Ольга Кунавина

Сумеречный гость

Опасные удовольствия

Роман

Художник Я.А. Галеева

© Кунавина О.В., 2025

© «Центрполиграф», 2025

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2025

Глава 1

Несмотря на то что десять минут назад диспетчер объявила о начале посадки, автобуса у перрона не было. Варя поставила тяжёлую сумку на край скамейки и огляделась. Пассажиров на первый утренний рейс собралось довольно много. И неудивительно: суббота. В основном это были люди среднего возраста. Многие, судя по матерчатым сумкам на колёсиках, рассаде в картонных коробках с самодельными ручками, а также новеньким тяпкам и вёдрам, ехали на дачи. Неожиданно сзади послышался женский голос, показавшийся знакомым. Варя невольно оглянулась: высокая блондинка в солнцезащитных очках и светлом брючном костюме изо льна разговаривала по телефону, отдавая кому-то распоряжения по поводу машины, которую нужно было отправить в ремонтную мастерскую. Блондинка повысила голос и сердито откинула назад лежавшую у неё на плече толстую, но не очень длинную косу.

Наконец подъехал автобус, подошла контролёр и начала проверять билеты у выстроившихся в очередь пассажиров. Войдя в салон, Варя не стала пробираться к задней площадке (всё равно ехать недалеко), а устроилась на одном из первых мест и от нечего делать принялась смотреть в окно на то, как пассажиры заполняют соседний автобус.

– Девушка, рядом с вами свободно?

Варя повернула голову и увидела блондинку.

– Да, – ответила она. – Не занято.

Блондинка села и сняла очки. И тут Варя её узнала: это была одноклассница её старшей сестры. И блондинка тоже узнала Варю.

– Ты ведь Позднякова? – сказала она. – Сестра Веры?

Варя кивнула.

– Прости, не помню, как тебя зовут.

– Варя. Варвара.

– А я Нонна.

– Да, – сказала Варя, – я вас помню. В школе вы были Тепловой.

– Я до сих пор Теплова, – невозмутимо произнесла блондинка. – Только не надо мне выкать. Не такая уж я и старая по сравнению с тобой. Всего-то шесть лет разницы. – Она задумчиво наморщила лоб, а потом воскликнула: – Постой! У вас же ещё одна сестра была!

– Лера. Она на два года меня моложе.

– Значит, Вера, Варвара и Валерия. А почему не Вера, Надежда, Любовь? – засмеялась блондинка.

Варя улыбнулась в ответ:

– Потому что нашу маму и её сестру зовут Любовь и Надежда.

– Вот оно что. А как Вера? Сто лет её не видела. Мне говорили, она в Ярославле живёт.

– Нет, она уехала оттуда, но у неё всё хорошо, – сказала Варя, хотя ничего хорошего в жизни сестры не было. Полгода назад расставшись с мужем, неизлечимым игроком, тайком от неё продавшим квартиру и проигравшим полученные деньги, Вера с детьми вернулась в родной город. – Воспитывает трёх сыновей.

Теплова охнула:

– Ничего себе! Три сына! Здорово! Ну а ты чем занимаешься?

«Перевожу сонеты малоизвестных французских поэтов», – мысленно ответила Варя.

– Ничем особенным. Работаю в языковой школе. Обучаю пенсионеров французскому языку.

– Почему пенсионеров? – удивилась Теплова.

– Потому что остальные возрастные группы предпочитают учить более востребованные на данный момент английский и китайский.

– Понятно. Ну а спутником жизни ты обзавелась?

Варя покачала головой.

– Я тоже, – сказала Теплова и замолчала.

Посчитав, что разговор закончен, Варя снова принялась смотреть в окно. Автобус уже ехал по городским улицам, которые, как обычно в субботу и воскресенье, были почти пусты. Лишь редкие прохожие прогуливали своих домашних питомцев, медленно идя по тротуарам вдоль фасадов домов.

– А я недавно дачу купила, – неожиданно произнесла Теплова. – В Кисловке. На Данилкиной горе.

Варя знала, что на Данилкиной горе в Кисловке была только одна дача, принадлежавшая поэту и прозаику Леониду Ерёмину. Ерёмин стал знаменитым в середине семидесятых и даже получил Государственную премию за сборник поэм, что позволило ему построить в Кисловке, откуда он был родом, домик в два этажа. Каждое лето Ерёмин с женой приезжал из Москвы в Кисловку за вдохновением. Когда в девяностых годах читатели перестали интересоваться поэзией, а занялись вопросами выживания, Ерёмин вернулся на малую родину. Один. Без жены. Жена ещё недавно знаменитого и успешного поэта, посчитав, что России пришёл конец и будущего у неё нет, перебралась вместе с сыном на другой материк. А Ерёмин устроился в деревенскую школу учителем русского языка и литературы. Произведений своих он больше не печатал, но писать не перестал. Год назад Ерёмин умер, а его сын, давно уже ставший гражданином другой страны, с дачей отца решил расстаться.

– Не знаю, зачем она мне? Всё равно времени свободного почти нет, я ведь на телевидении редактором работаю, – растерянно улыбнулась Теплова. – Наверное, это так на меня моя программа подействовала: я не первый год снимаю цикл передач о зданиях с историей, вот мне и захотелось самой стать владелицей какой-нибудь хотя бы крошечной усадебки.

Варя невольно посмотрела на её косу.

– Сама знаю, что смешная из меня дачница, – перехватив её взгляд, засмеялась Варина соседка. – У моих родителей никогда дачи не было, да и у дедушки с бабушкой тоже. Я всегда на чужие ездила. Сначала к подругам по воскресеньям на летних каникулах, потом к однокурсницам. Правда, мне нравились эти поездки. Малина, клубника, свежий воздух… Но моя дача в красивом месте расположена. Смотришь вниз, а там река течёт. Представляешь?

