицо, а на его собственном отразилась целая гамма эмоций: сначала шок, затем неверие, и наконец — настороженность.

— Кого ты привёл, Игорь? — спросил он напряжённым голосом, выпрямляясь во весь рост.

— Он помог мне с зомби на третьем этаже, — поспешно ответил охранник. — Там это… Витек обратился. Видимо спрятал от нас укус после вылазки.

Виктор в одно мгновение преобразился, будто внутри него щёлкнул какой-то переключатель. Улыбка сползла с лица, уступив место холодному, оценивающему взгляду. Голубоватая аура вокруг его тела усилилась, пульсируя в такт сердцебиению. Он возвышался над всеми присутствующими — под два метра, сплошные мышцы и гонор.

— Кто ты такой? — его голос прогремел на весь зал, заставив нескольких человек вздрогнуть.

Я не ответил, изучая обстановку. Пять человек стояли полукругом за спиной Виктора — трое мужчин и две женщины. Их взгляды излучали религиозный фанатизм и слепую преданность. Настоящие сектанты, мать их. Остальные — человек пятнадцать — держались на почтительном расстоянии, с опаской поглядывая то на меня, то на своего лидера.

— Я задал тебе вопрос, — Виктор сделал шаг вперёд, его силовое поле заметно уплотнилось. — Назови своё имя и причину, по которой ты здесь появился.

Его пристальный взгляд сверлил моё лицо, цепляясь за каждую необычную деталь. Для обычного человека я выглядел больным или накачанным наркотой — жёлтый оттенок глаз можно было списать на желтуху, а тёмные вены — на воздействие какой-нибудь дряни. Но его внимательность и настороженность подсказывали, что он не так прост.

— Макар, — коротко представился я. — Ищу временное убежище. Больше ничего.

— Макар, — повторил Виктор, словно пробуя имя на вкус. — Что с твоими глазами?

— Болею, — отрезал я. — Какая разница?

Одна из женщин за спиной Виктора — худая, с короткими чёрными волосами и фанатичным блеском в глазах — подалась вперёд.

— Защитник, его глаза… они странные, — прошептала она с придыханием. — Это может быть знамение.

— Молчать, Марина, — резко осадил её Виктор, не отрывая от меня взгляда. — Я сам разберусь.

Он обошёл меня по широкой дуге, словно хищник, оценивающий потенциальную добычу. Или конкурента. В его медленных, размеренных шагах читалась уверенность человека, привыкшего к безоговорочному подчинению окружающих. Он упивался своим превосходством и не скрывал этого.

— В нашем убежище у каждого есть своя роль, — наконец произнёс он, завершив круг и остановившись передо мной. — Каждый вносит свой вклад в общее дело. Каждый подчиняется установленным правилам. И, прежде всего, каждый признаёт мой авторитет.

Он сделал многозначительную паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. Откуда-то донёсся почтительный шёпот: «Да славится Защитник!». Эхо подхватило несколько голосов, и фраза прокатилась по залу приглушённой волной.

Черныш, почувствовав моё растущее раздражение, выгнул спину и тихо зашипел. Я наклонился и успокаивающе провёл рукой по его шерсти.

— Впечатляющее представление, — бросил я, выпрямляясь. — Но я не ищу постоянного жилья. Мне нужно переждать день-два, а потом я уйду.

Виктор улыбнулся — снисходительно, как взрослый улыбается непонятливому ребёнку.

— Никто не приходит на день-два, странник, — произнёс он с наигранным сочувствием. — Там, снаружи, только смерть. Здесь — единственное безопасное место. И оно существует лишь потому, что я избран высшими силами для защиты этих людей.

И снова этот приторный, пафосный тон — словно проповедник на дешёвом телеканале. Меня уже начинало подташнивать.

— Избран? — я не сдержал насмешливый фырк. — Кем?

Виктор воздел руки к потолку театральным жестом.

— Сама судьба даровала мне силу щита! — его голос зазвучал глубже, приобретая почти гипнотические нотки. — В тот момент, когда мир погрузился во тьму, я был озарён божественным светом! Когда другие в страхе бежали, я обрёл способность защищать! Это не случайность, странник. Это предназначение!

Группа его ближайших последователей синхронно кивала на каждой фразе, как заведённые болванчики. Один из них — крепкий лысый мужик с бычьей шеей — даже прижал руку к сердцу в каком-то ритуальном жесте.

— Защитник создал этот ковчег среди хаоса, — с придыханием произнесла Марина. — Его щит — наш оплот. Его слово — наш закон.

Блядь, как же всё запущено. Настоящий культ вокруг его псионических способностей. Причём самое паршивое, что этот мудак, похоже, искренне верит в свою богоизбранность. Такие опаснее всего — настоящие фанатики, готовые идти до конца ради своих убеждений.

— Хорошо, что у кого-то хватило мозгов организовать безопасное место, — я пожал плечами, стараясь говорить нейтрально. — Но мне не нужна вся эта… духовность. Просто крыша над головой на пару дней.

Виктор нахмурился, явно недовольный моей реакцией. В его взгляде промелькнуло что-то холодное, расчётливое.

— Ты не понимаешь, странник, — произнёс он с ледяным спокойствием. — Здесь нет места для неверующих. Либо ты принимаешь наши правила полностью, либо…

Его фразу прервал внезапный шум — дверь распахнулась, и в зал вбежал запыхавшийся парень лет двадцати.

— Защитник! — выкрикнул он, задыхаясь. — Там парни с вылазки вернулись! И у них, кажется, проблемы — Олег тяжело ранен!

Лицо Виктора мгновенно изменилось. Благожелательная маска спасителя сползла, обнажая жёсткие, почти жестокие черты.

— Они принесли лекарства? — отрывисто спросил он.

— Н-нет, — парень нервно сглотнул. — Говорят, что наткнулись на людей, возле аптеки. Олег получил пулю, им пришлось отступить.

Виктор едва заметно поджал губы — первый признак гнева.

— Я давал чёткие указания, — процедил он. — Никто не возвращается с пустыми руками. Ресурсы не бесконечны. Мы не можем позволить себе неудачные вылазки.

— Но Олег истекает кровью! — отчаянно воскликнул парень. — Ему нужна помощь!

— Это не отменяет моего приказа, — отрезал Виктор, выпрямляясь во весь рост. — Приведи их сюда. Пусть все увидят, что происходит с теми, кто не выполняет свои обязанности.

По телу парня пробежала дрожь. Было видно, что он хочет возразить, но не смеет. Он лишь низко склонил голову.

— Да, Защитник.

Он скрылся за дверью, а через несколько минут в зал ввели четверых — трое мужчин и одна женщина. Они поддерживали пятого — бледного парня лет двадцати с окровавленной повязкой на боку. Его лицо было искажено болью, дыхание — тяжёлым и прерывистым.

— В центр, — холодно приказал Виктор, указывая на пространство перед собой.

Группа неохотно заняла указанное место. Раненый Олег, едва держась на ногах, тихо застонал, когда его опустили на колени.

— Вы подвели нас, — Виктор начал обходить их, словно генерал перед строем проштрафившихся солдат. — Каждый в этом убежище должен приносить пользу. Таков закон выживания. Таков мой закон.

Его голубая аура стала интенсивнее, почти материальной, словно его эмоции усиливали проявление силы.

— Я рисковал всем, чтобы создать это место, — продолжил он, повышая голос. — Я использовал дарованную мне свыше силу для защиты каждого из вас. И что я получаю взамен? Неповиновение. Бесполезность.

Олег закашлялся, на его губах выступила кровавая пена. Женщина из разведгруппы попыталась поддержать его, но Виктор резко оборвал:

— На колени! Все! На колени!

Они подчинились, опускаясь рядом с раненым товарищем. Женщина тихо всхлипнула, но быстро подавила этот звук, явно опасаясь гнева своего лидера.

Я же наблюдал за происходящим с нарастающим недоумением. Что за хрень тут творится? Эти люди действительно подчиняются этому напыщенному мудаку, как будто он действительно какой-то чертов мессия? Раненый парень на полу едва дышал, истекая кровью, а вместо помощи получал публичное унижение. И все молча смотрели на это.

— Вы останетесь здесь, пока не осознаете свою вину, — провозгласил Виктор, возвращаясь к своему прежнему месту. — Без еды и воды. Остальные пусть смотрят и учатся, что происходит с теми, кто не выполняет своих обязанностей.

Один из членов группы, высокий худой мужчина с щетиной на осунувшемся лице, поднял голову.

— Защитник, — произнёс он дрожащим от напряжения голосом. — Олег нуждается в медицинской помощи. Он может умереть.

— Тогда это будет уроком для всех, — ледяным тоном отрезал Виктор. — Мы не можем позволить себе слабость. Мир изменился. Либо ты полезен, либо ты обуза.

В комнате воцарилась мёртвая тишина. Большинство людей смотрели в пол, избегая встречаться взглядом с наказанными или Виктором. Только небольшая группа фанатиков выглядела довольной происходящим.

Внутри меня всё клокотало. Эта демонстрация власти, это унижение людей, рисковавших жизнями, — всё это вызывало глухую ярость. Мне было плевать на их секту, на этот чёртов фитнес-центр и даже на самого Виктора. Но парень с простреленным боком тихо умирал на грязном полу, пока этот самодовольный мудак устраивал показательную казнь.

— Нехуёвый цирк ты тут устроил, — я сделал шаг вперёд, нарушая молчание.

Слова вылетели сами собой, и в тот же миг я почувствовал, как в зале температура словно упала на десять градусов. Все взгляды мгновенно обратились на меня, а лицо Виктора окаменело от неверия и ярости.

— Что ты сказал? — его голос упал до опасного шёпота.

— Ты прекрасно слышал, — я медленно подошёл к коленопреклонённой группе. — Играешь тут в спасителя человечества, пока другие рискуют жизнями. Один из них, твою мать, реально умирает, а ты заставляешь его ползать на коленях. Храбрец, блядь.

Вокруг раздались изумлённые вздохи. Видимо, никто раньше не смел говорить так с «Защитником». Его фанатики застыли в шоке, а рядовые члены общины с нескрываемым страхом переводили взгляды с меня на Виктора, словно ожидая немедленной кары.

Лицо Виктора побагровело от ярости. Его силовое поле вспыхнуло с новой интенсивностью, окутывая фигуру плотным голубоватым коконом.

— Ты смеешь перечить мне в моём доме? — процедил он сквозь сжатые зубы. — Перед моими людьми?

— А что ты сделаешь? — я сделал ещё шаг к нему, ощущая, как внутри разгорается тёмная энергия, отвечая на мой гнев. — Поставишь на колени? Или натравишь своих цепных псов?

Я кивнул в сторону застывших в ожидании приказа фанатиков. Марина, та самая истеричка, сделала шаг вперёд, её глаза сверкали праведным гневом.

— Как ты смеешь оскорблять Защитника⁈ — завизжала она. — Он единственный шанс человечества на спасение!!!

Я проигнорировал её, не сводя глаз с Виктора. В его взгляде читалась буря эмоций — ярость, уязвлённая гордость и что-то ещё… кажется, опасение. Да, этот мудак понимал, что я не просто рядовой выживший. Что-то в моём виде, в моей манере держаться подсказывало ему, что я представляю угрозу.

— Либо ты встанешь на колени и принесёшь извинения, — процедил Виктор, — либо я заставлю тебя сделать это силой.

— Уверен? — я улыбнулся, обнажая зубы в хищном оскале. — Ну риски…

Его аура вспыхнула с новой силой, и он бросился на меня, двигаясь с неожиданной для своей массы скоростью. Его кулак, окутанный голубоватым силовым полем, устремился к моему лицу.

Я позволил себе короткую ухмылку, отклоняясь в последний момент. Его массивное тело пронеслось мимо, едва задев меня. Удар, который снёс бы голову обычному человеку, рассёк лишь воздух.

— Ты решил, что я тебя боюсь? — я повернулся, следя за его движениями. — Серьёзно?

Виктор восстановил равновесие и развернулся для новой атаки.

— Ты падёшь ниц перед моей силой! — прорычал он. — Или я уничтожу тебя на глазах у всех!

— Попробуй, — я принял боевую стойку, чувствуя, как внутри клокочет тёмная энергия, требуя выхода.

Голос в голове подначивал: «Используй Поглощение! Высуши его до костей! Покажи им всем настоящую силу!»

Но я подавил этот импульс. Мне не нужно было убивать Виктора — достаточно просто показать этим людям, что их «бог» не всемогущ. А для этого хватит и обычных боевых навыков.

