Моисей Хоренский

История Древней Армении

Мифология, религия, внутренняя жизнь  страны, связи с внешним миром

© «Центрполиграф», 2025

Предисловие переводчика

Имя Моисея Хоренского, одинаково популярное между древними и новыми его соотечественниками, пользуется не меньшей известностью и у западных ученых. Оно занимает почетное место между именами первоклассных историков Древнего Востока. Нельзя не сожалеть, что, невзирая на славу и известность Моисея Хоренского в его древнем отечестве, никто, не говоря уже о его соучениках, не потрудился оставить нам подробную биографию знаменитого соотечественника.

Отец[1] армянской истории родился в Таронской провинции, в селении Хорен, поэтому называется Хоренским (Хоренаци), а некоторыми армянскими писателями – Таронским. Полагают, что он родился в 370 году, в царствование Аршака II. Где и как прошли первые годы его жизни – мы не знаем: в истории он является нам юношей, обратившим уже на себя внимание своих наставников – патриарха Саака и сотрудника его Месропа. Когда в первых годах V века, после усовершенствования армянского алфавита, задумали приступить к исправлению армянского перевода Священного Писания сличением с переводом семидесяти толковников; когда Саак и Месроп, чтобы достойным образом совершить этот важный труд, решили отправить в Александрию, Афины и Византию лучших своих учеников для усовершенствования навыков в греческом языке в знаменитых школах того времени, выбор их, среди прочих, пал на Моисея Хоренского, как на одного из даровитых юношей. Путь его лежал по городам, известным в то время своими школами, знаменитыми преподавателями и богатыми библиотеками. Первый город, в который вступил наш юный путешественник, была славная своими архивами Эдесса. Здесь, вероятно, запасся он теми материалами, которыми впоследствии умело воспользовался для своей «Истории»[2], где неоднократно делает указание на Эдесский архив. Но пребывание его в этом городе было непродолжительно, так как он стремился в другую, более знаменитую школу: его влекла Александрия со своей школой, библиотекой, учеными, философами, богословами. Следует полагать, что Моисей Хоренский провел здесь не один год. Тут он посвятил себя изучению греческой литературы, неоплатонизма[3] и богословия. Во время пребывания в Александрии главным его руководителем был некий философ, которого он называет «новым Платоном». Этот новый Платон был, возможно, Кирилл Александрийский или эклектик Олимпиодор. Ознакомившись с неоплатонической философией, Моисей Хоренский оставил «пресловутую», как он называет, страну Египетскую и отправился в Италию, не замедлил отплыть в Афины, где и провел зиму. С весной следующего года он направил свой путь в Византию. Долгое отсутствие в отечестве, совершенное неведение того, что происходило в Армении во время его странствования, предчувствие чего-то недоброго тревожили его душу и не давали покоя. Наконец он покинул Константинополь и поспешил в свое отечество.

Много протекло времени с той поры, как Хоренский по замыслу своих наставников предпринял для изучения греческой мудрости и языка долгое, трудное и дальнее путешествие. В то время многое изменилось в его отечестве, и, когда в 441 году он возвратился в Армению, наставников его, Саака и Месропа, уже не было в живых и славная династия армянских Аршакидов, в лице юного Арташеса III, сына Врамшапуха, пресеклась после 580-летнего существования. Разумеется, в этих смутных обстоятельствах Моисей Хоренский не мог ожидать такой встречи, какую готовили бы ему Саак и Месроп. Забытый, никем не замеченный, предоставленный самому себе, погруженный в свои ученые занятия, в которых искал единственного убежища от бедствий своего времени, Моисей Хоренский долго скитался по своему отечеству – которое в то же время изучал во всех отношениях, – пока наконец в 460 году один из владетельных князей армянских, великолепный Саак Багратуни, бывший в то время марзспаном (правителем) Армении, обратился к нему с предложением написать историю Армении. Утомленный летами и болезнями, старец охотно принялся за этот труд, которым должен был обессмертить и себя, и своего юного мецената.

Как следует из слов самого Моисея Хоренского, последняя половина его жизни, а именно период после возвращения из путешествия, прошла для него бурно и тревожно. Путь науки и в те отдаленные времена не был усеян цветами. Подобно Хоренскому и славные его соученики не могли похвалиться любовью и сочувствием своих современников.

Скорбные жалобы старца на последних, неоднократно вырывающиеся у него в его «Истории Армении», слишком громко говорят о тех преследованиях, на какие способно одно только невежество. Несмотря на это, благородная возвышенная его мысль постоянно была обращена к любимому отечеству, которому он не переставал служить. Многое из разнообразного богатства греческой литературы было пересажено на армянскую почву Моисеем Хоренским, не говоря о самостоятельных его трудах, которые – хотя не все дошли до нас – составляют, однако, лучшее достояние армянской письменности. Поэтому и немногие лучшие люди того времени, преимущественно светские, называли его «вторым Сааком и Месропом». Но не так смотрело на него духовенство: оно не давало ходу Моисею Хоренскому, который до глубокой старости оставался простым архимандритом. Многосторонняя его ученость, разнообразные по содержанию сочинения, святость жизни – все это служило к сильнейшему возбуждению негодования тогдашнего армянского духовенства по отношению к Хоренскому и бросает безрадостный свет на отношения нашего автора к духовенству, которое не давало ему покоя, подвергая его гонениям от места к месту. Наконец гонители его как бы утомились, смягчились, возвели его в епископский сан, назначив епископом Багревандским и Аршаруникским на место Езника Кохбского. Но, как видно, не долго довелось ему управлять этим своим жребием и не долго было примирение с ним духовного начальства. По кончине его, последовавшей, по свидетельству хронографа Самуила Аниского, в 493 году, кости многострадального мужа были вырыты из могилы и брошены в реку[4]. Лазарь Парпский, сообщивший нам эти подробности, заключает печальную повесть о последних днях Моисея Хоренского следующими словами: «Неослабными своими гонениями [монахи того времени] вогнали его в могилу; мало того, и теперь, до сих пор еще, упоенные неутоляющим вином ненависти, они не перестают вести борьбу с умершим!» Так кончилось наконец тернистое поприще жизни старца Хоренского.

Несправедливость современников к Моисею Хоренскому искупили их потомки: Армянская церковь причислила его к лику святых и празднует его память 10 октября.

«История Армении» Моисея Хоренского, в том виде, в каком она дошла до нас, разделяется на три книги и заключает в себе историю двух династий: Хайкидской и Аршакидской, из которых первая, начинаясь от предка армян, Хайка, выходца из Вавилона после столпотворения, доходит до Александра Великого (330 г.); вторая и третья книги заключают в себе историю Парфянской династии Аршакидов – от Вахаршака I, главы армянских Аршакидов, до Арташеса (он же Арташир), т. е. от 150 года до Р. Х. до прекращения этой династии в 433 году нашей эры.

Наконец, скажем несколько слов о четвертой книге «Истории» Моисея Хоренского, которая не дошла до нас. О ней упоминают один из первоклассных армянских историков, а именно Тома Артцруни, живший в X веке, и Корь юн, сотоварищ Моисея по учению. В своем сочинении Артцруни в двух местах ясно говорит о четвертой книге «Истории» Моисея Хоренского, о том, что в ней рассказ о событиях был доведен до императора Зенона[5]; между тем как Моисей Хоренский дошедшую до нас в трех книгах «Историю» свою завершает 433 годом, т. е. годом пресечения династии Аршакидов в Армении.

Слова и указания Томы Артцруни получают еще большую силу, если вспомнить, что Моисей Хоренский в некоторых местах своего творения сам намекает на существование этой четвертой книги, которая, вероятно, содержала в себе пояснения вопросов, не имевших прямого отношения к содержанию его «Истории». К этого рода вопросам можно отнести, по нашему мнению, две последние главы первой книги «О персидских сказаниях» и главу 62 третьей книги, где наш автор описывает свое научное путешествие и возвращение в отечество. В главе о персидских сказаниях сам Моисей Хоренский ясно указывает, что она не имеет прямой связи с его «Историей»[6]; содержание главы 62 третьей книги показывает, что не может иметь ничего общего с ходом исторических событий по причине, приведенной выше. По этим двум отрывкам мы можем заключить о характере статей, долженствовавших входить в состав четвертой книги. Нет сомнения, что в ней имела место также хронологическая таблица, на которую намекает в своей «Истории» Моисей Хоренский. Наконец, эта четвертая книга, вероятно, содержала в себе и продолжение истории Армении после прекращения династии Аршакидов до последнего года царствования императора Зенона, т. е. с 433 до 491 года, как уверяет Тома Артцруни.

Предлагаемый перевод сделан по тексту, в последний раз изданному учеными мхитаристами в Венеции в 1865 году, вместе с прочими, дошедшими до нас сочинениями Моисея Хоренского. Этот текст, хотя далеко не удовлетворяет нашим требованиям, ибо не совсем еще очищен от ошибок, вкравшихся в него по невежеству переписчиков, однако, несмотря на это, считается лучшим, ибо издан по сличении со всеми известными списками.

Дабы сделать наш перевод доступным для большей части читателей, мы снабдили его необходимыми для того примечаниями, которые читатель найдет в конце книги.

«История» Моисея Хоренского написана на классическом древнеармянском языке, который, как известно знающим его, отличается необыкновенным богатством грамматических форм и удивительной свободой в синтаксическом отношении. Подобный язык в руках великого писателя является орудием, способным выражать все изгибы и оттенки его мысли. Он действительно таков у Моисея Хоренского, который владеет им, как великий художник. Меткость выражений, сила, сжатость составляют отличительные свойства его речи. Эта сжатость нередко требует напряженного внимания со стороны читателя для понимания смысла его слов. Если к этому прибавить еще частые намеки на не совсем знакомые нам события, относящиеся преимущественно к древнейшей истории Востока, которых он касается мимоходом, то понятны будут трудности, которые предстояло преодолеть переводчику Моисея Хоренского. Хотя мы и имели под рукой все переводы «Истории» нашего автора и нередко заглядывали в них, однако, несмотря на это, читатель во многих местах найдет великую разницу между их и нашим пониманием переводимого текста. Заметим также, что на архаизмы, довольно часто встречаемые у нашего автора, мы впервые обратили необходимое внимание. Читатель сам увидит, как мы поняли и передали их при помощи филологических соображений, представленных нами в разделе примечаний. Не лишним считаем добавить, что мы старались перевести творение армянского историка по возможности близко к оригиналу, желая таким образом удержать вместе с верной передачей мысли автора колорит и характер формы, в какую он ее облекает. Желанию удержать эти особенности речи армянского историка и следует приписать некоторую оригинальность в оборотах русской речи нашего перевода, которую мы намеренно сохранили.

В транскрипции собственных имен как иностранных, так и местных, встречаемых у нашего автора, мы придерживались так называемого араратского произношения, которое, как известно знакомым с армянским языком, резко отличается от произношения турецких армян.

Названия городов, земель и пр., как библейские, так и небиблейские, изложили на русском языке, следуя примеру армянских переводчиков Священного Писания. Собственные армянские имена мы передали в нашем переводе, строго придерживаясь армянского произношения, имея в этом случае в виду удержать тот вид, в котором представляет нам эти имена язык армянский, и вместе с тем правильным их изображением заменить искаженную форму, в которой обыкновенно появляются они у греческих и римских писателей, а впоследствии и у новых европейских народов. Так, например, вместо Тиридат, Хозрой или Хозроес, Арзас, Сумбат, Валарсак, Арзациды и пр. мы пишем: Трдат, Хосров, Аршак, Смбат, Вахаршак, Аршакуни и пр.

Равным образом выдержана нами форма, в которой являются у Моисея Хоренского персидские собственные имена. Так, например, мы пишем: Шапух, Дарех, Парс, Аждахак, Бюрасп, Хруден, Зрадашт, Атрпатакан, Стахр и пр. вместо – Сапор, Дарий, Перс, Астиаг, Пейверасп, Феридун, Зороастр, Азербейджан, Истахар и пр. Поступая таким образом, мы думали удержать для ученых произношение этих собственных имен у персов V века; к тому же в филологическом отношении весьма важно иметь перед собой вместо искаженных имен, не представляющих никакого смысла, такие имена, этимологический состав которых явственно выступает перед нами, и вдобавок в ясных грамматических формах.

На этом же основании имя ассирийской царицы мы пишем не Семирамида, а Шамирам. Нет сомнения, что армянская форма этого имени если не тождественна с ассирийской, то, по крайней мере, ближе к ней, нежели греческая – Семирамида.

Н.О. Эмин

Книга первая

Родословие Великой Армении

1. Моисей Хоренский, в начале своего труда о нашем [народе][7], Сааку Багратуни радости желает

Неиссякаемое излияние на тебя божественной благодати и постоянное наитие Духа на твои помыслы узнал я по прекрасной [твоей] просьбе. Не зная тебя лично, [по ней] я получил понятие о твоей душе. [Просьба эта] мне по сердцу и вполне соответствует моим обычным занятиям. За нее надлежит не только хвалить тебя, но и молиться, чтобы ты всегда был таковым.

Если по разуму, как говорится, мы – образ божий, и если [отличительное] свойство словом одаренного [существа] – ум, то ты, прекрасными размышлениями поддерживая огонь умственной твоей деятельности пламенеющим – а это постоянное твое желание, – украшаешь разум и не перестаешь быть образом [божиим]. Этим услаждаешь Первообраз разума ты, который с таким прекрасным и умеренным влечением преследуя, питаешь подобные [мысли].

При этом усматриваю и то: если династы и князья земли Армянской, бывшие до нас и живущие в наше время, не приказывали ни находившимся в их распоряжении и бывшим при них ученым – приводить в строй воспоминания о событиях, ниже подумали извне пригласить на помощь [мужей] науки; то ясно, что ты, совершающий теперь это, стоишь выше всех до тебя бывших и достоин высочайших похвал и что подобающее тебе место – в этом памятнике событий.

Поэтому, приняв с удовольствием твою просьбу, я постараюсь исполнить ее и оставить этот [труд] бессмертным памятником тебе и грядущим твоим потомкам, [тебе, происходящему] из рода древнего, доблестного, богатого не только умом и полезными мыслями, но и многими величайшими достославными деяниями: о чем упомянем в продолжении этой «Истории», при общем изложении генеалогии происхождения сынов от отцев, с кратким [в то же время] указанием – откуда и как возникли все нахарарства^1 в Армении; [и все это] на основании достоверных известий некоторых греческих историков^2.

2. Почему мы захотели [повесть] о событиях нашего [отечества] заимствовать из греческих [источников], тогда как желательнее было б [черпать ее] из халдейских и ассирийских книг

Пусть не удивляются, что при существовании писателей у многих народов, как всем известно, в особенности у парсов и халдеев, которые упоминают о многих событиях нашей истории, мы говорим только о греческих историках, из которых и обещали приводить указания на нашу родословную. Греческие цари, по устройстве домашних дел своих, позаботились передать грекам не одно только касающееся их завоеваний, но и плоды мудрости: так, Птолемей Филадельф заботился о переводе на греческий язык книг и эпических сказаний всех народов.

Но пусть не считают нас за неуча и не порицают как [человека] необразованного и несведущего за то, что бывшего египетского царя мы называем теперь греческим: он, покорив также и греков, был назван царем александрийским и греческим – ни один из Птолемеев, господствовавших над египтянами, никогда так не именовался. Он, как большой друг греков, всю свою заботу сосредоточил на греческом языке. Кроме того, есть еще много других причин, почему мы его называем греческим царем, но, чтобы не слишком распространяться, ограничимся вышесказанным.

К тому же многие знаменитые мужи Греции, посвятившие себя мудрости, радели о переводе на греческий язык памятников, находившихся в храмовых и царских архивах других народов, как то сделал склонивший на такое [дело] халдея Бероза, мужа сведущего во всех отраслях знания. Много великого и достойного удивления в искусствах, с [большим] трудом найденное в разных местах, они также перевели на греческий язык, как айб на ке и за и то на пьюр, кьен на еч и ша на сэ^3. Мужи, имена которых и мы достоверно знаем, собрав все это, посвятили гелленскому миру на славу. Достойны похвал ученые за любовь свою к мудрости и старание находить произведения других [ученых], но достойнее их те, кои, приняв, почтили научные их приобретения. Поэтому смело называю Грецию матерью или кормилицей наук.

Сказанное нами достаточно доказывает необходимость указаний на греческие источники.

3. Нелюбознательность прежних царей и князей наших

Не хочу оставить без порицания также нелюбознательность наших предков: и здесь в самом начале нашего труда да падут на них слова моей укоризны. Мы воздали должную хвалу царям, кои описали время [своего царствования] с перечислением мудрых деяний, чем и увековечили свои подвиги в сказаниях и летописях; мы не оставим без похвального отзыва и тех тружеников-летописцев, которые в архивах посвящали себя подобным же занятиям. Читая их творения, мы узнаем гражданские законы и учреждения человеческих обществ. Изучение ученых творений и сказаний халдеев, ассириян, египтян и гелленов рождает и в нас желание идти по следам этих мудрых мужей, принявших на себя подобные [труды].

Нам же всем хорошо известны царей и предков наших нерадение о мудрости и неразвитость их ума. Мы хотя народ небольшой, весьма малочисленный, слабосильный и часто находившийся под чужим господством; однако и в нашей стране много совершено подвигов мужества, достойных внесения в летописи, – [подвигов], которые ни один из них не позаботился передать письму. Не кстати ли наши упреки, обращенные к тем, кто не подумал ни о собственной пользе, ни о том, чтобы оставить по себе память в мире? И если они этого не сделали, можем ли мы требовать от них большего [сохранения памяти] о совершившемся во времена древнейшие?

На это, может, скажут: тому причиной неимение письмен и письменности в то время и различные войны, беспрерывно сменявшие одна другую.

Мнение несправедливое, ибо были же между этими вой нами промежутки и были же у нас в употреблений парсийские и греческие письмена, которыми написаны бесчисленные сборники сказаний, тяжб и договоров между деревнями, областями и отдельными семействами и в особенности [дела] о наследстве земельной собственности между дворянскими родами^4. А мне кажется: как теперь, так и [прежде] у древних армян не было любви к науке и сборникам устно передававшихся песен. И потому излишне говорить о людях неразумных, слабоумных и диких.

Но я не могу надивиться находчивости твоего ума: от начала возникновения наших [нахарарских] родов до нынешних [нахараров] лишь один ты принимаешься за подобное великое дело и предлагаешь нам наследовать в обширном и полезном труде историю нашего народа, царей и нахарарских родов и племен; определить с точностью их происхождение с указанием на деяния каждого из них; [показать], какие из этих отдельных родов свои, одного с нами племени^5 и какие из них пришлые, освоившиеся, ассимилировавшиеся с нами [и получившие у нас право гражданства]; описать все эпохи со всеми событиями, начиная от беспорядочного построения башни^6 до нашего времени – это доставит тебе прекрасную славу и наслаждение без труда.

При этом скажу одно: «разве книга мне предстоит», как говорит Иов, или анналы твоих предков^7, помощью которых я бы мог, подобно еврейским историкам^8, безошибочно низводить от начала до тебя; или, отправляясь от тебя и от других, возводить до начала? – Но начну, хотя и не без малого труда: были бы только благодарны нам за наше старание. И начну, с чего начинали другие – церковные и христианские [историки], считая излишним повторять легенды языческих писателей о начале^9, [за исключением] разве того, что касаться будет последующих времен и мужей известных, о которых упоминает Божественное бытописание, – пока вынужденно дойдем до языческих сказаний, из которых позаимствуем, впрочем, то, что покажется нам достоверным.

4. Несогласие других историков относительно Адама и прочих патриархов

Следует нам слегка коснуться корня, или, если угодно, вершины всего человечества, и упомянуть в немногих словах, почему другие историки – я имею в виду Бероза^10, Полигистора^11 и Абидена^12 – вопреки [Святому] Духу, иначе думали об этом, равно как о самом Кораблестроителе^13 и других патриархах: [они не сходятся] не только в именах и во времени, но и в указаниях своих на происхождение рода человеческого, которые [указания] совершенно противоречат нашему мнению.

Ибо Абиден, подобно другим, говорит о нем [об Адаме] следующее: «И всепромыслительный Бог указал на него своему народу, как на пастыря и вождя»; за сим присовокупляет: «Алорос царствовал десять саров^14, что составляет тридцать шесть тысяч лет». Точно так же, говоря о Ное, они [историки] называют его другим именем и [дают ему] безмерное число лет, хотя относительно усиления вод [потопа] и истребления земли они говорят согласно духовным словам и считают десять патриархов с Ксисуфром^15 включительно. Их год отличается не только от солнечного четырехвременного года нашего, но и от [лет] божественных; и не считают они по рождениям луны, как египтяне. [Наконец], если б вздумалось кому-нибудь считать [годами периоды], носящие названия богов, [тот увидел бы], что у них [историков] эти периоды неравного объема и что в них заключается число лет иногда больше, иногда меньше. Следовало бы нам изложить здесь их мнение [и то], что каждый из них разумел, писавши таким образом. Но, имея в виду обширность предстоящего труда, мы отложим это для другого места и времени: остановимся здесь и начнем об этом [предмете] рассказ по собственному нашему убеждению.

Адам первозданный: он жил двести тридцать лет и родил Сифа.

Сиф жил двести пять лет и родил Еноса, который сделал две надписи^16 о двух грядущих событиях, как говорит Иосиф, хотя и без указания места. Енос первый возымел упование призывать имя Бога.

Почему же это так и почему говорится, что он первый призвал Бога, и как должно понимать «призывать»? Ибо Адам действительно богозданный, и о нем говорится, что он из уст Божиих получил повеление и что, согрешив и скрывшись от самого Бога, а не от кого другого, услышал «где ты?». Равным образом из уст Его же слышит приговор над собой. За сим и Авель, как близкий и известный Богу, приносит жертву, которая и принята. [Спрашивается]: почему оба они, будучи приняты Богом и знакомы Ему, о нем [Еносе] говорится «он первый призвал Бога», и то «с упованием»? Для подробного ознакомления с нашим мнением об этом [вопросе]17 отсылаем [читателя] к указанному [нами] месту; здесь же приведем [только] находящееся под рукою. Ибо после нарушения заповеди первый из человеков был, как говорится, изгнан из рая и из Божия [присутствия] за [свое] преступление; затем и приближеннейший к Богу из сыновей Адама убит рукой родного брата. После этого не было ни Божьего слова, ни откровения для рода человеческого, который в недоумении и безнадежности начинает действовать самопроизвольно. Енос, твердый надеждою и праведностью, призывает Господа. [Слово] же «призывать» двояко разумеется: или вспомнить как забытого, или призвать на помощь. Первое, т. е. «вспомнить как забытого», нейдет сюда: не так же много прошло времени, чтобы люди могли забыть имя Бога или Его самого; к тому же Божье создание не знало еще ни смерти, ни погребения. Следовательно, он [Енос] на помощь призывает Бога.

Енос жил сто девяносто лет и родил Кайнана.

Кайнан жил сто семьдесят лет и родил Малелеила.

Малелеил жил сто шестьдесят пять лет и родил Иареда.

Иаред жил сто шестьдесят два года и родил Еноха.

Енох жил сто шестьдесят пять лет и родил Мафусала. После рождения Мафусала Енох, жив в продолжение двухсот лет жизнью достойной и угодной, как то ведомо Тому, Кому она была угодна, был переселен, как говорится, из среды нечестивых. Причину^18 этого приведем после.

Мафусал жил сто шестьдесят семь лет и родил Ламеха.

Ламех жил сто восемьдесят восемь лет, родил сына и назвал его Ноем^19.

Ной

Почему именем «сына» назвал только одного [Ноя], о прочих же всех сыновьях говорится просто «родил»? О нем нечто противоречивое предвещает отец его, говоря: «сей успокоит нас от дел наших, и от печали рук наших, и от земли, которую проклял Господь Бог»; и было не успокоение, но истребление всего существующего на земле. Мне кажется, «успокоить» значит «прекратить»; и прекратить именно нечестие и злодеяния погублением развращенных людей второго века. Ибо прекрасно сказал «от дел наших», т. е. от беззаконий, и «от печали рук ваших», которыми совершаем скверну. По сему пророчеству успокоиваются, однако, не все, но души, искушенные в добродетели, ко гда потопом как бы смываются преступления, которым люди предавались при Ное. Именем же «сына» почтило его Писание, как известного, замечательного, достойного наследника отцовских добродетелей.

5. Согласие родословия трех сыновей Ноевых до Авраама, Нина и Арама. – Нин – не Бэл и не сын Бэла

Всем известно, как трудно и утомительно собирать [верные] указания для определения времени от самого начала до нас. [Трудность эта] еще более увеличивается при желании определить по векам непрерывный ряд патриарших родов, [происшедших] от трех сыновей Ноевых. И это тем более, что Божественное Писание, отделив собственный свой народ, отвергло историю прочих народов, как презренную и недостойную упоминания. С них и начнем свой рассказ, по мере сил наших, как то нашли мы у древних историков, заслуживающих, по нашему мнению, полного доверия.

Но ты, мудрый читатель^20, взгляни на последовательный ряд трех племен до Авраама, Нина и Арама и дивись!

Сим

Сим был ста лет и через два года после потопа родил, по Божественному Писанию, Арфаксада.

Арфаксад ста тридцати пяти лет родит Кайнана.

Кайнан ста двадцати лет родит Салу.

Сала ста тридцати лет родит Евера.

Евер ста тридцати четырех лет родит Фалека.

Фалек ста тридцати трех лет родит Рагава.

Рагав ста тридцати лет родит Серуха.

Серух ста тридцати лет родит Нахора.

Нахор семидесяти девяти лет родит Фарру.

Фарра семидесяти лет родит Авраама.

Хам

Хам родит Хуса.

Хус родит Местраима.

Местраим родит Неврода.

Неврод родит Баба.

Баб родит Анебиса.

Анебис родит Арбела.

Арбел родит Хаэла.

Хаэл родит другого Арбела.

Арбел родит Нина.

Нин родит Ниния.

Иафет

Иафет родит Гомера.

Гомер родит Фираса.

Фирас родит Форгома.

Форгом родит Хайка.

Хайк родит Арменака.

Арменак родит Армаиса.

Армаис родит Амасию.

Амасия родит Гех’ама.

Гех’ам родит Хармая.

Хармай родит Арама.

Арам родит Арая Прекрасного.

Все хронографы ставят Кайнана четвертым после Ноя, а после Сима третьим; также и Фираса – четвертым после Ноя, а после Иафета третьим по нашему переводу, хотя в тексте [Библии] нигде этого не находится. Местраима же, как четвертого после Ноя и третьего после Хама, не находим ни в нашем переводе, ни у хронографов. Но мы нашли его у одного умнейшего и любознательного Сирявина^21, и нам показалось заслуживающим веры сказаное им. Ибо Местраим есть Медцраим, т. е. Египет; и многие из хронографов, считая Неврода, т. е. Бэла, эфиопом, убедили нас в верности этого мнения, что еще более подтверждается сопредельностью Эфиопии с Египтом.

Скажем также и то, что, хотя лета времени Хамовых племен до Нина нигде не исчислены или не дошли до нас и хотя о самом Нине также ничего верного [не имеем] и еще менее о нашем Иафете – несмотря на это, приведенное родословие заслуживает доверия: каждый из трех родов состоит из одиннадцати лиц до Авраама, Нина и нашего Арама, ибо Арай, умерший в юных летах, [показан] двенадцатым после Нина. И это верно, пусть никто не сомневается; ибо Абиден, во многих отношениях достоверный, повествует так: «Нин от Арбела, от Хаэла, от Арбела, от Анебиса, от Баба, от Бэла». Также и наше [родословие] от Хайка до Арая Прекрасного, убитого сладострастной Шамирам, он исчисляет так: «Арай Прекрасный от Арама, от Хармая, от Гехама, от Амасии, от Арамайса, от Араменака, [от Хайка] который стал противником Бэла и в то же время его убийцей. Это нам говорит Абиден^22 в особом [отделе] Первой своей книги при изложении мелких родословий, что впоследствии опущено другими».

Этому свидетельствует также Кефалион, говоря в одной главе следующее: «Приступая к нашему труду, мы начали было излагать подробно все родословия по государственным архивам; но получили приказание от царей – не упоминать о незначительных мужах и трусах, живших в древности, а приводить только [имена] храбрых, мудрых мужей и древних завоевателей и не терять напрасно времени» и пр.

Нам кажется совершенно несообразным и лишенным основания [мнение] тех, кто считает Нина сыном Бэла и даже самым Бэлом, ибо ни родословие, ни сопоставление годов не подтверждают этого: статься может, кто-нибудь, желая прославиться, счел нужным представить далекое близким. Но мы все это нашли действительно на греческом языке; и хотя греки сами перевели это на свой язык с халдейского, а статься может, какой-нибудь халдей добровольно или по повелению царей предпринял такой труд, как, например, Ариос^23 и многие другие, но мы считаем это греческим, так как мы заимствовали у греков.

6. Одни археологи согласны [в своих мнениях] с Моисеем, другие – нет. Устные сказания философа Олимпиодора

Мы, по возможности, выбрали достоверное из многих сочинений и представили родословие трех сыновей Ноевых до Авраама, Нина и Арая, чему, думаем, никто из мыслящих не воспротивится. Но если кому вздумается обратить в сказку правдивый рассказ, тот может потешаться этим сколько ему угодно.

Если ты, муж любознательный, заставляющий нас трудиться над этим, будешь блогодарен за старание наше и за бессонные ночи, то мы возвратимся в изложенному выше и вкратце расскажем, как и что первые эпические повествователи излагают об этом [вопросе], хотя и не могу теперь сказать [наверное] – в книжных ли складах^24 царей нашли они так, или произвольно каждый из них изменял имена, сказания и эпохи, или же по какой-нибудь другой причине. Относительно начала в их словах встречается иногда истинное, иногда ложное: так, [например,] первозданного [человека] считают они не первым человеком, но царем; равным образом дают ему название варварское, бессмысленное и тридцать шесть тысяч лет [жизни]. Относительно потопа и числа патриархов они согласны с Моисеем; также и после потопа они [верно] приводят трех знаменитых мужей до построения башни, после плавания Ксисуфра в Армению; в изменениях же имен и во всем прочем много у них ложного.

Но я радуюсь теперь, начиная свой рассказ по указаниям мною любимой и более многих истинновещающей Берозовской Сибиллы. «Прежде [построения] башни, – говорит она, – и размножения говора человеческого языка, и после плавания Ксисуфра в Армению, владыками земли являются Зруан, Титан и Иапетос»25. Мне кажется, это – Сим, Хам и Иафет. «По разделении ими, – говорит она, – всей вселенной под власть свою, Зруан, усилившись, властвует над обоими [своими] братьями». Его-то впоследствии маг Зрадашт^26, царь бактрийский, т. е. марский, назвал началом и отцом богов и много сплел на его счет сказок, которые повторять нам здесь неуместно.

«Когда Зруан захватил власть, – говорит она, – Титан и Иапетос воспротивились ему и восстали против него вой ной, ибо он задумал воцарить сыновей своих над всеми. И в этих смутах, – говорит она, – Титан завладел частью наследственных земель Зруана. Но тут сестра их, Астхик^27, заступилась и уговорила их прекратить раздоры. Они соглашаются на царствование Зруана с клятвенным, однако, обещанием – истреблять всех детей мужского пола, какие будут у Зруана, дабы он не мог царствовать над ними в лице своего потомства. С этой целью они назначают могучих мужей из Титанов, долженствовавших наблюдать за родами жен Зруана. После того как два [младенца] были умерщвлены в силу утвержденных клятвенных условий – сестра их Астхик вместе с женами Зруана задумала уговорить некоторых из Титанов спасать прочих младенцев и отправлять их на запад, на гору, названную Дьюцнкец^28, теперь называющуюся Олимпом».

Хотя бы считали эти [сказания] сказкой или истиной, но я убежден, что в них много правды. Ибо Епифаний, епископ Констанский, что на Кипре, в своем «Опровержении ересей», доказывая правоту и истинность суда Божия и истребление семи колен через сынов израильских, говорит: «Бог справедливо истребил эти семь колен перед лицом сынов израильских, ибо земля этих владений выпала в удел сыновьям Симовым; Хам же, напав на нее, захватил ее силою. Но Бог в соблюдение справедливости клятвенного обета отмстил племени Хама возвращением наследия Симова».

Титаны и Рафаимы упоминаются и в Божественном Писании.

Следует нам, хотя и вкратце, повторить здесь древние устные сказания, которые рассказывались в стародавние времена между греческими мудрецами и дошли до нас через Горги, Банана и еще третьего, Давида. Один из них, сведущий в философии, говорил: старцы, когда я был в Греции и изучал философию, случилось раз, что между ученейшими и мудрыми мужами зашла речь об описании земель и разделении народов. Одни так, другие иначе толковали сказания, заключавшиеся в книгах. Но совершеннейший между этими мужами, по имени Олимпиодор, сказал следующее: «Расскажу вам устные сказания, дошедшие до нас по преданию, которые до сих пор рассказывают многие из поселян. Существовала книга о Ксисуфре и сыновьях его, которой теперь нигде не оказывается. Говорят, в ней такой был порядок рассказа:

„После того как Ксисуфр отплыл в Армению и встретил сушу, один из его сыновей, названный Симом, идет на северо-запад разведать землю; приходит на небольшую поляну у подошвы горы с продольным основанием, прорезываемую реками, текущими к пределам Ассирии. Он останавливается у реки в продолжение двух лунных месяцев, называет гору по своему имени Симом и возвращается на юго-восток, откуда он отправился. А один из младших его сыновей, по имени Тарбан, с тридцатью сыновьями и пятнадцатью дочерьми вместе с их мужьями, расставшись с отцом своим, поселился на берегу той реки. По его имени эту область Сим назвал Тароном, место же, где он сам поселился, именовал Цронком: так как тут впервые началось отделение его сыновей от него самого. Говорили, что он некоторое время жил также близ пределов Бактрии и что один из его сыновей там и остался. Ибо в восточных странах Сима называют Зруаном, и область его до сих пор именуется Заруандом. Но чаще всего старцы из потомков Арама поют все это на память, во время представлений, в плясовых [своих] песнях при сопровождении звука бамбирна“».

Действительны или ложны эти сказания – нам нет до того дела. В этой книге я привожу все: что из книг, что из устных преданий, дабы ты знал все и с тем вместе убедился в искренности моих помыслов в отношении тебя.

7. Краткое показание того, что так называемый языческими писателями Бэл есть действительно Набрут Священного Писания

О Бэле, при котором жил предок наш, Хайк, многие повествуют различно; но я говорю, что Хронос и Бэл не кто иной, как Неврод. Египтяне приводят такое же число лиц, как и Моисей: Епестос, Солнце, Хронос, т. е. Хам, Хус и Неврод, не считая Местраима. Ибо они говорят, что первый их человек – Епестос, он же изобретатель огня.

И почему этот [последний] – изобретатель огня, или же почему Прометей украл огонь у богов и даровал его людям? Это иносказание, о котором порядок нашей истории не позволяет говорить.

Порядок египетских династий и все преемство, начиная от династии Пастухов до Епестоса, согласны с династией Евреев, восходя от времен Иосифа до Сима, Хама и Иафета.

Но довольно об этом, ибо если мы захотим доводить до твоего сведения все совершившееся от столпотворения до нашего времени, то не скоро дойдем до желанной тобою истории сказаний. К тому же предстоящий наш труд долог, а жизнь смертного коротка и покрыта неизвестностью.

Начну же и покажу тебе нашу [историю] с указанием – как и откуда [она заимствована].

8. Кем и где найдены эти сказания?

«Аршак Великий^29, царь парсийский и парфянский, парфянин родом, отложившись, говорят, от македонян, завладел всем Востоком и Ассирией, убил царя Антиоха в Ниневии и, покорив под власть свою вселенную, ставит брата своего Вахаршака царем в Армении, считая это удобным для прочности своего государства. Он назначает ему столицей город Мцбин^30; пределами его царства – часть Западной Сирии, Палестину, Асию, всю Средиземную^31 страну и Фиталию^32, начиная от понтийского моря до места, где Кавказ оканчивается у западного моря; [к этому еще] – Атрпатакан^33; „а там, говорит [ему Аршак], ум и мужество твое укажут тебе границы, ибо границы героям – их меч: сколько отрубит, стольким они и владеют“».

Вахаршак, широко установив власть свою и утвердив свое государство, пожелал узнать, кто и какие мужи владели до него Арменией, приходится ли ему занимать место храбрых или трусов? Поэтому, отыскав одного Сирина, [по имени] Мар Абас Катина, мужа разумного и сведущего в халдейской и греческой письменности, отправляет его к брату своему, Аршаку Великому, с достойными дарами, прося его открыть перед ученым мужем государственный архив; и пишет Аршаку следующее:

9. Письмо армянского царя Вахаршака к парсийскому царю Аршаку Великому

«Аршаку, царю земли и моря, образ и особа которого словно [образ] богов наших, а счастие и жребий выше [судьбы] всех царей, а ума обширность как [ширь] неба над землею – Вахаршак, младший брат твой и соратник, тобою поставленный царем в Армении, желает [тебе] здравия со всегдашней победой.

Я получил от тебя повеление заботиться о подвигах и мудрости: я еще ни разу не пренебрегал твоим советом; я заботливо старался обо всем, сколько позволяли мне ум и разумение мое. И теперь, когда я, благодаря твоим заботам, привел в порядок это царство, желаю знать: кто до меня владел Арменией и откуда нахарарства, в ней существующие? Ибо не видно, чтобы здесь были какие-нибудь порядки или служение при храмах; не видно, кто первый между главными лицами страны и кто последний; нет ничего определенного – все перепутано, все дико.

Поэтому прошу твое величество приказать открыть царский архив мужу, являющемуся перед твое мощное владычество, дабы он, найдя желанное братом твоим и сыном, доставил ему в скорейшем времени верные [сведения]. Удовольствие, причиненное исполнением нашей воли, твердо уверен я, доставит и тебе радость. Здравствуй, знаменитый сожительством между богами!»

Аршак Великий, получив письмо из рук Мар Абаса Катины, с большой охотой приказывает показать ему государственный архив, что в Ниневии, радуясь в то же время, что такое желание возымел брат его, которому вверил он половину своего царства. Мар Абас, рассмотрев все рукописи, нашел [между ними] книгу на греческом языке, носившую следующую, как говорит он, надпись: «Эта книга, переведенная, по приказанию Александра^34, с халдейского на греческий язык, заключает в себе подлинные стародавние рассказы древних и предков».

Начало книги

Начало этой книги говорит о Зруане, Титане и Иапетосе. Тут по порядку в надлежащих местах приведены [имена] мужей из поколений именитых трех этих родоначальников, [мужей, живших] в продолжение многих лет.

Из этой книги Мар Абас Катина извлекает достоверную историю только нашего народа, [написанную] греческими и сирскими письменами, и приносит ее в Мцбин к царю Вахаршаку. Мужественный Вахаршак, искусный стрелометатель, собой красивый, речистый и разумный, считая эту [историю] первым своим сокровищем, принимает ее и тщательно хранит в своем дворце, приказав отрывок из нее начертать на столбе.

Вникнув в порядок сказаний, изложенных в этой книге, и убедившись в их достоверности, мы повторяем их теперь ради удовлетворения твоей любознательности^35, доводя собственные наши нахарарства до халдейского Сарданапала и далее. Вот чем открывается помянутая книга:

«Страшны и дивны были первые боги – виновники величайших благ в мире. От них – начало мира и размножение рода человеческого. От них пошло поколение исполинов безобразных, крепкочленных и чудовищных. В них, чреватых высокомерием, зародилась нечестивая мысль о столпотворении, за что они принялись немедленно. Но ужасным божественным ветром, поднятым гневом богов, была разметана башня. Боги, дав каждому из людей непонятный говор, ввергли их в смятение. Один из этих (мужей) был Хайк Иапетосский, именитый и мужественный родоначальник, могучий метатель [стрел, владевший] толстым луком».

Но мы прекратим этот род повествования: нам предстоит не выписывать целиком всю историю, но стараться показать первых, коренных, исконных наших предков. Итак, следуя этой книге, скажу: Иапетос, Мерог, Сираф, Факлад, т. е. Иафет, Гомер, Фирас, Форгом. Далее тот же хронограф, продолжая, говорит о Хайке, Арменаке и о прочих по порядку, как мы сказали выше.

10. Восстание Хайка

«Этот, говорит, Хайк, статный, рослый, быстроокий^36, с божественными кудрями, с крепкими мышцами, славившийся между исполинами храбростью, был противником всех, кто подымал руку единоличного господства над всеми исполинами и полубогами.

Он гордо выступил, поднял руку против самовластия Бэла [в то время], когда род человеческий распространялся по всей широкой земле, [выступил он] в среду множества исполинов безмерно неразумных и сильных. Ибо разъяренные люди, вонзая меч в бок своим собратам, думали господствовать друг над другом.

Тут представлялся Бэлу удобный случай захватить в свои руки всю землю. Хайк, не желая покориться Бэлу, после рождения сына его, Арменака, в Вавилоне, двинувшись, пошел в землю Араратскую, что в странах севера, с сыновьями, дочерьми и сыновьями своих сынов – мужами сильными, числом около трехсот, в сопровождения домочадцев и пришельцев, приставших к нему со всем их скарбом.

[Здесь] он поселился у подошвы одной горы на поляне, где жило уже небольшое число еще прежде рассеявшихся людей, которых Хайк подчинил себе. Здесь он строит дом – обиталище и отдает его в наследство Кадмосу, сыну Арменака».

Это оправдывает древние устные сказания.

«Сам же Хайк, говорит, с другими домочадцами направляет свой путь на северо-запад, поселяется на высокой поляне и именует эту горную равнину Харком^37, что значит: поселившиеся здесь суть родоначальники племени дома Форгома. Он строит также одну деревню и называет своим именем Хайкашэном»38.

Упоминается и здесь следующая история: «На южной стороне этой равнины, близ горы с продольным основанием, еще прежде жило небольшое число людей, которые добровольно покорились полубогу».

И это также оправдывает устные сказания.

11. Сражение с Бэлом и смерть его

Продолжая далее свой рассказ, говорит: «Утвердив власть свою над всеми, Бэл титанид отправляет в северную страну одного из сыновей своих в сопровождении преданных мужей с предложением Хайку – покориться ему и жить в мире. „Ты поселился, говорит он [Хайку], посреди холодных ледников: согрей, смягчи холод оцепенелого, гордого твоего нрава и, покорившись мне, живи в мире в стране, мною обитаемой, где только будет тебе угодно“». Но Хайк отослал посланцев Бэла с суровым ответом. Посланный возвращается в Вавилон.

Тогда Бэл титанид, собрав рать, состоявшую из полчища пеших воинов, приходит на север в землю Араратскую к дому Кадмоса. Кадмос бежит к Хайку, послав наперед добрых гонцев. «Да будет известно тебе, о великий из полубогов, – приказывает сказать, – что Бэл идет на тебя в сопровождении бессмертных каджов и высокорослых бойцов-исполинов. Узнав о приближении его к моему дому, я убежал и поспешно иду к тебе. Итак, немедля подумай, что тебе делать».

«[Меж тем] Бэл с дерзновенной и чудовищной силою своего полчища, словно бурный поток, низвергающийся с крутизны, спешит дойти до места жительства Хайка, уверенный в мужестве и силе мощных [своих] мужей. Тут умный, разумный, быстроокий исполин с божественными кудрями поспешно собирает сыновей своих и внуков – мужей храбрых, луконосцев, числом очень небольшим, [присоединив в ним] и других, бывших под его властью; доходит до соляного озера, изобилующего мелкими рыбками. Собрав своих воинов, он говорит им: „При встрече с полчищем Бэла постарайтесь проникнуть туда, где в толпе героев находиться будет Бэл. Или умрем, и домочадцы наши поступят в рабство Бэлу, или же, показав на нем меткость перстов наших, рассеем его полчище и явимся победителями“. И, двинувшись вперед и прошед все пространство, они достигают равнины меж высочайших гор и укрепляются направо от вод потока на возвышенном месте. Подняв глаза вверх, они увидали множество беспорядочного наплыва полчища Бэла, в разброде стремительно несущегося по лицу земли; [увидали] Бэла, стоящего посреди сплошной и неподвижной толпы налево от вод на бугре, как бы на наблюдательном пункте. Хайк узнал вооруженную дружину, во главе которой предшествовал своему полчищу Бэл, сопровождаемый немногими избранными. Большое пространство отделяло Бэла от полчища. На голове у него была железная шапка с блестящими привесками; медные наперсники и нараменники защищали грудь и лопатки, а поножи и локотники – икры и длани; чресла были опоясаны; при левом бедре – обоюдоострый меч; в правой руке – ретивое копье, в левой – щит; по обеим сторонам его – избранные [мужи]. Хайк, завидев титанида в [таком] сильном вооружении, окруженного с правой и левой сторон избранными [мужами], ставит Арменака с двумя [его] братьями направо, Кадмоса с другими двумя своими сыновьями налево – они искусно владели мечом и луком, – сам [становится] впереди их; остальных же своих ратников ставит за собой и, выстроив их треугольником, спокойно двинулся вперед.

Страшно сколебалась земля от столкновения исполинов обеих сторон и от воинственного натиска. Образом своих нападений они наводили друг на друга ужас. Немало крепкочленных исполинов падало там с обеих сторон от лезвия меча – и для обеих сторон победа оставалась сомнительною. При виде такого неожиданного случая царь-титанид в недоумении, объятый страхом, подаваясь вспять, начинает подыматься на тот холм, с которого было спустился, думая укрепиться там посреди полчища, пока приспеет вся его воинская сила и он возобновит нападение. Луконосец Хайк понял это; устремившись вперед, приблизился в царю и, туго натянув широкий, как озеро, лук, угодил в наперсник Бэла стрелой с натрое расщепленным наконечником; железо пробилось насквозь меж плеч и упало наземь. Гордый титанид, пораженный таким образом, грохнувшись оземь, испускает дух. Полчище, видя такой ужасный подвиг мужества, обращается в бегство по направлению лица своего. Но довольно об этом.

На месте [этого] сражения Хайк построил усадьбу и в память одержанной победы назвал ее Хайк^39. Поэтому теперь область эта называется Хайоц-Дзор^40. Холм же, где пал Бэл с своими бойцами-героями, Хайк наименовал Герезманк^41, и теперь он называется Герезманком.

Расписанный какими-то красками труп Бэла Хайк приказал, говорит, отнести в Харк и похоронить на возвышенном месте, на виду жен и сыновей своих».

Страна же наша по имени предка нашего Хайка называется Хайк.

12. Потомки и поколение Хайка и деяния каждого из них

Помимо этого еще многое рассказывается в той книге; но мы приведем [из нее] только нужное для нашего сборника.

После этого Хайк, говорит [летописец], внуку своему, Кадмосу, дает большую часть от оставшегося [на поле] сражения, также мужей именитых из своих домочадцев; приказывает ему жить на прежнем месте своего жительства. Сам же возвращается на место прежнего своего жительства, названное Харк.

Как мы уже сказали, в Вавилоне у него родился Арменак; после чего, прожив еще много лет, умирает, поручив весь [свой] народ сыну своему, Арменаку.

[Этот последний] оставляет двух из своих братьев, Хора и Манаваза, со всеми их домочадцами, равно как и сына Манаваза – База, на месте, называемом Харк. Из них Манаваз наследует Харк, а сын его, Баз, северо-западный берег соляного озера и называет море и область своим именем. От этих последних, говорят, произошли нахарарские роды: Манавазеан, Бзнунеан и Ордуни, которые, как рассказывают, истребили друг друга в усобицах после святого Трдата. Хор же, размножившись на севере, устраивает свои селения, и от него, говорят, идет великий нахарарский род Хорхоруни – мужей храбрых и именитых, каковы они и в наше время.

Арменак, взяв все множество [своих], отправляется на северо-восток, останавливается в глубокой равнине, окруженной высоковершинными горами, по которой с запада протекают журчащие реки. Поле, что на востоке, расстилаясь далеко, тянется к стороне солнца. У подошвы [тех] гор бьет множество прозрачных ключей, воды которых, сливаясь, образуют спокойные реки и окружают подошвы гор и окраины поляны, словно юноши, обходящие молодых дев. Но южная гора, над которой солнце совершает свое течение, с белоснежной вершиной прямо возникает из земли, заканчиваясь остроконечием. О ней один из наших сказал: «Муж крепко опоясанный [едва] в три дня обойдет ее». Действительно, это гора старая между молодыми горами. Арменак, поселившись в глубине этой поляны, обстроивает часть ее на северной стороне, [равно как и] подошву горы на той же стороне; гору же, применительно к своему имени, называет Арагатц^42, а владения [свои] – Арагатц-Отн.

Но историк говорит нечто [достойное] удивления: «До прихода коренного предка нашего, Хайка, во многих местах нашей страны разбросанно жило небольшое число людей».

Этот Арменак, прожив несколько лет, родит Армаиса и умрет после многих лет жизни.

Сын его, Армаис, строит себе жилище на холме, [возвышающемся] на берегу реки, и по имени своему называет его Армавиром, а реке дает название Ерасх^43 по имени внука своего, Араста. Сына [же] своего, Шарая, многородящего и прожорливого, со всеми его домочадцами отправляет на близкую, добрую и плодоносную поляну, по которой протекают многие воды, за хребтом северной горы, названной Арагатцем. По имени его, говорят, и область названа Шираком. Этим оправдывается поговорка, повторяемая между поселянами: «Коль у тебя глотка Шарая, у нас не Ширакские амбары». Армаис, прожив несколько лет, родит Амасию, после чего, прожив еще несколько лет, умирает.

Амасия, поселившись в Армавире, через несколько лет родит Гехама; после Гехама [родит] мужественного Пароха и Цолака. После рождения последних, перейдя реку, идет к южной горе и там у подошвы ее в ущельях строит, с большими затратами, два дома: один на востоке от истоков ключей, бьющих у подошвы горы; другой на западе от того же дома, на расстоянии полудневной ходьбы мужа-пешехода. Эти [дома] отдает он в наследство двум сыновьям своим – мужественному Пароху и резвому Цолаку. Они, поселившись в них, называют те места своими именами: от Пароха – Парахот, от Цолака^44 – Цолакерт. Но Амасия своим именем называет гору Масисом^45 и, возвратившись в Армавир, умирает через несколько лет.

А Гехам, по истечении лет, родит Хармая в Армавире и, оставив Хармая в Армавире, с которыми он жил, сам отправляется на северо-восток к другой горе на берег небольшого озера. Обстроив берег озерка, населяет его жителями, и он также гору называет Гехом по своему имени, а селение – Гехакуни. Этим именем называется также и море. Здесь у него родится сын Сисак – муж великолепный, рослый, благообразный, речистый и [владеющий] красивым луком. Ему он дает большую часть своего имущества, много слуг и границей его наследию назначает от моря на восток до поляны, где река Ерасх, прорезая горные ущелья, протекая по далеко тянущимся теснинам, с ужасным грохотом спускается на поляну. Сисак, поселившись здесь, наполняет постройками пределы своего обиталища и страну называет именем своим Сюник, что персы вернее называют Сисаканом. Из его потомков здесь впоследствии первый из парфян, армянский царь Вахаршак, найдя мужей именитых, назначает владетелей этой страны: отсюда – род Сисакан. Это делает Вахаршак по свидетельству истории; но как именно, расскажем в свое время.

Сам Гехам возвращается на ту же поляну, и там у подошвы той же горы, в небольшой неприступной долине, строит усадьбу и называет ее Гехами, впоследствии внук его Гарник переименовал ее в Гарни. Из его потомков происходил некий юноша, по имени Варж, отличавшийся на охоте за оленями, сернами и кабанами ловкостью в метании стрел. Арташес, внук Вахаршака, найдя его здесь, назначает главой над царской охотой и жалует ему селения по берегам реки, называемой Хразданом: от него, говорят, происходит дом Варажнуни. Этот Гехам, как мы сказали, после нескольких лет родит Хармая, затем и других сыновей и, умирая, приказывает сыну своему Хармаю поселиться в Армавире.

Вот [родословие] Хайна, сына Форгома, сына Фираса, сына Гамера, сына Иафета – предка армян! Вот род его и потомки и страна, ими обитаемая! «Отныне, – говорит он, – начали размножаться и наполнять страну».

Хармай же, прожив несколько лет, родит Арама. Рассказывают, что Арам совершил много воинских подвигов в боях, что он раздвинул пределы Армении на все стороны; что все народы стали называть нашу страну его именем: греки – Армен, персы и сирийцы – Армни. Но обширную его историю и подвиги мужества, как они совершены и в какое время, если пожелаешь, представим [особо], вне этой книги, или обойдем их; если же нет, [включим] в эту же [ «Историю»].

13. Война [Арама] с восточанами, победа [его]; смерть Нюкара Мадеса

Так как приятно было нам считать предложенный тобою труд наслаждением, превосходящим то [удовольствие], какое ощущают другие на пирах, [изобилующих] яствами и напитками, то мы охотно упомянем в немногих словах о воинских подвигах Арама-Хайкида.

По указанию того же историка, «Арам, муж трудолюбивый, любящий [свое] отечество, предпочитал [скорее] умереть за родной край, нежели видеть, как сыны инородных попирают родную землю, а чужеродные мужи господствуют над единственными его соплеменниками».

Этот Арам немного прежде воцарения Нина в Ассирии и Ниневии, теснимый окружавшими его народами, собирает множество храбрых мужей [из] своих домочадцев, луконосцев, мощных копьеносцев, юных и благородных, отличавшихся меткостью рук, мужественных, жаждущих боя – числом до пятидесяти тысяч; встречает на границах Армении марских юношей и под предводительством некоего Мадеса, прозванного Нюкаром, [мужа], по словам того же историка, кичливого и войнолюбивого, Мадес^46 в продолжение двух лет, держа под гнетом Армению, протоптал наши границы конскими копытами, подобно разбойникам-кушанам. Арам напал на него внезапно до восхода солнца, истребил многих из его полчища и самого Мадеса, прозванного Нюкаром, схватив, приводит в Армавир. И тут приказывает вколотить ему в лоб железный кол и пригвоздить к вершине башенной стены на позор [мимо] проходящих и всех, туда приходивших. На его страну до самой горы, называемой Зараспом, [Арам] налагает дань и держит ее в зависимости [от себя] до воцарения Нина в Ассирии и Ниневии.

Нин, воцарившись в Ниневии, имея в уме память о вражде предка своего, Бэла, дошедшую до него по сказаниям, долгие годы думал о мести, выжидая только благоприятного времени для истребления всего племени, происшедшего от потомков полубога Хайка. Но, опасаясь, как бы не довелось лишиться своего царства, скрывает свой умысел, приказывая Араму смело удержать за собою власть свою, разрешает ему носить жемчужную повязку и называться вторым^47 по себе.

Но довольно об этом, ибо предстоящий труд не позволяет нам мешкать, останавливаясь на этой истории.

14. Война [Арама] с ассирийцами, его победа. Пайапис Кахья. Кесария. Первая Армения и другие земли, названные Арменией

Изложим в немногих словах и то, что повествуется в той же книге о подвигах Арама на западе, о войне с ассирийцами, и, указав лишь на причину и значение событий, вкратце представим подробный рассказ [летописца].

Этот самый Арам после сражения, данного им восточанам, отправляется с той же [воинской] силой к пределам Ассирии, где находит опустошителя своей страны из поколения исполинов, по имени Баршам, во главе сорока тысяч вооруженной пехоты и пяти тысяч всадников: тяжкой данью, наложенной на все окрестные страны, он обратил их в пустыню. Арам, сразившись с ним и истребив большую часть его воинства, заставляет его броситься, через область Кордук, на ассирийскую равнину; но Баршам убит, настигнутый его [Арама] оруженосцами. Сирийцы причислили Баршама к лику богов и долго чествовали за мужественные его подвиги. Арам долгое время брал дань с большей части полей порабощенной Ассирии.

Нам предстоит еще рассказать о подвигах, совершенных им на западе в борьбе против титанидов. Отсюда [Арам] во главе сорока тысяч пехоты и двух тысяч всадников, двинувшись на запад, приходит в страны каппадокийские, на место, называемое теперь Кесарией. И так как после завоевания стран восточной и южной он поручил их двум родам: восточную – потомкам Сисакана, Ассирию же – потомкам Кадмоса; то и не опасался, чтобы откуда-нибудь могли возникнуть смуты. По этой причине Арам долго остается на западе, где встречает его с оружием в руках титанид Пайапис Кахья, захвативший страну между великими морями – Понтом и Океаном. Арам, напав на него, заставляет его броситься на какой-то остров асийского моря. Оставив в этой стране одного из своих сродников, по имени Мшак, с десятью тысячами войска, сам он возвращается в Армению.

Арам предписывает жителям той страны учиться языку армянскому, вот почему эта страна до сих пор называется Протин Армения, что в переводе значит «Первая Армения»; усадьбу же, построенную наместником Арама, названную по его имени Мшаком и обнесенную небольшими стенами, старожилы, по неумению правильно произносить, называли Мажаком. Впоследствии, обстроив, расширили ее и назвали Кесарией. Таким же образом Арам, начиная с этого места до собственных своих владений, населил жителями многие пустынные земли, которые были названы Второй, Третьей и даже Четвертой Арменией. Вот первоначальная и настоящая причина, почему западная часть нашего отечества названа Первой, Второй, Третьей и Четвертой Арменией! Мы не согласны с тем, что некоторые об этом думают в греческой части Армении. Впрочем, всякому своя воля.

Арам так прославился могуществом, что окрестные народы до сих пор страну нашу называют, как всем известно, по его имени. Он совершил еще много других подвигов; но мы ограничимся вышеприведенными.

Пусть никто не усомнится, недоумевая, почему обо всем этом не упомянуто в собственных книгах царей и в храмовых историях? Потому, во-первых, что это случилось ранее воцарения Нина, когда никто не заботился о подобных вещах; во-вторых, потому, что не находили нужным и необходимым вносить в свои храмовые книги или в книги царей древние предания и стародавние сказания, касающиеся чужих народов и отдаленных стран. К тому же какая слава или гордость [описывать] подвиги мужества и храбрости чужих народов? Впрочем, хотя [эти сказания] и не [вошли] в собственные книги [царей]48, однако они собраны незначительными и неизвестными гусанами^49 и хранятся в царских архивах, как говорит Мар Абас Катина. Он же приводит тому еще другую причину, говоря, что «Нин, как я узнал, человек кичливый и себялюбивый, желая выставить только себя одного первоначальником завоеваний, храбрости и совершенства, приказал предать огню находившиеся в разных местах книги и сказания древних о чьих бы то ни было подвигах храбрости; [равным образом] он запретил изображать подвиги своих современников, а писать только о себе одном».

Впрочем, нелишне было нам говорить об этом.

Арам после рождения Арая, прожив еще много лет, умирает.

15. Арай. Смерть его в войне с Шамирам

Арай незадолго до кончины Нина облечен был [последним] такой же властью на управление своим отечеством, какой и отец его, Арам. Но сладострастная и блудная Шамирам, давно уже слышавшая о красоте его, хотя и искала случая видеть его^50, но не решалась действовать открыто; после же кончины или бегства Нина на Крит – я разделяю [последнее] мнение – она смело начинает лелеять страсть свою: посылает послов к Араю Прекрасному с дарами и приношениями; делая ему заманчивые обещания, настойчиво просит его приехать к ней в Ниневию, взять ее в супруги и царствовать над всем тем, чем владел Нин; или же, удовлетворив ее страсть, возвратиться с миром на свое место с большими дарами.

После неоднократных сношений с Араем и несогласия его [на предложение царицы], по прекращении переговоров, Шамирам, в сильном гневе, в сопровождении многочисленного войска, спешит проникнуть в землю Армянскую и [напасть] на Арая. Но по всему было видно, что она шла не с тем, чтобы умертвить его или преследовать; но чтобы, покорив его и взяв [в плен], заставить его исполнить волю ее и желание. В страстном своем безумии она, как [поется] о ней в Песне, горела к нему страстью, живо представляя его себе. Она стремительно является на поле Арая, названное по имени последнего Айраратом. Перед боем она дает приказание своим военачальникам стараться, если удастся, сохранить жизнь Арая. Но когда завязался бой, войско Арая понесло поражение и он сам пал [под ударами] юношей Шамирам. После победы царица отправляет на место сражения расхитителей^51 трупов искать между телами падших [своего] многожеланного любимца. Находят Арая мертвым между [падшими] храбрецами. Царица приказывает положить его в горнице дворца.

И когда армянские войска снова восстали войной против царицы Шамирам на отомщение за смерть Арая, она сказала: «Я приказала моим богам лизать его раны, и он оживет». В то же время она, обуянная безумной страстью, надеялась оживить его чарами^52 своего волшебства. Но когда труп его разложился, она приказала бросить его в глубокий ров и засыпать; и об одном из своих любимцев, втайне облаченном в пышную одежду, распустила такую молву: «Боги, облизав Арая, оживили его, и тем исполнили наше страстное желание. Посему отныне они, как угождающие нам, исполняющие нашу волю и доставляющие усладу, достойны большего от нас поклонения и прославления». Она воздвигла во имя [этих] богов^53 какое-то новое изображение и торжественно чествовала [его] жертвами, желая показать всем, что сила этих богов возвратила Арая к жизни. Таким образом Шамирам, пустив в ход эту молву по земле Армянской и убедив [в том] всех, положила конец войне.

Достаточно этого краткого упоминания об Арае^54. Прожив сколько довелось, он родил Кардоса.

16. Как после смерти Арая Шамирам строит город, речную плотину и свой дом

После этих удачных событий, немного отдохнув на поле, названном по имени Арая Айраратом, она отправляется на юг в гористую часть страны с желанием прогуляться по долинам и цветистым полянам, ибо пора была весенняя. Видя красоту страны, чистоту воздуха, воды прозрачных источников, журчание величественных рек, она сказала: «Надлежит нам построить город и дворец в этой стране, где такой благостный воздух и такие прозрачные воды; и проводить четвертую часть года – летнее время – в Армении в полном удовольствии, другие же три прохладных времени года – в Ниневии».

Осмотрев многие места и дойдя с восточной стороны до берега соляного озера, Шамирам увидела близ берега озера продолговатый холм с легким скатом с северной стороны, тянувшийся в протяжении своем к закату; на юге же находилась пещера, прямо и отвесно обращенная к небу. Поодаль от нее, на полуденной стороне, долина раскинулась поляной на востоке от горы и спускалась к берегу озера в виде красивой и широкой долины. По этим местам текли студеные воды, которые, низвергаясь с горы, сочась и струясь из лощин, долин и расселин, находящихся у оснований гор, и стекаясь в одно, разливались, как полноводные реки. И немало было в этой небольшой долине селений, построенных направо и налево от вод. На востоке от холма, приглянувшегося [царице], была небольшая гора.

Здесь, сладострастная, с мужским характером, Шамирам остановила свой взор и дала приказание привести немедленно на желанное [это] место из Ассирии и других подвластных [ей стран] двенадцать тысяч простых работников и шесть тысяч из ее мастеров – искусных резчиков по дереву, камню, меди и железу, знающих в совершенстве свое искусство. Повеление царицы с точностью было исполнено: немедленно приведена разнородная толпа работников и много искусных совершенных художников.

Прежде всего Шамирам приказывает строить речную плотину из огромных диких камней, соединенных посредством извести и песка, – на безмерную ширину и высоту, что, как говорят, твердо стоит до настоящего времени. В расселинах этой плотины теперь, как говорят, скрываются беглецы и разбойники той страны, живущие в них, как в пещерах высоких гор.

Напрасны были бы усилия того, кто пытался вынуть из этой постройки камешек, годный для пращи^55. Глядя на искусную спайку камней, кажется, видишь перед собой разлитое [растопленное] сало^56. Так провела Шамирам эту плотину на протяжении многих стадий до места, назначенного для города.

Там она приказывает разделить толпу на несколько разрядов и назначить над каждым из разрядов мастерами избраннейших из художников. Занимая их таким образом сильно напряженной работой, она, по прошествии немногих лет, завершает постройку дивного [города], обведенного крепчайшими стенами с медными воротами. Строит также внутри города множество великолепных двух- и трехэтажных дворцов, обращенных, как надлежало, на восток и украшенных различными узорами и разноцветными камнями. Части города она отмечает яркими красками и прокладывает между ними широкие улицы. Посреди города на надлежащих местах строит чудесные бани, удивления достойные. Часть реки, отводя, проводит по городу для разных нужд – орошения садов и цветников, а другую ее часть – по правому и левому берегам озера для орошения города и всех его окрестностей. Восточную, северную и южную стороны города украшает домами, ветвистыми деревьями, отличающимися [одни от других] плодами и листвой; сажает также множество виноградных лоз, плодоносных, обильно обещающих вино. И во всех отношениях великолепно и славно созидает она крепкостенный [город] и населяет его бесчисленным множеством народа.

Что же касается окраин города и их дивных построек, то для многих они остаются непонятными, поэтому мы и не говорим о них.

Шамирам обводит окраину города стенами и на их вершинах строит потаенные царские покои с трудными входами и с труднейшими выходами.

Никто не доводил до нашего сведения верного описания этих построек, почему в нашей «Истории» мы и не указываем на их назначение. Скажем только одно, что из построек всех царей, как мы слышали, эти считаются первейшими и великолепнейшими.

На стороне пещеры, обращенной на восток, по поверхности которой не проведешь теперь черты посредством железного [резца] – такова твердость вещества^57, иссечены различные дворцы^58, покои с почивальнями, казнохранилища, продолговатые углубления – и кто расскажет, каких чудес она не настроила тут! По всей поверхности скалы она, как пером по воску, начертила множество письмен. Один только вид этой скалы приводит в изумление всякого. Этого мало: Шамирам во многих местах страны Армянской воздвигла столпы и подобными же письменами приказала начертить какие-то надписи. Во многих местах утвердила термы с такими же письменами^59.

Вот все, касающееся деяний Шамирам в Армении!

17. Почему Шамирам истребляет своих сыновей. Ее бегство в Армению от мага Зрадашта. Смерть от руки Ниния, сына ее

Всякий раз, когда Шамирам в летнее время отправлялась в северные страны, в город, построенный ею в Армении и служивший летним местопребыванием, она оставляла правителем Ассирии и Ниневии мага Зрадашта^60, родоначальника Маров. Такой порядок продолжался долгое время. Наконец Шамирам вполне передала Зрадашту всю свою власть.

Шамирам, часто порицаемая своими сыновьями за распутный и распущенный образ жизни, истребляет их всех, за исключением младшего, Ниния. Она, нимало не заботясь о своих сыновьях, предалась своим полюбовникам: делила с ними власть и все свои сокровища. Вот почему и муж ее, Нин, – который умер не в Ниневии и погребен не в дворце, как говорят, – узнав сладострастный и злолюбивый ее нрав, покинул царство и удалился на Крит. Сыновья ее, по достижении совершеннолетия, напоминают ей все это, думая остановить ее в бесовском неудержимом ее сладострастии, и [требуют, чтобы она] передала им власть и свои сокровища. Это сильно возбудило ее ярость – она истребляет их всех. Остается один Ниний, как мы сказали выше.

Вследствие каких-то проступков Зрадашта против царицы и возникших между ними распрей Шамирам идет на него войной, ибо Мар задумал было завладеть всем. Когда сильно возгорелась война, Шамирам спасается от Зрадашта бегством в Армению. Здесь Ниний, улучив удобное время для своей мести, убивает мать свою и сам воцаряется в Ассирии и Ниневии.

Вот мы и сказали о смерти Шамирам – кем и как она была совершена!

18. Война Шамирам в Индии и смерть ее в Армении

Я упомяну и Кефалиона, чтобы не выставить себя на посмеяние многим. Основываясь на словах других, он повествует сначала о рождении Шамирам, затем о войне с индийцами. Но достовернее этих [сказаний] показались нам исследования халдейских книг Мар Абасом Катиною, который рассказывает все это последовательно, объясняя и причины войны. К тому же легенды нашего отечества оправдывают многосведущего сирийца. В них [легендах] говорится о смерти Шамирам, [приключившейся в Армении], о бегстве ее пешком, о мучительной жажде, о желании напиться, об утолении жажды и о том, как она, будучи настигнута вооруженными воинами, [бросает] в море свой талисман^61. Отсюда и Песнь про нее: «Ожерелье Шамирам, [брошенное] в море». Впрочем, если ты любишь легенды^62, [то скажу], что Шамирам раньше Ниобеи [превратилась] в камень.

Но довольно, займемся случившимся после этого.

19. То, что произошло после смерти Шамирам

В этой книге я в порядке представлю тебе старейших мужей и предков нашего народа, сказания о них и деяния каждого из них, не вымышляя произвольную и нескладную повесть, но [заимствуя все] из книг и слов мужей мудрых и глубокосведущих во всем этом, из которых мы старались извлекать, со всей точностью, стародавние сказания. Скажу [более], в этой «Истории» мы будем правдивы по склонности нашей и по прямодушию, которые руководить будут нами при составлении этого сборника, хотя, Бог знает, похвалу или порицание заслужит он от людей. Впрочем, я равнодушен к тому и к другому. Ровный язык и последовательный порядок числа лиц [нижеследующих] указывают на точность нашего труда. Но так или иначе, я, будучи уверен или почти уверен в истинности, расскажу тебе в исторической последовательности совершившееся после вышеприведенного.

После смерти Шамирам от [руки] ее сына Замасиса, т. е. Ниния, что совершилось после убийства Арая, мы принимаем следующий достоверный порядок: воцаряется Ниний, умертвив^63 сладострастную [свою] мать, и живет в мире. При нем прекращаются дни Авраама.

Сравнение родословия нашего народа с [родословиями] евреев и халдеев до Сарданапала, названного Томос-Конхолеросом

Шамирам вверяет управление нашей страной сыну нашего Арая, названному ею Араем.

Начиная от Иисуса следуют мужи не по происхождению, но по личным достоинствам, и все они от Авраама. Хананейцы во время понесенного ими от Иисуса поражения убежали от него и перешли в Аграс^64, плывя на Фарсис^65, что видно из надписей, начертанных на столпах в Африке и точно сохранившихся до нашего времена таким образом:

«МЫ, ХАНАНЕЙСКИЕ ВОЖДИ, БЕЖАВШИЕ ОТ РАЗБОЙНИКА ИИСУСА, ПРИШЛИ СЮДА НА ЖИТЬЕ»66.