Варя улыбнулась:

– Представляю, и даже очень хорошо. У меня тётя в Кисловке живёт. Анна Ильинична. Вообще-то она бабушкина младшая сестра, но мы все зовём её тётей. Я как раз к ней еду. Она ногу сломала. По хозяйству надо помочь: полы помыть, постирать, грядки полить.

Теплова обрадовалась:

– Так ты приходи ко мне, как тётке поможешь. Я сегодня небольшой приём для друзей устраиваю по случаю покупки дачи. С клининговой компанией ещё неделю назад договорилась насчёт уборки. Сотрудники должны к девяти часам подъехать. Я потому на дачу так рано и отправилась. Вообще-то я всегда на машине, но вчера в моё авто на стоянке одна ненормальная тётка въехала, так что я теперь без колёс. Можно было и на электричке поехать, но я электричку терпеть не могу.

Варя освободилась к двум часам. Дел у Анны Ильиничны действительно за эту неделю скопилось немало, хоть она, несмотря на травмированную ногу, кое-что умудрилась сделать сама.

Придя на бывшую дачу поэта, Варя застала Нонну на веранде. Та, сидя за столом, покрытым старой потрескавшейся клеёнкой, отрешённо смотрела на кусок сыра в пищевой плёнке, банку шпротов и пачку чая. Судя по пыльным, немытым окнам террасы, никто из клининговой компании так и не явился.

– Они адрес неправильно записали, – вздохнула Нонна. – И поехали не в Кисловку, а в Кислово. А это почти сто километров в другую сторону. Пообещали завтра приехать, но ведь гости-то у меня сегодня будут. К тому же мне их даже угостить нечем. Оказывается, служба доставки по деревням не ездит, а в местном магазине ничего нет. Даже овощей и фруктов. Тоже мне деревня: ни огурцов, ни помидоров.

Варя улыбнулась:

– Так ведь лето только начинается. Огурцы и помидоры ещё не выросли.

– Мне от этого не легче, – угрюмо произнесла Нонна. – В общем, мой званый вечер накрылся медным тазом.

– Ну, эта беда поправима. В котором часу ты гостей ждёшь?

– Они подъедут к шести. – Нонна покачала головой. – Не знаю, что теперь делать. Стыдно-то как.

– Да у нас в запасе куча времени! Успеем! – бодро произнесла Варя.

– Смеёшься? – горько усмехнулась Нонна.

– Вовсе нет. Ну, раз ты теперь у нас сельская жительница, то будешь угощать своих друзей деревенской едой. Я сейчас к тётушке за припасами схожу, а ты пока уборку начинай делать.

Варя вернулась к Анне Ильиничне, нарвала в огороде зелени, достала из погреба картошку, солёные огурцы и помидоры, а ещё прихватила с собой два десятка яиц и банку клубничного варенья.

Когда Варя толкнула калитку и вошла во двор, то увидела, что Нонна тщетно дёргает рычаг колонки с водой, чтобы налить в ведро воды.

– Оказывается, кран в кухне не работает, – устало произнесла Нонна. – Хотела здесь воды набрать, да никак с этим устройством справиться не могу.

– Ты готовить умеешь? – спросила Варя.

– Я великолепно сервирую столы, – ответила Нонна и приняла позу официантки с подносом.

– Замечательно! – сказала Варя и, вручив ей сумки с едой, с силой нажала на рычаг: вода шумной струёй хлынула в ведро. – Тогда разворачивай скатерть-самобранку, а я быстренько наведу порядок в твоём замке.

«Замок», как шутливо назвала Варя бывшую дачу поэта, был небольшим. По рассказам тётки, приходившей иногда к Ерёмину прибраться, Варя знала, что верхний этаж состоял из одной просторной комнаты, служившей поэту библиотекой и кабинетом, а внизу находились кухня и спальня с ванной комнатой.

С ведром воды и тряпками, нарванными из старой простыни, найденной на террасе, Варя поднялась на второй этаж и ахнула: с потолка свисала красивая люстра из хрусталя и синего стекла.

– Какая волшебная люстра! – восторженно произнесла Варя, любуясь тёмно-синими чашечками цветов, в которые были вкручены лампочки-свечки. – Сказочная!

– В кухне точно такая висит, только зелёная, – сказала Нонна, поднявшаяся вслед за Варей. – Мне они тоже очень понравились. Наверное, из-за них я эту дачу и купила. Не знаю, почему наследник такую красоту отсюда не увёз.

– А книги куда подевались? – спросила Варя, обратив внимание на пустые стеллажи, занимавшие две стены. Только на одной из полок стопками лежали старые номера журналов «Новый мир», «Юность» и «Дружба народов», выпущенных до девяностого года.

– Школа забрала. Ерёмин свою библиотеку ещё при жизни школе завещал, – ответила Нонна.

– А почему журналы не взяли?

Нонна пожала плечами:

– Не знаю. Они и машинку пишущую не взяли. – Она показала на письменный стол, находившийся возле трехстворчатого окна. На поверхности стола одиноко стояла портативная пишущая машинка «Любава». – И картину тоже оставили.

Нонна подошла к противоположной стене. Между двух старых кресел висела прямоугольная картина: по пустой мокрой улице, застроенной двухэтажными особнячками, шла женщина в нарядном платье, в туфлях на высоких каблуках и держала над головой зонт. Женщина была нарисована со спины. В нижнем правом углу полотна едва виднелись две буквы «Г.К» Видимо, инициалы художника.

– Не люблю пейзажи с дождём, – призналась Нонна. – Они навевают на меня тоску. – И она сняла картину. – Повешу её где-нибудь внизу, чтобы в глаза не бросалась.

Варя принялась мыть окно. Затем подмела пол и протёрла его влажной тряпкой. Уборку она заканчивала в кухне, предварительно вымыв веранду, где теперь Нонна ставила на стол, вместо клеёнки покрытый чистой скатертью, приготовленные закуски.