Виктор снова атаковал — мощно, но предсказуемо. Я уходил от его ударов, позволяя ему выглядеть неуклюжим и неэффективным перед своими последователями. С каждым промахом его движения становились всё более неистовыми, всё менее скоординированными.

— Стой на месте, трус! — пыхтел он, тщетно пытаясь достать меня.

— Зачем? — я улыбнулся, увернувшись от очередного удара. — Мне и так неплохо.

Я заметил, что его аура сильнее всего вокруг туловища и головы, но заметно слабее в области суставов, особенно коленей. Классическая уязвимость неопытных Танков — они интуитивно концентрируют защиту там, где ожидают удара, забывая о менее очевидных точках.

Дождавшись подходящего момента, я резко сменил тактику. Вместо того, чтобы продолжать уклоняться, я нырнул под его руку и нанёс молниеносный удар в колено — туда, где силовой щит был тоньше всего.

Виктор взвыл от боли, его нога подкосилась. Я не дал ему времени на восстановление — серия точных ударов в уязвимые места: солнечное сплетение, печень, снова колено. Его щит ослабевал с каждым точным попаданием, расходуя энергию на отражение урона.

— Невозможно, — выдохнул он, пытаясь восстановить равновесие. — Ты не можешь пробить мою защиту!

— Уже пробил, — я указал на тонкую струйку крови, стекающую из его рассечённой брови. — И продолжу, если не прекратишь этот цирк.

Он с неверием коснулся своего лица, глядя на окрасившие пальцы красные капли. За его спиной слышались потрясённые вздохи и шёпот. Мифический «Защитник» оказался уязвимым.

С диким рёвом Виктор бросился в последнюю отчаянную атаку. Его щит вспыхнул с новой интенсивностью, почти ослепляя — он вкладывал в него все оставшиеся силы. Но в этот момент я заметил то, что искал — на мгновение аура практически исчезла с участка в центре груди, когда вся энергия была направлена в конечности.

Я рванулся вперёд, уклонился от его неуклюжего замаха и нанёс сокрушительный удар прямо в незащищённую точку.

Время словно замедлилось. Я почувствовал, как мой кулак преодолевает минимальное сопротивление ослабевшего щита и врезается в грудину Виктора. Энергетическое поле вспыхнуло ярко-голубым светом, а затем рассыпалось на мерцающие осколки, растворяясь в воздухе как сахарная пудра.

Виктор замер с выражением абсолютного шока на лице. Его аура мерцала, как перегоревшая лампочка, а затем окончательно погасла. Он пошатнулся и рухнул на колени — именно в ту позу, в которую он сам заставлял вставать своих последователей.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к поверженному «богоизбранному» лидеру.

Я подошел к раненому Олегу, который все еще лежал на коленях, тяжело дыша. Его товарищи с опаской наблюдали за мной, не понимая, чего ожидать.

— Давайте его на стол, — скомандовал я, кивнув в сторону длинного стола у стены. — И снимите грязную повязку.

Несколько секунд никто не двигался, шокированные случившимся.

— Шевелитесь! — рыкнул я. — Или предпочитаете смотреть, как он истекает кровью?

Двое мужчин из разведгруппы подхватили Олега и осторожно перенесли его на стол. Женщина из их группы дрожащими руками начала снимать пропитанную кровью повязку.

Рана выглядела скверно — пуля прошла насквозь, задев, судя по всему, печень. Кровотечение замедлилось, но внутреннее, скорее всего, продолжалось. Без лечения у парня оставались считанные часы.

— Мне нужна чистая вода и спирт, если есть, — сказал я, не отрывая взгляда от раны. — И всем остальным лучше отойти.

— Стоять! — вдруг прохрипел Виктор, пытаясь подняться с колен. — Никто… не смеет… без моего приказа…

Но его никто не слушал. Люди уже бросились выполнять мои указания. Кто-то принёс воду в пластиковой бутылке, другой — медицинский спирт. Третий протянул чистую ткань для обработки.

Я осторожно очистил рану, затем положил ладони по обе стороны от входного отверстия. Сосредоточившись, я позволил небольшому потоку целительной энергии течь через мои руки. Не полное Исцеление — для этого потребовалось бы слишком много сил, которых я не мог сейчас потратить, — но достаточно, чтобы остановить внутреннее кровотечение и запустить процесс регенерации.

Краем глаза я заметил, как несколько человек с благоговением уставились на мои руки, слабо светящиеся голубоватым светом. Хер с ними, пусть думают, что хотят. Главное, что парень теперь не умрет.

А затем случилось то, чего я никак не ожидал. Пятеро фанатиков, ближайших последователей Виктора, внезапно грохнулись на колени и склонили передо мной голову.

Да твою же мать… похоже, эти дебилы неисправимы…

Глава 14

Повторить сеанс

Пятеро фанатиков всё ещё стояли на коленях, уткнувшись лбами в пол. Остальные смотрели на меня с благоговейным ужасом, словно я был чёртовым богом, только что сошедшим с небес. Твою мать, мне только еще одного долбанного культа для полного счастья не хватало. Столько с ними в прошлой жизни натерпелся, а теперь еще и сам, похоже, становлюсь центром подобной хуйни.

«Неплоохо…» — прошелестел тёмный голос внутри, чей тон так и сочился удовлетворением. — «Они могут стать добровольным кормом для твоего развития! Представь, сколько энергии ты получишь, если они сами придут на заклание!»

Я мысленно послал его нахуй. Только этого не хватало — начать жрать людей, которые смотрят на тебя как на божество. От одной мысли меня затошнило, но голос лишь рассмеялся в ответ.

— Поднимите головы, — рыкнул я на коленопреклонённых идиотов. — Сейчас же!

Они медленно выпрямились, но с колен не встали, глядя на меня снизу вверх с таким восторгом, что меня аж передёрнуло. Я видел этот взгляд в прошлой жизни у последователей разных пророков и спасителей, которых после апокалипсиса развелось как грязи — такой же стеклянный и бессмысленный.

— Вы… вы сокрушили Защитника… — прошептала Марина, та самая истеричная дура, что визжала громче всех. Её тонкие руки дрожали от возбуждения, а глаза блестели лихорадочным огнём фанатизма. — Это знак. Вы — истинный избранник! Вы принесли истину!

Черныш потёрся о мою ногу и презрительно фыркнул. Даже кот понимал, насколько бредово это звучало. Я почесал его за ухом, благодарный за островок нормальности в этом океане безумия.

— Заканчивайте с этой хренью… — я оглядел зал, встречаясь взглядом с каждым. Люди невольно вздрагивали, встречая мой жёлтый взгляд, но глаз все же не отводили. — Все вы. Слушайте внимательно, потому что повторять не буду.

Вокруг воцарилась гробовая тишина. Даже Виктор, всё ещё сидевший на полу с разбитым лицом, затих, угрюмо глядя исподлобья. Его аура больше не светилась — в нашей схватке он исчерпал энергию подчистую.

— Начнем с того, что никаких богов нет, — начал я, намеренно говоря медленно и чётко. — Нет избранных. Нет мессий. Есть просто люди, которые изменились, когда весь мир пошел по всем известному месту.

Я указал на Виктора:

— Он — псионик. Так мы называем людей с необычными способностями. И он не единственный такой. Их тысячи по всей стране.

По залу прокатилась волна шокированных вздохов и нервного шёпота. Некоторые качали головами, другие украдкой крестились. Для этих бедных овец, загипнотизированных одним самовлюблённым бараном, мои слова были откровением, разрушающим их уютный мирок.

— Среди псиоников есть разные классы, — я загибал пальцы, перечисляя. — Танки, как ваш бывший «защитник», могут создавать силовые поля и щиты. Телекины двигают предметы силой мысли. Лекари исцеляют. И ещё есть Кукловоды, Ищейки, Глушители… целый, мать его, зоопарк мутантов. Ничего божественного. Просто люди, которые… изменились.

Я заметил, как на лицах многих появилось облегчение. Рациональное объяснение того, что они считали чудом, вернуло им ощущение реальности. Пара женщин в углу даже кивали в такт моим словам, словно всегда это подозревали. Мужик с окладистой бородой удовлетворённо хмыкнул, будто говоря: «Я же говорил!»

Конечно, мои слова произвели эффект далеко не на всех. Грёбаные фанатики уже смотрели на меня как на новое божество, жадно ловя каждое слово и кивая с таким видом, будто я только что прочитал им откровение свыше. Я практически видел, как в их пустых головах перестраивается картина мира, где вместо Виктора теперь красовалась моя рожа.

— Вы… вы тоже псионик? — спросил кто-то из толпы. Худощавый парень в очках с растрёпанными волосами подался вперёд, в его глазах светилось нескрываемое любопытство.

— Да, — я коротко кивнул. — Лекарь. Могу лечить раны разной сложности. Даже те, что обычно приводят к смерти.

О том, что я ещё могу высосать энергию одним прикосновением, превратив человека в сушёную мумию, я благоразумно умолчал. Некоторые подробности лучше держать при себе, если не хочешь, чтобы местные овцы решили устроить охоту на ведьм. Я, конечно, справился бы со всеми, но зачем лишняя головная боль, когда ситуация и так дерьмовее некуда.

— А эти глаза… они такие у всех людей со способностями? — пробормотал пожилой мужчина с седой бородой, делая непроизвольный защитный жест, которого, наверное, сам не заметил.

— Нет, — я отвернулся, пытаясь скрыть жёлтое свечение. — Это… побочный эффект. У каждого псионика свои особенности.

Мужчина явно хотел спросить что-то ещё, но Марина вдруг издала пронзительный визг и вскочила на ноги, взмахнув руками с такой силой, что едва не ударила стоящего рядом.

— Вы пришли спасти нас! — заверещала она, воздев руки к потолку как актриса второсортного провинциального театра. — Вы сразили ложного пророка и принесли истину! Защитник наш, мы все теперь ваши верные слу…

— Заткнись, — процедил я с такой угрозой в голосе, что она замолчала на полуслове, вытаращив глаза. — Ещё один сраный звук про «защитника» или «спасителя», и я вышвырну тебя за дверь. Без оружия.

Я мысленно досчитал до десяти, чтобы не сорваться. Эта баба была как заевшая пластинка — просто сменила объект поклонения, сохранив всю ту же оглушительную преданность.

— Так, — я указал на пятерых фанатиков. — Вы все. За мной. Есть работа.

Они вскочили, как собаки, услышавшие команду. Ещё бы хвостами начали вилять, придурки. Марина всё ещё что-то бормотала себе под нос — я расслышал «испытание веры» и «очищение грехов». Ну охуеть просто, минуту назад я разбил морду её пророку, а она уже придумала себе новую религию.

Я повел их на верхний этаж, к тому самому техническому выходу на крышу, через который сам пробрался в здание. Чудо, что до меня никто из зомби-псиоников не догадался использовать этот путь — ни одной баррикады, никаких ловушек. Полное разгильдяйство.

— Вот вам задание от «высших сил», — сказал, указывая на незащищенный выход. — Забаррикадировать эту хрень так, чтобы ни один мертвяк не пролез. Я сам прошел здесь как нож сквозь масло, значит, и они смогут.

Я отправил двоих из них за инструментами и материалами. Через десять минут они притащили все необходимое — доски, металлические листы, гвозди, молотки, даже колючую проволоку нашли.

— Сделайте здесь настоящую крепость, — скомандовал я. — И никакой религиозной херни, понятно? Работайте молча.

Они взялись за дело с таким рвением, словно это было священное таинство. Марина даже опустилась на колени, чтобы оттереть пол, выглядя при этом так, словно молилась перед алтарём. В другой ситуации я бы проблевался от такого зрелища, но сейчас это было даже на руку. Если направить их фанатизм в полезное русло, может, от них будет хоть какой-то толк.

Вернувшись в главный зал, я обнаружил, что люди сбились в группки и оживлённо обсуждали произошедшее. В воздухе витало напряжение, но это было не то тягостное ожидание беды, что раньше, а скорее волнение перемен. Виктора куда-то увели — видимо, зализывать раны и его, и собственной гордости.

Черныш, этот пушистый предатель, развалился посреди зала, позволяя гладить себя двум детям лет восьми-десяти. Один — конопатый мальчишка с ярко-рыжими волосами, второй — девочка с забавными хвостиками и серьёзным выражением лица. Оба увлечённо чесали кота, который жмурился от удовольствия, подставляя то один бок, то другой. Судя по его довольной морде, смена власти ему пришлась по душе.