Один из этих [вождей] – знаменитый наш Хананидас [поселился] в Армении. По наведенным верным справкам мы нашли, что род Гнтуни^67 происходит от него несомненно. Хананейское происхождение мужей этого рода доказывается их обычаями.

Говорят, Хайкак жил при Бэлохосе и погиб во время необдуманно вызванного им возмущения.

Зармайр, посланный с Ефиопским войском на помощь Приаму, погибает от героев Эллады.

20. Арай, сын Арая. Анушаван, сын последнего, прозванный Сосом

Шамирам, [в память] прежней любви своей к Араю Прекрасному, сына его, рожденного от Нуард – любимой жены Арая, оставшегося двенадцатилетним после смерти отца, называет Араем. Она с полным к нему доверием возлагает на него управление нашей страной.

Есть свидетельство, что этот Арай умер на войне против Шамирам. Летописец говорит следующее: «Арай, сын Арая, умирает на войне против Шамирам, оставив по себе сына, Анушавана, богато одаренного [от природы], многоумного в слове и деле. Он был прозван Сосом, потому что по священным обрядам был посвящен в платаны Араманеака^68, что в Армавире. Шелест листьев этих деревьев и колебание их при тихом или сильном дуновении воздуха составляли, в течение долгого времени, предмет гадания в земле Хаев. Анушаван довольно перенес унижения от Замасиса и томился при царском дворе; однако с помощью друзей он получил в управление сначала часть нашей страны, а потом и всю страну с обязательством платить дань».

Но было бы излишне, если бы мы стали повествовать в этой книге заслуживающие внимания слова и деяния вышеупомянутых мужей.

21. Паруйр, сын Скайорди, – первый венценосец в Армении, помогает мару^69 Варбаку^70 в завладевании царством Сарданапала

Оставим ненужное и расскажем необходимое. Последним из живших во время Ассирийского царства, со времен Шамирам и Нина, был наш Паруйр при Сарданапале. Он получил немалую помощь от Мара Варбака и отнял у Сарданапала его царство.

Я чувствую немалую радость, теперь, когда приближаюсь к коренному, настоящему нашему родоначальнику, потомки которого достигают царского сана. Здесь предстоит нам совершить великое дело и повествовать о многом, о чем сами удостоились читать, чтобы лично убедиться доводами в пользу этих событий, [приведенных] в четырех книгах мужа, плодовитого в слове, мудрого и мудрейшего из мудрых.

Варбак родом из одной из крайних, небольших, но сильно укрепленных областей Мидии, муж хитрейший в житейских делах, замечательный в бою, зная женоподобный нрав и сладострастную изнеженность слабохарактерного Конхолероса^71, хитростью и щедрыми дарами окружает себя приверженцами из людей мужественных и полезных, которые в то время, как известно, твердо правили Ассирийской монархией. Он склоняет на свою сторону также храброго нахарара нашего Паруйра, обещая ему царские почести и венец, и многих мужественных воинов, искусно владеющих копьем, луком и мечем. Таким образом, [Варбак], завладев царством Сарданапала, господствует над Ассирией и Ниневией. Поставив здесь других правителей, он переносит царский престол [ассирийский] в Марк.

Ты не удивляйся, что у других [историков] повествуется об этом иначе. Как мы уже в первых главах [нашего труда] порицали нелюбознательность наших предков, так это самое встречаем и здесь. Ибо деяния отца Навуходоносора описаны хранителями дефтерей^72, наши же об этом не заботились, и потому записаны только события, совершившияся впоследствии.

Если [нас] спросят, откуда же мы заимствуем имена и деяния многих из наших предков, скажу – из древних архивов халдейских, ассирийских и парсийских, где хранятся царские хартии, в которые вошли имена и деяния их как начальников, правителей, великих наместников, ими поставленных в нашей стране.

22. Ряд наших царей и исчисление их от отца к сыну

Теперь я перейду к исчислению наших мужей, в особенности царей, до владычества парфян. Ибо любезны мне эти мужи, [происшедшие] от нашего царя [Паруйра], как коренные, единокровники мои и наверные сродники. О, как бы я желал, чтобы пришествие Спасителя и мое искупление совершились в то время; чтобы я родился в свет при тех царях; чтобы я мог наслаждаться их лицезрением и тем избавиться от настоящих бед! Но рано скрылся от нас этот случай, равно как и жребий! Однако во времена марских царей жили уже эти венчанные коренные мужи, имена которых приведем ниже.

Тому, что действительно в то время существовало царство нашего народа, свидетелем пророк Иеремия, который призывает его на войну против Вавилона, говоря: «Созовите царство араратское и воинство аскеназское»73, чем и подтверждается существование нашего царства в то время. Но мы, соблюдая порядок [преемства наших царей], приведем рядом [с ними] также имена марских царей.

Я полагаю, что по именам двух последних названы [следующие] за ними Еруанд и Тигран, вероятно, по надеждам, на них возлагавшимся. [Впрочем,] мы приближаемся к [тому] времени, когда эти имена выступят перед нами.

Храчеай^74, так он называется потому, что лицо у него было открыто-ясное, глаза огненные, цвета пламени. Говорят, в его время жил Навуходоносор^75, царь вавилонский, отведший в плен евреев. Говорят [также], что Храчеай, выпросив у Навуходоносора одного из главных полоненных евреев, по имени Шамбат, привел его и поселил в [Армении] с великой честью. Историк говорит, что от него происходит род Багратуни^76, – и это верно. Но каких усилий стоило нашим царям склонить их на поклонение идолам, или сколько из них, и кто именно, кончили жизнь в богопочитании – мы расскажем после по порядку.

Ибо некоторые не заслуживающие доверия люди говорят – произвольно, не руководясь истиной, – что венценалагающий^77 род Багратуни происходит от Хайка. На это скажу: не верь таким глупым речам, ибо в этих словах нет ни следа, ни признака правды. Нелепо^78 и нескладно болтают они о Хайке и о подобных ему. Но знай, что имя Смбат, которое Багратуни часто дают своим сыновьям, есть собственно Шамбат на их первоначальном, т. е. еврейском, языке.

23. О сыновьях Сеннахирима, от которых происходят роды – Арцруни, Гнуни и бдешх Ахцникский. В этой же главе говорится о доме Ангех, происшедшем от Паскама

Прежде чем взяться за историю Тиграна Великого, девятого между древними нашими венценосцами, могучего, именитого, победоносного подобно другим завоевателям, расскажем, что необходимо для порядка нашего повествования.

Мы было забыли о Сеннахириме. Примерно восемью— десятью годами ранее воцарения Навуходоносора жил Сеннахирим, царь ассирийский, который осадил Иерусалим при Езекии, начальнике евреев. Он умерщвлен своими сыновьями – Адрамелом и Саннасаром, которые спаслись бегством у нас^79.

Одного из них, т. е. Саннасара, мужественный родоначальник наш, Скайорди^80, поселил на юго-востоке нашей страны, близ пределов Ассирии. Его потомки, размножившись, наполнили [собой] гору, называемую Симом. Впоследствии главнейшие и славнейшие из них, показав на службе верность нашим царям, удостоились получить сан бдешха в этих странах. Аргамозан^81 же поселился на юговостоке от той страны. От него, говорит историк, про изошли роды Арцруни и Гнуни.

Вот причина, почему мы упомянули здесь о Сеннахириме!

Тот же историк говорит, что дом^82 Ангех происходит от некоего Паскама, внука Хайкака.

24. Подробности о Тигране^83

Расскажем теперь о Тигране и его деяниях. Державством и разумностью он превосходил всех наших царей, а мужеством не только этих мужей, но и всех прочих. В союзе с Киром он сокрушил владычество маров и, покорив греков, не малое время держал их в повиновении. Он раздвинул границы нашего местожительства до древних крайних его пределов. Он был предметом зависти для своих современников, для нас же [его потомков] являются желанными и он, и его время.

И какой муж, в истинном значении этого слова, любящий мужество и разумность, не порадуется при мысли о нем и не пожелает сделаться таким же мужем? Став во главе мужей и показав мужество, он тем возвысил наш народ, и нас, находившихся под игом других, сделал налагателями ярма на многих и заставляющими платить себе дань. Он умножил склады золота, серебра и драгоценных камней; [он ввел всюду] разноцветную, разнотканую одежду для мужчин и женщин всех возрастов. В такой одежде невзрачные оказывались красивыми, а красивые богоподобными, по понятиям того времени. Пехота очутилась на конях; пращники явились вообще меткими стрелками; паличники вооружены мечем и копьем; [прежде] безоружные покрылись щитом и железной броней. Достаточно было одного вида этого воинства, собранного в одно, закованного в блестящие и сияющие латы, чтобы обратить неприятеля в бегство. Миротворец и созидатель, Тигран медом и елеем питал все поколения.

Много еще подобного совершил для нашей страны белокурый этот Тигран, Тигран Еруандович, с вьющимися волосами, с лицом румяным, красивоглазый, рослый, плечистый, с крутыми икрами, красивоногий, умеренный в пище и питии, воздержный на пирах. О нем древние наши певцы, при звуках бамбирна^84, пели: «Он владел своими страстями, был красноречив и велемудр во всем полезном для человечества». В этой книге всего приятнее для меня распространяться в похвалах и повествованиях о нем. «Правосудный, нелицеприятный, он на весах ума своего взвешивал поступки каждого; не завидовал лучшим [мужам], не презирал простолюдина, а старался равномерно простирать на всех покров своей заботливости».

Тигран, давний союзник Акдахака, что из Мар’ов, по убедительной просьбе последнего, отдает за него замуж сестру свою, Тигрануи. Ибо Аждахак говорил [сам с собой]: «Такой союз или упрочит дружбу с Тиграном, или же облегчит через измену извести его». Аждахак опасался его вследствие какого-то пророчества, неожиданно внушенного ему следующим случаем.

25. Опасение и страх, внушенные Аждахаку дружественным союзом Кира с Тиграном

Причиной подобных дум был союз дружбы между Киром и Тиграном: часто сон покидал Аждахака при одном вспоминании об этом. Он беспрестанно предлагал вопросы своим советникам: «Какими средствами расторгнуть нам узы дружбы, соединяющие Парса с многодесятитысячным Хайкидом?» Между тем как такие мысли волновали его, в вещих сновидениях представлялось ему откровение предстоящего, о чем он рассказывает следующим образом.

26. Аждахак, волнуемый сомнением, видит в чудесном сне свою будущность

«В те дни, говорит [Эпос], немалой опасностью угрожал Аждахаку, что из маров, союз Кира с Тиграном. Поэтому от сильного волнения мыслей ночью во сне явилось ему видение, какого не приходилось ему ни видеть наяву глазами, ни слышать ушами. Он вскакивает со сна и, не дожидаясь установленного обычного часа совещания – хотя была еще глубокая ночь, – сзывает своих советников. Сидит он с печалью на лице, с потупленными в землю глазами и из глубины сердца рыкает, вздыхая. Советники спрашивают о причине такой печали – он долго медлит ответом. Наконец с воздыханиями начинает высказывать мысли и опасения, сокровенно лежавшие в тайнике его сердца, и с тем вместе подробности ужасного видения».

«Сегодня, – говорит он, – был я, друзья мои, в какой-то неведомой стране близ горы, высоко поднимающейся над землею; [горы], вершина которой казалась покрытою льдами. Говорили, будто это было в земле хайкидов. Между тем как я пристально смотрел на эту гору, представилась моим глазам женщина, сидящая на самой ее вершине, одетая в пурпур и покрытая небесного цвета покрывалом; [женщина] прекрасноглазая, высокорослая и краснощекая, она мучилась родами. В то время как я в удивлении смотрел на это зрелище, та женщина вдруг разрешилась тремя взрослыми совершеннолетними полубогами. Из них первый, сев на льва, понесся к закату; второй, на леопарде, держал путь на полночь; третий же, взнуздав чудовищного дракона, стремился на наше государство.

Во время этих смутных сновидений, казалось, я стою на кровле своего дворца; вижу всю поверхность моих палат убранною разноцветными красивыми коврами; [вижу] венчавших нас богов стоящими там в дивном величии и себя, чествующего их с вами фимиамом и жертвоприношениями. Взглянув наверх, я завидел вдруг сидящего на драконе, несущимся на орлеподобных крыльях; он, приблизившись, хотел сокрушить богов. Но я, Аждахак, бросился меж них, принял на себя нападение полубога и вступил с ним в бой. Сначала мы копьями наносили друг другу раны и, проливая кровь ручьями, обратили солнцеподобную^85 поверхность наших палат в море пролитой крови. Так [мы бились] в продолжение многих часов и на других оружиях.

Но какая мне польза продолжать этот рассказ, так как дело кончилось моим поражением. Сильный пот, вызванный страхом, обливал меня; улетел от меня сон. С тех пор я не считаю себя в числе живых.

Явление этих видений означает не иное что, как сильное на нас нашествие, приготовляемое Тиграном Хайкидом. Но кто, после богов, оказавший вам помощь словом или делом, не имел бы права делить с нами власть царскую?»

Аждахак, выслушав много полезных мыслей от своих советников, почтил их благодарностью.

27. Мнения советников – затем и собственные мысли Аждахака и приведение их в исполнение

«Услышав от вас, друзья мои, много мудрого и разумного, выскажу и свои мысли и мнение, которые в настоящем случае, после помощи богов, могут быть полезны. В отношении врагов, несмотря [даже] на известность их замыслов, ничто не бывает так полезно, как измена, совершенная посредством дружбы. И это возможно теперь исполнить не посредством сокровищ и обманчивых слов, но действуя так, как задумал я: исполнит мою мысль и расставит сеть прекрасная и разумная между женами сестра его [Тиграна], Тигрануи. Ибо подобное извне явившееся свойство много облегчит исполнение самого замысла, когда начнутся тайные сношения. Тогда обещанием богатства и почестей приближенным Тиграна можно дать приказание или убить его мечом, или взвести ядом; или же, обещая сокровища приближенным его и правителям [областей], привлечь их на нашу сторону. Тогда мы возьмем [Тиграна], как бессильного ребенка».

Друзья Аждахака, находя эту мысль убедительной, приступают к делу: Аждахак отправляет к Тиграну одного из своих советников с большими сокровищами и с письмом следующего содержания:

28. Письмо Аждахака. Согласие Тиграна. Отправление Тигрануи в землю маров

«Ты знаешь, любезный брат, что из даров, данных нам богами, в жизни на этом свете полезнее всего иметь много друзей, в особенности [друзей] мудрых и могучих. Ибо тогда не возникнут крамолы извне; если же явятся, то, не имея возможности проникнуть внутрь [государства], скоро будут отражены. Видя такую пользу от дружбы, я решился еще тверже и глубже утвердить существующую между нами приязнь. Укрепившись со всех сторон, мы оба можем в целости непоколебимо сохранять власть нашу. А это осуществится, когда ты отдашь мне в жены царевну^86 Великой Армении, сестру твою Тигрануи; и, если сочтешь для нее за благо, она будет назначена царицею цариц. Будь здоров, разделяющий с нами венец, любезный брат наш!»

Скажу коротко: приходит посланный и исполняет [поручение] относительно прекрасной царевны. Тигран соглашается и отдает сестру свою Тигрануи Аждахаку в жены. Не подозревая еще [тут] изменнических замыслов, [Тигран] отправляет сестру свою, [по заведенному] у царей обычаю. Аждахак принимает и назначает ее первой между своими женами не только по затаенной в его сердце измене, но и по красоте ее. А [между тем] злоба плетет свои сети.

29. Измена открывается. Начинается война. Смерть Аждахака

«После этого, – говорит он, – Аждахак, по назначении Тигрануи царицей, ничего не предпринимал в своем государстве без ее воли; он по слову ее приводил в порядок все; повелению ее должны были повиноваться все. Устроив дела таким образом, он начинает осторожно предлагать ей обман. Знаешь ли ты, говорит он, что твой брат, Тигран, возбуждаемый своей женой, Заруи^87, завидует назначению твоему арийскою царицей? И чем это может кончиться, если не моей сначала смертью, а затем и назначением Заруи [царицею] над арийцами^88 и занятием ею места богинь^89. Теперь остается тебе избрать одно из двух – или из любви к брату согласиться на позорное унижение в глазах арийцев, или же для собственного блага предложить [мне] полезный совет и позаботиться о предстоящем.

Под этим лукавством скрывалось и то, что если Тигрануи не согласится действовать по воле Маро-Парса, то будет умерщвлена. Но хитроумная красавица, угадав измену, отвечает Аждахаку словами любви. И она немедленно сообщает об [этих] коварных намерениях брату своему через преданных людей.

После того [Аждахак] приступает к делу: через послов предлагает Тиграну приехать на свидание в назначенное на границах двух государств место как бы для совещания о важном деле, которое невозможно решить письменно или через посольство, но только при свидании их между собой лицом к лицу. Но Тигран, зная исход посольства, не скрыл от Аждахака замыслов последнего и в письме высказал ему все, лежавшее в глубине его сердца. И когда зло обнаружилось, никакие слова, никакая хитрость не могли бросить на него покрова. Тогда явно разгорелась война.

И собирает царь армянский из пределов Каппадокии, Иверии, земли ахванов^90, из Великой и Малой Армении все отборное воинство и со всей своей силой идет на страну мидийскую. Теперь Аждахака ожидала опасность при встрече с Хайкидом войной, [хотя он и был] не с малым числом войска. Неприязненные отношения продолжались уже около пяти месяцев. Здоровое^91 и быстро исполнимое дело ослабевало, как только Тигран вспомнит, бывало, любимую сестру свою. Он старался устроить исход дела так, чтобы можно было найти средство спасти Тигрануи. Между тем приближалось время боя.

Но хвалю моего копьеносца, роста божественного, стройного, совершенного красотой, [отличающегося] соразмерностью членов и не имеющего себе равных по силе. Но зачем затягиваю я свой рассказ? Когда завязался бой, Тигран широким острием копья [своего] рассек крепкую железную броню Аждахака, как воду, и мар, насквозь пронзенный, очутился на конце копья его. Тут Тигран, отдергивая руку, вместе с оружием вынул половину легких Аждахака. Но бой был изумительный: герои, столкнувшись с героями, не скоро обращали тыл друг перед другом. Поэтому в течение долгих часов продолжалось дело, которому положила конец только смерть Аждахака»92. Этот случай вместе с другими счастливыми удачами еще более увеличил славу Тиграна.

30. Тигран отправляет сестру свою Тигрануи в Тигранакерт^93. Об Ануйше, первой жене Аждахака, и о месте водворения пленных

Повествуется и следующее: «После совершения этих дел Тигран с многочисленной свитой по-царски отправляет сестру свою Тигрануи в Армению, в пригород, построенный Тиграном и по его имени названный Тигранакертом, подчинив [прилежащие] области служению ей. От потомков Тигрануи, говорит, происходит дворянство, встречаемое в тех странах и называемое Останом^94, как происхождения царского.

Первую жену Аждахака, Ануйш, и многих дев от его семени вместе с юношами и множеством других пленных – числом более десяти тысяч – поселил [Тигран] за восточным хребтом великой горы до пределов Гохтна, т. е. в Тамбате, в Оскиохе, Дажгуйнке и в других усадьбах, стоящих у берега реки, из которых одна называется Вранджуник, напротив крепости Нахчавана^95. [Он отводит им] также три пригорода: Храм, Джуху^96 и Хошакуник; а по другую сторону реки – всю равнину, начинающуюся от Ажданакана до самой крепости Нахчавана. Вышеупомянутую жену [Аждахака] – Ануйш – с ее сыновьями Тигран поселил в безопасном месте, откуда [начиная] тянутся [остатки] обрушившегося обвала с великой горы, что случилось, как говорят, от ужасного землетрясения^97. Об этом повествуют много странствовавшие путешественники, измерившие в стадиях по приказанию Птолемея не только обитаемые земли, но отчасти и море, и страны необитаемые, начиная от жаркого пояса до Киммериона^98.

Тигран назначает [царице] Ануйш служителей из тех же маров, которых поселил он у подошвы [упомянутой] горы. Истину этих [слов] подтверждают также Хронологические^99 песни, которые охотно сохраняют жители Гохтенской области, изобилующей вином. В них нанизаны слова песней об Арташесе и его сыновьях и иносказательно упоминается о потомках Аждахака, называемых вишапазун ками, так как „аждахак“ на нашем языке значит „дракон“. [В тех песнях] поется также, что Аргаван^100 в честь Арташеса приготовил обед и во дворце вишапов устроил было ему козни. Поется в них также, что при основании Арташата храбрый сын Арташеса, Артавазд, не найдя места для [своего] дворца, пошел и между марами выстроил Маракерт на поляне, называемой Шаруром. В этих песнях поется также, что царица Сартеник горела сильным желанием носить диадему Аргавана и возлежать на подушках^101 его…

Не удивляешься ли ты правдивости нашего повествования, [видя], как мы объясняем сокровенные [даже] деяния вишапов^102, живущих на свободном Масисе!»

31. Потомки Тиграна и происшедшие от него роды

Как для меня, повествователя, приятно в моей повести верно рассказать о действительном, коренном, первом Тигране и его деяниях, так и для тебя, читателя, приятна будет речь об этом Тигране, сыне Еруанда: каковы муж и его подвиги, такова и его история. Поэтому приятно мне в таком [порядке] именовать по мужеству – Хайк, Арам, Тигран. По-моему, потомки полубогов [также] полубоги; посредственных же [людей] пусть всякий называет как угодно. Но относительно геройства верно и сказанное нами. Арамазда^103 не существует; но если хотят, чтобы Арамазд существовал, то Арамаздов четыре, из которых один – Кунд Арамазд. Также много было именовавшихся Тигранами, но один и единственный – Тигран из наших Хайкидов, который убил Аждахака, отвел в плен дом его: мать вишапов, Ануйш, и при согласии и помощи Кира захватил в свои руки государство маров и персов.

Сыновья его Баб, Тиран, Вахагн^104. Об этом последнем легенда гласит:

В муках рождения находились Небо и Земля;

В муках рождения лежало и пурпуровое Море;

Море разрешилось красненьким Тростником;

Из горлышка Тростника выходил дым;

Из горлышка Тростника выходило пламя;

Из пламени выходил юноша —

У него были огонь-волосы,

У него была борода-полымя,

И глаза [словно два] солнышка.

Мы собственными ушами слышали, как пели эту [песнь], сопровождая ее бамбирном.

Затем в песне воспевали борьбу Вахагна с драконами и победу над ними. Все воспеваемое [о нем] имело большое сходство с подвигами Геракла. Воспевали также его апофеозу; и там, в стране Иверов, была ему воздвигнута статуя в рост его, которую чествовали жертвами. Вахнуни – потомки Вахагна. От его младшего сына, Аравана, происходят Аравенеаны.

От него [Вахагна] родился Араван.

От Аравана – Нерсех.

От Нерсеха – Зарех. От потомков последнего происходят так называемые роды Зарехаванов.

Первый [сын] Зареха – Армог.

От Армога – Багам.

От Багама – Ван.

От Вана – Вахе^105, который восстает против Александра Македонского и погибает от него^106.

Отсюда начиная до воцарения Вахаршака в Армении ничего верного не могу рассказать тебе. Ибо вследствие возникших смут всякий только и думал о том, как бы господствовать над нашей страной^107. Поэтому Аршак Великий легко проник в Армению и воцарил брата своего, Вахаршака, в стране армянской.

32. Илионская война при Тевтаме. Наш Зармайр с небольшим отрядом присоединяется к эфиопскому ополчению. Смерть его

Твоя нетерпеливая любознательность требует от нас двух вещей: краткости и быстроты рассказа, который бы [вместе с тем] был ясен и изящен, как речь Платона; [рассказа], далекого ото лжи, проникнутого тем, что противополагается лжи. [Ты желаешь], чтобы я без перерыва рассказал все от первого человека до тебя. Все это соединить в одно нет возможности. Ибо сам Творец всего [сущего], будучи в состоянии одним взглядом в одно мгновение ока произвести все, не делает этого; но назначает дни и порядок тварям, из которых одни созданы в первый день, другие – во второй, в третий и последующие дни. Учение Святого Духа этим указывает нам [соблюсти] подобный же порядок. Но мы замечаем, что ты не хочешь принимать этих ограничений: расскажи тебе все, да верно, да подробно, да скоро! Чтобы угодить тебе, должно рассказать подробно все; если же пройти бегло, то это тебе не понравится. Из-за твоего нетерпения мы еще ничего не успели сказать в надлежащем месте ни об [Александре] Македонском, ни об Илионской войне – и делаем здесь вставку. Не знаю, искусным или бездарным сочтут нас мастером, если мы теперь только пришьем к нашему труду необходимое и достойное [внимания].

Здесь, [разумеется], первое место принадлежит тому, что повествует Гомер и что он говорит об Илионской войне при Тевтаме, ассирийском царе, и о нашем Зармайре, который, как вассал ассирийского царя, с небольшим отрядом присоединяется к эфиопскому воинству на помощь Приаму. Там умирает Зармайр, раненный гелленскими героями или скорее Ахиллом, но не кем-нибудь другим из героев^108.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ РОДОСЛОВИЯ ВЕЛИКОЙ АРМЕНИИ

Из персидских сказаний о Бюраспе Аждахаке^109

И что за страсть у тебя к нелепой и чудовищной басне о Бюраспе Аждахаке; и зачем это ты заставляешь нас повторять нескладные, бессвязные, [скажу более], бессмысленные сказания персов о недобром, первом благодеянии Бюраспа; о служении ему дэвов; о том, что они, не будучи в силах совратить совращенного и лукавого, [добиваются] у Бюраспа [позволения] целовать у него плечи, на которых вырастают драконы. С этой минуты к злодеяниям присоединяется еще истребление людей для его чрева; а там и Хруден^110, заключив его в медные оковы, уводит на гору, называемую Дмбавендом^111. Хруден дорогой засыпает; Бюрасп тащит его на холм; Хруден, проснувшись, ведет его в одну из горных пещер, сажает его на цепь и сам статуей становится перед ним. Бюрасп, пораженный ужасом, повинуется оковам и не может выйти и опустошать землю.

Какая тебе охота до этих лживых сказаний? Какая надобность в бессмысленных, нескладных сказках? Или это – изящная, вылощенная баснь греков со смыслом, в которой под иносказанием скрывается истина? Ты просишь от нас объяснения их бессмысленности и сообщения изящества их безобразию. Уступаем молодости^112 твоего возраста, приписывая твое желание незрелости лет и неопытности. Пусть так; мы и на этот раз исполним твое желание и волю.

Изложение того, что заключает в себе истинного сказание о Бюраспе

Смело произношу слова Платона: может ли друг быть для друга вторым я? Конечно нет. Для тебя мы уже сделали возможным невозможное, и потому исполним и это [твое желание]. Ненавистные для меня рассказы и деяния, одна молва о которых неприятно поражала мой слух, начертываю теперь собственной рукой, сообщаю смысл их бессмыслию, открывая [тебе] стародавние события, недоступные даже для самих персов, – лишь бы доставило это тебе удовольствие или пользу. Пойми наше отвращение к подобным рассказам [из того], что мы не сочли достойным включить их в Первую книгу нашу, ниже в последние ее главы; но [поставили] особо и отдельно.

И начинаю так.

Так называемый персами Бюрасп Аждахак, их предок, жил при Небруте. Разделение языков по всей земле происходило не без порядка и не без предводителей и начальников; но по Божественному мановению отделялись [из массы] начальники племен, из которых каждый, руководимый порядком и властью, наследовал особую область.

Настоящее имя этого Бюраспа – кентавр^113 Пюрида, как то нашел я в одной халдейской книге. Он не столько храбростью, сколько могуществом и ловкостью управлял своим народом, будучи в зависимости от Небрута. Он хотел, чтобы образ жизни людей был не тайной для всех; говорил, что никто не должен иметь собственности; что все должно быть общее; что мысль и поступок каждого должны быть известны^114. У него не было тайной мысли, и все сокровенное [своего] сердца он высказывал всем. Друзья, по назначении его, как днем, так и ночью имели [к нему и от него] свободный вход и выход. Вот что называлось «первым и недобрым его благодеянием».

Бюрасп, сильный в астрологии, пожелал в совершенстве изучить также чародейство, что оказалось невозможным для него. Имея обыкновение, как сказано выше, с целью обмануть других, ничего не делать втайне, а изучить всенародно высшее искусство волшебства в совершенстве было делом невозможным – он, чтобы быть в состоянии предаваться лихому учению, притворяется страждущим какими-то болями в животе, которые могли быть исцелены не чем иным, как только каким-то словом и ужасным именем, слышать которое никому не обходилось даром. И злой дух, внушавший обыкновенно Бюраспу зло, учил его дома и на площадях преспокойно, кладя голову к нему на плечо и говоря ему на ухо, недоброму искусству^115. Егото персы в сказании называют «сыном Сатаны», который прислуживал Бюраспу и исполнял его волю. За это, как награду себе, просил позволения поцеловать у него [Бюраспа] плечи^116.

Так называемое рождение драконов, или совершенное обращение Бюраспа в дракона, означает следующее: он начал бесчисленное множество людей приносить в жертву дэвам. Наконец народ стал чувствовать к нему отвращение и восстал против него; он же скрылся в вышеупомянутые горные страны. Войска, видя, что преследователи Бюраспа сильны, отпали от него, что ободрило преследовавших его, которые тут же остановились на некоторое время отдохнуть. Но Бюрасп, собрав рассеявшихся было [воинов], совершенно неожиданно для врагов, нападает на них, наносит им сильное поражение. Но численность берет верх, и Бюрасп обращается в бегство. Настигают его недалеко от горы^116, убивают и бросают в большой ров, изобилующий серой^117.

Книга вторая

Средняя история наших предков

1. Вступление

Теперь опишу тебе в этой второй книге события, относящияся к вашему отечеству, начиная от царствования Александра [Македонского] до воцарения святого и храброго мужа Трдата Великого; [опишу] по порядку совершившиеся здесь деяния мужества, храбрости, мудрые постановления каждого из государей, [начиная] от персидского царя, Аршака и брата его Вахаршака, которого он поставил царем над нашим народом. [Опишу] царей нашей страны, происшедших от его [Вахаршака] семени, наследовавших власть и названных Аршакуни^118 по Аршаку. [Из его преемников], умножившихся до великого множества, только одному по [установленному] порядку надлежало наследовать царскую власть. Впрочем, опишу вкратце что нам следует, оставляя излишнее, ибо что касается других народов, то достаточно сказанного многими [историками].

Александр^119 Македонский, сын Филиппа и Олимпиады, двадцать четвертый от Ахилла, завоевав всю вселенную, завещает^120 многим свое царство с тем, чтобы государство всех называлось Македонским, – и сам умирает. За сим Селевк, воцарившись в Вавилоне, силой отнимает власть у многих. После великого сражения он покорил также парфян и потому был назван Никанором^121. Процарствовав тридцать один год, он оставил государство сыну своему Антиоху, названному Сотером, [царствовавшему] девятнадцать лет. Ему наследовал Антиох, прозванный Теосом; [он царствовал] десять лет. На одиннадцатом [году его правления] вышли парфяне из-под вассальной зависимости македонян; вследствие чего воцарился Аршак^122 Храбрый, происходивший от племени Авраама, из рода Хеттуры, во исполнение слова Господа к Аврааму: «Цари народов от тебя произойдут»123.

2. Воцарение Аршака и его сыновей. Война с македонянами. Дружба с римлянами

Как мы уже сказали, шестьдесят лет спустя после смерти Александра воцарился над парфянами Аршак Храбрый в городе, называемом Бахль-Араватин^124, [что] в земле кушанов. После жестоких войн он покоряет всех жителей Востока; из Вавилона изгоняет македонян; узнав, что на Западе и на море усилились римляне, что они отняли у испанцев золотые и серебряные рудники и что, после поражения галатов, их и всю Асию обложили данью, Аршак отправляет [к ним] послов с предложением о заключении союза с тем, чтобы они отказались помогать македонянам; [сам же] соглашается не дань платить римлянам, а посылать [им] ежегодно дары на сто талантов.

Так он царствует тридцать один год. После него Арташес, сын его, двадцать шесть лет. Ему наследует сын его, Аршак, прозванный Великим. [Последний] ведет войну с Димитрием и с сыном Димитрия – Антигоном, который с македонским войском напал на него в Вавилоне и, взятый в плен на войне, отведен Аршаком в железных оковах в землю парфянскую – почему и назван Сирипиндесом. Но брат его, Антиох Сидиский^125, узнав о походе Аршака, проникает в Сирию и занимает ее. Между тем Аршак возвращается во главе ста двадцати тысяч воинов; и Антиох, вынужденный суровой зимой, встречается в горных ущельях с Аршаком, дает ему сражение и погибает со [всем своим] воинством. [После того] Аршак господствует над третьей частью света, как то можно видеть у Геродота в Четвертой книге истории событий, где говорится о разделении всей земли на три части: на Европу, Ливию и Азию, над которой и господствует Аршак.

3. Вахаршак назначается царем в Армении

В то же время [Аршак] назначает брата своего Вахаршака царем в нашей стране, дав ему во владение север и запад. Вахаршак, как мы уже сказали в Первой книге нашей, будучи мужем храбрым и разумным, расширил свои владения; установил, сколько мог, общественный порядок в нашей земле, учредил нахарарства, назначив во главе их мужей полезных из потомков предка нашего, Хайка, и из других [родов].

Обуздав македонян и прекратив войны, храбрый парфянин принимается за благоустройства. Прежде всего он вознаграждает могущественного и мудрого мужа из евреев – Шамбу Багарата^126, дав его роду право возлагать корону на Аршакидов и называться по его имени Багратуни. Род этот теперь составляет великое нахарарство в нашей стране, этот Багарат первый добровольно предался всем существом своим Вахаршаку еще до войны Аршака с македонянами, [принят] при царском дворе и назначен наместником и начальником над десятками тысяч воинов на западных пределах Армении, где уже перестает раздаваться говор армянский.

Но обратимся назад и расскажем о войне Вахаршака с понтийцами и фригийцами и об его победе.

4. Вахаршак, собрав храбрейших из армян, идет войной на союзников македонян

После войны Аршака с македонянами, взятия Вавилона [и захвата] восточной и западной стран Ассирии Вахаршак собирает в Атрпатакане^127 и внутренней Армении многочисленное войско из мужей именитых и храбрых; [приглашает] упомянутого Багарата с находившимися под его началом храбрецами; [вызывает] приморских юношей, [потомков] Гехама, и хананеян, Шарая и Гушара, и соседних Сисакидов и Кадмосидов с их родственниками – почти половину нашего отечества, – проникает в центр Армении, повыше истоков Мецамора^128, на берег Ерасха, недалеко от холма, называемого Армавиром. Здесь он остается долгое время; ибо следует заметить, что [войско его] не было знакомо с дисциплиной.

Объединив [войска] всей нашей страны, он [отсюда] доходит до пределов Хахтика 129, ибо Лазика^130, Понт, Фригия, Мажак и другие [страны], не зная ничего о войне Аршака, хранили ненарушимый союз с Македонским государством. Поэтому некто Морфилик, собрав [жителей] помянутых стран, выступил войной против Вахаршака. Они встретились у высокого холма со скалистой вершиной, ныне называемой Колонией, и, приблизившись, стали друг против друга на расстоянии многих стадий. Обе стороны стали укрепляться в продолжение многих дней.

5. Сражение с Морфиликом, который умирает, пораженный копьем

По прошествии многих дней, [употребленных] обеими сторонами на укрепление [своих позиций], начинается бой и нападение с нашей стороны, отчего Морфилик волей-неволей, выстроив чело своего войска, осуществляет стремительное нападение. Он был муж неустрашимый, с крупными, но соразмерными членами, одаренный невероятной силой, соответствовавшей его росту. Покрытый медью и железом, окруженный весьма немногими, [но] избранными воинами, он опрокидывает храбрейших и избраннейших из юношей Вахаршака, силясь пробиться до армянского царя, окруженного многочисленной вооруженной дружиной. И он подошел; и удалось ему метнуть копье; и как муж могучий и далекомечущий, он издали пустил свой дрот, словно на крыльях быстролетной птицы. Но тут не замедлили выступить ему навстречу именитые, храбрые мужи из поколения Хайка и Сеннахирима-ассириянина, которые ударом копий убили храбреца и, обратив в бегство его войско, погнали перед собою. Ручьи пролитой крови, как потоки дождя, орошали землю. После того успокоилась страна, покоренная властью Вахаршака, и прекратились нашествия македонян.

6. Вахаршак занимается устройством западной и северной стран нашей земли

По совершении этого и по установлении порядка в областях – мажакской, понтийской и егерской^131, Вахаршак возвращается к подножию Пархара^132 во внутренние земли Тайка, в места болотистые, покрытые лесами, мохом и [вредными] испарениями. Он прекрасно устраивает эту страну: выравнивает гористые местности, умеряет удушливый воздух [и тем] превращает ее в прекраснейшее место удовольствия в своем царстве и назначает [ее] своим летним местопребыванием во время поездок на север. На равнинах, покрытых лесами и окруженных холмами, создает два парка для охоты; жаркую же страну Коха обращает в виноградники и цветники.

Я хотел бы здесь до мельчайших подробностей обрисовать все касающееся любимого мужа [Вахаршака]; но при описании этих местностей ограничусь указанием только на достоверные факты, оставляя в стороне последовательность их, лишь бы сохранить неразрывную связь любви моей к дивному мужу^133.

Здесь Вахаршак созывает диких пришельцов, живущих на северной равнине у подножия великой кавказской горы, в долинах, в глубоких продольных ущельях, начинающихся с южной горы до устьев великой равнины, и приказывает им отказаться от разбоя и не заниматься угоном людей, а повиноваться царскому приказу и платить подати; дабы он, при вторичном своем посещении, мог дать им начальников и князей с введением [у них] благоустройства. И он отпускает их, дав им блюстителями от себя мудрых мужей. Отпустив людей западных стран, он сам спускается на луговые земли близ пределов Шарая, называемые древними Верхним и Безлесным Басеном^134; [земли], которые впоследствии были заселены переселенцами булгара Вхндур Вунда^135, по имени которого названы Ванандом. Селения их до сих пор называются именами братьев и потомков его [Вунда].

Когда же подули суровые ветра с севера, Вахаршак спустился на великую равнину и там на берегу Мецамора расположился станом в месте, где великая река, берущая начало из северного озера, спускаясь, сливается с Мецамором. Вахаршак устраивает войско этой страны и, оставив там своих блюстителей, в сопровождении всех начальников возвращается в Мцбин.

7. Устройство государства. Каким образом Вахаршак увеличил число нахарарств и установил отношения между людьми разных сословий

В этом большом разделе, богатом достоверными историческими событиями, требующими подробного и ровного изложения, я [представлю] многое об установлениях, учреждениях, домах, родах, городах, селениях, усадьбах, словом, о целом строе государства и обо всем касающемся государства: о войске, военачальниках, правителях областей и тому подобных.

Прежде всего царь [Вахаршак] устраивает все то, что относится к его особе и дому. И начинает он с головы своей и короны. В блогодарность еврею Багарату за прежнюю самоотверженную помощь, оказанную царю, за верность и мужество жалует ему и его роду, как сказано выше, титул домовладыки, право возлагать корону на голову царя, называться венценалагателем^136 и аспетом^137; [собственно же ему царь разрешает] носить головную повязку меньшего размера с жемчугом в три ряда, но без золота и драгоценных камней, являясь во дворец и в царские палаты.

Из потомков хананеян [Вахаршак назначает] мужей, при званых надевать ему рукавицы: род их называют Гнтуни. [Назначает] себе телохранителями из племени ХораХайкида мужей избранных и храбрых, копейщиков и меченосцев, дав им в начальники некоего Малхаза, оставляя, [впрочем], за ним первоначальное название их рода.

Из племени Гарника, что от Гехама, назначает управлять царской охотой Дата, род которого получает свое наименование по имени сына его, Варжа, впрочем, это [было] после – во дни Арташеса.

Некто Габах [назначается] смотрителем над конскими табунами; Абель же – домоправителем и постельничим. Царь жалует им селения, носящие их имена; нахарарства же их называются Абехен и Габехен.

Арцруни должны были бы называться Арцви-уни потому, что они носили перед царем орлов. Пропускаю нелепые сказки, рассказываемые в Хадамакерте: «Дремлет юноша [под открытым небом], его сечет дождичек, его печет солнышко – птица крыльями осеняет изможенного юношу»138.

Гнуни, по-моему, означает Гини-уни^139. [Родоначальник этого рода] приготовлял для царя напитки. Счастливо совпало имя этого человека с его занятием: он приготовлял для царя отличные вкусные вина, и звали его Гин. Говорят, что Вахаршак, весьма довольный этим, вносит имя его в число нахарарских родов. Эти два дома – Арцруни и Гнуни – происходят от потомков Сеннахирима.

Скажу далее, что Спандуни^140 [назначены] над бойнями. Хавенуни^141 были соколоносцы и сокололовы и жили в лесах. И если не сочтешь меня за пустобая, скажу, что Дцюнаканы^142 были хранителями летних дворцов, снабжавшими их снегом: возведены в дворянство, как дворцовый люд.

Вахаршак образует для охраны дворца четыре полка, которые все составлены [были] из вооруженных [мужей], потомков древних царей Хайкидов; [мужей], получивших в разные времена от отцов в наследство села и усадьбы. Впоследствии, как я слышал, при персидском владычестве составлены были полки из людей других [родов] и названы Останом^143. Не знаю, [потому ли, что] прежнее поколение вымерло или же вследствие какого-либо возмущения было истреблено, место его заняли полки из других людей, под названием дворцовых. Верно то, что первые происходили от поколения первых наших царей, подобно тому как теперь в Иверии – сепцулы^144.

Вахаршак приказывает оскопить [людей] того же поколения, [дав] им Хайра^145 в родоначальники [и назначив его] начальником страны – от Атрпатакана до Тчуаша и Нахчавана. Но где происходили деяния Хайра и как [могло случиться], что о них не сохранилась [даже] память, – не знаю^146.

8. Второй [сановник] в государстве из потомков Аждахака, царя маров

После устройства царского дома второй^147 [сановник] государства назначается из потомков бывшего марского царя, Аждахака, называемых теперь Мурацанами. Ибо родоначальник этого рода именуется не Мурацан-тер^148, но Марацоц-тер. Вахаршак оставляет за ним все селения, [принадлежавшие] полоненным марам.

На восточной стороне, на окраине армянской речи [назначает он] наместниками родоначальников двух родов – Сисака и Кадмоса, имена которых приведены нами в Первой книге.

За сим царь назначает Арана, мужа именитого, первого в деле мудрости и разума, наместником страны северовосточной, великой, славной и густо населенной, близ большой реки, прорезывающей великую равнину и называемой Куром. Но знай, что я забыл в Первой книге упомянуть об этом великом и именитом роде, т. е. о роде Сисака, которому выпала в наследство Ахванская равнина с ее горной частью, начиная от реки Ерасх до крепости, называемой Хнаракерт, и что страна эта по кротости нрава Сисака названа Ахванк, так как ему самому название было Аху^149. Из рода последнего парфянин Вахаршак назначает именитого, храброго Арана правителем страны с десятитысячной [дружиной]. Говорят, от потомков Арана происходят племена княжества Гаргарского, а также утицы, гардманцы и цодэцы.

Гушар, что от сынов Шарая, получил в наследство Темную гору, т. е. Кангарк, и половину [страны] Джавахов, Кохб, Тцоб, Дцор до крепости Хнаракерта. Но владения Ашоцские и владения Таширские Вахаршак жалует потомкам Гушара Хайкида.

Управление северной страной, лежащей напротив горы Кавказа, возлагает он на великое могучее племя; родоначальнику же его жалует титул бдешха Гугарского^150. Племя это происходит от Михрдата, сатрапа Дареха, которого привел Александр и поставил правителем над пленными иверийцами, приведенными Навуходоносором, о чем так повествует Абиден: «Великомощный^151 Навуходоносор был могущественнее ливийского Геракла; он, собрав войско, нападает на страну иверов, разоряет, покоряет ее и некоторую часть ее жителей отводит и поселяет на правом берегу Понтийского моря на западе».

В великой же долине Басенской Вахаршак назначает родоначальство, названное Ордуни, из потомков Хайка.

Мужа с грубыми чертами, высокого, неуклюжего, со сплюснутым носом, впалыми глазами, диким взглядом, исполина ростом и силой, из потомков Паскама – внука Хайкака, по имени Торк, которого по чрезвычайному его безобразию прозвали Ангехя, Вахаршак назначает правителем запада. По безобразию Торка Вахаршак называет и род его «Дом Ангехя»152. Впрочем, если желаешь, расскажу тебе о нем [такие же] невероятные и нелепые сказки, какие персы рассказывают о Ростоме Сагчике^153, уверяя, что он обладал силой ста двадцати слонов. Слова песни о силе и неустрашимости Торка до того нескладны, что с трудом решишься приписать [их] Самсону, или Гераклу, или даже Сагчику. Пели про него: возьмется, бывало, руками за гранитные, без трещины, скалы, отломит от них, по желанию, большие или малые куски; примется сглаживать их ногтями и образует из них плиты, на которых ногтями же изобразит орлов и тому подобное. [Пели про него также], что близ берегов Понтийского моря, встретив неприятельские корабли, бросился за ними. Но корабли успели отплыть в открытое море на расстояние восьми стадий; и Торк^154 не поспел за ними. «Тогда он, – поется в песне, – схватывает скалы величиною с холм и кидает им вслед. От сильного расступления вод потонуло немало кораблей; и волны, поднявшиеся от всколыхания вод, разогнали оставшиеся корабли на многие мили». Уж не слишком ли это? Ну, зато сказка хоть куда! Да что тебе за дело. Верно одно: Торк обладал чудовищной силой, и недаром сложены про него подобные сказания.

За сим Вахаршак утверждает великое родоначальство Цопк^155 в так называемой Четвертой Армении, равно как и нахарарства Апахуни, Манавазеан и Бзнунеан из потомков Хайка. Из именитейших жителей [страны] назначает начальников селений и областей, назвав их именами последних.

Мы было забыли свирепого мужа Слака^156, который, не могу сказать наверняка, от Хайка ли происходит или от аборигенов, бывших в стране до него, о чем повествуют древние сказания. Впрочем, он был муж храбрый: ему-то с немногими [его] мужами Вахаршак поручает охрану горы и охоту за сернами; и названы они Слкуни. Миандак, не обращающийся вспять, от которого [происходит] Мандакуни, назначен на такое же дело.

Вахаршак нашел мужей из потомков Вахагна^157, которые добровольно испросили себе служение при храмах. Он оказывает им большой почет, подчиняя им жречество, причисляя их в первым нахарарским родам с наименованием Вахнуни.

Вахаршак отыскал также Аравенеанов и Зарехаванеанов, которые происходили от потомков первых царей, и назначил их в пригородах с [фамильными] их именами.

Шарашан, из дома Санасара, назначается Великим бдешхом и правителем юго-западной части, на самых границах Ассирии на берегу реки Тигр. Ему жалует область Ардцн с окрестными [землями], гору Тавр с Симом и всю Келе-Сирию^158.

Вахаршак нашел в области Мокк мужа, имевшего под своим началом большое число разбойников, утверждает в достоинстве нахарара, назвав его Мокицем; также кордукцы, андцевацы^159, акеацы [получили наименования от своих областей].

Я нашел, что рштуницы и гохтенцы суть действительно выходцы, происходящие от Сисака. Не знаю только, от этих ли имен происходят названия их областей, или от областей получили свои наименования их нахарарства.

После всего этого Вахаршак строит в Армавире^160 храм^161, в котором ставит статуи Солнца, Луны и своих предков^162. Он настоятельно просит еврея Шамбу Багарата, венценалагателя и аспета, чтоб он отказался от еврейского закона и поклонился бы идолам. Багарат не соглашается – и царь оставляет его [в покое].

Вахаршак дает приказание восстановить также город Шамирам и строить в многих других местах города со многими жилищами и густонаселенные села.

В царском своем доме он заводит [такой] порядок; назначает определенные часы для прихода и выхода, для совещаний, празднеств и забав.

Разделяет войско на разряды – первый, второй, третий и т. д.

Назначает двух напоминателей, имеющих поручение письменно доносить ему обо всем: один о добрых делах, другой – о справедливых воздаяниях. Напоминающему добрые дела приказывает в минуту царского гнева или несправедливого повеления напоминать ему о справедливости и милосердии.

Назначает судей при царском доме, судей в городах и пригородах.

Предоставляет горожанам пользоваться почетом и уважением перед сельчанами, а поселянам [предписывает] почитать горожан наравне с вельможами. Городским жителям приказывает не слишком кичиться перед простолюдинами, а обращаться с ними по-братски для сохранения доброго порядка и согласия, как источника благоденствия, спокойства в жизни – и много тому подобного.

Так как у Вахаршака было много сыновей, то он нашел неудобным всем им находиться при нем в Мцбине, а потому отправляет их на житье в Хаштеанкскую область и в сопредельную с ней долину, что за Тароном, предоставив им все села с присовокуплением особого дохода и содержания, назначаемого [им] от казны. Он оставляет при себе лишь своего старшего сына, названного Аршаком, для наследования престола, и сына последнего, любимца своего, которому он дал имя Арташес. И действительно, это был мальчик резвый, крепкого телосложения. При взгляде на него невольно думалось о доблестях, имеющих возможность развиться в нем [впоследствии]. С этих пор меж Аршакидами установился закон: лишь одному из сыновей жить при царе для наследования престола, прочих же сыновей и дочерей отправлять в страну Хаштеанкскую, во владения их рода.

Вахаршак, после таких доблестей и благоустройств, умирает в Мцбине, процарствовав двадцать два года.

9. О нашем Аршаке и его деяниях

Аршак, сын Вахаршака, царствует в Армении тринадцать лет. Ревностный последователь своего отца в доблестных деяниях, он ввел много улучшений. Воевал с понтийцами и на берегу великого моря оставил памятник: копье свое с округленным острием, пропитанное кровью [ядовитых] гадов, метнул он, спешившись, и всадил его глубоко в памятник из жернового камня, воздвигнутый им на берегу моря. Жители Понта долгое время чествовали этот памятник, как дело рук богов. Когда Арташес вторично пошел войной на понтийцев, они бросили, говорят, тот памятник в море.

В дни его возникли большие смуты в цепи великой Кавказской горы в земле булгаров^163, из которых многие, отделившись, пришли в нашу землю и на долгое время поселились на юге от Коха, в плодоносных и хлебородных местах.

Из сыновей Багарата, которых Аршак принуждал чествовать идолов, двое под мечом мужественно кончили жизнь за закон отцов. И я, не затрудняясь, скажу, что они явились последователями Анании и Елеазара.

Другие же [сыновья] соглашаются лишь на следующее – в субботние дни выезжать на охоту и на войну и будущих своих младенцев не подвергать обрезанию. И так как они не имели еще жен, то Аршак приказал всем нахарарам выдавать своих дочерей за них не иначе, как заключив с ними условие, что они отказываются от обрезания. Они соглашаются только на эти два условия, но не на поклонение идолам.

На этом прекращается речь старца Мар Абаса Катины.

10. Откуда заимствует автор материал для своей «Истории» после книги Мар Абаса Катины

Начнем рассказывать тебе из Пятой книги хронографа Африкана^164, о достоверности которого свидетельствуют Иосиф, Ипполит^165 и многие другие из греков. Африкан сделал подробное извлечение из всего заключающегося в хартиях архива Эдессы^166, т. е. Урхи, относящегося к истории наших царей. Эти книги были перенесены туда из Мцбина. Он пользовался также храмовыми историями из Синопа Понтийского. Пусть никто не сомневается: мы сами собственными глазами видели тот архив. В этом может свидетельствовать тебе также «Церковная история» Евсевия Кесарийского, которую приказал перевести на армянский язык блаженный вардапет Маштоц^167; поищи ее в Гехакуни, в Сюникской области, и в Первой книге главе 13-й^168 найдешь свидетельство о том, что в эдесском архиве существует [история] всех деяний первых наших царей до Абгаря и от Абгаря до Еруанда. Полагаю, она и теперь хранится в том городе.

11. О нашем Арташесе и о том, как он захватил первенство

Арташес на двадцать четвертом году царствования царя парсийского, Аршакана, наследует престол отца своего, Аршака. После больших успехов Арташес не второе занимает место, а домогается старшинства: Аршакан^169 соглашается и уступает ему первенство. Арташес был человек кичливый, войнолюбивый; он построил себе дворец в Персии и стал чеканить монету со своим изображением. Он поставил царем над персами зависимого от себя Аршакана, как и сына своего, Тиграна, над армянами.

Арташес поручил воспитание своего сына, Тиграна, юному Варажу, сыну Дата, из потомков Гарника, [происшедшего] от Гехама, так как Вараж был юноша, замечательный своей силой и меткостью в стрелометании. Арташес назначил его начальником над царской охотой, пожаловал ему селения близ реки Храздан: от него ведет свое название род Варажнуни. Он [Арташес] выдает дочь свою, Арташаму, за некоего Михрдата^170, великого бдешха иверийского, [происходящего] от Михрдата, сатрапа Дараха, поставленного Александром над пленными иверийцами, как мы сказали выше. Ему Арташес доверяет управление северными горами и Понтийским морем.

12. Поход Арташеса на запад. Взятие в плен Крёза. Статуи богов, взятые в добычу и перенесенные в Армению

Тогда Арташес дает приказание набрать войско на востоке и севере в таком множестве, что он даже не знал ему счета; [приказал], чтобы на местах, где пройдет это войско или будет иметь стоянку, оно поголовно оставляло в куче по камню в доказательство его многочисленности.

Арташес идет на запад и берет в плен Крёза, царя лидийского. Он нашел в Азии литые из меди волоченые изображения Артемиды, Гераклеса и Аполлона, приказал отправить их в нашу страну и поставить в Армавире. Главные жрецы из рода Вахуни поставили в Армавире изображения Аполлона и Артемиды, а статую Геракла, изваянную Скиллисом и Дипёном Критским^171, считая [за изображение] предка своего, Вахагна, поставили в Тароне, в таронской провинции, в собственной их деревне – Аштишате^172, по смерти Арташеса.

Но Арташес, покорив всю сушу между двумя морями, покрыл Океан множеством кораблей, желая поработить весь запад; и так как в Риме были [в то время] большие смуты и волнения^173, никто слишком не сопротивлялся Арташесу. Но я не могу сказать [наверняка], вследствие чего возникли ужасные беспорядки и смуты [и отчего его] многочисленные войска начали истреблять друг друга. Арташес искал было спасения в бегстве, но, как говорят, пал от руки своих воинов, после двадцатипятилетнего царствования.

Также в Элладе Арташес, взяв изображения Зевса, Артемиды, Афины, Гефеста, Афродиты, приказывает отправить их в Армению^174. Не успели еще они проникнуть вовнутрь нашей страны, как приходит весть о смерти Арташеса. Тогда бросили их поспешно в крепость Ани, а жрецы последовали за ними и остались при них.

13. Свидетельство о завоеваниях Арташеса и о заключении Крёза в оковы из других источников

Об этом говорят не один или два греческих историка, но многие. [Несмотря на это], все еще недоумевая, мы сделали большие изыскания потому, что в некоторых историях нашли сведения, будто Кир убил Крёза и уничтожил Лидийское царство. К тому же повествуют о войне Крёза с Нектанебом; а Нектанеб этот, по Манефону, последний царь египетский, которого некоторые считают отцом Александра. Но оказывается, что Крёз жил двумястами годами ранее Нектанеба, а Нектанеб – за двести с лишним лет до Арташеса Первого, царя Армянского. Но так как многие говорят о взятии в плен Крёза Арташесом, и рассказывают это со всей подробностью, то я охотно верю им.

Поликратес^175 говорит так: по мне, парфянин Арташес превосходит Александра Македонского, потому что, оставаясь в своей стране, повелевает Фивами и Вавилоном; едва перешел реку Алис, как успел уже истребить лидийское войско и захватить Крёза. Прежде вступления его в Асию имя его гремело уже в крепости Аттике. Злосчастна его судьба: если б он, по крайней мере, умер во власти, а не во время бегства!

Подобно этому выражается Евагарос^176: «В сравнении с войною Арташеса ничтожна война Александра с Дарехом, потому что во время их боя от взметенной пыли дневной свет не ясно был виден; между тем как Арташес пущенными стрелами затмил солнце и в полдень произвел рукотворную ночь. Ни один лидиец не спасся бегством, чтобы быть вестником, и царя их Крёза приказал Арташес поставить на жаровню. От потоков не вздувалась река, ибо войска его, утоляя из нее жажду, довели ее до зимнего мелководия. Для [определения] количества его воинства числа оказались бессильными: при этом скорее следовало бы прибегнуть к измерению, нежели к исчислению. Впрочем, он не возгордился этим, но, прослезившись, сказал: „Увы, как скоротечна слава наша!“»

Камадрос пишет так: «Лидийцы в своей надменности обманулись ответом, данным Крёзу пифийским оракулом: „Крёз, перейдя реку Алис, сокрушит могущество“. Крез, подразумевая под этим чужое могущество, сокрушил самого себя. Взятый в плен парфянином Арташесом, поставлен на железную жаровню. Но Крёз, вспомнив слова афинянина Солона, говорит на своем языке: „О, Солон, Солон! Правду говорил ты, что не должно называть человека счастливым до его кончины“. Стоявшие вблизи, услышав это, передали Арташесу, что Крёз призывает какого-то нового бога. Арташес, сжалившись, велел привести его к себе; стал расспрашивать и, узнав значение его воззвания, приказал прекратить его мучения».

Флегониос^177 пишет: «Парфянин Арташес, могущественнейший из всех царей, не только лидийцев обратил в бегство и Крёза заключил в оковы, но и в Геллеспонте и в Фракии изменил природу стихий: плыл по суше и шествовал по морю, грозил фессалийцам, и молва о нем приводила в изумление эллинский мир, сокрушил лакедемонян, обратил в бегство фокейцев, жители Локриды предались ему. Беотийцы вошли в состав его народа, одним словом, вся Эллада платила ему дань ужаса. Но немного спустя, бедствия [его] превзошли [несчастия] всех. Не так был несчастлив Кир в войне с маскутами, не такие перенес страдания Дарех в Скифии, ниже Камбиз в Эфиопии, ни Ксеркс в походе своем в Элладу, где он оставил свои сокровища, шатры и обратился в бегство, спасая жизнь свою. Но Арташес, возгордившийся своими великими трофеями, зарезан собственными воинами178».

Я считаю эти повествования достойными веры. Но тот Крёз, который, говорят, жил во время Кира и Нектанеба, или лицо вымышленное, или же существовали многие цари, носившие то же самое имя, как это часто встречается.

14. Воцарение Тиграна Среднего. Отпор греческим войскам. Построение храмов [языческих]. Поход в Палестину

После Арташеса Первого воцарился сын его, Тигран, в девятнадцатом году царствования Аршанака, царя персидского. Он собирает армянские войска, идет против греков, которые, после смерти отца его Арташеса и когда рассеялись [его] войска, шли на страну нашу. Тигран встречает их, останавливает и заставляет обратиться вспять. Поручив мужу сестры своей, Михрдату, Мажак и управление средиземными странами, он оставляет ему большое войско и сам возвращается в нашу страну.

Первое его дело было построение капищ. Но жрецы, пришедшие из Греции, опасаясь, чтоб их не повели вглубь Армении, стали указывать на предвещание от богов, изъявивших будто бы желание оставаться в том же месте. Тигран соглашается на это и ставит статую Зевса Олимпийского в крепости Ани^179, Афины – в Тиле^180, другую статую Артемиды в Еризе^181 и Гефеста в Багайариндже^182. Но статую Афродиты, как возлюбленной Геракла, приказал поставить в Аштишате^183 рядом со статуей Геракла. Тигран, разгневавшись на [жрецов] Вахуни, осмелившихся в собственном своем владении поставить изображение Геракла, присланное его отцом, лишает их жреческого достоинства и отбирает в казну деревню, где поставлены были статуи.

Таким образом выстроив храмы и поставив перед храмами жертвенники, приказывает всем нахарарам приносить жертву с поклонением. Род Багратуни не соглашается на это. Одному из этого рода, по имени Асуд, отрезают язык за неуважение к кумирам. Этим и ограничиваются истязания, так как Багратуни соглашаются есть жертвенное мясо и свинину, хотя и не сами совершили жертвоприношение с поклонением. Поэтому Тигран лишает их начальства над войском, оставляя, впрочем, за ними достоинство аспета, нераздельное с правом венценалагателя. Потом он спускается в Месопотамию и, найдя там изображение Баршамина^184 из слоновой кости и хрусталя, оправленное в серебро, приказывает отвезти и поставить в городке Тордане.

Вслед за тем он идет в страну Палестинскую^185 отомстить Клеопатре в Птолемаиде за проступок ее сына, Дионисия, против своего отца^186; берет в плен множество евреев и осаждает город Птолемаиду. Но царица еврейская, Александра, она же Мессалина, супруга Александра^187, сына Иоан на, сына Симеона, брата Иуды Маккавея, которая в то время управляла царством Иудейским, большими дарами смогла уговорить его снять осаду^188. К тому же до Тиграна дошла молва, что какой-то разбойник, по имени Вайкун, опустошает землю Армянскую, укрепившись на одной неприступной горе, которая до сих пор, по имени этого разбойника, называется Вайкуник.

15. Поход Помпея, римского военачальника, в Армению. Взятие Мажака. Смерть Михрдата

В то время Помпей, римский военачальник, с многочисленным войском является в средиземные страны и отправляет полководца своего, Скавра, в Сирию дать сражение Тиграну. Но Скавр не застает там Тиграна, который уже возвратился в свою страну по причине смут, произведенных [вышеупомянутым] разбойником, и потому отправляется в Дамаск и находит [этот] город уже в руках Метелла и Лоллия. Прогнав их оттуда, сам спешит в Иудею, чтобы напасть на Аристобула при содействии старшего брата его, первосвященника Гиркана, сына Александра.

Помпей в войне с Михрдатом встречает сильное сопротивление, страшную сечу, на которой понес он большую потерю. Впрочем, численность берет верх, и Михрдат бежит в Понтийские страны. Помпей, как бы избавившись от него совершенно неожиданно, берет Мажак и, взяв в плен сына его, Михрдата, оставляет в городе войско; сам же не преследует его, но спешит через Сирию проникнуть в Иудею. При посредстве отца Понтия Пилата он отравляет Михрдата, чему свидетельствует также Иосиф, который, упоминая о бальзаме^189, говорит так: «Помпей недалеко от Иерихона получает радостное известие о смерти Михрдата».

16. Нападение Тиграна на римские войска. Бегство Габиния и освобождение юного Михрдата

Но армянский царь Тигран, поселив пленных евреев в Армавире и в городке Вардгеса, что на реке Касахе, очистив гору от разбойников и оплакав смерть Михрдата, идет на римские войска в Сирию, чтобы отомстить им. Ему навстречу идет римский полководец Габиний, которого оставил там Помпей, возвращаясь в Рим. Но Габиний не решился дать ему сражение, и потому с берегов Евфрата возвращается в Египет, как бы имея в виду Птолемея. Тайно заключил мир с Тиграном, возвращает ему племянника его, юного Михрдата, сына Михрдата, взятого Помпеем в Мажаке, распустив молву, что он ушел тайно.

17. Сражение Красса. Тигран наносит ему поражение

Римляне, усомнившись в Габинии, сменяют его и на место его отправляют Красса, который, прибыв, захватывает все сокровища в храме Божием в Иерусалиме, идет на Тиграна. Но, перейдя Евфрат, он потерпел поражение со всем своим войском в сражении с Тиграном, который, захватив все его сокровища, возвращается в Армению.

18. Кассий противодействует Тиграну. Восстание Михрдата. Появление Кесарии

Римляне в сильном негодовании отправляют с бесчисленным войском Кассия, который, прибыв, препятствует армянским войскам переходить Евфрат и опустошать Сирию.

В это время у Тиграна рождается сомнение насчет юного Михрдата: он не считает его сыном своей сестры [и потому] не дает ему никакой власти, даже его владений в Иверии. Михрдат, видя такое презрение со стороны дяди своего, Тиграна, покинул его и перешел к Цезарю. Тот подчинил его власти город Пергу^190, и по приказанию его Михрдат пошел на помощь Антипатру, отцу Ирода. Он перестроил и расширил Мажак, украсил его великолепными зданиями и в честь Цезаря назвал Кесарией. С этих пор прекращается господство армян над этим городом.

19. Союз Тиграна с Арташесом. Нападение на Палестину. Пленение первосвященника Гиркана и множества евреев

После всего этого Тиграна настигает болезнь, и потому он начинает искать дружбы Арташеса, царя парсийского, который потерял верховенство из-за кичливости его [Тиграна] отца, отнявшего у них [персидских царей] первенство. Но Тигран возвращает Арташесу первенство, а сам добровольно по [принадлежащему уже ему] праву удерживает [за собой] второе место. Помирившись [таким образом] с ним, Тигран получает от него войско себе в помощь, назначает командующим армянскими и персидскими войсками Барзапрана^191, родоначальника рштуникского нахарарства, и отправляет его против римских войск, приказав [в то же время] заключить мир с жителями Сирии и Палестины. Ему навстречу выступает некий Пакар, отец которого был царем сирийским, а сам – в свойстве с Антигоном из рода Аристобула; он приходит к Барзапрану, родоначальнику из рода Рштуник и военачальнику армян и персов, обещает ему пятьсот красивых женщин и тысячу талантов золота, если тот поможет ему свергнуть с еврейского престола Гиркана и поставить царем Антигона.

Когда Гиркан, первосвященник и царь еврейский, и Фасаил, брат Ирода, увидели, что Барзапран, обратив в бегство римские войска и разогнав их частью по морю, частью по городам, с миром проходит всю страну, сами со своей стороны вступили с ним в мирные переговоры. А он отправляет Гнэла, главного кравчего армянского царя, из рода Гнуни, в Иерусалим с конницей, как бы для заключения мира, в сущности же на тайную помощь Антигону. Гиркан не принимает главного кравчего со всем [его] войском в Иерусалим, но только с пятьюстами человек конницы. Главный кравчий предлагает Гиркану коварный совет отправиться к Барзапрану и вступить с ним в переговоры насчет отношений страны, обещая ему свое посредничество. Гиркан требует клятвы от Барзапрана, который клянется ему солнцем и всеми небесными и земными богами и светом солнца^192 Арташеса и Тиграна. Гиркан в полной уверенности оставляет Ирода в Иерусалиме, берет с собой Фасаила, старшего брата Ирода, отправляется на берег моря к Барзапрану в деревню, называемую Ектипоном.

Барзапран лукаво устраивает им почетный прием и вдруг уходит оттуда, отдав приказание оставшемуся войску схватить их и передать в руки Антигону. Антигон бросился на Гиркана, откусил ему ухо^193 с тем, чтобы, при перемене обстоятельств, невозможно было ему получить первосвященство, ибо законы предписывают ставить священниками не имеющих телесных недостатков. Брат Ирода, Фасаил, по собственной воле ударился головой о камень; Антигон, под предлогом оказать больному помощь, послал к нему врача, который наполнил рану ядом и тем положил конец его жизни.

Барзапран приказал армянскому кравчему захватить Ирода в Иерусалиме. Кравчий вышел за городские стены с целью обмануть Ирода. Ирод не поддался на это, но в то же время не хотел оставаться в городе, опасаясь сторонников Антигона; и потому ночью, тайком, со всем своим семейством убежал к идумеям, оставил семейство в крепости Масандане и сам поспешно отправился в Рим. Армянские войска при помощи сторонников Антигона вступили в Иерусалим и, не нанося никому обиды, забирают только имущество Гиркана, стоящее более трехсот талантов. Потом, производя набеги по всей области, принялись грабить сторонников Гиркана и, взяв город Мариссу, поставили царем Антигона; Гиркана вместе с пленными в оковах привели к Тиграну, который приказал Барзапрану поселить пленных евреев из Мариссы в городе Шамирам. После этого, по прошествии трех лет, умирает Тигран, царствовав тридцать три года^194.

20. Вторая война с римлянами, поражение Силона и Вентидия

Ирод, прибыв в Рим, представляется Антонию-Цезарю и сенату, уверяя римлян в своей им преданности. Антоний назначает его римским царем, дает ему в помощь войско под началом полководца Вентидия [с приказанием] дать сражение армянским войскам и сокрушить Антигона. Вентидий по прибытии в Сирию обращает в бегство армянские войска, оставляет Силона недалеко от Евфрата для удержания армян и, убив Пакара, идет в Иерусалим на Антигона. Армяне, получив новое подкрепление от персов, нападают на Силона и после страшного кровопролития заставляют его бежать к Вентидию.

21. Антоний лично идет на армянские войска и берет Шамшат

Разгневанный Антоний лично спешит со всем римским войском. Прибыв в Шамшат, он узнает о смерти Тиграна, берет этот город, оставляет Сосия в помощь Ироду воевать в Иерусалиме против Антигона и отправлялся в Египет на зимовку. Он спешит туда подобно женолюбивому, страстью ослепленному мужу, горя любовью к Клеопатре, царице египетской. Эта Клеопатра, дочь Птолемея Дионисия, внучка Птолемаиды Клеопатры, весьма любимая Иродом. Поэтому Антоний особенно рекомендует Ирода Сосию, который после мужественного боя берет Иерусалим, умерщвляет Антигона и ставит Ирода царем всей Иудеи и Галилеи.

22. Царствование Артавазда и война с римлянами

В Армении воцаряется Артавазд, сын Тиграна. Он отдает в наследственное владение братьям своим и сестрам области Ахиовит и Арберани, предоставив им наравне с своими сродниками, находившимися в Хаштянкских странах, взимаемую с селений тех областей казенную подать с назначением [сверх того] особенного отпуска на кормление [от казны], дабы тем придать их [положению] больше блеска и больше царственного в сравнении с другими Аршакуни, с обязательством только не жить в Айрарате – местопребывании царя^195.