– Как же замечательно всё получилось! – радостно произнесла она, войдя в кухню, и прислонилась к дверному косяку. – Мы с тобой всё успели: и чистоту навели, и сносный ужин приготовили. Хорошо, что в автобусе рядом с тобой никто не сел. Я ведь почти последняя в салон вошла.

– Ну вот, а ты переживала, – сказала Варя, придвигая стремянку к люстре. – Недаром в народе говорится: «Глаза боятся, а руки делают».

Она поднялась на верхнюю ступеньку и обнаружила, что забыла на столе тряпку.

– Подай мне, пожалуйста, тряпку, – попросила она, разглядывая люстру, покрытую паутиной.

– А какую из них? – растерянно ответил мужской голос. – Тут две лежат.

Варя вздрогнула и обернулась: на пороге кухни вместо Нонны стоял незнакомый молодой мужчина, одетый в джинсы и футболку поло.

– Я думала, что разговариваю с Нонной, – смутилась Варя.

– Она на веранде. Звонит по телефону. Так вам какую тряпку подать? – улыбнулся незнакомец.

– Ту, что на краю стола лежит.

– Ну вот, договорилась насчёт шашлыка! Феликс, спасибо, что подсказал позвонить Виталику, – весело произнесла, снова появившись в кухне, Нонна. – Варюша, знакомься, это Феликс. Он архитектор, причём потомственный архитектор. У него и отец, и дед были архитекторами.

– Приятно с вами познакомиться, – произнёс мужчина, подавая Варе тряпку.

– Мне тоже, – забирая тряпку и глядя на Нонниного гостя сверху, сказала Варя.

– Ну, Варюша, заканчивай, – подала голос Нонна. – Всё, пора отдыхать. Ты и так сегодня немало потрудилась: сначала у тётки, потом у меня.

Она взяла мужчину под руку:

– Пойдём, ты должен оценить мои владения с профессиональной точки зрения.

Когда Варя, покончив с кухней, вышла на крыльцо, она увидела во дворе Нонну, архитектора, а также незнакомую женщину средних лет, оживлённо о чём-то разговаривавших. Неожиданно послышались громкие автомобильные гудки, и Варя увидела, что к даче едут одна за другой несколько машин.

Сбежав со ступенек, Варя подошла к Нонне и осторожно тронула её за локоть.

– Я дойду до тётушки, переоденусь, – тихо произнесла Варя, когда Нонна обернулась.

– Только обязательно возвращайся! – сказала Нонна, а затем бросила взгляд на архитектора. – Милый мой друг, не мог бы ты составить компанию этой симпатичной девушке?

Варя смутилась.

– Нет, нет, – покачала она головой. – Обойдёмся без сопровождения. Обещаю, что не заставлю себя ждать.

Архитектор шутливо развёл руками:

– Извини, Нонна, но в моих услугах не нуждаются.

– Что ж, пусть будет по-твоему, но имей в виду: если ты не вернёшься, я сама за тобой приду, – шутливо пригрозила Варе Теплова и отправилась встречать новых гостей, уже выходивших из машин.

Войдя во двор, Варя увидела на крыльце Анну Ильиничну, сидевшую с вытянутой ногой, которая у неё была в гипсе, на табурете. Рядом, у стены, стояли костыли. На каждой ступеньке крылечка лежало по кошке. Две из них: чёрная, с белой грудкой и такими же белыми лапками, по кличке Лушка, и бело-рыже-серая, Муська, были тёткиными и приходились друг другу матерью и дочкой, двух других Варя видела впервые.

– Вот, полюбуйся, к моим красавицам женихи на свидание пришли, – кивнула на представителей кошачьего семейства Анна Ильинична. – Дымчатый – это Плетнёвых, а в полоску – Исаевых. Полосатый второй год к Лушке бегает, а дымчатый только этой весной ходить начал к Муське. Каждый день покоя не даёт. С утра приходит и под окнами мяукает.

– Постоянство – редкое для наших дней качество, – заметила Варя.

– А я тебе баньку протопила, – сказала Анна Ильинична.

Варя с укоризной посмотрела на тётку.

– Ну не могу я без дела сидеть! – жалобно произнесла Анна Ильинична. – Я тебе и халат, и полотенце чистое в предбаннике положила.

С удовольствием смыв с себя накопленную за день грязь, Варя вошла в дом и принялась переодеваться.

– Ты куда? – удивилась тётка. Она сидела на диване и, изредка поглядывая на работавший телевизор, вязала. – Я думала, ты с ночёвкой приехала.

– Так и есть, – сказала Варя, – с ночёвкой. Просто меня на званый ужин пригласили.

– Вот оно что… – протянула Анна Ильинична. – Званый ужин. Никогда в нашей деревне никто званых ужинов не устраивал.

– А Ерёмины? – улыбнулась Варя. – Когда ещё жена вместе с ним в Кисловку на лето приезжала?

Анна Ильинична покачала головой:

– Она ни с кем в деревне близко не общалась: только здравствуйте и до свидания. При ней они к себе в гости не звали, да и сами не ходили. Им этих гостей в Москве, как она говорила, в течение года хватало. Они сюда отдохнуть от людей ездили. Очень царственная дама была, по дому никогда ничего не делала. В Москве у неё домработница была, да и не одна, а здесь к ним Домна Григорьевна готовить и стирать приходила.

– А чем тогда жена поэта занималась? – спросила Варя.

– Книжки разные читала, журналы. Загорать любила.

– Может, она варенье варила?

Анна Ильинична отложила вязанье в сторону.

– Какое варенье! Она на диете была. Одними овощами и творогом питалась. Правда, помню, одно лето к ним художник из города зачастил. Портрет её писал. Они этот портрет в Москву осенью увезли. А вот когда Платоныч здесь окончательно осел, художник к нему каждый год на месяц стал приезжать. Только уже не портреты рисовал, а речку, луг, лес, палисадники наши, на покос со мной любил ходить. Он по молодости худой был, необихоженный, а потом со временем так изменился, что и не узнать его стало: пополнел, подобрел, машиной обзавёлся.