Ко мне подошёл невысокий полноватый мужчина лет пятидесяти с седыми волосами и квадратными очками. Он выглядел как типичный инженер из старых советских фильмов — те самые «трудяги-интеллигенты», что в глаза шли вечно заставкой на советское телевидение, дескать, смотри пролетариат, как хорошо живется при коммунизме.

— Михаил Петрович, — представился он, протягивая руку. Ладонь у него была сухая и мозолистая — видно, что работал руками, а не только головой. — Бывший инженер-строитель. Хотел сказать спасибо за то, что вы сделали. С Виктором становилось все сложнее и сложнее.

Я пожал его руку, стараясь не смотреть прямо в глаза — не хотел пугать жёлтым свечением.

— Макар. И я не собираюсь здесь задерживаться. Нужно просто переждать пару дней и двигаться дальше.

— Понимаю, — кивнул он. — Но пока вы здесь, может быть, поможете нам решить несколько вопросов? Виктор был… скажем так, не самым компетентным руководителем. А у нас накопились проблемы.

Я хотел отказаться. Уже открыл рот, чтобы послать его куда подальше, но вспомнил, как скулил от голода тёмный голос в моей голове, когда я наблюдал за членами секты. Ещё немного — и я мог сорваться. Мне нужно было занять себя чем-то, сохранить человечность.

— Валяй, — кивнул я. — Что за проблемы?

Михаил Петрович, оказалось, был рационален и последователен, как и положено хорошему инженеру. Он быстро обрисовал ситуацию: запасы воды заканчивались, дежурства охраны не были толком организованы, возникли споры о распределении еды… Ничего необычного для группы выживших, запертых в одном месте и не имеющих опыта выживания в постапокалипсисе, разве что свою порцию дерьма добавляли члены культа, которые пытались создать иерархию, чтобы получать больше ресурсов.

— … и вот тогда Виктор объявил, что делит общину на «праведных» и «ищущих путь», — инженер поморщился. — Первые — его секта, конечно — получали двойные порции еды. И лучшие места для сна.

— А вы? — поинтересовался я. — Какое место вы занимали в этой… иерархии?

Михаил Петрович вздохнул.

— Я был «ценным специалистом», — он скривился, словно слова оставляли кислый привкус. — Меня не трогали, пока я обеспечивал стабильную работу генератора. Но к высшей касте я, конечно, не относился.

Я обратил внимание на глубокие синяки под его глазами, несколько дней щетины на щеках, общую измотанность. Видно, тяжело ему пришлось под властью самозваного пророка.

— Ладно, с этим разберёмся, — кивнул я. — Что ещё?

Следующий час я выслушивал жалобы и вопросы. Помимо организационных проблем вылезли и бытовые: в южном крыле протекала крыша, из-за чего несколько людей пришлось переселить; кто-то из секты устроил скандал по поводу якобы украденных вещей; группа подростков попыталась тайком проникнуть в зону для привилегированных членов и была поймана с поличным…

Обычные конфликты выживших, к которым добавлялась секта Виктора, создававшая напряжение между людьми. Ничего такого, с чем бы я не сталкивался раньше, в той, прошлой жизни. И мне даже не нужно было напрягаться, чтобы дать рекомендации — всё это уже прорабатывалось в десятках лагерей выживших, и я просто транслировал опыт.

Во время этого импровизированного приёма меня поразило, как быстро эти люди приняли меня за нового лидера. Одно дело — сраный культ, но они все — обычные люди, которые просто хотели безопасности и порядка. И почему-то решили, что я могу это обеспечить.

Какой-то мудрец как-то сказал, что когда встречаешь новых людей, они предполагают, что твои социальные навыки где-то на среднем уровне. И если ты знаешь что-то особенное, выше нормы, то в глазах других людей ты буквально становишься экспертом. Здесь было то же самое: в мире, где все знания о выживании сводились к просмотренным сериалам и книжкам, я выглядел как настоящий мастер, просто потому что уже жил в апокалипсисе и знал, что работает, а что нет.

К счастью, опыт из прошлой жизни давал мне преимущество. Я быстро набросал схему дежурств, распределил рационы и назначил ответственных за разные участки работы. Михаил Петрович оказался толковым мужиком и помог с технической частью — системой сбора дождевой воды и улучшением баррикад.

— Мы можем установить нечто вроде резервуаров на крыше, — объяснял он, рисуя схему на обрывке бумаги. — Дождевая вода будет стекать по желобам и собираться здесь. Затем через фильтры — вот тут и тут, — она попадает в основной резервуар. Не идеально, но для мытья и технических нужд сгодится.

Его идеи были здравыми, и, что важнее, реализуемыми с теми материалами, что были под рукой. Я дал добро на реализацию проекта, и Михаил Петрович просиял, словно школьник, получивший пятёрку. Я понял, что для него это шанс быть не просто «полезным инженером», а действительно изменить что-то к лучшему.

В какой-то момент я заметил, что Черныш исчез из зала. Оглядевшись, обнаружил его восседающим на высоком шкафу в углу, где он с королевской невозмутимостью наблюдал за происходящим. Перед шкафом стояла молодая женщина с миской какой-то еды, предлагая её моему новому компаньону.

— Давай, киса, у меня рыбные объедки, — уговаривала она. — От нашего ужина осталось.

Черныш милостиво спрыгнул и принялся за угощение, позволяя женщине осторожно погладить его по спине. Вот же маленький манипулятор. Мгновенно нашёл себе кормилицу и даже напрягаться не пришлось.

— Он ваш? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Скорее, я его, — усмехнулся я. — Сам выбрал меня в компаньоны.

— Умный кот, — она улыбнулась, и её лицо преобразилось, став неожиданно привлекательным. — Я Нина, была инструктором по плаванию. До всего этого, конечно.

Я кивнул, отметив её спортивную фигуру. Эту женщину трудно было назвать красивой в классическом понимании — чуть широковатый нос с едва заметной горбинкой, скулы не такие выразительные, как у моделей с обложек, волосы русые, коротко стриженные и без особого стиля.

Но было в ней что-то чертовски привлекательное — то ли уверенность в каждом движении, то ли прямой, открытый взгляд карих глаз, смотрящих без страха или подобострастия. На вид ей было около тридцати, но тело выглядело моложе — мускулистое, гибкое, без грамма лишнего жира, с красивыми, рельефными руками пловчихи. Она двигалась с какой-то естественной грацией, которая выдавала годы тренировок и полный контроль над каждой мышцей. Неудивительно для бывшей спортсменки.

— Если захотите помыться, — сказала она, выпрямляясь, — на первом этаже есть бассейн. Воду не сливали, так что можно использовать её для мытья. Я покажу.

Я только сейчас осознал, насколько паршиво выглядел — в грязной, заляпанной кровью одежде, с засохшей коркой на руках и шее. И запах, наверное, был соответствующий.

— Веди, — кивнул я, внезапно ощутив острое желание смыть с себя не только грязь, но и ощущение тяжести, навалившееся за последние дни.

Бассейн оказался обычным, двадцатипятиметровым, с выложенными синей плиткой бортиками. Вода в нём выглядела мутноватой — без фильтрации и хлорирования она начинала застаиваться, но для мытья вполне годилась.

— Мы берём её вёдрами, — пояснила Нина, указывая на ряд пластиковых ёмкостей у стены. — Запасов водопроводной воды почти не осталось, так что это сейчас единственный вариант.

Я кивнул, не тратя время на разговоры. Чертовски хотелось почувствовать себя чистым, хотя бы на время. Стянул грязную футболку через голову, скинул ботинки, стащил джинсы. Нина деликатно отвернулась, но не ушла — осталась, возясь с какими-то принадлежностями у полки.

— Шампунь, мыло и полотенце, — сказала она, всё ещё стоя спиной. — Оставить вас одного?

— Мне плевать, — пожал я плечами, зачерпывая воду из бассейна ведром. — Оставайся, если хочешь.

Нина нервно хихикнула, но осталась, сев на скамейку в нескольких метрах от меня. Я видел, как она украдкой бросает взгляды, особенно на мои руки и спину, и это странным образом льстило. С тех пор как эти ебучие жёлтые глаза и чёрные вены появились пару дней назад, на меня смотрели только со страхом или любопытством, как на музейный экспонат. А тут явно что-то другое, почти нормальное.

— Так как ты здесь оказалась? — спросил я, выливая ведро воды себе на голову. Холодные струи пробежали по телу, смывая серые потёки грязи.

— Я работала здесь инструктором, когда всё началось, — она провела рукой по кафельной стенке, словно старой знакомой. — Вела тренировку с младшей группой. Десять ребятишек, от семи до девяти. Мы были в воде, когда по всем каналам пошли сообщения о «беспорядках». Так это тогда называли.

— И ты осталась с ними?

— А что еще было делать? — в её голосе мелькнул металл. — Родители звонили, паниковали, но не все смогли прорваться. Улицы превратились в ад буквально за пару часов. А у меня никого в городе — вся семья во Владивостоке, вряд ли когда-нибудь их теперь увижу. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — К тому же здесь было всё необходимое: еда, вода, прочные стены. Я знала каждый закуток этого здания. Где лучше спрятаться, как забаррикадироваться.

— И что случилось с детьми? — спросил я, продолжая смывать грязь с тела, хотя уже догадывался, что ответ мне не понравится.

Нина отвернулась, делая вид, что поправляет полотенца на скамейке.

— Первые два дня были самыми страшными. Двое не выдержали — психика сломалась. Они кричали, привлекали внимание… — она сглотнула. — Ещё один мальчик попытался выбраться и найти родителей. Его… его я нашла на парковке. Точнее, то, что от него осталось.

Я молча кивнул. Знакомая до боли история. В первые дни пиздеца самыми опасными были даже не мертвяки, а банальная человеческая паника и отрицание происходящего.

— Четверых забрали родители в первые сутки — прорвались сквозь этот кошмар, как-то выцепили своих детей и свалили, не оглядываясь. Еще троих подхватил военный грузовик на второй день. Остановились буквально на пять минут, затолкали детей внутрь и рванули дальше. Сказали, что везут в какую-то безопасную зону под Москвой, — она скривила губы. — Хочется верить, что они хотя бы доехали.

Я провёл ладонями по лицу, смывая последние разводы грязи, и спросил то, что вертелось на языке:

— А Виктор? Он кто такой вообще?

— Да обычный завсегдатай, помешанный на качалке. Приходил каждый день, таскал железо как одержимый. Все тренеры его знали.

— И когда он начал двигаться крышей? Судя по его фанатикам, это случилось не вчера.

— На третий день, — вздохнула девушка. — Когда до всех дошло, что никакой помощи не будет, Виктор словно… переключился. Начал нести хрень про божественные силы, избранность и великую миссию. Притащил всех, кто был в здании, в центральный зал и толкнул первую «проповедь». — Она дёрнула плечом, будто сбрасывая неприятное воспоминание. — И знаешь, что самое страшное? Некоторые сразу повелись. Особенно Марина и вся эта компания из «ближнего круга».

Нина помолчала, явно решая, стоит ли откровенничать дальше. Потом чуть подалась вперёд и заговорила тише:

— У меня есть кое-что, что я скрывала от него. Я тоже… особенная. Как ты.

Я повернулся, с интересом разглядывая её.

— Ты псионик?

— Не знала, что это так называется, — она слабо улыбнулась. — Но да, наверное. Я могу лечить. Не так… эффектно, как ты. Просто снимать боль, ускорять заживление, не более…

— Лекарь, — кивнул я. — Почему скрывала? В вашей ситуации такой навык на вес золота.

— Боялась, — она пожала плечами. — Я работала в Корпусе мира, в Африке. И видела, как шаманы одного племени пытались убить человека, который показал местным видео с дипфейком. Просто глупое развлекательное видео, где вождь танцует как Майкл Джексон. Но этого хватило, чтобы они захотели его смерти. Шаман увидел в технологии угрозу своей власти.

Я понимающе хмыкнул, смывая мыльную пену с волос.

— И ты увидела те же черты в Викторе?

— Именно, — кивнула она. — Он создал вокруг себя культ. А такие люди всегда боятся конкуренции. Он бы убил меня, если бы узнал. Но я всё равно тайно лечила тех, кому доверяла. Детей, в основном, и стариков. Тех, кто не побежал бы докладывать.

Она встала и подошла ближе. Её движения были осторожными, но не от страха — скорее, от природной грации.