Затем Артавазд не совершил никакого подвига мужества или храбрости. Он был предан яствам и питию; бродил, блуждал по болотам, по чаще тростников, по крутизнам, охотясь на онагров и кабанов; не заботился ни о мудрости, ни о храбрости, ни [об оставлении по себе] доброй памяти: служитель и раб своего чрева, он утучнял только его. Обвиняемый своим войском в празднолюбии и чрезмерной прожорливости, и в особенности за то еще, что Антоний отнял у него Месопотамию, он воспылал гневом, приказал собрать много десятков тысяч войска из Атрпатананской области, из жителей горы Кавказской, из ахванов и иверийцев, спустился в Месопотамию и прогнал оттуда римские войска^196.

23. Антоний берет в плен Артавазда

Антоний зарычал, как разъяренный лев, подстрекаемый в особенности Клеопатрой, питавшей [к нему] вражду за притеснения, причиненные ее бабке Тиграном. Антоний явился губителем не только армян, но и многих царей, владения которых желал захватить. Поэтому, убив многих государей, он передает их власть Клеопатре, за исключением Тира и Сидона и стран, лежащих близ реки Азат; собирает многочисленное войско, идет на Артавадза и, пройдя через Месопотамию, жестоко предает мечу армянские войска и берет в плен их царя; затем возвращается в Египет и предлагает Клеопатре Артавазда, сына Тиграна, вместе с богатой военной добычей.

24. Царствование Аршака. Впервые Армения отчасти является данницей Рима. Освобождение Гиркана и опасность, вследствие этого угрожающая роду Багратуни

В последние дни двадцатого года царствования Аршеза^197 армянские войска собрались и по приказанию его поставили над собой царем Арджама – он же Аршам – сына Арташеса, брата Тиграна, отца Абгаря. Некоторые сирийцы называют его Мановой, ибо он по обыкновению многих [государей] имел два имени, как, например, Ирод Агриппа, Тит Антонин и Тит Иуст. Но так как в том же году скончался Аршес, оставив Персидское царство сыну своему Аршавиру, бывшему еще младенцем, некому было помочь Аршаку противостоять римлянам; и потому он заключает с ними договор, обязуясь платить им дань через Ирода с Месопотамии и стран Кесарийских. Это было началом вступления части Армении в данничество Риму.

Около этого времени разразился великий гнев Аршама на Енания, некоего аспета-венценалагателя, который освободил Гиркана, еврейского первосвященника, плененного Барзапраном Рштуни еще в царствование Тиграна. Енаний оправдывается перед царем тем, что Гиркан за свой выкуп обещал сто талантов; которые он [Енаний]198 надеется получить вскоре и обязуется представить их царю. Аршам назначает срок Енании, и тот отправляет одного из своих братьев, по имени Сенекия, в Иудею к Гиркану для получения выкупа за освобождение. Но посланный Енания по прибытии туда узнает, что Ирод убил Гиркана, дабы спасти от коварных покушений свое государство. Когда же наступил срок и Енаний не в состоянии был заплатить выкуп за освобождение Гиркана, разгневанный Аршам лишает его почестей и приказывает заключить в темницу.

Тогда Зора, родоначальник дома Гнтуни, является в царю с доносом, сказав: «Знай, государь, что Енаний хотел предать тебя; предлагал мне просить иудейского царя Ирода принять нас и клясться отвести нам владения в земле предков наших, так как в этой стране мы опозорены неслыханными пытками. Я не согласился на это, говоря: зачем нам обманывать себя стародавними сказаниями и обветшалыми легендами, считая себя палестинцами. [Тогда] Енаний, потеряв всякую на меня надежду, отправил первосвященника Гиркана; но и тут он жестоко обманулся в Ироде. Он не откажется от изменнических своих замыслов, если ты, государь, не предупредишь его». Аршам поверил этому доносу; приказал подвергнуть Енания всевозможным истязаниям с целью заставить его отречься от еврейского закона, поклоняться солнцу и идолам царя: в таком только случае государь возвратит ему прежний сан. [В противном случае] Енания ожидает виселица, и весь его род будет истреблен. Один из его родствеников, по имени Сария, был казнен на его глазах; тут же приведены на место казни сыновья его – Сафатия и Азария. Енаний, опасаясь лишиться сыновей и тронутый мольбами своих жен, соглашается исполнить волю царя со всем своим родом и потому снова утверждается в прежнем сане. Впрочем, царь не мог совершенно на него положиться и потому отправил его в Армению, дав в управление страну, лишь бы удалить его из Месопотамии.

25. Спор Аршама с Иродом и невольное подчинение ему

После этого возникли противоречия между Иродом, царем иудейским, и царем нашим, Аршамом. Ирод по совершении многих подвигов мужества принимается за благоустройство – воздвигает много зданий в городах, начиная от Рима и до Дамаска. Он просит у Аршама множество простых работников, дабы при их помощи вымостить в Сирии непроходимые, грязью наполненные антиохийские площади. Аршам не соглашается на это и собирает против Ирода войско. Потом отправляет послов в Рим к императору просить избавить его от зависимости от Ирода. Император не только не освобождает Аршама от зависимости от Ирода, но даже поручает [последнему] управление всеми Средиземными странами.

Тогда Ирод ставит царем Средиземных стран, под своей властью, тестя сына своего, Александра, который происходил по отцу от Тимона, а по матери – из царства маров, от потомка Дареха, сына Гистаспа, взяв к себе на службу десять полков из галатов и понтийцев. Аршам при виде этого челом бьет Ироду, как владыке всего, и дает ему работников, которых тот просил. С их помощью Ирод наполняет антиохийские площади на протяжении двадцати стадий, мостит их плитами из белого мрамора, чтобы потоки, имея по ним свободное течение, не причиняли никакого повреждения городу^199. Аршам умирает после двадцатилетнего царствования.

26. Царствование Абгаря. Вся Армения становится данницей Рима. Война с войсками Ирода. Смерть Иосифа, племянника его по брату

На двадцатом году царствования Аршавира, царя парсийского, вступил на престол Абгарь^200, сын Аршама. Этот Абгарь назывался Авагайром, по причине великой своей кротости и мудрости, затем и возраста. Греки и сирийцы, которые не могли правильно произносить его имя, назвали его Абгариосом. На втором году его царствования Армения со всеми своими странами стала данницей Рима. Вышло повеление императора Августа – как говорится в Евангелии святого Луки – сделать перепись по всей вселенной. Присланные также и в Армению римские комиссары привезли с собой статуи императора Августа и поставили их во всех храмах. В это время родился Спаситель наш Иисус Христос, Сын Божий.

Около этого же времени возникают распри между Абгарем и Иродом, ибо Ирод приказывал поставить свое изображение в армянских храмах рядом с изображением императора, на что не соглашался Абгарь. И так как Ирод искал только повода совершить нападение на Абгаря, он отправил фракийское и германское войска^201 опустошать страну Персидскую, дав им приказание пройти через страну Абгаря. Абгарь противится этому, говоря, что император приказал вести войска в Парсийскую землю через пустыню. Не будучи в силах действовать лично, оскорбленный Ирод, одержимый болезнями, постигшими его за то, что он дерзнул на Христа, как повествует Иосиф^202, посылает своего племянника по брату, за которым замужем была его дочь, бывшая прежде женой его брата, Ферура. Последний во главе многочисленного войска встречает в Месопотамии, в провинции Бугнане, месте стоянки войска, Абгаря, дает ему сражение, в котором умирает, а войско его обращается в бегство. Вслед за тем умирает и сам Ирод. Август назначает правителем еврейского народа сына его Архелая.

27. Построение города Эдессы. Краткое известие о роде нашего Просветителя

Некоторое время спустя умирает Август; место его в Риме занимает Тиберий. Германик, став кесарем, порицает князей, посланных в Рим от Аршавира и Абгаря, за веденную ими войну, на которой они убили племянника по брату Ирода. Абгарь, разгневанный на это, замышляет мятеж и готовится к войне. Он строит город на месте, где прежде стоял наблюдательный корпус армян, защищавший Евфрат от [нападений] Кассия, и называет его Эдессой. Он переносит туда свой двор, бывший в Мцбине, и своих богов – Набога, Бэла^203, Батникаха и Тарату, книги храмовых училищ и все царские архивы.

После этого умирает Аршавир, и над персами воцаряется его сын, Арташес. Хотя ни по исторической последовательности, ни по хронологии не следовало бы говорить о том, что мы намерены сказать, но, так как речь идет о потомках царя Аршавира, ставших виновниками веры армянского народа, и о родственниках его сына, Арташеса, то мы в этой книге преждевременно поставим этих почтения достойных мужей рядом с Арташесом, дабы читатель мог узнать, что они – сродники храброго [мужа]. Затем мы укажем на время прихода в Армению их отцов, т. е. Карэнеанов и Сурэнеанов^204, от которых [происходят] святой Григорий и Камсараканы, когда по порядку повествования дойдем до царствования государя, их принявшего.

Но Абгарю не удалось осуществить мятеж по причине раздоров, возникших между сродниками его в Парсийском царстве; и он, собрав войско, отправился примирить их и прекратить между ними несогласия.

28. Абгарь отправляется на Восток, утверждает на царском престоле Арташеса, примиряет его братьев, от которых происходят наш Просветитель и его сродники

Абгарь, прибыв на Восток, находит Арташеса, сына Аршавира, воцарившимся над персами, а братьев его восставшими против него, ибо Арташес задумал царствовать над ними потомственно, а те не соглашались. И Арташес, окружив их [со всех сторон], грозил им смертью. Раздоры и несогласия возникли в войске и между другими сродниками. У царя Аршавира было три сына и одна дочь: первый – сам царь Арташес, второй – Карэн, третий – Сурэн и сестра их по имени Кошм, жена военачальника всех арийцев, назначенного их отцом.

Абгарь убеждает их помириться и постановляет между ними следующее: Арташесу царствовать потомственно, как тот и думал; братьям его, по названию их города и обширной плодоносной страны, именоваться Пахлавами, так чтобы они, как царские потомки, считались первыми и почетнейшими между всеми персидскими сатрапами, утвердив между ними клятвенными обещаниями, что в случае прекращения рода Арташеса в мужском колене они вступают на престол и что, помимо царствующего рода Арташеса, братья его должны быть разделены на три рода со следующими наименованиями: Карэн-Пахлав, Сурэн-Пахлав, а сестра их Аспахапет-Пахлав, названная так по сану ее мужа.

Говорят, что святой Григорий [происходит] от Сурэн-Пахлава, а Камсараканы – от Карэн-Пахлава. Но подробности о приходе их в Армению мы расскажем своим чередом; теперь только обозначаем их рядом с Арташесом, дабы ты знал, что этот великий род действительно кровь Вахаршака, т. е. потомок Аршака Великого, брата Вахаршака.

Устроив все это таким образом, Абгарь, взяв с собой договорную грамоту, возвращается, и не со здоровым телом, но одержимый жестокой болезнью.

29. Абгарь возвращается с Востока и оказывает помощь Арету в его войне с четвероначальником Иродом

Абгарь по возвращении с Востока узнает, что римляне усомнились на его счет, полагая, будто он отправился на Восток за войском. Поэтому он извещает римских комиссаров о причине своей поездки в Персию, послав в то же время и договорную грамоту, [заключенную] между Арташесом и его братьями. Но римляне не поверили Абгарю, потому что их восстановляли против него враги его – и Пилат, и четвертовластник Ирод, и Лизаний, и Филипп. Но Абгарь, прибыв в свой город Эдессу, заключил союз с Аретом, царем петрийским^205; послал ему войско с неким Хосраном Арцруни для ведения войны с Иродом, который прежде был женат на дочери Арета, после отпустил ее с позором и взял себе в жены Иродиаду еще при жизни мужа последней, что и было причиной обезглавления Иоан на Крестителя. И возникла война между Иродом и Аретом за бесславие дочери [последнего]. В сильной сече войско Ирода понесло жестокое поражение вследствие помощи, оказанной мужественными армянами, как будто Провидению Божию угодно было отмстить за смерть Крестителя^206.

30. Абгарь отправляет князей к Марину; они видят Спасителя нашего, Христа. Начало обращения Абгаря

В то время назначен был от императора правителем Финикии и Палестины, Сирии и Месопотамии Марин, сын Сторога, к которому Абгарь отправил двух из главных своих приближенных – Мар-Ихаба, бдешха Ахдцникского, и Шамшаграма, родоначальника племени Апахуни, и преданного ему Анана. Они прибыли в город Беткубин для объяснения Марину причины поездки Абгаря на Восток, показали ему также договорную грамоту, заключенную между Арташесом и его братьями, прося его содействия. Они застали Марина в Елевтерополе; он принял их дружелюбно и с почестями, дав [такой] ответ: «За это не опасайся императора, поспеши только внести всю дань сполна».

На обратном пути посланные отправились в Иерусалим видеть Спасителя нашего, Христа, [привлеченные] молвой о чудесах, Им совершаемых, о чем, как очевидцы, поведали Абгарю. Абгарь, удивленный этим, действительно уверовал, что Он есть истинный Сын Божий, и говорит: «Это не человеческая сила, но Божья, ибо из людей никто не в силах воскрешать мертвых, кроме Бога». И так как все тело Абгаря поражено было жестокой болезнью, постигшей его в земле Персидской за семь лет до этого, и он не ожидал от людей никакого исцеления, отправил он к Спасителю письмо, умоляя Его прийти и исцелить его недуги. Приводим его далее.

31. Письмо Абгаря к Спасителю Иисусу Христу

«Абгарь, сын Аршама, князь страны^207, Иисусу Спасителю и благодетелю, явившемуся в Иерусалимской стране, привет.

Я слышал о Тебе и об исцелениях, совершаемых Тобою без лекарств и кореньев, ибо, как говорят, Ты заставляешь слепых видеть, хромых – ходить; Ты очищаешь прокаженных, изгоняешь нечистых духов, исцеляешь одержимых хроническими болезнями, Ты и мертвых воскрешаешь. Услыхав все это о Тебе, я положил в уме своем одно из двух: или Ты – Бог, сошедший с неба для совершения всего этого, или же – Сын Божий, творящий все это. Вот почему пишу к Тебе и прошу потрудиться прибыть ко мне для исцеления недугов, коими я одержим. Слышал я также, что евреи ропщут на Тебя и хотят предать Тебя мучениям. У меня есть небольшой, но красивый город: его достаточно было бы для нас обоих».

С этим письмом посланные встретили Иисуса в Иерусалиме, чему свидетельствует и евангельское слово^208: «Там находились некоторые из язычников, пришедших в Нему; слышавшие об этом не дерзают сказать Иисусу, но говорят Филиппу и Андрею, они же передают Иисусу». Но Сам Спаситель в то время не принял приглашения, сделанного Ему Абгарем, но удостоил письма следующего.

32. Ответ на письмо Абгаря, написанный апостолом Фомой по приказанию Спасителя

«Блажен тот, кто верует в Меня, не видавши Меня, ибо написано обо Мне: видящие Меня не будут в Меня веровать, но не видящие Меня будут веровать и будут жить.

Ты Мне пишешь, чтобы я пришел к тебе: Мне надлежит совершить здесь все то, для чего Я послан; и когда совершу все это, вознесусь к Тому, Кто послал Меня. И когда вознесусь – пришлю одного из Моих учеников, который исцелит твои недуги и даст жизнь тебе и всем, находящимся с тобою».

Анан, гонец Абгаря, принес ему это письмо вместе с изображением лика Спасителя, существующим до сего времени в городе Эдессе^209.

33. Проповедь апостола Фаддея в Эдессе и копии пяти писем

После вознесения Спасителя нашего апостол Фома, один из двенадцати, отправил Фаддея, одного из семидесяти учеников, в город Эдессу исцелить Абгаря и благовествовать по слову Господа. Фаддей приходит в дом Товия, еврейского вельможи, который, говорят, был из рода Багратуни. Товий убежал от Аршама, не желая вместе с другими своими сродниками отречься от иудейства, остался верен своему закону до верования своего во Христа. И разнеслась молва о Фаддее по всему городу. Абгарь, услыхав о том, сказал: «Это – тот, о ком писал Иисус» – и тотчас призвал его. И когда взошел Фаддей, Абгарь увидал на его лице чудесное явление. Тогда [царь], встав со своего престола, пал ниц и поклонился ему. Все вельможи, окружавшие его, изумились, ибо не поняли явления. Абгарь говорит ему: «Не ты ли в самом деле ученик благословенного Иисуса, которого Он обещал прислать сюда, и не можешь ли ты исцелить мои недуги?» И отвечал Фаддей: «Если уверуешь во Христа Иисуса, Сына Божия, то исполнятся твоего сердца просьбы». Говорит ему Абгарь: «Я уже верую в Него и в Отца Его; и потому готов был с своим войском идти на истребление евреев, которые распяли Его, если бы не воспрепятствовало тому римское правительство».

После этих слов начал Фаддей благовествовать и ему и городу его; и, положив на него руку, исцелил его и подагрика Абдиу, правителя города, уважаемого во всем царском доме. Исцелил также всех больных и недужных, находившихся в городе, – и все уверовали. Абгарь и весь город приняли крещение. Заперли двери храмов идолов и закрыли тростником изображения кумиров, находившихся на столпе и на жертвеннике. Никого не принуждали к принятию веры, но с каждым днем число верующих умножалось.

Апостол Фаддей окрестил некоего Аддея, занимавшегося приготовлением шелковых шапок; рукоположив, оставил его за себя при царе в Эдессе, а сам, взяв от Абгаря грамоту, в силу которой все должны были внять Евангелию Христа, приходит к племяннику его, Санатруку, начальнику над страной и войском^210.

Абгарю угодно было написать к Тиберию письмо следующего содержания:

Письмо Абгаря к Тиберию

«Абгарь, царь армянский, государю своему Тиберию, римскому императору, радости желает.

Хотя знаю, что ничто не скрывается от твоего величества, но, как искренний твой друг, хочу через письмо уведомить тебя подробно. Евреи, живущие в палестинских областях, собравшись, распяли Христа, не причастного никакому преступлению, несмотря на величайшие к ним благодеяния, знамения и чудеса, несмотря на то, что Он воскрешал даже мертвых. И знай, что это сила не просто человеческая, но Божеская. Ибо в то время, когда распяли Его, солнце покрылось мраком и земля, всколебавшись, потряслась; Сам же после трех дней воскрес из мертвых и явился многим. И теперь, во всех местах имя Его, посредством Его учеников, совершает великие чудеса. Оно на мне самом явственно явило это. За сим, величество твое знает, что надлежит приказать относительно народа еврейского, совершившего такое [преступление], и что писать по всей вселенной, предписывая поклонение Христу, как истинному Богу^211. Будь здоров!»

Ответ Тиберия на письмо Абгаря

«Тиберий, римский император, Абгарю, царю армянскому, радости желает.

Твое дружеское письмо прочли перед нами; прими за него нашу благодарность. Мне еще прежде приходилось слышать от многих о знамениях Иисуса, и Пилат подтверждает их, присовокупляя, что после воскресения Его из мертвых многие удостоверились, что Он Бог. Поэтому я и сам хотел делать то, что и ты задумал. Но так как, по римскому обычаю, Бог поставляется по повелению не одного только государя, но после внимательного исследования сената, то я предложил это дело сенату, который отверг его за то, что предварительно оно не было им рассмотрено^212. Но мы повелели: кому угодно, тот может принять Иисуса в число богов, грозя смертью тому, кто осмелится злословить христиан. Что же касается еврейского народа, дерзнувшего распять Иисуса, который, как слышу, был достоин не креста и смерти, а почести и поклонения, то, как только удосужусь от войны против восставших испанцев, рассмотрю [дело] и воздам евреям должное».

Абгарь вторично пишет письмо Тиберию

«Абгарь, царь армянский, государю своему Тиберию, императору римскому, радости желает.

Достойно твоего величества написанное письмо я получил и порадовался мудрому твоему намерению. Скажу не во гнев тебе, что действие сената достойно смеха в высшей степени, ибо у него божественность дается по исследованию людей. И потому отныне Бог, если не будет угоден человеку, не может быть Богом, ибо человеку предоставлено оправдать божество. Благоволите, государь, послать в Иерусалим кого-нибудь другого на место Пилата, который с позором должен быть лишен власти, которой ты его уполномочил, ибо он исполнил волю евреев и распял Христа напрасно, без твоего повеления. Желаю тебе здравствовать».

Написав это письмо, Абгарь копии с него, равно как и с других писем, оставил в своем архиве. Писал он также в Вавилон юному ассирийскому царю Нерсеху.

Письмо Абгаря к Нерсеху

«Абгарь, царь армянский, сыну своему Нерсеху радости желает.

Я получил приветливое твое письмо и освободил от оков Пероза, простив ему его вину. Если желаешь, можешь назначить его правителем Ниневии. Касательно же того, что пишешь отправить к тебе врача, который совершает знаменья и проповедывает другого бога, превосходящего огонь и воду^213, дабы ты мог видеть его и слышать, – знай, что он был врач не по человеческому искусству, но ученик Сына Божия, творца огня и воды: он по жребию был послан в страны армянские. Один из главных его товарищей, по имени Симон, отправлен в Персию: ищи и услышишь его и ты, и отец твой Арташес; он исцелит все недуги и укажет путь жизни».

Абгарь написал также персидскому царю Арташесу следующее:

Письмо Абгаря к Арташесу

«Абгарь, царь армянский, Арташесу, брату своему, царю персидскому, радости желает.

Знаю, что ты уже слышал об Иисусе Христе, Сыне Божием, которого распяли евреи, который воскрес из мертвых, послал учеников своих по всей вселенной для наставления всех. Один из главных Его учеников, по имени Симон, находится в земле твоего величества. Ищи его, и он исцелит все ваши недуги и укажет путь жизни. И поверишь слову его и ты, и братья твои, и все, добровольно повинующиеся тебе. Приятно было бы мне видеть вас, сродников по плоти, также друзьями и сродниками по духу».

Абгарь, не получив еще ответа на эти письма, умирает после тридцативосьмилетнего царствования.

34. О мученической кончине наших апостолов

По смерти Абгаря царство Армянское распадает на две половины: Ананун, сын его, возложив на себя корону, царствует в Эдессе; а племянник его [по сестре], Санатрук, в Армении… Еще прежде описано другими все совершившееся при них, а именно пришествие апостола в Армению, обращение Санатрука, его отступничество от веры вследствие опасения, внушенного ему армянскими нахарарами; мученическая кончина апостола и его спутников в области Шаваршанской, называемой теперь Артазом; расступление камня и вторичное его соединение по принятии тела апостола; извлечение оттуда [тела] учениками его и погребение в поле; мученическая кончина дочери царя – Сандухт – близ дороги; явление мощей их обоих и перенесение их на каменистую крутизну. Все это, как мы сказали, прежде нас рассказано другими, и мы не сочли нужным повторять здесь подробно. Равным образом о мученической смерти апостольского ученика, Аддея, постигшей его в Эдессе от сына Абгаря, рассказано прежде нас другими.

Ананун, воцарившись по смерти своего отца, не явил себя наследником отцовской добродетели, но открыл храмы кумиров и принял языческое богослужение. И послал он к Аддею [приказание] сделать для него из златотканого виссона шапку, какую делал он прежде для его отца. И получил в ответ: «Руки мои не сделают шапки для главы недостойной, не поклоняющейся Христу, Богу живому». Царь тотчас приказал одному из [своих] оруженосцев мечом отсечь у Аддея ноги. Оруженосец приходит и видит его сидящим на учительском стуле, заносит меч и отсекает по колена ноги у Аддея, который тотчас испускает дух. Мы упоминаем об этом вкратце, как [о событии], прежде рассказанном другими.

Армении выпал по жребию и апостол Варфоломей, который принял мученическую кончину у нас, в городе Аребане. О Симоне, которому по жребию выпала Персия, ничего достоверного рассказать не могу, ниже о деяниях его или [о месте], где он принял мученичество. Некоторые повествуют о некоем апостоле Симоне, принявшем мученичество в Вериоспоре: я не знаю наверняка, он ли это и зачем пришел туда. Я упоминаю об этом с тем только, дабы ты знал, что никаких трудов не жалею, рассказывая тебе все надлежащее.

35. Царствование Санатрука. Умерщвление детей Абгаря. Царица Елена

Санатрук по воцарении собирает войско при содействии храбрых Багратуни и Арцруни, своих кормильцев^214, чтобы дать сражение сыновьям Абгаря и завладеть всем государством. Между тем как он замышлял это, по Божиему мановению месть постигла сына Абгаря за убиение Аддея; мраморная колонна, которую он захотел воздвигнуть в горнице дворца своего, когда, стоя внизу, давал он приказание, как ее установить, вырвавшись из рук, державших ее, упала на него, раздробила ему ноги и тем положила конец его жизни.

Вслед за тем жители города отправили к Санатруку посла с условием: если он оставит за ними свободное отправление христианской веры, они отдадут ему город и все царские сокровища. Он согласился, но после изменил своему слову: предал мечу всех чад дома Абгаря, кроме девиц, которых вывел из города и поселил в странах Хаштианкских. Равным образом и главную из жен Абгаря, по имени Елена, отправил он на житье в ее собственный город, в Харран, оставляя за ней верховное управление всей Месопотамией – за благодеяния, полученные им от Абгаря через ее посредство.

Елена^215, украшенная верой, как и муж ее, Абгарь, не выносила жизни между идолопоклонниками: отправилась в Иерусалим в дни Клавдия во время голода, предсказанного Агавом^216. И, послав все свое сокровище в Египет, купила хлеб в большом количестве и раздала нуждающимся, чему Иосиф также свидетельствует. Замечательная могила Елены до сего времени существует перед воротами Иерусалима.

36. Возобновление города Мцбина. Наименование Санатрука и его смерть

Из всех деяний Санатрука^217 считаем заслуживающей внимания только перестройку города Мцбина, который, будучи поврежден землетрясением, был разрушен Санатруком и снова выстроен в более великолепном виде. Он обвел его двойной стеной с контрфорсами; [велел] поставить посреди [города] свою статую с единственной монетой в руке, что означало следующее: «На построение этого города издержаны все мои сокровища и осталась одна эта [монета]».

Но почему он назван Санатруком? На это скажу следующее: сестра Абгаря, Оде, отправляясь в Армению, настигнута была метелью в горах Кордукских. Вьюга разметала всех, и никто не знал, в какую сторону отброшен его товарищ. Кормилица Санатрука, Санот, сестра Бюрата Багратуни, жена Хосрена Арцруни, взяв дитя, еще младенца, прижала его к груди и оставалась под снегом три дня и три ночи. Об этом говорит легенда, что какое-то новое, дивное, белое животное, посланное богами, хранило дитя. Но сколько мы ни искали, удостоверились лишь в следующем: у посланных за ребенком была белая собака, которая встретила дитя и кормилицу. Назван же он Санатруком по имени кормилицы, которое значит «дар Санота».

Он воцарился на двенадцатом году [правления] Арташеса, царя персидского, и, прожив тридцать лет, умер на охоте, пораженный кем-то в живот, как бы в отмщение за мучения, которым подверг он святую дочь свою.

Лерубна, сын писца Апшадара, описал все деяния, [совершившиеся] во дни Абгаря и Санатрука, и внес [свои записки] в эдесский архив.

37. Царствование Еруанда. Убиение сыновей Санатрука. Бегство и спасение Арташеса

По смерти Санатрука возникают смуты в [целом] государстве. Еруанд, сын женщины из рода Аршакуни, вступает на престол на восьмом году царствования последнего Дареха. В сказаниях находим о нем следующее: «Какая-то женщина, Аршакуни по происхождению, огромного роста, с крупными чертами лица, женщина сладострастная, которую никто не решался взять в жены, прижила вследствие противоестественного соития^218 двух детей как Пасифая – Минотавра». Когда дети подросли, одного назвали Еруандом, другого Еруазом. По достижении совершеннолетия Еруанд становится [человеком] неустрашимым с сильно крупными членами.

Во многих делах, в которых Санатрук назначал его инспектирующим начальником, он до такой степени прославился, что скоро стал первым между всеми армянскими нахарарами. Кротостью и щедростью он привязывал к себе всех, так что, по смерти Санатрука, всеми единодушно был избран царем, хотя при этом никто из рода Багратидов не присутствовал для возложения [на него] короны.

Еруанд, воцарившись, стал опасаться детей Санатрука [и потому] истребил их всех. Кажется, это было отмщением за убийство сыновей Абгаря. Однако [спасся] один отрок, по имени Арташес: кормилица, взяв его, скрылась в странах Хера^219, в Малхазанских пастушеских пристанищах; отсюда известила она его воспитателя, Смбата, сына Бюрата Багратуни, находившегося в Сперской области^220 в селении Смбатаване. Смбат, сын Бюрата, узнав о кончине Санатрука и истреблении сыновей его, берет двух дочерей своих – Смбатануйш и Смбатурхи, сажает их в Байберде, оставляя в [этой] крепости храбрых людей; сам же с одною своей женой и с малым числом людей отправляется искать отрока Арташеса. Царь Еруанд, узнав о том, рассылает всюду соглядатаев. Вследствие этого Смбат в течение всего времени был вынужден, переодетый, скитаться пешком по горам и по полям с отроком, которого воспитывал в пастушеских пристанищах между пастухами, пока наконец, найдя удобный час, перешел в персидскому царю Дареху. И так как Смбат был муж храбрый и с давних пор известный, то и был принят с почестями, с какими принимались парсийские военачальники, также отрок – наравне с царскими сыновьями; местом жительства [им] назначены области Бат и Озом.

38. Старание Еруанда схватить юного Арташеса и оставление им Месопотамии

Еруанд, с ненавистью в душе, вращая в уме мысль – какое зло вскармливается для его государства в стране маров, не знал приятности сна. [Эта мысль] непрестанно заботила его наяву, а во сне представлялись ему ужасные о том же видения. Поэтому через послов и через дары старался склонить персидского царя выдать ему Арташеса, [говоря]: «Ты мне сродник, в жилах наших течет одна и та же кровь, зачем это ты вскармливаешь против меня и моего государства Мара Арташеса, преклоняя слух к речам разбойника Смбата, который говорит, что Арташес – сын Санатрука. Он старается представить сына пастуха и скотопаса за Аршакуни, за единокровного с тобою, за сродника. Нет, он не сын Санатрука, он – какой-то молодой Кар. Обманутый Смбат нашел его где-то и теперь им только и бредит».

Еруанд неоднократно посылает также к Смбату: «К чему все эти напрасные твои старания? Обманутый кормилицей, ты воспитываешь назло мне сына какого-то мара». И он слышит в ответ себе неприятные речи. Тогда Еруанд приказывает истребить храбрых мужей, находившихся в Байберде, взять в полон дочерей Смбата и содержать их в крепости Ани приличным образом.

Еруанд, вспомоществуемый римлянами, не потерпел более ущерба в царствование Веспасиана и Тита, уступив им Месопотамию. С этого времени прекращается господство армян в Месопотамии, и Еруанд начинает платить еще большую дань с Армении. Римские комиссары, великолепно возобновив город Эдессу, в нем назначают место склада податей, собиравшихся с Армении, Месопотамии и Ассирии. Они сосредоточивают в Эдессе все архивы; учреждают две школы: одну для туземного – сирийского, другую для греческих языков; туда же переводят архив дел о налогах и храмовой [архив], бывший в Синопе понтийском.

39. Построение города Еруандашата

Во дни Еруанда царский двор переносится с холма, называемого Армавиром, ибо река Ерасх удалилась и в продолжительную зиму суровое дыхание северного ветра сковывало льдом ее воды так, что не было возможности иметь достаточно воды для местопребывания царя. Еруанд, вынужденный этим, ищет к тому же более неприступного места и переносит свой двор на запад, на скалистый холм, кругом которого извивается Ерасх и по противоположной стороне которого течет река Ахуриан^221. Еруанд обводит холм [стенами] и во многих местах прорезывает скалы ниже фундамента стен до основания холма в уровень с рекою, дабы воды реки могли стекаться в вырытое углубление для продовольствия жителей. Укрепляет^222 вышгород высокими стенами, в средине которых утверждает медные ворота и чугунную лестницу снизу до самой двери. Между ступенями последней устраивает какие-то потаенные западни, в которых мог бы быть пойман тайком пробирающийся по ним для покушения на жизнь царя. Говорят, что [эта лестница] была двойная: одна для дворцовых служителей и дневных сообщений, другая – [ночная], чтобы скрыться от [покушения] злодеев.

40. Еруанд строит Багаран^223, город кумиров

Еруанд, построив свой город, переносит туда из Армавира все, кроме кумиров^224, которых не счел он удобным для себя переместить в свой город, ибо [он опасался], что, когда мир^225 приходить будет туда для жертвоприношения, невозможно будет охранять город с [надлежащей] осторожностью. И потому на расстоянии сорока стадий на север строит небольшой городок наподобие своего города по реке Ахуриане, назвав его Багараном, что значит «в нем устроены жертвенники», и перенес туда всех кумиров, бывших в Армавире. И, построив храмы, поставил он брата своего, Еруаза, главным жрецом.

41. Насаждение рощи, называемой Рощей Рождения^226

Еруанд насадил также большую рощу на северной стороне реки, обвел ее стенами, впустил туда быстрых оленей, ланей, онагров и вепрей, которые, размножившись, наполнили рощу для царской забавы во время охоты. Он назвал ее Рощей Рождения.

42. Об усадьбе, названной Еруандакертом^227

Мне приятно рассказать и о прекрасной усадьбе, Еруандакерте, которую тот же Еруанд украсил изящными и бесподобными постройками. Он наполнил средину большой долины людьми и веселыми [на вид] зданиями, светлыми, как зеница ока. [Жилища] же людей обвел он цветниками, цветами благоухающими, как окружает зеницу весь круг глаза. Множество виноградников представляют как бы круг густых, прекрасных ресниц. Круговидное положение северной части [усадьбы], действительно, походит на брови прелестной девы. На юге ровность полей напоминает гладкость прекрасных ланит, а река с высокими берегами изображает [как бы] две губы. И эта великолепная местность глядит, подумаешь, неподвижно-прямо на высокое обиталище царя. Усадьба плодородная и поистине царская!

Все эти постройки Еруанда Трдат Великий жалует людям из рода Камсараканов, как близким своим и единокровным с родом Аршакидов, о чем мы расскажем в своем месте.

Говорят, что вследствие чар у Еруанда был дурной глаз; поэтому дворцовые служители каждое утро держали обыкновенно гранитные камни перед Еруандом, от нехорошего взгляда которого они, как говорят, лопались. Но это или ложь и баснь, или же он обладал какой-нибудь дьявольской силой, чтобы вредить, кому захочет, под предлогом дурного глаза.

43. Смбат с помощью персидских сатрапов старается возвести на престол Арташеса

Между тем как юный Арташес рос и вырос, его кормилец Смбат успел оказать много подвигов мужества и храбрости. Арийские сатрапы, довольные им, стали просить царя пожаловать ему, что он попросит. Царь, изъявив на это согласие, говорит нахарарам: «Узнайте, чего желает храбрый тот муж». Те отвечают: «Бессмертное твое благодеяние! Смбат желает лишь одного: утверждения на царство кровного и близкого твоего сродника, сына Санатрука, Арташеса, изгнанного из собственного его государства». Царь царей соглашается, дает Смбату часть войска ассирийского и войска атрпатаканские для сопровождения и утверждения Арташеса на отцовском престоле.

44. Еруанд узнает о приходе Арташеса, собирает войско и готовится к бою

В области Ути^228 доходит до Еруанда весть, что царь парсийский собрал множество войска и под начальством Смбата отправляет на тебя, для возведения молодого Арташеса на царство. Еруанд, услышав это, тут же оставляет многих из своих нахараров для охраны страны, а сам немедленно отправляется в свой город, стягивает к себе войска армянские, иверийские, месопотамийские и стран кесарийских – одним [обещая] дары, других [склоняя] просьбами. Это случилось весною, и потому быстро собрались все войска. Прибыл к нему также Аргам, домовладыка племени Мурацана из потомков Аждахака, с многочисленной пехотой, ибо Еруандом было уже ему возвращено второе место^229, которое Тигран, отняв у его рода, отдал зятю своему Михрдату. По смерти же Михрдата никто не занимал этого места, пока Еруанд не возвратил его Аргаму. Еруанд раздавал дары не ему только, но и всем нахарарам и еще с большею тароватостью – всему войску.

45. Удача Арташеса со вступлением его в Армению

Между тем Смбат с юным Арташесом спешил прибыть в пределы утицев. Ему навстречу вышли войска той страны, равно и нахарары, оставленные [там] Еруандом. Другие армянские нахарары, узнав о приближении Смбата, упали духом и начали замышлять, [как бы] отложиться от Еруанда. Ибо они видели, что римское войско не идет ему на помощь. Но Еруанд налегал все более и более на подарки и каждому из них уделял из своих сокровищ, и чем больше раздавал, тем ненавистнее делался [в их глазах]. Ибо все знали, что он дает не по щедрости, но расточает из страха – и не столько привязывал к себе тех, кому давал много, сколько делал себе врагами тех, коих награждал не довольно щедро.

46. Сражение Еруанда с Арташесом; бегство его; взятие его города и смерть его

Смбат с юным Арташесом идет на берег Гехамского^230 моря, за гору, называемую Арагатцом: они спешили прибыть в лагерь Еруанда. Не обращая внимания на множество его войска, опасались они единственно мурацана Аргама, мужа храброго, повелителя многочисленных копьеносцев. Лагерь Еруанда был расположен на расстоянии более чем на триста стадий от его города на север, на реке Ахуриане. Еруанд, узнав об этом, выдвинул многочисленное свое войско и выстроил его недалеко от своего стана. Арташес отправил посла к Аргаму, родоначальнику Мурацанов, клятвенно обещаясь оставить за ним все [милости], полученные им от Еруанда, и удвоить их новыми, если только он оставит Еруанда и перейдет к нему.

И когда знамена Арташеса начали развеваться перед челом войска Еруанда, Аргам с многочисленной своей пехотой перешел на сторону [Арташеса]. Смбат приказал трубить в медные трубы и, выдвинув свой отряд, налетел, как орел на стадо куропаток. Армянские нахарары, находившиеся на правом и левом крыле, также присоединились к нему. Войско иверийцев вместе с царем своим Парсманом в стремительном своем нападении хотя и нанесло сильное поражение, однако скоро обратилось в бегство. Тут можно было видеть страшную резню, произведенную в войске Еруанда и в полках месопотамийских. Когда так смешались все полки, окружили Арташеса храбрые мужи из жителей Тавра, обещавшие Еруанду во что бы то ни стало убить Арташеса. Гисак, сын кормилицы Арташеса, спешившись, бросился между ними и всех положил на месте; тут же мечом снесли половину лица его, и он умер победителем после такого подвига. Остальное [неприятельское] войско обратилось в бегство.

Но Еруанд на своем коне, проехав огромное пространство, очутился на станциях, назначенных между его станом и городом его, и, на каждой станции меняя коня, бежал; а храбрый Смбат гнался за ним и сильно преследовал его ночью до самых городских ворот. Тогда войска маров заняли место войска Еруанда и с наступлением сумерек расположились станом на трупах. Арташес, доехав до палатки Еруанда, обтянутой кожей и парусиной, спешился и в ней провел ту ночь. С рассветом поступил он как победитель: приказал предать земле убитых и назвал долину, где он станом расположился над трупами, Марац-Марг, а поле сражения – Еруандаван, как оно называется до сих пор, т. е. на этом месте он обратил в бегство Еруанда – и сам отправился в город Еруанда. До наступления полудня Арташес прибыл в усадьбу Еруанда и приказал войску кричать в один голос: «Мар амед»231, что значит: «Мар пришел», желая тем напомнить Еруанду оскорбление, с которым он обращался в парсийскому царю и Смбату, называя Арташеса Маром. Вследствие этого крика усадьба была названа Мармэдом: Арташес не желал, чтобы то место называлось именем Еруанда. Вот причина наименования усадьбы!

Смбат, который с небольшим отрядом преследовал Еруанда ночью, охранял городские ворота до прибытия Арташеса и всего войска. Но когда храбрые [воины] завязали дело с крепостью, народ, в ней находившийся, сдался и отпер городские ворота. Один из вошедших воинов ударил мечом по голове Еруанда – мозг его рассыпался по полу дома. Так умер Еруанд после двадцатилетнего управления государством. Но Арташес, помня, что Еруанд был помесью Аршакидской, приказал похоронить его труп [и поставить над ним] надгробный памятник.

47. Воцарение Арташеса и награждение им своих приверженцев

По смерти Еруанда Смбат идет в царское казнохранилище и, перебирая [все], находит корону Санатрука, возлагает ее на голову Арташеса и воцаряет его над всей землей Армянской на двадцать девятом году правления парсидского царя Дареха. Арташес же, получив царскую власть, раздает дары войскам, марским и персидским, и отпускает их в их земли. Жалует также Аргаму, мужу храброму и знаменитому, обещанное второе место, также венец, усыпанный яхонтами, пару серег для ушей, красную обувь для одной ноги, право есть золотой ложкой и вилкой и пить из золотых чаш^232. Такие же милости он оказывает и кормильцу своему, Смбату, кроме пары серег и красной обуви и, сверх наследственного права аспетавенценалагателя и начальства над западной армиею, поручает ему также все армянские войска и управление царским домом с подчинением ему всех чинов страны нашей. И Нерсеса, сына Гисака, сына своей кормилицы, возводит в дворянский род и в память подвигов отца называет его Димаксеаном^233, ибо, как мы уже сказали, Гисаку снесли мечом половину его лица, когда он защищал Арташеса.

Рассказывают, что в эти дни Арташес возводит в дворянство сыновей Тура, в числе пятнадцати юношей, называя их, по имени отца их, Труни, не за какие-нибудь подвиги, но единственно за наушничество отца их Смбату [обо всем], происходивше в царском доме [Еруанда]. Тур принадлежал ко двору Еруанда, который за это [наушничество] приказал казнить его.

48. Убиение Еруаза. Построение другого Багарана. Арташес платит дань римлянам

После этого Арташес приказывает Смбату отправляться в крепость Багаран, [находящуюся] близ города Еруанда на реке Ахуриане, и умертвить Еруаза, брата Еруанда. Смбат, взяв его, приказал привязать ему на шею жерновой камень и бросить в водоворот реки. На его место при жертвенниках ставить одного из приближенных Арташеса, ученика какого-то мага, толкователя снов, названного по этому могпаштэ^234. Потом, захватив все сокровища Еруаза вместе с пятьюстами рабов и с лучшими сокровищами храма, представляет их Арташесу, который дарует Смбату рабов Еруаза, а сокровища, к которым он прибавил также из своего, приказывает отвезти персидскому царю Дареху, как отцу и пособнику, в знак благодарности.

Смбат рабов Еруаза, взятых в Багаране, отводит и поселяет за Масисом, называя эту усадьбу также Багараном. Сам же отправляется в Парсию с дарами к Дареху, мало заботясь о римском правительстве. Вслед за отъездом Смбата в Персию императорские собиратели дани в сопровождении большого войска вступают в пределы Армении. Арташесу [однако] удается успокоить их просьбами и уплатой двойной дани. Об этом верно повествует нам Улюп^235, жрец Ани, писавший Анналы храма и [историю] многих других событий, о которых предстоит еще нам говорить, о чем свидетельствуют также персидские книги и Песнь армянских випасанов^236.

49. Построение города Арташата

Деяния последнего Арташеса большей частью известны тебе из [Песней] випасанов, которые поются в Гохтне^237: построение города, свойство [Арташеса] с аланами, рождение [его] потомков, страстная любовь [царевны] Сатиник^238 к Драконидам^239, как говорит предание, т. е. к потомкам Аждахака, занимающим все [пространство] у подошвы Масиса, война с ними и сокрушение их могущества, истребление их и предание огню всех зданий, зависть сыновей Арташеса, возбужденных друг против друга их женами. Все это, как мы сказали, известно тебе из Песней випасанов. Впрочем, и мы упомянем об этом вкратце и подтвердим иносказательный их смысл.

Арташес отправляется на [то] место, где сливается Ерасх с Мецамором. [Здесь] полюбился ему холм, на котором строит город и называет его по своему имени Арташатом^240. Ерасх его снабжает сосновым лесом; поэтому скоро и без особенного труда построив город, сооружает в нем храм и из Багарана переносит туда изображение Артемиды и всех богов своих предков^241; но изображение Аполлона ставит за городом поодаль от [большой] дороги. Он выводит из города Еруанда пленных евреев, переведенных туда из Армавира, и поселяет в Арташате. Также все украшения города Еруанда, перенесенные туда из Армавира, равно и все сделанное последним, переводит в Арташат. Ко всему этому Арташес прибавляет еще от себя многое и созидает [его], как город царской резиденции.

50. Нашествие на нас аланов. Поражение их. Свойство с ними Арташеса

Около того времени аланы^242, соединившись с горцами и призвав на свою сторону половину Иверии, огромными массами рассыпались по нашей стране. Арташес также собирает множество своего войска, и тогда происходит сражение в нашей стране меж двух храбрых народов-копьеносцев. Народ аланский отступает немного, переходит великую реку Кур и лагерем располагается на северном ее берегу; Арташес приходит и располагается на юге: река разделяет оба народа.

Но так как сын аланского царя был взят в плен армянскими войсками и приведен к Арташесу, царь аланов просил мира, обещая дать Арташесу, чего он пожелает, и заключить с ним вечные клятвенные обещания, чтобы отныне юноши аланские не делали набегов на Армянскую страну. И когда Арташес отказался выдать юношу, приходит сестра юноши на берег реки, на высокую возвышенность, и через толмачей обращается в стан Арташеса: «К тебе речь моя, храбрый муж Арташес, к тебе, победителю храброго народа аланов, поди согласись со мною, прекрасноглазою^243 дочерью^244 аланов, и выдай юношу. Ибо не следует у потомков богов, мести ради, отнимать жизнь или держать их в рабском унижении и [тем] питать вечную вражду между двумя храбрыми народами». Услышав такие мудрые речи, Арташес отправился на берег реки и, увидав прекрасную деву, говорившую слова мудрости, полюбил ее.

И, позвав кормильца своего, Смбата, открыл он ему задушевную мысль свою – взять себе в жены деву, заключить договор и условие с храбрым народом и отпустить юношу с миром. Смбат одобрил это, и Арташес посылает к царю аланов [предложение] отдать царевну-деву аланов – Сатиник – замуж за Арташеса. И говорит царь аланов: «И где возьмет храбрый Арташес тысячи из тысяч и тьму из тьмы, чтобы заплатить за божественного происхождения царевну-деву^245 аланов?»

Это место, облеченное в иносказание, так поется випасанами в их песне:

Сел мужественный царь Арташес на красивого вороного [коня],

И вынул аркан из красной кожи с золотым кольцом,

И промчался быстрокрылым орлом через реку,

И метнул аркан из красной кожи с золотым кольцом

И обхватил стан царевны аланов,

И сильную причинил боль стану нежной царевны,

Быстро промчав [ее] в свою ставку.

Вот сущность этих слов: так как у аланов в большом уважении красная кожа, то Арташес отпускает в приданое много красной кожи^246, много золота и берет царевну-деву Сатиник. Вот что означает «аркан из красной кожи с золотым кольцом».

Также и о свадьбе иносказательно поют следующим образом:

Золотой дождь шел на свадьбе Арташеса,

Жемчужный дождь шел на свадьбе Сатиник.

У наших царей было обыкновение, когда они женихами доходили до дверей дворца, начинали сыпать деньги^247, подобно римским консулам; равным образом и в брачных чертогах царицы разбрасывали жемчуг. Вот истинное значение этих слов!

Сатиник стала первою между женами Арташеса и родила ему Артавазда и много других сыновей, которых не считаем нужным перечислять теперь по именам; [поговорим о них] после, когда дойдем до их деяний.

51. Убиение Аргама и его сыновей

Артавазд, сын Арташеса, достиг совершеннолетия мужем храбрым, самолюбивым и гордым. Питая зависть к старцу Аргаму, возбудил он на него гнев отца своего, [говоря ему, что Аргам] замышляет царствовать над всем. Таким образом Артавазд, лишив Аргама почестей, сам получает второе место [в государстве].

После этого [случилось] Арташесу отправиться к Аргаму на обед. [Царевичи] возбудили подозрение, будто бы [этим последним] устроены козни против царя, подняли гвалт и тут же за обедом стали выщипывать седую бороду Аргама. В великом смущении царь Арташес возвращается в Арташат, снова отправляет туда сына своего, Мажана, с большим отрядом, приказав истребить многих из рода Мурацан, предать огню чертоги Аргама, а Манту, дивной красоты наложницу его, привести к себе в наложницы.

По прошествии двух лет Арташес наносит Аргаму второе поражение, после чего приказывает возвратить ему его имущества, кроме наложницы.

Но Артавазд мало того что лишил их [драконидов] второго места, он отнял у них также Нахчаван и все деревни, лежащие на севере от Ерасха, в которых выстроил себе чертоги в наследие. Сыновья Аргама не вынесли этого, пошли против него войной; но царевич, одержав верх, истребил всех чад Аргама вместе с их отцом и знатнейшими из рода Мурацанов, захватил все их селения и владения. И никто не спасся, кроме некоторых неизвестных лиц и младших [сановников], которые, убежав к Арташесу, нашли спасение в царском дворце.

Это тот Аргам, который в легенде называется Аргаваном; и вот причина войны его с Артаваздом.

52. Изображение Смбата. Действия его в земле аланов. Заселение города Артаза

Мне приятно говорить также о храбром муже Смбате. И действительно, легенда не много удаляется от истины, [говоря]: «Размеры его членов соответствовали его храбрости; добродетель привлекала сердца; прекрасная седина украшала его; в глазах у него были тонкие кровяные жилки подобно тем, какие встречаются на золоте и на жемчуге; при живости духа и подвижности тела он был осторожен во всем и более чем кто-нибудь удачлив на войне».

После стольких подвигов мужества Смбат, по приказанию Арташеса, идет с войском в землю аланов на помощь брату Сатиник, ибо отец Сатиник умер и другой, завладев страной аланов, преследовал брата Сатиник. Смбат опустошил землю врага, в большом множестве привел пленных в Арташат. Арташес приказал поселить их на юго-восточной стороне Масиса, называвшейся Шаваршаканской областью, дав [этой последней] название Артаз^248, потому что земля, откуда переведены были пленные, называется поныне Артазом.

53. Разгром земли касбов. Раздор сыновей Арташеса между собой и с Смбатом

По смерти последнего Аршака, царя персидского, наш Арташес возводит на персидский престол соименного себе сына его, Арташеса, которому не хотели повиноваться ни жители горы, называемой на их языке областью Патижахара, т. е. горой Руна^249, ни приморские жители, ни жители стран, лежащих по эту сторону от последних. Также земля касбов по этому случаю вздумала отложиться от нашего царя; вследствие чего Арташес отправляет на них Смбата со всем армянским воинством и сам лично провожает его в продолжение семи дней. Смбат усмирил всех и, опустошив землю касбов, привел в Армению пленных, числом превосходивших пленение артазское, и с ними Зардманоса, царя их. За эти заслуги Арташес жалует Смбату часть казенных уделов в Гохтенских селениях и Ухту-Акунк^250, кроме того, предоставляет ему всю [военную] добычу.

Артавазд, движимый завистью, хотел убить Смбата: замысел открылся, и отец его пришел в сильное негодование. Смбат между тем отправился к странам ассирийским, добровольно сложив с себя начальство над армянскими войсками, чему так завидовал Артавазд; по приказанию Арташеса водворился в Тморике^251, ныне называемом Кордриком, поселив в Алки^252 многочисленных пленников. И так как Смбат под старость привел себе жену из ассириянок, которую страстно полюбил, то и остался жить в тех странах.

Между тем Артавазд по отъезде Смбата получает от своего отца желанное начальство над всеми войсками. Ему начинают завидовать братья, возбуждаемые их женами; вследствие чего Арташес назначает главным начальником Вруйра^253, мужа мудрого и поэта, вверяя ему управление всеми делами царского дома^254, а Мажана – главным жрецом бога Арамазда в Ани. Арташес разделяет начальство над войсками на четверых: начальство над восточной армией предоставляет Артавазду, над западной – Тирану, южную армию поручает Смбату, а северную – Зареху. Зарех – муж кичливый, отважный на звериной охоте, но нерешительный и трусливый на войне. Царь иверийский Кардцам, зная это по опыту, восстал, подняв [всю] страну, схватил Зареха и заключил в темницу на Кавказе. Артавазд и Тиран вместе со Смбатом напали на Кардцама и освободили брата из тяжких оков заключения.

54. Сражение с войском Домициана в Басэне

Возникли какие-то смуты на Западе, и Арташес, рассчитывая на это, отстранился от римлян и отказался платить им дань. Разгневанный император Домициан посылает на Арташеса войско, которое, дойдя до Кесарийских стран, начинает преследовать Тирана и западную армию до обширной долины Басэнской; но тут встречается Артавазд с восточной и северной армиями и вместе со всеми сыновьями царя дает сражение. Им угрожала большая опасность, но под конец сражения подоспел Смбат с южной армией и, вступив в дело, спасает царевичей, одерживает верх и тем кладет конец бою. Хотя Смбат был уже стар, но как юноша устроил и повел атаку; потом, пустившись вслед за римскими войсками, преследовал их до самых пределов Кесарии.

Певцы, воспевая это событие, говорят: «Какой-то Домет пришел [в нашу землю]», подразумевая самого императора Домициана, который сам лично не был у нас: его повеление и войско метафорически названы здесь его именем.

К счастью Арташеса, в это время в Риме умирает Домициан, и после него Нерва царствует не более года. Ободренные этим, армянские и персидские войска совершают нападение на Грецию. Глядя на это, египтяне и палестинские страны также перестают платить дань римлянам.

55. Траян и его деяния. Смерть Мажана от его братьев

Около этого времени на римский престол вступает Траян. Водворив мир на всем Западе, он идет на египтян и палестинцев и, подчинив их своей власти, отправляется на Восток на персов. Тут Арташес поспешно идет навстречу Траяну с большими дарами, с повинной головой предлагает ему дань за предшествовавшие годы и, получив от него прощение, возвращается в Армянскую страну, а Траян отправляется в Персию и, исполнив [там] все, чего желал, возвращается через Сирию.

К нему навстречу выступает Мажан с доносом на своих братьев. «Ведай, царь, – говорит он, – до тех пор, пока не удалишь Артавазда и Тирана и не поручишь армянское войско Зареху, без труда не получишь дани». Мажан поступил так из ненависти к Смбату, воспитавшему его. [Одновременно] с ним думал он удалить и Тирана, чтобы самому сделаться и главным жрецом, и главным начальником западной армии. Но Траян не обратил на это внимание и отпустил Мажана ни с чем. Артавазд и Тиран, узнав его замысел, устроили на него засаду на охоте, убили, перенесли его в Багаван^255, где и похоронили как великого жреца. С тех пор Арташес исправно платил дань Траяну, а после него императору Адриану в продолжение всей своей жизни.

56. Арташес увеличивает народонаселение нашей страны и ставит межи

После всех подвигов и мудрых деяний Арташес приказал определить границы деревень и полей, так как он увеличил народонаселение Армянской земли введением в нее многих чужеземцев, поселяя их в городах, долинах и равнинах. Пограничные знаки утвердил он такие: приказал обтесать четырехгранные камни, выдолбить в средине их круглое углубление, зарыть их в землю и поставить на них четырехугольные башенки, слегка возвышающиеся над землей. Арташир, сын Сасана, завидуя этому, приказывает делать то же самое и в стране Персидской, называя их своим именем, дабы не упоминалось более имя Арташеса.

Относительно благоустройства нашей страны говорится, что во время Арташеса не было невозделанной земли в Армении – ни на горах, ни на полях.

57. Нахарарство Аматуни

Говорят, что во дни Арташеса пришел род Аматуни из восточных стран арийских. Аматуни первоначально были евреи и происходят от некоего Мануе, сын которого, огромного роста и необычайной силы, звался Самсоном: принято у евреев давать [детям] имена предков в надежде [на лучшее]. Действительно, и теперь можно видеть между потомками Аматуни людей рослых, стройных, сильных и благообразных. Они отведены были Аршаком, который первый из парфян воцарился в земле Арийской, в странах Ахмадана^256, они [постепенно] достигли высоких почестей. Но не знаю, что заставило их переселиться к нам. Арташес оказывает им почетный прием, жалует деревни и усадьбы и называет их Аматуни^257, что значит «пришельцы». Некоторые из персов называют их Мануеанами по имени их предка.

58. Племя Аруехеанов. Его происхождение

В царствование Арташеса Аруехеаны, родом из аланов, сродники Сатиник, ее сопровождавшие, возведены в дворянское достоинство и в армянское нахарарство, как родственники великой царицы. При Хосрове, отце Трдата, они вступили в свойство с одним могущественным Басилом^258, переселившимся [в Армению].

59. Знакомство с искусством во дни Арташеса

Так как много совершено деяний в дни Арташеса, мы разбили их на многие главы, дабы длинными рассказами не наскучить читателям. Эта последняя глава заключает в себе прочие события, совершившиеся во времена Арташеса. Хотя, как можно судить по всему упомянутому в предыдущих главах, много введено установлений и прекрасных порядков Вахаршаком и другими предшествовавшими государями, однако они не имели понятия о главных науках и искусствах. Будучи заняты нашествиями и набегами, они или не заботились о таких науках, или же не постигали их: я говорю о сменах недель, месяцев и годов, что не было им знакомо, хотя у других народов это было введено. Суда не ходили по озерам и по рекам нашей страны; не было снастей для рыболовства; земля возделывалась не везде, а в редких местах. По примеру [жителей] северных стран и у нас питались сырым мясом и тому подобным. И все это осуществляется в дни Арташеса.

60. Смерть Арташеса

Аристон^259 из Пеллы прекрасно повествует о смерти Арташеса. В это время евреи, отступившись от Адриана, римского императора, дали сражение епарху Руфу под началом какого-то разбойника по имени Баркоба, что значит Сын звезды, который, будучи злодеем и убийцей, кичился своим именем, считая себя Мессиею, сошедшим с неба для избавления угнетенных и пленных. Он так сильно и далеко повел войну, что, глядя на него, отказались платить дань римлянам Сирия, Месопотамия и вся Персия; к тому же дошла молва, что Адриана постигла проказа. Но наш Арташес не изменил императору.

Около этого времени Адриан, прибыв в Палестину, нанес поражение восставшим, осадив их в небольшом городке близ Иерусалима. Потом приказал всему еврейскому народу удалиться из отчей земли, дабы ему невозможно было видеть Иерусалим даже издали. Адриан восстановил Иерусалим, разрушенный Веспасианом, Титом и им самим, назвав его своим именем Гелией^260, ибо действительно Адриан звался Солнцем. Он населил его язычниками и христианами, у которых епископом был некий Марк. Тогда же он послал большое войско в Ассирию и нашему Арташесу приказал отправиться в Персию во главе своей гвардии. При нем находился секретарем тот муж^261, который оставил нам эту историю: он встретил Арташеса в Марске, в местности, называемой Сохундом.

Повествуется, что Арташес заболевает в Маранде, в городке Бакуракерте, и Абехо – родоначальника рода Абехеан, мужа живого характера, льстивого и лживого, по его собственной просьбе царь отправляет в Еризу^262, что в области Екехеац, в храм Артемиды просить у богов исцеления и долгой жизни. Абехо еще не успел возвратиться, как Арташеса постигла смерть.

[Историк] пишет: много народу погибло во время смерти Арташеса; [погибли] любимые жены, наложницы, верные слуги. Похороны его были великолепны, по обычаю народов образованных, а не варваров. Одр был золотой, ложе и постель – из виссона, одежда на нем – златотканая, корона на голове, перед ним [лежало] золотое оружие; сыновья и многочисленные сродники окружали одр; за ними – воинские начальники, родоначальники, сонм нахараров и полки воинов, вооруженных, как бы на войну идущие; впереди [трубили] в медные трубы, сзади [шли] рыдающие девы, облеченные в траур, плакальщицы, а за [ними] толпа простолюдинов. Таковы были [погребальное] шествие и похороны Арташеса. Вокруг его могилы совершалось много добровольных смертей, как мы сказали выше. Так умер этот царь, любимый нашей страной, после двадцати одного года царствования.

61. Царствование Артавазда. Преследование им своих братьев и сестер. Смерть его и аллегорический о нем рассказ

После Арташеса воцарился сын его Артавазд, который выселил из Айрарата всех своих братьев в области Ахиовит и Арберани, дабы они не жили в Айрарате – во владениях царя. И так как у него не было сына, то он оставил при себе одного только Тирана своим преемником. Спустя несколько дней после вступления на престол Артавазд, при переезде через мост города Арташата, чтобы охотиться на кабанов и онагров у истоков реки Гина, встревоженный какими-то видениями, долго носился на коне без цели, пока наконец не упал в глубокую пропасть и не пропал без следа.

О нем гохтенские певцы поют так: «По случаю смерти Арташеса большая была гибель народа, по языческому обычаю; огорчился, говорят, Артавазд и обратился к отцу: „Ты ушел и унес с собой всю нашу землю, как же мне царствовать над развалинами?“ За это Арташес проклял его, сказав: „Если ты поедешь на охоту на свободный Масис^263, тебя захватят каджи^264, повлекут на свободный Масис; там останешься и света не увидишь более“»265.

Старухи также рассказывают про него, будто он, связанный железными цепями, заключен в какой-то пещере; что две собаки беспрестанно грызут его цепи и он силится выйти и положить конец миру, но от звука ударов кузнечных молотов, как говорят, оковы снова укрепляются^266. Поэтому также и в наше время многие из кузнецов, следуя легенде, по воскресеньям трижды или четырежды ударяют [молотом] о наковальню, чтобы укрепились цепи Артавазда^267. Но справедливо то, что мы сказали выше.

Другие утверждают, что при рождении его приключилось с ним несчастие, и полагают, что женщины из рода Аждахака заколдовали его; потому и Арташес долго и жестоко пытал их. Об этом же самом поют певцы так: «Дракониды украли младенца Артавазда и дэва положили на его место».

Но мне справедливой кажется молва, что он родился помешанным и умер в помешательстве. И принял царскую власть брат его, Тиран^268.

62. О Тиране

Воцарился в Армении Тиран, сын Арташеса, на третьем году правления персидского царя Пероза Первого. О нем ничего замечательного не говорит история, кроме того, что верно служил римлянам и, как говорят, жил мирно, потешался охотой и предавался утехам. У него было два коня, легкостью и безмерной быстротой [бега] превосходивших Пегаса: они, казалось, не касались земли, а носились по воздуху. [Раз] Датакэ, один из князей Бзнуни, выпросил [позволения] выехать на них и хвалился, что он великолепнее самого царя.

К Тирану являются Аршакиды древнего происхождения, жившие в странах Хаштеанкских, и говорят: «Расширь наши владения – нам становится тесно, мы размножились». Он приказал некоторым из них переселиться в области Ахиовит и Арберани. Но они пуще прежнего стали жаловаться царю, говоря: «Здесь нам еще теснее», на что Тиран не обратил никакого внимания. Он постановил, чтобы [впредь] не отводить им новых владений и чтобы они делили между собою поровну то, чем владеют. Раздел был произведен по числу лиц: оказалось, что владений жителей Хаштеанкских было недостаточно; вследствие чего многие из них отправились в области Ахиовит и Арберани.

Говорят, что в его время жил некий юноша из рода Андцаваци по имени Ерахнау, великолепный во всех отношениях. Он женился на последней из жен Артавазда, приведенной из Греции. Так как у Артавазда не было детей, то царь представил Ерахнау весь дом Артавазда. Ибо говорили, что Ерахнау – человек отличный, скромный во всех отношениях и вполне владеющий своими страстями, как отшельник. Царь полюбил его и пожаловал ему второе место, которое занимал Артавазд, возложил на него командование восточной армией, оставил при нем приближенного своего перса Друаспа, бывшего в свойстве с васпураканскими нахарарами. Царем ему были пожалованы городок Татион со всеми прилежащими землями и большой виноградник, который орошался каналом, проведенным из озера Гайлату. Сам же Тиран отправился в страны Екехейц и выбрал своим местопребыванием городок Чрмэс. Он спокойно управлял царством двадцать один год и умер в дороге, застигнутый снеговым обвалом.

63. Трдат Багратуни и имена первых из его рода

Трдат из рода Багратуни, сын Смбатухи – дочери храброго Смбата, был муж неустрашимый, сильный, но невзрачный и мал ростом; царь Тиран женил его на своей дочери Еранеаке^269. Она возненавидела своего мужа Трдата, обижалась на него, роптала непрестанно, сетуя на свою судьбу, что ей, красавице царского происхождения, пришлось жить с человеком безобразным и происхождения низкого. Разгневанный на это, Трдат побил ее однажды жестоко, обрезал русые ее кудри, выдрал у нее пряди волос и приказал вытолкать ее из комнаты; сам же, отложившись [от царя], отправился в неприступные страны маров. Но по прибытии в землю Сюникскую получил известие о смерти Тирана и остановился там.

Однажды Бакур, родоначальник Сюникский, пригласил его на ужин. Трдат, разгоряченный вином, увидел женщину чрезвычайно красивую, по имени Назиник^270, которая пела руками^271. Она приглянулась ему, и он говорит Бакуру: «Уступи мне эту наемницу». – «Не уступлю, – отвечает тот, – она моя наложница». Тогда Трдат, схватив эту женщину, привлек ее к себе и, распаленный страстью, принялся ласкать, безумствуя, как необузданный юноша. Бакур, обуянный ревностью, вскочил, чтобы вырвать наложницу из его рук; но Трдат встал, схватил вазу с цветами, как оружие, и разогнал даже гостей, возлежавших на подушках. Казалось, видишь перед собою нового Одиссея, поражающего любовника Пенелопы^272, или борьбу лапифов и кентавров по случаю свадьбы Перифея^273. Между тем, придя к себе домой, он тотчас сел вместе с наложницей на коня и отправляется в Спер^274. Излишне рассказывать о смелости сластолюбивого мужа.

Но знай, что, когда род Багратуни оставил закон своих отцов, сначала наследовал варварские имена – Бюрат, Смбат и другие подобные, и лишился таким образом первоначальных имен, какими они назывались до своего отступничества, как то: Багадия, Тубия, Сенекия, Асуд, Сапатия, Вазария, Енанос. И мне кажется, что имя Багарат, которым теперь нарекают потомков Багратуни, есть Багадия, Ашот есть Асуд, так же и Вараз – Вазария, как Смбат есть Шамбат.

64. Тигран Последний и его деяния

Место Тирана занимает его брат, Тигран Последний, вступивший на армянский престол на двадцать четвертом году царствования персидского царя Пероза^275, и умирает после долгого сорокадвухлетнего правления, не совершив никакого достопамятного подвига, кроме разве того, что попался в плен к какой-то молодой гречанке в то время, когда умер Тит Второй, император римский, названный Антонином Августом. Пероз, царь персидский, совершил нашествие на Римское государство, отчего и назван Перозом, т. е. победителем, ибо прежде он звался Вологезом по-гречески; но как его называют персы – не знаю.

Когда Пероз совершал нападение на Сирию и на Палестинские страны, наш Тигран за него и по его приказанию нападал на Средиземные страны и был взят в плен какой-то девой, управлявшей теми странами, в то время, когда цезарь Луциний воздвигал храм в Афинах. По смерти Пероза Луциний с многочисленным войском проходит через Средиземные страны, покоряет Армению и освобождает Тиграна. Он отдает за него замуж родственницу свою, деву Руфу [Ропи], которую, по возвращении своем в Армению, Тигран отпускает. Рожденных от нее четырех сыновей Тигран возводит в особый [дворянский] род и, по имени матери их Ропи, называет [этот род] Ропсеан; и первого из этих юношей назначает главным родоначальником племени, причисленного им к прочим нахарарствам, дабы они не назывались Аршакуни.

Что же касается младших нахараров, то как здесь, так и в Корчайкских странах они учреждены этим Тиграном. Они, как люди худородные, в полках не занимали видных мест, хотя сами по себе были замечательны и сражались в Греции за освобождение Тиграна. Из них одни – жители Корчайка, другие – стран наших из первых наших соседей Вченков, из потомков Хайка и из пришлых. Мы не станем называть их по именам, [во-первых], потому, что они нам неизвестны; [во-вторых], потому, что избегаем дальнейших о них исследований; в-третьих, потому, что шатки и неверны [мнения о том] многих, которые следовало бы подвергнуть рассмотрению. Поэтому мы ничего не скажем о родах, назначенных Тиграном Последним, хотя ты неоднократно просил нас о том, но упомянем только о последующих достоверных событиях. Мы старались по возможности избегать излишних прикрас, недостоверных рассказов и суждений, по возможности следуя только истинному и справедливому, будет ли оно заимствованное или наше собственное. Точно то же и здесь делаю – удерживаю свою речь от всего неуместного, могущего возбудить недоверие. А тебя, как прежде неоднократно, так и теперь, прошу не принуждать меня к излишнему и из нашего важного, добросовестного творения не делать труд бесполезный и пустой, что равно вредно для нас обоих.

65. Воцарение Вахарша. Построение городка Басэна. Обнесение стеной города Норь. Война с хазарами. Смерть Вахарша

После смерти Тиграна воцаряется сын его Вахарш на тридцать втором году царствования одноименного персидского царя Вахарша. Вахарш выстроил большое селение на месте своего рождения на дороге, где у его матери, отправлявшейся зимовать в Айрарате, неожиданно начались роды, и она разрешилась от бремени в Басианской области, там, где сливаются Мурц и Ерасх. Вахарш обстроил это место и своим именем назвал его Вахаршаваном^276. Он обнес стеной также большое селение Вардгеса, что на реке Касахе, о чем в легенде говорится следующее:

Отделился – пошел Вардгес-юноша^277

Из области Тухов к Касах-реке.

Он пришел [и] сел на Шреш-холме

Близ Артимед-города у Касах-реки

Тесать да ваять врата Еруанда-царя^278.