«Видимо, это его картина висела в кабинете», – подумала Варя.

– Помню, лет пятнадцать назад девушка с ним приезжала. Молодая, красивая, только высокомерная очень. Так на меня посмотрела, когда я прибирать пришла, словно я не человек, а пустое место. Пока я полы мыла, она в гамаке лежала, клубнику ела, а он сидел напротив и рисовал её. Я потом как-то пошутила: «Что-то вашей музы не видать», а он аж в лице переменился. Мрачным сделался. Видно, девица эта ему от ворот поворот дала. Ну а потом он ездить к Платонычу перестал. Давненько я его не видела. Наверное, умер, а может, в другой город уехал или в другую страну.

– А жена Ерёмина так и живёт в Америке?

– Да что ты! – перекрестилась Анна Ильинична. – Она ведь как только в другую страну уехала, так вскоре и заболела. И врачи их американские не помогли.

Гости Нонны сидели за столом на веранде, и только двое мужчин хлопотали во дворе, разжигая уголь в переносном мангале.

– Может быть, Варя нас рассудит? – смеясь, произнесла Нонна, когда Варя переступила порог веранды. – Варя – сестра моей одноклассницы.

– Скажите, Варя, вы замужем? – спросил кто-то из гостей.

Варя растерялась.

– Значит, нет, – констатировал тот же голос.

Архитектор, сидевший рядом с Нонной, усадил Варю на свой стул и налил ей в чистый бокал красное вино, а сам устроился сзади на подоконнике.

– Вот, Варюша, – сказала Нонна и показала на молодого человека, сидевшего на диване. Молодой человек был в клетчатой рубашке и джинсах. Рядом с ним сидела девушка, одетая точно так же. Черты их лиц были так похожи, что Варя приняла молодого человека и девушку за брата и сестру. – Это мой племянник Роман. В прошлом году изобрёл программу, которая подбирает женихам невест. Да, да, не удивляйся! Пора прекращать жить по старинке. Долой брачные агентства! Свахи, вы давно устарели, в ваших услугах больше нет нужды! – громко и театрально продекламировала Нонна. – Теперь благодаря компьютерной программе, созданной Романом, можно всего лишь за пару минут найти себе спутника на всю жизнь. Надо только ввести необходимые данные: рост, цвет волос или глаз, а также сведения об образовании и увлечениях.

– А сам изобретатель испробовал эту программу на себе? – На пороге террасы появился один из тех мужчин, что во дворе занимались мангалом.

– Конечно, – небрежно кивнул племянник Нонны. – И это сэкономило мне большое количество времени, которое я лучше потрачу на науку, чем на ненужные встречи с неподходящим мне человеком.

Пока он говорил, сидевшая рядом с ним девушка с восторгом смотрела на него, держа его за руку, словно придавая ему уверенности в том, что он произносил.

– Ну да. К тому же и по карману не слишком бьёт! – хмыкнул мужчина. – Не надо тратиться на цветы, рестораны и подарки. Какой ты, однако, Рома, рациональный человек!

Нонна рассмеялась:

– Виталий, мне кажется, ты немного утрируешь. Мой племянник, как и все молодые люди, ходил на свидания и дарил цветы, но только лишь одной Ксении, после того как программа выбрала её.

– Сначала мы целый месяц переписывались, прежде чем я согласилась встретиться с ним, – кокетливо произнесла девушка.

– А сколько, Рома, было претенденток на твою руку и сердце? – поинтересовался Виталий.

– Пять тысяч, – небрежно ответил племянник Нонны.

Девушка обвела всех гордым взглядом.

– Варя, а ты не хочешь выйти замуж, доверив свой выбор электронной свахе? – спросила Нонна.

– И тем самым лишить себя права на ошибку? – ответила вопросом на вопрос Варя. – Но ведь некоторые произведения искусства успели появиться до того, как люди, создавшие их, осознали, что не подходят друг другу. Между прочим, важные научные открытия порой совершаются именно благодаря ошибке или непреднамеренности. Например, смесь каучука и серы случайно упала на раскалённую печь, в результате чего человечество получило резину, а ведь ученые потратили немало сил и времени, чтобы изобрести её. – Варя покачала головой. – Нет, наверное, я пока не готова к тому, чтобы выбор за меня делал искусственный интеллект.

Тут она вдруг вспомнила про Веру и подумала, что, наверное, в случае сестры было бы лучше, если бы мужа ей подобрала изобретённая Романом программа. Но что, если в программе случится сбой?

Женщина, сидевшая напротив Вари, неожиданно громко вздохнула.

– Женечка, что с тобой? – обратилась к ней Нонна.

– А нельзя ли придумать такую программу, с помощью которой можно будет заманивать постояльцев?

– Женя – владелица отеля «Адажио», – шепнула Варе Нонна.

Варя не раз проходила мимо этого отеля, находившегося в красивом старинном особняке в исторической части города.

– Ты же ведь недавно отличный ремонт сделала! – удивился Виталий.

– Сделала, – кивнула женщина, – у меня в каждом номере свой интерьер, а ещё я повара хорошего к себе переманила. И всё равно наполняемость неважная, даже в сезон.

– Ну-ка, племянничек, что скажешь? – улыбнулась Нонна.

– Гостиничный бизнес не моя сфера интересов, – пренебрежительно ответил молодой гений.

– Ну-ка, друзья, давайте дружно пораскинем мозгами и поможем нашей Евгении привлечь туристов, – весело сказала Нонна. – Идём по часовой стрелке.