— У меня есть ещё кое-что. Не только лечение, — сказала она с лёгким волнением. — Я вижу это… как меню. Полупрозрачное, видно только мне. Показывает, что я могу делать. Там даже цифры какие-то мелькают, уровни…

— Интерфейс псионика, — кивнул я, невольно удивляясь. — Да, эта штука появляется у всех нас. Полупрозрачное меню, видимое только носителю. Показывает доступные навыки и их статус.

Нина смотрела на меня с изумлением.

— Так ты тоже… У тебя тоже есть это меню? Я думала, я сошла с ума или словила какие-то галлюцинации от стресса.

— Нет, это реально, — я невольно усмехнулся её облегчению. — У каждого псионика свой интерфейс. Иногда разный по дизайну, но суть та же. Чем больше используешь силы, тем выше уровень. С новыми уровнями — новые способности.

— Как в игре, — она покачала головой с недоверчивой улыбкой.

— Типа того, — я пожал плечами. — Но это чертовски реально. И чертовски опасно, если не понимать, что происходит. Особенно когда начинаешь… эволюционировать.

— Эволюционировать? — Нина подняла бровь. — Звучит жутковато. У меня там только две способности показывает. Одну ты уже видел — лечение. А вторая… — она задумалась на секунду, — лучше покажу. Это сложно объяснить словами.

Нина потянулась к ведру, в котором оставалось совсем немного воды на донышке, погрузила туда ладонь и прикрыла глаза. Её лицо приобрело отрешённое выражение, губы чуть шевельнулись, будто она проговаривала про себя какое-то заклинание. Через пару секунд я заметил, как вода в ведре начала подниматься, словно из невидимого источника. Сначала процесс шёл медленно — тонкая струйка, едва заметная глазу, но постепенно скорость увеличивалась, и вскоре ведро наполнилось до краёв кристально чистой водой, которая на вид ничем не отличалась от обычной. Я даже наклонился, чтобы принюхаться — никакого запаха химикатов, только свежесть, как у родниковой воды.

— Я могу создавать чистую воду, — она открыла глаза, глядя на меня с лёгкой гордостью. — Не много, и это утомляет, но это хоть что-то.

Я смотрел на воду в ведре с холодным, расчетливым интересом. Часть меня, та новая, звериная часть, мгновенно оценила стратегическую ценность такой способности. В этом новом мире человек с подобным даром стоил дороже целого арсенала оружия. Мысли о контроле и использовании промелькнули в голове быстрее, чем я успел их осознать.

— Это невероятно ценно, — медленно произнес я. — В постапокалипсисе чистая вода — второй по важности ресурс после безопасности. Люди могут жить без еды недели, а без воды — считанные дни.

Она кивнула, и на её лице промелькнула улыбка — видимо, такая высокая оценка её способности подняла настроение.

— Эта способность называется «Источник», — сказала она, поглаживая кончиками пальцев поверхность воды. — И в моем… кхм… окне прокачки оно находится посередине. Как будто между ветвями дерева.

— Да, у каждого класса псиоников есть нейтральная ветка развития, — кивнул я. — И иногда случается такое, что она не привязана к основной специализации. Телекины могут научиться чувствовать ментальные импульсы, Танки иногда развивают способность видеть сквозь стены. У Лекарей часто бывают способности, связанные с очищением или созданием. Это редкость, но всё же случается.

Пока я наблюдал за её демонстрацией, голос в голове, непрерывно бубнивший последние дни, внезапно стих. Не исчез полностью, но стал тише, отдалённее, словно кто-то убавил громкость. Вместо рычания и требований я слышал лишь отдалённый шёпот: «Видишь, как полезны могут быть люди? Некоторых лучше сохранить… для особых целей…»

Мне не нравилось, как тьма внутри меня оценивала Нину — не как человека, а как ресурс. Но сам факт, что безумие отступило, давал надежду. Впервые за долгое время я почувствовал хотя бы намек на покой.

Нина наблюдала за мной с лёгким беспокойством.

— Что-то не так?

— Нет, просто… — я отвернулся, зачерпывая ещё воды для ополаскивания. — Мне немного сложно держать себя в руках.

— Из-за глаз? — она вдруг подошла совсем близко, заглядывая мне в лицо. — И этих вен? Это как-то связано, да?

Я кивнул, разбрызгивая капли воды из мокрых волос.

— Ты наблюдательна.

— Профессиональная деформация, — Нина слегка улыбнулась, не отходя. — Когда работаешь с детьми, учишься замечать малейшие изменения настроения, иначе они просто утонут, пока ты отвернёшься. Что с тобой происходит? Что это за… изменения?

— Слушай, — я закончил мыться и взял полотенце, вытираясь. — Вот как раз с этим ты мне можешь помочь. Точнее, могут помочь твои способности.

Она вопросительно подняла бровь:

— Ты ранен? Я не заметила…

— Не в этом смысле, — я покачал головой. — Ты видишь мои глаза. Видишь эти вены, — я указал на чёрные линии под кожей. — Это не просто изменение внешности. Из-за слишком быстрого набора уровней, я меняюсь изнутри. И не в лучшую сторону.

Я сел на пол в позу лотоса, жестом предлагая ей сесть напротив. Она несколько секунд смотрела на меня, словно взвешивая что-то, затем опустилась рядом, копируя мою позу.

— Внутри меня постоянная ярость. Голод. Тьма, которая хочет вырваться. И если она победит, я стану опасен для всех вокруг, — я сделал паузу, подбирая слова. — Это не просто плохое настроение или пост-травматический стресс. Это… трансформация. Превращение в нечто иное. Нечто нечеловеческое.

Нина молча слушала, её лицо выражало смесь страха и сострадания.

— Когда я злюсь, когда я напрягаюсь, голос становится громче, — продолжил я. — Он требует крови. Требует энергии. Тёмная часть меня постоянно голодна, и со временем это становится всё сложнее контролировать.

— И что будет, если… — она сглотнула, — если она победит?

— Тогда я стану тем, кого в прошлой жизни мы называли Желтоглазыми, — тихо сказал я. — Мутировавшими псиониками, потерявшими человечность. Для них люди — лишь источники, для получения новой силы. Пища, не более.

Я видел, как её лицо меняется от осознания, но она не отшатнулась, не убежала. Лишь крепче сжала пальцы на коленях.

— Как Лекарь, ты можешь помочь стабилизировать моё эмоциональное состояние, — продолжил я. — Это не излечит меня полностью, но даст передышку. Время, которое мне отчаянно нужно.

Нина нахмурилась, явно обдумывая мои слова.

— Но ты ведь тоже Лекарь, разве нет? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Почему ты не можешь помочь себе сам?

Я устало усмехнулся.

— В этом вся ирония. Лекарь не помочь себе в этом вопросе, когда сам является источником проблемы. Это как пытаться поднять самого себя за волосы, — я потер виски. — Для такого лечения необходимо спокойствие и концентрация. А я… я слишком нестабилен. Внутри меня идет война, и я не могу быть одновременно и пациентом, и доктором.

— Я понимаю, — медленно кивнула Нина. — Но я не уверена, что…

— Просто сядь напротив и положи руки мне на виски, — перебил я. — Сосредоточься на ощущении покоя, исцеления. Ты поймёшь, что делать. Твой дар сам подскажет.

Она колебалась всего секунду, затем пересела ближе, скрестив ноги, и осторожно коснулась моих висков. Её пальцы были прохладными, почти холодными, и удивительно мягкими.

— Только должен предупредить, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Есть побочный эффект. Эмоциональное исцеление часто приводит к… особой близости. Очень интенсивной близости. В прошлой жизни мы называли это «терапевтическим слиянием». — Я сделал небольшую паузу. — Проще говоря, такой контакт между псиониками может вызвать сильное физическое влечение. Я не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь манипулировать тобой.

Я ожидал смущения или неловкости, но Нина лишь усмехнулась, и на её лице появилось выражение, которого я никак не ожидал — дерзкая, почти хищная улыбка. Её глаза потемнели, а пальцы на моих висках слегка сжались. Этот настоящий человеческий жест, свободный от страха и подобострастия, был как глоток свежего воздуха.

— Напугал ежа голой жопой, — ответила она с легким смешком. — После недели апокалипсиса и культа сумасшедшего Танка, «особую близость» я как-то переживу.

С этими словами она закрыла глаза и начала лечение. От её пальцев исходило лёгкое голубоватое свечение, распространяющееся от точек касания по моему лицу и дальше — по шее, груди, всему телу. Тепло постепенно проникало глубже, словно живительный эликсир, заполняющий пустоты, о существовании которых я даже не подозревал.

Внутри моей головы тьма заметалась, как попавший в ловушку зверь. Голос взвыл, требуя прекратить, но с каждой секундой становился всё тише. Вместо жгучего голода пришло тёплое, почти забытое ощущение покоя.

Постепенно этот покой превращался в нечто большее. Границы между нами, казалось, размывались. Я начал чувствовать не только свои эмоции, но и её — волнение, любопытство, сострадание, всё это смешивалось в единый поток. Было что-то глубоко интимное в этой связи, что-то, выходящее за рамки простого физического прикосновения.

— Как ты… — её голос звучал мягко, словно издалека. — Как ты превратился в… это?

Я не сопротивлялся её вопросу. В этом состоянии полусна-полутранса не было смысла лгать или увиливать.

— Мои способности… изменились, — ответил я. — Я мог не только исцелять, но и забирать энергию. Как паразит. Сначала только у мертвяков. Потом… у живых.

Нина вздрогнула, но не убрала рук. Я ожидал, что она отшатнётся, но этого не произошло.

— Ты убивал людей? — спросила она тихо.

— Да, — я не видел смысла скрывать. — Некоторые заслуживали этого. Некоторые… нет.

— И это меняет тебя? Каждый раз, когда ты…

— Да. С каждой смертью. С каждой каплей выпитой энергии. Превращает меня в… монстра.

Её пальцы нежно погладили мои виски.

— Но ты борешься с этим. Ты всё ещё здесь, пытаешься сохранить человечность.

— Пока что, — я позволил себе раствориться в исцеляющем тепле. — Но становится всё труднее.

— Просто позволь этому течь, — прошептала она. — Не сопротивляйся. Я здесь.

Энергия окутала нас обоих, создавая кокон света в темноте окружающего мира. Я не знаю, сколько времени прошло — может, полчаса, может, час. Но когда я открыл глаза, мир казался другим. Ярче. Чётче. Правильнее. Нина смотрела на меня, её зрачки были расширены, дыхание — частым и неглубоким.

— Твои глаза, — прошептала она. — Они стали почти нормальными. Коричневыми, с лёгким золотистым оттенком.

Я моргнул, ощущая странную лёгкость во всём теле. Тьма не исчезла полностью, но отступила в самые глубокие уголки сознания. Впервые за долгое время я почувствовал себя… почти человеком.

— Это временно, — сказал я. — Но сейчас… сейчас мне хорошо.

Я не помню, кто потянулся первым — я или она. Но в следующий момент наши губы встретились в поцелуе. Не просто страстном — отчаянном, голодном, необходимом, как воздух. Словно в мире, полном смерти и страха, это было единственным проявлением жизни, за которое стоило держаться.

Её руки скользнули по моим плечам, оставляя за собой дорожки исцеляющего тепла. Мои ладони обхватили её лицо, затем спустились ниже, к стройной шее, ключицам, ощущая мягкую упругость кожи.

— Ты уверена? — спросил я, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Да, — она кивнула, глядя на меня с такой яростной решимостью, что у меня перехватило дыхание. — Абсолютно.

Одежда Нины исчезла с невероятной скоростью. Она не сопротивлялась — наоборот, помогала, избавляясь от ненужных барьеров между нами. Когда она оказалась обнажённой, я на мгновение замер, любуясь её подтянутым, спортивным телом. Оно было совершенным в своей простоте — сильное и гибкое, созданное для движения.

А потом не осталось ничего, кроме прикосновений. Кожа к коже. Дыхание к дыханию. Её тихие стоны. Мои приглушённые рыки. Она царапала мою спину, я прикусывал её шею. В этой близости было что-то первобытное и одновременно исцеляющее.

С каждым движением тьма внутри меня отступала дальше. Не исчезала полностью, но становилась менее осязаемой, менее требовательной. Словно хищник, временно насытившийся и готовый затаиться.