Речь здесь идет об Еруанде Первом Кратковечном, из Хайкидов, на сестре которого был женат Вардгес, построивший это селение. Тигран Средний Аршакуни поселил здесь всех евреев первого пленения, и из того [места впоследствии] образовалось большое торговое село. Вахарш теперь обвел его стеной и большим валом, назвав Вахаршапатом, иначе Нор-кахак [т. е. Нов-город].

Он умер после двадцатилетнего царствования; другие [цари] только прожили свой век, о нем же скажу, что он и после смерти живет за доброе имя, ставящее его выше изнеженных государей. В его дни массы горцев, я имею в виду толпы хазаров и басилов^279, соединявшись, прошли чрез Врата Чора под предводительством царя своего, Внасепа Сурхапа. Перейдя через реку Кур, они рассыпались по эту сторону ее. Им навстречу выступил Вахарш во главе многочисленных храбрых воинов, рассеял их полчище, все поле усыпал их трупами и, гоня их перед собой, прошел через ущелье Чора^280. Здесь неприятели снова соединяются и строятся к бою. Хотя храбрые армяне, опрокинув их, обращают в бегство, Вахарш падает от руки метких стрельцов.

И наследует царскую власть сын его Хосров на третьем году правления Артавана, царя персидского. Хосров немедленно собирает армянские войска, переходит великую гору^281 для отмщения за смерть своего отца. Мечом и копьем преследует он сильные эти племена, берет с каждой их сотни по одному годному заложнику и в знак господства своего воздвигает колонну с греческой надписью, как доказательство зависимости от римлян.

66. Откуда все это заимствовано?

Это нам рассказывает Бардацан^282 из Эдессы, который явился историком во дни последнего Антонина. Сначала он был последователем Валентиниановой ереси^283, после отказался от нее и написал на нее опровержение. Он не обратился к истине, но только, отделившись от Валентиниана, образовал свою секту. Бардацан не искажал исторических фактов, ибо был человек с мощным словом. Он осмелился написать письмо Антонину, писал много трактатов против секты Маркионитов^284, о Роке^285, о культе кумиров в нашем отечестве. Он пришел сюда с тем, чтобы найти себе последователей между грубыми нашими язычниками; но они его не приняли, [тогда] он вступил в крепость Ани, где, прочитав «Храмовую историю», заключавшую в себе также деяния царей, перевел ее на сирийский язык с присовокуплением [совершившихся] при нем событий. Эта «История» впоследствии была переведена на греческий язык. В ней, в отделе о богослужении в языческих храмах, [автор] повествует, что царь армянский, Тигран Последний, желая почтить могилу брата своего, верховного жреца Мажана, в Багаване, что в Багревандской области, воздвиг над могилой жертвенник с тем, чтобы проходящие мимо могли пользоваться от жертвоприношений, а странники – получать ночлег. Впоследствии Вахарш учредил здесь всенародный праздник в начале нового года с наступлением [месяца] навасарда^286. Из этой «Истории»287 мы заимствовали для тебя сведения начиная с царствования Артавазда до колонны Хосрова.

67. Как Агафангел рассказывает вкратце

Как мы сказали, от Вахарша царскую власть наследует сын его Хосров, отец святого Трдата Великого. Агафангел^288, искусный секретарь Трдата, рассказывая вкратце о Хосрове и его сродниках, говорит между прочим и о смерти парсийского царя Артавана, о сокрушении парсийского владычества Арташиром, сыном Сасана, о покорении персов его власти; об отмщении ему Хосровом, отцом Трдата, опустошившим землю персов и Ассирию своими нашествиями и набегами. Далее историк продолжает: «Хосров отправил на родину свою – в страну кушанов – просьбу к сродникам своим прийти на помощь, дабы противостоять Арташиру. Но они, говорит историк, не послушались его и предпочли жить под властью Арташира, нежели сродника своего и брата. Впрочем, Хосров без их помощи отомстил своему врагу и в продолжение десяти лет не переставал опустошать всю [его] землю. Затем Агафангел говорит о приходе предателя Анака^289, обольщенного обещаниями Арташира, сказавшего ему: „Я вам возвращу Пахлав – ваш собственный, наследственный, дворянский удел, а тебя украшу короной“. Анак согласился и убил Хосрова».

Хотя Агафангел кратко упоминает все эти события, я намерен обстоятельно рассказать историю этого времени с самого начала, со всеми подробностями и с малейшими верными сказаниями.

68. Царственные роды, от которых произошли парфянские племена

Священная история представляет нам Авраама двадцать первым патриархом, начиная от Адама. От него-то [Авраама] происходит народ парфянский. Ибо говорит [Писание]: по смерти Сарры Авраам берет себе в жены Хеттуру, от которой родились Емран^290 и его братья, которых Авраам, при жизни своей отделив от Исаака, отправил в землю восточную. От них-то происходит народ парфянский, а от последнего – Аршак Храбрый, который, свергнув македонское иго, правил в земле кушанов тридцать один год; после него сын его Арташес – двадцать шесть лет; за ним сын его Аршак, названный Великим, который убил Антиоха и брата своего Вахаршака поставил царем в Армении, назначив его вторым по себе. Сам он отправился в Бахл, утвердил [там] свой престол [и царствовал] пятьдесят три года. Поэтому потомки его были названы Пахлавами, как и потомки брата его Вахаршака по имени предка названы Аршакуни. И цари Пахлавики следующие: после Аршака Великого наследует ему Аршакан на тринадцатом году [царствования] армянского царя Вахаршака и правит тридцать лет; потом Аршанак – тридцать один год; после него Аршез – двадцать лет; затем Аршавир – сорок шесть лет. У последнего было три сына и одна дочь, как я уже сказал прежде: старший звался Арташесом, второй – Карэном, третий – Сурэном, а дочь – Кошм.

По смерти отца своего Арташес задумал потомственно царствовать над своими братьями, которые дали на то свое согласие не вследствие убедительных и обманчивых речей, но вынужденные угрозою. Абгарь^291 заключил между ними условие и договор, чтобы Арташес царствовал потомственно; но в случае прекращения его рода чтобы престол занимали братья по порядку старшинства. Арташес, получив на это их согласие, жалует им области, возводит каждого из них в [особый] род и назначает эти роды выше всех нахарарств с сохранением первоначального названия их рода, а именно так: Карэн-Пахлав, Сурэн-Пахлав, а сестра – Аспахапет-Пахлав, так как муж последней был военачальником [по кавалерии]. В этом порядке продолжалась их власть многие годы до самого ее прекращения.

Впрочем, ты не должен порицать нас, как человека, напрасно трудящегося, который пересказывает однажды уже рассказанное; но знай, что мы охотно повторяем [эти события], дабы наши читатели могли иметь полное понятие о сродниках нашего Просветителя.

69. Потомство персидского царя Арташеса до его прекращения

Теперь представим царей из рода Арташеса до прекращения их владычества. После Арташира, как мы сказали, процарствовал Арташес тридцать четыре года; Дарех – тридцать лет; Аршак – двадцать лет; Арташес – двадцать лет; Пероз – тридцать четыре года; Вахарш – пятьдесят лет; Артаван – тридцать один год. Сын Сасана, Арташир из Стахра^292, убив Артавана, уничтожил Парфянское царство и отнял у них наследственную страну.

Эта эпоха имеет много историков из персов, сирийцев и также из греков, потому что с самого начала своего царства до падения его парфяне были в сношениях с римлянами, то в зависимости от последних, то воюя против них, как о том говорят Палефат, Порфирий, Филемон^293 и многие другие. Но мы расскажем, следуя книге Барсумы, принесенной Хорохбутом.

70. Сказания о Пахлавиках

Этот Хорохбут, будучи секретарем персидского царя Шапуха, попал в плен к грекам, когда Юлиан Парабатес^294 с войсками отправился в Тизбон^295. По смерти Юлиана Хорохбут с Иовианом прибыл в Грецию в числе прочих придворных служителей и при принятии нашей веры^296 назван Елеазаром. Изучив греческий язык, он написал историю деяний Шапуха и Юлиана; вместе с тем перевел «Историческую книгу»297 о древнейших временах, написанную товарищем его по плену – Барсумой и называ емую персами Растсохун. Из этой книги заимствуем нужное для нашего сочинения, оставляя в стороне баснословные нелепости. Неуместно было бы нам повторять здесь басню о сновидении Папака, об исхождении вьющегося пламени из Сасана, [о том, как это пламя] охватывало стадо, о луне, о предсказаниях астрологов, т. е. халдеев, и о прочем; далее, о блудных помыслах Арташира вкупе с убийствами, о бессмысленных хитросплетениях дочери мага относительно козла и тому подобное. Также [о том, как] коза кормила младенца под сенью [крыльев] орла, о предвещании ворона, об охране горделивого льва при служении волка, о подвиге единоборства и обо всем, носящем аллегорический характер^298. Мы расскажем только верное, достойное исторической правды.

71. Первый поход Хосрова в Ассирию с целью помочь Артавану

После убийства Артавана и воцарения Арташира, сына Сасана, две Пахлавские ветви, называющиеся в Пахле Сурэном и Аспахапетом, завидуя царствующей ветви, [происходящей] от собственного их рода, т. е. Арташеса, добровольно изъявляют согласие, чтобы царствовал Арташир, сын Сасана. Но дом Карэна-Пахлава, сохраняя верность брату и родным, восстает войной против Арташира, сына Сасана. Царь армянский Хосров, как только узнал о смутах, пошел на помощь Артавану с мыслью спасти по возможности хоть одного только Артавана. [Едва] вступил он в Ассирию, как получает печальную весть о смерти Артавана, о союзе всего войска, сатрапов, сродников своих – парфян и пахлавиков, кроме рода Карэна. Царь, отправив к последнему послов, сам возвращается в Армению в великом горе и раздражении. Затем он немедленно извещает о том римского императора Филиппа, прося его помощи.

72. Хосров, получив помощь от Филиппа, идет войной на Арташира

По причине смут, возникших в империи, Филипп не мог найти для римских легионов досуга и послать их на помощь Хосрову; но он помог грамотой, приказав всем провинциям ему содействовать. Получив такое повеление, спешат к нему на помощь из Египта и из пустыни до берегов Понта. С таким многочисленным войском Хосров идет на Арташира, дает ему сражение, обращает в бегство и отнимает у него Ассирию и другие страны с царским местопребыванием.

Хосров вторично отправляет послов к сродникам своим из парфян и пахлавиков и ко всему воинству земли кушанов [с вызовом] прийти к нему на отмщение Арташиру, обещая им поставить царем достойнейшего из них, дабы не переходила от них [к другому] власть [царская]. Но вышеупомянутые роды Аспахапета и Сурэна не изъявили на то согласия; и потому Хосров возвращается в нашу страну не столько довольный победой, сколько огорченный отказом своих сродников. Тогда возвращаются к Хосрову некоторые из его послов, отправленные к благороднейшему племени, живущему в самой внутренней части того государства, а именно в Бахле; приносят ему весть, что «сродник твой – Вехсачан – с родом своим – Карэном-Пахлавом – не покорился Арташиру, а идет к тебе на твой зов».

73. Хосров снова идет на Арташира, но без помощи римлян

Хотя Хосров и обрадовался [вести] о приходе своих сродников, однако радость его продолжалась недолго: вскоре он получил печальное известие, что Арташир во главе всего своего войска пошел по следам Барэна-Пахлава, настиг его и предал мечу весь его род, истребил детей мужского рода от юношей до грудных младенцев, кроме одного мальчика, которого один из друзей дома Карэна, по имени Бурз, увел в землю кушанов и доставил к его родственникам. Арташир, несмотря на все свои старания завладеть этим мальчиком, не мог получить его от дружных между собой его родственников до тех пор, пока против воли не дал клятву не покушаться на жизнь его. По этому случаю персы выдумали тысячи сказок, [говоря, что] «ему служили бессловесные [животные]». Этот был Перозамат, предок великого рода Камсараканов, о котором поговорим в своем месте.

Теперь же расскажем о случившемся по истреблении рода Карэна-Пахлава, за что жестоко отомстил армянский царь Хосров. По смерти Филиппа начались смуты в Римской империи; хотя кратковременная власть переходила из рук в руки и императоры Деций, Галл и Валериан не могли оказать помощи Хосрову, он со своим войском, при содействии союзников и северных народов, победил Арташира и преследовал его до самой Индии.

74. О приходе Анака и зачатии святого Григория

Арташир, обращенный в бегство и преследуемый Хосровом до Индии, делает щедрые посулы своим сатрапам: если кто-нибудь избавит его от Хосрова посредством яда или тайным ударом меча, тому он обещал различные дары. «В особенности вам, парфянам, легко, – говорит он, – под видом притворной дружбы обмануть Хосрова под личиной родства, [в чем] он вполне на них полагается, и уловить в сети». Арташир обещал возвратить им собственный их дом, называвшийся Пахлавом, престольный город Бахл и всю страну кушанов. Он обещал им даже царские регалии и свиту, половину Арии и право быть вторым по себе. Анак, из рода Сурэна-Пахлава, обольщенный этим, замыслил убить Хосрова и под предлогом переселения тайком уходит от Арташира. Персидские войска пускаются за беглецом, как бы для преследования, и выводят его через Ассирию к границам Атрпатакана в самый центр Кордука. Хосров Великий узнает об этом в области Ути и, полагая, что это – переселение Карэнеанов, отправляет на помощь Анаку отряд. Он встречает Анака и по приказанию государя приводит его в область, называемую Артазом, – открытое поле, где [впоследствии] явились мощи святого и великого апостола Фаддея.

Здесь я приведу рассказ дивного старца^299, который говорил: «Я получил от предков привычку собирать предания, переходящие от отца к сыну, как, например, сказания Олимпиодора о Тароне и о горе, названной Симом^300. Когда Анак селился на Артазском поле, пришлось ему [занять] место для жилища близ могилы святого апостола, которая примыкала к внутренней части шатра, составлявшей опочивальню Анака. [Говорят], здесь зачала мать святого и великого Просветителя. Получивший свое бытие у могилы апостола, он с тем вместе получил от него и благодать восполнить недостаток духовной его деятельности».

По прошествии двух лет после прихода своего в Армению, на третьем году, Анак убивает Хосрова, царствовавшего сорок восемь лет, и сам он погибает со всеми своими близкими. Божественное Провидение сохраняет только того, кто по Божией воле и по благодати апостола, будучи сотворен и еще во чреве матери просвещен, получает благодать апостольства. Остальные подробности ты найдешь у Агафангела.

75. Фирмилиан, епископ Кесарии Каппадокийской, и его история

Фирмилиан, епископ Кесарии Каппадокийской, муж удивительной любознательности, [еще] в молодые годы отправился на учение к Оригену. Фирмилиан написал много сочинений, в том числе и «Историю гонений», воздвигнутых на церковь, сначала в дни Максимиана и Деция, а потом при Диоклетиане. В этой «Истории» он касается также деяний государей. Он говорит, что на девятом году гонений принял мученическую смерть Петр, шестнадцатый из епископов Александрийских; что многие также в нашей стране приняли мучение от Хосрова, также как после него другие от других [государей]. Но так как Фирмилиан в своем повествовании неточен, не назначает ни имен, ни места кончины мучеников, мы не сочли нужным приводить его рассказ. [Мы также оставляем без упоминания] сказанное им об Антоние, сыне Севера, ведшем войну с персидским царем Вахаршом в Месопотамии и умершем между Эдессой и Харраном, и о нашем Хосрове, не принявшем участия ни на той ни на другой стороне. Но то, что он говорит о случившемся по смерти Хосрова до воцарения Трдата в эпоху безвластия, мы приводим в немногих словах как достоверное. Касательно же царствования Трдата и случившегося после него Фирмилиан не щадил ни труда, ни забот и не вплетал в свой рассказ умышленной ошибки; напротив, все заимствовал из летописей греческих архивов. Все остальное мы рассказали тебе по словам мудрых мужей – филологов-археологов, предварительно удостоверившись в верности их рассказов.

76. Нашествие на нас Арташира. Поражение, понесенное императором Тацитом

Тот же муж^301 говорит, что после убиения Хосрова армянские нахарары согласились призвать себе на помощь бывшие во Фригии греческие войска для сопротивления персам и охраны нашей страны. Они, не медля, известили императора Валериана; но так как гуты, т. е. готы, перешли Дунай, взяли пленных из многих областей и опустошили Цикладские острова. Валериан не успел прийти на помощь нашему отечеству. Впрочем, он и жил недолго. Царство от него переходит к Клавдию, потом к Аврелиану, которые скоро сменили друг друга. Всего лишь по нескольку месяцев занимали престол братья: Квинт, Тацит и Флориан. Поэтому Арташир смело совершает на нас нападение, обращает в бегство греческие войска и, полонив большую часть нашего отечества, предает его опустошению; вследствие чего армянские нахарары вместе с родом Аршакуни переселяются в Грецию. В их числе был также Артавазд Мандакуни, который, взяв Трдата, сына Хосрова, доставил его к императорскому двору. Таким образом Тацит нашел необходимым идти против Арташира в Понтийские страны и брата своего, Флориана, с другим войском отправляет в Киликию. Арташир настигает Тацита и обращает его в бегство. Император убит своими в Джанике Понтийском, т. е. в Хахтике; также и брат его, Флориан, по прошествии восьмидесяти восьми дней, [погибает] в Тарсе^302.

77. Мир между персами и греками. Арташир обустраивает Армению в годы безвластия

Проб^303, воцарившись в Греции^304 и заключив мир с Арташиром, разделил нашу страну и рвами обозначил границы. Арташир усмирил [все] племя нахараров, возвратил переселившихся, вызвал укрепившихся в неприступных местах, кроме одного нахарара, по имени Ота, из рода Аматуни, зятя рода Слкуни, кормильца Хосровидухт^305, дочери Хосрова: он преспокойно угнездился в крепости Ани, как в логовище.

Арташир, прекрасно устроив Армянскую страну, утверждает в ней прежний порядок. Аршакидов, отчужденных от короны и [от права] жить в Айрарате, он снова водворяет на тех же местах с назначением дохода и царского корма по примеру прежних лет. Он еще более усиливает служение при храмах, приказывает неугасимо поддерживать огонь Ормузда^306 на жертвеннике в Багаване. Но статуи – изображения предков Вахаршака, [им поставленные] в Армавире вместе с солнцем и луною^307, перемещенные в Багаран и потом в Арташат, Арташир разбивает и на землю нашу приказом [своим] налагает дань и всюду утверждает свое имя.

Границы, назначенные Арташесом, возобновил Арташир, утверждая в земле каменные термы, которые он по имени своему назвал Арташировскими. Он владел нашей страной двадцать шесть лет, как одной из своих земель, через персидских правителей. За ним сын его, названный Шапухом, что значит «сын царя», до воцарения Трдата, [управлял] один год.

78. Истребление Арташиром рода Мандакуни

Прослышал Арташир, что один из армянских нахараров, взяв одного из сыновей Хосрова, спасся бегством. Он велел выяснить, кто именно это мог быть, и узнал, что то был Артавазд из рода Мандакуни, и потому приказал истребить весь этот род. В свое время армяне переселенцами ушли от Арташира, также и Мандакуни переселились с другими нахарарскими родами. Но когда Арташир снова привлек их под свою власть, Мандакуни также возвратились и все были преданы мечу. Одна из сестер Артавазда, девица редкой красоты, была похищена неким Тачатом из рода Ашоцана, из потомков Гушара Хайкида, и увезена в город Кесарию и таким образом спасена. Тачат, прельщенный дивной красотой, взял ее себе в жены.

79. Подвиги Трдата в годы безвластия в Армении

[Тот же муж], повествуя о подвигах Трдата, [говорит], что еще в юношеском возрасте садился тот на неукротимого коня и искусно управлял им; ловко владел оружием и преуспел в других военных упражнениях. По оракулу пелопоннесской пифии, на играх Трдат превзошел Клеострата Родосского, который схватит, бывало, за шею [своего противника] и низложит его; также и Кераса Аргивского, сорвавшего копыто у быка, между тем как Трдат, схватив одной рукой за рога двух диких быков, сорвал их, свернул и сокрушил им шею. Захотев править колесницей на ристаниях большого цирка, Трдат получил толчок от искусного противника, вследствие чего очутился на земле; но, схватив колесницу, остановил ее, что изумило всех. Во время войны Проба с готами был большой голод, и войско, не имея запаса, восстало против Проба и убило его; затем оно устремилось на всех вельмож, но Трдат один воспротивился ему и никому не дозволил вступить во дворец Ликиния, у которого он сам находился.

Воцарился Кар^308 вместе со своими сыновьями – Карином и Нумерианом и, собрав войско, дал сражение царю персидскому и, одержав победу, возвратился в Рим. Вследствие этого Арташир призвал себе на помощь многочисленное войско, имея за собой также пустыню Тачкастана^309, снова напал на римлян с обеих сторон Евфрата и убил Кара в Риноне. То же случилось с Карином, который пошел в пустыню на Корнака; с ним находился и Трдат. Карин погиб с большей частью своего войска, остальные обратились в бегство. Трдат, у которого был ранен конь, отстал от бегущих; и потому, взяв свое оружие и сбрую коня своего, пустился вплавь через широко растилающийся и глубокодонный Евфрат к главному стану войска, где находился Ликиний. В те дни был убит и Нумериан во Фракии, место его занял Диоклетиан^310. Обо всем совершившемся во время последнего повествует тебе Агафангел.

80. О рождении и житии Григория и его сыновей. Краткое изложение из письма епископа Артитеса^311, написанного по просьбе отшельника Марка, жившего в Агротчане

Некто из персов, не из мелких и незначительных, по имени Бурдар, покинув свое отечество, приходит в страны Гамиров^312 и поселяется в Кесарии. Взяв себе жену из верующих, по имени София, сестру некоего богача Евфалия, он отправляется в обратный путь в землю Персидскую со своей женой. Но тесть его, Евфалий, пустившийся за ним, убеждает его не продолжать пути своего.

[В то время] родился наш Просветитель. София случайно поступает кормилицей к младенцу. С наступлением бедствия^313 Евфалий берет сестру свою и ее мужа вместе с младенцем и возвращается в страну Каппадокийскую. Впрочем, все это действие божественного Предвидения, как я разумею, относительно Пути нашего спасения; иначе зачем было воспитывать младенца Пахлавика в Римском государстве и посвятить его вере Христовой.

По [достижении] юношей совершеннолетия один из верующих, по имени Давид, женит его на дочери своей, Марии. По истечении трех лет [у них] родились два сына^314, после чего они добровольно расстались. Мария с младшим сыном вступила в женский монастырь и посвятила себя монашеской жизни. Повзрослев, пошел он по следам одного отшельника, по имени Никомах, который отправил его в пустыню. Старший, оставшийся у своих воспитателей, избрал светское поприще и затем женился. Но отец их, Григорий, отправился к Трдату уплатить отцовский долг или, вернее сказать, исполнить в стране нашей апостольство, священство с принятием мученичества.

И действительно, у дивного отца и сыновья оказались достойны удивления, ибо, когда он возвратился с Трдатом, ни он не потребовал их [к себе], ни они не пошли к нему, опасаясь, быть может, гонений. Но и во время священства и прославления отца они не возгордились. Поэтому он не долго оставался в Кесарии и, немедленно возвратившись в город Севаст, начал собирать материал для своего учительства. Если бы даже пришлось долее жить в Кесарии, то и тогда не стали бы они делать того, что его заботило: они думали только о неисчерпаемом и непреходящем; они не искали себе почестей, а почести шли за ними, как о том учит тебя Агафангел.

81. Происхождение рода Мамиконеанов

Арташир, сын Сасана, по кончине своей оставляет царство Персидское сыну своему Шапуху. В его дни приходит в Армению предок рода Мамиконеанов из северо-восточных стран, из земли славной и великой, первой между северными народами, я говорю о земле тченов^315, о которых так гласит сказание.

В год прекращения жизни Арташира [прибыл] некто Арбок Тченбакур, что значит на их языке «честь государства»; он имел двух молочных братьев^316 – Бхдоха и Мамгуна, [оба] великие сатрапы. Бхдох оклеветал Мамгуна; вследствие чего царь тченов, Арбок, велел умертвить Мамгуна. Последний, узнав о том, не явился на зов царя, а со всеми своими домочадцами убежал в персидскому царю Арташиру. Арбок отправил за ним послов к царю; и, когда Арташир отказал царю в просьбе, царь тченов стал готовиться идти на него войною. Но Арташир вскоре умирает, и на престол вступает Шапух.

Шапух не выдает Мамгуна, но и не оставляет его в арийской земле, а отправляет, как странника, со всеми домочадцами в Армению к своим правителям. [Потом] посылает к царю тченов сказать: «Да не покажется тебе враждебным, что я не выдал тебе Мамгуна, но мой отец поклялся светом солнца за его безопасность. Но, чтобы успокоить тебя, я его прогнал из своего государства на край света, где заходит солнце. Для него это то же, что смерть. И потому пусть не будет войны между мною и тобой». И так как тчены миролюбивее всех народов, живущих на земле, как рассказывают, то Арбок соглашается на примирение. Из этого ясно, что действительно народ тченов миролюбив и животолюбив.

Дивна и страна их обилием всех плодов. Она пышно украшена растениями; богата шафраном, шелком, павлинами; в ней множество диких коз и чудовищ – ословоленей. Говорят, что фазан, лебедь и тому подобное, составляющее у нас изысканную пищу, и то для немногих, там – пища общедоступная. У вельмож счета нет драгоценным камням и жемчугу. Одежда, считаемая у нас роскошною и не многим доступной, у них во всеобщем употреблении. Это о земле тченов^317.

Мамгун против воли прибыл в нашу землю в то самое время, когда возвратился Трдат, и не пошел назад с персидскими войсками, но со всеми своими домочадцами направился с богатыми дарами навстречу Трдату, который принял его, хотя и не взял с собой на войну в землю Персидскую: отвел место [ему и] домочадцам его, назначил им содержание и в течение многих лет менял места его жительства.

82. Подвиги воцарившегося Трдата до его уверования

Так как история не полна без хронологии, поэтому и мы, по подробном исследовании, нашли, что приход Трдата сюда с большим войском и воцарение его относятся к третьему году царствования Диоклетиана^318. Когда он прибыл в Кесарию, многие из нахараров вышли ему навстречу. Вступив в нашу страну, он узнал, что Ота – воспитатель сестры его Хосровидухт, сберег и сохранил сокровища и крепость с большой заботой. Ота был человек справедливый, терпеливый и в особенности мудрый; и хотя он не познал истины относительно Бога, однако постиг, что идолы ложны. Воспитанница его, Хосровидухт, была девица скромная, как бы посвятившая себя монашеской жизни: ее уста не оставались незамкнутыми^319, как [уста] женщин вообще.

Трдат назначает Оту главным правителем Армении, осыпав его почестями, а еще более – своего молочного брата, Артавазда Мандакуни, организатора своего спасения и достижения отцовского престола. Он назначает его главным военачальником над армянской кавалерией. В угоду последнему зятя его Тачата Трдат определяет начальником области Ашоца. Тачат впоследствии известил тестя своего, Артавазда, а тот царя сначала о том, что Григорий – сын Анака, а потом и о сыновьях Григория. Он узнал это во время своего пребывания в Кесарии.

Храбрый Трдат вскоре дал много сражений сначала в Армении, потом в Персии, и везде сам лично добивался победы. Однажды Трдат превзошел древнего Елианана^320, подняв копье свое на помощь такому же числу^321 раненых. В другой раз мужественные персы на опыте узнали силу исполина и крепких его доспехов: его конь, покрытый многими ранами, упал под стрелами и, грохнувшись оземь, сбросил с себя царя; но царь встал и пеший пустился на врагов, из которых многих положил на месте; потом схватив коня одного из них, мужественно вскочил на него. В другом случае Трдат, спешившись добровольно, мечом своим разогнал стадо слонов. Таковы подвиги Трдата в бытность его в Персии и Ассирии.

83. Трдат берет себе в жены Ашхен. Константин женится на Максимине. Как совершается обращение последнего

Трдат, по возвращении в нашу страну, посылает аспета Смбата, отца Багарата, привести ему в жены девицу Ашхен, дочь Ашхадара, которая ростом не уступала царю, [который] приказал записать ее в Аршакуни, облечь в пурпур, возложить на нее корону, дабы она могла быть супругой царя. От нее родился сын, Хосров, который ростом не походил на своих родителей.

В те дни в Никомедии состоялась свадьба Максимины, дочери Диоклетиана, с кесарем Константином, сыном римского императора Констанция, который родился не от дочери Максимиана, а от Елены блудницы. Константин познакомился с царем нашим, Трдатом, на своей свадьбе. Несколько лет спустя Констанций умирает, и Диоклетиан посылает на его место сына Констанция, усыновленного им Константина.

Этот [государь], прежде своего воцарения, быв еще кесарем, побежденный на битве, заснул в великой печали. [Тогда] во сне представился ему звездный крест на небе с надписью: «Сим побеждай». Константин, сделав штандарт с [этим] знамением^322, велел нести [его] впереди [войска] и победил неприятеля. Но впоследствии, подстрекаемый своей женой Максиминой, дочерью Диоклетиана, воздвиг гонение на церковь и многих предал мученической смерти. [Вскоре] его постигла проказа элефактиаз, поразившая все его тело за дерзновенность. Не могли вылечить его ни кудесники, ни врачи из племени марсов^323; поэтому он отправил к Трдату за персидскими и индийскими кудесниками, но и те не принесли ему никакой пользы. Тогда некоторые жрецы, по совету богов, приказали ему зарезать множество младенцев в водоеме и для исцеления купаться в их теплой крови. Коснулись слуха Константина плач младенцев и вопли матерей – он сжалился над ними и предпочел их спасение своему собственному. За это Бог воздает ему: в сновидениях он получает приказание от апостолов очищаться омовением в животворной купели через посредство Сильвестра, римского епископа, скрывавшегося от его же гонений на горе Сорактионе. Им наставленный, Константин уверовал, и Бог^324 рассеял перед лицом его всех противников, как о том вкратце повествует тебе Агафангел.

84. Истребление рода Слкуни Мамгуном-Ченом

[В то время как] персидский царь Шапух отдыхал от войн, Трдат отправился в Рим к святому Константину. Шапух на досуге стал замышлять зло против нашей страны: он позволил всем северянам вторгнуться в Армению, условившись напасть на нее с другой стороны во главе арийцев. Слук, от которого ведет начало род Слкуни, обольщенный его словами, убивает собственного зятя, старца Оту из рода Аматуни, кормильца сестры царя, Хосровидухт. Трдат Великий, вскоре возвратившись с запада и узнав все это, равно и то, что Шапух не успел прийти к назначенному сроку, идет на северян. Родоначальник Слкуни заперся в своей крепости, называемой Охаканом^325, рассчитывая на помощь жителей горы, именуемой Симом. Сопротивляясь государю, он возмущал всю страну и никому из живущих у той горы не давал заниматься делом. Тогда царь объявляет всем армянским нахарарам: «Тому, кто приведет ко мне родоначальника Слкуни, отдам на вечное владение деревни, усадьбы и всю собственность рода Слкуни». Мамгун, из рода Ченов, принимает предложение.

И когда царь отправился через землю Ахванов на северян, Мамгун со всеми своими домочадцами пошел в страны таронские под предлогом, что отступился от царя. Пустившись в путь, он тайно отправляет пеших гонцов известить родоначальника Слкуни о походе царя в землю Ахванов. «Великая опасность, – говорит он, – угрожает царю Трдату; поэтому-то он и пошел через страны Ахванов воевать со всеми живущими у подножия горы. Теперь настало для нас благоприятное время задумать и совершить нам угодное. Я решился заключить с тобой союз за оскорбление, нанесенное мне царем». Родоначальник Слкуни, обра довавшись, принимает данную Мамгуном клятву, но не пускает его в крепость, дабы убедиться, как он сдержит обещание и [исполнит] условия. Но Мамгун всячески старался доказать непокорному нахарару свою искренность и вкрасться в его доверие, как верный союзник, и наконец получил позволение свободного входа в крепость и выхода [из нее].

После многих уверений однажды Мамгун уговорил родоначальника Слкуни выйти из крепости и отправиться на охоту на копытчатых зверей. Когда началась охота, Мамгун пустил стрелу в непокорного нахарара, попал ему меж плеч – и тот грохнулся оземь. Тогда Мамгун со своими людьми пошел к крепостным воротам, занял цитадель и заключил в оковы всех, там находившихся. Он задумал истребить род Слкуни и всех предал мечу. Из них только двое убежали и спаслись в стране цопов^326. Мамгун немедленно извещает государя, который, весьма тому обрадовавшись, пишет грамоту, назначает ему владеть всем, быть нахараром на месте непокорного Слкуни, и нахарарству называться по его имени Мамгунским. Оставшихся Слкуни [царь] приказывает оставить в покое.

85. Подвиги Трдата на войне в Ахвании, где он рассек пополам царя басилов

Царь Трдат во главе всей Армении, спустившись на равнину гаргараци, встречает северян войной. Когда обе стороны сошлись, царь рассек толпу неприятелей, совершая исполинские подвиги. Не могу описать быстроты его руки, от которой многие, падая, катились по земле. Они прыгали по поверхности земли, как [прыгают] рыбы, высыпанные из невода искусного рыбака. Царь басилов при виде этого приближается к государю и, вынув из-под конской сбруи аркан, обвитый ремнем, обтянутый кожей, мощною рукой бросив сзади, ловко попадает на левое плечо и в правую подмышку царя, который в это время поднял было руку, чтобы нанести кому-то удар мечом. И была на Трдате броня, на которой ни малейшего следа не оставляли стрелы. И так как царь [басилов] не мог рукой даже сдвинуть исполина, он стал налегать на грудь коня Трдата. [Последний] не тронул своего коня даже бичом, но быстро схватил левой рукой аркан, рванул его и, с необычайной силой притянув к себе царя басилов, ловко угодил обоюдоострым мечом и рассек его пополам, а также снес голову коню его вместе с шеей.

Все воинство, увидев мощного своего царя рассеченным такой страшной рукой, обратилось в бегство. Трдат пошел по их следам и гнал их до земли гуннов. И хотя немало понесло потерь и его войско и многие из вельмож пали, – между прочих и главный военачальник всех армян, Артавазд Мандакуни, однако Трдат возвратился оттуда, взяв заложников, по обычаю своих отцов. Пользуясь этими обстоятельствами, Трдат сзывает всех северян, собирает большое воинство, соединяет их всех воедино и идет в землю Персидскую на Шапуха, сына Арташира. Он из своих полководцев избирает четырех: Михрана, правителя Иверии, на которого он полагался, как на уверовавшего во Христа; аспета Багарата; Маначихра – родоначальника Рштуни, и Вахана – родоначальника Аматуни. Но нам предстоит поговорить об уверовании Михрана и земли Иверийской.

86. Блаженная Нуне содействует спасению иверийцев

Некая женщина, по имени Нуне^327, из рассеявшихся подруг святой Рипсимы, убежав, прибыла в землю иверийцев в их первопрестольный город Мцхиту. Вследствие строгой жизни она получила дар исцеления, с помощью которого лечила многих недужных, как и жену Михрана, правителя Иверии. Поэтому, когда Михран спросил ее: «Какой силой творишь ты эти чудеса?», узнал, что через проповедание Евангелия Христова. Охотно выслушав ее, он рассказал [о том] своим сатрапам с большой похвалой. Вслед за тем дошла до него весть о чудесах, совершенных в Армении над царем и нахарарами и о подругах блаженной Нуне. Изумленный Михран поведал о всех этих чудесах блаженной Нуне, которая подтвердила их с еще большими подробностями.

В те дни пришлось Михрану выехать на охоту. В трудных переходах заблудился он в горах из-за мрака, но не вследствие плохого видения, ибо сказано: «голосом призывает мрак»328, и еще: «день в ночь помрачает»329. Таким-то мраком был окружен Михран, которому он послужил причиной вечного света; ибо, изумленный [этим], он вспомнил рассказанное о Трдате, которого, когда собирался он на охоту, постигли поражения от Господа. Михран думал, что с ним может случиться то же самое. Обуянный страхом, он в молитвах просил, чтобы прояснился воздух и чтобы можно было ему возвратиться с миром, обещая поклоняться Богу Нуне. Просьба его оказалась услышана – и он исполняет обещание.

Блаженная Нуне потребовала верных людей, которых отправила в святому Григорию спросить – что он отныне прикажет ей делать; ибо иверийцы охотно приняли проповедание Евангелия. И получает она приказание сокрушить идолов по его собственному примеру и воздвигнуть знамение честного Креста до того дня, когда Господь даст пастыря на управление ими. Она немедленно сокрушила статую громовержца Арамазда, стоявшую за городом, от которого его разделяла великая река^330. Жители имели обыкновение рано по утрам с кровель своих домов поклоняться тому изображению, возвышавшемуся перед их глазами; желавшие же приносить ему жертву переходили реку и перед храмами совершали заклания.

Сатрапы города восстали, говоря: «Кому же будем поклоняться вместо идолов?» – «Знамению Креста Христова», – получили ответ. Сделали его и воздвигли на востоке от города на красивом холме, который также отделялся от города небольшой рекой^331. С наступлением утра все жители, по обыкновению, поклонились ему с кровель своих домов. Но когда взошли на холм и увидали отесанное не художественной рукой дерево, многие с презрением сказали, что все леса их полны подобным деревом, и потому разошлись. Но Бог в своей благости воззрел на их соблазн, послал с небес облачный столп, и вся гора наполнилась благоуханием: раздался сладкозвучный голос множества псалмопевцев и показался свет с изображением креста, видом и величиной подобного кресту деревянному; оно расположилось над ним с двенадцатью звездами. Все уверовали и поклонились. С тех пор от того креста много было исцелений.

А блаженная Нуне отправилась наставлять пречистыми своими устами и другие области Иверии; проходила всюду в одежде величайшей простоты, не имея ничего лишнего, чуждая миру, всему мирскому, или, лучше сказать, пригвожденная ко Кресту, изощряя свою жизнь в постоянной смерти, словом, исповедующая Слово Божие и готовностью своею увенчанная, как кровавым венком; дерзаем сказать – она, став апостолом, проповедовала, начиная от Кхарчов^332 близ Аланских ворот^333 и Касбов до пределов Маскутов^334, как повествует Агафангел. Но мы обратимся к истории нашествия Трдата на Персию.

87. Поражение Шапуха и его подчинение Константину Великому. Трдат занимает Экбатан. Приход его родичей. Явление спасительного древа

Хотя Трдат и одержал верх, но, так как войско его [также] понесло потери и многие из его нахараров пали, он, опасаясь вступить в бой с Шапухом один со своими войсками, ждал прихода большого римского войска, которое и напало на Ассирию. Когда Шапух обратился в бегство, они предали грабежу всю страну. Трдат же во главе своего и всего находившегося под его началом войска не прекращал в продолжение целого года своих набегов на северные страны Персидского государства.

В то время к нему пришел родич его, Камсар, старший сын Перовамата, того самого младенца, которого, во время истребления Арташиром рода Карэна Пахлава, увез и спас^335 Бурз. По достижении Перозаматом юношеского возраста Арташир утверждает его в честь отца военачальником для ведения войны с варварскими народами с предательским умыслом бросить в руки варварам. Он оказался мужем храбрым и чудесным образом вел все войны. И когда он низложил Взрка, называвшегося Хаканом^336, побежденный отдал замуж за него свою дочь. Перозамат берет себе также других жен из родни Арташира. У него родилось много сыновей, и, укрепив свою власть, твердой рукой держал он все страны [в повиновении]. Он был на [хорошем] счету у Арташира, но не желал видеть его. По смерти Арташира он не захотел покориться сыну его, Шапуху, которого победил во многих сражениях. Наконец он умирает, отравленный приближенными Шапуха.

В то время жил другой Взрк Хакан, который был в большой вражде с Камсаром^337, сыном Перовамата. Но Камсар, считая трудным жить во вражде между двух могущественных государей еще более потому, что братья его не были с ним в согласии, приходит со всем семейством и домочадцами к царю нашему Трдату, а братья его отправляются к Шапуху. Этот Камсар отличился в сражениях еще при отце своем неимоверной храбростью: во время стремительного его нападения кто-то ударил его мечом по голове и снес часть кости черепа. Хотя лекарства и помогли ему, но, так как недоставало у него округлости в верхней части черепа, прозвали его Камсаром.

Но Трдат, утвердив за собой семистенный второй Экбатан^338, оставляет в нем своих правителей и сам возвращается в Армению, ведя с собою Камсара со всем его семейством. Ибо Шапух просил победоносного Константина согласиться на заключение вечного мира, а святой Константин исполнил это; после чего отправил свою мать Елену в Иерусалим за честным Крестом: она действительно нашла спасительное древо вместе с пятью гвоздями.

88. Ликиний заключен в оковы. Перенесение царского двора из Рима. Основание Константинополя

Когда Бог рассеял перед лицом Константина всех врагов его, император высоко возвеличил Ликиния, отдал за него свою неединоутробную сестру, украсил его пурпуром и императорским венцом и, пожаловав ему второй сан, поставил царем всего Востока. Но божественное слово к евреям: «перемена зла невозможна»339 – совершается и здесь. Барс не переменит пестроты своей, а эфиоп – черноты, также и нечестивый нрава своего. Ибо Ликиний является, во-первых, изменником против церкви, а во-вторых, непокорным своему благодетелю: воздвиг он гонение на церковь и затаил измену против Константина. Этот сладострастный, отвратительный старик, с крашеными волосами, причинил немалые беды находившимся под его властью; держал жену в тяжком заключении по причине страсти своей к блаженной Глафире, за что и убил святого Василия, епископа Амасии Понтийской.

Когда измена открылась, Ликиний, зная, что Константин не смолчит, собрал войско, дабы противиться ему войной. Он, как врага, боялся царя нашего Трдата, к которому охладела его дружба, ибо знал, что праведному ненавистен всякий нечестивый. И когда прибыл победоносный Константин и Бог передал Ликиния ему в руки, он пощадил его как старца и мужа своей сестры, отправил в железных оковах в Галлию в рудники, дабы молиться Богу, перед которым согрешил и который, статься может, будет к нему милосерден. Константин, желая показать, что он с своими сыновьями составляет одну Римскую империю, праздновал двадцатилетие [своего царствования] в Никомидии: он начал царствовать с четвертого года гонений до тринадцатого года мира, что и празднует мир доныне.

Константин, не считая нужным возвращаться в Рим, отправляется в Византий, где утверждает свой двор по повелению, полученному им в предвидениях сна; строит в ней великолепные здания, увеличив ее впятеро. Ни один из великих государей не воздвиг в Византии подобных сооружений, кроме тех немногих, оставшихся от Александра Македонского Завоевателя, который ополчался здесь против Дареха, поэтому построил в память о себе так называемый Стратегион, где он делал все свои военные приготовления. Впоследствии римский император Север возобновил его и построил бани на месте колонны, на которой надписью на фракийском языке служило таинственное имя солнца – Зевксиппон, имя, которое получили бани. Он также построил театры: один для боя со зверями, другой для комедиантов, и ипподром, который не успел докончить. Но Константин много и разнообразно украсил город и назвал его Новым Римом, мир же назвал его Градом Константина. Говорят и то, что он тайно вывез из Рима так называемый Палладиум скульптурной работы и поставил его на Форуме под колонной, им воздвигнутой^340. Но это кажется нам невероятным; другие могут думать, как им будет угодно.

89. Ересиарх Арий. Собор, созванный в Никее против него. Чудо, явившееся на Григории

В то время явился Арий Александрийский, который учил злейшей нечестивости, что Сын не равен Отцу и что Он не от естества и не от сущности Отца; что Он не рожден от Отца прежде веков, что Он чужой, сотворенный, младший и получивший бытие во времени. Этот нечестивый Арий получил должное воздаяние: околел при отправлении естественных нужд^341. По поводу Ария самодержец Константин повелел собраться многим епископам в Никее, что в Вифании. И собрались Витон и Викентий – иереи из города Рима, назначенные святым Сильвестром; Александр Александрийский, Евстафий Антиохийский, Макарий Иерусалимский, Александр, епископ Константинопольский.

Тогда пришла грамота от самодержца Константина нашему царю Трдату, чтобы он, взяв с собою святого Григория, отправился на собор. Трдат не согласился на это, потому что уже слышал о свойстве Шапуха с индийским царем и с восточным Хаканом, о поручении [им] начальства над войсками Нерсеху, царствовавшему [впоследствии] девять лет, и Ормизду, который за последним также царствовал со славою три года. Трдат опасался, что Шапух, по обыкновению язычников, нарушит условия, и потому не решился оставить государство без своего присмотра. Да и святой Григорий, видя, с каким сильным желанием и с какой великой поспешностью призывают его, не согласился идти туда, боясь получить от собора слишком большие почести за имя исповедника. Но они посылают за себя Рстакеса^342 с истинным исповеданием их обоих, [изложенным] письменно. Рстакес, отправившись в путь, встречается с Леонтием Великим в тот час, когда он крестил Григория, отца Григория Богослова. Когда Григорий вышел из воды, его осиял свет, чего не заметил никто из многих [присутствовавших], кроме Леонтия, его крестившего, нашего Рстакеса, Евфалия Эдесского, Якова^343 Мцбинского и Иоанна, епископа Парсийского, которые шли на собор тем же путем.

90. Возвращение Рстакеса из Никеи. Обращение его родичей. Построение Гарни

Рстакес, отправившись с Леонтием Великим, прибыл в город Никею, где собралось триста восемнадцать отцов для опровержения учения ариан, которых, предав анафеме, отвергли от общения с церковью; а самодержец сослал их в рудники. Затем Рстакес возвращается с достоверным исповеданием^344 и с двадцатью каноническими главами правил, [постановленных] Собором, и встречается с царем и отцом своим в городе Вахаршапате. Святой Григорий, возрадовавшись тому, сам от себя прибавляет несколько кратких глав к правилам Собора для большей охраны своей паствы.

В то время и родич их, Камсар, со всеми своими принимает крещение от Григория Великого. Царь, бывший восприемником при выходе Камсара из воды, жалует в наследство ему, верному своему сроднику, большую усадьбу Арташеса, называющуюся теперь Драсханакертом^345, и ширакскую область. Но он, по прошествии семи дней после крещения, скончался. Царь Трдат, чтобы утешить старшего из сыновей Камсара, Аршавира, определяет его на место отца, возводит в род по имени его отца, включив в число нахарарств. Сверх этого жалует ему и другие награды: город Еруанду с его областью до конца великой долины с целью заставить его забыть родную свою землю, называемую Пахлавом, и неизменно сохранить свою веру. Но Аршавир очень полюбил эту область и назвал ее своим именем Аршаруник, а раньше она называлась Ерасхацором. Мы уже указали причину прихода двух родов – парфянского и пахлавуников.

Около этого времени Трдат завершил постройку крепости Гарни^346, из тесаных гранитных камней, скрепленных железными костылями, спаянными свинцом. В ней он выстроил также виллу с колоннами, [украшенными] чудесными горельефными изваяниями, для сестры своей Хосровидухт, начертав в ней^347 на память о себе [надпись] греческими письменами.

Но святой Григорий возвращается в те же горы, после чего он никому более не является до самой своей кончины.

91. Смерть Григория и Рстакеса. Причина названия горы Пещерой Мане

Мы нашли, что на семнадцатом году царствования Трдата на престол святого апостола Фаддея воссел Григорий, патриарх наш и родший нас по Евангелию. После просвещения всей Армении светом богопознания и после рассеяния мрака идолопоклонства и наполнения всех стран наших епископами и учителями Григорий возлюбил горы, пустыни и жизнь созерцательную в безмятежности духа, дабы беседовать с Богом, не развлекаясь. Оставив по себе преемником сына своего, Рстакеса, сам поселился в области Даранахи, на горе, называемой Пещерами Мане^348.

Но скажем, почему гора эта называется Пещерами Мане. Из подруг святой Рипсиме, как Нуне учительница иверийцев, некая женщина, по имени Мане, не последовала за своими спутницами, шедшими к нам. Зная, что все места Богу принадлежат, осталась она жить на этой горе в каменных пещерах. Поэтому и гора была названа Пещерами Мане. В этих пещерах впоследствии поселился и святой Григорий.

Хотя он и поселился там, однако временами являлся, ходил по нашему отечеству и утверждал неофитов в вере. Но по возвращении сына его, Рстакеса, с Никейского собора святой Григорий не стал более являться никому. Таким образом, с самого начала его священства до сорок шестого года царствования Трдата, то есть времени, после которого святой Григорий никому более не являлся, можно насчитать тридцать лет.

После него Рстакес [управлял престолом] семь лет, с сорок седьмого до пятьдесят третьего года царствования Трдата, когда совершилась мученическая кончина Рстакеса, который был действительно, как сказано, духовным мечом, и потому все неправосудные и развратные [люди] считали его своим врагом. Вот почему и Архелай, правитель Четвертой Армении, им порицаемый, выждал удобный день и, встретив его в области Цопк на дороге, убил и сам скрылся на Тавре Киликийском. Ученики блаженного мужа, взяв его тело, перенесли в область Екехеац и положили в его селении, Тиле. Наследовал престол старший брат его, Вртанес, на пятьдесят четвертом году царствования Трдата.

Но святой Григорий, прожив много лет в Пещере Мане, невидимо для людей, перенесен смертью в чин ангелов. Пастухи, нашедшие его мертвым, на том же месте схоронили, не зная, кто он. И действительно, подобало, чтобы те, кто были свидетелями Рождества нашего Спасителя, совершили также похороны его ученика. В течение многих лет [тело его] оставалось скрытым, как бы по воле Божественного Провидения, подобно телу Моисея в древности, дабы варвары-неофиты не поклонялись ему. Но после долгого времени, когда вера получила твердое основание в этих странах, мощи святого Григория открылись отшельнику, по имени Гарник, и были перенесены в деревню Тордан^349.

Святой Григорий, как известно всем, был родом парфянин из области Пахлавской, царского рода, отделившийся Аршакуни^350 из ветви Сурэна, от отца названного Анаком: из стран, лежащих на востоке от нашей земли, явившийся нам Востоком и духовным лучом мысленного Солнца, он [был] для вас исходом из глубокого зла идолопоклонства, истинным благом, гонителем бесов, источником блаженства и духовного созидания – сущей божественной пальмой, насажденной в доме Господа и цветущей в ограде Бога нашего. Святой Григорий, достигший в старости духовного утучнения, окруженный таким и столькими народами, собрал нас [воедино] для прославления и восхваления Бога.

92. Кончина царя Трдата и сетование с укором

Говоря о святом, великом втором подвижнике и светлом источнике нашего просвещения – об истинном царе^351, бывшем когда-нибудь со времени Христа, надлежало бы говорить языком возвышенным, как о содеятеле и сподвижнике, равном нашему первопутеводителю и первоначальнику нашего просвещения^352. Святому Духу угодно было облечь Просветителя моего саном иерея и исповедника, я же прибавлю, и апостола; за сим царь является равным святому Григорию и словом и делом. Скажу даже, что [здесь] преимущество было на стороне царя: в созерцании Бога и в строгой жизни оба они были равны, но, касательно покорения кого-нибудь убедительным и сильным словом, преимущество дара было на стороне царя, ибо у него вера шла рука об руку с его действиями. Поэтому я и его называю первым путем и вторым отцом нашего просвещения. Но так как теперь время писать историю, а не панегирик – тем более что все сказанное в этой книге заимствовано у других историков, а не нами сочинено, – то мы перейдем к порядку нашего повествования о Трдате.

Трдат после обращения в веру Христову, сияя всеми добродетелями, все более посвящал и слово и дело свое имени Христову, а убеждал великих нахараров и все множество простого народа сделаться действительно Христовыми, дабы дела всех свидетельствовали о вере их. Но я хочу указать на жестокосердие, как и на высокомерие нашего народа с самого начала до наших времен, [народа], отвергающего благое, изменяющего истине, надменного от природы и своевольного; он противится царской воле в деле христианской веры, следуя воле жен и наложниц. Царь не вынес этого, бросил земной венец и пошел за небесным: поспешил удалиться на место, где жил святой отшельник Христос, и уединиться в горной пещере^353. При этом стыжусь сказать истину и в особенности беззаконие и нечестие нашего народа и его поступки, достойные многих слез и плача: посылают к царю, вызывают его, обещая поступать согласно его воле, лишь бы он снова принял царство. Но, получив от святого мужа отказ, дают ему напиток, как некогда в древности афиняне предложили Сократу цикуту; или же скажем о нашем – как обезумленные евреи поднесли Богу нашему напиток, смешанный с желчью. Таким образом, совершив это, они угасили у самих себя светозарный луч богопочитания.

Поэтому, оплакивая своих, говорю, как говорил Павел о своих и о врагах Креста Христова; но я повторяю слова не свои, а Святого Духа: народ строптивый и преступный, сердце которого неисправлено, душа которого не верна Богу! Мужи арамские! Долго ли будете жестокосердыми? Зачем вы полюбили суету и безбожие? Вы не познали, что Господь прославил святых своих и что Господь не услышит, когда вы воззовете к Нему. Вы согрешили прогневленные и в ложах ваших не принесли раскаяния; вы заклали заклание беззакония и уповающих на Господа презрели. Поэтому найдут на вас сети Того, Кого вы не познали, и добыча, за которой вы гонялись, соделает вас своей добычей и вы попадете в те же сети. Но душа его возрадуется Господом и возвеселится в спасении своем и всем своим существом скажет: Господи, кто подобен Тебе!354

Так, все это действительно так, а потому утешимся и мы в своих бедствиях, ибо говорит Христос: «Если с юным деревом это творят, что же будет с сухим?» Поэтому если вы так поступаете с Божиими святыми, унизившими себя Бога ради, отказавшись от царской власти, то что значат наши слова перед Богом за бедствия, от вас постигшие нас, коим выпали в удел и бедствия и нищета. Впрочем, скажу: кто из вас [подумал] о наших нуждах? Кто с просьбой [обратился] к учителям? Кто [сказал нам когда-нибудь] ободрительное слово? Кто [облегчил] наше бремя во время странствования или же приготовил для нашего отдыха покой, или дом, или ночлег? Не говорю о прочем – вы не могли даже обуздать ваши алые языки, свое невежество, сопряженное с суетным славолюбием и с бешеной болтливостью; вы сделали пищей для безумных ваших языков ненависть вашу к учению и воспламенили ее сильнее печи вавилонской^355.

Вот почему [теперь] каждый сам по себе и жрец и служитель, как говорит Писание. И теперь многие говорят о божественных предметах, не постигая их значения; и говорят не по изволению Святого Духа, но по внушению лукавого; и потому поразительны их речи и ужасны для мыслящего: говорят о Боге и божественном, но мысли говорящего обращены не к божественному; говорят, не заботясь о чем – и не тихо и скромно, как их учили, дабы никто извне не мог слышать его говора, но для стяжания славы у людей произносят громогласно свои речи во всеуслышание. Поток их болтливости бьет, словно из ключа, как сказал один из древних, и тревожит на площадях всех пьяниц. Кто из мыслящих не посетует на них? Если не вознегодуют [на меня], скажу: есть люди, которые поощряют их быть такими. Удерживаюсь сказать слово Христово, что потребуется месть от крови Авеля праведного до крови Захарии, пролитой между храмом и алтарем^356.

Но пусть остановится здесь мое слово утомленное, как говоренное вслух мертвым.

Впрочем, повествование о святом Трдате верно: дав царю смертоносный напиток, лишили себя лучей света благодати Трдата, царствовавшего пятьдесят шесть лет.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ ПРОДОЛЖЕНИЯ ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ АРМЕНИИ

Книга третья

Конец истории нашего отечества

1. Вступление

В нашей стране не было археологии, пройти же в подробности все греческие [древние истории] мы не могли за краткостью времени. Нет также у нас под рукой творения Диодора^357, в которое могли бы мы заглядывать, чтобы ничто из главных [событий], необходимых для нашего сочинения, не осталось неупомянутым. Но сколько старание и память позволяли, мы с точностью рассказали о всех событиях ранних и древних времен, начиная от Александра Великого до кончины святого Трдата. За это не станешь насмехаться над нами или порицать нас. Но расскажу тебе безошибочно все, что случилось в наше или в недавнее время. В этой Третьей книге [ты найдешь] события, совершившиеся после святого Трдата и до превращения династии Аршакуни в Армении и священства в роде святого Григория. Мы прибегнем здесь к доступному языку, дабы [читатель], не ища красноречия, полюбив правдивый наш рассказ, чаще и чаще с жадностью предавался чтению нашей отечественной истории.

2. Происшествия, совершившиеся по кончине Трдата с Вртанесом и с тремя нахарарствами

Во время кончины Трдата Вртанес^358 Великий оказался в церкви [во имя] святого Иоанна, построенной отцом его в Тароне. Здесь жители горы, подстрекаемые нахарарами, строили козни и хотели убить его; но невидимая рука связала их, как то случилось в древности при Елисее или при Боге нашем Христе, когда евреи пали пораженные. Вртанес вышел невредим и отправился в область Екехеац в деревню Тил, где находилась гробница его брата, Рстакеса. Здесь он оплакивал страну Армянскую, покинутую в безвластии, где нахарарские роды, восстав, истребляли друг друга; вследствие чего все три племени Бзнунеанов, Манавазеанов и Ордуни были уничтожены^359.

3. Мученическая кончина святого Григориса от рук варваров

Блаженный Трдат с великой твердостью поддерживал ревностную веру и добрую нравственность в особенности среди тех, кто жил в отдаленных частях государства. Поэтому правители северо-восточных частей, управлявшие отдаленным городом, называемым Паитакараном^360, пришли и сказали царю: «Если желаешь вести эти страны к вере, пошли туда епископа из рода святого Григория, ибо они сильно того желают; и мы уверены, что они убоятся прославленного имени Григория и чада его и сделают все по [его] приказанию». Блаженный Трдат, согласившись, посылает туда епископом юного Григориса, старшего сына Вртанеса. Хотя Трдат, видя молодость юноши, считал неправильным такое назначение, но, зная величие души его и припоминая воцарение двенадцатилетнего Соломона над Израилем, смело отправляет его туда с сродником своим, неком Санатруком Аршакидом.

Григорис, прибыв [на место], явил собой добрый пример, идя по следам своих добродетельных предков: он даже превосходил их целомудрием, а в строгой жизни был равен царю. Когда пришла весть о кончине Трдата, по козням самого Санатрука и некоторых других вечно лживых людей – ахванов, варвары убили блаженного мужа под конскими копытами на Ватнеанской равнине недалеко от моря, называемого Каспийским^361. Диаконы Григориса, взяв его тело, перенесли в Малый Сюник и погребли в селении Амарасе; Санатрук же, возложив на себя корону, завладел городом Пайтакараном: при помощи чужих народов он думал завладеть всей Арменией.

4. Отпадение бдешха Бакура от союза армян. Намерение нахараров воцарить Хосрова

В Божественной истории находим, что у еврейского народа после эпохи судей, во время безвластия и смут, не было царя и всякий делал угодное себе; то же самое видим и в нашей стране. По кончине блаженного Трдата великий князь Бакур^362, называвшийся бдешхом Ахцникским^363, видя Санатрука воцарившимся в Пайтакаране, сам замыслил: если не царствовать – ибо он не был Аршакуни, – то по крайней мере стать независимым; [и потому], отделившись от союза армян, соединился с персидским царем Ормиздом. Вследствие этого армянские нахарары, образумившись, съехались к Великому Вртанесу, отправили двух из почетных князей: Мара, князя Цопского, и Гага, князя Хаштеанкского в первопрестольный город к императору Констанцию, сыну Константина, с дарами и с письмом следующего содержания.

5. Копия письма армян

«Глава епископов, Вртанес, и под его властью находящиеся епископы и все нахарары Великой Армении господину нашему Констанцию, самодержавному императору, радости желают.

Вспомни мирный договор, заключенный отцом твоим Константином с царем нашим Трдатом, не отдавай страну свою безбожным персам; помоги нам войском возвести Хосрова, сына Трдата, на престол. Ибо Бог поставил вас господином не только Европы, но и всех стран Средиземных. Страх, внушаемый могуществом вашим, проник до пределов земли. Просим [Бога] о непрерывном распространении твоего господства. Будьте здоровы!»

Констанций согласился и отправил куропалата своего Антиоха, с большим войском, с порфирой и венцом, при письме такого содержания:

Письмо Констанция

«Самодержец август, император Констанций, Вртанесу Великому со всеми его соотечественниками радости желает.

Я послал вам в помощь войско, повелев возвести Хосрова, сына царя вашего Трдата, на престол, водворить [у вас] добрый порядок, дабы вы служили нам верно. Будьте здоровы!»

6. Прибытие Антиоха и его деяния

Антиох, по прибытии своем, возвел на престол Хосрова и утвердил в прежнем звании четырех главнокомандующих, назначенных Трдатом еще при его жизни, после смерти его кормильца, Артавазда Мандакуни, бывшего единоначальником и командующим всеми армянскими войсками. Первый из них, аспет Багарат, назначен военачальником западной армии; второй – Михран, правитель Иверии и бдешх Гугарский, начальником конницы северной армии; третий – Вахан, родоначальник [рода] Аматуни, военачальником западной армии; четвертый – Маначихр, родоначальник [рода] Рштуни, начальником конницы южной армии. Антиох, разделив войско, отдал каждому из них часть его: Маначихра с южной армией и с киликийскими полками отправил в Ассирию и Месопотамию, а Вахана, родоначальника Аматуни, с восточной армией и с полками галатов послал в страны Атрпатаканские для защиты их от нападения царя персидского. Сам Антиох, оставив царя Хосрова, который, будучи мал ростом и тщедушен, не имел ничего воинственного в осанке, взял с собою Михрана и Багарата с их войсками и со всем греческим [воинством] и пошел на Санатрука. Но [последний] наполнил Пайтакаран персидскими войсками и сам с ахванскими нахарарами пошел искать убежища у Шапуха. Антиох, видя, что они отказываются покориться, приказал грабежом ослабить силу непокорных, сам же, собрав дань, отправился к императору.

7. Проступок Маначихра перед Яковом Великим и смерть его

Маначихр во главе южной армии и с киликийскими войсками, отправившись в Ассирийские страны, дает сражение бдешху Бакуру и убивает его, обращает в бегство его армию и персов, [пришедших] ему на помощь. Сына Бакура, Хешу, взятого в плен, отправляет в железных оковах к Хосрову; беспощадно предает мечу подвластные ему области – не только воинов, но и простых сельчан; из окрестностей Мцбина отводит в плен многих, в том числе и восемь диаконов великого епископа Якова^364. Яков идет вслед за Маначихром, увещевает его освободить пленных поселян, ни в чем не повинных; но Маначихр не соглашается, ссылаясь на царя.

Тогда Яков отправляется к царю. Маначихр пуще распалился гневом и, подстрекаемый жителями той области, приказывает бросить в море восьмерых диаконов, находившихся в заключении. Яков Великий, узнав это, возвратился на свое место, исполненный гнева, как Моисей от присутствия фараона. Взойдя на одну гору^365, с которой обозревалась вся область, он проклял Маначихра и область его. И суд Божий над ним не замедлил свершиться: он постиг Маначихра, и, подобно Ироду, он околел от разных болезней; плодоносная область, изобиловавшая водой, вся обратилась в солончаки, и, по Писанию^366, стало над ней медное небо, и возмутившееся море поглотило все поля с их окрестностями. Узнав об этом, Великий Вртанес и царь Хосров, разгневанные, приказывают освободить пленных, с просьбой и раскаянием обратиться к тому мужу, дабы он отвратил Божий гнев. После того как Яков оставил сей мир, сын и наследник Маначихра прекрасным раскаянием, слезами, рыданиями, через ходатайство его [святого мужа] обретает исцеление и себе, и своей области.

8. Царствование Хосрова Короткого. Перенесение двора. Насаждение рощи

На втором году царствования персидского царя Ормизда и на восьмом году царствования Констанция Хосров вступает на престол при помощи последнего. Он не совершил никаких подвигов, как отец его, не препятствовал отнятию [у себя] стран греческими войсками. Он предоставляет персидскому царю [действовать по своему желанию], а сам довольствуется господством над остальными частями своего государства, не питая никаких благородных мыслей. Хосров был мал ростом, но не до такой степени, как Александр Македонский, который хотя и был ростом три локтя, но имел дух бодрый и деятельный. Он не заботился о [подвигах] храбрости, еще менее о том, чтобы оставить по себе добрую память; его, [напротив], занимала охота на зверя и птицу. Для этого он насадил недалеко от реки Азат^367 рощу, до сего времени называемую его именем. Он переносит свой двор на высокое место, [возвышающееся] над лесом, именуемое по-персидски Двин^368, что значит «Холм», строит там тенистые палаты, ибо в то время Арей^369 сопутствовал Солнцу и дули знойные, зараженные, зловонные ветры. Жители Арташата, будучи не в состоянии выносить это, охотно согласились на переселение.

9. Нашествие северных народов на нашу страну в дни Хосрова. Подвиги Вахана Аматуни

В дни Хосрова жители северной части Кавказа, зная бездеятельность и слабодушие Хосрова, подстрекаемые в особенности просьбами Санатрука, по тайному прика занию Шапуха, царя персидского, соединяются и числом около двадцати тысяч человек^370 совершают нападение на центр нашего отечества. Восточная и западная армянские армии встречают их под предводительством полководцев: аспета Багарата и Вахана, родоначальника Аматуни, ибо южные наши полки находились [в то время] при царе Хосрове в земле Цопов. Михран был убит, неприятели нанесли поражение северным нашим полкам, обратили их в бегство, очутились под стенами Вахаршапата и осадили его. Восточная и западная наши армии внезапно напали на них, вытеснили их оттуда к скале Ошаканской, не дав им время развернуться и пустить в дело стрелы, по их обыкновению. Храбрые [наши] всадники стали жестоко теснить их и загнали в непроходимые, каменистые места, покрытые скалами. В таком положении неприятель был вынужден выстроить свое войско к бою. Предводителем копейщиков выступил какой-то чудовищный исполин во всеоружии, весь покрытый густым войлоком, он показывал чудеса храбрости посреди войска. Храбрейшие из армян, внимательно следившие за ним, напали на него, но не могли причинить ему вреда: от ударов копий только вращалась его войлочная [броня]. Тогда храбрец Вахан Аматуни, взглянув на соборную церковь^371, сказал: «Помоги мне, Господи! Ты, Который направил в чело возгордившемуся Голиафу камень пращи Давида, направь и мое копье в око этого могучего великана». Мольба его была услышана: он опрокинул через круп своей лошади ужасное чудовище. Этот случай принудил к бегству неприятелей, а полкам армянским придал отваги на победу. Багарат, возвратившись оттуда в землю Цопов, верно и без зависти свидетельствует перед царем о мужестве и храбрости Вахана, за что царь жалует Вахану место сражения – Ошакан, где он отличился, добровольно выступив на бой. На место Михрана царь назначает над вой ском Гарчуйла Махаза, родоначальника Хорхоруни.

10. Кончина Хосрова. Война армян с персами

После этого Хосров, узнав, что царь персидский, Шапух, помогает его врагам, разрывает с ним союз, прекращает назначенную ему частную дань и [начинает] платить ее императору; приводит греческие войска и восстает против персов. Но вскоре он умирает после девятилетнего царствования. Он погребен в Ани подле отцов своих. Вртанес Великий, созвав всех армянских нахараров вместе с войсками и военачальниками, поручает страну Армянскую Аршавиру Камсаракану, как главному и более всех почитаемому после царя [мужу]; сам же, взяв Тирана, сына Хосрова, отправляется к императору [просить] поставить того царем армянским на место отца.

Но персидский царь, Шапух, услыхав о смерти Хосрова и о том, что сын последнего, Тиран, пошел к императору, собрал многочисленное войско под начало брата своего, Нерсеха, которого он желал возвести на армянский престол, отправил в нашу страну, считая ее безвластной. Нерсех^372 встречается с храбрым Аршавиром Камсараканом, который во главе всех армянских войск дает ему сражение на поле, называемом Мрухом; и хотя многие из наших нахараров пали в [этом] сражении, однако армянские полки, одержав победу, обратили в бегство персидские войска и охраняли нашу страну до прихода Тирана.

11. Царствование Тирана. Смерть Вртанеса Великого; престол его наследует святой Иусик

На семнадцатом году своего державства Констанций Август, сын Константина, воцаряет Тирана, сына Хосрова, и отправляет его в Армению с Вртанесом Великим. По прибытии своем Тиран начинает мирно править нашей страной, заключив мир с персами и прекратив войны; платит дань грекам, отчасти и персам, и живет в покое подобно своему отцу, не совершая никаких подвигов мужества и храбрости. Он не следует примеру добродетели предков, втайне отказывается от всякого благочестия, не смея явно предаваться пороку при Вртанесе Великом.

По исполнении пятнадцати лет епископства своего Вртанес Великий покидает сей мир на третьем году правления Тирана. По приказанию самого Вртанеса тело его перенесено и положено в деревне Тордане. Он как бы пророческим оком провидел, что после долгого времени останки его отца также будут там покоиться. И наследует ему на четвертом году царствования Тирана Иусик^373, сын его, ревностнейший последователь добродетелей [своих] отцов.

12. Война Шапуха с Констанцием

Шапух, сын Ормизда, еще более упрочил дружеский союз с Тираном, царем нашим, и, оказав ему помощь, избавил его от нападения северных народов, которые, соединившись, перешли ущелье Чор^374 и поселились в пределах ахванских в продолжение четырех лет. Шапух, покорив [еще] много других царей и призвав себе на помощь многие варварские народы, напал на Средиземные страны и на Палестину. Констанций, назначив кесарем Юлиана, ополчился против персов: дано сражение, и обе стороны понесли поражение, ибо много пало с обеих сторон, и ни один не обратил тыла перед другим, пока с общего согласия не было заключено перемирие на немногие года. По возвращении из Персии Констанций, после продолжительной болезни, окончил жизнь в киликийском городе Момпсуесте, процарствовав двадцать три года. В дни Констанция явился светозарный крест при блаженном Кирилле.