Гости Нонны принялись задорно и весело фонтанировать идеями, предлагая владелице отеля то пригласить какую-нибудь известную личность, писателя или музыканта, и предоставить номер для бесплатного проживания на определённый срок, дабы прослыть отелем, где предпочитают останавливаться интеллектуалы, то провести тематический бал-маскарад, какие устраивались при царском дворе или в эпоху Серебряного века.

– Пустите слух, что в вашем отеле водится привидение, – сказала Варя, когда очередь дошла до неё. – Например, дама в белом, вроде той, что когда-то появлялась в Аничковом дворце. У вас же старинное здание, к тому же в нём до революции тоже располагалась гостиница. Так вот, ваша дама перестала показываться постояльцам после семнадцатого года, а теперь, когда была проведена реконструкция, её снова стали замечать в коридорах и на лестницах.

– Весьма остроумное предложение, – произнёс архитектор.

– И не затратное, – одобрил Роман.

– Привидение? – растерянно спросила хозяйка «Адажио».

– Людей всегда привлекает таинственное и загадочное, только пусть ваше привидение будет безвредным и романтичным, – сказала Варя. Она ненадолго задумалась, а затем произнесла: – Допустим, некая дама должна была выйти замуж. Человек, с которым она собиралась обвенчаться, жил в другом городе. Незадолго до свадьбы он написал ей о том, что приезжает и остановится в гостинице. Когда наступил назначенный срок, она, не получив от него никакого известия, сама пришла в гостиницу и спросила о своём женихе, однако портье сказал ей, что постояльца с такой фамилией в номерах нет. Дама в течение многих лет приходила каждый день в гостиницу, иногда подолгу сидела в вестибюле, а после того, как она умерла, её призрак стал появляться в разных частях здания.

– Дама, которая ищет своего жениха, – улыбнулась Нонна. – Очень вежливая. Прежде чем войдёт в номер, обязательно постучится.

– Мы сегодня шашлык будем готовить или нет? – На террасе появился второй мужчина, возившийся во дворе с мангалом. – Где шампуры?

– В кухне, – ответил кто-то из гостей.

Все начали подниматься из-за стола и потянулись во двор. Варя тоже встала и вышла на улицу. Гости разбились на группки и весело переговаривались между собой, наблюдая за тем, как идёт приготовление шашлыка. Архитектор вышел следом за Варей.

– Интересно, а почему не приехал жених? – произнёс он.

Варя обернулась и пожала плечами.

– Он мог простудиться и скончаться от воспаления лёгких. Или просто подавился косточкой, а слуги рядом не оказалось, чтобы помочь ему.

– Довольно банальная причина для такой романтической истории, – улыбнулся архитектор.

– Феликс, можно вас на минутку? – раздался с крыльца голос молодого гения. – Мне нужно проконсультироваться с вами.

«Видимо, он с наибольшей выгодой для себя использует каждую минуту времени, даже когда находится на отдыхе», – подумала о племяннике Нонны Варя. Она ещё немного постояла во дворе и направилась к калитке, однако её неожиданно окликнула Нонна и попросила помочь унести на второй этаж две вазы, подаренные кем-то из гостей. Вазы оказались большие, из тонкого фарфора, с красивым рисунком. Взяв по вазе, Варя и Нонна миновали архитектора и Романа, энергично и напористо объяснявшего что-то своему собеседнику, и, войдя в дом, поднялись по лестнице.

– Устрою здесь комнату отдыха, – сказала Нонна и, поставив на пол вазу, включила люстру. – Избавлюсь от стеллажей. Куплю домотканые дорожки, кресло-качалку, и никакого телевизора. Буду слушать музыку. Пластинки. У одного моего знакомого огромная коллекция пластинок. Надо будет поискать патефон. Нет! Лучше я куплю телескоп, чтобы изучать звёздное небо. Я всегда мечтала научиться различать созвездия. Ты будешь приходить ко мне в гости пить чай из самовара. У твоей тётки есть самовар, который топится еловыми шишками?

Варя отрицательно покачала головой.

– Только электрический чайник.

– Какая жалость! – засмеялась Нонна. – Впрочем, самовар можно поискать на блошином рынке. Ну что, пойдём вниз?

– Можно я здесь ещё немного посижу?

– Конечно, – кивнула Нонна. – Сиди, сколько хочешь.

Оставшись одна, Варя подошла к письменному столу и посмотрела в окно. Да, поэт построил дачу в очень живописном и красивом месте. Другой берег реки был не такой пологий и высокий, как этот, на котором стоял дом. Зато на другой стороне раскинулся широкий луг, окаймлённый лесом. Солнце начинало медленно садиться за верхушки деревьев, расцвечивая небо яркими акварельными красками. Варе показалось, что она действительно находится в сказочном замке. Она открыла верхний ящик стола. В нём лежали листы белой бумаги. Варя взяла верхний лист и вставила его в машинку.

«О, краски закатные! О, лучи невозвратные!» – быстро и легко простучала по клавишам Варя. Неожиданно она услышала шаги на лестнице, а затем увидела поднимающегося архитектора. Он держал в руках два чистых бокала и бутылку вина.

– Не помешаю?

– Нет, – ответила Варя.

Архитектор подошел к столу и поставил бокалы.

– Бальмонт? – спросил он, бросив взгляд на напечатанную строчку.

– Он самый, – ответила Варя и, вынув из машинки лист, спрятала его в верхнем ящике.

– Как вам этот дом? – спросил архитектор. – Мне показалось во время разговора внизу, что вам нравятся дома с историей.

– У каждого дома есть своя история, разве не так? – ответила Варя. – В этом доме хорошая атмосфера, потому что здесь жил хороший человек.

– Почему вы так решили? – улыбнулся архитектор.