Нина выгнулась подо мной, её тело напряглось и затем расслабилось в судорожной волне удовольствия. Я последовал за ней спустя несколько мгновений, чувствуя, как внутри разливается тепло и покой, которых я не испытывал, казалось, целую вечность.

Мы лежали на полу рядом с бассейном, переплетя конечности, слушая дыхание друг друга. Нина медленно водила пальцем по моей груди, словно рисуя невидимые узоры. Эта простая ласка, такая человеческая, трогала что-то глубоко внутри.

Она тихо рассмеялась, прижимаясь ближе.

— Побочный эффект, да?

— Самый приятный из всех, что я испытывал, — я позволил себе улыбку.

— Эта тьма внутри тебя, — она повернулась, опираясь на локоть и глядя мне в лицо. — Она всё ещё там?

— Да, — я кивнул. — Просто… спит. Или прячется. Но она очень скоро вернётся.

— Тогда нам придётся повторить, — Нина улыбнулась с озорным блеском в глазах. — Для поддержания терапевтического эффекта.

Я хотел ответить, но внезапно почувствовал напряжение в воздухе. Какое-то изменение, настолько тонкое, что не мог бы объяснить, как его уловил. Инстинкты, обострённые трансформацией, подсказывали — что-то не так.

— Тихо, — я прижал палец к губам, мгновенно напрягаясь.

Нина сразу же замерла, её глаза расширились от внезапной тревоги. Она потянулась к своей одежде, но я удержал её руку — любое движение сейчас могло привлечь внимание.

За дверью послышались тихие шаги. Кто-то очень старался двигаться бесшумно, но моему обострённому слуху это не помогло. Два… нет, три человека. Стараются не шуметь, избегая скрипучих половиц.

Я медленно сел, прикрыв Нину собой. Рука автоматически потянулась к груде одежды, нащупывая нож — единственное оружие, с которым я никогда не расставался. Впрочем, с моими способностями холодная сталь была лишь дополнительной страховкой — пальцы, способные высушить человека за секунды, были куда страшнее любого лезвия.

Именно в этот момент дверь в бассейн с грохотом распахнулась. На пороге стоял Виктор, а за его спиной — двое из его последователей, держащие самодельное оружие. Лысый бугай с тяжелой металлической трубой и тощий мужик с бейсбольной битой, утыканной гвоздями. Виктор сжимал в руке пистолет, и его лицо, распухшее от моих ударов, исказилось от смеси ярости и торжества.

— Какая трогательная сцена, — процедил он, целясь в меня. — Удобно устроились?

Нина вскрикнула и попыталась прикрыться, но я сохранил внешнее спокойствие, не выдавая напряжения. Нож остался под ладонью, скрытый от их глаз — не лучшее оружие против пистолета, но если действовать быстро…

— Думал, что избавился от меня, урод? — процедил Виктор, делая шаг вперёд, его взгляд был прикован только ко мне, полный ненависти и жажды мести. — Выставил меня посмешищем перед всеми. Но теперь твоя очередь. — Он крепче сжал пистолет. — Жаль только придется убрать вас обоих. Свидетели нам не нужны.

— Виктор, — начала Нина дрожащим голосом. — Что ты делаешь…

— Заткнись, шлюха, — отрезал он. — Думаешь, я не вижу, что происходит? Вы сговорились против меня. Хотели отнять мою власть, мою паству.

Я медленно сел, всё ещё не проявляя страха. Моё тело было полностью обнажено и выглядело беззащитным. Этот самоуверенный мудак даже не подозревал, насколько я опасен даже без оружия.

— Знаешь, Витя, — протянул я, впервые называя его этим уменьшительным именем, вкладывая в него всё презрение, на которое был способен. — Ты прервал нас в очень неподходящий момент.

— Сейчас тебя это волновать не будет, — ухмыльнулся он, поднимая пистолет на уровень моего лица. В его глазах плескалась смесь страха и ярости — взгляд загнанного хищника, который решился на отчаянный бросок. — Молись, если умеешь.

— Ты такой идиот… — я медленно улыбнулся, чувствуя, как тьма внутри поднимается, заполняя каждую клетку моего тела.

То, что произошло дальше, заняло меньше трёх секунд. Я метнулся вперёд с такой скоростью, что человеческий глаз не мог уследить за движением. Виктор всё же успел выстрелить — я почувствовал, как пуля ударила в грудь, но лишь слегка замедлила меня. Трансформация сделала моё тело прочнее, и рана затянулась почти мгновенно.

Прежде чем он успел выстрелить снова, моя рука сомкнулась на его запястье, выкручивая и ломая кость с влажным хрустом. Пистолет выпал на пол, а Виктор заорал от боли. Второй рукой я схватил его за горло и сжал с нечеловеческой силой. Хрящи трахеи хрустнули под пальцами, а глаза Виктора вылезли из орбит, когда я сдавил крепче. Его ноги беспомощно дёргались в воздухе, пока жизнь утекала из его тела.

Я бросил безжизненное тело на пол, не сводя глаз с двух оставшихся противников.

Лысый бугай, опомнившись, бросился на меня с трубой. Я перехватил её одной рукой, вырвал из его пальцев и с размаху вонзил в его грудину. Металл пробил грудную клетку насквозь, разрывая сердце и лёгкие. Фонтан крови хлынул из его рта, забрызгивая стены. Он рухнул на колени, всё ещё держась за трубу, и сполз на пол, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Третий, тощий, увидев судьбу своих товарищей, бросился к выходу. Я нагнал его одним прыжком, схватил за шиворот и с силой ударил головой о стену. Череп треснул, как скорлупа, мозговая ткань смешалась с осколками костей, растекаясь по кафельной стене. Тело дёрнулось в последней судороге и обмякло.

Я стоял посреди этой бойни, тяжело дыша не от усталости, а от переполнявшей меня ярости. Кровь убитых была повсюду — на стенах, на полу, на моём теле.

Поднявшись, я обернулся к Нине, которая сидела, прижавшись к стене, с выражением абсолютного шока на лице. В её глазах я увидел страх. Не тот нормальный страх, который испытывает человек, ставший свидетелем жестокого убийства. Нет, это был страх перед чем-то нечеловеческим, перед монстром.

Я взглянул на своё отражение в поверхности воды и понял, почему. Мои глаза полыхали жёлтым пламенем, чёрные вены пульсировали под кожей, а на губах застыл оскал, больше похожий на звериный. Я снова становился тем, от чего так отчаянно пытался убежать.

— Похоже, — произнёс я хрипло, чувствуя, как тьма снова берёт верх, — нам придётся повторить сеанс…

Глава 15

Неправильный выбор…

Днем ранее…

Ника сидела на ящике у восточной стены, нервно затягиваясь сигаретой из початой пачки Винстона. Это была её третья за сегодня, и она старалась растянуть оставшиеся — даже спустя всего неделю после начала апокалипсиса нормальные сигареты постепенно становились дефицитом. Никотин помогал немного успокоить расшатанные нервы. А они были ни к чёрту.

Недалеко от штаба Голубев показывал что-то этой суке Алине. Он улыбался. Блядь, он действительно улыбался, хотя в последний раз Ника видела его улыбку три дня назад, когда они расчистили западный периметр. И то улыбка была адресована не ей, а удачно проведённой операции.

А теперь эта тварь с зализанными волосами и робким взглядом олененка в течке полностью завладела его вниманием. Ника прищурилась, выпуская струю дыма сквозь стиснутые зубы. Даже отсюда было видно, как Володя касается плеча Алины, показывая что-то на прилавке. Как наклоняется слишком близко. Как его взгляд задерживается на её лице дольше, чем требуется для простого объяснения.

Сука. Сраная интернет-шлюшка, подцепившая его на каком-то сайте знакомств ещё до апокалипсиса. Ника всегда считала, что только жалкие неудачники ищут бабу по интернету, но, оказывается, Володя был одним из них. Она почувствовала, как к горлу подкатывает горький комок.

Когда мир превратился в ад, и они с Лехой наткнулись на отряд Голубева, Ника знала, что делать. Женщин было мало, симпатичных — ещё меньше. А мужиков много, и все с оружием, тестостероном и базовыми потребностями. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, кто здесь главный. В тот же вечер она оказалась в постели Володи, перешагнув через своё отвращение, изображая страсть и восхищение.

Она выбрала его, потому что он был сильным. Потому что вокруг него собирались люди. Потому что с ним было безопаснее, чем с кем-либо ещё в этом сраном мире.

«Неделя. Всего одна грёбаная неделя, а я уже вынуждена ебаться с мужиками, чтобы выжить».

До апокалипсиса она была студенткой-филологиней, подрабатывала официанткой в круглосуточном кафе на Лиговском. Работала в ночную смену, обслуживая пьяных мудаков, лапавших её за задницу, пока она разносила им кофе и закуски. Её единственным утешением была учёба — три дня в неделю, когда она могла почувствовать себя человеком. Когда могла говорить о литературе, о Достоевском, о бессмертии души с такими же нищебродами, как она сама.

А потом всё рухнуло. И в этом новом аду оказалось, что её единственное оружие выживания — смазливая мордашка, упругая задница и способность раздвигать ноги перед теми, кто контролирует еду, оружие и безопасность.

Ника раздавила окурок о бетонную плиту, чувствуя острую боль в стиснутых зубах. Всего неделя, а она уже выстроила план. Стала тенью Голубева, его правой рукой. Её боялись, ей завидовали. Даже успела завербовать запасной вариант — соблазнила этого жалкого ботаника Леху, у которого внезапно обнаружились способности телекина. Идеальная страховка на случай, если Голубев когда-нибудь решит её выбросить.

И тут появилась эта сука Диана и одним махом отрубила Лехе обе руки.

Без своих конечностей телекин становился бесполезным. Её план рушился. Нужно было срочно узнать, сможет ли Леха использовать свои способности без рук. Ведь Голубев, похоже, уже нацелился на эту дрянь Алину, а это значило, что дни Ники сочтены.

Она встала, отряхивая джинсы от пыли. Её взгляд скользнул по внутреннему периметру рынка, остановившись на медицинском блоке — переоборудованном павильоне «Цветы», где теперь размещались раненые и больные. Она знала, что Леха там. Знала, что нужно его навестить.

Ника поправила волосы и, изобразив на лице любезную улыбку, направилась к штабу. Алина и Голубев всё ещё стояли над прилавком, их плечи соприкасались. Володя что-то говорил, а сука закусила нижнюю губу, будто это был самый интересный рассказ в её грёбаной жизни.

— … и вот привозим мы этот заказ в пентхаус — десять пакетов деликатесов из «Азбуки вкуса», — говорил Голубев, опираясь на прилавок бывшего мясного отдела. — Открывает какой-то щуплый мужичок в халате, весь взъерошенный. А из спальни женский голос кричит: «Кто там, дорогой?» И тут мужик судорожно начинает мне деньги совать, шепчет: «Скажи, что ты в другую квартиру ошибся, брат!»

— Нет, серьёзно? — Алина рассмеялась, глядя на него с восхищением, которое вызывало у Ники желание выцарапать ей глаза.

— Прикинь! Оказывается, это его любовница заказала, а жена внезапно приехала. Я тогда весь заказ развернул и с невозмутимым лицом говорю: «Извините, ошибся этажом». Он мне потом двойные чаевые отвалил…

Голубев замолчал, заметив Нику. Его лицо мгновенно изменилось — мягкость исчезла, сменившись привычной холодной сдержанностью.

— Чего тебе? — спросил он тоном, которым обычно разговаривал с подчинёнными, а не с ней.

Ника проигнорировала его тон и подошла вплотную, чуть ли не вклиниваясь между ними.

— Просто хотела узнать, в силе ли наши планы на вечер, — она положила руку ему на грудь, демонстративно игнорируя Алину.

— Какие планы? — Голубев нахмурился, отстраняясь от её прикосновения.

— Ну как же, — Ника растянула губы в наигранной улыбке. — Ты обещал провести со мной вечер. После всего, что случилось, мне нужна… поддержка.

— У меня сейчас важный разговор, — отрезал он. — И никаких планов на вечер я с тобой не обсуждал.

Алина неловко переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя третьей лишней.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она тихо. — Мы можем продолжить позже.

— Нет, останься, — Голубев перехватил её за локоть, удерживая рядом. — Мы почти закончили.

Ника почувствовала, как внутри всё скручивается от бессильной ярости. Её публично унизили, отодвинули на второй план ради этой блядины, которая даже не была в его постели.

Пока не была.