13. Тиран идет навстречу Юлиану и дает ему заложников

В то время воцарился в Греции нечестивый Юлиан: он отрекся от Бога, стал поклоняться кумирам, воздвиг гонение на церковь и [наполнил] ее раздором, всячески стремился погасить веру христианскую^375, не силой, но всеми ухищрениями старался склонить [людей] на почитание дэвов^376. И когда правосудие [Божие] вооружило его против персов, он, пройдя через Киликию, явился в Месопотамии. Персидские войска, охранявшие эту страну, отрезав канаты понтонного моста на Евфрате, защищали переправу. Но наш царь Тиран, отправившись навстречу Юлиану, нападает на персидское войско и обращает его в бегство. Желая оказать услугу нечестивому Юлиану, он помогает ему переправиться с многочисленной конницей, за что Юлиан осыпает его почестями.

Тиран просит [позволения] не следовать за ним в Персию под предлогом, что затрудняется ездить верхом. Юлиан соглашается, но просит у него войска и заложников. Тиран, жалея второго своего сына Аршака, дает императору Трдата, третьего сына, с женою и сыновьями его, также и Тирита, сына умершего старшего своего сына, Арташеса. Юлиан немедленно отправляет их в Византий, а Тирана отпускает в его страну, отдает ему свой портрет, писанный на доске вместе с изображениями некоторых дэвов, приказав поставить в церкви на восточной стороне, говоря: все данники, находящиеся под владычеством римлян, обязаны делать то же. Тиран соглашается и приносит их с собой, не поняв, что, обманутые Юлианом, они будут поклоняться изображениям дэвов.

14. Мученическая кончина святого Иусика и Даниила

Тиран, по прибытии в область Цопк, пожелал поставить упомянутое изображение в придворной своей церкви. Святой Иусик выхватил его из рук царя и, бросив на землю, стал топтать ногами и разбил на мелкие части, указывая на скрытый обман. Но Тиран не внял его голосу, ибо опасался Юлиана. Он думал, что его ожидает смерть, как попирателя изображения царя, и потому, одержимый злобой, которую питал к святому Иусику за постоянные обличения в неблаговидных проступках, приказал бить его кнутом, пока Иусик не испустил дух под ударами^377.

После мученической кончины Иусика Тиран, осыпанный проклятиями старого иерея Даниила^378, бывшего ученика и служителя^379 святого Григория, приказал задушить его. Ученики Даниила взяли и погребли его на месте его уединения, называемом Хациац-драхт^380. Тело святого Иуси ка перенесли в деревню Тордан, где [покоился] его отец. Он епископствовал шесть лет.

15. Возвращение Зоры от Юлиана с армянскими войсками и истребление его со всем его родом

Весть о убиении святого Иусика и ропот всех нахараров дошли до Зоры, родоначальника Рштуни, назначенного на место Маначихра главнокомандующим южной армянской армией и отправленного, по повелению Тирана, с войсками [своими] сопровождать Юлиана. Получив такое известие, Зора говорит своему войску: «Не станем повиноваться тому, кто вносит соблазн в поклонение Христу и убивает его святых, не будем сопутствовать этому нечестивому государю». И, склонив на свою сторону войско, он возвращается, укрепляется в Тморисе в ожидании, что сделают прочие нахарары. Но гонцы Юлиана прибыли до его прихода и принесли Тирану письмо следующего содержания:

Письмо Юлиана Тирану

«Самодержец Юлиан, рождение Инака, сына Арамазда, судьбой предназначенный к бессмертию, Тирану, нашему прокуратору, радости желает.

Войско, отпущенное тобой с нами, военачальник его увел обратно. Мы могли бы послать за ним часть бесчисленных наших полков и схатить его; но мы дали ему сделать это по двум причинам: во-первых, чтобы персы не говорили, что мы насильно, а не по собственному их желанию собираем войска; а во-вторых, чтобы испытать твою верность. И потому, если Зора без твоей воли сделал это, истреби его со всем его родом, не оставляя ему потомка. В противном случае, клянусь Расом^381, даровавшим нам царство, и Афиной, давшей нам победу, что, по возвращении нашем, несокрушимой нашей силой преследовать буду и тебя, и страну твою».

Тиран ужаснулся, услышав это; он отправляет начальника евнухов по имени Хайр, к Зоре, заклиная того прибыть к нему. Когда войско Зоры увидело, что нахарары молчат, по свойственной нашему народу нетерпеливости, все разошлись по домам. Зора, покинутый всеми, вынужден прийти к царю, который, схватив его, завладевает также крепостью его Ахтамаром^382 и истребляет его со всем его родом^383. Один только младенец, сын Мехендака, брата Зоры, спасен кормилицами. Царь назначает на место Зоры Сахамута, владетеля Анцитского^384.

16. Смерть сыновей Иусика. Престол его занимает Парнерсех

Нахарары просят Тирана на место Иусика поставить епископом достойного мужа, ибо сыновья последнего по непохвальному поведению оказались недостойными апостольского престола. К тому же в те дни постигла их ужаснейшая смерть, приводящая в трепет [слушателя]: на одном и том же месте молнией поражены оба [брата^385] – Пап и Атанагинесм. От них не осталось совершеннолетнего чада для такого сана, кроме юноши – сына Атанагинеса, по имени Нерсес. Этот юноша находился тогда в Кесарии в учении и в то время отправился в Византий жениться на дочери некоего знатного вельможи Аспиона. И так как не было мужа из рода Григория, избрали Парнерсеха из Аштишата, что в Таронской [области], назначили его первосвященником на десятом году царствования Тирана. Парнерсех занимал престол четыре года.

17. Тиран, обманутый Шапухом, идет на зов его и ослеплен им

После всего этого нечестивый Юлиан в воздаяние за [свои] злые помыслы получает рану в живот и умирает в Персии. Войска возвращаются с [новым] государем, Иови аном, который умирает на дороге, не достигнув Византия. Персидский царь Шапух их преследует и обманом приглашает к себе Тирана, написав ему письмо следующего содержания:

Письмо Шапуха Тирану

«Храбрейший из маздезнов^386, восседающий с Солнцем, Шапух – царь царей, добром помянутому любезному брату нашему Тирану, царю армянскому, много здравия^387.

Мы наверно узнали, что ты твердо сохранил нашу дружбу и не пришел с императором в землю персов; что даже войско, взятое им у тебя, было тобой отозвано. Сделанное тобой сначала совершено было, мы знаем, для того, чтобы попрепятствовать его переходу через твою страну, что он сделал бы [без сомнения]. Поэтому и наши сторожевые войска, потеряв множество, возвратились, возлагая вину на тебя. Вследствие сего и мы в гневе нашем приказали напоить начальника этого войска бычьей кровью^388. Мы никакого вреда не нанесем твоему государству, клянусь великим богом Михром^389; только поспеши повидаться с нами, чтобы можно было нам поразмыслить об общей [нашей] пользе».

Тиран при виде этого [письма] обезумел и отправился к нему: правосудие влекло его на место воздаяния. Когда Шапух увидал Тирана, начал укорять его перед войском и приказал ослепить, как то было в древности с Седекией. Быть может, отмщено было ему за святого мужа, служившего светилом для нашей страны, по слову евангельскому: «Вы есте свет мира»390. Сего-то света^391 лишил Тиран Армению; он и сам был ввергнут во мрак после одиннадцатилетнего царствования.

18. Шапух воцаряет Аршака и нападает на Грецию

Шапух воцарил вместо Тирана сына его, Аршака, опасаясь, чтобы армянские войска не препятствовали ему в его предприятиях. Он думал таким благодеянием закрепить за собой нашу страну. Он также поставил в зависимость от себя нахарарские роды, взяв у всех заложников. На место Вахана Аматуни он назначил главнокомандующим восточной армией преданного себе Вахинака Сюни, ему передал Армению и сам пошел следом за греческими войсками. Прибыв в Вифинию, он оставался там много месяцев, но ничего не мог сделать; воздвиг на берегу моря колонну со львом на вершине, попирающим книгу, что означало: [как] лев сильнее всех зверей, так и царь персидский могущественнее всех государей. Книга есть вместилище мудрости, таково и Римское государство.

19. Аршак с презрением относится к греческому царю

В то время против персидского царя Шапуха возникли смуты, вызванные северными народами. Греческий царь Валентиниан отправил войско в Средиземные страны и изгнал персов; потом послал письмо царю нашему, Аршаку.

Письмо Валентиниана Аршаку

«Самодержец Валентиниан Август с кесарем Валентом, разделяющим с нами престол и корону, Аршаку, царю армянскому, радости желает.

Надлежало тебе вспомнить бедствия, которые претерпели вы от безбожных персов, и благодеяния, [полученные] от нас от древнейших времен до тебя, удалиться от них и приблизиться к нам, соединить свои войска с нашими и сражаться против персов. Пришли следующую с твоей стороны дань при одобрительных письмах наших полководцев, и будут возвращены братья твои и находящиеся с ними изгнанники. Будь здоров с совершенной покорностью Римскому нашему государству».

Аршак не только не ответил на это письмо, но с презрением отнесся к римлянам. Сердце его не лежало также и к Шапуху. Самодовольный, он проводил свое время в попойках под звуки песен наемных певиц. На вид он казался храбрее и мужественнее Ахилла, а в сущности походил на хромого остроголового Ферсита^392. Отложившись от своих первоначальников, он получил наконец воздаяние за свою надменность.

20. Святой Нерсес и его полезные учреждения

На третьем году царствования Аршака стал первосвященником в Армении Нерсес Великий, сын Атанагинеса, сына Иусика, сына Вртанеса, сына святого Григория. По возвращении из Византия в Кесарию он прибыл в Армению и восстановил все порядки, установленные его отцами, присовокупляя к ним много новых. Он ввел в наше отечество благочиние, какое видел в Греции, в особенности в царствующем граде. Созвав собор епископов и всех мирян, он утвердил каноническими постановлениями милосердие, [старался] вырвать корень безжалостности, естественным образом превратившийся в привычку в нашей земле. Ибо прокаженные изгонялись, как считаемые законом скверными; одержимых элефантиазисом гнали, дабы другие не заражались от них. Им служили жилищами пустыни и безлюдные места, а кровом – скалы и кустарники: ни от кого не было им утешения в их несчастии. К тому же калеки оставались без попечения; чужие не принимались, странникам не давали приюта.

Нерсес приказал во многих областях, в местах уединенных и отдаленных строить богадельни, которые, подобно больницам в Греции, служили бы утешением для страждущих. Он обязал небольшие города и хутора время от времени снабжать их огородными продуктами, молоком и шерстью рогатого скота, дабы эти несчастные, имея все нужное, не выходили из назначенных им жилищ. Надзор над ними он поручил Хадду, дьякону своему из Маргац, что в Карине^393. Нерсес приказал также построить во всех деревнях гостиницы для странников, где могли бы [в то же время] получать пропитание сироты, старики и неимущие. Он также строит в пустынных и безлюдных местах общины, монастыри и скиты для отшельников и назначает им отцами и смотрителями Шахиту, Епифания, Ефрема и Гинда, что из рода Слкуни, и еще других.

Нерсес вывел из среды нахараров следующее: во-первых, брак между близкими родственниками, к чему прибегали ради сохранения родового дворянства; во-вторых, истязания, которые, по языческим обычаям^394, совершали над собой при похоронах умерших. С этих пор можно было видеть жителей нашей страны не безобразными варварами, но порядочными горожанами.

21. Умерщвление Трдата, брата Аршака. Святой Нерсес отправляется в Византий и возвращает заложников

Валентиниан был строг и грозен для неправосудных, потому и казнил многих вельмож за грабительство; [так, например], он велел сжечь живым некоего Родана, начальника евнухов, который, по троекратном приказании [государя], не возвратил отнятое им у одной вдовы имущество. В тот же самый день возвратились отправленные им в Армению послы, которые еще более возбудили негодование императора рассказами о надменности Аршака; и он в эту минуту гнева приказал умертвить Трдата, брата Аршака, отца юного Гнела.

Феодосий с многочисленным войском идет на Армению. Едва он вступает в ее пределы, как Аршак, приведенный в ужас, отправляет ему навстречу Нерсеса Великого просить мира, выплачивает сполна всю остановленную им дань с присовокуплением богатых даров. Нерсес отправляется, склоняет государя к миру и сам [в свою очередь] принят с большими почестями; просит выдачи заложников и пускается в обратный путь, ведя с собою девицу Олимпиаду, родственницу императора, в жены Аршаку. Но император, желая оказать благодеяние молодому Гнелу за напрасное умерщвление его отца, Трдата, жалует ему консульское достоинство и большие сокровища. Тирит, с завистью смотревший на это, не перестает замышлять козни против Гнела, выжидая благоприятной минуты.

22. Распри между Аршаком и Гнелом. Смерть Тирана

Гнел прибыл в городок Куаш, что у подножия горы, называемой Арагацом, к лишенному зрения деду своему Тирану, который был еще жив. Тиран горько оплакивал сына своего Трдата, отца Гнела, считая себя причиной его умерщвления. Поэтому он отдал Гнелу все свое достояние – владения, деревни и усадьбы, приказав ему жить в том же городке Кауше. После этого Гнел женится на Паранцем, из рода Сюник, и, по-царски сыграв свадьбу, щедро раздает дары всем нахарарам. Они, довольные им, полюбили его и отослали к нему сыновей своих. Он нарядил их в великолепную одежду и вооружил, за что [нахарары] полюбили его еще более.

Здесь-то Тирит и нашел повод к своим наветам; в сопровождении Вардана, своего друга и царского оруженосца из рода Мамиконеанов, пришел к царю, говорит: «Разве не знаешь, что Гнел замышляет убить тебя, чтобы самому занять твой престол? Ты можешь, государь, видеть это из того, что Гнел поселился в Айрарате – в царских ваших владениях и привлек к себе сердца всех нахараров. Эти козни подготовлены императорами, которые дали ему консульское достоинство и много золота, чем он и подкупил нахараров». Вардан клялся светом солнца царя^395, уверяя, что своими ушами слышал, как Гнел говорил: «Не прощу дяде моему смерть отца моего, им причиненную».

Аршак поверил; он послал того же Вардана к Гнелу сказать: «Зачем поселился ты в Айрарате и [тем] нарушил порядок, установленный нашими отцами?» Ибо, по обычаю, один лишь царь имел право жить в Айрарате, да один из его сыновей, который должен был быть преемником царя, прочие же Аршакуни должны были жить в областях: Хаштеанк, Ахиовит и Арберани, получая жалованье и содержание от казны. «Тебе предстоит или выбрать смерть, или оставить Айрарат и распустить сыновей нахараров». Гнел, услышав это, исполнил приказание царя – отправиться в область Ахиовит и Арберани. Но Тиран, дед его, послал жестокие упреки сыну своему Аршаку, вследствие чего он по тайному повелению царя камергерами своими был задушен и в том же городке Куаше погребен, не удостоившись погребальницы своих отцов. Быть может, Тиран получил возмездие за смерть мужа Божия Даниила, и какою мерою он мерил, тою же и возмерилось^396 ему, по Писанию.

23. Аршак продолжает завидовать Гнелу и умерщвляет его

После этого царь отправляется за Масис охотиться в любимой своей области Когаовите. Охота была так удачна и так много [повалили] зверей в один час, что никто не припомнил подобной охоты при другом государе. И царь, упоенный вином, хвалился этим. Тирит и Вардан тут снова принялись за прежние козни и говорят: Гнел на днях гораздо более убил зверей на своей горе, называемой Шахапиваном, доставшейся ему от Гнела Гнуни, деда его со стороны матери. Вследствие сего Аршак посылает Гнелу следующую грамоту:

Письмо Аршака Гнелу

«Аршак, царь Великой Армении, Гнелу, сыну своему, радости желает.

Поищи на горе Цахкац^397 по берегам вод, усеянных кустарником, мест, изобилующих зверями, дабы по прибытии нашем найти нам охоту истинно царскую».

Аршак тотчас отправляется вслед за этой грамотой, полагая, что Гнел не успеет приготовить все по его приказанию, и под предлогом, что тот с завистью смотрит на царские забавы, готовится заключить его в оковы. Но когда Аршак увидел приготовление к охоте, какого никогда не приходилось ему видеть, и множество зверей, он, терзаемый завистью и подозрением, приказал Вардану тут же на охоте убить Гнела, оправдываясь тем, что как бы ненароком, по ошибке попал в Гнела, между тем как метил в зверя. Вардан, получив такое приказание, исполнил его тотчас не столько потому, что это было повеление царя, сколько из желания угодить своему другу, Тириту. Аршак в сопровождении нахараров перенес тело Гнела на Ахиовитскую равнину и похоронил в царском городе Заришате^398; горько оплакивал его, притворяясь непричастным к его смерти.

24. Аршак дерзнул взять жену Гнела, от которой родился Пап

Хотя Аршак и думал, что совершил злодейство тайно, однако, что не скрывается от всевидящего ока Божия, открывается также миру на ужас преступникам: так было и с убийством Тирана и Гнела. Ибо, когда все узнали это, узнал и Нерсес Великий; он проклял Аршака и виновника убийства, удалился и наложил на себя траур на многие дни, как Самуил по Сауле. Аршак не принес раскаяния, но в бесстыдстве захватил сокровища и наследие убитого, взял себе к тому же его жену, Парандцем, от которой родился сын, названный Папом.

Эта Парандцем совершила неслыханное и невообразимое злодеяние, приводящее в содрогание слушателей: при посредстве какого-то недостойного лжесвященника^399 примешав в снедь смертоносный яд, она предложила ее Олимпиаде, первой жене Аршака, и таким образом лишила ее жизни, ибо завидовала тому, что [Олимпиада] была царицей. Она заставила Аршака умертвить также Вахинака и на его место назначить ее отца, Антиоха.

25. Убиение Тирита

Шапух, заключив мир с северными народами и отдохнув от войн, выразил негодование Аршаку за то, что он в продолжение стольких лет не ему, а императору платил дань. Поэтому Аршак посылает к нему Тирита и друга его Вардана с достойными дарами просить примирения. Но так как Шапух хотел отомстить грекам за прошедшие войны, он сам пошел на них войной, почему и просил царя нашего, Аршака, сопутствовать ему со всеми армянскими войсками. Аршак не желал идти лично и под разными предлогами отправил к Шапуху лишь небольшой отряд.

Аршак, рассердившись на Тирита, лишает его почестей за то, что все это случилось будто бы по его наущениям вследствие ненависти, которую Тирит питал к грекам. Еще более возбуждал царя его оруженосец, Васак, который негодовал на своего брата за наложницу, за что царь поносил их обоих постыдными и оскорбительными словами. Тирит и Вардан не вынесли такого унижения и брани, отступились от Аршака и перешли к Шапуху. Царь, еще более раздосадованный таким поступком, тут же приказывает Васаку идти вслед за ними с большим отрядом и убить их, где только застигнет. Васак не замедлил совершить это, хотя Вардан и был ему брат. Таким образом нечестивому Тириту пришлось отвечать за невинную кровь Гнела по проклятию Нерсеса, как и Вардану – умереть от руки родного брата.

26. Поражение Шапуха в Тигранакерте

[Между тем] Шапух доходит до города нашего Тигранакерта; бывшие в городе люди воспротивились ему с наскоро набранным отрядом, ибо Антиох, родоначальник Сюникский, тесть Аршака и правитель города, приказал запереть [ворота] перед Шапухом. Он не только не впустил его, но и не отправил к нему послов и не принял от него [посланцев]. Начался сильный бой: многие из персов были убиты, и войско Шапуха, понесшее поражение, возвратилось в Мцбин. Отдохнув и собравшись с силами, Шапух старается взять Тигранакерт; но передовые полки и лазутчики не допустили его, уверяя, что от этого пострадает греческое дело. Однако Шапух, продолжая идти вперед, пишет жителям [города] письмо такого содержания:

Письмо Шапуха в Тигранакерт

«Храбрейший из Маздезнов, Шапух, царь царей, тигранакертцам, которые отныне не будете именоваться между арийцами и неарийцами^400.

Я желал с вас начать вступление свое во все предстоящие города свободно и с миром. Но вы, тигранакертцы, первые не подвигами, а положением вашим на пути^401 моем воспротивились мне; поэтому и другие города то же самое сделают, научившись у вас. На возвратном пути в гневе своем преследую вас так, что вдвойне будете служить примером упорствующим и непокорным».

27. О построении и разрушении Аршакавана. Взятие Ани

Аршак задумал, да и совершил безумное дело: за горой Масисом построил убежище для преступников и объявил, что всякий, там укрывающийся, [будет] не подвластен закону. Немедленно вся долина, как море, наполнилась людьми, ибо залогоимцы, должники, слуги, преступники, воры, убийцы, разведенцы и другие тому подобные бросались туда и скрывались там, где никто не искал их. Нахарары не раз приносили жалобу, но Аршак не слушал их. Наконец они вынуждены были жаловаться Шапуху, который на обратном пути из Греции послал одного из своих полководцев и с ним отряд армян, чтобы, если удастся, схватить Аршака. Но тот скрылся от них в странах Кавказских при содействии иверийцев.

Однако персидский полководец, прибыв в Армению, при помощи нахараров берет крепость Ани, всю царскую казну, в ней находившуюся, и даже кости царей: не знаю, для того ли это было сделано, чтобы оскорбить Аршака, или для каких-нибудь чар языческих. Впоследствии нахарары вымолили эти кости и погребли в городке Ахцке, находящемся у подножия горы, называемый Арагацом. И так как нельзя было отличить кости язычников от костей верующих, которые грабители смешали воедино, то по этой причине не сочли приличным схоронить их в усыпальнице святых в городе Вахаршапате.

Армянские нахарары, объединившись, пошли на царскую усадьбу Аршакаван и [там] предали мечу мужчин и женщин, кроме грудных младенцев, ибо все они были озлоб лены против слуг своих и преступников. Нерсес Великий, хотя заранее был извещен, не успел прибыть туда прежде кровопролития, по совершении которого он застал лишь младенцев, собранных для отправки в плен, как детей дальных неприятелей. Нерсес Великий, освободив их, приказал нести в корзинках в один хлев, назначив им кормилиц и содержание. Впоследствии это место разрослось и образовало небольшой городов, названный Уортком^402.

28. Взятие Тигранакерта и совершенное его разрушение

Когда Шапух подступил к Тигранакерту, его жители снова заперли [ворота], чтобы противостоять ему. Взойдя на городские стены, стали кричать: «Пошел от нас прочь, Шапух, чтобы и на этот раз не пришлось тебе, воюя с нами, испытать бедствий, злейших, чем в первом случае». Он отвечал: «О вы, храбрецы армяне, которые, запершись в стенах Тигранакерта, грозите из-за них! Храбрые мужи сражаются на открытом поле и на свободном месте; запираются лишь женщины, страшась предстоящей брани». Сказав это, он обратился к пленным греческим воинам: «Если с вашей помощью возьму этот город, всем вам с вашими семействами дарую свободу». Парсийскому же войску дал приказание окружить город и стрелами поражать находившихся на стенах.

Греки с величайшим порывом приступили в делу, прикладывая к стенам [машины], называемые дикими ослами – механические аппараты на колесах, приводимые в движение тремя мужчинами, снабженные изнутри топорами, обоюдоострыми секирами и остроконечными молотами для срытия фундаментов. Они, расшатав, разрушили и опрокинули массивные стены, возведенные Тиграном Хайкидом; подложив огонь к воротам и со всех сторон, принялись метать камни, стрелы и копья; а наши защитники города, покрытые ранами, были ошеломлены. Ворвавшись в город со всем воинством, рука перса неустанно поила кровью многогубящее железо, пока наконец горячая кровь убитых не наполнила фундаменты [города]. [Тем временем] рука грека в мгновение ока предавала огню все деревянные строения. И Шапух, взяв в плен уцелевших от резни, возвратился в Персию, откуда отправил послов к полкам, бывшим в Армении, с приказанием истребить весь род Сюникский.

29. Война Аршака с его нахарарами. Пап отправляется в Византий заложником

Снова восстали против Шапуха [выше] упомянутые [северные] народы, и мир обратился к грекам, согласно тому, как сказано: всему черед – одно сменяется другим: для одних мир в смутах других, для других мир в смутах этих; конец для одного – начало для другого. Валентиниан занемог в крепости, называемой Бергициумом^403, и умер – его брат Валент наследовал царство. После своего счастливого и победоносного возвращения с войны против гутов [готов] он немедленно посылает войско в Месопотамию и в Армению на помощь Шапуху.

Аршак возвращается с иверийским войском, собирает также немногих из преданных ему и дает сражение своим нахарарам в отмщение за разрушение ими его усадьбы Аршакаван. Но и нахарары, соединившись под предводительством Нерсеса, сына Камсара, выступают против Аршака войною. Завязался жестокий бой, и многие пали с обеих сторон; ибо сошлись мужи храбрые, из которых никто не хотел признать себя побежденным. В этих обстоятельствах подоспели императорские войска. Тогда Аршак, видя, что имеет врагами Шапуха, Валента и своих нахараров и оставлен всеми, не раз посылает просить Нерсеса Великого, обещая отказаться от всех порочных путей, следовать воле его и, одетый в рубище, покрытый пеплом, [готов] принести раскаяние, если только Нерсес придет водворить мир между ними и освободить его, Аршака, от рук могущественных греков. Также и со стороны нахараров беспрестанно приходили просьбы об этом же; также епископы, собравшись, умоляли Нерсеса поразмыслить о гибели, ожидающей его жребий.

Наконец Нерсес Великий согласился явиться среди них и примирить их. Царь и нахарары послушались его, за исключением Меружана, родоначальника Арцруни, и зятя его, Вахана Мамиконеана, которые, не обращая внимания на увещания Нерсеса, покинули царя и перешли к Шапуху. Все же прочие нахарары заключили договор, чтобы отныне царь руководствовался правосудием и что они, в свою очередь, будут служить ему верою. Вот что происходило между ними! Тогда Нерсес Великий отправился в лагерь греков просить, чтобы они не причиняли вреда вашей стране и согласились взять дань и заложниками сына Аршака, Папа, и сыновей всех нахараров, и уйти. Кроткий и великий полководец, Феодосий, согласившись на его предложение, возвратился к императору с заложниками в сопровождении Нерсеса Великого, снабженного от Аршака письмом следующего содержания:

Письмо Аршака Валенту

«Аршак, царь Великой Армении, и все нахарары народа Арама^404 государю нашему самодержцу, Валенту Августу, и сыну его, Грациану, радости желаем.

Да не подумает самодержец, что мы отступились от него по ненависти к нему или, считая себя сильными, напустили на греческую землю отряд грабителей; [нет], узнав о великих смутах, возникших между вами, и опасаясь Шапуха, опасаясь, что никто не избавит нас от руки его, послали ему на помощь небольшой отряд. Но я, Аршак, не пошел с ним, сохраняя [свою] к вам верность, за что Шапух опустошил и повел в полон всю страну нашу, унося с собою даже кости отцов [наших], вырытые из могил. Так верьте посланным от нас, сохраните прежнюю вашу к нам дружбу, и мы воздадим вам искреннею покорностью».

Но Валент не прочитал письма, не пожелал видеть Нерсеса Великого, которого приказал сослать в дальнюю ссылку, а всех пленных предать мечу.

30. Ссылка Нерсеса Великого и заточение на необитаемом острове. Как сосланные находили пропитание по воле Провидения

В то время на епископском византийском престоле был духоборец Македоний. И когда император повелел изгнать Нерсеса Великого как обманщика и изменника царю, некоторые из последователей Ария, придя к нему, сказали: «Если ты примешь наше исповедание, отец наш Македоний спасет тебя». Нерсес не согласился и был сослан. Во время плавания сильным дуновением зимнего ветра выбросило на какой-то пустынный остров их корабль и разбило его: матросы, не решаясь плыть [далее] на шлюпке, остались [там], объятые ужасом, и придется питаться лесными кореньями. Но, по Божиему попечению, в продолжение восьми месяцев они питались живой рыбой, выбрасываемой морем. Пап со всеми заложниками, согласившись на предложение Македония, был освобожден им.

31. Аршак истребляет нахараров. Образ жизни епископа Хада

С отъездом Нерсеса Великого Аршак изменил всем договорам, заключенным с нахарарами, желая отомстить за [разорение] своей усадбы Аршакаваны. Он предал мечу многих нахараров и окончательно истребил род Камсараканов, ибо с завистью смотрел на крепость их, Артагерс^405, и на Еруандашат^406 – их местопребывание. Под предлогом наградить их он созвал их к себе, как сродников своих, в покинутый [свой] дворец в Армавире и приказал перерезать всех – мужчин и женщин с детьми. Никто из них не спасся, кроме Спандарата, сына Аршавира, вторая жена которого была из рода Аршакуни, и он жил в своих владениях в странах Таронских и Хаштеанкских, как недовольный Нерсехом, дядей своим со стороны матери; поэтому его и не оказалось там во время резни. Но, получив эту печальную весть, он с сыновьями, Шаваршом и Газавоном, и со всем семейством ушел в Грецию.

Нерсес Великий перед отъездом в Грецию рукоположил диакона Хада епископом Багревандским и Аршаруникским, возложив на него управление всей страной до своего возвращения. Хад во всем следовал Нерсесу Великому, в особенности [в деле] попечения о бедных. Житницы его чудесным образом не оскудевали, как при Илие и Елисее^407. Он был ужасен, строг и неустрашим, когда укорял царя. Дьявол нашел в нем одну слабость: Хад одевался в великолепную одежду и любил коней; поэтому те, кого он обличал, издевались над ним за это; вследствие чего он оставил великолепную одежду и, надев власяницу, ездил на осле по день своей кончины.

32. Аршак, обличаемый блаженным Хадом в пороках, приказывает схватить его и побить камнями

По истреблении рода Камсараканов Аршак приказал стащить трупы убитых и, без погребения, бросить на съедение собакам, а сам, как увенчанный великой победой, проводил дни в пирах, дав приказание собрать в Армавире все сокровища Камсараканов. Отрыто было две глубочайших, огромной ширины ямы [в которых хранились запасы зерна] в селении Нахчаване и [оттуда] перевезено на повозках в их же [Камсараканов] селения [в Армавир]. Когда возчики увидали кости человеческие, брошенные там [в Армавире] на съедение зверям и раскиданные по краям рва, спросив, узнали, что это кости их господ. Они собрали их под камыш своих телег, повезли и погребли в тех же ямах. Аршак, узнав о том, приказал повесить их над теми же ямами.

Хад, которого не оказалось во время первой [резни], на этот раз подоспел и начал укорять царя обличительными словами. Тогда Аршак приказал взять его и побить камнями. [Но тут случились] девери его дочери – великие нахарары из сильного и храброго рода Апахуни, которые, обнажив мечи, положили на месте полумертвыми присланных за Хадом и, вырвав последнего из их рук, ушли в свои области. Аршак не воспрепятствовал им, но скрывался, опасаясь восстания всех нахараров.

33. Воцарение Феодосия Великого. Собор, созванный против духоборцев

Валент, еще в сей жизни являя собой пример вечного огня, околел по заслугам в Адрианополе в пламени, а Феодосий возложил на себя корону. В Византии он разрушил до основания храмы идолов, закрытые еще святым Константином, называемые [храмами] Солнца, Артемиды и Афродиты; он упразднил равным образом храм в Дамаске и обратил его в церковь; то же сделал с храмом города Гелиоса^408, великим храмом ливанским, состоявшим из трех скал.

Феодосий возвратил всех святых отцов, за православие сосланных в рудники; с ними вместе возвратил он к себе в Византий и Нерсеса Великого. Осыпанный великими почестями, Нерсес оставался при нем, пока не утвердилась истинная вера по случаю богохульств нечестивого Македония. [Этот последний] не признавал Святого Духа Господом, поклоняемым и прославляемым с Отцом и Сыном; но, чуждым Божия естества, творением, слугою и служителем; каким-то внушением, а не сущностью и лицом. И собрались в царствующем граде Византии святые отцы – Дамасий Римский, Нектарий Константинопольский, Тимофей Александрийский, Милетий Антиохийский, Кирилл Иерусалимский, Григорий Нисский, Геласий Кесарийский, Григорий Назианзинский, Амфилохий Иконийский и другие епископы числом сто пятьдесят, которые, предав анафеме, отвергли Македония и всех духоборцев.

34. Аршак против воли отправляется к Шапуху, откуда более не возвращается

Шапух, снова отдохнув от войн, посылает на Аршака некоего Аланаозана Пахлавика, сродника Аршака, с сильным войском. Аршак обращается в бегство, оставленный многими из нахараров, которые, предавшись Аланаозану, добровольно отправились к Шапуху, выведенные из терпения царем своим, Аршаком, и, осыпанные почестями, возвратились в нашу страну. Тогда Аршак в недоумении отправляет посланца к начальнику персидского войска: «Ты, кровь моя и сродник! Зачем с таким ожесточением преследуешь меня? Знаю, ты против воли идешь на меня, сродника твоего, не дерзая ослушаться повеления Шапуха; но дай мне, по крайней мере, возможность скрыться где-нибудь на время, пока, собравшись с духом, можно будет перейти в Грецию; тогда ты завладеешь моей страной и от меня, искреннего твоего сродника, получишь много благодеяний».

Аланаозан посылает ему такой ответ: «Ты не пощадил сродников наших Камсараканов, которые более, чем я, были близки тебе и единством веры^409, и [единством] отечества; как же можешь ты надеяться на пощаду от меня, который далек от тебя и верой и местом жительства? И как же я, в надежде на твои благодеяния, которые, как знать, получу ли еще, [соглашусь] потерять полученные [уже] от моего государя?»

Тогда Аршак, доведенный до крайности, против воли отправляется к Шапуху, который, отдав его под стражу, заставляет написать жене своей Парандцем и призвать прибыть ко двору. Шапух приказывает всем вельможам явиться вместе с Парандцем.

35. Бедствия, постигшие Армению от Шапуха, и смерть Аршака

Когда армянские нахарары, еще прежде предавшиеся Шапуху, узнали, что он требует [приезда] их жен, равно как и жен нахараров, оставшихся верными Аршаку; что Аланаозан отправился обратно и что отряд, прибывший с этой целью, немногочислен, соединились [в одно], прогнали неприятеля и сами с женами и детьми своими ушли в страну греческую. Также и царица Парандцем не пошла на зов своего мужа, а, взяв свои сокровища, бросилась в крепость Артагерс, о чем известила сына своего Папа в надежде избавиться от Шапуха. Шапух приходит в ярость, приказывает отвести Аршака в кандалах в Хужастанскую^410 землю в крепость, называемую Аниуш^411, и, собрав многочисленное войско, отправил в Армению под началом Меружана Арцруни и Вахана Мамикона отступников от Христа, которые пришли и осадили крепость Артагерс. И хотя они не могли ничего предпринять против неприступной крепости, но гнев Божий тяготел уже над Аршаком: люди, находившиеся в крепости, не согласились дождаться известия от Папа, а сдались им добровольно, не будучи принуждены. Они были взяты в плен вместе с сокровищами и царицей Парандцем, отведены в Ассирию, где посажены на кол, на оглобли телег и погублены.

В то же время пришло повеление от Шапуха срыть укрепления всех городов и евреев отвести в плен вместе с теми евреями, которые следовали закону иудейскому, жили в Ване, в Тоспской^412 области и были приведены в дни Тиграна Барзапраном Рштуни^413. Шапух поселил их в Аспахане^414. Отведены также в плен евреи, бывшие в Арташате и Вахаршапате, приведенные в дни святого Григория и Трдата и обращенные в христианскую веру: с ними был и Зуит, иерей из Арташата. Меружан и Вахан оклеветали перед Шапухом Зуита, говоря, что он пошел в плен с целью увещевать их оставаться верными христианскому закону. Поэтому Шапух приказал пытать Зуита, дабы заставить его отречься от христианской веры. Иерей отверг предложение и принял мученическую смерть. Аршак, услыхав об этих бедствиях и несчастиях, поступил с собою, как Саул^415. Он царствовал тридцать лет.

36. Бедствия, постигшие нас от Меружана. Воцарение Папа в Армении

По смерти Аршака Шапух, собрав многочисленное войско под началом Меружана, отправил в Армению и возложил на него управление нашей страной. Он отдал за него замуж свою сестру Ормиздухт и грамоты на многие селения и усадьбы в земле персов, обещав возвести его на престол армянский, если он успеет покорить нахараров и обратить Армению в религию Маздезнов. Меружан принял предложение и, прибыв в Армению, взял многих из жен нахараров, заключил их в разные крепости в надежде на возвращение их мужей. Он старался уничтожить весь чин христианский: епископов и священников, под предлогом [невзноса] дани, заключал в оковы и отправлял в Персидскую землю. Предавал огню какие только находил книги и давал приказание учиться не греческому, а только персидскому языку, не говорить по-гречески, не делать переводы с греческого. И это для того, чтобы прекратить знакомство и дружественные сношения армян с греками; а в сущности, он хотел остановить дальнейшее распространение христианского учения. В то время не было еще у армян письменности и богослужение в церквах отправлялось на греческом языке.

Когда Нерсес Великий узнал о бедствиях, постигших Армению, и о смерти Аршака, он просил у самодержца Феодосия помощи. Император воцарил Папа, сына Аршака, и дал ему многочисленное войско под началом храброго полководца Терентия. Нерсес Великий, взяв с собою всех нахараров, признавших и не признавших власти Папа, и спасенного Камсаракана Спандарата, при содействии их приводит Папа в землю Армянскую. Здесь они находят нечестивого Меружана господствующим над нашей страной, изгоняют его и овладевают Арменией. Но Меружан приказывает начальникам крепостей повесить нахарарских жен на крепостных стенах, пока они не перемрут, и оставить их тела на виселице до тех пор, пока распадутся на части и сделаются пищею для хищных птиц.

37. Большое сражение, данное на Дциравском поле. Околевает нечестивый Меружан

Меружан извещает Шапуха, бывшего в Хорасане, о помощи, оказанной Феодосием Папу. Шапух приказывает всем персидским войскам идти с Меружаном войной на Армению. Пап и Терентий также доводят до сведения самодержца Феодосия, что Шапух повелел всему войску, кроме гвардии^416, идти на нас. Август Феодосий приказал великому комсу^417 Аддею идти на помощь Папу, взять с собою все греческое войско, не оставляя никого; взять даже пехоту, составлявшую гарнизон города и носящую шелковые [знамена] с изображением драконов^418.

Сражение произошло на поле, называемом Дциравом. Полки выстроились друг против друга. Юноши [сыновья] храбрых армянских нахараров, добровольно выступив вперед, вступили в бой под предводительством военачальника своего, аспета Смбата, сына Багарата, из рода Багратуни. Из персидского войска также выступили сверстники их [по летам] и ринулись на них. Как только персидские юноши отступали, наши тотчас пускались им вслед. Как ураган несется из лесу, срывая листья, точно с такой же быстротой наши юноши, с коней поднимая [своих противников] на копья, холодными трупами бросали [их] на землю, не дав им времени снова присоединиться к своим полкам. Когда же персы обращали наших в бегство, те скрывались за щитами греков, как бы в укрепленном городе без всякого [для себя] вреда. Ибо Горгоний, начальник пехоты, щитами, как стенами, окружил войска Папа.

Греческое войско носило золотое и серебряное оружие; такое же убранство было на вонях. Казалось, видишь [пред собой] стену; многие [из воинов] были в броне из ремней и кожи и представляли собой вид крепких скал; на голове у них развевались гривы, как листья тенистых дерев. Вьющиеся [на знаменах] драконы с разинутой пастью, вздуваемые дыханием ветра, ни с чем иным не могу сравнить, как с алмазной горой^419, наклонившейся над морем: точно так греческое войско нависало над войском персидским, походившим на великую реку, широко разлившуюся на стороне. И действительно, эти воины, покрытые броней, цветом своим напоминали воду.

Когда Нерсес Великий увидал все это, он взошел на вершину горы Нпат^420, воздел руки к небу и в мольбе своей не опускал их, подобно первопророку Моисею, пока не понес поражения второй Амалик.

Когда против нашего войска взошло солнце, лучи от медью покрытых щитов, как от огромной тучи, отразились на горах; тогда полетели из среды наших нахараров храбрые мужи, одетые в панцирь, [сверкающие], как искры молнии. Один их вид приводил в ужас персидское войско; страшно было и нашим, ибо восходящее солнце слепило глаза. Но как только сшиблись обе стороны, нашло осеняющее облако и с нашей стороны подул сильный ветер против персов. Когда все смешалось, Бамсаракан Спандарат встретился с отрядом, при котором находился храбрый Шэргир, царь леков^421, твердо стоявший во главе средней его части. Ринулся Спандарат, рассек отряд и положил на месте храброго мужа, как громом пораженного, опрокинул его отряд и обратил в бегство. Таким образом греческое и армянское войска, поддерживаемые помощью свыше, покрыли все поле трупами неприятелей, а остальных обратили в бегство. С ними вместе и Урнайра, царя Ахванов, израненного Мушехом, сыном Васака Мамиконеана, принудили покинуть поле сражения.

И так как конь нечестивого Меружана был ранен, то он не мог следовать за бегущими. Армянский военачальник Смбат настиг его и предал мечу всех бывших с ним, а самого нечестивого Меружана взял в плен у опушки Когаиовитского тростника. Смбат, полагая, что Нерсес Великий, возможно, освободит его, не повел его в стан. Поблизости он нашел все нужное на пагубу нечестивого, а именно под одним шатром [он видит] нескольких человек, разведших огонь, и железный вертел с жареным мясом. Смбат, нагрев это железо, свернул его в кружок наподобие венца и, когда оно раскалилось, сказал: «Венчаю тебя, Меружан: ты искал армянской короны, и мне, аспету, по обычному наследственному нашему праву, надлежит возложить ее на тебя». И когда железо раскалилось докрасна, Смбат надел его на голову Меружану. Так околел этот злой человек!

38. Пап дает святому Нерсесу смертоносный напиток и лишает его жизни

По прекращении войн и водворении спокойствия в нашей земле Нерсес Великий увещевал царя и нахараров идти по путям справедливости, дабы дела каждого свидетельствовали о вере его; в особенности чтобы царь не следовал примеру своего отца; не совершал бы несправедливости, не притеснял бы; но, напротив, руководствовался бы правотой и имел бы отцовское попечение о нахарарах, чтобы последние не восставали против царя и не изменяли ему, служили бы верно. Тогда царь Пап возвратил Камсаракану Спандарату все, что было конфисковано у него отцом его Аршаком: области Ширак и Аршаруни, не как отнятое несправедливой алчностью отца своего Аршака, но как жалованное за заслуги храброму Спандарату, убившему царя леков. Пап возвратил также и другим нахарарам все у них конфискованное; [словом], он выказывал себя не алчным и щедрым.

Но так как Пап был предан постыдной страсти, то Нерсес Великий не переставал укорять его. Царь косо смотрел на него и замышлял против него недоброе. Не в состоянии явно вредить ему, боясь самодержца Феодосия, он тайно дал святому Нерсесу смертоносный напиток и тем лишил его жизни после тридцатичетырехлетнего управления его епископским престолом^422. И переселился из сего мира Нерсес в области Екехеац, в деревне, называемой Хахом. Царь Пап перенес его тело и похоронил в городке Тиле, держа в тайне все совершившееся.

39. Вступление на престол Саака. Умерщвление Папа по приказанию Феодосия

Царь Пап, видя всю Армению погруженной в печаль по блаженном Нерсесе, был принужден искать – и нашел – некоего Шахака, из рода и потомков Албиана, [мужа], недалеко от похвал; его Пап и поставил на место Нерсеса без [участия] великого архиепископа Кесарийского. Шахак управлял престолом четыре года.

Но когда Пап узнал, что Феодосий Великий направился из Византия в Рим, что при вступлении его в Фессалоники с армией, по случаю занятия квартир, возникли неприятности между ним и жителями города, даже схватка; и император, одержав верх, предал мечу пятнадцать тысяч из жителей, он, полагая, что смуты затянутся надолго, с презрением отступился и, на собственную гибель, прогнал Терентия с войском и начал готовиться в войне. Но, по приказанию Феодосия Великого, храбрый Терентий возвратился и, к счастью своему, неожиданно напал на неприятельский стан – одних предал мечу, других обратил в бегство. Здесь мужественное сопротивление оказал Гнел, родоначальник Андцевациков и командующий восточной армией Папа. Победоносный Терентий мечом рассек ему голову и захватил царя Папа, который умолял полководца не лишить его жизни, а позволить представиться императору. Храбрый Терентий сжалился [над ним] и в железных оковах отправил к Феодосию Великому царя, который за вероломство свое погиб под секирой, после семилетнего правления^423.

40. Царствование Вараздата. Заключение его в оковы

Между тем Феодосий Август, нареченный Великим, на двадцатом году своего царствования возвел на армянский престол, на место Папа, Вараздата из того же рода Аршакуни. Вараздат был молодой человек, храбрый, рослый, сильный, мужественный и искусный в метании стрел. Во время бегства Шапуха отправился он ко двору императора и отличился сначала в Пизе победой в кулачном бою, потом в Гелиополе^424, что в Элладе, среди белого дня поразил львов; на Олимпийских играх слава его была провозглашена собранием атлетов, а подвиги мужества, совершенные им против народа лангобардов^425, можно ставить в один ряд с подвигами Трдата, ибо пятерых неприятельских воинов, напавших на него, он убил мечом одного за другим. При осаде какой-то крепости он поразил стрелами на крепостном валу семнадцать человек, которые, покрытые ранами, падали одни за другими, как спелые смоквы от сильной бури.

Вараздат, [облеченный] царской властью, вступил в Армению на пятьдесят пятом году [царствования] Шапуха и [тут же] на первый случай, встретив сирийских разбойников в ущельях Даранахи^426, дал им первое сражение, обратил в бегство и преследовал. Разбойники перешли через узкий мост на Евфрате и разрушили его за собой. Но Вараздат, дойдя [до берега], перепрыгнул через Евфрат и таким образом прыжком своим в двадцать два локтя превзошел лаконийца Хиона: казалось, все видели перед собою нового Ахилла, переходящего реку Скамандр^427. Разбойники, приведенные в ужас, бросили оружие и сдались.

Вараздат, с юных лет приученный к смелым предприятиям, остается им верен и на престоле, поэтому он не подчиняется советам начальников греческого войска. Он отправляет послов к Шапуху, просит одну из дочерей его за себя замуж, обещав поставить в зависимость от него страну Армянскую. Греческие полководцы, узнав об этом, известили императора. Император Феодосий приказал взять Вараздата, если он не согласится добровольно явиться на зов самодержца. Вараздат решил отправиться добровольно, в надежде разубедить императора, но тот не удостоил его приема, а повелел в железных оковах отвести на Тулис^428, остров в Океане. Вараздат царствовал четыре года.

На втором году царствования Вараздата вступил на первосвященнический престол Армении Завен, из рода того же Албиана, и управлял четыре года.

41. Царствование Аршака и Вахаршака

Феодосий Великий поставил на место царя Вараздата двух сыновей Папа: Аршака и Вахаршака [II], с тою мыслью, что оба они [вместе] не скоро сговорятся на отложение. Удержав при себе мать юношей, Феодосий отпустил их в сопровождении войска и преданных себе людей. Аршак и Вахаршак по прибытии в нашу страну вступили в управление и завладели ею после жестоких сражений с персами. И женились они – Аршак на дочери Бабика, родоначальника Сюникского, а Вахаршак на дочери аспета Саака. Вахаршак скончался в том же году.

На втором году правления Аршака на первосвященнический престол Армении вступил Аспуракес, родственник Шахака и Завена, и управлял пять лет.

Между тем Феодосий Великий отправился на войну, занемог в Мидуланоне^429 и умер, оставив царство сыновьям своим: Византий – Аркадию, Рим – Гонорию. Оба они не заслуживают похвал и являются недостойными наследниками отцовских добродетелей.

42. Разделение Армении на две части между двумя царями Аршакидами в вассальной зависимости от двух народов: персов и греков

Шапух, узнав, что Аркадий [человек] не совсем справедливый, решился заключить с ним мир, так как не раз понес поражение от отца его, Феодосия Великого. Аркадий соглашается на заключение мира, уступая скорее своим полководцам; и хотя в продолжение всей жизни блаженного Феодосия Бог всегда даровал ему победу, военачальники его устали, наскучились трудностями беспрерывных войн; поэтому добровольно решились границами отделить Месопотамию и Армению на два государства. Вследствие чего Аршак, покинув родное царство отцов своих – Айрарат и всю часть парсийского удела, отправился владеть западной частью нашей страны, доставшейся в удел грекам, не только потому, что мать его^430 находилась в имперском городе^431, но еще более потому, что предпочитал владеть скорее малою частью и быть в вассальной зависимости от христианского государя, нежели повелевать обширнейшей частью и подпасть под иго язычников. Вслед за Аршаком отправились с женами и детьми нахарары, бывшие в уделе Шапуха, покинув свое достояние, деревни и усадьбы^432.

Шапух, разгневанный этим, пишет Аршаку: «Зачем ты возжег войну между мной и императором и передал ему нахарарства моего удела?» – «Затем, – отвечает Аршак, – что они не вынесли бы быть под управлением перса и потому последовали за мной. Если ты передашь мне начальство над твоим уделом, как император [передал управление] своим, я готов служить тебе, как императору; если же это не угодно тебе и если нахарары добровольно возвратятся к тебе, не буду служить им помехой». Шапух, узнав это, поставил царем над армянами в уделе своем некоего Хосрова^433, родом Аршакуни, и нахарарам своего удела, ушедшим за Аршаком, послал следующую грамоту.

Письмо Шапуха к нахарарам

«Я, храбрейший из героев, Шапух, царь царей, армянским нахарарам, владения которых оказались в моем уделе, посылаю мой привет.

Хотя вы, покидая свои владения, поступили не как люди благородные и не причинили мне никакого ущерба, однако мы, как государь заботливый, сжалились над вами и над вашей страной. Размыслив, что паствы не могут оставаться без пастырей, а пастырь без доброго начальника, мы поставили царем над вами Хосрова, вашей же религии и из рода кровных ваших царей. Предлагаю вам возвратиться в ваши вотчины и владеть ими, как владели до сих пор. Клянемся огнем и водой^434 и славой бессмертных наших предков, что мы поступаем без умысла и обмана и сохраним обет наш непреложно. Дома, деревни и усадьбы тех, кто окажутся ослушниками, мы приказали отобрать в казну. Будьте здоровы!»

43. Армянские нахарары возвращаются в свои владения на служение каждому из двух государей

Когда армянские нахарары, имевшие свои владения в областях Парсийского удела, узнали, что Шапух поставил царем верующего Аршакуни, и когда увидели договорную грамоту, оставили Аршака и возвратились на места своего жительства, кроме трех юношей, близких сродников царя, вскормленных с ним вместе, а именно: Дары, сына Бабика, владетеля Сюникского, бывшего тестя Аршака; Газавона, сына Спандарата, владетеля Ширакского^435 и Аршаруниского, и Пероза, из рода Гардманского, и примкнувших к ним: Атата, из рода Гнуни, Кенана, из рода Аматуни, Сурая, из рода Моков, Рстома Аравенеана и еще других неизвестных. Поэтому Хосров по приказанию Шапуха отобрал в казну их владения и не позволил отцу владеть наследием сына или брату наследием брата.

При Аршаке находились также некоторые из нахараров, имевших свои владения в греческом уделе, как, например, аспет Саак, бывший тесть Вахаршака, брата Аршака: они просили [позволения] перейти к Хосрову. Аршак, беспрестанно возбуждаемый своей женой, косо смотрел на Саака за то, что он будто носил царскую регалию, оставшуюся от его зятя. К тому же родственники Саака из Сперской^436 области явились к царю с ложным доносом на него. Вследствие чего царь Аршак подверг его пыткам. По этой причине Саак искал случая, как бы уйти от Аршака и перейти к Хосрову. Единомышленниками у него в этом деле были Сурен Хорхоруни, Вахан Аравехеан и Ашхадар, из рода Димаксеанов. Когда Саак ушел, эти последние, остановленные войском Аршака, не могли следовать за ним и потому под личиною притворства скрыли [свои замыслы] в ожидании благоприятного дня.

44. Хосров принимает аспета Саака с почетом. Подвиги последнего против разбойников из племени жителей Вананда

Хосров обрадовался прибытию аспета Саака и назначил его главным начальником конницы, возвратил ему отцовские его владения с пожалованием других городков с землями, принадлежавшими тем из нахараров Персидского удела, которые остались при Аршаке.

Около этого времени часть племени ванандцев отложилась от Хосрова и нашла себе убежище в своих лесах и теснинах Тайкских гор, откуда направляли свои разбойнические набеги на владения обоих армянских царей, держа в тревоге и беспокойстве всю Армению. На них пошел начальник конницы Хосрова, Саак: многих из них истребил и еще большее число [их] заставил бежать в страны Четвертой Армении. Они не бросились в землю Хахтик, рассчитывая на греков, не перешли к Аршаку, но пристали к некоторым разбойникам, бывшим в Четвертой Армении на границе Сирии, надеясь у них найти убежища. Жители Вананда вообще охотно предавались разбоям, считая это делом справедливым и приятным. Саак преследовал их далеко до самых пределов Мананахи.

45. Сурэн, Вахан и Ашхадар с сокровищами Аршака приходят к Хосрову

Сурэн Хорхоруни, Вахан Аравехеан и Ашхадар Димаксеан, найдя благоприятный случай, [а именно], когда сокровища Аршака перевозили из крепости Ани в страну Цопов, захватив [эти сокровища], хотели перейти к Хосрову, но не успели. Потому что Самэл Мамиконеан, приближенный Аршака, с многочисленным отрядом погнался за ними и заставил их броситься в неприступную пещеру области Мананахи, куда не было другого входа, кроме небольшого отверстия на склоне. Перед дверью этой пещеры была острая, прямая, цельная скала, а над ней выдавшийся вперед грот, который смотрит в бездну глубокой долины. И все, что срывается оттуда, несется с необычайной скоростью и катится в беспрерывном вращении, не встречая никакой преграды. Самэл, в недоумении, не знал, что делать при виде неприступности места. Он известил о том Аршака, который приказал сделать окованный железом сундук, посадить в него храбрых мужей и на цепях спустить сверху к отверстию пещеры. Но и это не помогло, ибо куст мешал сундуку подходить близко.

Пока они были этим заняты, случайно пришел туда аспет Саак со всем царским войском, с которым он преследовал разбойников. Оставив последних, он пощел на тех, которые боролись с пещерой, и, прогнав их оттуда, освобождает Сурэна, Вахана и Ашхарада с сокровищами и немедленно посылает к Хосрову. Царь уделяет часть этих сокровищ Шапуху и, по приказанию последнего, жалует им деревни, прекрасные и удобные усадьбы из владений тех, кто, будучи из удела Персидского, остались у Аршака. И это служило началом войны Аршака с Хосровом.

46. Побежденный Хосровом Аршак умирает от болезни

Хотя Шапух и Аркадий не подали руку помощи Хосрову и Аршаку и не оказали им никакого содействия во время войны их между собой, однако и не помешали им воевать. По прекращении переговоров Аршак с войском своим пошел на Хосрова. Хосров также двинулся из своего стана, [расположенного] у Гехамского моря, называемого Мурсом, навстречу Аршаку, желая помешать ему вступить в пределы своих владений. И так как Хосров не слишком спешил, он нашел Аршака уже вступившим в свои владения в Ванандской области. Они встречаются на поле, называемом Еревел, и дают жестокое сражение. Войско Аршака понесло поражение, начальник его кавалерии, Дара Сюникский, пал на этом сражении, и [сам] царь обратился в бегство с немногими.

Аспет Саак, начальник конницы Хосрова, упорно шел по его следам. В этот день Газавон, сын Спандарата, выказал чудеса храбрости: он неоднократно обращался вспять, разгонял преследующих и тем давал Аршаку время уйти.

Хосров возвратился в свое место, а Аршак отправился в Екехец, где заболел чахоткой и умер от изнурительной лихорадки. Он царствовал над всей Арменией пять лет, над половиной Армении два с половиной года. После этого греки не стали назначать царя в своем уделе: главой над всеми нахарарами той страны поставлен был храбрый Газавон, над своим же уделом стали правителями графы.

47. Блаженный Месроп

Видя, что наступает конец Армянскому царству, и взирая на смуты, как на испытание своему терпению, Месроп^437 из Таронского [селения] Хацекац, воспитанный и получивший образование при Нерсесе и по смерти последнего назначенный секретарем при царском дворе, возлюбил жизнь отшельническую. Как сказал некто: «Корабль в бурю спешит в гавань, а муж терпеливый ищет пустыню»; точно так и Месроп бежит мирских забот, оставляет за собой земные почести и идет за небесными. Он поселился в Гохтенской^438 области, посвятив себя отшельнической жизни. Здесь при помощи правителя этой области, называемого Шабитом, Месроп искоренил языческий раскол, который укрывался там со времен Трдата и снова возник в эпоху падения династии Аршакуни. Здесь совершались чудеса Божии, как при святом Григории: изгонялись бесы и в телесном образе бросались в страны маров. Не менее этих чудес совершено и в Сюникской стране при содействии правителя ее, называемого Вахинаком.

Блаженный Месроп во время своего учительства терпел большие затруднения: в одно и то же время он был и чтецом, и переводчиком. И если другому приходилось читать там, где его не было, слушатели ничего не понимали за неимением переводчика^439. Поэтому Месроп решился изобрести письмена для армянского языка: он не щадил трудов и беспрестанно делал различные опыты.

48. Возвращение к Хосрову нахараров, бывших у Аршака

Армянские нахарары, видя, что греки не поставили над ними царя, и считая трудным быть без начальника, согласились добровольно покориться царю Хосрову и пишут к нему следующее письмо:

Письмо нахараров к Хосрову

«Полководец^440 Газавон и все армянские нахарары греческого удела господину нашему Хосрову, царю Айраратской страны, радости желают.

Ты сам знаешь, господин, привязанность нашу к памяти царя нашего Аршака, [привязанность], которую мы сохранили неугасимой до последнего дня его кончины. Мы решились с такой же верностью служить и тебе, если утвердишь договором следующие три [статьи]: во-первых, предать забвению наш проступок – войну нашу с тобой, веденную не добровольно, но по принуждению; во-вторых, возвратить нам все наши наследия, [находящиеся] в Парсийском уделе и тобой конфискованные; в-третьих, найти возможность избавить нас от императора так, чтобы греки не разоряли наших достояний, которыми владеем в этом уделе. Все эти условия договора должны быть написаны и скреплены печатью с изображением креста, при виде чего мы не замедлим явиться на твою службу. Будь здоров, господин наш!»

Письмо Хосрова к нахарарам

«Храбрейший из мужей, Хосров, царь армянский, полководцу Газавону и всем нахарарам нашим шлет привет!

Радуйтесь, ибо мы здоровы, а мы порадовались известию о вашем здравии. По вашей просьбе мы отправили [вам] следующий договор: во-первых, предать забвению проступок ваш, который мы не считаем проступком, но, напротив, доказательством вашей верности царю Аршакуни, которому вы служили, и надеемся, что будете питать к нам такую же верность; во-вторых, возвратить вам конфискованные ваши наследия за исключением тех, которые мы уже пожаловали кому-либо, ибо жалованное царями может быть отнято только за преступление, тем более что [те] имения внесены уже в [списки] архива отца нашего, царя царей Шапуха. Недостающее же мы восполним казенным; в-третьих, освободить вас от греческих правителей или посредством войны с императором, или мирными переговорами.

Тебя, Газавон, кровь моя и сродник не по древнему родству, а по нынешнему: по матери твоей Аршануйш-Аршакуни, я исключу из отцовского твоего рода Камсараканов и возведу в материнский твой род, что также и мой; и почту тебя именем Аршакуни».

Газавон, узнав это, возвращает всех нахараров к Хосрову. Осыпанный почестями и окруженный славой, он видит исполнение всех просьб и обещаний. Но Самэл Мамиконеан, захватив письмо Хосрова и копию письма нахараров, отделился от них и отправился к императору Аркадию; ибо Самэл убил отца своего Вардана за отступничество и мать свою Тачатурхи, поэтому, опасаясь персов и Арцруни, своих дядей с материнской стороны, не решался отложиться от греков. Аркадий принял его благосклонно, приказал списать копии с этих писем^441 греческими письменами и положить в свой архив, чтобы сохранить память о непокорных родах. [Эти копии] до сих пор существуют.

49. Хосров единолично управляет Арменией. Саак Великий вступает на первосвященнический престол

Когда Хосров стал во главе всех армянских нахараров, чего желал, он послал к Аркадию просить передать себе управление греческой частью Армении, обещая заботиться о благосостоянии ее и исправно платить ему дань, как [до сих пор платил] его правителям. Аркадий, видя, что армянские нахарары соединились, и опасаясь, что они отнимут у него этот удел и передадут персам, исполняет просьбу Хосрова.

После этого умирает первосвященник Аспуракес, и Хосров ставит на его место Саака – сына Нерсеса Великого, сына Атанагинеса, сына Иусика, сына Вртанеса, сына святого Григория. Саак, имея все добродетели своих отцов, превосходил их любовью к молитве. У него было шестьдесят учеников, которые во всем следовали примеру столичных спудеев^442. [То были] мужи, предавшиеся духовной жизни, носящие власяницу, опоясанные железом, ходящие босиком, всегда сопутствующие Сааку, который с ними совершал правила в непрестанных молитвах, подобно пустынножителям. Саак занимался и мирскими делами. К нему то приходит Месроп просить об армянских письменах и находит, что Саак сильнее его желает этого. И после многих напрасных трудов снова с молитвами они обращаются к Богу, прося об исполнении своих желаний. Месроп, расставшись с ним, уходит в свое уединение, и оба они, предавшись строгой жизни, не прекращали своего дела.

50. Хосров заключен в оковы. Его корону наследует брат Врамшапух

Шапух негодовал на Хосрова за непосредственную дружбу его с Аркадием и за назначение Саака Великого епископом без его позволения. Он с угрозой обвинял в этом Хосрова. Армянский царь пренебрег им, в гордости своей отвечал кичливо и отослал послов с презрением. Он немедленно вступил в переговоры с Аркадием, предлагая ему прервать всякое сношение с Шапухом, если император пришлет ему войско, обещаясь с своей стороны отдать ему во власть всю Армению. Но Шапух, подстрекаемый наущениями армянских родоначальников, немедленно посылает сына своего, Арташира, с большим войском в Армению. И когда Аркадий отказался помочь Хосрову, последний, видя, что никто из чужих народов не идет ему на помощь, и не будучи в состоянии противиться или убежать, отправился к Шапуху.

Арташир свергнул его с престола и на его место поставил брата его, Врамшапуха. Он не оставил^443 ни Саака Великого, ни кого-нибудь из нахараров, назначенных Хосровом, их всех лишил достоинств, приказал то же самое делать также с греками. И, оставив там сильный отряд, Арташир поспешил в Тизбон, опасаясь за отца своего преклонных лет. Он взял с собой Хосрова, чтобы заключить его в крепость, называемую Ануш. Хосров царствовал пять лет. С ним вместе Арташир повел также Газавона, мужества которого опасался, приказав отобрать в казну дом его, равно как и дома брата его, Шаварша, и Паргева Аматуни. Оба они с семьюстами вооруженными людьми выжидали благоприятного часа на дороге, по которой шел караван^444, чтобы спасти своего царя Хосрова; но не сумели, ибо у царя ноги были в оковах. Завязался жестокий бой; пали Шаварш и Мануэл, сын Паргева, и с ними многие другие. А Паргев, взятый в плен, был приведен к Арташиру, который приказал содрать с него кожу, раздуть ее, как мех, и всегда держать перед Хосровом.

51. Саак Великий отправляется в Тизбон и возвращается с почестями и дарами

Первые патриархи и пастыри нашей страны были мужи святые, знаменитые виновники нашего просвещения. Ряд этих мужей от отца к сыну нисходит до Саака Великого, с которым прекращается мужское колено. У него была единственная дочь по имени Саакануйш, выданная за Хамазаспа Мамиконеана. По смерти храброго армянского начальника конницы, аспета Саака, святый муж просил царя Хосрова и, после заключения сего последнего в оковы, брата его Врамшапуха назначить Хамазаспа на место Саака. Но Врамшапух отказался от этого назначения без приказания царя царей, ибо твердо помнил, что за подобное пострадал его брат, Хосров. Вследствие этого святой Саак, снабженный письмами от царя, по убедительной просьбе своей дочери сам отправился в парсийскому царю Арташиру, который, после семидесятилетнего царствования отца своего, правил четыре года.

Саак осыпан почестями: во-первых, за знатное свое происхождение из рода Пахлавиков; во-вторых, за то, что перед неверными Бог являет служителей своих достойными уважения и почестей. Царь исполняет все просьбы Саака, касающиеся зятя его Хамазаспа и тех родов Камсараканов и Аматуни, оказавшихся виновными перед Арташиром, которые скрывались в неизвестных местах. Архипастырь просил сжалиться и, по божественному повелению, не взыскать с сынов преступлений отцов; тем более что виновные отцы погибли за свои преступления. Арташир даровал оставшимся жизнь, приказав возвратить отобранные в казну их дома; он только не утвердил их на местах отцов, спустил ниже многих, заключив в разряд младших нахараров. Род Хамазаспа, [происходящий] от семени Мамиконеанов, выдвинул выше, дабы он мог занять пятое место между армянскими нахарарами. И [приказал] записать все это в своей канцелярии.

Следующие два [правила] соблюдались обыкновенно так: когда вступал на престол новый государь, немедленно переливали бывшую в царской казне монету и перечеканивали ее с его изображением; в царской канцелярии [заголовки грамот] слегка изменяли внесением в них имени нового государя, не уничтожая, [однако], прежнего. Но если царь жил долго и приходилось ему делать [новую] перепись, тогда опускали [из заголовка] имя прежнего царя и вписывали имя только нового^445. В непродолжительной [своей] жизни Арташир не успел сделать новой переписи: в переписи [своих] предшественников, им измененной, приказал записать все это от своего имени, [а именно], что он жалует Хамазаспу [право] на место и почести [нахарарские], деревни, поместья и – главное – начальство над армянской кавалерией, чего он так желал.

Арташир написал нашему царю Врамшапуху следующее:

Письмо Арташира Врамшапуху

«Храбрейший из Маздезнов Арташир, царь царей, брату Врамшапуху, царю армянскому, шлет большой привет!

Я получил письмо твое относительно епископа Саака и вспомнил заслуги предков его, бывших родоначальниками рода Сурэна-Пахлава, которые добровольно признали власть предка моего и соименника, Арташира. Они любили его более, чем своих сродников. Они не только не довольствовались сражаться с ними в стране Персидской, но из любви к нему перешли в вашу [страну] и убили предка твоего Хосрова. Они жизнью поплатились за это убийство. И когда Трдат, вследствие болезни, потерял и царство, и здоровье, Григорий, сын убийцы, возвратил ему и то и другое исцелением его от недугов и тем еще более явился вашим благодетелем. Поэтому в силу нашего повеления Хамазаспа, усыновленного Сааком, поставить главноначальствующим над твоими войсками, роду его дашь пятое место^446 между твоими нахарарами с правом владеть деревнями и усадьбами, пожалованными отцам их твоими предками. Равным образом допустить, чтобы оставшиеся члены опальных родов, владения которых конфискованы нами, без опасения могли наследовать дома [последних]; но отнюдь не удостоивать их почетных мест, которые занимали их отцы. Мы повелели записать [все это] в нашей канцелярии. Будь здоров!»

По возвращении Саака Великого и приведения им в исполнение всех льгот, дарованных Арташиром, царь персидский, Арташир, умирает, и на его престол вступает Врам, он же Крман, [царствовавший] десять лет. Он сохранил прежние дружественные отношения к Армянской стране, к царю нашему Врамшапуху и к Сааку Великому. Врам и Аркадий также жили в мире. Врамшапух управлял нашей страной и служил обоим государям, платя дань с Персидского удела – Враму, с греческого – Аркадию.

52. Письмена Даниила

В то время занемог Аркадий. Ужасное землетрясение и пожары случились в Византии по поводу Иоанна Великого^447. Возникли смуты в Греческой империи, и войска вели войну между собой и с персами. Поэтому Врам приказал нашему царю, Врамшапуху, отправиться в Месопотамию для умиротворения страны, водворения в ней порядка и разрешения недоумений, возникших между правителями. Врамшапух по прибытии своем привел все в порядок, причем он встречал большие неудобства [за неимением] секретаря, ибо с тех пор, как Месроп оставил царский двор, не было там искусного секретаря, так как употребляли персидскую письменность. [Тут] представился царю некий священник, по имени Абел, и обещал приспособить к армянскому языку письмена, предлагаемые родственником его, епископом Даниилом. Но царь не обратил на то внимания. По возвращении в Армению он нашел собравшимися у Саака Великого и Месропа всех епископов, озабоченных изобретением армянской письменности. Царь, извещенный о том, рассказал слова монаха. Епископы, услышав это, стали убедительно просить царя позаботиться о таком полезном деле.

Вследствие этого Врамшапух отправил посланцем из нашей страны одного почетного и преданного ему мужа, по имени Вахрич, из рода Хадуни, сильно заинтересованного в успехе этого дела, к упомянутому Абелу. Вахрич, в сопровождении последнего, посетил Даниила, у которого подробно познакомился с буквами, изобретенными в древнейшие времена и расположенными [им] по порядку греческого [алфавита]. По возвращении они представили их Сааку Великому и Месропу. Последние, познакомившись с ними, в продолжение нескольких лет учили им мальчиков, но пришли к убеждению, что для точного выражения звуков армянского языка недостаточно того заимствованного скудного алфавита^448.

53. Письмена Месропа, дарованные посредством Божией благодати

После этого Месроп сам лично отправляется в Месопотамию в сопровождении своих учеников к упомянутому Даниилу и, не найдя у него ничего, кроме прежнего, держит путь в Эдессу к языческому ритору Платону, начальнику архива. Тот принял его с радостью и, по возможности вникнув в звуки армянского языка, после многих бесполезных трудов сознался в своем бессилии. Платон затем указал Месропу на одного весьма ученого [мужа], который был прежде его учителем, а после, взяв сочинения ученых из Эдесской библиотеки, пошел и принял христианскую веру: его звали Епифанием. «Если найдешь его, он исполнит твое желание».