– Потому что в трудное для страны время он не побежал, сверкая пятками, спасаться на другой континент, а отправился в противоположную сторону – туда, откуда всё начал. Наверное, он посчитал, что найдёт здесь для себя, а может быть, и для других спасение. И эта дача обрела совсем другой смысл, другое предназначение. Она стала не просто домом, где можно поесть или переночевать, а точкой опоры, когда всё вокруг рушилось и исчезало. Не знаю, как вам, а мне приятно здесь находиться. И вообще я люблю деревянные дома. Люблю покрытые лаком двери, свежевыкрашенные половицы, пусть даже они и скрипят порой нещадно. И возле печки мне нравится сидеть зимой и греться об её тёплый бок.

– Я тоже люблю работать с деревом, – кивнул архитектор. – Дерево намного душевнее камня. Но вам не кажется, что истории бывают разные, независимо от того, из какого материала выстроен дом. Что бы вы сказали человеку, собравшемуся купить дом, где до него уже жили?

Варя внимательно посмотрела на своего собеседника.

– Дом должен обязательно подходить его душевному складу, – сказала она, – внутреннему настроению. Они должны ладить друг с другом, иначе этот человек будет несчастен, даже если у его нового жилища богатая и интересная история.

Она обвела комнату взглядом.

– Как-то непривычно видеть вокруг себя пустые полки. С книгами любая комната всегда смотрится намного уютнее.

– А что насчёт электронных?

– Электронные книги не люблю, – призналась Варя. – Мне больше по душе бумажные.

Архитектор налил в бокал вина и подал ей:

– Тогда за книгу! За старую добрую бумажную книгу!

– За неё! – кивнула Варя и коснулась своим бокалом бокала своего собеседника. Раздался лёгкий звон.

Вдруг внизу послышались голоса, и вскоре на лестнице показались Роман с Ксенией. Пара крепко держалась за руки.

– Простите! – кокетливо воскликнула девушка. – Мы думали, здесь никого нет.

– Вы нам не помешали, – улыбнулся архитектор. – Хотите вина? Между прочим, весьма достойное вино: четыре сорта винограда и восьмилетняя выдержка. – Он показал на бутылку.

– Нет, нет, мы не пьём спиртного, – опять закокетничала девушка.

– В кухне есть клубничное варенье, – сказала Варя.

– Обожаю клубничное варенье, – ёрничая, произнёс племянник Нонны.

Парочка направилась назад к лестнице.

– Занятный молодой человек, – отметил архитектор.

«Только очень боится сделать ошибку, – подумала Варя. – Интересно, откуда в нём этот страх?»

– Между прочим, он своей девушке предложение сделал в автобусе и на видео записал, а потом выложил в Интернет.

– Зачем? – удивилась Варя.

– Зачем записал или зачем выложил в Интернет?

– И то и другое.

Архитектор пожал плечами.

– Может быть, не уверен в своей памяти, – предположил он.

«Или в девушке», – подумала Варя.

Внизу раздался грохот, затем послышался крик Ксении. Архитектор и Варя поспешили вниз.

– Как званый вечер? – поинтересовалась Анна Ильинична. – Что делали? О чём говорили?

– Пили вино восьмилетней выдержки и говорили о свахах, – ответила Варя.

Анна Ильинична бросила на племянницу недоверчивый взгляд.

– Честное слово, – сказала Варя, – ни капельки не лгу. Свахи скоро будут не нужны.

– Тоже мне удивила, – усмехнулась Анна Ильинична. – В деревне и так уже давно молодёжи мало, так что и сватать скоро будет некого. Ну, если только в городе, да ведь у вас там теперь всё по-иностранному. Даже нечисть и то не наша. – Она внимательно посмотрела на племянницу: – Что-то ты какая-то не такая.

– Правда? – удивилась Варя и подошла к зеркалу, висевшему в простенке между окнами.

Глядя на себя, она снова вспомнила, как они с архитектором бросились вниз, услышав голос Ксении, звавшей на помощь. Оказалось, молодые люди, обнаружив под лестницей картину с женщиной, идущей под дождём, решили повесить полотно на стену. Но сделали это весьма неудачно, так как Роман непрочно установил стремянку и упал с неё вместе с картиной. Когда ему помогли подняться, выяснилось, что он не может ступить на ногу. Архитектор повёз Романа и Ксению в город, в ближайший травматологический пункт. «Жаль, что наше общение так внезапно закончилось», – вздохнула она.

– Что с тобой? – удивлённо произнесла Анна Ильинична.

– Со мной? Ничего, – ответила Варя и отошла от зеркала.

Глава 2

Спустя две недели Варю вызвала к себе в кабинет директор языковой школы Завадская.

– Варвара Владимировна, не возьмёте ли вы себе новую ученицу? – спросила она, предложив Варе сесть.

Варя удивлённо посмотрела на Завадскую: французским индивидуально с учениками занимались только два педагога, работавшие в школе уже много лет. Индивидуальное занятие стоило в два раза дороже, чем занятие в группе, да и сама работа с отдельным учеником не так утомительна.

– Это особенная ученица, – сказала Завадская. – Дочь бизнесмена Зотова. Ей двенадцать лет. Она учится в частной школе, но родители недовольны её уровнем знания французского языка и поэтому обратились в нашу школу. Заниматься с ней вам придётся два раза в неделю: по вторникам и пятницам. Начало занятий – десять…

– Дина Васильевна, а почему вы не предложили поработать с ней другим учителям? – перебила Завадскую Варя.

– Я им предложила, но они в силу своего возраста уже не всегда хорошо переносят поездки за город. Дело в том, что семья живёт в поместье. Вы будете доезжать на автобусе до поворота на Молоканово, а там вас будет ждать машина Зотовых и отвозить в поместье. Назад, к обратному рейсу, вас тоже будет доставлять шофёр.

– Зотовым нужен педагог только на летние каникулы?

– Пока мы обговорили с ними этот период времени.

Варя нерешительно посмотрела на Завадскую.