— Ладно, не буду мешать вашему… интересному разговору, — Ника изобразила равнодушие, хотя внутри всё клокотало. — Увидимся позже.

Она развернулась и пошла прочь, чувствуя на себе сочувствующие взгляды людей, ставших свидетелями этой сцены. Унизительно. Невыносимо. И смертельно опасно.

Без поддержки Голубева её положение в иерархии поселения мгновенно рухнет. За эту неделю она успела понять, что её здесь никто не любит — женщины ненавидят за её высокомерие и привычку отдавать приказы, словно она королева, а мужчины смотрят как на кусок мяса, который скоро станет доступен. Она прекрасно знала, как за её спиной шептались: «Зазналась блядь, нос задирает, а сама просто с Голубевым трахается». Если Володя её выгонит, выживать придётся совсем другими методами.

Ника перехватила плотоядный взгляд Гаврилова, который дежурил у оружейной. Толстый, потный мужик с гнилыми зубами и вечными жёлтыми разводами от пота под мышками. Этот урод уже неделю пялился на её задницу каждый раз, когда она проходила мимо, облизывая губы так, что на подбородке оставались слюнявые дорожки. При этом именно Гаврилов отвечал за распределение пайков на нижнем уровне иерархии.

Ника содрогнулась от мысли, что придётся отсасывать этому чудовищу, чтобы не сдохнуть от голода. Или перед Серёгой-Хромым, который по слухам любил придушивать девок во время секса. Или перед вечно пьяным Михалычем с его вонючим перегаром.

И это только начало. Без статуса «девушки Голубева» она станет просто куском мяса, который будут делить между собой все эти дегенераты. Они просто выстроятся в очередь.

Ника слышала, как один из бойцов рассказывал, что до апокалипсиса Голубев постоянно менял подружек. Он, мол, никогда надолго не задерживался с одной женщиной, был холоден и расчётлив в отношениях. Она и сама видела, как Володя иногда смотрел на неё — оценивающе, словно прикидывая срок годности товара на полке. Ей было очевидно, что девушки её типа не цепляли его по-настоящему. Уж точно не так, как эта Алина с её невинным взглядом и интеллигентными манерами.

«Но я не просто очередная подстилка,» — подумала Ника, направляясь к медблоку. — «У меня есть план».

Медсестра Татьяна, пожилая женщина с вечно усталым взглядом, лишь кивнула, когда Ника вошла в помещение. Медблок работал круглосуточно — у них был парень-Лекарь с зачаточными способностями к исцелению, но он мог справляться только с легкими травмами, поэтому для серьезных ран всё равно требовалась традиционная медицина.

— Он в третьей палате, — сказала Татьяна, не поднимая глаз от бинтов, которые перематывала. — Только не долго. Ему нужен покой. Лекарь уже останавливал кровотечение, но сил на большее у него не хватило.

Ника проигнорировала последнюю фразу и направилась вглубь помещения. В «палатах» — маленьких отсеках, отделённых друг от друга полупрозрачными пластиковыми занавесками — размещались больные и раненые. Здесь пахло антисептиком, кровью и страхом.

Леха лежал на узкой койке, уставившись в потолок. Его культи были аккуратно перевязаны, белые бинты резко контрастировали с бледностью его кожи. Услышав шаги, он повернул голову, и его глаза расширились, когда он увидел Нику.

— Ты… пришла, — произнес он хриплым голосом.

Ника закрыла за собой занавеску и подошла ближе. Что-то внутри неё ёкнуло при виде его беспомощного состояния. Обрубки рук, которые так напоминали…

В тот первый день, когда они с Лехой бежали спаслись от мертвецов под проливным ливнем, она увидела женщину-мертвеца без нижней половины тела. Тварь оставляла за собой кровавый след, медленно ползя к ним и хватая воздух почерневшими пальцами. Голубев — тогда ещё просто незнакомый парень в кожаной куртке — метким выстрелом размозжил ей голову. Именно тогда Ника поняла, к кому в этой группе стоит держаться ближе.

Ника отогнала воспоминание и села на край койки.

Леха смотрел на нее как побитый щенок, в его глазах застыла смесь надежды и отчаяния.

— Ты пришла, — его голос был хриплым, словно он долго кричал. — Я знал, что ты придёшь.

— Конечно, пришла, — Ника постаралась, чтобы её улыбка выглядела искренней. — Как ты себя чувствуешь?

— Больно, — он попытался пошевелить культями. — Но я справлюсь. Главное, что мы вместе. Теперь я нуждаюсь в тебе больше, чем когда-либо.

Его глаза наполнились слезами.

— Я так много думал о нас, пока лежал здесь… Мы можем начать всё заново, Ника. Ты и я. Я научусь использовать свои способности по-другому. Буду защищать тебя. Мы будем вместе, как мы хотели…

Ника не выдержала и рассмеялась. Резко, почти истерично.

— Вместе? — она покачала головой. — Ты серьёзно?

Леха непонимающе моргнул.

— Но ты же говорила… Ты обещала…

— О боже, ты и правда решил, что нас что-то связывало? — Ника даже не пыталась скрыть презрение в голосе. — Ты был моей страховкой, планом Б. На случай, если Голубев меня бросит.

Она встала, отряхивая джинсы.

— А теперь посмотри на себя. Бесполезный обрубок. Какой с тебя теперь толк? Думаешь, Голубев оставит на ценной позиции калеку, который не может даже штаны сам натянуть?

Лицо Лехи исказилось от боли и унижения, глаза наполнились слезами.

— Я всё ещё могу использовать свои силы, — прошептал он. — Я научусь делать это… по-другому.

— Конечно-конечно, — Ника хмыкнула, поворачиваясь к выходу. — Удачи с этим. А я пока поищу кого-нибудь… с руками.

Что-то в его глазах изменилось — боль и отчаяние сменились холодной яростью. Он уставился на Нику так, словно видел её насквозь.

— А ты, значит, не калека? — прошипел он. — Продажная шлюха, которая спит с любым, кто может обеспечить ей безопасность? Которая бросит очередного покровителя, как только найдёт варианта получше?

Ника отдёрнула руку, словно обожглась.

— Ты не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь, — в его глазах появился странный блеск. — Я никогда не был бесполезным. И сейчас тоже не стану.

Внезапно Ника почувствовала, как что-то невидимое сдавило её горло. Она рефлекторно схватилась за шею, но там ничего не было — только неумолимая сила, перекрывающая доступ воздуха.

Леха смотрел на неё не отрываясь, его глаза сузились в концентрации. Телекинез. Он управлял им глазами.

— Ты думала, что можешь прийти сюда и унизить меня? — прошипел он, слегка ослабляя хватку, чтобы она могла дышать. — Думала, что я теперь бесполезный обрубок, которого можно пинать безнаказанно?

Невидимая сила швырнула Нику к стене. Она ударилась затылком о бетон и сползла вниз, ошеломлённая силой удара. Лехины зрачки отдавали золотистым отблеском — тем самым, который она видела у Дианы.

— Посмотри на меня, сука, — процедил он. — Я только начинаю понимать свои возможности. И теперь тебе стоит очень хорошо подумать, как ко мне относиться.

Он снова сжал невидимую хватку вокруг её горла, приподнимая над полом. Ника почувствовала, как воздух покидает лёгкие, а перед глазами плывут чёрные пятна. Она царапала невидимую удавку, беспомощно дёргая ногами в воздухе.

И вдруг хватка исчезла. Ника рухнула на пол, жадно глотая воздух. Леха смотрел на неё свысока, хотя физически всё ещё лежал на койке.

— Мне даже не нужны руки, — сказал он, и его голос звучал почти гипнотически. — Я могу убить тебя одним взглядом. Или Голубева. Или любого, кто встанет на моём пути.

Ника медленно поднялась на колени, всё ещё массируя горло. Ужас сменился пониманием, а затем — новой возможностью.

— Так ты всё-таки можешь это делать, — она хрипло рассмеялась, хотя внутри всё тряслось от страха. — Значит, не такой уж ты и бесполезный.

Леха смотрел на неё с подозрением, явно не ожидая такой реакции.

— Только что ты говорила совсем другое.

— Я должна была тебя разозлить, — Ника медленно подползла к койке, заискивающе глядя на него. — Вывести на эмоции. Тот мужик с Дианой говорил, что сильные чувства могут активировать способности даже без рук. Вот я и… надавила на больное.

Она сделала виноватое лицо.

— Прости за жестокость, но это сработало. Ты можешь управлять силой взглядом!

— Зачем тебе это? — недоверчиво спросил он.

Ника облизнула пересохшие губы и понизила голос до шёпота:

— Потому что нам нужно избавиться от Голубева. И сделать это как можно скорее.

Леха моргнул, его гнев сменился удивлением.

— Что?

— Он планирует избавиться от нас обоих, — торопливо зашептала Ника. — От меня — потому что я ему надоела, а от тебя — потому что считает тебя бесполезным. Я слышала, как он обсуждал это с новенькими.

Это была ложь, но Ника видела, как в глазах Лехи вспыхнула паника, а затем — решимость.

— И что ты предлагаешь?

— То, о чём давно мечтала, — Ника придвинулась ещё ближе, почти касаясь губами его уха. — Убрать его и взять контроль над поселением. Вместе. Ты и я.

— Я тебе не верю, — отрезал Леха, но его глаза выдавали сомнение.

— Брось, — Ника рискнула положить руку ему на грудь. — Я всегда знала, что ты сильнее его. Даже раньше. Ты можешь стать настоящим лидером. Сделать всё по-своему.

Она видела, как за его глазами лихорадочно крутятся шестерёнки, просчитывая возможности.

— А ты? Чего хочешь ты?

— Того же, что и всегда, — Ника растянула губы в улыбке. — Быть рядом с самым сильным мужчиной в поселении.

Она скользнула рукой ниже, к его паху, но Леха перехватил её движение телекинезом.

— Не так быстро, — сказал он, и его глаза потемнели. — Если ты хочешь доказать свою верность, у меня есть задание поважнее.

Ника ритмично двигала бёдрами, поглубже насаживаясь на член Голубева. Её стоны эхом разносились по комнате, но мысли были далеко. Перед глазами стояло лицо Лехи, его горящие глаза, когда он давал ей инструкции.

«Сегодня ночью, когда он уснёт, ты возьмёшь нож и перережешь ему горло. Быстро и решительно. А потом мы скажем всем, что на базу проник убийца».

Голубев схватил её за бёдра, ускоряя темп. Его лицо исказилось от приближающегося оргазма. Обычно Ника имитировала страсть, подыгрывая его самолюбию, но сегодня ей было тяжело сосредоточиться даже на этом.

«Не сомневайся и не медли. Один удар, и все кончится. Если не сделаешь этого, я всё равно узнаю. И тогда тебе не жить».

— Да, вот так, — простонала она, продолжая двигаться. — Продолжай…

Голубев закрыл глаза, полностью поглощённый своим удовольствием. Его хватка на её бёдрах стала почти болезненной, когда он начал толкаться сильнее и быстрее.

«Когда всё будет кончено, мы возьмём контроль над поселением. И ты снова будешь на своём месте. Рядом со мной».

Володя вздрогнул и замер, изливаясь внутрь неё. Ника изобразила собственный оргазм, вскрикивая и выгибаясь, хотя на самом деле не испытывала ничего, кроме отвращения и страха.

Когда всё закончилось, он отстранился и лёг рядом, тяжело дыша. Обычно в такие моменты Ника прижималась к нему, играя роль нежной любовницы, но сегодня она просто лежала, глядя в потолок.

— Что с тобой? — спросил Голубев, поворачиваясь к ней. — Ты какая-то напряжённая.

— Ничего, — соврала она. — Просто устала. Столько всего произошло…

— М-м-м, — он положил руку ей на живот, лениво поглаживая кожу. — Сегодня был тяжёлый день. Эта история с Лехой…

— Ты разговаривал с ним? — Ника заставила свой голос звучать обеспокоенно, хотя её мысли были о ноже, который лежал на столе в нескольких метрах от кровати. — Он справится?

— Справится, — Голубев зевнул. — Придётся. Хотя я не уверен, что он сможет так же эффективно использовать свои способности.

— А что, если сможет? — она повернулась к нему, внимательно изучая его лицо. — Что, если он научится делать это… иначе?

Голубев хмыкнул:

— Было бы неплохо. Но я в это не верю. Телекинез — это не то, что можно освоить за пару дней.

— А что если он опасен? — Ника сама не понимала, зачем задаёт эти вопросы, почему не может просто замолчать и дождаться, пока Володя уснёт.