Тогда Месроп при содействии епископа Бабиласа [Вавила] отправляется через Финикию в Самосат^449. Епифания не было уже в живых, но он оставил ученика, по имени Ропанос [Руфин], владеющего дивным искусством греческой каллиграфии, уединившегося в Самосате. Месроп пришел к нему, но, не сумев и тут извлечь никакой пользы, предался молитвам. И видит он не сон и не видение наяву, но в глубине сердца своего десницу, явившу юся очам души его, писавшую буквы на камне – на камне, как на снегу, видны были следы этих букв. И было то не мимолетное видение, напротив, все подробности сосредоточились в уме Месропа, как в некоем сосуде. Тогда, по совершении молитвы, создал он наши буквы вместе с Ропаносом, который немедленно изобразил формы месроповских письмен, придавая армянским письменам точность складов греческого языка. Месроп с учениками своими – Иоанном из Екехеаца и Иосифом из Пахина – немедленно принялись переводить и с намерением начали с Книги Притчей; и перевели на армянский язык все двадцать две канонические книги и Новый Завет. В то же время он заставляет обучать младших своих учеников искусству письма.

54. Письмена армянские, маврские и ахванские

По кончине Аркадия воцарился сын его, названный Фео досием Младшим, который поддержал прежние дружественные отношения к Армении и к царю нашему, Врамшапуху, хотя не поручил ему управления своей половиной, а назначил своих правителей. Феодосий заключил мир с персидским царем Язкертом. Примерно в это время возвращается Месроп с письменами нашего языка и по приказанию Врамшапуха и Саака Великого, собрав избранных мальчиков, умных, с чистым выговором, с приятным голосом и долгим дыханием, учреждает во всех областях училища и начинает учить всех жителей Персидского удела, кроме греческой половины, где подчиненные Кесарийскому престолу обязаны были употреблять греческие, а не сирийские письмена^450.

Месроп, отправившись в страну иверов, с помощью Божией благодати и для них создает письмена при содействии некоего Джаха, переводчика греческого и армянского языков: царь иверов, Бакур, и епископ [их], Моисей, помогают Месропу. Тут он выбирает мальчиков, разделяет на два разряда и оставляет их учителями двух из своих учеников – Тера из Хордцена, и Муше из Тарона.

За сим Месроп направляет свой путь в Ахванк, к Аревахену, царю [этой страны], и к главе епископов Иеремии. Они охотно принимают его учение и дают ему избранных мальчиков. И, призвав в себе даровитого переводчика Вениамина, которого немедленно отпустил к нему юный Васак, владетель Сюникский, через посредство епископа своего Ананию, Месроп с их помощью создал письмена языка гаргарского, богатого горловыми звуками, бессвязного, варварского, в высшей степени нескладного. Поручив надзор ученику своему Ионафану и назначив священников при царском дворе, сам Месроп возвращается в Армению и находит Саака Великого занятым переводом с сирского языка за неимением греческого^451 [текста]. Ибо прежде Меружан сжег все греческие книги, бывшие в нашей стране, а потом, со времени разделения Армении, персидские правители не позволяли в своей части кому бы то ни было учиться греческому – только сирийскому.

55. Вторичное воцарение Хосрова, а за ним перса Шапуха

Врамшапух умирает после двадцати одного года царствования, оставив после себя десятилетнего сына, по имени Арташес. Тогда Саак Великий отправился ко двору персидского царя Язкерта, выпросить заключенного Хосрова, который во дни Врама, освобожденный от оков по смерти Арташира, свободно содержался в крепости, называемой Ануш. Язкерт соглашается исполнить просьбу Саака: возвратить Хосрову власть и отпустить его в Армению. Этот [последний] выпросил [у царя] Храхата, сына Газавона, который, после смерти отца своего, выведенный из Крепости забвения, был сослан за Сагастан^452; но Хосрову не пришлось видеть его, потому что при вторичном своем воцарении он прожил только один год.

После этого Язкерт не армянина, а сына своего Шапуха ставит царем армянским с коварным умыслом, что нахарары в беспрерывных своих с ним сношениях, в беседах, на пирах, в забавах на охоте, незаметно сблизятся, породнившись, и тогда не трудно будет обратить их в религию маздезнов и что таким образом удастся совершенно отделить их от греков. Он, безумный, не знал, что Господь рассеет замыслы язычников, хотя на время они и удались. Ибо по смерти Хамазаспа Саак Великий пребывал в большом горе; и не было человека, который собрал бы воедино полки армянские, вследствие чего легко было Шапуху проникнуть в нашу страну, приведя с собой Храхата и всех изгнанников. Впрочем, ему не удалось завладеть умами нахараров, которые все возненавидели его и на охоте и на играх обращались с ним не как с царем.

Случилось однажды, что царь, стремительно несясь за стадом онагров, очутился в непроходимых каменистых местах. Шапух стал отставать. Тогда Атом Мокский сказал с усмешкой: «Иди, иди, сын бога персидского, если ты муж!» Тот в ответ: «Сам ступай, [ибо] по камням дэвам только дорога»453.

Другой раз пришлось в камышах, зажженных [кругом], охотиться на кабанов. Шапух не решался пускать коня своего в чащу, а между тем пламя охватывало со всех сторон. Озираясь направо и налево, он носился на коне туда и сюда. Опять говорит [ему] Атом: «Сын персидского бога! Ведь это – твой отец и бог, чего же боишься?» Шапух ответил: «Оставь шутки; повороти коня [своего], проезжай сквозь пламя, и я за тобой. Конь мой артачится, не идет вперед». Тогда осмеял его Атом, говоря: «Уж не камни ли и тут, чтобы мне ехать впереди? Ну, если ты меня, Мокаци, называешь исчадием дэвов, то вас, Сасанидов, я назову бабами». Тут он хлыстом ударил коня и пронесся сквозь пламя, как по долине, усеянной цветами, спасая таким образом Шапуха. После этого Атом, зная, что Шапух не будет молчать, удалился в землю моков.

Во время игры в шары^454 с палками Шавасп Арцруни дважды вышибает шар из рук Шапуха. Царь замахивается [на него] палкой, говоря: «Не забывайся». Тот ему в ответ: «Не забываюсь, помню себя и происхождение свое от царского семени Саннасара^455 и имею право наравне с твоими братьями целовать подушку царя в силу имени, которое ношу». Сказав это, Шавасп с величайшим пренебрежением выскочил из ристалища, несясь, как солнце, [текущее] по эфирному пространству.

В другой раз на веселом пиру Хосров Гардманский, упоенный вином, в присутствии Шапуха пристал, как разгоряченный любовник, к женщине, искусно игравшей на кифаре. Шапух, оскорбленный этим, приказал взять Хосрова и запереть в зале. Но тот схватился правой рукой за свой меч и, подобно Трдату Багратуни^456, отправился к себе домой; и никто из царских служителей не посмел остановить его, ибо все знали, какова его сила.

Я рассказал тебе [все] это, уступая твоей просьбе.

56. События, совершившиеся по отъезде Шапуха из Армении. Безвластие после него

После четырехлетнего презренного правления Шапух получает известие о болезни своего отца, отправляется немедленно, дав приказание заместителю своему взять армянских вельмож и отвести в Персию. Вскоре по прибытии Шапуха в Тизбон умирает его отец, Язкерт, после одиннадцатилетнего царствования. В тот же день Шапух был вероломно умерщвлен придворными. Армянские нахарары со своими войсками, собранные храбрым и удачливым Нерсесом Чичракским, избранным ими в военачальники, дают сражение персидскому войску и поражают его; полководец их погибает от руки Апрсама Спандуни. Сами [нахарары] самовольно, думая только о собственном спасении, рассыпаются по горам и скрываются в неприступных местах. Одни только жители Вананда ознаменовали себя чудесами храбрости. Вследствие чего наша страна, терзаемая смутами и раздорами, опустошаемая грабителями, бедствовала в безвластии три года. Казенные подати вносились неисправно; пути сообщения для простого народа прекращены и [прежний] установленный порядок уничтожен.

В те дни воцарился в Персии Врам II. Он искал случая выместить свой гнев на Армении, заключил мир с греками и не коснулся принадлежащего им удела.

57. Месроп отправляется в Византий. Копии с пяти писем

Когда Саак Великий увидел все эти бедствия в Персидском уделе, отправился через восточные страны нашей земли в Греческий удел, где, впрочем, ему был оказан прием, недостойный его. Поэтому он посылает Месропа и своего внука, Вардана, в Византий к императору Феодосию с письмом такого содержания:

Письмо Саака Феодосию

«Миролюбивому императору, господину моему Августу Феодосию Саак, епископ Армянский, желает радости о Господе.

Знаю, что молва о стесненных наших обстоятельствах дошла уже до снисходительного слуха твоего самодержавства, и потому, в надежде на твое милосердие, ищу убежища у ног твоих. Я не нашел приема в жребии моем, благодаря приказанию его правителей. Они до такой степени ненавидят нас, что не приняли даже [наших] письмен^457, принесенных тем же мужем, которого я отправил к тебе, благодетелю: не мало приходилось переносить ему трудностей и в стране Сирийской. Да благоугодно будет вашему величеству не лишить нас [нашей] власти в нашем жребии и приказать принять нас и учение от нас. Будь здоров».

Пишет Саак и епископу царствующего города^458.

Письмо Саака Аттику

«Саак, епископ Армянский, учителю нашему Аттику, епископу всемирного двора, благословение и привет.

В надежде на вашу святость, я отправил [к вам] учителя^459 нашей страны, Месропа, и внука моего, Вардана, с тем, чтобы ты мог слышать [от них] о бедствиях наших и несчастиях и ходатайством своим у великого государя помочь нам, как любящий брат. Будь здоров!»

Пишет он и полководцу Анатолию.

Письмо Саака Анатолию

«Саак, епископ Армянский, храброму полководцу Анатолию радости желает.

Благодарю Бога, что он уготовил тебя на защиту нашу. Поэтому извещаю тебя, что, ища выхода из стесненного положения, отправил я учителя нашего, Месропа, и внука моего, Вардана, к царскому двору. Прошу тебя, мужественного воина, оказать им помощь во время их путешествия. Будь здоров!»

Прочитав это письмо и вспомнив в то же время молву о добродетели Месропа, прежде распространившуюся, он сделал им отличный прием и с нарочным уведомил императора письмом [о прибытии их]. Он получает [от государя] приказание немедленно и приличным образом отправить их [к нему]. Поэтому он удержал в городе Милитене^460 множество приведенных Месропом учеников с главным между ними, Леонтием, поручив их епископу Акакию, а Месропа и Вардана – Дерджанскому епископу Гниту и с почестями отправил в путь. Они вступили в Византию; представились великому государю, получили, что ожидали и что не ожидали, и пустились в обратный путь с следующим письмом:

Письмо Феодосия Сааку

«Самодержец Феодосий Август, император римский, епископу Сааку Великому радости желает.

Повелев рассмотреть письмо твое, мы узнали тобою писанное; мы обвинили тебя в том, что ты всем сердцем предался языческому царю и не подумал познакомить себя с нами, по крайней мере, через письмо. Еще более обвиняем тебя за то, что ты пренебрег искусными мужами нашего города и у каких-то сирийцев пошел искать мудрых открытий; и потому мы остались довольны, узнав, что подвластные нам [люди] пренебрегли вашим учением. Но так как Месроп после рассказал нам, что исполнение этого искусства было посредством благодати свыше, то мы предписали, чтобы все неотложно обучались ему, принимали бы тебя с честью, как истинного своего учителя, наравне с кесарийским епископом, и чтобы содержание стола вашего и издержки шли от казны. Мы приказали выстроить город в Армении, в котором и вы и войска наши могли бы найти убежище. Тебе в угоду мы назначили начальником кавалерии Вардана, тобой усыновленного, а Месропа записали в число первых учителей. Будь здоров!»

Также архиепископ Аттик писал следующее:

Письмо Аттика Сааку

«Аттик, автокефальный епископ Константинопольский, любезному брату своему и сопрестольнику Сааку, епископу Армянскому, желает радости о Господе.

Воздаем много благодарения Богу за доброе твое имя посреди такого варварского народа; но не оставляем тебя без обвинений, что ты раньше не вспомнил дружбу [к нам] отцов ваших блаженных, Григория и Нерсеса. Еще более удивляемся, как мог ты оставить и забыть источник церкви, отца нашего, святого Иоанна, учением которого наставляется не только сия столица вселенская, но и все христиане и весь мир, отчего и назван Золотые Уста, [как вы, повторяю], пренебрегли им и захотели утолить жажду свою проточною водой – пока наконец Вседержитель, видя суетные труды ваши, ниспослал благодать Духа Своего, чему мы ныне радуемся. Итак, по повелению самодержца Августа, дается тебе право учить и проповедовать в стране нашей, убеждать или изгонять из твоего жребия мерзкую ересь. Посланного же тобою Месропа мы рукоположили в еклезиаста^461».

58. Учение в западной части нашего отечества. Водворение общего мира. Воцарение Арташира

Месроп и начальник конницы Вардан по прибытии своем нашли недалеко от наших пределов полководца Анатолия, который, получив царское повеление, живо и ревностно исполнил поручение: князья, начальники и все знатные персоны, бывшие в стране, добровольно сошлись в одно место со всем духовным чином как созванные гласом Божиим. Тогда безотлагательно приступили к учению и быстро начали наставлять западную страну, как и восточную.

Приходили посланцы от многих нахараров за Сааком Великим и просили его явиться и объединить их. Ибо Врам, царь персидский, убедившись, что ему невозможно без нахараров владеть Арменией, вступил [с ними] в мирные переговоры через аспета Смбата. Поэтому Саак оставляет для наставления западной страны Месропа и при нем внуков своих – Хмаеака и Хамазаспеана, братьев начальника конницы, Вардана, приказав рассмотреть гнусную ересь борборитов, и, в случае если невозможно будет кротостью или угрозами направить их на прямой путь, то подвергнуть их мучениям, дабы оскорбления были отмщены оскорблениями и справедливой смертью была посрамлена несправедливая смерть душ. Сам же Саак держит путь в Айраратскую область и, собрав всех нахараров, отправляет аспета Смбата и внука своего, начальника конницы Вардана, ко двору персидского царя. Последний, заключив мир, своей печатью скрепил грамоту забвения и по их просьбе поставил царем Арташеса, сына Врамшапуха, которого, переменив имя, назвал Арташиром и поручил ему управлять Армянской страной без персидского правителя. Арташир царствовал шесть лет.

59. Построение города Карина, названного Феодосиополем

Полководец Анатолий, получив царское повеление, приходит в нашу страну и, объехав все части ее, решается в Каринской^462 области построить город на месте плодоносном, тучном и изобилующем водой. Это место, составляющее как бы центр, не слишком далеко отстоит от истоков некоторой части Евфрата и в спокойном течении разливающихся, как морю подобное болото. Здесь несметное множество рыбы и различных птиц, одних яиц от которых достаточно было для прокормления жителей. На берегах этого болота в изобилии растут камыш и тростник; поля же покрыты густой травой и обильно плодоносят; горы полны жвачными с раздвоенными копытцами животными. Здесь разводят также рогатый скот крупной породы, [способный] утучняться в сильной степени.

У подножия одной живописной горы Анатолий нашел множество студеных мелких ключей: там он и основал город, который обвел глубоким рвом и валом с глубоко [заложенным] фундаментом. Построил он очень высокие башни, из которых первую назвал Феодосией, в честь Фео досия. Поодаль от нее выстроил зубчатые башни наподобие корабельного носа с углубленными проходами, обращенными на гору. Точно такие же возвел на северной стороне поля; а на восточной и западной сторонах его поставил круглые башни. В середине города на возвышенном месте выстроил много магазинов, назвав их Августионом, в честь Августа. Провел воду по многим местам сокровенными путями; наполнил оружием и охранными полками весь город, назвав его Феодосиополем^463, дабы память города обессмертила имя императора. [Анатолий] воздвиг над горячими источниками здания из тесаного камня.

60. Месроп вторично является проповедником. Переводчики отправляются в Византий

Месроп, живя в пустынных и тенистых местах, называемых Шахгомк, довершил начатое им наставление народа. Он учил не искусству, но, как апостол, передавал ученикам душу. Затем он поручил надзор некоторым из своих учеников; на этом месте – Леонтию, в Спере – Еноху, в Дерджане – местному епископу Гниту, в Екехеаце^464 – Данану, сам же Месроп приходит в Айрарат, откуда направляет свой путь в Гохтенскую область, к прежнему месту своего жительства.

Оставшийся злой корень языческой ереси, снова давший ростки во время безвластия, распространился по многим местам. Блаженный [Месроп], искоренив его при помощи владетеля области Гита, достойного сына Шабита, узнает, что начальники этих лжеучителей находятся в Бахасакане^465. Придя [на это место], Месроп многих направляет на путь истины, кроме немногих упорных, которых прогоняет во владение гуннов. Возложив проповедование в тех странах на епископа по имени Муше, сам возвращается в Гардманскую долину, ибо дошло до него, что и там находятся последователи той ереси. Месроп, [действительно], обнаруживает их, приводит к познанию истины и с ними, уже вторично, гардманского владетеля, по имени Хурс. Тут же он получает приглашение от Ашуши, бдешха Гугарского, приехать с такой же миссией в его владения, в Таширскую^466 область. Месроп отправляется и наставляет жителей, которые принимают его учение с большей готовностью, нежели все прочие из наставленных. В это время в Иверии царствовал некий Ардцил.

После этого Месроп и Саак Великий, придя, отправляют тех же учеников – Иосифа и товарища его по имени Езник из деревни Кохб^467 – в Месопотамию, в город Эдессу перевести все книги первых святых отцов, какие найдут там, на наш язык и неотлагательно принести, чтобы после этого ехать в Византий по такому же делу. [Эти ученики], вследствие полученных ими обманчивых писем от некоторых лживых людей, уверявших, будто Саак Великий и Месроп хотят других отправить в Византий, без приказания своих учителей, движимые любовью к науке, немедленно отправились туда. Изучив греческую письменность, они принялись переводить и писать. Сотоварищи и соученики их – Леонтий и Корюн, – возбужденные соревнованием, по собственной воле отправились в ним в Византий. За ними [следом] прибыли туда Иоанн и Ардцан, которые, еще прежде будучи посланы Сааком Великим и Месропом, путешествовали неспешно и долгое время провели в Кесарии^468. Византийский епископ Максимиан оказал им всем прием самый радушный.

61. Собор Эфесский, созванный против нечестивого Нестория

В то время не по достоинству восседал на епископском византийском престоле нечестивый Несторий, который, следуя еврейскому пониманию, богохульствовал, говоря, что Всесвятая Дева не Богородица, а человекородица, ибо от Нее рожденный получил начало. Он говорил: одно сын [рожденный] от Марии [через посредство] благодати, иное сын от Отца предвечный. Таким образом выходило два Сына, вследствие чего Троица становилась четверицей! Поэтому, извещенные письмами, собрались в Азии в приморском городе Ефесе святые отцы – Целестин Римский, Кирилл Александрийский, Ювеналий Иерусалимский, Иоанн Антиохийский, Мемнон Эфесский, Павел Эмесский, Феодот Анкирский и многие другие в числе двухсот отцов, которые, предав анафеме Нестория, исповедали единым Сыном Божиим Господа нашего Иисуса Христа и Богородицей Всесвятую Деву Марию.

И так как Саак Великий и Месроп не присутствовали на этом соборе, епископы – Кирилл Александрийский, Прокл Константинопольский и Акакий Мелитенский – написали им предостерегающее письмо. Они услышали, что некоторые нечестивые ученики Нестория, взяв сочинения Феодора Мопсуестского, учителя его, и ученика его, Феодора, отправились в Армению. Вслед за этим прибыли наши переводчики^469, имена которых приведены нами выше, застали Саака Великого и Месропа в Аштишате Таронском, представили им письма, постановления Эфесского собора в шести главах и верные списки [Священных] книг.

Саак Великий и Месроп, взяв эти [книги], вместе с ними [т. е. с учениками] снова неотлагательно принялись за перевод^470 и исправление однажды уже переведенного. Но так как они не владели нашим искусством^471, то дело [перевода] во многих частях оказывалось неудовлетворительным. Вследствие чего Саак Великий и Месроп отправили нас в Александрию для изучения в академии возвышенного языка и для близкого знакомства с науками.

62. Об учителях [своих], о самом себе, о путешествии, предпринятом для собственного образования с уподоблением небесному чину

Всегдашние последователи философов и наблюдатели математических наук говорят, что звезды получают свет от луны, луна – от солнца, а солнце – от эфирного неба. Эфир разливает свой свет по двум поясам, из которых каждый освещается солнцем, [смотря] по положению, по вращению и по времени. Точно так и мы, освещенные мысленными лучами благодати, постоянно исходящей от духовных наших отцов^472, проехав полуденные страны, прибыв в город Эдессу, слегка пронеслись по глубинам архива^473, заехали поклониться святым местам и некоторое время посвятили обучению в Палестине.

Так неспешно мы вступили в Египет, в страну знаменитую, не подверженную безмерной стуже и зною, наводнению и засухе; [в страну], расположенную в прекрасной части земли, изобилующую всевозможными плодами, опоясанную как бы нерукотворной стеной – Нилом, который служит ей не только защитой, но и доставляет нужное продовольствие, потому что, разливаясь, он является господином, раздавателем сухости и влажности для возделывания почвы, и все, чего она не может производить, обильно приносит река, которая, будучи разделена на двенадцать каналов, образует из этой страны плодоноснейший остров, окружая его и протекая по всем направлениям. Здесь правильно и симметрично воздвигнута великая Александрия в приятном климате между морем и рукотворным озером^474. От устьев озера, обращенных к морю, и от близлежащего моря постоянно веет легкий ветер, производящий благорастворенность воздуха: тонок ветер, дующий с моря, и густ притекающий с озера. Их слияние приносит человеку здоровье и крепость^475.

В этой стране является теперь господствующим не пятиглавый^476 Плутон^477, охватывающий беспредельный мир^478, а Марк, проповедник Евангелия. Здесь не видны более могилы полубогов, происшедших от драконов^479; напротив, красуются часовни, воздвигнутые в честь святых. Двадцать пятого туби^480 не отмечают больше нелепого праздника, убирая вьючный скот венками^481, не поклоняются ужам^482, не раздают пирогов^483, но в одиннадцатый день того же туби^484 совершается праздник Богоявления, восхваляют победоносных мучеников, принимают странников и неимущим раздают милостыню. Не приносится уже жертва злому богу Серапису, но предлагается кровь Христова. Не вопрошают более оракула подземного князя Продеиады^485, но изучают всю силу различных наук у нового Платона^486, своего учителя, недостойным учеником которого я явился, хотя и усвоил науку постоянным трудом и прилежанием.

Желая плыть в Элладу, силой ветров мы были брошены в Италию. Поклонившись могилам святых Петра и Павла и недолго пробыв в городе римлян, мы, пересекли Элладу и Аттику, некоторое время пробыли в Афинах, с исходом же зимы направились в Византий, горя желанием видеть наше отечество.

63. Злосчастный союз армян, замышлявших собственную гибель

Арташир, царь армянский, окончательно погрузился в нечистую глубь сладострастия, и все нахарары с омерзением отступили от него. Они пришли к Сааку Великому с жалобой, приглашая его содействовать в доносе персидскому царю – просить свергнуть с престола своего царя и правителем нашей страны назначить перса. На это он отвечал: «Я не считаю вас лжецами, я сам слышал о постыдных этих действиях, не раз и сам упрекал его, но Арташир отрекается. Остается нам терпеть эти недостатки и подождать немного, пока с помощью греческого императора, Феодосия, найдем исход этому делу: не предадим нашего царя неверным на посмеяние и поругание».

Но нахарары не соглашались и старались склонить Саака на свою сторону; а тот говорил: «Нет, не быть этому; не брошу волкам заблудшую овцу свою; я должен печься о ней, израненной, больной, а не свергнуть ее со скалы в бездну. Если б это было перед верующим царем, я бы не замедлил, напротив, поспешил бы явиться в надежде восстановить падшего; но перед язычником соделать падение нашего царя еще глубже я не согласен, ибо сказано: „Не предавай зверям душу, исповедующуюся тебе“487. Он, правда, распутен, но носит на себе печать крещения; он блуден, но христианин, тело его осквернено, но душой он верующий; он человек без правил, но не огнепоклонник; имеет слабость к женщинам, но не поклоняется стихиям. Возможное ли дело, чтобы я променял больную свою овцу на здорового зверя, самое здоровье которого есть для нас наказание?»

Тогда нахарары, думая, что Саак прибегает к хитрости, чтобы удержать их, а самому успеть предупредить царя, все [в один голос] сказали: «Так как ты не соглашаешься с нами на его низложение, то мы не желаем иметь тебя нашим патриархом». И все они, соединившись, отправились к персидскому царю Враму, вместе с честолюбивым иереем Сурмаком из Арцке, с доносом на царя своего Арташира и на Саака Великого, как на сторонника греков.

64. Падение Армянского царства по желанию самих армян. Унижение первосвященнического престола

Тогда персидский царь Брам вызвал ко двору Арташира, царя армянского, и Саака Великого, которого просили нахарары сделать донос на Арташира, но Саак отказывался говорить о нем худо или хорошо. Наконец царь приказывает тысяченачальнику арийцев Сурэну-Пахлаву убедить Саака дружескими советами, как сродника. Сурэн стал обольщать его [обещаниями], говоря: «Так как ты единокровник мой и сродник, то я подумал о твоем благе. Если ты только теперь согласишься с вашими нахарарами, персидский царь возвеличит тебя, а внука твоего, Вардана, поставит над Арменией, даровав ему сан и почести царские». Но Саак не соглашался, говоря: «Могу ли из-за тщеславия и властолюбия осуждать ближнего? За что это вы желаете низложить Арташира? Сколько мне известно, он не замышляет отложиться. Уж не потому ли обвиняют его, что он человек беспутный? Но ведь за это он по вашим нечистоплотным законам заслуживает уважения, хотя, по-нашему, он осуждения достоин. Впрочем, вы от меня решительно ничего не услышите».

Разгневанный Врам приказал рассмотреть это дело в великом суде и, не обращая внимания на слова Арташира, охотно слушал доносчиков и в особенности мерзостные слова Сурмака. Враждолюбивые нахарары-клеветники обещали последнему первосвященнический престол; и потому он, подстрекаемый самолюбием, обратил свой язык в губительный меч. Врам повелел лишить Арташира царской власти, тут же заключить его в темницу^488 и все владения его рода отобрать в казну. Точно так же [поступил] он с Сааком Великим: дом католикоса приказал взять в казну и вместо Саака возвел Сурмака на первосвященнический престол; отпустил нахараров с большими дарами, дав им марзпана-перса^489 по имени Вехмихршапух.

Но Сурмак управлял не более года, и те же самые нахарары свергли его с престола. Впоследствии он потомственно получил от персидского царя епископство в своей Бзнуникской области.

Между тем наши нахарары стали просить у Врана другого архипастыря; он дал им некоего сирийца по имени Бркишо, который прибыл в сопровождении дурных товарищей, ведя за собой женщин – домоправительниц. Он правил три года и в течение этого времени жил невоздержно, расточал и расхищал имущество тех [епископов], которые умирали в своих епархиях. Нахарары и его возненавидели, снова стали просить Врама сменить его и дать им другого, [и на этот раз] их единоверца. Половина нахараров просила о Сааке Великом.

65. Саак Великий отпущен из Персии с соправителем Шмуэлом

Как мы уже сказали, армянские нахарары разделились на две партии, из которых каждая отправила просить у персидского царя патриарха: Ваче, Арцруникский владетель, и Хмайак, владетель Ашоцский, – кого царь пожелает; владетель Апахуникский, Манеч, и Спандарат – владетель Аршаруникский, просили Саака Великого. Греческий полководец Анатолий отправил из Карина Хавука, из Кукаиарича, просить Врама, чтобы он, если ему не угодно иметь в своем уделе Саака, дал его греческому уделу. Собор епископов вместе с блаженным Месропом и со всем клиром отправили с просьбой Тирука, сына Мовсисина, из Заришата, что в Ванандской области. Врам, снизойдя ко всем этим просьбам, исполняет желание обеих партий: назначает на первосвященнический престол другого, некоего сирийца Шмуэла^490, который и саном и престолом должен был быть соперником Саака Великого, возложив на него обязанность содействовать марзпану, наблюдать за распределением взимаемых податей, за судебными и другими гражданскими учреждениями. Отпуская Саака Великого, царь оставил за ним несколько деревень, принадлежащих его же дому, где он мог прибывать, дав ему право наставлять лишь свою паству и рукополагать тех, кого назначит Шмуэл.

Но прежде чем отпустить Саака, Врам пригласил его к себе и в присутствии многочисленного дивана^491 сказал: «Клянись своею верой, что преданно будешь служить нам, что не будешь замышлять измену, не обманешь нас под предлогом единства ложной веры с греками, не станешь виной гибели через нас земли Армянской и не заставишь нас переменить наше имя „благодетеля“ на имя „злодетеля“». Тогда Саак Великий встал, скромно приготовился к публичной беседе, со смиренным взглядом и смиреннейшим голосом начал перечислять свои заслуги на их службе и неблагодарность их [к себе], обличая их в лицемерных, сладких речах, под которыми скрываются жестокие замыслы и злейшие дела, присоединяя ко всему этому безумное богохульство, высказанное Врамом [в словах]: «единство ложной веры». Саак показал несостоятельность их культа и заключил все это дивным изложением христианской веры, на сколько оно могло быть доступно слуху язычников. Он не бросил всей высокости своего слова на осмеяние язычникам, как жемчуг на попрание свиньям; но он до такой степени раскалил речь свою, что она испепелила языки магов^492. Тогда ужас объял самого изумленного царя, и весь многочисленный сонм^493 персов, поднявшись на цыпочки, обратился в слух. Врам приказал выдать много денег Сааку, как мужу красноречивому, твердому и смело говорящему пред таким великим государем.

Но тот не принял и сказал сроднику своему, Сурэну Пахлаву: «Пусть при нем остается его серебро; уговори его только дать мне эти две [вещи]: во-первых, места армянских нахараров, как они назначены Арташиром и как до сих пор они были занимаемы [ими]; пусть он утвердит их так и на будущее время, дабы персидские марзпаны не дерзали изменять их самовластно и произвольно простым [лишь] о том объявлением; во-вторых, пусть Врам возвратит юному Газавону, сыну Храхата, дом^494 моего и твоего сродника; и если не желает возвратить [принадлежащее] ему^495 его место [наряду с другими нахарарами] по ненависти своей к имени Аршакуни, то пусть по крайней мере включит его в разряд^496 и считает наравне с прочими нахарарами, назначив место, какое ему [царю] будет угодно, подобно тому, как [это было сделано] со сродником его Камсараканом и с Аматуни, лишив их места их отцов в первых рядах и низводя в низшие; или же пусть возложит управление страной на него и на его детей с равным доверием, пока Бог наконец умилостивится и возвратит ему через посредство какого-нибудь царя место его отцов. Итак, постарайся убедить Врама своими словами, как искусный заговорщик».

Врам согласился и приказал исполнить все и, утвердив снова внука Саака, Вардана, начальника кавалерии, владетелем Мамиконским, отпустил его в Армению.

Может быть, скажут: следовало бы нам приводить здесь все, говоренное Сааком Великим в публичном собрании персов. Скажу: вся эта речь не дошла до нас целиком и в точности и мы не могли включить ее в нашу «Историю». К тому же я – человек старый, болезненный, не имеющий досуга от переводов – думал только скорее закончить и мало заботился об изяществе моего слова.

Я хотел исполнять твою волю и тем избавиться от твоих настойчивых слов и просьб. Я считаю тебя человеком, состраданием равным нам, а не «князем, – как говорят поэты, – ведущим свое происхождение, род и начало от богов^497».

66. Действия Шмуэла, недостойного соправителя Саака Великого

Шмуэл, по прибытии своем, занял первосвященнический престол и явился последователем Бркишо, которого превзошел в жадности: тот овладевал достоянием умерших епископов, этот захватывал имущество даже живых. Он не позволял Сааку Великому рукополагать преемников на места скончавшихся и при малейшем замедлении взноса казенных податей удалял епископов и захватывал их имущество. Поэтому все епископы возненавидели его и смотрели на него с презрением; и, невзирая на всевозможные притеснения, какие он им причинял, никто из них не желал видеть его, кроме вышеупомянутого Сурмака, епархию которого он расширил. Царским повелением у многих отнимал епархии и отдавал ему. Движимые завистью, другие епископы дерзнули действовать таким же образом: через содействие своих князей каждый из них просил персидского царя об утверждении себя в епархии.

Но Саак Великий ни на минуту не переставал предлагать духовную пищу чадам церкви при содействии Месропа, которого оставил и утвердил в соборной церкви города Вахаршапата, между тем как он сам имел свое местопребывание в Багревандской^498 области, в том самом месте, где просиял свет во время крещения святым Григорием царя Трдата и всей Армении.

Шмуэл по прошествии пяти лет умирает в нашей стране. Тогда все нахарары собрались и отправились к Сааку Великому и, раскаиваясь в своей вине, просили его снова занять престол. Обещали просить персидского царя о его утверждении и готовы были письменно с приложением своих печатей дать ему патриаршескую власть потомственно от внуков к внукам. Но он не соглашался. И когда начали неотступно упрашивать его, он вынужден был рассказать им видение, которое задолго до того представилось ему во сне, [видение], которое предзнаменовало грядущее^499. При этом нахарары, узнав, что по Божиему определению прекращается его первосвященство, начали проливать слезы, оплакивая себя, по слову Евангельскому: «нужно совершиться соблазну^500, но горе тому, через кого совершится соблазн», и не стали более ему докучать.

67. Преставление из мира святого Саака и блаженного Месропа

Врам II после двадцати одного года царствования умирает в Персии, передав власть сыну своему, Язкерту^501, который, забыв о существовании договора, немедленно по воцарении нападает на греческие войска, расположенные в окрестностях Мцбина. Он дает приказание идти в Армению Атрпатаканскому войску, которое и пришло в беспорядке и стало близ Багавана^502.

Тогда смертный недуг поразил Саака Великого. Ученики отвезли его в деревню, называемую Блуром^503, место уединенное, далеко отстоящее от вторгнувшегося персидского войска, которое не оставляло их в покое. Здесь смерть постигла его. Он патриаршествовал пятьдесят один год, начиная с третьего года правления армянского царя Хосрова Последнего, до начала второго года воцарения царя персидского Язкерта, в исходе месяца Навасарда^504 в день своего рождения. Саак, родившись смертным, оставил по себе бессмертную память; он почтил образ [Божий]; с уважением смотрел на призвавшего его; он переменил [только] жизнь^505. Он жил так, что ни старость, ни болезни не произвели в нем никакого недостатка, и следовало бы нам возвышенным словом достойно прославить отца нашего; но, боясь обременять читателя пространной речью, мы поговорим о нем в другом месте и в другое время вне этой книги, как обещали еще в начале нашего повествования.

Архидиакон Саака Великого, Иеремия, со своими соучениками и с владетельницей Мамиконской, невесткою святого мужа, Дстрик^506, супругой начальника конницы, Вардана, взяв тело досточтимого мужа, перенес и положил в их деревне, Аштишате, что в Таронской области. После этого ученики Саака Великого, монахи-спудеи^507, разошлись по своим областям, основали монастыри и собрали братию.

По прошествии шести месяцев, тринадцатого мехекана^508, блаженный Месроп также переселился из сего мира в городе Вахаршапате. Месроп превзошел всех добродетельных [мужей] того времени: гордость и угодливость не нашли в нем себе места. Кроткий, благожелательный, благомыслящий, он являл себя украшенным качествами небожителей. Он имел вид ангельский, ум творческий, речь светлую, постоянство в делах, блестящую наружность, величественную осанку. Он был велик в советах, прям в деле веры, терпелив в надежде, непритворен в любви, неутомим в наставлении.

Я не в состоянии перечислить все его достоинства, поэтому скажу, как его останки были преданы земле. Я слышал от многих достойных доверия людей, что над домом, где блаженный муж испустил дух, появился блестящий свет в виде неясно обозначенного креста; то было сияние не мгновенное, замеченное немногими, напротив, его видело все множество [народа], так что многие из неверующих приняли крещение. Тогда в народе, разделившемся на три партии, возник спор о том, где положить смиренное тело того, кто еще до смерти приучил себя умирать. Одни предлагали перенести в его родную Таронскую область, другие – в Гохтн, первый получивший пастырское его наставление, третьи – тут же в городе Вахаршапате положить его в усыпальнице святых. Но верх взяло мнение храброго Вахана Аматуни, мужа твердого в вере и сильного материальным богатством, которому к тому же в то время персы поручили управление Армянской страной. Вахан приказал поднять тело и с подобающим погребальным шествием перенести в свою деревню, Ошакан^509. Видение святого креста шло над самым гробом святого мужа перед глазами всего народа, пока Вахан и Татик, ученики Месропа, не предали его земле: тогда скрылось и знамение крестное.

Между тем первосвященнический престол, по приказанию блаженного Месропа, занял, как наместник, ученик его Иосиф, иерей из Ваиоц-дцора^510, из деревни Хохоцима.

68. Плач о прекращении Армянского царства из рода Аршакуни и патриаршества из дома святого Григория

Оплакиваю тебя, земля Армянская, оплакиваю тебя, [страна], благороднейшая из всех стран севера: у тебя нет более ни царя, ни иерея, ни советника, ни учителя! Мир возмутился, укоренился беспорядок, потряслось православие, невежество утвердило лжеучение.

Жалею тебя, церковь армянская: омрачено благолепие твоего святилища, лишенного мужественного пастыря и его сподвижника^511. Не вижу более разумное твое стадо [пасущимся] на зеленом лугу, покоящимся у вод, собранным в овчарне и защищенным от волков: оно рассеяно по пустыням и крутизнам гор.

Счастливые были первая и вторая перемены: ибо то было время удаления жениха и дружки; и ты, невеста, целомудренно сохранила супружество, как то прекрасно сказал некто прежде нас. Потом, когда другой дерзновенный^512 с бесстыдством устремился на беспорочное твое ложе, ты, невеста, осталась неоскверненной, несмотря на то что насилие отдалило жениха и возгордившиеся дети^513 презрели родителя^514, как то справедливо делают пасынки с чужим отцом и с пришлым отчимом^515. Но и тут ты не совсем была оставлена, надеясь видеть возвращение своего [жениха], а с его сподвижником^516 ты поступила не как с деверем, не щадя ласк к чадам [твоим], как в рожденным от одного отца. Но во время третьего этого отсутствия нет надежды на возвращение: жизнь покинула и товарища, и сподвижника его^517.

Нет, им^518 лучше жить со Христом и покоиться на лоне Авраамовом и видеть хоры ангелов. Но горе тебе, оставшейся в своем вдовстве без попечений, и нам, несчастным, лишившимся отцовского присмотра! Ибо не то с нами, что с древним народом^519: нет, наше бедствие превосходит его несчастье. Моисей скрывается, и Иисус не наследует ему, чтобы ввести в Землю обетованную^520. Ровоам удалился от своего народа, и занял его место сын Навата^521; не лев истребил мужа Божия, но время его поспело. Илия вознесся, и не остался Елисей с сугубым духом для помазания Ииуя^522, и призван Асаил для истребления Израиля^523. Седекия отвезен в плен, и нет нигде Зоровавеля, который восстановил бы его могущество^524. Антиох принуждает оставить закон отцов, а Матафия не противится^525. Нас окружает война^526, и Маккавей не спасает^527. Теперь борьба внутри и ужасы извне: ужасы от язычников, борьба от еретиков – и нет советника, который, наставляя, устраивал бы к бою!

Увы, плачевное повествование! Как я перескажу все эти бедствия? Как бы мне настроить и ум свой и язык, чтобы воздать отцам моим немногими словами за рождение [духовное] и их попечения [обо мне]? Они дали мне жизнь своими наставлениями и, воспитав, отправили к другим совершенствоваться. И когда они надеялись видеть наше возвращение и радоваться на многосторонние мои познания и совершеннейшие сведения, мы с своей стороны, скоро и поспешно отправившись из Византии, надеялись плясать на свадьбе и свадебные петь песни – и вот вместо радости жалобно рыдаю, проливая слезы над могилой. Не суждено было мне хоть видеть их, закрыть им глаза или слышать последнее слово и благословение!

И сжимается сердце и стесняется грудь при мысли, что не увижу отца нашего. Где теперь сладкое спокойствие взгляда на справедливого и ужасающее негодование на злых? Где приятная улыбка при встрече с добрыми учениками? Где сердечное добродушие при приеме служителей? Где надежда, услаждающая долгий путь, успокоивающая труды? Исчез приютодатель, скрылась пристань, покинул помогающий, замолк увещевающий голос!

Кто теперь оценит наше учение? Кто порадуется на мои, ученика его, успехи? Кто выскажет отеческую радость при виде меня, своего сына, его превзошедшого? Кто наложит молчание на дерзость восставших против здравого учения, которые, не имея в себе ничего твердого и прочного, беспрестанно меняют учителей и книги, как то сказал один из отцов? Тяжко слышать малейшее возражение этим людям, дающим собой дурной пример. Они издеваются над нами и пренебрегают нами, как людьми непостоянными, не владеющими никакою полезною наукою. Кто замкнет им уста своей угрозой, утешит нас похвалою и назначит меру слову и молчанию?

При одной мысли об этом во мне возбуждаются рыдание и слезы, заставляющие высказать печальное, плачевное слово. И не знаю, как направить вопль свой, кого оплакивать – юного, несчастного ли царя^528 моего, который, на нечестивом совете отвергнутый со всем его потомством и преждевременно низложенный с престола, прежде смерти испытал смерть бесславия, или самого себя, с главы которого упал венец роскошный и полезный в жизни? [Должен ли я оплакивать] отца моего и первосвященника с возвышенным умом, который [всюду] являлся с совершенным словом, посредством которого управлял и устраивал все и, взяв в руки бразды, направлял людей, обуздывал разноглагольные языки: или себя, лишенного Духа [Святого] и предоставленного сердечным терзаниям и бедствиям? [Должен ли я оплакивать] родителя моего – источника учения, орошавшего справедливость и силой течения [своего] изгоняющего нечестие: или самого себя, иссыхающего от недостатка его наставлений? [Должен ли я оплакивать] бедствия, нас уже постигшие, или ожидание грядущего?529

Кто с нами расскажет эти бедствия, разделяя нашу печаль? Кто, соболезнуя нам, поможет пересказать или начертать все это на камне? Восстань, Иеремия, восстань! Вещай нам в своем пророчестве бедствия, нами пережитые и еще ожидающие нас! Предсказывай возникновение невежественных пастырей, как некогда Захария в Израиле!530

Учители глупые, самодовольные, сами себе присвоившие честь [священства], а не призванные Богом, избранные серебром, а не Святым Духом; сребролюбивые, завистливые, забывшие кротость, в которой обитает Бог, и ставшие волками, терзающими свое стадо.

Монахи лицемерные, чванливые, тщеславные, любящие почести более, чем Бога.

Епископы гордые, скорые на осуждение других, суесловные, ленивые, презирающие науку и пастырское наставление, любящие торжища и скоморошество.

Ученики ленивые в учении и скорые на наставление других: богословы прежде изучения теории.

Народ надменный, дерзкий, велеречивый, празднолюбивый, насмешливый, зловредный, чуждающийся духовного звания.

Воины жестокие, хвастливые, не любящие своего звания, ленивые, изнеженные, нетерпеливые, грабители – достойные товарищи разбойников.

Князья-мятежники, товарищи воров, хищные, скупые, алчные, грабители, разорители, безнравственные, единомысленники слуг своих.

Судьи бесчеловечные, лживые, обманщики, лихоимцы, не уважающие закон, непостоянные, любящие тяжбы.

Все вообще лишены любви и стыда.

И следствие всего этого то, что Бог покинул нас и изменил природу стихий: весна сухая, лето дождливое, осень – ставшая зимой; зима суровая, бурная, продолжительная. Ветры, приносящие метель, зной и болезни; облака, мечущие огонь, град; дожди несвоевременные, бесполезные; воздух холодный, порождающий изморозь; прибыль вод бесполезная, их убыль чрезмерная; бесплодие земли и неразмножение животных; к тому же трясение земли всюду. Прибавьте ко всему этому смуты со всех сторон согласно тому, как сказано: «нет мира для нечестивых»531.

Цари царят жестокие, злые, налагающие большие тяжелые бремена, дающие приказания невыносимые. Начальники равнодушные ко всему и безжалостные. Друзья – изменники; враги – усилившиеся. Вера продана за суетную жизнь. Нет числа разбойникам, нападающим со всех сторон. Дома разорены, имущество расхищено. Оковы для начальников, темницы для вельмож, отведение в плен (людей] благородных, бесчисленные бедствия для простого народа. Взятие городов, разрушение крепостей, разорение селений, пожар зданий. Голод продолжительный, повсеместный, многочисленные болезни и смерти. Забыто служение Богу, и впереди – ад.

Христос Бог да сохранит от этих бед нас и всех, кто поклонятся Ему во истине. Да будет Ему слава от всех творений. Аминь.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ, СОДЕРЖАЩЕЙ ОКОНЧАНИЕ ИСТОРИИ ВЕЛИКОЙ АРМЕНИИ

Примечания

1 Нахарарутюн; начало его нахарар. Долгое время я напрасно старался определить его таинственное значение. Последнее из этих слов большой армянский словарь ученых мхитаристов объясняет чуть ли не дюжиной слов, которые, однако, нимало не объясняют его. Эта авторитетная книга предлагает слова, которые не объясняют сути, а скорее затемняют ее. Писатели армянские и западные арменисты, кажется, также блуждают во тьме (в том числе – я сам, в чем позволяют убедиться мои сочинения, где вышеприведенные понятия толкуются неудовлетворительно). Однако мысль моя не переставала вращаться около этого слова для определения его значения. Наконец я остановился на таком предположении: слова эти в этимологическом отношении очень ясны, но внутренний смысл их ускользает от внимания критика. Думая постоянно о них, я, наконец, напал на два слова в «Истории» Моисея Хоренского (кн. третья, гл. 48), которые осветили и для меня сделали их понятными. Эти слова находятся в следующих строках: «Мы решились с такой же верностью служить и тебе, если утвердишь договором следующие три (статьи)… Все эти условия договора должны быть написаны и скреплены печатью с изображением креста, при виде чего мы не замедлим явиться на твою службу».

Выходит на поверку, что в первом месте слово «тцара», а во втором – «тцараютюн», означают «вассал» и «вассальство». Слова эти мы находим употребленными в V в. по Р. Х. Следовательно, по моему убеждению, мое толкование удовлетворительно, по крайней мере для меня. Достаточно читателю вникнуть в вышеприведенные из Хоренского цитаты, чтобы убедиться в верности моего толкования. Здесь я остановлюсь, ибо подробное рассмотрение этих слов завлекло бы меня далеко.

Нахарары-вассалы в древней Армении разделялись на старших и младших. И те и другие непосредственно зависели от царя и обязаны были по первому его зову являться во главе своего войска и по изволению царя идти на врага. После похода они распускались и возвращались в свои владения. Нахарары часто проявляли непокорность, вследствие какого-нибудь неудовольствия от царя, и восставали против своего сюзерена. Некоторые из них были даже царьками, так, например, царь Ахванский, царь Иверский, царь Ахцникский и др.

Феодальные порядки, когда Армения потеряла самостоятельность, усугублялись: цари армянские сами стали вассалами греческих императоров и персидских сасанидских царей; это была эпоха глубокого унижения армянских Аршакидов. Чаша унижения переполнилась для армянских властителей, когда в Армении появились арабы, а за ними монголы. Армяне нашли спасение, когда вступили в Киликию и там, нанеся глубокое поражение грекам, покорили ее и владели ею до прихода крестоносцев, до второй половины XII века (см. также Приложение III).

2 Не заметно, чтобы Хоренский непосредственно пользовался греческими, халдейскими, ассирийскими источниками для Первой книги своей «Истории», ибо некоторые небольшие цитаты из Бероза, Александра Полигистора и Абидена заимствованы из «Хроники» Евсевия Кесарийского почти буквально.

3 Это место служит камнем преткновения для ученых армян и западных арменистов, которые принимались за толкование отношения гласных и согласных букв армянского алфавита, приведенных здесь в беспорядке. Мы решительно отказываемся от объяснения этого места, которое, заметим мимоходом, толкуется совершенно произвольно мхитаристами и некоторыми из переводчиков нашего автора. В последнем венецианском издании «Истории» Хоренского (1881) приведен вариант этого места из трудов Ванакан-вардапета, писателя, жившего в XIII в.; но он так же неудовлетворителен, как и предшествовавшие толкователи.

4 T. e. нахарарскими.

5 Ассимилировавшиеся, меразнацялк – étre assimilé, s’assimiler. Замечательно здесь слово «меразнацялк» интересным своим составом. Оно стоит в причастии прошедшего времени от глагола «меразнанал», который, без сомнения, создан Хоренским, и весьма удачно: он пластично выражает идею ассимиляции и значит «становиться нашим племенем, народом». Древняя Армения обладала в высшей степени способностью ассимилировать пришлые в нее племена, что доказывается множеством иноплеменных выходцев, в разные времена прибывавших в эту страну. Из их среды вышел ряд великих государственных деятелей и великих царей, не говорю уже о просветителе Армении, святом Григории, сыне Анака, выходце из Парфии.

6 Т. е. башни Вавилонской.

7 «Анналы твоих предков», о которых здесь ведется речь, были вроде фамильных генеалогий древних римских аристократических родов. Вносились в эти анналы замечательные деяния, совершенные членами княжеских и нахарарских родов, и заключали в себе драгоценные исторические сведения. К сожалению, не все фамильные анналы сохранились до нас.

Кроме анналов, или генеалогии рода Багратуни, мы имеем анналы фамилий Мамеконеанов – в «Истории Таронской области» – далее «Историю Дома Ахуанов», «Историю Дома Арцруни» и других.

8 Намек на еврейское происхождение князя Саака Багратуни.

9 «О начале», т. е. о Сотворении мира.

10 Бероз – халдейский историк; жил, как полагают, во время Александра Македонского. Он нашел «Историю Вавилонии или Халдеи» по памятникам, находившимся в храмовых архивах. Иосифу Флавию было известно это сочинение, на которое он указывает в своей древней еврейской «Истории» (кн. I, гл. 6). Историк Бероз, быть может, тот самый халдейский астроном этого же имени, который был жрецом при храме Бэла в Вавилоне. Считающие различными лицами Бероза-историка и Бероза-астронома не определили, когда именно жил последний. Из слов же Иосифа Флавия ясно, что Бероз-астроном и Бероз-историк – одно и то же лицо, ибо в своем ответе Аппиану он приписывает Берозу и сочинения по части астрономии, и древнехалдейскую «Историю» (см. упомянутое сочинение Иосифа Флавия, кн. I, гл. 6). Касательно же Берозовой Сибиллы следует заметить, что у Бероза, как говорят, была дочь, которой он дал самое тщательное образование и которая вскоре была включена в число Сибилл. Нет сомнения, что ее-то имеет в виду Моисей Хоренский в этих первых главах своей «Истории». Вавилонская Сибилла, которая принесла Тарквинию известные сибиллинские книги, полагают, была дочерью Бероза-астронома.

11 Александр, прозванный Полигистором, по причине своей разнообразной и обширной учености, родился в Милете. Жил в Риме во второй половине I столетия по Р. Х. Из сорока двух сочинений его дошли до нас только некоторые отрывки. На Полигистора указывают многие из древних, как то: Плиний, Плутарх, Евсевий, святой Кирилл и др.

12 Абиден – греческий историк, время и место рождения которого неизвестны. Он написал два сочинения: «Историю Ассирийскую» и «Историю Халдейскую». Эти творения не дошли до нас; на них, кроме Евсевия, указывают и другие древние писатели.

13 Кораблестроитель, т. е. Ной.

14 Десять саров. Сар или шар у халдеев был чудовищный период времени, заключавший в себе 36 000 лет (Евсевий, ч. I), и потому десять саров соответствовали 360 000 годам, как говорит и сам Хоренский.

15 Ксисутр, Ксисуфр, Сисутр – так называется Ной у вышеупомянутых историков Бероза, Александра Полигистора и Абидена.

16 Речь идет о двух колоннах – кирпичной и каменной, воздвигнутых потомками Сифа. Предание говорит, что на этих колоннах были начертаны мудрость и познания тогдашнего человечества, дабы таким образом сохранить их, в случае нового потопа, для будущего поколения людей.

17 В дошедших до нас творениях Моисея Хоренского нет трактатов об этих вопросах; следует думать, что они или не дошли до нас, или наш автор не успел или забыл изложить их, или же они были изложены, но утратились, как это случилось с Четвертой книгой его «Истории».

18 Причина эта не приведена у Моисея Хоренского.

19 Ной значит «утешение».

20 Следующий отрывок, а именно: «но ты, мудрый читатель, взгляни на последовательный ряд трех времен Авраама, Нина и Арама и дивись!», конечно, не принадлежит Хоренскому, который не мог так наивно восхищаться своим собственным трудом: оно просто продукт пера переписчика, который следует, как неудачную интерполяцию, опустить.

21 Некоторые ученые полагают, что здесь вместо «сириец» следует читать «египтянин» и под последним подразумевать Манефона, о котором упоминает Евсевий.

22 Об этом месте из Абидена см. наше исследование: «Моисей Хоренский и древний эпос армянский» (М., 1881).

23 Ариос – Arius Didyme – автор «Истории философии».

24 В книжных амбарах, т. е. в книжных складах, ср. у Ленормана об ассиро-вавилонских библиотеках.

25 В подлиннике стоит Иапетосте. В последнее время восстановлено правильное чтение этого имени, как оно указано в нашем переводе.

26 Зрадашт – армянская форма имени Зердашт.

27 Астхик – армянское слово, означающее «звездочка».

28 Дьюцнкец – армянское слово, сложное, означающее «место, куда брошены боги». Примечательно, что так называется Олимп, жилище греческих богов.

29 По мнению Сен-Мартена, ученого ориенталиста и армениста, имя Аршак было общим наименованием парфянских царей, которые, кроме того, обыкновенно носили еще и другое имя. Он полагает, что Аршак, основатель Парфянской династии, есть Митридат I – победитель сирийского царя Димитрия Никатора. Моисей Хоренский и другие армянские историки, его последователи, называют этого царя Аршаком Великим, который, заняв первое место между арийскими государями, поставил своего брата, Вахаршака, царем в Армении около 150 г. до Р. Х.

30 Мцбин – Нисибис древних, столица в Армении в армянской Месопотамии. Так называлась северная часть Месопотамии, где находились города Низибис, Эдесса, Адиабен и другие земли, отнятые Тиграном у парфян. Мцбин был столицей Вахаршака, первого армянского царя из Парфянской династии.

31 По географии Моисея Хоренского Средиземными странами назывались земли, лежащие между Греческим морем и Понтом Эвксинским, а именно: Вифиния, Мизия, собственно Азия, Ликия, Фригия, Онория, Пафлагония, Галатия первая, Галатия вторая, Памфилия, Исаврия, Ликаония, Линапонт, Понт Полемонский, Каппадокия, Киликия, остров Кипр, Первая, Вторая и Третья Армения и Понт Каппадокийский.

32 Титалия или Фиталия. У армянских историков этим именем назывались земли, находившиеся под владычеством индийских Аршакидов, власть которых простиралась над Бактрией, странами, прилежащими к Инду, и над племенами саков, гетов или джетов, азианов или аланов, рассеянных на пространстве, начинающемся у Кандагарских гор до устьев упомянутой реки. Индийские Аршакиды у древних армянских историков называются царями кушанов. Моисей Хоренский, указывая на происхождение парфян от Авраама, говорит, что от его племени произошел народ парфянский, из среды которого возник мужественный Аршак, свергнувший македонское иго и воцарившийся в земле кушанов.

33 Атрпатакан, Атропатене греков – северная часть Мидии, долгое время составлявшая часть царства армянских Аршакидов.

34 Речь идет о Александре Великом (Македонском).

35 Моисей Хоренский обращается здесь к Сааку Багратуни, как он это делает во многих местах своего труда. Он писал свою «Историю» отрывками, в письмах, по мере возможности на досуге, и потому в продолжение его труда часто встречаем ответы на предложенные Сааком Багратуни вопросы и неоднократное к нему обращение и воззвание.

36 Хайт-акн – сложное слово (от глагола «хайтал» – прыгать и «акн» – око), в буквальном смысле означающее «имеющий прыгающие глаза», т. е. живые, быстрые глаза – быстроокий. Одно из многих эпических эпитетов, которые так часто встречаются в Первой книге «Истории» нашего автора.

37 Считаем нужным раз навсегда сделать следующее общее замечание: сближения многих топографических имен с именами первых родоначальников армян, встречаемые у М. Хоренского, совершенно произвольны и не выдерживают критики; вследствие чего мы не будем подвергать их подробному разбору.

38 Хайкашен – сложное слово (от Хайк и шен – от глагола «шинем» – строю), означающее «Хайком построенное».

39 Хайк, Хаи – армяне, употребляется древними армянскими писателями также вместо Армении. Точно так, как персы, собственно, значит персы, и вместе с тем и земля персов, Персия. Ср. в русских летописях греки – вместо Греция.

40 Хайоц-дцор значит «долина хаев – армян» – Армянская долина.

41 Герезманк – множественное число слова «герезман»; значит «могилы, курганы».

42 Арагатц – одна из высочайших армянских гор, известная теперь под искаженным именем Алагёз. Арагатц-отн, Отн Арагатцу, буквально «нога, подошва Арагатца».

43 Ерасх – армянское название реки Аракс.

44 Цолак – собственное имя, означающее «пылающие глаза» (от глагола «цоланал», – пылать, метать огонь, и «акн» – око).

45 Масис – армянское название высочайшей из армянских гор, известной под именем Арарат. По библейским преданиям, после потопа Ноев ковчег остановился на этой горе. Армянское предание подтверждает то же самое. У Иосифа Флавия Халдей Бероз так высказывается об этом: «Говорят, что до сих пор видны остатки ковчега на горе Кордиенских в Армении; некоторые приносят отсюда куски смолы, которой ковчег был смазан и которую употребляют как предохранительное средство».

Николай Дамаскин в 96-й книге своей «Истории» пишет следующее: «В Армении, в провинции Миниаде, находится высокая гора, называемая Барисом; говорят, что на этой горе многие спаслись во время потопа и что ковчег, остатки которого сохранились по прошествии многих лет и в котором заключался какой-то человек, остановился на вершине этой горы. Можно допустить, что это – тот самый человек, о котором говорит еврейский законодатель, Моисей». Сам Иосиф Флавий в упомянутой своей «Истории» утверждает то же самое.

У Моисея Хоренского в его «Описании путешествия по Армении святых дев, спутниц Рипсиме» встречаем любопытное сирийское предание о потопе, которое гласит, «что после того, как вода стала убывать, ковчег дошел до вершины горы Сохопа [в Васпураканской области], называемой сирийцами Сарарадом; тогда пошла ему навстречу пила-рыба и остановила его. Селение же [у этой горы] получило название Тмнис, что означает – „восемь душ вышло из ковчега“». Есть у армян другое поэтическое предание: Ноев ковчег, когда дошел до горы Гргур (второй по высоте между Армянскими горами после Арарата) обратился к нему с словами: «Гргур, прими меня». Гора отвечает: «Ступай в Масису, он выше меня».

46 Мадес – «из Мад» и греческое окончание «ес», что значит «мидянин».

47 Ниже увидим, что значило в политической иерархии Востока называться вторым.

48 Матиан тагаворац, «Книга царей». См. мое исследование «Моисей Хоренский и древний эпос армянский».

49 Гусакакан – мало употребительная форма множественного числа слова «гусан», означает древнего рапсода, поющего перед народом песни, сопровождая их мимикой. (Вспомним начало трагедии в Греции.)

50 Ламбронский список М. Хоренского (с. 35).

51 В тексте стоит «диакапутс аракел». Из этих двух слов первое состоит из «ди» – труп, и «капут» – от слова «каптел» – грабить, расхитить. Поэтому диакапут означает того, кто на поле битвы снимает с убитого его доспехи и одежду.

52 «Чарами волшебства». Замечательно, что в армянском сказании Семирамида представлена волшебницей. Дарственная волшебница Ассирии, не есть ли это олицетворение всего великого, что было совершено по части зодчества и исполинских построек в Западной Азии и в особенности на берегу озера Ван? Она действительно должна была рисоваться в воображении древних армян существом, владеющим таинственной силой. Ей не только приписывали постройку изумительных дворцов в Шамирамакерте: сказание говорило даже, что она посредством своих чар возвращала жизнь падшим в боях.

53 Персидская форма этого слова даева, а санскритская – дэва, с той разницей, что у брахманов дэва значит бог; а у персов даева – злой дух.

У Моисея Хоренского дэв вообще означает ложного бога. В последствии времени у армянских писателей оно получило более узкое значение злого духа.

54 Об этом Арае см. примеч. 57 к I изданию моего перевода М. Хоренского (с. 251–256).

55 Шульц на с. 283 своего Mémoire’a дает нам любопытные подробности о прочности ассирийских работ Вана.

56 Смысл этого места становится понятным в высшей степени замечательным открытием, сделанным Шульцем. После этого ясным становится для нас выражение Моисея Хоренского: «глядя на искусную спайку камней, кажется, видишь перед собой растопленное, разлитое сало». Это, вероятно, та обмазка или тот лак желтоватого цвета, который заметил Шульц и который наш автор уподобляет «растопленному салу».

57 См. примеч. 55.

58 Дворцы; в подлиннике значится «тачар», персидское «тачарам». Первоначально, в языческие времена, это слово означало дворец. У Моисея Хоренского, как в этом месте, так и в других (см. кн. первая, гл. 30), тачар означает дворец. Во христианские времена это слово получило новое значение, а именно стали употреблять его в смысле храма (хоромы), так, например, «тачар астуцо» – «храм Божий».

59 У Диодора Сицилийского подробности о постройках Семирамиды, в особенности в Экбатане, имеют большое сходство с описанием Вана у Моисея Хоренского. Даже название горы Зарке (которое другими читается Варке) невольно наводит нас на имя горы Варак близ Вана.

60 Армянские легенды у Моисея Хоренского представляют Зороастра современником Нина и Семирамиды и тем подтверждают древность, которую приписывали Зороастру греческие и римские писатели. Мнение нашего автора тем более еще заслуживает внимания, что оно доказывает совершенно противоположное мнению Юстина. У последнего в его «Истории» (кн. I, гл. I) мы находим следующее: «Последняя война Нина была против Зороастра, царя Бактрианского, который, говорят, первый нашел магию и внимательно исследовал начала мира и движения светил. Этот царь [Зороастр] был убит; затем умирает и Нин». Армянские сказание, напротив, говорит, что Семирамида была побеждена в войне с Зороастром и спаслась бегством в Армении, где сын ее Ниний убил ее. Моисей Хоренский основывается на армянских эпических песнях, которых содержание приводит вкратце в следующих словах: «К тому же легенды нашего отечества оправдывают много сведущего Сирина. В них говорится о смерти Шамирам [приключившейся в Армении], о бегстве ее пешком, о мучительной жажде, о желании напиться, об утолении жажды и о том, как она, будучи настигнута вооруженными воинами, [бросает] в море свой талисман. Отсюда и песнь про нее: „Ожерелье Шамирам, [брошенное] в море“».

Несмотря на мифический характер Нина и Семирамиды, выражающих собой идею ассирийского могущества, в этом сказании видим одновременность существования Зороастра с этими государями, вопреки общепринятому в наше время мнению, которое получило начало в XVIII столетии и по которому арийский законодатель является современником Гуштаспа или Дария Гистаспа.

61 Новое доказательство тому, что в армянском сказании Семирамида действительно имеет особенный характер, а именно характер волшебницы, по крайней мере такой представлял ее армянский эпос, воспевавшей ее доблести, совершенные в отечестве хайкидов.

62 «Если ты любишь баснь, то Шамирам прежде Ниобеи превратилась в камень». Что этим хотел сказать Моисей Хоренский? Не есть ли это выражение мифического представления Семирамиды? Великая строительница Древнего Востока, давшая свое имя всем почти сколько-нибудь замечательным постройкам в Западной Азии, наконец сама превращается в камень и тем пластически являет собою идею азийского зодчества.

63 Ad postremum qunm concubitum filii petisset, ab eodem interfecta est, duo et quadraginta annos post Ninum regno potito (Iustini Histor. Philip. lib. I. 2).

64 Моисей Хоренский под именем Аграс подразумевает, вероятно, Африку.

65 Фарсис – известный по Библии город, куда Соломон отправлял свои корабли.

66 У Прокопия Кесарийского мы встречаем любопытные подробности об этих переселенцах. По уверению его, когда Иисус Навин вступил в Палестину, все племена приморских стран, начиная от Сидона до Египта, дабы избавиться от меча израильтян, покинув свое отечество, прошли через Египет в Африку и распространились до самых Геркулесовых столбов. Прокопий говорит, что эти племена заняли всю северную часть Африки, где построили много городов и где финикийский язык еще в его время был в употреблении (см. «Историю войн против вандалов», кн. II, гл. 10). После этих подробностей он прибавляет: «Эти переселенцы выстроили также в Нумндиаполе крепость на том месте, где теперь стоит город, называемый Тигисисом. Там недалеко от большого источника находятся две колонны из белого мрамора с вырезанными на них финикийскими надписями, гласящими на финикийском языке так: „Мы – те самые, которые убежали от лица разбойника Иисуса, сына Навина“».

Как Моисей Хоренский, живший в V в., так и Прокопий, живший в первой четверти VI в., вероятно, заимствовали это известие из какого-нибудь общего источника, на который ни тот ни другой не указывают.

67 См. о роде Гнтуни «Историю» нашего автора (кн. вторая, гл. 7).

68 Сосн значит платан и серебристый тополь; отсюда слово «сос» – гордый, величавый. Араманиак – название сына Хайка и вместе с тем священной рощи, находившейся вблизи древнейшего греческого города Армавира, столицы патриархов и царей из династии Хайка, построенного на холме у реки Ерасх (Аракс). Какому именно божеству поклонялись в этой роще армяне языческих времен – неизвестно. Наш автор очень скуп на подробности, к великому нашему сожалению. Из его немногих слов мы узнаем только, что древние армяне гадали в этой роще по шелесту и колебанию листьев серебристых тополей или платанов.

69 Мар – древнеперсидская форма названия «мидянин». Хотя, правда, у армянских писателей также встречается наименование «медаци»; но употребительнее вышеприведенная форма мар, или, иначе, мараци.

70 Варбак – Арбак или Арбацес у греческих и римских историков.

71 Конколерос – так именуется Сарданапал у Евсевия Кесарийского.

72 Ишохутьанц веракацук – выражение довольно неопределенное, которое мы перевели как «хранители дефтерей». У халдеев, вероятно, это были люди, которым поручалось вести подробную летопись о совершившихся событиях.

73 См. Пророк Иеремия, LI: 27.

74 Храчья означает «имеющий огненные очи».

75 Это – не первый Навуходоносор, при котором совершилось пленение Иерусалима, а тот самый, о котором упоминается в Книге Иудифь и где он назван вторым Навуходоносором. В армянской Библии в примечании к Книге Иудифь находим следующее: «Да будет известно, что этот Навуходоносор не тот, который пленил Иерусалим, ибо Евсевий в Хрониконе следующее говорит, по преданию: „У евреев Камбиз (который наследует Киру в Персии) называется вторым Навуходоносором, при котором написана История евреев, что, вероятно, была эта самая“, т. е. Книга Иудифь. Первый Навуходоносор жил за 600 лет до Р. Х. и был современником армянского царя Храчья, между тем как второй Навуходоносор (если вместе с Евсевием считать его Камбизом) жил пятьюдесятью годами позже первого».

76 Род Багратуни повляется в Армении за 600 лет до Р. Х. См. о нем у нашего автора (кн. вторая, гл. 63).

77 Почему род Багратуни тагадир, т. е. венценалагающий, см. у нашего автора (кн. вторая, гл. 7).

78 Кого именно имеет в виду Моисей Хоренский, говоря: «нелепо и нескладно болтают о Хайке», не известно. Вероятно, до него существовала какая-либо другая история Армении, в которой о Хайке – родоначальнике армян – рассказывалось не то, что говорит Мар Абас. Ученые мхитаристы полагают, что Моисей Хоренский намекает здесь на Фауста Византийского (жившего в IV в.). Мне кажется, что это мнение не имеет достаточного основания.

79 У Иосифа Флавия (см. его «Иудейские древности», кн. X, гл. 1 и 2) мы находим некоторые подробности о приходе сыновей Сеинахирима в Армению, подробности, заимствованные им у халдейского историка Бероза. Вот слова последнего: «Сеннахирим, – говорит Бероз, – по возвращении своем из Египта нашел, что число его войска уменьшилось ста восемьюдесятью пятью тысячами человек вследствие заразы, посланной Богом в первую ночь после того, как войска его начали сильно приступать к Иерусалиму под предводительством Рапсакеса. Он так был этим поражен, что, боясь лишиться и остального войска, поспешно удалился в Ниневию, столицу своего царства, где немного спустя Адрамелек и Селенар, самые старшие из сыновей, убили его в храме Арака, его бога. Народ, приведенный в ужас этим действием, изгнал их: они убежали в Армению, и Ассарраход, младший из его сыновей, ему наследовал». См. также Четвертую книгу Царств, 19: 37: «и бысть ему кланяющуся в храме Мессераха бога своего, и Адрамелех и Сарасар, сыновья его, убиша его мечом. Сами же бежаша в землю Араратску. И воцарися Асордан, сын его, вместо его». Также книгу пророка Исаии, 37: 38: «И всегда поклонятися ему в дому Насараху отечества начальнику своему, Адрамелех и Сарасар сынове его убиша его мечми, сами же убежаша во Армению» и пр.

80 Скайорди означает «сын исполина».

81 Аргамозан – другое имя Адрамелеха, под которым он является в «Истории» Мар Абаса.