– Боитесь, что моё предложение с подвохом? – улыбнулась Завадская и покачала головой: – Родители заверили меня, что с их дочерью проблем не будет. Да, семья, конечно, очень богатая, но ребёнок воспитывается по строгим правилам.

– Что ж, посмотрим, – ответила Варя, вставая из-за стола.

– Замечательно, – обрадовалась Завадская, – завтра вторник, они будут вас ждать.

Поместье, в которое на следующий день направилась Варя, когда-то принадлежало князьям Бряцаловым. Оно было выкуплено бизнесменом Зотовым почти в полуразрушенном состоянии и тщательно отреставрировано.

Варя сошла на повороте и увидела, что её уже ждёт большой внедорожник. Когда машина проехала через подъездные ворота, Варя поразилась великолепию поместья, занимавшего не один гектар. Кроме главного дома и нескольких флигелей, в него также входили парк, теннисный корт, бассейн и конюшня. В поместье была даже церковь. Усадебный дом представлял собой двухэтажный классический особняк с шестью белыми колоннами, украшавшими парадный вход. В огромном вестибюле, куда Варю привела горничная и где она дожидалась прихода хозяйки поместья, поражали своей красотой лестница из розового мрамора, гранитный пол и люстра, напоминавшая хрустальный дождик.

Марианна Зотова, мать её новой ученицы, предстала перед Варей в длинном белом облегающем платье с вышивкой по подолу, своим фасоном напоминавшем одежду, которую носили женщины в европейском Средневековье. Платиновые волосы Марианны были распущены до пояса, а голову украшал широкий золотой обруч.

Сопровождала хозяйку другая горничная, не та, что встретила Варю у входа, но одетая в такое же форменное платье коричневого цвета, совершенно не подходившее её фигуре. Варя подумала, что уродливая одежда прислуги пошита не без умысла, с целью выгодно оттенить наряд хозяйки поместья.

– Я посмотрела ваше портфолио, которое прислала Дина Васильевна. Не скрою, эти документы мне показались не слишком убедительными. Мы бы предпочли, конечно, чтобы преподаватель был носителем языка, но вынуждены согласиться на вашу кандидатуру, потому что вы два раза были во Франции по программе обмена. И всё же через месяц я устрою экзамен и проверю, чему вы за это время научите мою дочь.

– Вы знаете французский язык? – удивилась Варя.

– Нет. Я приглашу профессора, который его знает. А сейчас вас проводят в комнату Изольды.

Кивнув повелительно, Зотова покинула вестибюль, а Варя стала подниматься по лестнице вслед за горничной, разглядывая изящную лепнину на стенах. Комната её новой ученицы потрясала своими размерами, как и весь дом. В ней было шесть окон и кровать с пологом. Дочь бизнесмена оказалась худенькой девочкой с болезненным выражением лица. Все дни недели у неё были расписаны. К ней приезжали учителя музыки и рисования, а также тренеры по теннису и верховой езде. Лишь воскресенья были отданы встречам с подругами, дочерями таких же, как Зотов, бизнесменов.

– Но мой папа в нашем городе богаче всех, – сразу же уточнила Изольда. – А мама всё время учится на разных курсах. У неё уже столько сертификатов и дипломов! Она их почти каждый месяц получает.

Такому трудолюбию можно было только позавидовать. Но способности мам не всегда в той же мере передаются детям.

Варина новая ученица очень быстро утомлялась, её внимание было трудно удержать больше десяти минут. Варя сразу поняла, что девочке не хватает общения. Ей, несомненно, хотелось, чтобы её выслушали, а в доме, кроме прислуги, с которой Изольде было запрещено вступать в какие-либо беседы, разговаривать было не с кем, ведь Марианна была очень занята.

– Мама берёт уроки вокала, к ней приезжают учителя из консерватории, – сообщила Изольда, когда во время занятия снизу до них донеслись звуки пения. – Папа подарил ей белый рояль. Он стоит в Музыкальной гостиной. Мама готовится к сольному концерту и разучивает разные романсы и арии.

Прозанимавшись с Изольдой ровно час, Варя направилась к лестнице, которая вела вниз, и неожиданно увидела стоявших у её подножия Марианну и двух мужчин: один из них, невысокого роста, холёный, лет шестидесяти, был ей незнаком, а во втором она узнала архитектора, с которым познакомилась на даче Нонны.

– Это наша новая преподавательница французского языка, – произнесла Марианна, когда Варя спустилась, а затем обратилась к ней: – Шофёр уже ждёт вас.

Варя вышла через парадный вход и увидела у крыльца машину. Шофёр привёз её к остановке, где никого не было, и оставил дожидаться автобуса. Однако прежде автобуса к остановке подъехала машина. Стекло опустилось, и Варя увидела сидящего за рулём архитектора. Он наклонился и открыл ей дверцу:

– Садитесь. Поедем в город вместе.

Варя, устраиваясь на переднем сиденье, обратила внимание на то, что на заднем лежали свёрнутые в рулоны чертежи.

– Не ожидал увидеть вас у Зотовых, – улыбнувшись, произнёс архитектор.

– Я тоже, – сказала Варя.

– Это один из моих клиентов, – пояснил архитектор. – Уже несколько лет я работаю над восстановлением поместья.

– У вас замечательно получается.

– Вам понравилась моя работа?

– Очень. Один вестибюль в господском доме – настоящее произведение искусства.

– Таким дом был при Бряцаловых. Всё восстановлено по чертежам и рисункам, которые мне удалось найти в архиве. Особенно пришлось потрудиться над танцевальным залом и ротондой. Но осталось совсем немного – надо заново выстроить домашний театр и садовый павильон, и моя работа здесь будет закончена.

Варя вспомнила слова Изольды о том, что Марианна берёт уроки вокального мастерства, и улыбнулась. «Должно быть, в домашнем театре Марианна Зотова будет устраивать сольные концерты для почитателей своего таланта, а ещё они с мужем смогут приглашать какую-нибудь театральную труппу со спектаклем, – подумала она. – Это, конечно, дорогое удовольствие, но, судя по размаху, эти люди способны оплатить любую прихоть».