— Опасен? — Голубев приподнялся на локте, изучая её лицо. — С чего бы ему быть опасным?

— Я не знаю, — она отвела взгляд. — Просто… он потерял руки. Он может быть зол. На тебя, на всех.

Голубев помолчал, задумчиво глядя на неё.

— Мне кажется, или ты что-то скрываешь?

— Нет, — Ника покачала головой, чувствуя, как по спине ползут мурашки. — Просто размышляю вслух.

Он кивнул, хотя его взгляд оставался настороженным.

— Ладно. В любом случае, мы будем следить за ним. Если он представляет угрозу, придётся принять меры.

Ника сглотнула, ощущая, как внутри всё сжимается от страха. Леха был прав. Голубев уже считал его потенциальной угрозой. Это был только вопрос времени, когда он решит избавиться от парня.

— Давай спать, — Володя снова зевнул и повернулся на бок, спиной к ней. — Завтра много дел.

Она смотрела на его спину, подсчитывая секунды, пока его дыхание постепенно становилось глубже и ровнее. В голове крутилась только одна мысль.

«Один удар, и всё кончится».

Когда Голубев наконец уснул, Ника осторожно выскользнула из-под одеяла. Её обнажённое тело покрылось мурашками от ночного холода. Она медленно подошла к столу, где лежал нож. Тот самый, который Володя всегда носил с собой. Охотничий, с потертой рукоятью и острым лезвием, отполированным от частого использования.

Взяв нож, она ощутила его тяжесть в ладони. Медленно, стараясь не скрипеть половицами, Ника вернулась к кровати и встала над спящим мужчиной.

Вот так просто? Один удар — и всё? И путь назад будет отрезан окончательно. Если она промахнётся, если он переживёт эту ночь…

Её рука дрогнула не от сочувствия, а от страха последствий. А что, если у них ничего не получится? Или если за Лехой не пойдут люди? Что она тогда будет делать?

«Если не сделаешь этого, я всё равно узнаю. И тогда тебе не жить».

Ника подняла нож, готовясь нанести удар. Но в последний момент она замерла. Что-то было не так. Его дыхание… оно изменилось. Стало слишком ровным, слишком контролируемым для спящего человека.

Девушка поняла свою ошибку за секунду до того, как Голубев резко перевернулся, выхватив пистолет из-под подушки. Дуло уставилось прямо ей в лицо, а в его глазах не было ни удивления, ни страха — только ледяная решимость человека, который уже давно всё просчитал.

— Я с самого начала знал, что ты шлюха, — произнёс он с удивительным спокойствием, как будто обсуждал погоду, а не держал на мушке голую женщину с ножом. — Потому и подложил тебя под этого имбицила. Но всё же мне казалось, что у тебя есть хоть какие-то зачатки мозга…

Нож задрожал в руке Ники. Ледяной страх сковал всё тело, парализуя волю. Мысли метались в панике — как он узнал? Что он имеет в виду? Когда она стала такой предсказуемой?

— Володь, стой… — начала она, пытаясь найти выход. — Это не то, что ты…

Грохот в тесном помещении ударил по ушам, как кувалда. Голова Ники дёрнулась назад, когда пуля вошла точно между глаз, разворотив затылок и выплеснув на стену кровавое месиво с кусками черепа и мозга.

Тело грохнулось на пол как мешок с костями. Нож со звоном отлетел в сторону. Кровь хлестала из дыры в черепе, быстро образуя вокруг головы тёмную лужу. Ноги ещё подрагивали в последних конвульсиях, когда нервная система отключалась.

Голубев опустил пистолет, медленно выдохнул и сказал в пустоту:

— Одной проблемой меньше… теперь займемся этим ублюдком.

Глава 16

Нити влияния

Лиза сидела на скамейке у стены, наблюдая, как Настя играет с двумя другими детьми примерно её возраста. Сложно было поверить, что эти дети, с таким увлечением строящие башню из кубиков, жили в мире, где на улицах бродили мертвецы. Где родители этих малышей, скорее всего, уже не дышали.

— И тогда рыцарь спас принцессу от дракона, — рассказывала пожилая женщина, сидевшая рядом с детьми, ее голос успокаивал, создавая иллюзию нормальности. — Они сели на коня и ускакали в прекрасный замок.

Настя вскинула голову, её глаза светились детским любопытством — пока ещё не погасшим в хаосе нового мира.

— А потом? Что было потом?

— А потом они жили долго и счастливо, — улыбнулась женщина.

— Как будем жить мы с папой? — спросила Настя, и её лицо вдруг стало серьезным. — Он сказал, что скоро вернётся. А дядя Макал пообещал, что будет меня защищать, пока папа не плидёт.

Слова девочки ударили Лизу под дых. Настя всё ещё верила, что её отец жив, что он вернётся за ней. Эта детская надежда была одновременно трогательной и разрывающей сердце.

— Да, милая, — прошептала Лиза, сглатывая комок в горле. — Как твои папа и дядя Макар.

Дядя Макар. Они знакомы всего ничего, но этот мрачный парень уже успел стать для Насти щитом от жестокой реальности, и заменой отца, который никогда не вернётся. И где он сейчас? Ушел искать сестру и до сих пор не вернулся.

Лиза подняла взгляд, вырванная из мрачных мыслей резким шумом. По станции разнеслось эхо возбужденных голосов. Люди у главного входа засуетились, и сквозь нарастающий гул прорезался громкий возглас:

— У входа люди! Виталик вернулся, и с ним Вита!

Лиза подошла к Насте и легонько коснулась ее плеча.

— Хочешь посмотреть, кто пришел? Может, это твой дядя Макар вернулся.

— Плавда? — Настя вскочила, глаза загорелись надеждой. — Пойдем сколее!

— Пойдем, солнце, — Лиза взяла девочку за руку. — Только держись рядом со мной, хорошо?

Они двинулись к входу, Лиза крепко держала девочку за руку. Со всех сторон к центральной платформе стекались люди — кто-то с оружием, кто-то просто из любопытства.

У эскалаторов собралась толпа. Лиза поднялась на цыпочки, пытаясь увидеть, что происходит. Сквозь плотный ряд охранников она разглядела две фигуры — парня и девушку.

— Дядя Макар! — радостно закричала Настя, вырвавшись из рук Лизы и проскальзывая между ногами взрослых.

— Настя, стой! — Лиза бросилась за ней, проталкиваясь сквозь толпу.

Настя остановилась перед прибывшими, её маленькое личико вытянулось от удивления и разочарования. Перед ней стояли Вита и Виталик — оба покрыты кровью и грязью, одежда порвана, а в глазах застыл тот особый взгляд, который Лиза уже научилась распознавать. Значит, хороших новостей не будет.

— Дядя Макал? — тихо спросила Настя, уже понимая, что его с ними нет.

Вита с трудом опустилась на колени перед девочкой.

— Он не смог прийти с нами, малышка, — в её голосе прозвучала дрожь.

Лиза подошла и положила руки на плечи Насти.

— Что случилось? Где он?

Вита подняла полный слез взгляд.

— М-макар… он… он остался там…

Внезапно толпа расступилась, будто волны перед кораблем. Высокий мужчина с военной выправкой и пронзительным взглядом шел к ним, расправив плечи и высоко подняв подбородок. Демьян Аркадьевич Рогов — тот самый лидер поселения, которого Лиза видела лишь мельком, когда Макар привел их сюда. В его присутствии даже воздух словно становился тяжелее.

Рогов остановился перед Витой и Виталиком. Окинул их цепким взглядом, мгновенно оценивая состояние — окровавленная одежда, измученные лица, пустые глаза.

— Виталик, Вита. Рад, что хоть вы вернулись живыми.

Тяжелая пауза повисла в воздухе. Никто не смел произнести вопрос, ответ на который уже читался на их лицах.

— А остальные? — наконец спросил кто-то из толпы хриплым от страха голосом.

Виталик выпрямился, инстинктивно вытягиваясь перед Роговым, словно солдат перед командиром. Его голос прозвучал глухо, будто из-под земли.

— Никто не выжил, Демьян Аркадьевич. Все погибли. Все восемь человек.

Эти слова, произнесенные без эмоций, ударили по толпе сильнее, чем крик. Сначала тишина — оглушительная, звенящая. Затем волна звуков нарастала, как прибой: сдавленный всхлип, тихий стон, надломленный вопль.

Полная женщина в первом ряду, с седыми прядями в русых волосах, пронзительно закричала, раздирая тишину:

— Саша! Нет! Сашенька!!!

Она осела на землю, как подкошенная, хватая ртом воздух. Двое мужчин бросились к ней, поддерживая. Её крик словно прорвал плотину. Отовсюду послышались рыдания, стоны, молитвы. Весь зал наполнился горем, таким густым, что, казалось, его можно потрогать руками.

Сухощавый пожилой мужчина с трясущимися руками протиснулся сквозь толпу. Его выцветшие глаза лихорадочно блестели, а губы дрожали, когда он вцепился в рукав Виталика с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Мой сын… Игорь… — голос его срывался. — Ты уверен?

Виталик встретился с ним взглядом, но быстро опустил глаза. Он не мог смотреть в лицо отцу погибшего товарища.

— Я видел сам, — тихо произнес он. — Мертвяки окружили его. Он сражался до последнего.

Старик отшатнулся, словно от удара. Его лицо исказилось гримасой такой боли, что смотреть было невыносимо. Он вдруг схватился за грудь, захрипел и начал оседать на пол. Двое мужчин рядом едва успели его подхватить.

Рогов моментально оценил ситуацию. Его глаза сузились, а челюсть напряглась. Он быстро кивнул крепкому мужчине с военной стрижкой.

— Киреев, доставь его в санчасть.

Киреев без лишних слов подхватил старика. Когда он проходил мимо Рогова, Лиза, стоявшая всего в паре шагов, услышала тихий, отрывистый приказ:

— Если не выживет, не медли. Сразу в голову, пока не обратился.

Киреев коротко кивнул и повел старика прочь. По его равнодушному лицу было видно, что такие приказы для него не в новинку.

В толпе продолжали рыдать. Рыжеволосая девушка билась в истерике, повторяя имя одного из погибших. Мужчина в потрепанной куртке молча смотрел в пустоту, из его глаз текли слезы. Молодая женщина обнимала своего ребенка, прижимая его голову к груди, чтобы он не видел этого горя.

Рогов дал им несколько секунд, затем решительно поднял руку, требуя тишины. Его властный жест странным образом подействовал — рыдания стихли, превратившись в приглушенные всхлипы.

— Позже, мы обязательно почтим память павших, — произнес он с хорошо отрепетированной скорбью в голосе. — Сейчас же необходимо выяснить, что именно произошло. — Он повернулся к Виталику. — А Макар? Где он?

Виталик замялся, переступил с ноги на ногу.

— Он остался в Политехе, Демьян Аркадьевич. Там… я даже не знаю, как это объяснить…

Рогов нахмурился, его глаза сверкнули странным, почти хищным блеском.

— В мой кабинет, — коротко бросил он. — Немедленно. Здесь не место для таких разговоров.

Несколько минут спустя они уже находились в небольшом помещении, вероятно, ранее служившем комнатой дежурного по станции. Железный стол, несколько стульев, на стенах — карты города, исчерченные маркерами. В углу тихо гудел генератор, питающий единственную лампу на столе.

Вита тяжело опустилась на стул, её руки заметно дрожали. Виталик остался стоять, словно солдат перед командиром. Рогов уселся за стол и жестом предложил Лизе присесть рядом с Витой.

— Итак, — начал он без предисловий. — Что произошло в Политехе?

Виталик выпрямился еще сильнее.

— Мы прибыли туда согласно плану. Целью была зачистка территории и расширение безопасной зоны. — Он говорил четко и методично, словно зачитывая отчет. — В главном корпусе нас ждала засада — зомби, множество. Мои ребята погибли. Когда Макар с Витой нашли нас, было уже слишком поздно.

— Так что там случилось с Волковым? — перебил Рогов.

— Он… — Виталик запнулся, подбирая слова, но затем вдруг продолжил, словно найдя правильную формулировку: — Он изменился. Прямо на наших глазах. Его глаза стали желтыми, а вокруг рук появилось что-то вроде темного пламени.

Рогов наклонился вперед, его взгляд стал пронзительным.

— Желтыми? Ты уверен? Какого оттенка?

Лиза удивленно посмотрела на Рогова. Странный вопрос — какая разница, какого оттенка?