82 Ангех-тун означает «дом Безобразов» (тун – дом, ангех – безобразный, т. е. дом, род, фамилия Безобразов); см. об этом роде у нашего автора (кн. вторая, гл. 8).

83 Вся эта история Тиграна и война его с Астиагом, заключающаяся в следующих главах (24–31), как может видеть читатель, диаметрально противоположна повествованию греческих историков о том же предмете. У Геродота преобладает элемент баснословный, у Ксенофонта рассказ сбивается на роман. Повествование же армянского историка, напротив того, отличается естественностью, и это тем более, что оно заимствовано из эпических песней.

84 Бамбирн – музыкальный, струнный инструмент, бывший в употреблении у древних армянских рапсодов, которые пели свои песни перед народом, сопровождая их звуком бамбирна.

85 «Солнцеподобную поверхность ваших палат», т. е. «блестящую, как солнце»; под словом «поверхность» следует здесь понимать кровлю дворца (плоскую, как она обыкновенно бывает на Востоке).

86 Ориорд хайоц – дева Армении; точно так же тикин хайоц – госпожа Армении, значит царица Армении, армянская.

87 Зарухи, Тигранухи – в этих собственных именах ouhi – окончание женского рода; поэтому Тигранухи, Зарухи означает «дочь, жена или сестра Тиграна, Зара». Следует заметить, что в армянском языке ни имена, ни местоимения, ни глаголы не имеют рода по своим окончаниям. В собственных именах, в именах нарицательных и в весьма немногих прилагательных встречается иногда окончание ouhi. Это, может быть, обломок от древнеармянского языка, уцелевший до наших времен и утративший теперь свое значение; ибо, вероятно, первоначально ouhi имело какое-нибудь значение и означало или «дочь, жена или сестра», потому что, как мы заметили, в армянском языке нет определенных окончаний для выражения рода.

88 Арик – арийцы.

89 Астватцухи – «богиня». У нашего автора употреблено это слово, которым у мидян царицы назывались. Оно, вероятно, существовало также у персов, от которых перешло вместе с Аршакуни и к армянам. У этих двух последних народов царям (а следовательно, и царицам) приписывалось божественное происхождение; и потому им воздавали божеские почести. Вахаршак, обращаясь к Аршаку Великому, в письме своем к нему говорит: «Здравствуй, знаменитый сожительством с богами» (см. у нашего автора кн. первая, гл. 9). Персидский царь Шапух в письме к Тирану, царю армянскому, титулует себя «храбрейшим из Маздезанов, возлежащим с Солнцем», Вахаршак строит в Армавире храм и ставит в нем вместе с изображениями Солнца и Луны также статуи своих предков. Таким образом, цари у этих трех народов в продолжение своей жизни считались наравне с богами, а после смерти причислялись к лику богов.

90 Ахванк – албаны.

91 «Здоровое и скоро исполнимое дело изнемогало». Мы намеренно сохранили это энергическое выражение рапсода, которое превосходно изображает недоумение, овладевшее Тиграном перед началом его войны с Астиагом.

92 По армянским рапсодам, Аждахак (Астиаг) погибает от руки Тиграна. У Геродота Кир побеждает Астиага и берет его в плен (кн. I, гл. LXXIII); таким образом, мидийский царь умирает естественной смертью в плену (см. там же, гл. CXXX). То же самое говорит Юстин (см. кн. I, VI). Ктезий Книдский (у Фотия, § 5) в своем рассказе об Астиаге, которого называет Астиигасом, совершенно расходится с вышеприведенными историками. У Ктезия побежденный Астиигас, покинутый в пустыне, умирает от жажды и голода. По прошествии нескольких дней находят невредимым его тело, которое стерегли львы той пустыни (см. также у Диодора Сицилийского, кн. II, гл. XXXII и XXXIV). См. мое исследование «Мидийцы в Древней Армении» (Труды Московского археологического общества. Т. 9. М., 1881).

93 Тигранакерт – Tigranocerta Страбона (см. его «Географию», гл. XIX), нынешний Диарбекир; также он назывался Амидом.

94 «Остан» означает дворцовый и потому царский; зарм останик – «племя царского происхождения». Во втором значении оно понимается в смысле благородного, дворянского, так, например, «гунд останик» – «дворянский полк». Далее, «остан» означает «столица»: например, Вахаршапат, где теперь Эчмиадзинский монастырь, назывался остан. Наконец, есть выражение «барбаростаник», т. е. «наречие придворное, столичное», под которым разумели древние армяне самое чистое из всех армянских наречий, существовавших в древнейшие времена. В гл. 7 кн. второй своей «Истории» наш автор еще раз указывает на персидское происхождение этого названия. В самом деле на этом языке «устем» значит «сени» в том смысле, в каком употребляется у русских «двор», у турок «порта», у армян «дурн» – «дверь». Моисей Хоренский говорит, что в Иверии (Древней Грузии) эти дворянские полки назывались «сеп-тцул» (правильнее «сепе-тцули» от «сепе» – дворец, царь и «тцули» – сын), что и действительно значит «полки, составленные из людей благородного, княжеского и даже царского происхождения».

95 Нахчаван или Нахичеван – один из древнейших городов в Армении, а по преданию, первый город, явившийся после потопа. Нахчаван стоит на том самом месте, где, как говорит легенда, впервые вышел из ковчега Ной: вот почему он называется нахнчевин – место первого схода. Иосиф Флавий говорит: «Армяне назвали то место [где вышел Ной из ковчега] сходом или выходом [верный перевод имени Нахичеван], и жители до сего времени показывают там остатки ковчега».

96 Джуха, Джульфа – тоже один из древнейших городов Армении, раположенный на юго-востоке от Нахчавана, недалеко от Ордубада.

97 Из этих слов видно, что древний Арарат не в первый раз сотрясся в своем основании, когда 20 июня 1840 г. засыпал все селение Аркури; что землетрясения, сопровождаемые обвалами, случались и в другие времена. Под словами «великая гора» Моисей Хоренский подразумевает здесь Арарат.

98 Об этом путешествии, совершенном по приказанию Птолемея, упоминают Диодор Сицилийский (см. кн. III, § XLII) и Страбон (см. фр. пер. т. V, кн. XVII, с. 323). См. также «Географию» Моисея Хоренского.

99 «Туелиац егрк» переведено слово в слово как «хронологические песни», что следует понимать как исторические песни, собранные и расположенные по своему содержанию в хронологическом порядке.

100 Аргаван – см. о нем в кн. второй, гл. 47, 51.

101 Вот место, которое служило и служит камнем преткновения для всех ученых армян потому, что тут встречаются слова, которые употреблены только в одном этом месте и не встречаются у других армянских писателей; слова, значение которых нет почти никакой возможности определить. К тому же нет данных, на основании которых можно было бы дать им какое-нибудь толкование. Эти слова: «артахур», «хаварт», «тиц», «хавартци». Прежде чем объяснить, почему мы перевели этот отрывок именно таким образом, отметим, что во французском и итальянском переводе оставлены без внимания два весьма знаменательных слова, а именно «артахур» и «барц», которые бросают некоторый свет на этот темный отрывок. Артахур (употребительнейшая форма – артахуйр, что означает «венец, шапка царская или княжеская»; а барц – «подушка», в переносном же смысле – почести. На Востоке в древности, в особенности у персов и у армян, цари во время приема возлежали, облокотясь на подушку, и своим вельможам жаловали подушки; вледствие чего те получали право возлежать в присутствии царя или за царским столом. Отсюда выражения: a) барцакиц – «имеющий право делить подушку с кем-нибудь», т. е. возлежать (см. у нашего автора кн. третья, гл. 17 «возлежащий с солнцем»); б) «имею право целовать подушку царя»; наконец, c) весьма употребительное выражение «жаловать подушку и почести», т. е. возвеличить, наградить. Если мы опустим слова «хаварт», «хаварци» и «тиц», значение которых нам неизвестно, и переведем вышеприведенную фразу вместе с словами «артахур» и «барц», пропущенными французским и итальянским переводчиками, то получим следующую фразу: «царица Сартиник горела желанием носить диадему [или венец] Аргавана и возлежать на подушках его…» Восстановив, таким образом, смысл этого отрывка, если перейдем от исследования слов к историческим фактам, то и в них найдем доказательство тому значению, которое мы даем упомянутой фразе в нашем переводе. Для этого обратимся к нашему автору. Прежде всего следует заметить, что весь этот отдел, начинающийся словами: «это утверждается также хронологическими песнями» и пр. до «лежать на подушках его…» – заключает в себе четыре отрывка из эпических песен древних армян. В последнем из этих отрывков Моисей Хоренский, как видно, сохранил подлинные слова певца, которые и потеряли для нас свое настоящее значение. К счастью, у того же Моисея Хоренского в другом месте мы находим намек на царицу Сартиник и на ее отношение к потомкам Астиага, поселившимся в Армении. Намек этот, по моему разумению, бросает некоторый свет и на слова, которые нас теперь занимают. В гл. 49 кн. второй мы читаем: «Деяния Арташеса Последнего большей частью известны тебе из эпических песен, которые поются в Гохтне: построение города, свойство с Аланами, происхождение его потомков, страстная любовь Сатиник к драконидам, как говорит легенда, т. е. к потомкам Астиага, занимающим все пространство у подножья Масиса» и пр. Тут «страстная любовь» Сатиник дает нам ключ для решения задачи: значит – в армянском эпосе царицу Сатиник, супругу Арташеса, представляли влюбленной в одного из потомков Астиага, а именно в Аргавана, родоначальника армянских мидян, оказавших большую помощь Арташесу в войне его против Еруанда. За эту помощь царь армянский по воцарении своем выразил Аргавану свою признательность тем, как говорит М. Хоренский, что пожаловал ему «второе место в государстве, венец, унизанный яхонтами, пару серег, красную обувь, золотую ложку, вилку и чашу» (кн. вторая, гл. 47). Это – тот самый Аргаван, который мечтал свергнуть с престола Арташеса и воцариться в Армении. Его-то, как видно, и любила царица Сатиник: в пылу своей страсти она готова была променять царственную корону на яхонтовый венец мидийского родоначальника, бросить царский престол и возлежать на подушках Аргавана. Вот что значило (и вот почему мы перевели) «царица Сартиник горела желанием носить диадему Аргавана и возлежать на подушках его…». Нам кажется, если не ошибаемся, что, приняв во внимание все вышеприведенные факты, можно найти в нашем переводе больше истины, нежели в итальянском и французском.

102 Вишапы – перевод армянского слова «вишап». Как мы заметили выше, под этим наименованием древние армяне подразумевали потомков Астиага. О свободном Масисе будем иметь случай поговорить в примечаниях к гл. 41 кн. второй.

103 Арамазд – верховное божество у языческих армян; отец и царь богов.

104 Моисей Хоренский целиком приводит здесь этот любопытный отрывок из древнего армянского эпоса, представляющий нам форму и размер эпического нашего стиха. В этом отрывке изображается рождение Вахагна, армянского Геркулеса. Он был сын Тиграна I; совершил великие подвиги на земле. По рассказам Анании Ширакского (армянского писателя VII в.), Вахагн украл зимой у родоначальника ассирийского, Баршама («бар-шемше» на мирийском языке «сын Солнца»), солому и скрылся в небе. В то время, когда он спешил по небу со своей добычей, обронял по пути мелкие соломинки, которые образовали Млечный Путь, до сих пор называемый у армян «следом соломокрада». Древние армяне причислили его к лику богов, как уверяет наш автор. Легенда говорит, что он боролся с драконами и очищал от них всю землю. Поэтому и называли его вишапаках, т. е. «истребитель драконов». Храм его находился в Тароне, где сыновья его были жрецами, и назывался «храмом Вахевахианским». Женой его была Астхик, что значит «звездочка».

105 Ван – отец Вахе; от него – имя города Вана, называемого Шамирамакерт.

106 См. у Квинта Курция (кн. III).

107 С 330 г. до Р. Х., т. е. после прекращения династии Хайка, в продолжение 180 лет, т. е. до начала династии Аршакуни (150 лет до Р. Х.), Арменией управляли то македонские правители, то армянские князья. Этот период и подразумевает Моисей Хоренский, когда говорит: «Вследствие возникших смут всякий о том только и думал, как бы господствовать над нашей страной».

108 О Тевтаме и о участии его в Троянской войне отправлением туда по просьбе Приама см. у Диодора Сицилийского (кн. II, гл. XXII). Моисей Хоренский полагает, что армянский царь Зармайр, бывший в то время в зависимости от Тевтама, то самое лицо, под началом которого царь ассирийский послал войско на помощь Приаму.

109 Бюрасп Аждахак, оба слова – эпитеты Зохака, даваемые ему персидским поэтом Фирдоуси, который, описывая его, называет «чудовищем с змеиной головой», причем употребляет именно слово «аждахак» – «дракон». Другой эпитет Зохака был «бюрасп» или «бейверасп» – «владетель десяти тысяч коней».

110 Хруден – древнейшая форма имени Феридуна, победителя Зохака.

111 Дмбавнд – гора Демавенд в Персии.

112 Моисей Хоренский, как в начале этого отдела, так и здесь, обращается к Сааку Багратуни и упрекает его «в молодости лет». Трудно определить, каких именно был лет этот владетельный князь, когда поручал старцу Хоренскому написать «Историю Армении».

113 Историю Зохака и Феридуна Моисей Хоренский рассказывает еще в V в. почти в том же самом виде, в каком теперь находим ее у Фирдоуси. Эти исторические песни, сложенные в стародавние времена, сохранились в устах персидского народа до времен Фирдоуси, т. е. до XI столетия, когда последний собрал и дал им то единство, с которым являются они в его «Шах-наме» («Книге царей»). У армянского историка мы находим первое известие о существовании этих песен, о которых упоминают персидские писатели только VI в. Но спрашивается: каким образом эти песни проникли в Армению? Мне кажется, оне принесены в эту страну пленными мидийцами, приведенными в Армению Тиграном I в 566 г. до Р. Х. С тех пор он распространились здесь даже между туземными жителями так, что в V в. по Р. Х. армянский князь, знакомый с ними, просит у Моисея Хоренского их толкования. Доказательством тому, что эти песни действительно существовали с незапамятных времен, служат слова нашего автора, который говорит в следующей главе: «Ненавистные для меня рассказы и действия, молва о которых оскорбляла мой слух, [значит, они пелись и рассказывались в Армении во время Хоренского] теперь собственною рукою начертываю, придаю смысл их бессмысленности, излагая здесь события древнейшие, недоступные даже для самих персов…» Наш автор представляет Зохака современником Неврода и считает его кентавром Пиретом – мнение, которое возникло, вероятно, в Александрийской школе у неоплатоников, любивших объяснять и перетолковывать все сказание Древнего Востока, и, часто, очень произвольно. Быть может, так называемая Халдейская книга, в которой Моисей Хоренский нашел это мнение, заключала в себе именно учение александрийцев о персидском мифе, на что указывает самое переименование Зохака в кентавра Пирета. Впрочем, не один наш автор старается видеть в Бюраспе не Бюраспа, ибо различные мнения существуют о происхождении Зохака: одни, в том числе и сам Фирдоуси, считают его аравийцем из рода Каимурса, первого персидского царя; другие – ассирийцем; наконец, третьи – и на их стороне большинство – утверждают, что Бюрасп есть сам Неврод.

114 В высшей степени замечательно это учение Бюраспа Аждахака: «Никто не должен иметь собственности; все должно быть общее; мысль и поступок каждого должны быть известны». Как видите, Зохак был коммунист! Невольно вспомнишь слова мудреца: «Нет ничего нового под луной».

115 См. Фирдоуси, «Шах-наме», пер. Ж. фон Моля, т. I, с. 69 и д.

116 Речь идет о горе Демавенд.

117 Доказательством того, что Демавенд действительно вулканическая гора, служит сера, добываемая у ее подножия.

118 Армянская форма династии Аршакидов – Аршакуни. Неизлишним считаем сказать здесь несколько слов о разделения Аршакуни или Аршакидов на различные ветви: на Аршакидов персидских, армянских, индийских и массагетских. Первое место между всеми Аршакидами занимал царь Персидский с титулом царя царей, который владел всей Персией. Второе место принадлежало царю Армянскому, господствовавшему над Арменией с титулом второго Аршакуни. Индийские Аршакиды занимали третье место и царствовали в Бактрии: они известны у армянских писателей под именем царей кушанов (см. об этом примеч. 32). Наконец, четвертая ветвь Аршакидов господствовала над территорией на севере от Черного и Каспийского морей, составляющей ныне южную часть России. Самое замечательное из племен, им подвластных, были лпины, занимавшие пространство между Армянскими горами и Волгой. Фавст Византийский, армянский историк IV в., эту последнюю ветвь, как мы показали выше, называет Аршакидами Массагетскими или Маскутов (т. е. Массагетов или Аланов), имеющими общее происхождение с армянскими царями.

119 Александр с отцовской стороны происходил от Геркулеса через Карона, а со стороны матери через Неоптолема был в родстве с Эакидами (см. Диодор Сицилийский, кн. XVII, гл. 1 и «Александр Плутарха»). Неоптолем, или Пирр, был сын Ахилла, происходившего от Эака. От Пирра шли эпирские цари, а Олимпия, мать Александра, происходила от одной из ветвей этого дома.

120 Юстин (Histor. Philip. Lib. XIII, IV) ничего не упоминает об этом завещании Александра. При подробном исчислении разделений Александровой монархии он говорит об Армении, что она выпала на долю Фратаферна. Кв. Курций (Q. Rufi de rebas gestis. Alex. mag. Lib. X, x), представив картину раздела Александровой монархии, присовокупляет: «Некоторые думали, что Александр своим завещанием разделил таким образом провинции; но мы нашли, что это мнение несправедливо, хотя оно приведено лучшими писателями». Диодор Сицилийский не говорит о завещании Александра, но упоминает о записках, оставленных Македонским-завоевателем, которые заключали в себе много замечательных великих предначертаний. Может быть, Моисей Хоренский, говоря о завещании Александра, имел в виду или рассказ историков, на которых намекает Курций, или же это самое место у Диодора.

121 В подлиннике стоит «Никанор», что, без всякого сомнения, следует читать «Никатор».

122 Существуют разногласия о начале основании династии Аршакидов.

123 О происхождении парфян см. y нашего автора (кн. вторая, гл. 68 и примеч. 124).

124 Бактра древних греков, столица Бактрии: она находилась на восточной оконечности Персии близ Индийских гор на границе Тохарестана и была местопребыванием персидских царей. У Моисея Хоренского Бахль называется «собственным, первоначальным домом парфян». Персидские Аршакиды, по мнению того же писателя, именовались Пахлавуни или Пахлавик на том основании, что Аршак Великий, занимавший престол с 173 до 137 г. до Р. Х., отправился в Бахль, утвердил там свой престол, поэтому потомки его были названы Пахлавами, точно так, как потомки брата его, Вахаршака, в честь предка названы Аршакуни (см. кн. вторая, гл. 68). И действительно, и то и другое наименование встречаются у армянских писателей с той только разницей, что называются Аршакуни – происшедшие из рода Вахаршака до самого прекращения его династии в 422 г. Название Пахлавуни носили в Армении аршакидские выходцы из Персии, которые дали Армянской церкви мужей святых, великих, гениальных в лице Григория Просветителя (он по отцу происходил из рода Сурэна Пахлава), сыновей его и внуков; а государству – знаменитых вождей и династов в лице Камсараканов (из рода Карэна Пахлава). Эта ветвь Аршакидов продолжала существовать в Армении до XIII в. в лице славного писателя Григория Магистроса и святителя Нерсеса Благодатного, оба были родом Пахлавуни.

Наши читатели могли заметить, что у Моисея Хоренского парфянский город называется Бахль Араватин. (Это последнее слово принимается учеными и пишется как собственное имя потому только, что таким оно является в рукописных списках. Мы принимаем это слово за прилагательное и решаемся дать ему свое толкование, хотя, может быть, это и покажется по своей новости немного смелым. Во всяком случае, неизлишним считаем предложить его на суд ученых).

Еще Бартоломей Дербело заметил, что название Бактрия происходит от персидского слова «бактер», означающего Восток. Древние персы имели обыкновение давать своим провинциям названия по положению их относительно друг друга. Поэтому Бактрия значило «восточная земля», действительно, такова она и была по своему положению относительно Персии. Это наименование до сих пор сохранилось в новом названии Бактрии, а именно в Хорасане, означающем «место солнца», т. е. восток.

Теперь, если мы перейден к слову «араватин», то увидим в нем слегка искаженное армянское слово, которое в настоящей правильной своей форме должно было писаться «аравотин», т. е. утренний (от «аравот» – утро), откуда начинается утро – с востока. Поэтому Бахль аравотин не что иное, как Бахль восточный, что вполне оправдывает толкование Дербело. Все недоразумение произошло оттого, что переписчик Моисея Хоренского смудрил и, не понимая значения «аравотин» при слове «Бахль», принял его за собственное имя и написал его «Араватин».

125 Некоторые ученые думают, что Sidétès – слово сирийское и значит «охотник». Синкелл производит его, что весьма вероятно, от названия Сидея, города в Памфилии, где Антиох был воспитан. Моисей Хоренский пишет это слово Сидеаци, которое, судя по окончанию своему, также показывает место происхождения; поэтому Антиох Сидеаци значит Антиох из Сидея, т. е. Сидейский, как мы и перевели.

126 Моисей Хоренский представляет Шамбу Багарата и потомков его евреями как здесь, так и в продолжение всей своей «Истории». Трудно было бы понять, что именно подразумевает наш автор, говоря о Шамбе Багарате: «Он первый добровольно предался всем существом своим Вахаршаку», если бы не пришел нам на помощь приведенный уже нами любопытный исторический памятник, а именно «История Армении» епископа Себеоса, который о Багарате повествует следующее: «Аршак [Великий] поставил сына своего Аршака, прозванного Младшим, царем Армянским в городе Мцбине… И отправляет его из Мрцана на запад с большим войском – с семьюдесятью тысячами воинов, в сопровождении вельмож, князей и нахараров числом до одиннадцати тысяч; так что никто [в пределах Армении, разумеется] не дерзнул выйти против него войной. Ему [Аршаку Младшему] навстречу пошел с своим войском великий нахарар Багарат Паразиан, из потомков Араманиака. Приносит ему в дар золото и серебро, облекает его в одежду из тонкого полотна и в хитон; возлагает на него венец отцов своих, возводит на золотой престол, украшенный каменьями, и дает ему свою дочь в жены. Царь Аршак назначает [Багарата] аспетом земли Армянской, т. е. князем и главнокомандующим, главой управления всем государством, отцом царя и братом… Он [Багарат] истребил гигантов, восставших на него в Сирийской Месопотамии». Здесь Багарат представлен не евреем, а великим нахараром из потомков Араманиака, т. е. сына Хайка. Он выходит навстречу Аршаку, от лица своего отечества принимает нового завоевателя и предлагает ему венец и престол отцов своих. Вероятно, это предание известно было Моисею Хоренскому, почему он и говорит о Багарате, что «первый добровольно предался всем существом своим Вахаршаку», между тем прочие армянские князья и нахарары, должно быть, неприязненно смотрели на это нашествие чужеземца. Нет сомнения, это предание, приведенное Себеосом, должно иметь историческое основание, ибо, кроме Хоренского, жившего двумя столетиями ранее его, мы видим, что ученый армянский историк, Вардан, говоря о периоде Хайкидов, тоже местами, как видно, заимствует свой рассказ из тех же преданий и из того же источника, из которых почерпал сам Себеос. Но почему Моисей Хоренский Багарата называет евреем, а Себеос – потомком Араманиака? Этот вопрос при малом числе данных, которые мы теперь имеем, не может быть решен удовлетворительно.

127 Атропатене древних, нынешний Азербейджан.

128 Мецамор – большое болото в Айаратской области.

129 Армянская Халдея – одна из областей Колхиды, сопредельная области Тайк.

130 Лазика – другая область Колхиды.

131 Так древние армянские историки называют черкесов.

132 Париатес или Париартес древних. Гора Пархар, ныне Пархал, проходила через Тайк – область древней Армении на севере.

133 В этом месте мы приняли чтение Ламбронского списка.

134 Басен или Басиан в Айраратской области; Фасиана древних (см. Диодор Сицилийский, кн. XIV).

135 Многие из европейских ученых, в том числе Нейман и Карл Риттер, на основании этого известия нашего автора о булкарах об имени их предводителя Вунда сделали заключение об историческом существовании славянских болгар еще во II в. до Р. Х. Булкары, появившиеся в Северной Армении в царствование Вахаршака (между 149 и 127 гг. до Р. Х.), а впоследствии при Аршаке I, сыне Вахаршака (между 127 и 114 гг. до Р. Х.) и, вероятно, вследствие каких-либо политических смут покинувшие свое отечество и поселившиеся к северу от Аракса, первоначально жили далеко за Кавказскими горами в приволжских странах около Камы на западных пределах Уральской Уйгурии. Полагают, что они принадлежали финскому племени или, как говорит Шафарик, «поколению Урало-Чудскому, коих [Болгар] имя позднее усвоили себе славяне в Мизии, точно как галлы имя франков» (см. Славянские древности / Пер. Бодянского. М., 1848. T. I. С. 250).

Венелин в своих «Историко-критических изысканиях» утверждает, что приволжские болгары были славянского происхождения, – мнение, диаметрально противоположное мнению Шафарика. Предоставляя специалистам решение этого вопроса, мы с своей стороны обратим их внимание на собственные имена, встречающиеся в рассказе армянского историка об этих выходцах, а именно на Вхндур, Булкар Вуид или Венд (Венет?) и, наконец, на Вананд – страну, где поселились эти пришлые булкары. Внимательное исследование этих имен, быть может, сколько-нибудь уяснило бы вопрос, занимающий славянский ученый мир. Ибо я должен сказать, что в этих именах не слышно духа армянского.

136 Тагадир – сложное слово, означающее «венценалагатель». Это достоинство не существовало в Армении в периоде Хайкидов, и, как видно, армянские Аршакиды принесли его с собой из земли Парфянской. Право венценалагателя со времен Вахаршака осталось в роде Багратуни или Багратидов, и, может быть, потому, как говорит историк Себеос (см. примеч. 126), что Багарат первый вышел навстречу Аршаку, когда тот ехал в Армению для вступления на престол Хайкидов. И так как при этом случае Багарат возложил на него венец отцов своих, Аршак и дал ему наследственное право венценалагателя. Мы сказали, что Аршакиды принесли с собой это обыкновение в Армению на том основании, что у Плутарха действительно находим еще новое доказательство нашему мнению. Описывая войны армян с римлянами, он между прочим говорит о полководце парфянского царя, союзника Артавазда – Сурене, которого представляет человеком высокого происхождения, «владеющим наследственным правом ему первому возлагать диадему на парфянских царей при восшествии их на престол».

137 Аспет – сложное слово из персидского «асп» – конь и «пет» – начальник; следовательно, аспет значит «начальник конницы». Аспетами назывались нахарары из рода Багратуни – значит, и это достоинство было наследственным в их роде.

138 Моисей Хоренский, вероятно, намекает здесь на армянский эпос, в котором между прочим воспевалось и это обстоятельство.

139 Гини – по-армянски «вино»; «уни» – имеющий; поэтому «гпуни» – имеющий, держащий, разносящий вино, кравчий – имя нарицательное, обратившееся в собственное. Этимология этого и следующих за ним слов не оправдывает Хоренского.

140 Спандуни, спанд – «бойня». Должность спандуни состояла в заведовании над царскими бойнями точно так, как кравчий, постельничий, шталмейстер, о которых Моисей Хоренский упомянул выше, каждый в свою очередь заведовал своей частью.

141 Хавенуни от слова «хав» – птица; работа их состояла в том, что они, живя в лесах, ловили для царя и его охоты соколов.

142 Корень этого слова «дцюн» – снег.

143 Об остане см. примеч. 94.

144 О сепцуле см. примеч. 94.

145 Хайр значит отец; так назывался в языческой Армении начальник евнухов, главный евнух, который у турок назывался баба. Евнухи в древней Армении, как и в Турции и Персии, играли большую роль. В Армении они были возведены в нахарарское достоинство, и так как хайр иначе назывался мардпет (т. е. начальник людей, женщин), то и достоинство его называлось мардпетутьюн. Армянские писатели очень часто и во многих случаях упоминают о Хайр-Мардпете.

146 7-я и 8-я главы этой книги, судя по их содержанию, составляли одну, как это видно из списка Ламбронского, но мы, ввиду удобства читателей, сохранили старый порядок.

147 Так называлось в политической иерархии Армении периода Аршакидов первое лицо после царя. Полагаю, что это было лицо вроде первого вассала в государстве. Достоинство это введено в Армению Аршакидами, как и все чиноначалие, встречаемое в этой стране, начиная от Вахаршака до периода Рубенианов или Рубенидов. Плутарх в приведенном уже нами месте парфянского полководца Сурэна называет «первым после царя». О том, какими преимуществами пользовались эти так называемые вторые лица в государстве, см. у нашего автора (кн. вторая, гл. 47).

148 Тер как политическо-техническое слово по значению вполне соответствует русскому «владетель».

149 Аху по этимологии Хоренского значит «приятный»; отсюда народ и земля, им обитаемая, назывались Ахуанк: Албания греческих и римских писателей.

150 Гугарк, Гугарацик – одна из пятнадцати провинций Великой Армении, находилась на севере, граничила с Иверией. Правитель этой страны носил особенный титул бдешха. Точное значение этого слова неизвестно. Оно не значило марзбан, как полагал СенМартен, ибо тогда все пограничные правители Армении должны были бы называться бдешхами. Напротив, мы видим, что этот титул носили только правители гугаров (иверов), Ахцник, Ноширакан и Махкертав.

151 Армянские ученые недоумевают относительно слова «великомощный» – считать ли его словом определительным или собственным именем. В первом случае оно относилось бы к Навуходоносору, во втором было бы перевод имени Мегасфенес, слова которого цитирует Абнден. В нашем тексте оно употреблено как прилагательное Навуходоносор, и мы с своей стороны предпочитаем это чтение второму. Любопытные могут прочесть об этом мнение отца Авгера в примеч. его к переводу «Хроники» Евсевия.

152 Ангехя по этимологии Хоренского значит «безобразный»; «ангех тун» – дом, т. е. фамилия Безобразов.

153 Ростом-Сагчик-Геркулес Персидский, один из главных героев «Шах-наме». Трудно определить, почему именно Ростом или Рустем называется у нашего автора Сагчик: не имеет ли это слово связи с названием места рождения персидского богатыря? У Фирдоуси нет этого последнего названия. Вероятно, в V в. персидские рапсоды воспевали такие подвиги Рустема, которые в XI в., во времена Фирдоуси, были уже забыты, ибо наш автор уверяет, что персидскому герою приписывали силу ста двадцати слонов.

154 В этом описании подвигов Торка, оставшемся от армянских рапсодов и сохранившемся у Моисея Хоренского, достойно замечания изумительное сходство с действиями циклопа Полифема у Гомера (см. «Одиссея», пер. Жуковского, песнь IX, ст. 480–486). Не лишним считаем привести здесь эти несколько стихов божественного старца, которые читатель сам может сравнить с рассказом о Торке армянских рапсодов. Вот стихи Гомера:

Так я сказал; он, ужасно взбешенный,

Тяжкий утес от вершины горы отломил и с размаха

На голос кинул; утес, пролетевши над судном, в пучину

Рухнул так близко к нему, что его черноострого носа

Чуть не расшиб; всколыхалося море от падшей громады;

Хлынув, большая волна побежала стремительно к брегу;

Схваченный ею обратно к земле, и корабль наш помчался.

155 Цопк – Софене древних, одна из областей Четвертой Армении, которая, в свою очередь, составляла провинцию Великой Армении.

156 Слак означает копье.

157 О Вахагне см. примеч. 105. Из этого места читатель может видеть, что Вахаршак возводит потомков Вахагна в наследственное жреческое достоинство: они были жрецами в Аштишате при храме Вахагна, причисленного к лику богов.

158 Келесирия – юго-восточная часть Сирии; у римлян она называлась Syria Euphratensis.

159 Андцеваци или Андцаваци означает «живущий в пещерах» – троглодит.

160 Армавир – армянская Додона, священный город, первая столица армянских царей, находился в Айраратской области. См. также примеч. 68.

161 В языческой Армении храм назывался мехиан. Слово это, без сомнения, образовалось от Meher, или Mihr, или Mithra – солнце, персидское божество, которому поклонялись в храмах, названных вследствие этого мехианами, т. е. домом Meher’а или Mihr’а. Вернее было бы писать «михреан», как мы на это указали в другом месте.

162 См. примеч. 89.

163 См. о болгарах примеч. 135.

164 Юлий Африкан.

165 Мученик Ипполит, не все сочинения которого дошли до нас.

166 Эдесса, или Урха, или Роха, – название одного и того же города, замечательного своими богатыми архивами. Наш автор в другом месте говорит о Эдесских архивах, как очевидец (см. кн. третья, гл. 62).

167 Маштоц, он же Месроп, изобретатель армянского алфавита, учитель Моисея Хоренского, жил в начале V в.

168 Речь идет о «Церковной истории» Евсевия Кесарийского, которая была переведена, вероятно, с сирийского языка на армянский в V в. Издано в Венеции в 1877 г. Евсевий действительно в гл. 13 1-й кн. своей «Церковной истории» указывает на существование в Эдесских архивах книги, в которой были записаны все события с самых древнейших времен до Абгаря.

169 Авагутьюн буквально значит «старшинство». По существовавшей в то время древнеазийской иерархии в политическом мире царь Парфянский считался первым между государями, разумеется в период Аршакидов, а царь Армянский – вторым. Арташес I (за 100 лет до Р. Х.), как мы увидим в следующей главе, отнял у персидского царя Аршакана это старшинство и, таким образом, стал повелителем всей Азии (см. об этом примеч. 174).

170 Михрдат – персидская форма, которая в греческом является Митридатом.

171 Это те самые скульпторы, о которых говорит Плиний в своей «Естественной истории» (см. кн. XXXVII, гл. IV). Он считает их первыми по времени ваятелями: оба были родом с Крита и по заказу сикионцев сделали для них статуи Аполлона, Дианы, Геркулеса и Минервы.

172 Аштншат – селение или предместие в Туруберанской области в Великой Армении, известное языческими храмами. Оно стояло на высоком берегу Евфрата против горы Тавра. Замечательнейшие из храмов по своему богатству в Аштишате были следующие: а) так называемый храм Вахевахиан, в котором стояло золоченое медное изображение Геркулеса работы Скиллиса и Дипёния; в) храм Анахиты и с) храм Астхик (Афродиты).

173 Намекает на войну Мария с Суллою.

174 О походе Арташеса I в Малую Азию и в Грецию ничего не упоминают древние западные писатели, которые, по справедливому замечанию Сен-Мартена, не должны были и не могли обойти молчанием такое важное событие, как, например, покорение всей Малой Азии царем Армянским. Читая рассказ Моисея Хоренского, невольно приходишь к мысли: не вымысел ли вся эта история Арташеса? Однако при внимательном рассмотрении фактов, приведенных нашим автором, мы замечаем между ними такие, которые указывают на достоверность его рассказа: это весьма знаменательные трофеи Арташеса, вынесенные из Малой Азии и Греции, а именно: статуи Артемиды, Геракла, Аполлона, поставленные в Армавире и Аштишате, равно как изображения Зевса, Афины, Гефеста и Афродиты, поставленные в Ани. Один этот факт достаточно доказывает, что в основе повествования Моисея Хоренского лежит историческая правда. Мы видим Арташеса торжествующим во всей Азии, строящим себе дворец в сердце самой Персии, титулующим себя царем царей после того, как он отнимает у Аршакана старшинство. Нет ничего необычного, что после подобных подвигов Арташес захотел покорить Запад, и отчасти это ему удалось.

175 В подлиннике, вероятно переписчиками, ошибочно указано: Поликратес. Моисей Хоренский, без сомнения, подразумевал Поликрита, греческого писателя, сопровождавшего Александра Великого в его походе в Азию. До нас не дошло его описание этого похода, которым воспользовались и Плиний и Плутарх.

176 О Евагаросе и следующем за ним Камадросе, как об исторических писателях, мы ничего не знаем.

177 В подлиннике стоит Фледониос по ошибке переписчиков, что следует читать Флегониос, ибо речь идет о Флегоне Тралльском, написавшем летопись в XII книгах и еще другие сочинения. Он жил во II в. по Р. Х. От него осталось только несколько отрывков.

178 Насколько справедливо свидетельство всех этих историков о Крёзе Лидийском, мы предоставляем решить читателю. Скажем только одно, что рассказы всех этих историков указывают на существование предания о Крёзе, совершенно противоположного тому, что повествуют о лидийском царе Геродот и другие. На чьей стороне истина – решит время.

179 Ани – крепость в области Даранах и место погребения армянских царей из династии Аршакуни. У писателей XII и XIII вв. называется Камахом. Не следует смешивать крепость Ани с городом Ани, находившимся в Ширакской области, что в Айрарате на реке Ахуриане (Арпачай), который был столицей армянских царей из династии Багратуни или Багратидов.

180 Тиль – селение в области Екехиац, в нем находился храм Нане – богини мудрости, дочери Арамазда, верховного божества армян.

181 Ериза, иначе Езнка – город в области Екехиац, где находился храм богини Анахит.

182 Багайариндж – деревня в области Дерджан, где находился храм Ифеста, иначе называемые «храмом Михра» – сына Арамазда, по словам Агафангела. Этот писатель говорит, что Багайариндж – слово парфянское, которое, вероятно, сложное и состоит из слов «баг» и «риндж». Первое, а именно баг, мы встречаем также в составе других армянских слов, например: баг-ин – «жертвенник с изображением кумира»; баг-аван – «селение кумиров»; баг-аран – «место [жилище] кумиров», и проч. Поэтому баг должно значить «кумир, идол, бог». Доказательство нашему предположению находим в гвоздеобразных надписях Бисутунских периода Ахеменидов; в них слово «бага» встречается в форме множественного числа «багаха» и значит «бог». Слово «бага» довольно часто попадается в собственных именах персидских, сохранившихся у греческих историков: так, например, у Ктезия встречаем Багапатис – «хранимый богом»; у Диодора Сицилийского находим «гору Багистан», посвященную, по его словам, Юпитеру, что не что иное, как перевод слова «багистан», означающего «жилище богов». Остается вторая половина разбираемого нами слова, а именно «риндж», которому толкования мы не находим ни в армянском, ни в персидском языках.

183 Аштишат иначе назывался «иаштнц техик», где «иашт» – древнеперсидское слово, означающее жертвоприношение, а шат – место. Поэтому Аштишат – «место жертвоприношений» (см. примеч. 172).

Замечательно, что Ани, Тиль, Ериза, Багайарнидж и Аштишат, о которых шла речь в предыдущих примечаниях, были расположены по реке Евфрат, которая считалась священной рекой в древней Армении. Доказательством тому может служить сосредоточенность на ее берегах многих языческих храмов, о которых мы уже говорили выше; но для наших читателей приведем одно в высшей степени любопытное место из Тацита («Анналы». VI, XXXVII), который, описывая вступление Тиридата в Армению после бегства Артабана, говорит следующее: «Вителлий советовал Тиридату воспользоваться обстоятельствами и повел на берега Евфрата избраннейшие из легионов и союзников. Тогда как он, по римскому обычаю, совершал торжественное жертвоприношение (Suovitaurilia), а Тиридат приносил в жертву коня для укрощения реки, жители объявили, что Евфрат, без дождя, вздувался непомерно и как бы сам собой; что белеющая пена образовала круги, похожие на короны, – верное предзнаменование счастливой переправы. Впрочем, некоторые, вдаваясь в более утонченные толкования, полагали, что, хотя предприятие и удастся при начале, но счастье будет непродолжительным; что вернее было бы положиться на предзнаменования, предлагаемые небом и землей, ибо на реках в беспрерывном их движении едва только успеет выразиться какое-нибудь предсказание, как оно тотчас же исчезает». Из этих слов мы делаем заключение, что армяне, считая Евфрат священной рекой, приносили ему жертвы и читали будущее в пене его стремительных волн.

184 Баршамин – так у сирийцев называлось солнце.

185 См. об этом походе Тиграна у Иосифа Флавия («Иудейская война», кн. I, гл. IV).

186 Т. е. против отца Тиграна – Арташеса.

187 Иосиф Флавий говорит, что ее имя было Саломе, но римляне назвали ее Александрой («Иудейские древности», XIII).

188 См. у Иосифа Флавия («Иудейская война», кн. I, гл. V).

189 В подлиннике апрасам, что хотя иногда и употребляется как имя собственное, но значит бальзам, как мы и перевели. Иосиф Флавий, говоря о стране Иерихонской, описывает плодородие ее почвы, между плодами которой указывает на пальму и на бальзам, который и называется по-армянски апрасам: его-то и подразумевал Хоренский в приведенном нами месте.

190 Перга – нынешний Кара-Хисар – столица Памфилии, известная своим храмом Дианы.

191 Барзапран у Иосифа Флавия именуется Барзафарнесом, величайшим из вельмож парфянских, а Пакар – Пахором.

192 «Клянется… светом солнца Арташеса»; в подлиннике стоит «арев Арташиси». Это выражение мы перевели буквально. Солнце, светило небесное, по-армянски «арег-акн», которое, как сложное слово, значит «око арега», т. е. бога света. Мы находим, что у персов видимое солнце также называлось оком Митры или Ормузда. Под словом же «арев» армяне и теперь подразумевают «свет солнечный». Клясться аревом Арташеса значило клясться живым богом царя, ибо свет, по понятиям языческих армян, служил как бы выражением жизни солнца, божества. У армян сохранилось это древнеязыческое выражение, которое у них в большом употреблении, ибо часто они клянутся «ко аревн вка»: свидетель – арев!

193 Иосиф Флавий говорит, что Антигон велел отрезать уши Гиркану («Иудейская война», кн. I, гл. XI).

194 Об этих войнах армян (которых Флавий часто смешивает с парфянами), персов, римлян и евреев см. подробности в Первой книге его произведения «Иудейская война».

195 Как мы видели выше, Вахаршак I постановил законом царствующему государю из Аршакуни иметь при себе только одного старшего сына для наследования престола; прочие же сыновья отправлялись в область Хаштианк (см. кн. вторую, гл. 8). Артавазд, отправляя своих братьев и сестер в области Ахиовнт и Арберани, следует тому же закону (см. также гл. 61 и 62).

196 Плутарх представляет Артавазда совершенно в другом свете: у него царь армянский является человеком не только просвещенным, но и поэтом, оратором и историком. Он говорит: «Артаваздес писал трагедии, речи и истории, из которых некоторые сохранились до нашего времени».

197 В нашей рукописной истории Моисея Хоренского значится «Арташес».

198 Значит, Енаний был из рода Багратуни.

199 См. у Иосифа Флавия («Иудейская война», кн. I, гл. XVI).

200 Мы сохранили здесь армянское произношение этого имени, написав Абгарь вместо Авгарь. Он, как может видеть читатель, назывался «аваг-айр», т. е. «великий муж». Вероятно, Евсевию известно было это имя, потому что в своей «Хронике» он упоминает его. У армянских историков Абгарь представляется царем армянским из династии Аршакуни, первоначально пребывавшим в Мцбине, столице Вахаршака, перенесенной впоследствии в Эдессу. По мнению других, он был сирийским царем и звался Маану.

201 Доказательством тому, что речь здесь идет именно о германцах, а не о другом народе, служит рассказ Иосифа Флавия о похоронах Ирода. В последней главе первой книги «Иудейская война» он говорит между прочим, что непосредственно за гробом Ирода шли его телохранители из фракийцев, германцев и галлов.

202 Иосиф в своем описании болезни и страданий Ирода не говорит, что недуги посетили его за дерзкие поступки против Христа; он приводит тому другую причину (см. «Иудейская война», кн. I, гл. XXI).

203 Имена богов, которым поклонялись в Месопотамии (см. наш «Очерк религии языческих армян». М., 1864).

204 См. о Каренианах и Сурэнианах гл. 58 той же второй книги.

205 В подлиннике стоит Патриацоц, родительный падеж множественного числа и значит Патрийцев. Вероятно, следует предполагать город Петра в Аравии, замечательный своей торговлей во времена римского владычества в Палестине.

206 См. об Иоанне Крестителе у Иосифа Флавия («Иудейские древности», кн. XVIII, гл. VII).

207 «Ишхан ашхархи» мы перевели как «князь страны», выражение, соответствующее греческому топарху. Так назывались в Месопотамии во времена римлян владетельные князья или маленькие цари известного места.

208 См. Евангелие от Иоанна, 12: 20.

209 Об этом изображении Спасителя умалчивает Евсевий в своей «Церковной истории», может быть, потому, что он, как полагают, был иконокласт. Моисей Хоренский в «Истории путешествия св. Рипсиме и сопутниц ее» упоминает о нерукотворном образе, которому пришли на поклонение святые девы во время пребывания своего в Эдессе.

210 Все подробности, а именно о болезни Абгаря, об отправлении им послов к Спасителю с письмом, об ответе Спасителя, о прибытии апостола Фаддея в Эдессу и пр. – словом, все подробности, заключающиеся в гл. 31, 32 и 33 «Истории» нашего автора, находятся также у Евсевия в его «Церковной истории» (см. кн. I, гл. XIII). Последний уверяет, что приведенные у него два письма он заимствовал из книги, хранившейся в Урхе (Эдессе), в которую записывались все события, начиная с древнейших времен до Абгаря. О дальнейшей переписке эдесского царя и о нерукотворном образе он хранит упорное молчание.

211 См. у Тацита («Анналы», кн. XV, 44) и у Иосифа Флавия («Иудейские древности». кн. XVIII, гл. IV) о Спасителе.

212 Об этом предложении Тиберия сенату о причислении Христа к лику богов см. у Тертуллиана в его «Апологетике» (гл. V и XXI).

213 Которым поклонялись древние персы.

214 Кормилец, буквальный перевод армянского «даиак», которое происходит от персидского «даие» – «кормилец и кормилица». Кормилицами называли у древних армян вельможи, которым поручалось воспитание царских сыновей с самого нежного их возраста. Кормилицы были и у русских царевичей.

215 У Иосифа Флавия (см. «Иудейские древности», кн. XX, гл. II) Абгарь назван Монобазом. Елена была, по его словам, сестра и жена эдесского царя. Еврейский историк представляет этого последнего государем мудрым и благочестивым, принявшим вместе со своей женой еврейскую веру (т. е. христианское учение). Прочие подробности жизни царицы Елены у Флавия одинаковы с теми, которые находим у Моисея Хоренского.

216 Об этом голоде см. у Иосифа Флавия в той же главе.

217 Санатрук, по Моисею Хоренскому, значит «Санота турк» – дар Санота кормилицы.

218 Трудно сказать, что подразумевал наш автор под выражением «противоестественное сочетание». Пасифая была жена критского царя Миноса, которая родила Минотавра, для которого Дедал выстроил лабиринт (см. у Диодора Сицилийского, кн. IV, LXXVII).

219 Хер – одна из областей Парсиской Армении, сопредельной с Атрпатаканом или Атропатеном.

220 Сиспиритис Страбона (см. кн. X) – одна из областей Высокой Армении, владение рода Багратуни.

221 Нынешний Арпачай.

222 Мичнаберд – вышгород, акрополис.

223 См. примеч. 182.

224 Кумир по-армянски, корень – «кур», от последнего «крел» – ковать; поэтому «курк» значит кованое, изваянное посредством молота, изображение из камня или металла.

225 В подлиннике «ашхар» – мир, свет. Но здесь оно употреблено в смысле «народ».

226 По-армянски «антар цнндоц».

227 Еруандакерт от собственного имени Еруанд и слова «керт» (кертел) – строить, построенный; поэтому Еруандакерт значит город, «построенный Еруандом».

228 Ути – одна из областей Великой Армении.

229 О значении выражения «второе место» см. примеч. 147.

230 Находилось в области Сюник в Великой Армении – нынешнее озеро Севан.

231 «Мар амед» – персидское выражение и значит «мар, т. е. мидянин, пришел».

232 Это суть регалии того великого сановника, который в языческой Армении занимал в политической иерархии первое место после царя.

233 Нерсесу дано было прозвище Димаксиан потому, что отец его Гисак, как сказано в гл. 46, пал, защищая Арташеса, под ударами врагов, которые снесли ему половину лица мечом. Царь дал его роду имя Димаксиан, которое значит «с половинным лицом».

234 Могпаште – сложное слово, означающее «служитель, последователь мога, т. е. мага».

235 Улюп – армянский жрец города Ани, писавший «Храмовую историю», в которой между прочим рассказывал, как современник, историю царствования Еруанда и Арташеса.

236 Из этой песни армянских рапсодов, которая, к сожалению, не дошла до нас, заимствует Моисей Хоренский свой рассказ, заключающийся в следующих двух главах и носящий эпический характер.

237 Область Гохтн находилась в Васпуракане, близ Аракса. В ней был город Джуха или Джульфа (старая). Моисей Хоренский представляет ее родиной армянских рапсодов, страной, обильной вином и всеми дарами природы.

238 О царице Сатиник и страсти ее к Аргавану или Аргаму см. примеч. 101.

239 О драконидах или потомках Астиага см. кн. первую, гл. 30.

240 Artaxata древних западных писателей, столица Армении во второй половине I столетия по Р. Х., находилась на левом берегу Аракса в Айраратской области. В царствование императора Нерона взял ее и разорил Корбулон (см. Тацит, «Анналы», XIII, XLI).

241 «Хайрени курк» в буквальном переводе значит «кумиры предков», что, по нашему мнению, следует понимать: отечественные кумиры, идолы.

242 «Аланы, соединившись с горцами» и пр. Под последним словом Моисей Хоренский подразумевает «горцев кавказских». Это аланы – народ воинственный, живший на северо-западе Каспийского моря. Юноши аланов – буквальный перевод армянского «манкунк аланац». Мы намеренно употребили в нашем переводе это выражение.

243 В подлиннике ачагех – сложное слово («ачк» – очи, «гех» – краса), которое означает «[имеющая] прекрасные глаза», прекрасноглазая.

244 «Дочь аланов» значит «царевна аланов».

245 «Дева аланов» также значит «царевна аланов».

246 В подлиннике слово «лайка». Так называется красная краска, употребляемая для окрашивания кожи. По-русски лайкой называется выделанная собачья шкура.

247 Эта традиция до сих пор существует у джульфинских армян (из предместья Испагани). Когда из церкви возвращаются домой молодые, у ворот дома жениха на голову им сыплют мелкую серебряную монету, а иногда и золотую, смотря по состоянию. У людей с небольшим достатком серебро и золото заменяется конфетами. В старину русских царей встречали таким же образом; может быть, это обыкновение перешло в Россию из Азии.

248 Артаз или Шаваршан – в Васпураканской области, на юго-востоке от Арарата.

249 Гора Руна – перевод армянского «гехманц лиарн», что «в свою очередь» у нашего автора есть перевод названия Патижахар. Это последнее должно быть древнеперсидское слово, значение которого теперь для нас потеряно, но которое, вероятно, понятно было Моисею Хоренскому, ибо он переводит как через «гора Руна».

250 Ухту акунк – «истоки верблюда», местечко в Гохтенской области, что в Васпуракане.

251 Тморик – древнее название Кордрика, который находился в области Корчайк, на юге от него лежала Ассирия, на севере Парсиская Армения, на востоке Мокк – область Великой Армении. Теперь эта часть Армении занята курдами.

252 Местоположение Алки мы определить не беремся.

253 Моисей Хоренский называет брата Арташеса, Вруйра, поэтом. К сожалению, творческие произведения царственного поэта не дошли до нас.

254 В оригинале «хазарапет» (от слова «хазар» – тысяча и «пет» – начальник), поэтому по смыслу оно совпадает с греческим «хилиарх». Определить с точностью значение этой должности, совмещавшей в себе одновременно несколько обязанностей, трудно, ввиду недостаточности указаний на нее у древних.

255 «Село жертвенников» – перевод собственного имени Багаван, о котором мы уже говорили выше.

256 Ахмадан или Хамадан – Экбатан древних, столица Мидии.

257 Аматуни, как видно, Моисей Хоренский производит от персидского слова «амеден» – приходить; и потому «аматуни» значит «пришелец, переселенец».

258 Басил или Баслик, по мнению Моисея Хоренского, народ, живший в Сарматии на берегах реки Этиля (Волги).

259 Аристон из Пеллы – города в Иудеи в так называемом Декаполе, по Плинию (см. кн. V, гл. XVI), находившемся на востоке от Иордана, куда удалились христиане после разрушения Иерусалима. Аристон, живший на исходе I и в начале II в. по Р. Х., и есть тот самый писатель, на которого указывает Евсевий в своей «Церковной истории» (см. кн. IV, гл. VI) и у которого заимствует подробности о восстании евреев под началом Бархобы. Относительно этого события рассказ Моисея Хоренского совершенно совпадает с рассказом Евсевия о том же, из чего можно заключить, что как тому, так и другому писателю было известно творение Аристона, из которого они оба заимствовали то, что рассказывают о восстании евреев при императоре Адриане.

260 Евсевий в «Церковной истории», в приведенной уже главе, также утверждает, что Адриан назывался Элиосом и что возобновленному Иерусалиму в честь его дано было название Элианы.

261 Т. е. Аристон из Пеллы.

262 См. примеч. 181.

263 Как мы заметили в одном из предыдущих примечаний, Масис есть Арарат, которому наши рапсоды в своих песнях придавали эпитет «азат», т. е. «свободный». Армяне языческих времен учили, что жилищами духам служили горы, среди которых первое место занимал Арарат. Духи эти назывались каджк и жили на Масисе (Арарате).

264 Мы заметили выше, что «кадж» на древнейшем языке армян значило «дух». Еще в 1850 г. мы впервые восстановили архаическое значение этого слова в нашем «Исследовании об армянском эпосе».

265 Эти слова заимствованы из песен гохтенских рапсодов и, как видно, приведены без всякого изменения. Из Григория Магистроса (жившего в XI в.) мы усматриваем, что в его время эти эпические песни бытовали еще в устах народа.

266 Легенду об Артавазде, в оковах заключенном в пещере Арарата, мы встречаем также в Грузии, где она в сказании о Амиране является с характером чисто христианским. Нет сомнения, что она из Армении перешла в эту страну, где, очень естественно, подверглась некоторым изменениям.

267 Между персидскими армянами, поселившимися в Джульфе, предместье Испагани, до сих пор существует обыкновение: в субботу вечером, перед тем как запереть кузницу, кузнец с молотом подходит к наковальне и со всего размаху три раза ударяет по ней.

268 Греческие и римские писатели после Артавазда I предлагают нам историю целого ряда государей, царствовавших в Армении, о которых решительно ничего не упоминается у армянских историков. У них Арташат является столицей этих государей, деяния, войны и преемственное наследие которых изображены ими со всеми подробностями. Вместе с тем армянские историки, умалчивая о существовании этих царей, представляют историю государей, пребывавших в Мцбине (Низибисе) или Эдессе, их преемство, деяния и войны, ими веденные, со всеми переворотами и замечательными событиями, не имеющими ничего общего с действиями армянских властителей у упомянутых древних западных писателей. При сличении этих двух совершенно несходных между собой историй следует или считать одну из них ложной и неосновательной, или же допустить, что в эту эпоху в Армении существовало два государства, друг от друга независимых, и что история одного написана чужеземными, а другого народными дееписателями.

При внимательном рассмотрении соотношений между собой двух историй и приводимых ими доказательств мы не можем отказать в достоверности повествованию писателей как местных, так и чужестранных и допустить независимое одно от другого существование двух государств в Армении. Достоверность рассказа древних западных писателей основывается, во-первых, на личном свидетельстве их, как современников; во-вторых, на доныне существующих монетах армянских царей, с их изображениями и именами и указывающих на главнейшие события их царствования, о которых повествуют упомянутые писатели. Между тем не можем также отвергнуть повествование историков армянских, тесно связанное со всей историей Армении без нарушения ее целости. Скажу больше, армянские историки, оставившие нам историю этого периода, все без исключения согласны в главнейших ее событиях и подробностях. К тому же ее подтверждают и народные предания, и имена городов, построенных упоминаемыми царями и существовавших в продолжение многих веков.

Между тем нельзя допустить существование в Армении в одно и то же время двух отдельных государств, потому что писатели, сохранившие нам две различные истории этого периода, не только ничего о том не упоминают, но даже указывают на единство Армянского царства в эту эпоху. Как чужеземные, так и армянские историки согласны в том, что власть государей, о деяниях которых они повествуют, не ограничивалась известным тесным пределом, а, напротив, распространялась на всю Армению.

Трудно, чтобы не сказать невозможно, решить – отчего именно произошло это разногласие местных писателей с писателями западными. Решение этой непонятной загадки следует предоставить времени, которое, возможно, даст когда-нибудь ключ к нему. Между тем скажем, что к числу западных писателей, о которых мы упомянули выше, нужно отнести Ливия, Флора, Евтропия, Веллея Патеркула, Аммиана Марцеллина и, наконец, главнейшего из них – Тацита (в «Анналах»). Читатели сами могут удостовериться в сказанном нами у приведенных историков.

269 Еранеак значит «счастливая, блаженная», Беатрисса – собственное имя женщины.

270 Назиник значит «величественно ступающая».

271 «Пела руками» – буквальный перевод армянского «ергэр дцерамб». Мы сохранили это классическое выражение, полагая, что оно понятно всем, в особенности знакомым с классическими языками.

272 См. «Одиссею», песнь XXII.

273 Во время женитьбы на Гипподаме, дочери Биста, Пирифой пригласил к себе на свадьбу Фезея и кентавров. Последние, упоенные вином, на самом пиршестве изнасиловали всех женщин, там находившихся. Фезей и лапифы, негодуя на это преступление кентавров, многих из них убили, а остальных выгнали из города (см. Диодор Сицилийский, кн. IV, гл. LXX).

274 Спер – область Верхней Армении.

275 Пероз – армянская форма персидского Фируз, которое по-персидски значит «победитель».

276 Вахарш-аван значит «городок Вахарша» в Айраратской области. Инчичиан говорит, что развалины его известны под названием Кёпри-кёй.

277 Первоначально он назывался «Артимед кахак», т. е. «город Артимеда», и был построен на холме Шреше; потом получил наименование Аван Вардгеси, т. е. «село Вардгеса»; после того как Вахарш обвел его стенами, назван Вахаршапатом и, наконец, в V в. по Р. Х. был уже известен под именем Норкахак, т. е. Новгород. Древняя столица Великой Армении, знаменитая и известная в творениях всех армянских писателей, о которой, как кажется, никакого понятия не имели греческие и римские писатели, ибо ни один из них не упоминает о ней. На ее месте теперь деревня Вахаршапат, близ Эчмиадзина.

278 Этот отрывок тоже из древнего армянского эпоса. В нем встречаются намеки на факты, о которых нам ничего не известно. Так, например, откуда пришел юный Вардгес, где находилась область Тухк и что значит «тесать да ваять врата царя Еруанда» – вопросы, на которые мы не беремся отвечать.

279 О басилах см. примеч. 258. В своей «Географии» Моисей Хоренский рядом с басилами, жителями Сарматии, ставит хазиров. Хазиры, или хазары, у византийских писателей встречаются только в первой половине VII в. по Р. Х., между тем известие о нашествии их на Армению восходит у Моисея Хоренского от 193 до 213 г. нашего летосчисления. Первоначально хазары встречаются на севере от Каспийского моря, потом в начале VIII в. мы уже видим их господствующими в Таврическом Херсонесе. О происхождении их существуют в ученом мире различные мнения: одни относят хазар к турецкому племени, другие к финскому и, наконец, третьи к турецко-скифскому. По мнению же Венелина, хазары славянского происхождения. Впрочем, в последнее время мнение о финском происхождении хазар получило перевес перед прочими.

280 Вратами Чора y древних армянских писателей называлось ущелье, известное как Железные Ворота: Дербентское ущелье, Албанские Ворота. У Прокопия Врата Чора носят наименование Цур.

281 Речь идет о Кавказе.

282 Бардатцан – тот знаменитый Бардезан или Бардизан, родом сириец, который жил в середине II в., – один из замечательных гностиков этого времени. Моисей Хоренский представляет нам его также историком, как читатель сам может видеть из этой главы.

283 Валентиниан, или Валентин Александрийский, живший во II в., – гностик, впоследствии перешедший к неоплатоникам.

284 Маркион Синопский – также гностик, жил во II в. Неуместно говорить здесь об учении этих трех ересиархов, которое, впрочем, известно всякому ученому.

285 На сочинение Бардатцана о Роке также указывает в своей «Церковной истории» Евсевий (см. кн. IV, гл. XXVI).

286 Навасард – первый месяц года в языческие времена. Первоначально он был непостоянный и переходил; в V в. армянские переводчики Библии утвердили его; таким образом, с тех пор он начинался с 11 августа.

287 Историческое творение Бардатцана, существовавшее еще в V в., ибо его цитирует Моисей Хоренский, к великому нашему сожалению, не дошло до нас. Как видно из немногих слов нашего автора, оно заключало в себе драгоценные сведения о богослужении языческих армян и их учении о Роке.

288 По времени – первый из армянских писателей, родом, по словам самого историка, грек, жил в IV в., был секретарем царя Трдата. Писал историю этого царя, или, точнее, историю обращения его в христианскую веру и многострадального жития святого Григория, Просветителя Армении.

289 Анак – отец Григория Просветителя.

290 См. Книгу Бытия, 15: 2. Славянский перевод имеет Зомврана, вместо Емрана.

291 См. о путешествии Абгаря в Персию кн. вторую, гл. 28 нашего автора.

292 Стахр – армянская форма названия города Истахар, столицы Персии, называемой у древних западных писателей Персеполисом.

293 О Палефате, Порфирии и Филемоне как историках, мы ничего не можем сказать.

294 У Моисея Хоренского употреблено здесь греческое слово «Парабатес».

295 Тисбон или Тизбон – армянская форма названия города Ктезифон, столицы Персии, которая состояла из Селевкии и Ктезифона, между которыми проходил Тигр; персы называли ее Тисфун.

296 Т. е. христианской.

297 «Историческая книга» называлась Растсохун, а не Барсума, как неправильно понимает это французский переводчик Флориваль, ибо растсохун, или, вернее, раст сохан – чисто персидское выражение и в буквальном переводе значит – правдивая, достоверная повесть, история, а отнюдь не собственное имя.

298 Тут, вероятно, намек на какое-либо предание, относящееся к родоначальнику Сасанидов, из-за своей сжатости не очень для нас ясное, тем более что «История Барсумы», переведенная Хорохбутом, не дошла до нас.

299 Кто этот дивный старец, от которого Моисей Хоренский лично слышал приводимый здесь рассказ? Полагают, что наш автор имеет в виду своего учителя, святого Саака Парфянина, потомка Григория Просветителя.

300 Часть Таврских гор в провинции Ахцник – в Великой Армении (см. у нашего автора кн. первая, гл. 6).

301 Т. е. Фирмилиан.

302 Лициний Валериан царствовал в 253 г., Клавдий – в 268-м, Аврелиан – в 270-м, Тацит – в 276 г. Флориан царствовал 2 месяца и 20 дней.

303 Проб воцарился в 276 г.

304 Иуйн – значит ионянин, грек; иуйнк, Греция. Рим по-армянски Hrom, римляне – Hromaetzy, Horomk. Это последнее имя нередко армянскими историками употребляется вместо грек или Греция, и, вероятно, оно заимствовано у византийцев, которые, как известно, в Средние века сами себя называли Ромеей.

305 Имя Хосровн-духт означает «дочь Хосрова»: «духт» от персидского «дохтер» – дочь.

306 По-армянски «хур ормздакан» – «огонь Ормузда». Хур, на зендском языке «хуро», «огонь» мужского рода и по учению Зороастра считался «сыном Ормузда». Хур был символом невещественного огня; огонь же вещественный назывался на зендском языке «атр», что также сохранилось в древнеармянском в сложном слове «атр-ушан» – «дом или храм огня». Собственно армянское слово, выражающее понятие «огонь», есть «крак».

307 См. гл. 8, 40 и 49 этой книги.

308 Кар умер в 284 г. на Тигре от удара молнии, по Евтропию (см. кн. IX, XVIII), а по Фл. Вописку – во время страшного урагана от болезни (см. Carus, VIII).

309 Под наименованием «тачик» древние армянские писатели подразумевают аравитян и вообще мусульман; а под словом «Тачкастан» – Аравию и Турцию, разумеется азиатскую.

310 Диоклетиан воцарился в 284 г.

311 Артитес жил в начале IV в., был один из учеников Григория Просветителя, посвященный им впоследствии в епископы. Агафангелос упоминает о нем и ставит его восьмым в числе епископов, рукоположенных армянским Святителем.

312 Гамирк – Каппадокия.

313 Т. е. истребление племени Анака по повелению царя Хосрова, отца святого Трдата.

314 Сыновей святого Григория звали Вртанес и Рстакес или Аристакес.

315 Тченк (Чин) – китайцы, Китай.

316 В подлиннике Даиекордн, т. е. «сын кормилицы» (от «даиак» – кормилица и «орди» – сын).

317 Обращаем внимание читателей на то место «Географии» Моисея Хоренского, где он, говоря о Китае, описывает его произведения и жителей в любопытных выражениях.

318 Значит, в 286 г., потому что Диоклетиан вступил на престол в 284 г.

319 По-армянски «Андурн беран» – «рот без дверей» – выражение, под которым армяне подразумевают женскую болтливость.

320 См. Вторая книга Царств, 28: 24.

321 Т. е. 300; см. Вторая книга Паралипоменон, 11: 11.

322 В подлиннике «сюгнуйн», это не что иное, как Signum.

323 Племя марсов, жившее в Италии, происходило от сына Цирцеи, как говорит Плиний (см. кн. VI, II). Вероятно, их и подразумевает Моисей Хоренский, ибо это племя славилось своими знаменитыми заговорщиками.

324 Армянские писатели, в их числе и Агафангелос (живший в IV в.), ясно говорят, что Константин Великий принял христианскую веру после того, как она уже была принята народом. Сен-Мартен в своих дополнениях к «Истории Восточной империи» первый из западных ученых заметил этот факт и, основываясь на «Церковной истории» Евсевия (см. кн. IX, гл. 8), доказал, что действительно христианская вера, много раньше принятия ее Константином, была уже официальной религией в Армении и что поэтому армяне – первый христианский народ в мире.

325 Крепость Охакан находилась в Туруберанской области в Великой Армении.

326 Цопк, Sophene древних – область Четвертой Армении с главным городом Нпркертом или Мартирополем.

327 Грузинская форма этого имени – Нино. О принятии христианской веры иверийцами см. у Созомена в его «Церковной истории», кн. II, гл. 7.

328 См. Книга Иова, 38: 34. В славянском переводе: «Призовеши же ли облак гласом».

329 См. Книга пророка Амоса, 8: 8. «И день в нощь помрачаяй».

330 Разумеется, речь идет о Куре.

331 Арагва.

332 Кхарджк в Гугарской области, что в Великой Армении.

333 Аланские или Каспийские ворота древних, Баб Аллан арабов.

334 Армянская форма имени Массагет.

335 См. гл. 70 и 72 этой книги.

336 Взрк Хакан: «взрк» – персидское слово в древней форме, тожественное теперешнему «бюзург», что значит «великий».

Хаганами в византийский период, т. е. в конце VI и в начале VII в., называли повелителей аваров, кутригуров и гуннов. У Моисея Хоренского (V в.) это слово пишется «хакан». Думали и теперь думают некоторые ученые, что хаган то же самое, что хан. Но на чем основано это мнение – неизвестно. Значение этого слова до сих пор не определено с точностью. Венелин дает ему славянское происхождение, полагая, что оно от слова «князь» и предполагаемого им болгарского слова «княгане», или же переделано из Хагана, опять-таки предполагаемого болгарского собственного имени (см. его «Историко-критические изыскания». М., 1856, т. 1, с. 39–46). Турецкое происхождение этого слова весьма сомнительно, потому именно, что, как мы уже сказали, оно у Моисея Хоренского появляется еще в V в. Между тем я должен заметить, что этот писатель в своей «Географии», говоря о хазарах, выражается следующим образом: «Живут в Сарматии многие народы, которые суть: хазары, буши, апшехи, апхазы, царственные сарматы конояды… маскуты до самого Каспийского моря, куда примыкает рукав Кавказа, где проведена стена Дарбанда, ужасная башня, стоящая у моря. На севере от них [т. е. от упомянутых народов] – гунны и город их Варачан и другие; царь севера [т. е. северных стран Каспийского моря] – Хакан, т. е. владыка [владетель] хазаров; а царица жена Хакана из [рода] Басилов».

Последние слова ученого армянина многознаменательны: из них ясно, что хакан значит владыка, владетель, хотя все-таки остается нерешенным вопрос: какого происхождения это слово? По крайней мере, теперь благодаря Моисею Хоренскому мы знаем значение слова «хакан»; предоставляем другим ученым показать его начало, ибо наши познания в восточных языках не дают к тому ключа.

Хакан у русских летописцев является в форме «каган», которым назывались правители хазар.

337 Кам-сар действительно сложное персидское слово; оно состоит из «кем» – недостающий, неполный, и «сар» – голова. Поэтому кам-сар – «у кого недостает части головы, черепа».

338 Из слова «второй» можно заключить, что не один был Экбатан, а несколько городов, носивших это имя в Мидии и Ассирии.

339 См. Книга пророка Иеремии, 13: 23.

340 Византийское предание говорит, что древний римский Палладиум был тайно вывезен из Рима и помещен под фундаментом знаменитой порфировой колонны, поддерживавшей бронзовую статую императора.

341 О смерти Ария см. у Созомена (кн. II, гл. 29–30).

342 Младший сын Григория Просветителя.

343 Яков Мцбинский или Низибисский был, как передают армянские писатели, двоюродный брат святого Григория Просветителя с отцовской стороны.

344 Символ Никейского собора, принесенный в Армению Рстакесом, младшим сыном святого Григория.

345 Знаменитый армянский историк Иоанн Кафоликос был уроженцем этого селения, географическое положение которого еще не определено.

346 О Гарни см. кн. первую, гл. 12 нашего историка. Первоначально назывался Гехами, находился в Сюникской области в Великой Армении. Развалины этой крепости до сих пор существуют недалеко от Еревана. Великолепные, исполинского размера гранитные колонны с изящной резьбой, огромные плиты из того же камня с надписями.

347 Т. е. на дворце.

348 Т. е. горы, называемые Маниа Айрк. Так была названа гора Сепух в области Даранахи в Верхней Армении по причине, приведенной нашим автором в следующей главе.

349 В той области Даранахи. Армянский историк Иоанн Кафоликос в конце IX в. посетил Тордан и находившийся в нем садик, где прогуливался многострадальный мученик святой Григорий и где Кафоликос отрезал себе на память ветку от дерева, посаженного святым Просветителем.

350 «Отделившийся Аршакуни» – буквальный перевод армянского «затуциал аршакуни», что значит Аршакуни или Аршакид, отделившийся от главного своего племени, жившего в Балхе, и переселившийся в Армению.

351 Говорится о Трдате.

352 Т. е. Григорию Просветителю.

353 Т. е. Пещера Мане в горе Сепухе, где уединился уже святой Григорий.

354 Во всей остальной части этой главы наш автор прекрасно применяет слова евангелистов, апостолов и пророка Давида к своему предмету.

355 Намекает на своих современников, которые очень дурно приняли и Моисея Хоренского, и его товарищей по учению по возвращении их из Афин, где они получили окончательное свое образование. Наш автор в последней главе третьей книги своей «Истории» еще раз в самых сильных выражениях, как мы увидим, говорит о несправедливости своих соотечественников к себе и соученикам своим, в особенности после кончины своих учителей – святого Саака и Месропа.

356 См. Евангелие от Матфея, 23: 35.

357 Т. е. Диодора Сицилийского.

358 Фавст Византийский (см. его «Историю Армении», кн. III, гл. III) подробно описывает заговор, составленный против святого Вртанеса во время пребывания его в Таронской области потомками армянских жрецов, поддерживаемых нахарарами и даже царицей – супругой царя Хосрова.

359 Подробности об усобице между нахарарскими родами Манавазеанов и Ордуни, равно как Бзнуни, и об истреблении их по повелению царя Хосрова через главнокомандующего Ваче Мамикониана см. у того же Фавста Византийского (кн. III, гл. IV и VIII).

360 Главный город северной области древней Армении того же имени. Пайтакаранскою областью назывались Ахованк (Албания), Каспия и Атрпатакан (Атропатен). Может быть, Паратакен древних есть Пайтакаран армянских писателей.

361 Фавст Византийский (см. кн. III, гл. VI) приводит следующие подробности о смерти святого Григориса: «Поймали дикого коня, привязали юного Григориса к хвосту его и пустили по полю вдоль берега великого северного моря [Каспийского] далеко от лагеря, расположенного на поле Ватнианском. Таким образом погубили добродетельного проповедника Христова, юного Григориса».

362 См. у Фавста Византийского (кн. III, гл. IX) об отложении Бакура, бдешха Ахцникского (кн. III, гл. IX).

363 См. примеч. 150.

364 Речь идет о Якове Мцбинском или Низибисском (см. примеч. 343).

365 Гора эта у Фавста Византийского (см. кн. III, гл. X) называется Енцакиарс; она находилась в Васпураканской области во владениях рода Рштуник.

366 См. Второзаконие, 28: 23.

367 «Азат» по-армянски значит «свободный» (по-гречески «элевтерос»).

368 Двин, должно быть, древнепарсиское слово, ибо армянские писатели переводят его как «холм». Фавст Византийский так же понимает это слово (см. кн. III, гл. VIII). Город Двин находился в Айраратской области, к северу от Арташата, на берегу Ерасха (Аракса).

369 Марс.

370 Фавст определеннее говорит об этом нашествии варваров, называя их гуннами, аланами и пр., которые при Хосрове под предводительством Санесана, царя маскутов (массагетов), совершают на Армению нападение, закончившееся для них неудачно (см. кн. III, гл. VII).

371 Т. е. на Эчмиадзин.

372 Другая форма имени, известного у греческих писателей как Нерсес.

373 Иусик – ласкательная форма слова «иуйс» – надежда.

374 См. примеч. 280.

375 См. Евтропий, кн. X, 16: «[nimius] religionis christianae insectator, perinde tamen, ut cruore abstineret».

376 В подлиннике «дэвк» – множественное число слова «дэв», которое мы перевели «боги», а не «злой дух», как другие переводчики.

377 Фавст Византийский иначе рассказывает о причине смерти и самой смерти святого мужа (см. кн. III, гл. XII).

378 По словам Фавста, Даниил был родом сирянин (см. кн. III, гл. XIV).

379 В подлиннике «юперет» – слово греческое, настоящая форма которого «иперетис», что мы перевели как «служитель».

380 Хациац-драхт значит сад, вернее, парк. Находился в Туруберанской области.

381 Так в подлиннике, и, вероятно, переписчиками искажено таким образом: вместо «Арей», что «без сомнения» и должно быть здесь, поставлено «Рас».

382 Крепость на острове Ахтамар, что на озере Ван.

383 Фавст Византийский истребление рода Рштуник приписывает козням начальника евнухов, Хайра (см. кн. III, гл. XVIII).

384 Область Четвертой Армении.

385 О сыновьях Иусика см. у Фавста Византийского (кн. III, гл. XIX).

386 Здесь мы сохранили армянскую форму этого слова, а именно «маздезн», тогда как персидская форма, по мнению Эжена Бюрнуфа, – «маздаиасна». Это слово состоит из «мазда» (один из эпитетов Ормузда) и «иасна» – «жертва». По мнению одних, «мазда» есть имя Ормузда; другие принимают его за прилагательное и переводят как «великий». Эжен Бюрнуф объясняет его как multum sciens, поэтому «маздаиасна», или «маздезн» Моисея Хоренского должно значить «тот, кто совершает жертвоприношение в честь Мазды, т. е. существа многоведущего».

387 У Аммиана Марцеллина мы находим титул персидского царя Сапора (Шапуха) в письме его к императору Констанцию, своей напыщенностью имеющий большое сходство с этим местом Моисея Хоренского (см. гл. XVII, 4).

388 «Приказали напоить начальника этого войска бычьей кровью». Бычья кровь играла большую роль в Древнем мире, и преимущественно на Востоке. Мы видим у Диодора, что отец Язона погиб от этой крови (см. кн. IV, 60); что Фемистокл также прибегнул к ней, чтобы положить конец своей жизни (см. у Диодора. кн. XI, LVIII и у Плутарха в жизнеописании Фемистокла). Наконец, у нашего автора Шапух в наказание своему провинившемуся родоначальнику предлагает бычью кровь. Говоря о смерти Фемистокла, Нибур в своих чтениях о древней истории не допускает возможности отравления бычьей кровью. Вот его слова об этом: «Конечно, Фемистокл не мог отравить себя бычьей кровью, потому что кровь четвероногих неядовита. Но сто лет тому назад синильная кислота добывалась у нас из крови. Почему же не допустить, что древние, химические познания которых мы недооцениваем, знали о возможности извлекать из крови самый смертельный из ядов? Если у этого препарата не было никакого особенного имени, то его могли запросто называть бычьею кровью». Признаться, мы не понимаем, почему в таком случае яд этот должен был называться бычьей кровью, а не своим именем, т. е. ядом. Но дело в том, что, вероятно, кровь эта предлагалась не в нормальном ее виде, т. е. не свежей, а разложившейся, и потому действовала на человека как сильнейший из ядов; вот почему она и удерживала свое название. Афиняне преступникам, осужденным на смерть, также давали кровь вола, опять-таки, разумеется, в виде разложившемся.

389 Михр или Мхер – Митра.

390 Евангелие от Матфея, 5: 14.

391 Подразумевает святого Иусика (см. также гл. XX и XXI, кн. III. Фавста Византийского).

392 См. «Илиаду», песнь II, перевод Гнедича.

393 Карин, нынешний Эрзерум – город Высокой Армении.

394 Фавст Византийский предлагает нам подробное описание этих языческих традиций, уничтоженных было святым Нерсесом и после его кончины восстановленных царем Папом. Он говорит: «По смерти Нерсеса, когда оплакивали умерших, мужчины и женщины составляли хороводы при звуках труб, кифар и арф, с растерзанными руками и лицами при омерзительных, чудовищных плясках, совершаемых друг против друга, били в ладоши и таким образом провожали умерших» (см. кн. V, гл. XXIX).

395 См. примеч. 192.

396 Евангелие от Матфея, 7: 2.

397 От слова «тцахик» – «цветок»; поэтому «лиарн цахканц» значит «гора цветов», т. е. гора, покрытая цветами. Называлась также Шахапиван в Айраратской области.

398 Город в Туруберанской области.

399 Этот священник у Фавста Византийского именуется Мрджюник, т. е. Мурашка (см. кн. IV, гл. XV).

400 См. примеч. 88.

401 Ср. с армянским переводом «Истории» Александра Псевдо-Каллисфена.

402 Уортк значит «виноградная лоза» и также «корзинка» из лоз.

403 Bergitio Аммиана Марцеллина (см. кн. XXX).

404 Народ Арама, т. е. народ армянский (см. кн. вторую, гл. 12 нашего автора).

405 Артагерс – одна из известнейших крепостей в древней Армении, знакомая также Страбону (кн. XI), Аммиану и другим.

406 Столица рода Камсараканов, находилась в Аршарунике, в Айраратской области.

407 См. Третья книга Царств, 17: 16, Четвертая книга Царств, 9: 5.

408 В подлиннике «Илуз» – искаженное переписчиками «Гелиос»; поэтому «город Гелиоса» – Гелиополис, нынешний Баальбек.

409 В подлиннике употреблено персидское слово «дин» в обыкновенной армянской форме его «ден», что означает «закон, вера».

410 Хужастан – армянская форма имени Хузистан.

411 Аниуш-берд означает «крепость забвения»: осужденный на заключение в эту крепость предавался царем забвению и умирал там. Фавст Византийский в кн. IV, гл. LIV своей «Истории» называет ее Андмш. Прокопий Кесарийский в своих «Персидских достопримечательностях» также указывает на эту крепость и также называет ее крепостью забвения (см. кн. I, гл. 5). Где была эта крепость? По мнению одних, она должна была находиться в Экбатане, столице царей из династии Сасанидов, а по другим – в Ктезифоне или в его окрестностях. Моисей Хоренский в своей «Истории» (кн. третья, гл. 36) говорит, что крепость эта была в Хужастане (Хузистан); а Хужастан тот же автор в своей «Географии» располагает в Сузиане.

412 Область Тосп находилась в Васпуракане.

413 См. кн. вторую, гл. 19 нашего автора.

414 Знаменитая древняя столица Персии.

415 Т. е. наложил на себя руки. В высшей степени любопытные подробности об освобождении из оков Аршака по просьбе Драстамата, преданного царю армянскому евнуха, и о трагической кончине последнего читатели найдут в «Истории» Фавста Византийского (кн. V, гл. VII). Прокопий Кесарийский в своих «Персидских достопримечательностях» (кн. I, гл. 5) передает нам подробности о кончине армянского царя Аршака. Рассказ его, за исключением некоторых мелочей, в главном совершенно совпадает с рассказом Фавста, с той только разницей, что у Прокопия персидский царь именуется Пакурием (что неверно), между тем как Моисей Хоренский называет его Шапухом.

416 В тексте «драник» – слово, происходящее от «дурн» – «двор»; поэтому я и перевел его как «гвардия», ибо смысл всего периода доказывает, что речь идет не о царедворцах, но о гвардии.

417 В подлиннике употреблено слово «комс».

418 Т. е. знамена с изображением шелковых драконов.

419 Это выражение армянского историка напоминает нам стих Державина: «Алмазна сыплется гора» и пр.

420 Название горы в Багревандской области, что в Айрарате, – Нифатис греческих географов.

421 Название одного из диких племен, живших в Кавказских горах.

422 О кончине святого Нерсеса см. у Фавста Византийского (кн. V, гл. XXIV).

423 Фавст Византийский совершенно другое рассказывает о кончине царя Папа (см. кн. V, гл. XXXII), что более сходно с рассказом Аммиана.

424 В подлиннике Арегкахак, «солнце-город» – Гелиополис.

425 T. e. лангобардов.

426 Одна из провинций Высокой Армении.

427 См. «Илиада», песнь XXI, 230–235, пер. Гнедича.

428 В подлиннике: «Тулис – остров Океана». Что же это за остров? Переводчики Моисея Хоренского под этим именем подразумевают остров Туле древних, который, в свою очередь, обычно принимается за Исландию. Известно, что под неопределенным именем Туле некоторые ученые понимают Шотландские острова, другие – Исландию.

429 Mediolanum – Милан.

430 По Фавсту Византийскому, она называлась Зармандухт (см. кн. V, гл. XXXVI и след.).

431 Т. е. Константинополь.

432 См. об этом «Историю» Лазаря Парпского.

483 По мнению и толкованию Эжена Бюрнуфа, персидская форма этого имени – Хусрава – послушный.

434 Огонь и вода, как священные стихии, считались у древних персов предметом поклонения.

435 Область Высокой Армении.

436 Ванандской области, что в Айрарате.

437 Подробности о жизни блаженного Месропа, изобретателя армянского алфавита, до принятия им духовного сана можно найти у Корьюна, Лазаря Парпского и у Тома Арцруни.

438 В этой области, находившейся в Васпуракане, долго держалось язычество со всеми своими обрядами и преданиями. Здесь до половины V в. существовали еще знаменитые гохтенские певцы, или рапсоды, которые во время Моисея Хоренского воспевали в своих эпических песнях подвиги и деяния армянских царей и героев языческих времен.

439 Для понимания этого места необходимо знать, что после принятия армянами христианского учения в церквах армянских долгое время, до изобретения алфавита (406 г.), священные книги читали по-гречески и потом тут же устно переводили на армянский язык.

440 В подлиннике употреблено греческое слово «стрателатес».

441 Письма эти, вероятно, были написаны по-армянски, но персидскими буквами, ибо армяне до изобретения письменности употребляли сирийские и персидские, т. е. зендские, буквы.

442 Святой Александр, уроженец Малой Азии, основатель общины акемитов, что значит – бодрствующие. Единственное богатство акемитов составляли книги – предмет всегдашних их занятий. Отсюда, вероятно, и другое их название, а именно спудеи (studiosi), которое и встречается у нашего автора. Александр умер в 430 г. по Р. Х.

443 См. список Ламбронского, с. 117.

444 Слово «караван», встречающееся у нашего автора, значит не то, что теперь подразумевают под ним на Востоке. В древней Персии, как видно из многих мест «Истории» Елисея (V в.), караван – это «военный стан», который сопровождал царя царей всюду и во время походов, и во время переходов из одного места в другое, из провинции в провинцию, из столицы в столицу для проведения определенного времени года, по древнему обычаю властителей Арии.

445 Мы перевели это место как сумели, и не ручаемся за верность нашего перевода, так как оно заключает в себе намеки на такие обычаи канцелярии арийских царей, о которых мы ничего достоверно не знаем. К тому же в этом месте язык у нашего автора из-за невежественных переписчиков запутан и темен.

446 К сожалению, мы не можем с точностью представить здесь список армянских нахараров по их старшинству с определением места каждого из них. Ибо армянские историки, говоря о частных усобицах, возникавших между нахарарами вследствие искомого ими первенства или вследствие опалы, лишь слегка касаются этих любопытных жизненных вопросов древнего армянского мира и не передают почти никаких подробностей. Что существовали Разрядные книги – в этом нет никакого сомнения, ибо Моисей Хоренский в письме Арташира к Врамшапуху говорит: «Мы повелели записать все это в нашем архиве». В архивах армянских царей равным образом существовали и хранились эти разряды, которые не дошли до нас. Сохранился только любопытнейший листок из армянской разрядной книги, относящийся к временам персидских царей – Арташира и Бахрама (см. приложение III).

447 Т. е. Иоанна Златоуста.

448 О письменах Даниила и Месропа, которые до сих пор, к сожалению, не исследованы надлежащим образом.

449 У Корьюна в его «Жизнеописании святого Месропа» этот город называется Самосатой (в Месопотамии), что кажется нам вернее.

450 См. гл. 36 этой книги.

451 Первоначально святой Саак начал переводить Священное Писание на армянский язык с сирийского.

452 Сеистан на востоке от Хорасана.

453 «По камням только дэвам дорога». По понятиям древних армян и персов, дэвы, или духи, жили обыкновенно в горах, или каменистых местах. Поэтому если приходилось кому-нибудь заблудиться в горах, или приключалось с кем-нибудь несчастье на охоте, или пропадал кто-нибудь без вести, то обыкновенно приписывали это козням дэвов. На основании этого верования и в эпических песнях гохтенских рапсодов царь Армянский Арташес, проклиная своего сына, Артавазда, говорит: «Если ты поедешь на охоту на свободный Масис [Арарат], тебя захватят духи, повлекут на свободный Масис: там останешься и света не увидишь более» (см. кн. вторую, гл. 61).

454 «Палочная игра».

455 См. кн. первая, гл. 23.

456 См. кн. вторая, гл. 63.

457 Т. е. новоизобретенные армянские письмена.

458 Т. е. Константинополь.

459 В подлиннике «усуцох, усуцанох» – перевод слова «вардапет». Это последнее выражение обыкновенно объясняется учеными армянами как «нравоучитель», но неизвестно, на основании какого филологического закона. Вероятно, одни из них введены в это заблуждение сходством звука слов «варк» и «вард», входящего в состав «вардапет». Другие, в том числе и мхитаристы, полагают, что оно состоит из «варж» и «пет», и потому значит «глава ученых». Но эти ученые объясняли данное слово чисто произвольно, потому что армянский язык решительно нигде не представляет правила, в силу которого буква д могла бы переходить в ж. Это противоречит духу армянского языка. По нашему мнению, «вардапет» – слово древнеперсидское, которое встречается в Зенд-Авесте. В этой книге оно присутствует в форме herbed. Может быть, спросят: каким образом из herbed образовалось «вардапет»? По духу древнеармянского языка персидские слова, начинающиеся с h, например Hystasp, Hyrcania и пр., переходя в армянский язык, меняют начальное h на в: Hystasp – Вштасп, Hyrcania – Вркан, и наоборот, персидские слова, начинающиеся с ф, меняют в армянском эту букву на h, например Феридун – Hruden, фереште (ангел) – hreshtac. На основании этого очевидного закона армянского языка смело можно сказать, что «вардапет» есть зендское herbed. Нас не должно затруднять существование буквы d в первом слоге армянского слова, ибо опять же по духу этого языка очень часто буквы д, л, р входят в состав его слов для благозвучия. Доказательством тому, что буква d в первом слоге разбираемого нами слова не есть коренная, может служить это же самое слово, которое в простонародном армянском языке сохранило до сих пор чистоту первоначальной своей формы, а именно «варпет». Таким образом, «варпет» не что иное, как парсиское herbed, но только в армянской форме. «Вардапет» же в духовной армянской иерархии означало и означает монашествующее лицо, получившее право публично наставлять народ в вере христианской – учить. Право это приобреталось с той минуты, когда монах получал из рук архиепископа учительский посох. Тогда он и назывался вардапет, т. е. публичный учитель. В древней Армении вардапеты были люди замечательные по своей учености и богословским познаниям. В их числе мы встречаем между прочим гениального Месропа, изобретателя армянского алфавита.

460 Область и город в Каппадокии.

461 В подлиннике стоит греческое слово, которое значит «учитель, проповедник».

462 У Плиния (V, 24) Каранитиде.

463 Нынешний Эрзерум; у древних армян назывался Карнокахак или Карин, у греков – Феодосиополь.

464 Спер, Дердчан и Екехиац – области Высокой Армении.

465 Область Сюник.

466 Область Ташир находилась в Гугарке.

467 В Айраратской области.

468 Иосиф, Езник, Леонтий, Корьюн, Иоанн, Ардцан – ученики святых мужей Саака и Месропа; из них некоторые занимают в армянской литературе весьма почетное место, как образцовые классические писатели.

469 Ученики святых Саака и Месропа, о которых говорится в предыдущей главе, называются у армян переводчиками, что следует понимать как переводчики Священного Писания.

470 Первый перевод Библии на армянский язык, как мы заметили выше, был сделан с сирийского (в 311 г.). Но, как видно из слов Моисея Хоренского, и второй перевод с греческого не был удачен; почему Саак и Месроп, недовольные им, отправили нашего автора с другими его соучениками в Александрию для изучения греческого языка. Считаем нужным заметить, что оригинал в этом месте представляет неясности и несообразности.

471 T. е. не в совершенстве знали греческий язык, как мы его знаем (см. примеч. 470).

472 Т. е. Саака и Месропа.

473 Об Эдесском архиве (см. у нашего автора кн. вторая, гл. 10, 27, 36, 38, 53, 60).

474 Речь идет об озере Maereotis, расположенном недалеко от Александрии, в Нижнем Египте.

475 Страбон (см. кн. XVII) этим же самым причинам приписывает чистоту воздуха в Александрии.

476 Греки и римляне, по обыкновению своему называть чужих богов именами богов своих собственных, и в Египте назвали Плутоном Сераписа, храм которого находился в Канопе. В периоде Птолемеев Серапис занимает главное место между египетскими богами. У римлян, падких к чужим религиям, он вскоре явился верховным божеством, владыкой стихий, властителем вод, в особенности Нила, богом земли и всех сил земных и, наконец, божеством ада.

477 В период Птолемеев Серапис изображался в виде сферической вазы, увенчанной человеческой головой или головой какого-нибудь другого животного с различными атрибутами и украшениями. Во время первых Птолемеев Серапис является божеством с суровым лицом со спудом на голове; возле него находилось чудовище, обвитое змием с тремя головами – собачьей, львиной и волчьей. Таким изображалось божество богатой могущественной Александрии, которому не замедлили поклоняться во всем Древнем мире. Из слов Моисея Хоренского можем заключить, что во второй половине V в. Сераписа изображали с пятью главами. Феодорит в своей «Церковной истории», говоря о сокрушении статуи Сераписа епископом Феофилом, мимоходом упоминает, что она своей громадностью внушала ужас жителям Египта (см. кн. V, гл. 22).

478 Следует вспомнить, что у египтян Серапис занял место Озириса, т. е. Солнца; в таком только случае понятным становится для читателя выражение Моисея Хоренского о Плутоне, который «обтекает беспредельный мир».

479 Чтобы понять это место, необходимо прибегнуть к мифическим преданиям, относящимся к основанию и построению Александрии и сохранившимся в Псевдо-Калисфеновом «Жизнеописании Александра Великого». Предания эти говорили, что «при основании упомянутого города являлся дракон, приводивший в ужас всех работников. Александр приказал убить его, зарыть и над ним выстроить храм, который украшался различными венками. Когда же пришлось утвердить ворота Александрии, из того места вышли змеи и скрылись в дома. С тех пор привратники почитают их, как добрых духов, вошедших в дома, ибо они были неядовиты и, напротив, сами преследовали ядовитых насекомых. Им приносили жертву, как исчадиям дракона». Вероятно, на это предание и указывает наш автор, говоря: «в ней не видны более могилы богов, происшедших от драконов».

480 Туби – пятый, как полагают, месяц египетского года. Он соответствовал 20 января юлианского года; в этот день праздновали в языческом Египте великий праздник Сераписа, своим блеском затмевавший все религиозные торжества Древнего мира. Об этом факте ничего нам не говорят писатели древнеклассического мира.

481 Весь этот отрывок служит камнем преткновения для ученых, которые не знают, что следует понимать под выражениями «не убирают вьючных скотов венками» и пр. Но мы для объяснения этого места вновь обратимся к жизнеописанию Александра, где говорится, что после основания Александрии, в праздник Сераписа, т. е. 25 туби, положено было в честь ослов и мулов, на которых возили материал для построения города, назначить ежегодный праздник, в который давали отдохновение всем вообще вьючным животным и убирали их венками, как участвовавших в построении великого города.

482 В подлиннике – «лорту». Сен-Мартен недоумевает, что могло бы значить это слово. А «лорту» просто «уж»; поклонялись же ужам в Египте по той самой причине, которую мы привели в примеч. 479.

483 В тексте «атера», что мы перевели как «пирог»; ибо, по тому же баснословному преданию, Александр Великий, после построения своей новой столицы, приказал раздать страже и привратникам зерно, из которого они испекли себе пироги и в общей радости поспешили делиться ими с прочими жителями города. Автор жизнеописания Александра при этом присовокупляет: «У александрийцев до сих пор как закон соблюдается – 25 туби убирать венками вьючную скотину, совершать заклания полубогу [т. е. Серапису], поклоняться хранителям домов ужам и раздавать пироги».

484 11 туби соответствует 6 января юлианского года, дню, на который приходится праздник Богоявления.

485 В подлиннике Протеиа или Протеиад; трудно с точностью определить, какое именно божество подразумевает наш автор под этими именами. Следует полагать, что это другое греческое имя Сераписа, который, как мы видели выше, назывался также Плутоном. Божеству Протеиаду Моисей Хоренский придает титул «князь подземный» – эпитет, подходящий Плутону; и потому мы думаем, что Плутон и Протеиад – два греческих названия одного и того же египетского Сераписа. Сен-Мартен признается в незнании начала или корня армянского слова, составляющего здесь эпитет Протеиада: его не уяснили армянские ученые, в том числе также мхитаристы. Этот эпитет по-армянски – «сандараметапет» – мы попытаемся растолковать. Прежде всего надобно заметить, что у армян для выражения понятия «ад» существует два слова, и оба они персидские, – «джохк» и «сандарамет». О первом не станем распространяться, скажем только, что персидская форма слова «джохк» – это «дузех» (корень его «дуж» – мучение, а потому «джохк» или «дузех» значит «место мучений или страданий»). Интереснее рассмотреть происхождение слова «сандарамет»; нет сомнения, что оно имеет общий корень с другим армянским словом – «спандарамет». По нашему мнению, оба эти слова, встречающиеся в языке древних персов в форме Sapandarmad или Espendarmad, служащих именем изеда, или духа земли, и означающих «та, которая свята и покорна», зендского происхождения. В армянском языке «сандарамет», как мы сказали выше, выражает понятие об аде, что вполне согласуется с выражением Espendarmad персов, с той только разницей, что у последних оно служило именем одного из Амшаспандов и выражало понятие святости и покорности – необходимые качества духа земли. У армян же слово «сандарамет», вероятно, первоначально, т. е. во времена язычества, выражало то же самое понятие; но с введением у них христианства под этим словом стали подразумевать духа ада и сам ад, и это явление весьма обыкновенное в период перехода религиозных понятий у древних восточных народов. Поэтому «сандараметапеп» означает, как мы и перевели, «князь подземный».

486 Неизвестно, кто именно этот учитель Моисея Хоренского, которого он называет «новым Платоном». Некоторые полагают, что автор имеет в виду святого Кирилла, занимавшего престол Александрийский с 412 до 442 г.

487 См. псалом LXXIII, 19.

488 Т. е. в Персии.

489 Слово это – персидское; оно состоит из «марз» – «предел, граница», и «пан» – «хранитель». Так в древней Персии обычно назывались правители пограничных областей; впоследствии марспанами стали называть наместников царя или правителей целых покоренных стран.

490 Сирийская форма имени Самуил.

491 Слово «диван» вполне выражает армянское «атиан», находящееся в тексте.

492 Т. е. заставила магов замолчать.

493 В подлиннике: «многочисленная площадь».

494 Т. е. владения.

495 Газавону.

496 В тексте «карг» – «ряд, разряд, порядок», т. е. подразумевается место по разряду, которое Газавону следовало занимать между нахарарами как происходившему из рода Аршакуни.

497 Неизвестно, на какого поэта указывает здесь наш автор и кому именно принадлежат приведенные им слова.

498 Область в Айрарате.

499 Об этом видении, в котором святому Сааку открыто было все будущее Армении, говорят многие из армянских писателей, между которыми очень подробно повествует о нем Лазарь Парпский в своей «Истории».

500 См. Евангелие от Матфея, 18: 7.

501 Армянская форма персидского Ездегерда или Ездеджерда.

502 Багаван – селение богов.

503 В области Багревандской, что в Айрарате.

504 См. об этом месяце примеч. 286.

505 Т. е. променял земную жизнь на вечную.

506 Дстрик с ласкательным окончанием значит «дочка», от армянского «дустр» – «дочь».

507 О монахах-спудеях см. примеч. 442.

508 Мехекан – седьмой месяц армянского года, соответствующий началу февраля.

509 Селение недалеко от Вахаршапата, где до сих пор существует могила святого Месропа, изобретателя армянского алфавита.

510 Область в Сюнике.

511 Речь идет о Сааке и Месропе.

512 Т. е. когда вступили на патриарший престол Сурмак и Бркишо.

513 T. e. нахарары.

514 T. e. святой Саак.

515 T. e. сириец Шмуел или Самуил.

516 T. e. Месропа.

517 T. e. после кончины святых Саака и Месропа.

518 Т. е. святым Сааку и Месропу.

519 С еврейским народом.

520 См. Иисус Навин, 1: 3.

521 См. Третья книга Царств, 12: 12, 14 и 17.

522 Там же 13: 24.

523 См. Четвертая книга Царств, 2: 9 и 11.

524 Там же, 9: 2; 10: 32; 13: 3.

525 Там же, 15.

526 Намекает на парсиского царя Иазкерта II, желавшего ввести в Армении учение магов.

527 Первая и Вторая книга Маккавейская.

528 Т. е. Арташира.

529 Все эти едкие упреки и горькие сетования ясно указывают на весьма неприятные отношения учеников святого Месропа и Саака, разумеется и самого Моисея Хоренского, к тогдашнему армянскому обществу.

530 См. Книга пророка Захарии, 11: 16.

531 См. Книга пророка Исаии, 61: 21.

Приложения

Приложение I

Таблица армянских царей по Моисею Хоренскому

1. Хайкиды

2. Цари династии Аршакидов

Приложение II

География Древней Армении (по «географии» Моисея Хоренского)

Границы. Армения граничила к востоку с Каспийским морем и Мидией; к югу с Ассирией, Месопотамией, Сирией и Киликией; к западу с Малой Азией; к северу с Хахтик, Колхидой, Иверией и Ахванк.

Горы. Замечательнейшие среди армянских гор – Арарат, или Масис, Кордук, Таврские горы на южной границе Армении. Кроме этих есть еще в Армении много небольших гор: Арагац, Сукавет, Нпат, Гех, Цахкац-лиарн, Вараз, Сим и пр.

Реки. Замечательнейшие реки: Евфрат, или Арацани, Тигр, или Декхат, Ерасх, или Аракс, Кур, Чорох. За ними следуют Галис или Мелос (в Малой Армении), Гайл-река или Ликос, Ахуриан, Касах, Тхмут-река.

Озера. Море Бзнуник и Рштуник (озеро Ван), Гехамское море или Севанское озеро (Гёк-чай). На юго-восточной границе Армении озеро Капутан, или Урмийское море.

Разделение. Армения разделялась на две главные части: на Малую Армению и на Великую Армению.

Малая Армения

Границы. Граничила к востоку с Великой Арменией; к югу с Сирией и Киликией; к западу с собственной Каппадокией; к северу с Каппадокией Полемонийской и Понтом.

Горы. Антитавр.

Разделение. Разделялась на четыре провинции: на Первую Армению, Вторую Армению, Третью Армению и на Каппадокию.

Первая Армения занимала центр Малой Армении; в ней города – Мелитине, Самосат и др.

Вторая Армения находилась на севере от Киликии, от которой отделялась хребтом Таврских гор. Главный город – Кокисон.

Третья Армения занимала северную часть Малой Армении. Главнейшие города в ней – Севастия, Никополь и др.

Каппадокия, или Гамирк, лежала на западной стороне Армении. Главнейшие в ней города – Кесария, Назианз, Евдокия и др.

Великая Армения

Границы. Граничила к востоку с Каспийским морем и Атрпатаканом – мидийской областью; к югу с Сирией, Месопотамией и Ассирией; к западу с Малой Арменией; к северу с Колхидой, Иверией и Ахванк.

Разделение. Высокая Армения; Четвертая Армения; Ахцник; Туруберан; Мокк; Корчайк; Перс-Армения; Васпуракан; Арцах; Сюник; Пайтакаран; Ути; Гугарк; Тайк; Айрарат.

1. Высокая Армения занимала северо-западную часть Великой Армении. Страна возвышенная; в ней реки: Евфрат, Ерасх и Чорох; в ней также много горячих источников. Она разделялась на следующие области: Даранахи, Арюц, Мнцур, Екехиац, Мананахн, Дерджан, Спер, Шахгомк, Карин.

В Даранахи города – Ани, Тордан и др. Здесь Пещера Мане, где святой Григорий Просветитель окончил жизнь свою, и гора Сепух.

В Екехиаце замечательны: селение Ерезн или Ериза, деревня Хах, селение Тиль, Чрмес, Васакерт и пр.

В Дерджане находилась деревня Багайариндж. Спер составлял владение рода Багратуни. Здесь замечательны были места: Смбатаван и Байберт.

Карин обширнейшая из всех областей Высокой Армении; главный город – Феодосиополь.

2. Четвертая Армения находилась на юге от Высокой Армении; на западе граничила с Второй Арменией; на востоке с Турубераном, а к югу с Ахцник. Областей в ней восемь: Хорцен, Хаштианк, Пахнатун, Балаовит, Цопк, Ханцит, Дорек, Дегик.

Обширнейшая из этих областей Цопк; в ней главный город – Мартирополь, или Нпркерт.

3. Ахцни занимал юго-западную часть Великой Армении; к северу граничил с Четвертой Арменией, к югу с Сирией и Месопотамией.

Ахцник разделялся на десять областей: Арзн, Нпркерт, Кех, Кетик, Татик, Азнуацор, Херетк, Гзех, Саноцор, Сасун. Главный город в этой провинции Тигранакерт, построенный Тиграном I.

4. Туруберан располагался на восточной стороне Четвертой Армении. Здесь находится озеро Ван. Туруберан включал в себя шестнадцать областей: Хуйт, Аспахуник, Тарон, Ашмуник, Мардахи, Даснаворк, Туарацатап, Далар, Харк, Варажнуник, Бзнуник, Ереварк, Ахиовит, Апахуник, Кор, Хорхоруник.

Тарон – замечательнейшая из всех областей Туруберана. Главнейшие города и селения в ней были: Аштишат, Хацек Муш, Цахик, Куарс, Мехти, Вишап, Охкан и пр.

В Харк – главный город Маназкерт.

В Бзнуник – главный город Хлат.

Ахиовит составлял удел князей и княгинь из рода Аршакуни. Главный город – Заришат.

5. Мокк – на востоке от Ахцник; разделялся на девять областей: на Ишайр, другой Ишайр, на область Ишоц, долину Аруианк, Мичу, на собственный Мокк, на Царственную область, на Чермацор, Аргастовит.

6. Корчайк – на востоке от Мокк; здесь гора Кордук; заключал в себе одиннадцать областей: Кордук, Верхний Кордрик, Средний Кордрик, Нижний Кордрик, Айтуанк, Айгарк, Мотоханк, Каратуник, Чахук, Малый Ахбак.

7. Перс-Армения – на северо-востоке от Корчайк, смежная с провинцией Атрпатаканской; разделялась на девять областей: Айли или Куричан, Мари, Трапи, Ацуерс, Ерна, Тамберс, Зарехаван, Зареванд, Хер.

8. Васпуракан – обширнейшая из всех провинций Армении; разделялась на тридцать шесть областей: Рштуник, Тосб, Будуник, Арчишак-овит, Аховит, Кухан-овит, Арберани, Гарни, Бужуник, Арной-отн, Анцевацик, Атрпатуник, Еритуник, Мардастан, Артаз или Шаваршан, Аке, великий Ахбак, Анцахацор, Торнаван, Чуаш, Роткрчуник, Мецнумик, Палуник, Гукан, Ахуандрот, Патспаруник, Арташезиан, Артавазиан, Бакан, Габитиан, Газрикан, Танкриайн, Варажнуник, Гохтн, Нахчаван, Маранд.

Города в Рштуник – Манакерт, Остан. Здесь находится монастырь – Нарек; остров Ахтамар на море Бзнуник и гора Енцакиар.

Тосб на восточной стороне озера Ван; главный город – Шамирамакерт, называемый также Ваном. В этой области гора Вараг.

В Арберани главный город – Беркри.

Артаз, или Шаваршан, на юго-востоке от Арарата; главный город Шаваршан; деревни – Аварайр, Нерсехапат и Ехинд.

Гохтн близ Ерасха. Тут было селение Джуха, называемое позже старой Джухой, или Джульфой.

Нахчаван также близ реки Ерасха; главный город того же имени.

9. Сюник – на востоке от Айраратской провинции, между рекой Ерасх и областью Арцах; заключал в себе двенадцать областей: Еренджак, Чахук, Вайоц-цор, Гехакуни, Сотк, Ахахечк, Цхак, Хабанд, Бахк, Цорк, Аревик, Кусакан.

В области Гехакуни – Гехамское море, на котором – остров Севан и гора Гех.

В Вайоц-цоре замечательна была деревня Хохоцим, а в Бахк – крепость Бахаберд.

10. Арцах – на востоке от Сюник, имел двенадцать областей: второй Хабанд, Вайкуник, Бердацор, Мецкуанк, Мецвранк, Харчланк, Муханк, Пианк, Панцканк, резиденция Сисакан, Кустипарнес, Кохт.

11. Пайтакаран – недалеко от Ерасха, имел двенадцать областей: Хракотперож, Варданакерт, Иотн-поракиан, Багинк, Ротибаха, Баханрот, Ароспижан, Хани, Атли, Багаван, Спандаранперож, Ормздперож, Алеван; главный город этой провиции – Пайтакаран.

12. Ути – между провинцией Арцах и рекой Кур, заключал в себе семь областей: Аранрот, Три, Ротпациан, Ахуе, Тучкатак, Гардман, Ути. В этой последней области был знаменитый город Партав (Берда).

13. Гугарк – на западе от провинции Ути, заключал в себе девять областей: Цоропор, Цобопор, Кохбопор, Ташир, Трехк, Кангарк, Артахан, Джавахк, Кхарджк.

14. Тайк – к востоку граничил с провинцией Гугарк, к югу с Айраратом, а к северу с Колхидой и заключал в себе девять областей: Кох, Бердац-пор, Партизац-пор, Чакк, Буха, Окахе, Азорд, Капор, Асиац-пор.

15. Айрарат – эта провинция была главным местопребыванием древних армянских царей и по географическому положению занимала средину между прочими провинциями Армении. К востоку она граничила с провинциями: Сюник и Васпуракан; к западу с Высокой Арменией; к югу с Турубераном и Васпураканом; к северу с провинциями Тайк и Гугарк.

В Айраратской провинции реки – Ерасх и Касах. Небольшое озеро – Гайлот.

Главные горы – Арарат (Масис), от которой и название провинции; Арагац, Нпат, Сукавет и др. Она разделялась на двадцать областей: Басен, Габехианк, Абехианк, Вахевуник, Аршаруник, Багреванд, Цахкотн, Ширак, Вананд, Арагац-отн, Чакатк, Масиац-отн, Когаовит, Ашотцк, Ниг, Котайк, Мазаз, Варажнуник, Остан, Дуин или Двин.

Аршаруник близ Ерасха; в ней замечательны города: Еруандашат, Багаран, Еруандакерт, крепости Артагерс, Капуйт.

В Багреванде – гора Ниат; города – Зарехаван, Вахаршакерт; селения – Багаван, Блур, где кончил дни свои святой Саак, патриарх Армянский.

В Шираке главный город – Ани.

В Вананде главный город – Карс.

В Арагац-отн замечательна деревня Ошакан, где находится гробница святого Месропа, изобретателя армянского алфавита.

В Масиац-отн замечательна была деревня Акори (Агури).

В Котайк главный город – Еривань.

В Дуине главный город Двин и Маракерт.

В Айраратской провинции были города: Вахаршапат, Арташат и Армавир. Недалеко от Арташата находился храм богини Анахит.

Приложение III

Об армянском нахарарстве

1. Отрывок из древних армянских разрядных книг

Отрывок, о котором упоминается в примечании 446, предоставлен нам ученым нашим другом, Ю.Ф. Ахвердовым, живущим в Тифлисе. Этот отрывок написан месроповскими буквами на пергаменте большого формата. Господин Ахвердов нашел этот листок в переплете одной древней армянской рукописи. Опытный глаз его не ошибся в важности этого памятника; и так как буквы на этом листе выцвели совершенно и не было возможности разобрать на нем написанное, то он с помощью химических реагентов возвратил буквам их настоящий цвет, после чего приступил к чтению написанного на пергаменте и нашел следующее:

[Са]ак при дворе царя Арташеса искал того, о чем был разговор в Тиспоне, [говоря]: «17 числа месяца кахоц в архиве Арташира и царя царей и благодетеля, Врама, видел я грамоту Врама; и я – кафоликос Саак, вошел с просьбой [к царю персидскому] о том, чтобы его величество повелел вписать в царском архиве фамилии дворянских владетельных князей армянских, как то прежде делалось в Армении; дабы отныне впредь места дворян и владетелей армянских были определены. По повелению царя царей Нерсех и я – [Са]ак, кафоликос армянский, заключили грамоту и приложили перстень, [т. е. печать] царя царей и нашу. И все [следующее] верно и истинно».

ПЕРВЫЙ КНЯЗЬ АРМЯНСКИЙ И МАХХАЗ

1. Владетель Сюникский

2. Аспет

3. Владетель Арцруни

4. Владетель Мамикониан

5. Шахап, владетель Цопов

6. Владетель Моков

7. Владетель Рштуник

8. Владетель Вахуник

9. Владетель Каспов

10. Владетель Анцавацик

11. Владетель Апахуник

12. Камсаракан

13. Другой владетель Апахуник

14. Ванандаци

15. Владетель Аматуни

16. Владетель Гохтенский

17. Владетель Гнуник

18. Другой владетель Анцаваци

19. [Владетель] Тайков

20. Судья Басена

21. Владетель Гнтуник

22. Варцавуни

23. Владетель Гардманский

25. Сахруни[8]

26. Владетель Габехиан

27. Владетель Абехиан

28. Второй владетель Сюникский

29. Второй владетель Арцруник

30. Третий владетель Арцруник

31. Второй владетель Мамикониан

32. Ропсиан

33. Гашоциан

34. Димаксиан

35. Буха Димаксиан

36. Другой Абехиан

37. Другой Димаксиан

38. Палуни

39. Аравехиан

40. Ашахмариан

41. Хамбужиан

42. Вараспакиан

43. Дцюнакан

44. Акеаци

45. Зарехаваниан

46. Енцаеци

47. Мандакуни

48. Схкуни

49. Тайгриан

50. Ермантуни

51. Спандуни

52. Аравениан

53. Труни

54. Мамбераци

55. Хавнуни

56. Бжнуни

57. Каджберуни

58. Мехнуни

59. Нахчери

60. Придворный градоначальник

61. Придворный егермейстер

62. Арташесиан

63. Второй владетель Ванандаци

64. Цул

65. [Владетель] Вижана

66. [Владетель] Акаца

67. Димаксиан Ширакский

68. Газрикан

69. Владетель Марациан

70. Ваграспуни

2. Нахарары

Нахарар слагается из двух слов: «нах» – первый и «арар» (от глагола «арнем» – делаю) – делатель и значит: первый делатель или деятель, первый сановник государства. Так назывались в древней Армении династы, владетели земли, принадлежавшей известному роду. Мы сохранили в нашем переводе это армянское слово, как выражение известного понятия в политической иерархии древней Армении, а власть или владение нахарара мы назвали нахарарством. Обыкновенно передают это слово как «сатрап», древнеперсидская форма которого, по утверждению Лассена, – «ксатрапа», что происходит от «ксатра» – царь; и потому ксатрапа, как слово сложное, должно было значить «покровитель или защитник царской власти». Нахарары разделялись на старших и младших; к первым принадлежали происходившие из рода Хайка, первого армянского родоначальника или царя, или же от древних независимых родоначальников различных армянских племен. Ко второму разряду причислялись те, чьи родоначальники, будучи первоначально людьми незнатными, по личным достоинствам или заслугам возводились армянскими царями в нахарарство и записывались нахарарами в царских архивах.

Отношение армянских нахараров к своему государю имело большое сходство с местничеством в России. На царских выходах они занимали места по старшинству рода и по заслугам, и за царским столом, по древнему армянскому обычаю, возлежали на подушках, по порядку старшинства. Отсюда старинное выражение и ныне употребляемое учеными армянами – получить подушку и почести от царя. Ибо считалось величайшей милостью, когда царь жаловал кому-нибудь подушку, т. е. право возлежать в своем присутствии. Нет сомнения, что этот обычай существовал в Армении и во времена Хайкидов – царей из династии Хайка, ибо в древнейшем историческом памятнике, отрывками сохранившемся в «Истории» Моисея Хоренского, мы встречаем слова: нахарар и нахарарство. С прекращением династии Хайка в Армении, в 351 г. до Р. Х. и с восшествием на армянский престол Аршакуни или Аршакидов в лице Вахаршака (150 г. до Р. Х.), отношения нахараров к царю и потом друг к другу были вновь определены новым государем, и это было тем необходимее, что Вахаршак назначил много новых нахарарств. Нахарарское достоинство, как мы уже сказали, иногда жаловалось за службу государю; и наоборот – лишались этого достоинства навлекшие на себя гнев царя своей непокорностью, восстанием и т. п. К концу владычества Аршакуни в Армении (422 г. по Р. Х.) стали возникать непрерывные распри между нахарарами, отчего утвержденный Вахаршаком разрядный порядок между ними был нарушен, и многие из младших нахараров превзошли старших. С распадением Армении (при Феодосии Младшем в 428 г. по Р. Х.) на две части: на персидскую и греческую – этот беспорядок еще более усилился. Тогда нахарары при малейшем неудовольствии своим государем переходили из Персидской Армении в Греческую. Следствием чего бывали исключения подобных династов из разрядных книг и назначение новых на их места. В особенности и чаще всего эти опалы встречались в Персидской Армении. Правящие тогда в Персии Сасаниды нередко оскорбляли чувство гордости и достоинства армянских нахараров, преимущественно родовитых, которые с неудовольствием смотрели на ряд новоизбранных своих собратьев, их пересевших. Сцены, подобные тем, какие описывает Котошихин в своем любопытном сочинении («Россия в царствовании Алексея Михайловича». СПб., 1840) происходили, около 420 г., и в Персии при дворе Шапуха за царским столом. Родовитому древнему Сюникскому династу – Андоку, занимавшему всегда одно из первых мест среди нахараров, приходилось, по назначению Шапуха, сидеть за царским столом на четырнадцатом месте. На всем протяжении обеда Андок не коснулся ни одного блюда и так сильно был оскорблен неуважением к себе царя, что по возвращении в свои владения восстал против Шапуха, перешел в Греческую Армению и в течение многих лет не переставал опустошать Персию своими набегами. Подобные случаи бывали нередко.

3. Очерк политического устройства древней Армении по «Всеобщей истории» Асохика

Приводим здесь краткий очерк политического устройства древней Армении, историю которой Асохик предлагает нам в этом отделе своего творения.

Первый и древнейший период армянской истории, охватывающий время правления Хайка, родоначальника армянского народа, и его потомков (с 2107 по 351 г. до Р. Х.), представляет преимущественно картину патриархального быта; говорим «патриархального» потому, что первый из потомков Хайка, возложивший на себя венец, а именно Паруйр, сын Скай-орди, является только в 748 г. до Р. Х. До него Армянской землей правили Хайкиды под наименованиями, указывающими на родовое начало, преобладавшее в древней Армении, как и вообще во всех первоначальных человеческих обществах. Вследствие этого в первых письменных известиях о начале армянского народа мы встречаем:

нахапета (от «нах» – «первый» и «пет», персидское «бэд», т. е. «начальник»), который был «главой народа», азга, и управлял им по своему усмотрению, как патриарх. Он был одновременно и главным судьей, и военачальником, давал суд и расправу и вел его на войну. Таким представляет нам древнейшая армянская летопись Хайка. Под непосредственным ведением нахапета находился:

танутэр (от «тун» – «дом» и «тэр» – «владетель»), т. е. домовладыка, который управлял отдельным родом, цех, глава княжеского дома. На этом простом начале основывалось управление Арменией до 748 г. до Р. Х., когда индийский царь Варбакис возложил венец, псак, на Паруйра, сына Скай-орди. Тут впервые встречаем:

венчанного главу народа, псакавора. Летописец говорит, что Арам, один из славных потомков Хайка, своими завоеваниями внушивший сильные опасения своему современнику, ассирийскому царю Нину, получил от последнего право называться:

вторым за ним и носить жемчужный варсакал (слово «варсакал» происходит от «варс» – «длинные волосы», какие имели право носить цари и вообще люди высокого происхождения, и «кал» – глагола «держу, захватываю»; поэтому варсакал значит собственно: «повязка, обхватывающая длинные волосы»).

Вахаршак, основатель Аршакидской династии в Армении (в 150 г. до Р. Х.), со своим вступлением в эту страну вносит в нее устройство своего первоначального отечества. С этой поры устанавливается новый порядок в Армении, и во главе государства становится:

арка – «царь» («арка» – слово сложное, состоящее из «айр» – «муж» и «ка» или «кай» – «царь»; оба они древнеперсидского происхождения и означают: муж-царь. Армянский язык по духу своему любит подобного рода сопоставления двух слов, выражающих одно понятие, так, например, говорится «айр тагавор» – «муж»-«венценосец», т. е. царь или король. Слово «ка» сохранило свое архаическое значение у армянских женщин простого сословия, которые мужей своих обыкновенно называют «ка», т. е. «господин»). Арка был окружен царедворцами, между которыми на первом плане находим:

тагадира (от «таг», новоперсидское «тадж», – «корона» и «дир» – «возлагающий»), т. е. венценалагателя, который при вступлении на армянский престол царя из рода Аршакидов возлагал на него корону. Это был чисто парфянский институт, доказательством чему может служить свидетельство Плутарха и Тацита. Право это принадлежало роду Багратуни, которым первый был облечен Шамба Багарат, еврей по происхождению, поселившийся в Армении еще во времена венценосца Храчья-хайкида, современника Навуходоносора. Род Багратуни вместе с этим соединял также титул:

аспета, или, вернее, асппета (от древнеперсидского «аспа» или «асба», новоперсидского «асп», санскритского «асва» – «конь» и «пет», персидского «бэд» – «начальник»), т. е. начальник конницы. Так назывался главноначальствующий над всей конницей страны.

За царем следовал:

второй сановник государства – первое лицо после царя. Это было звание, которое давалось родовитому вельможе за важные заслуги. Так, при Вахаршаке вторым был некий мидянин из рода Аждахака. Сановник этот во время дворцовых выходов возлежал возле царя, занимая, таким образом, второе место после него. Можно предположить, что это звание было наследственным в роде потомков Аждахака, переселенных Тиграном I в Армению, ибо мы узнаем от Моисея Хоренского, что Арташес по воцарении своем жалует второе место Аргаму, танутэру армянских мидян.

За вторым сановником государства следовали:

нахарары. Они имели свои нахарарства, т. е. отведенные им владения, вотчины, где чинили суд и расправу. Они находились в вассальных отношениях к царю и, имея свое войско, обязаны были во главе его являться по первому зову своего государя.

Пограничные провинции в Армении управлялись военными наместниками, известными под именем бдешхов – слово, значение которого до сих пор не определено, потому что мы не знаем его происхождения. Оно не значит: марз-пан, как полагал Сен-Мартен, ибо тогда все пограничные правители должны были бы называться бдешхами. Между тем история опровергает это. Из нее видно, что звание бдешха носили только четыре наместника четырех провинций: ахдцникской, гугаркской, норшираканской и кордукской. Их также называли метц ишханами, т. е. «великими повелителями».

Кусакалами, комнакалами или сахманакалами назывались правители прочих провинций.

Владетельными лицами, кроме нахараров, были также:

тэр – «владетель», человек наследственно владевший отдельной частью Армении, каковыми были: владетель Сюникский, владетель Мамиконский и пр.

ишхан – «повелитель»; отсюда глагол «ишхем» – «повелеваю». Оно было равносильно слову тэр, ибо тот же владетель Сюникский звался ишхан сюниац.

Сепух, или спах, – «всадник» – корень его персидское «аспа», «асп». С понятием «всадник» первоначально соединялось понятие «благородство»; отсюда сепух значит «благородный», «человек благородного происхождения». От слова «сепух» происходят «аспах-а-пет» и «спарапет» – «начальник всадников». Как было замечено выше, сепухи принадлежали к сословию владетельных лиц в Армении, и потому земля, владение сепуха, называлась «сеп-хаканутьюн», отсюда слова «сепхакан» и «сепхаканутьюн», которые впоследствии стали выражением понятий: «собственный и собственность».

К низшему дворянству принадлежали:

азаты – принято переводить «свободный», что в высшей степени неверно. Прежде всего заметим, что слово должно бы писаться «аззат», так же как слово «аспет», которое, как мы уже показали выше, надлежало писать «асппет». Допустив это правописание, мы найдем, что «аззат» образовалось от «аз» и «зат», персидское «зад». От корня «аз» через прибавление суффикса н образуется «азн» – «племя». От последнего происходит «азн-ив»: творительный падеж, употребленный вместо именительного и означающий «человек с родом, с племенем»; следовательно, «родовитый, благородный». Азаты были в некоторой зависимости от нахараров.

Из воинских чинов главнейшие были:

зоравар – «воевода» и спарапет – «начальник конницы». И то и другое понятие употреблялось без разницы и означало также «главнокомандующего».

Со времени подчинения части Армении владычеству Сасанидов персы стали назначать марз-панов, в руках которых была сосредоточена власть главного правителя страны. Они чинили суд и расправу, собирали подати и командовали войсками в военное время.

Арабы, вытеснив персов из Армении, стали посылать сюда своих правителей, известных в армянской истории как остиканы и амирайцфы или эмиры, которые, пребывая в Атрпатакане, заправляли делами покоренной страны через своих комиссаров. Они относились к последней так же, как и марз-паны, т. е. собирали дань, чинили суд и предводительствовали во время войны.

В IV в. греки внесли в Армению достоинства: куропалата, патрика, магистра, дукса, комса или комеса, ипатоса или консула, экзарха и др. Значения этих титулов слишком известны, чтобы останавливаться на них; и потому ограничимся этим беглым очерком, приведенным здесь с целью облегчить читателю понимание текста нашего автора, в переводе которого мы удержали почти все вышеприведенные термины.

Сноски

1

Так его называют не потому, что по времени он – первый армянский историк, ибо до него было у армян много историков (Зеноб Глак, Агафангел, Фавст Византийский и др. жили много раньше Хоренского), а потому, что у него одного находят изначальную историю армянского народа.

2

Такова, между прочим, приписываемая Лерубне переписка армянского царя Абгаря со Спасителем.

3

Быть может, знакомство нашего автора с этим учением и было причиной того, что впоследствии враги Хоренского клеймили его сочинения философского содержания названием «фаталистические».

4

Знаменитого армянского историка постигла участь, какая ожидала и бессмертного бытописателя Рима Корнелия Тацита, могила которого во второй половине XVI века, в первосвященство Пия V, была разрушена и прах его рассеян по ветру за то, что он дурно отзывался о христианстве.

5

Царствовал с 474 до 491 года.

6

«Ты узнаешь наше отвращение к подобным рассказам из того, что мы не сочли достойным включить их в первую книгу, но поставили особо и отдельно».

7

В квадратных скобках приведен восстановленный текст. (Примеч. ред.)

8

В рукописи здесь пропуск: за пунктом 23 следует 25; мы оставляем так, как в подлиннике.

Content

Моисей Хоренский
История Древней Армении
Мифология, религия, внутренняя жизнь  страны, связи с внешним миром

Предисловие переводчика

Книга первая Родословие Великой Армении

1. Моисей Хоренский, в начале своего труда о нашем , Сааку Багратуни радости желает

2. Почему мы захотели из халдейских и ассирийских книг

3. Нелюбознательность прежних царей и князей наших

4. Несогласие других историков относительно Адама и прочих патриархов

5. Согласие родословия трех сыновей Ноевых до Авраама, Нина и Арама. – Нин – не Бэл и не сын Бэла

6. Одни археологи согласны с Моисеем, другие – нет. Устные сказания философа Олимпиодора

7. Краткое показание того, что так называемый языческими писателями Бэл есть действительно Набрут Священного Писания

8. Кем и где найдены эти сказания?

9. Письмо армянского царя Вахаршака к парсийскому царю Аршаку Великому

10. Восстание Хайка

11. Сражение с Бэлом и смерть его

12. Потомки и поколение Хайка и деяния каждого из них

13. Война ; смерть Нюкара Мадеса

14. Война с ассирийцами, его победа. Пайапис Кахья. Кесария. Первая Армения и другие земли, названные Арменией

15. Арай. Смерть его в войне с Шамирам

16. Как после смерти Арая Шамирам строит город, речную плотину и свой дом

17. Почему Шамирам истребляет своих сыновей. Ее бегство в Армению от мага Зрадашта. Смерть от руки Ниния, сына ее

18. Война Шамирам в Индии и смерть ее в Армении

19. То, что произошло после смерти Шамирам

20. Арай, сын Арая. Анушаван, сын последнего, прозванный Сосом

21. Паруйр, сын Скайорди, – первый венценосец в Армении, помогает мару69 Варбаку70 в завладевании царством Сарданапала

22. Ряд наших царей и исчисление их от отца к сыну

23. О сыновьях Сеннахирима, от которых происходят роды – Арцруни, Гнуни и бдешх Ахцникский. В этой же главе говорится о доме Ангех, происшедшем от Паскама

24. Подробности о Тигране83

25. Опасение и страх, внушенные Аждахаку дружественным союзом Кира с Тиграном

26. Аждахак, волнуемый сомнением, видит в чудесном сне свою будущность

27. Мнения советников – затем и собственные мысли Аждахака и приведение их в исполнение

28. Письмо Аждахака. Согласие Тиграна. Отправление Тигрануи в землю маров

29. Измена открывается. Начинается война. Смерть Аждахака

30. Тигран отправляет сестру свою Тигрануи в Тигранакерт93. Об Ануйше, первой жене Аждахака, и о месте водворения пленных

31. Потомки Тиграна и происшедшие от него роды

32. Илионская война при Тевтаме. Наш Зармайр с небольшим отрядом присоединяется к эфиопскому ополчению. Смерть его

Из персидских сказаний о Бюраспе Аждахаке109

Книга вторая Средняя история наших предков

1. Вступление

2. Воцарение Аршака и его сыновей. Война с македонянами. Дружба с римлянами

3. Вахаршак назначается царем в Армении

4. Вахаршак, собрав храбрейших из армян, идет войной на союзников македонян

5. Сражение с Морфиликом, который умирает, пораженный копьем

6. Вахаршак занимается устройством западной и северной стран нашей земли

7. Устройство государства. Каким образом Вахаршак увеличил число нахарарств и установил отношения между людьми разных сословий

8. Второй в государстве из потомков Аждахака, царя маров

9. О нашем Аршаке и его деяниях

10. Откуда заимствует автор материал для своей «Истории» после книги Мар Абаса Катины

11. О нашем Арташесе и о том, как он захватил первенство

12. Поход Арташеса на запад. Взятие в плен Крёза. Статуи богов, взятые в добычу и перенесенные в Армению

13. Свидетельство о завоеваниях Арташеса и о заключении Крёза в оковы из других источников

14. Воцарение Тиграна Среднего. Отпор греческим войскам. Построение храмов . Поход в Палестину

15. Поход Помпея, римского военачальника, в Армению. Взятие Мажака. Смерть Михрдата

16. Нападение Тиграна на римские войска. Бегство Габиния и освобождение юного Михрдата

17. Сражение Красса. Тигран наносит ему поражение

18. Кассий противодействует Тиграну. Восстание Михрдата. Появление Кесарии

19. Союз Тиграна с Арташесом. Нападение на Палестину. Пленение первосвященника Гиркана и множества евреев

20. Вторая война с римлянами, поражение Силона и Вентидия

21. Антоний лично идет на армянские войска и берет Шамшат

22. Царствование Артавазда и война с римлянами

23. Антоний берет в плен Артавазда

24. Царствование Аршака. Впервые Армения отчасти является данницей Рима. Освобождение Гиркана и опасность, вследствие этого угрожающая роду Багратуни

25. Спор Аршама с Иродом и невольное подчинение ему

26. Царствование Абгаря. Вся Армения становится данницей Рима. Война с войсками Ирода. Смерть Иосифа, племянника его по брату

27. Построение города Эдессы. Краткое известие о роде нашего Просветителя

28. Абгарь отправляется на Восток, утверждает на царском престоле Арташеса, примиряет его братьев, от которых происходят наш Просветитель и его сродники

29. Абгарь возвращается с Востока и оказывает помощь Арету в его войне с четвероначальником Иродом

30. Абгарь отправляет князей к Марину; они видят Спасителя нашего, Христа. Начало обращения Абгаря

31. Письмо Абгаря к Спасителю Иисусу Христу

32. Ответ на письмо Абгаря, написанный апостолом Фомой по приказанию Спасителя

33. Проповедь апостола Фаддея в Эдессе и копии пяти писем

34. О мученической кончине наших апостолов

35. Царствование Санатрука. Умерщвление детей Абгаря. Царица Елена

36. Возобновление города Мцбина. Наименование Санатрука и его смерть

37. Царствование Еруанда. Убиение сыновей Санатрука. Бегство и спасение Арташеса

38. Старание Еруанда схватить юного Арташеса и оставление им Месопотамии

39. Построение города Еруандашата

40. Еруанд строит Багаран223, город кумиров

41. Насаждение рощи, называемой Рощей Рождения226

42. Об усадьбе, названной Еруандакертом227

43. Смбат с помощью персидских сатрапов старается возвести на престол Арташеса

44. Еруанд узнает о приходе Арташеса, собирает войско и готовится к бою

45. Удача Арташеса со вступлением его в Армению

46. Сражение Еруанда с Арташесом; бегство его; взятие его города и смерть его

47. Воцарение Арташеса и награждение им своих приверженцев

48. Убиение Еруаза. Построение другого Багарана. Арташес платит дань римлянам

49. Построение города Арташата

50. Нашествие на нас аланов. Поражение их. Свойство с ними Арташеса

51. Убиение Аргама и его сыновей

52. Изображение Смбата. Действия его в земле аланов. Заселение города Артаза

53. Разгром земли касбов. Раздор сыновей Арташеса между собой и с Смбатом

54. Сражение с войском Домициана в Басэне

55. Траян и его деяния. Смерть Мажана от его братьев

56. Арташес увеличивает народонаселение нашей страны и ставит межи

57. Нахарарство Аматуни

58. Племя Аруехеанов. Его происхождение

59. Знакомство с искусством во дни Арташеса

60. Смерть Арташеса

61. Царствование Артавазда. Преследование им своих братьев и сестер. Смерть его и аллегорический о нем рассказ

62. О Тиране

63. Трдат Багратуни и имена первых из его рода

64. Тигран Последний и его деяния

65. Воцарение Вахарша. Построение городка Басэна. Обнесение стеной города Норь. Война с хазарами. Смерть Вахарша

66. Откуда все это заимствовано?

67. Как Агафангел рассказывает вкратце

68. Царственные роды, от которых произошли парфянские племена

69. Потомство персидского царя Арташеса до его прекращения

70. Сказания о Пахлавиках

71. Первый поход Хосрова в Ассирию с целью помочь Артавану

72. Хосров, получив помощь от Филиппа, идет войной на Арташира

73. Хосров снова идет на Арташира, но без помощи римлян

74. О приходе Анака и зачатии святого Григория

75. Фирмилиан, епископ Кесарии Каппадокийской, и его история

76. Нашествие на нас Арташира. Поражение, понесенное императором Тацитом

77. Мир между персами и греками. Арташир обустраивает Армению в годы безвластия

78. Истребление Арташиром рода Мандакуни

79. Подвиги Трдата в годы безвластия в Армении

80. О рождении и житии Григория и его сыновей. Краткое изложение из письма епископа Артитеса311, написанного по просьбе отшельника Марка, жившего в Агротчане

81. Происхождение рода Мамиконеанов

82. Подвиги воцарившегося Трдата до его уверования

83. Трдат берет себе в жены Ашхен. Константин женится на Максимине. Как совершается обращение последнего

84. Истребление рода Слкуни Мамгуном-Ченом

85. Подвиги Трдата на войне в Ахвании, где он рассек пополам царя басилов

86. Блаженная Нуне содействует спасению иверийцев

87. Поражение Шапуха и его подчинение Константину Великому. Трдат занимает Экбатан. Приход его родичей. Явление спасительного древа

88. Ликиний заключен в оковы. Перенесение царского двора из Рима. Основание Константинополя

89. Ересиарх Арий. Собор, созванный в Никее против него. Чудо, явившееся на Григории

90. Возвращение Рстакеса из Никеи. Обращение его родичей. Построение Гарни

91. Смерть Григория и Рстакеса. Причина названия горы Пещерой Мане

92. Кончина царя Трдата и сетование с укором

Книга третья Конец истории нашего отечества

1. Вступление

2. Происшествия, совершившиеся по кончине Трдата с Вртанесом и с тремя нахарарствами

3. Мученическая кончина святого Григориса от рук варваров

4. Отпадение бдешха Бакура от союза армян. Намерение нахараров воцарить Хосрова

5. Копия письма армян

6. Прибытие Антиоха и его деяния

7. Проступок Маначихра перед Яковом Великим и смерть его

8. Царствование Хосрова Короткого. Перенесение двора. Насаждение рощи

9. Нашествие северных народов на нашу страну в дни Хосрова. Подвиги Вахана Аматуни

10. Кончина Хосрова. Война армян с персами

11. Царствование Тирана. Смерть Вртанеса Великого; престол его наследует святой Иусик

12. Война Шапуха с Констанцием

13. Тиран идет навстречу Юлиану и дает ему заложников

14. Мученическая кончина святого Иусика и Даниила

15. Возвращение Зоры от Юлиана с армянскими войсками и истребление его со всем его родом

16. Смерть сыновей Иусика. Престол его занимает Парнерсех

17. Тиран, обманутый Шапухом, идет на зов его и ослеплен им

18. Шапух воцаряет Аршака и нападает на Грецию

19. Аршак с презрением относится к греческому царю

20. Святой Нерсес и его полезные учреждения

21. Умерщвление Трдата, брата Аршака. Святой Нерсес отправляется в Византий и возвращает заложников

22. Распри между Аршаком и Гнелом. Смерть Тирана

23. Аршак продолжает завидовать Гнелу и умерщвляет его

24. Аршак дерзнул взять жену Гнела, от которой родился Пап

25. Убиение Тирита

26. Поражение Шапуха в Тигранакерте

27. О построении и разрушении Аршакавана. Взятие Ани

28. Взятие Тигранакерта и совершенное его разрушение

29. Война Аршака с его нахарарами. Пап отправляется в Византий заложником

30. Ссылка Нерсеса Великого и заточение на необитаемом острове. Как сосланные находили пропитание по воле Провидения

31. Аршак истребляет нахараров. Образ жизни епископа Хада

32. Аршак, обличаемый блаженным Хадом в пороках, приказывает схватить его и побить камнями

33. Воцарение Феодосия Великого. Собор, созванный против духоборцев

34. Аршак против воли отправляется к Шапуху, откуда более не возвращается

35. Бедствия, постигшие Армению от Шапуха, и смерть Аршака

36. Бедствия, постигшие нас от Меружана. Воцарение Папа в Армении

37. Большое сражение, данное на Дциравском поле. Околевает нечестивый Меружан

38. Пап дает святому Нерсесу смертоносный напиток и лишает его жизни

39. Вступление на престол Саака. Умерщвление Папа по приказанию Феодосия

40. Царствование Вараздата. Заключение его в оковы

41. Царствование Аршака и Вахаршака

42. Разделение Армении на две части между двумя царями Аршакидами в вассальной зависимости от двух народов: персов и греков

43. Армянские нахарары возвращаются в свои владения на служение каждому из двух государей

44. Хосров принимает аспета Саака с почетом. Подвиги последнего против разбойников из племени жителей Вананда

45. Сурэн, Вахан и Ашхадар с сокровищами Аршака приходят к Хосрову

46. Побежденный Хосровом Аршак умирает от болезни

47. Блаженный Месроп

48. Возвращение к Хосрову нахараров, бывших у Аршака

49. Хосров единолично управляет Арменией. Саак Великий вступает на первосвященнический престол

50. Хосров заключен в оковы. Его корону наследует брат Врамшапух

51. Саак Великий отправляется в Тизбон и возвращается с почестями и дарами

52. Письмена Даниила

53. Письмена Месропа, дарованные посредством Божией благодати

54. Письмена армянские, маврские и ахванские

55. Вторичное воцарение Хосрова, а за ним перса Шапуха

56. События, совершившиеся по отъезде Шапуха из Армении. Безвластие после него

57. Месроп отправляется в Византий. Копии с пяти писем

58. Учение в западной части нашего отечества. Водворение общего мира. Воцарение Арташира

59. Построение города Карина, названного Феодосиополем

60. Месроп вторично является проповедником. Переводчики отправляются в Византий

61. Собор Эфесский, созванный против нечестивого Нестория

62. Об учителях , о самом себе, о путешествии, предпринятом для собственного образования с уподоблением небесному чину

63. Злосчастный союз армян, замышлявших собственную гибель

64. Падение Армянского царства по желанию самих армян. Унижение первосвященнического престола

65. Саак Великий отпущен из Персии с соправителем Шмуэлом

66. Действия Шмуэла, недостойного соправителя Саака Великого

67. Преставление из мира святого Саака и блаженного Месропа

68. Плач о прекращении Армянского царства из рода Аршакуни и патриаршества из дома святого Григория

Примечания

Приложения

Приложение I Таблица армянских царей по Моисею Хоренскому

Приложение II География Древней Армении (по «географии» Моисея Хоренского)

Приложение III Об армянском нахарарстве

Сноски