— Я был ранен, без сознания, — сказал Виталик, прикасаясь к повязке на боку. — Почти не видел, что происходило. Вита лучше расскажет.

Рогов перевел взгляд на Виту, которая до этого молчала. При звуке своего имени она вздрогнула.

— Его глаза, — тихо произнесла она, — стали желтыми. Как янтарь. Или как у хищной птицы.

— Как именно? — Рогов говорил спокойно, но Лиза заметила, как его пальцы сжались на краю стола.

— Он касался зомби, и они… высыхали, — продолжила Вита, её голос дрожал. — Превращались в мумии за секунды. Их тела рассыпались в прах. Он уничтожил десятки, может сотни тварей. Но с каждым убийством он становился… меньше похожим на себя.

Вита внезапно всхлипнула.

— Мы не должны были его оставлять… Это я виновата.

Рогов перевел взгляд на неё.

— Почему вы его оставили?

— Он сам приказал нам уезжать, — тихо ответила Вита. — Сказал, что становится опасным, что не контролирует себя. Что-то в нем менялось, и он это чувствовал.

Лиза заметила, как Рогов слегка наклоняется вперед, когда задает особенно важный вопрос, и как его взгляд на мгновение становится странно расфокусированным. И тут произошло нечто необычное: мир вокруг неё словно приобрел новое измерение. Она увидела тонкие, почти невидимые нити, исходящие от Рогова ко всем присутствующим. Эти нити были не материальны — скорее, как линии силы, видимые только её внутреннему взору.

— Ты заметила какие-то изменения в его способностях по сравнению с тем, что мы видели здесь? — спросил Рогов, обращаясь к Вите, и Лиза увидела, как нить, соединяющая их, слегка пульсирует.

Вита вздрогнула и посмотрела прямо на Рогова.

— Да. Он стал сильнее. Раньше ему требовалось больше времени на иссушение, а там… там он делал это почти мгновенно.

Лиза смотрела на эту сцену с растущим изумлением. То, что она видела, напоминало ей опыт управления зомби — только в гораздо более тонкой, изощренной форме. Рогов не контролировал собеседников полностью, а скорее направлял их, подталкивал к определенным ответам, помогал формулировать мысли.

«Это то, чем занимаюсь и я,» — подумала Лиза. — «Но на совершенно ином уровне мастерства».

Рогов продолжал задавать вопросы, и с каждым ответом Лиза всё лучше видела невидимую сеть нитей, связывающую их всех. Тонкие ниточки тянулись от Рогова и к Вите, и к Виталику, и даже к самой Лизе, хотя она, к своему удивлению, ощущала их прикосновения и могла им сопротивляться.

Через полчаса Рогов откинулся на спинку стул.

— Я распоряжусь об усилении мер безопасности. Если Макар действительно… трансформировался, нам нужно быть готовыми.

Вита подняла заплаканное лицо.

— Вы думаете, он опасен?

Рогов помолчал, подбирая слова.

— То, что вы описываете, соответствует редкому типу мутации псиоников. В самой опасной стадии они превращаются в то, что называют Желтоглазыми. Существа, потерявшие человечность, но обладающие колоссальной силой.

— Он не такой! — горячо возразила Вита. — Он спас нас. Он мог бы убить нас одним касанием, но вместо этого защищал до последнего.

— Возможно, — кивнул Рогов. — Но если процесс трансформации продолжается, от человека, которого вы знали, может остаться лишь оболочка.

Лиза увидела, как после этих слов одна из нитей, ведущая к Вите, слегка натянулась, словно Рогов пытался подтолкнуть её к определенной эмоции. Испугу? Смирению? Разобрать было очень сложно.

— Мы должны его найти, — сказала Лиза, удивляясь собственной смелости. — Он спас нас и мы просто не имеем права его бросать!

Рогов перевел на неё холодный взгляд.

— Благородно, но безрассудно. То, что Макар сделал, достойно восхищения. Парень настоящий герой, ведь спас вас ценой собственной человечности.

Он встал и прошелся по кабинету, его голос стал глубже, убедительнее.

— Но именно поэтому мы должны уважать его выбор. Он сам отправил Виту и Виталика подальше, понимая, во что превращается. Знаете, на что это похоже? На укушенного, который уходит умирать в одиночестве, чтобы не навредить своим близким.

Лиза заметила, как тонкие нити от Рогова к Вите пульсировали, усиливая каждое слово.

— Есть трансформация, которую нельзя обратить, — продолжил Рогов, глядя на Виту. — Желтоглазые — это уже не те люди, которых мы знали. Это существа, для которых человеческая жизнь — всего лишь ресурс, источник энергии. Они убивают без колебаний, без сожалений. Макар понимал это. Потому и отослал вас.

Вита опустила голову, её плечи дрожали.

— Он мой брат, — прошептала она. — Он не мог просто…

— Именно потому, что ты его сестра, он не хотел, чтобы ты видела его таким, — мягко, но настойчиво сказал Рогов. — Это его последний подарок тебе — память о нем как о человеке, а не о монстре.

Он выпрямился и направился к двери, давая понять, что разговор окончен.

— Вита, тебе нужна медицинская помощь. Виталик, останься, мне нужно узнать некоторое дополнительные детали.

Лиза помогла Вите подняться, и они вышли из кабинета. Вита шла молча, опустив голову, слишком измотанная физически и эмоционально, чтобы говорить.

Только когда они отошли на достаточное расстояние от кабинета Рогова, она остановилась и потерла глаза.

— Я все равно не могу поверить, что Макара больше не человек. — произнесла Вита тихо, смотря куда-то перед собой. — Демьян Аркадьевич ошибается…

Лиза молча кивнула. Она не знала, что сказать — любые слова утешения прозвучали бы пусто. В голове крутился один и тот же вопрос: что мне теперь делать? Макар оставил их здесь под защитой этого человека, но теперь, после увиденного, Лиза сомневалась, что это было правильным решением. Эти странные нити влияния, способность манипулировать людьми — все это не сулило им ничего хорошего.

И главное — как ей теперь защитить Настю?

Виталик поправил ремень автомата и прищурился, глядя вдаль. Холодный ветер трепал волосы, забирался под куртку, пробирал до костей. Но физический дискомфорт был ничем по сравнению с душевной болью, разъедающей изнутри.

Прошли сутки с их возвращения на станцию. Сутки тяжелых мыслей, неотступных воспоминаний и гнетущего чувства вины. Вита не разговаривала ни с кем, запершись в крохотной каморке, которую им выделили. Она лежала, отвернувшись к стене, и только изредка вздрагивали плечи от беззвучных рыданий.

Виталик провел рукой по щетине, покрывавшей щеки — он не побрился уже второй день. Впрочем, какая, к черту, разница, если мир вокруг катится в пропасть? Отчеты патрульных становились все тревожнее: мертвяки сбивались в стаи вокруг Академической, словно чувствуя скопление живых. А звуковые приманки работали все хуже и хуже.

Мысли снова вернулись к Вите. Девушка винила себя во всем, что случилось. Раз за разом повторяла, что если бы не ее безрассудство, если бы она послушала Макара и не бросилась вперед, когда он чувствовал опасность и пытался ее остановить, все могло бы обернуться иначе. И самое паршивое — в глубине души Виталик считал, что она права.

Он помнил тот момент с кристальной ясностью: Макар, стоящий среди груды мертвецов, с желтыми, нечеловеческими глазами и странными черными венами, проступившими под кожей. Помнил ужас, сковавший тело, когда это существо, бывшее когда-то братом Виты, уничтожало зомби одним касанием, с какой-то первобытной яростью.

— Тяжелая ночка выдалась? — раздался голос за спиной, заставив Виталика вздрогнуть.

Он резко обернулся, вскидывая автомат, но тут же опустил его, узнав Демьяна Аркадьевича. Рогов стоял в паре метров, спокойный и собранный, как всегда. Виталик до сих пор не понимал, как ему удается так бесшумно подкрадываться. Сколько бы они ни пытались услышать его приближение, никому это не удавалось.

— Да, не спалось, — признался Виталик, возвращаясь к наблюдению за пустынной улицей.

Демьян встал рядом, доставая пачку сигарет. Щелкнула зажигалка, и воздух наполнился ароматом дыма.

— Как Вита? — спросил Рогов, выпуская струйку дыма.

— Всё так же, — Виталик сглотнул комок в горле. — Не ест, почти не спит. Только плачет.

Рогов задумчиво кивнул, глядя куда-то вдаль.

— Первая потеря всегда самая тяжелая, — произнес он негромко. — Но ей придется научиться жить с этим. Всем нам придется.

Они помолчали. Ветер усилился, принося с собой запах гнили — типичный аромат нового мира.

— Знаешь, я хотел поговорить с тобой кое о чем, — сказал вдруг Рогов, бросая окурок и растирая его подошвой ботинка. — О новенькой, Лизе.

Парень удивленно поднял брови.

— А что с ней?

— Киреев доложил, что она тоже получила способности, — спокойно сказал Рогов. — И нам важно использовать их с пользой для поселения.

— Что вы имеете ввиду? — Не понял Виталик.

— Псионики — ценный ресурс, — Рогов затянулся и медленно выпустил дым. — И мне нужно, чтобы она осталась с нами. Привязалась к поселению.

— Думаешь, она захочет уйти? — нахмурился он.

— Люди ищут своих, — Демьян Аркадьевич посмотрел ему прямо в глаза. — Особенно такие, как она. Нам нужно дать ей причину остаться. Настоящую причину.

Виталик начал понимать, к чему клонит Рогов.

— И что ты предлагаешь?

— Я слышал, что до всего этого ты был, скажем так, большим любителем женского внимания, — в голосе мужчины проскользнула легкая насмешка.

Виталик усмехнулся, ничуть не смутившись. Он никогда не скрывал, что до встречи с Витой вел довольно активную личную жизнь.

— Это в прошлом, — сказал он резко. — У меня есть Вита.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Демьян. — Я не предлагаю тебе изменять. Просто… подружись с Лизой. Узнай, что она за человек и как собирается строить свои жизнь дальше.

Виталик нахмурился. Внутри поднималась волна возмущения, но внезапно она схлынула, сменившись странным спокойствием. Он сам не понимал, почему, но идея вдруг показалась ему… разумной. Словно внутри него кто-то на секунду щёлкнул тумблер — и всё стало казаться логичным.

— В обычном общении ведь нет ничего такого, — произнес он, удивляясь собственным словам. — Просто познакомлю ее с остальными, помогу освоиться.

— Именно, — кивнул Рогов, и его глаза на мгновение блеснули странным светом. — Просто дружеское общение.

Виталик почувствовал, как в голове возникают новые мысли, словно кто-то аккуратно вкладывал их туда. А почему бы и нет? В прошлом он не раз встречался с несколькими девушками одновременно. Это было до Виты, конечно, но… что если просто немного развлечься? Времена тяжелые, каждый выживает как может. Да и Вита сейчас совсем не в себе, погруженная в траур по брату…

— Хорошо, — услышал он собственный голос. — Я присмотрю за ней.

Рогов удовлетворенно кивнул и похлопал его по плечу.

— Отлично. Я знал, что могу на тебя положиться.

Виталик открыл рот, чтобы что-то добавить, но вдруг замер, всматриваясь в пустынную улицу. Вдалеке показались две фигуры — блондинка с распущенными светлыми волосами и высокий мужчина. Они двигались неспешно, словно прогуливались по парку в солнечный воскресный день, а не шли по мертвому городу, кишащему зомби.

Рогов проследил за его взглядом и нахмурился.

— А это, блядь, кто еще такие?

……………………………………………………

Дорогие читатели, это финальная глава 3-й книги. Первая глава 4-й книги будет очень крупной и выйдет утром. Возвращаемся к Макару и его приключениям в фитнесе:)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Лекарь в мире ЗОМБИ – 3

Content

Лекарь в мире ЗОМБИ — 3

Глава 1 Какого…

Глава 2 Что с нами стало…

Глава 3 Что с нами стало… — 2

Глава 4 Что с нами стало… — 3

Глава 5 Монстр из прошлого

Глава 6 Политех

Глава 7 Становление…

Глава 8 Становление — 2

Глава 9 Старые враги

Глава 10 Условия Эхо…

Глава 11 По заслугам…

Глава 12 Новые возможности…

Глава 13 Займемся фитнесом?

Глава 14 Повторить сеанс

Глава 15 Неправильный выбор…

Глава 16 Нити влияния

Nota bene