– А где живёт прислуга?

– Во флигеле, – ответил архитектор. – Хозяйка предпочла, чтобы обслуживающий персонал жил отдельно.

– Да, это право хозяина делить дом с тем, с кем он хочет.

– Как вы считаете, этот дом подходит их владельцам? – с лукавой улыбкой спросил архитектор.

– Я уважаю любое человеческое жилище, – ответила Варя. – Вот только не понимаю, почему люди стремятся прожить чужую историю вместо своей.

Архитектор приподнял правую бровь:

– Однако!

– В поместье есть церковь, – нерешительно произнесла Варя и смолкла.

– Вы хотите знать, новодел ли это? Нет, это домовая церковь Бряцаловых, там же находится и их усыпальница. Между прочим, за эти годы из всех усадебных построек церковь меньше всего подверглась разрушению, и поэтому её восстановление зашлю не так уж и много времени.

Варя бросила на своего собеседника изумлённый взгляд:

– Зотовы тоже будут использовать княжескую усыпальницу для своего упокоения?

Архитектор ответил довольно сухо:

– Мы не касались этого вопроса.

Они въехали в город, и архитектор неожиданно предложил выпить по чашечке кофе. Варя отрицательно покачала головой:

– Я бы с удовольствием выпила с вами кофе, но, к сожалению, не могу. У сестры назначено собеседование, и мне необходимо присмотреть за её детьми.

– А больше за ними присмотреть некому? Например, бабушке.

– Бабушка сидит с другими внуками.

Во дворе Вариного дома архитектор вышел из машины и, открыв дверцу, протянул Варе руку.

– Ловлю вас на слове, – сказал он, когда она вышла из машины, – что вы с удовольствием выпьете со мной кофе. Мне очень хочется с вами пообщаться.

Она улыбнулась ему в ответ:

– Мне тоже.

– Какая у Зотовых красивая машина, и шофёр очень симпатичный, – сказала Вера, когда Варя переступила порог квартиры. На руках у сестры всхлипывал младший сын Петенька, на чьём лбу виднелась свежая ссадина.

– Что случилось? – спросила Варя.

– Ничего особенного. Споткнулся о свою же машину.

Из большой комнаты донеслись крики среднего сына Артёма и старшего Арсения.

– Это не твоя футболка, а моя! – втолковывал брату Арсений.

– Нет, моя! Моя! – настаивал на своём Артём. – С роботом – моя футболка!

– Это не Зотовых машина. Это меня их архитектор подвёз, – объяснила Варя.

Она вымыла руки и подошла к сестре с Петенькой.

– Ну, иди ко мне, мой раненый боец.

Малыш молча потянулся к Варе.

– Симпатичный архитектор, – сказала Вера.

– Одевайся, а то на собеседование опоздаешь.

– Слушай, а Зотовым, случайно, не нужен гид? – спросила Вера, направляясь в ванную комнату. – Судя по их поместью – мне сегодня Сенька показал фотографии в Интернете, – там можно запросто водить экскурсии. Это же не дом, а настоящий дворец! Сорок комнат! Люстры, камины, белый рояль… Там даже мебельный гарнитур из груши есть, как в Юсуповском дворце. Куплен за бешеные деньги на аукционе во Франции.

– Они нуждаются не в гиде, а в прислуге. В частности, как мне сказала их дочь, им срочно нужна квалифицированная прачка, которая умеет читать ярлычки на нижнем белье хозяйки, отделанном кристаллами Сваровски. Если ты согласна на эту работу, то, пожалуйста, попытай счастья.

Вера бросила взгляд на своё отражение в зеркале.

– Мне бы со своим бельём справиться, – вздохнув, угрюмо произнесла она и принялась наносить макияж.

Глава 3

Войдя в пятницу в комнату Изольды, Варя увидела за письменным столом Марианну.

– Вы мне позволите взглянуть на ваш конспект занятия? – улыбнувшись, произнесла Зотова.

Варя молча достала из сумки тетрадь, в которой всегда расписывала ход занятия, и пластиковый пакет с приготовленным к уроку дидактическим материалом, и положила их перед Марианной.

– Замечательно, – сказала Зотова. – Извините, но я вынуждена это сделать: дело в том, что в прошлом году преподавательница английского языка совсем не готовилась к занятиям и часто ограничивалась просмотром фильмов с субтитрами, причём на русском языке. И вот ещё что: не отвечайте во время занятия на телефонные звонки. Мы платим вам за работу с нашим ребёнком, а не за болтовню по телефону.

Она встала из-за стола и царственной походкой выплыла из комнаты.

– А к нам сегодня после обеда клип снимать придут, – сообщила Изольда. – Мама будет сидеть за органом в Музыкальной гостиной.

– Я думала, она на рояле играет, – не сдержала удивления Варя.

– У нас ещё и орган есть. Он не такой большой, как в церкви, но старинный. Мама будет только делать вид, что играет на нём. Ей сегодня для клипа должны привезти два красивых платья, а ещё у неё на голове будет украшение, которое ей в прошлом году подарил папа. Это не корона, она как-то по-другому называется. – Девочка сморщила лобик, изо всех сил пытаясь вспомнить название.

– Диадема? – произнесла Варя, чтобы прервать её мучения.

Изольда замотала головой.

– Тиара?

Девочка обрадованно воскликнула:

– Да-да! Тиара! Она называется «Русская красавица». Такое украшение носила когда-то жена царя. Мама очень хотела такую, и папа заказал её у ювелира. Папа обещал мне подарить бриллиантовую корону, когда мне исполнится шестнадцать лет и я поеду на бал в Москву.

– Очень рада за тебя, – сказала Варя, – но давай приступим к нашему занятию. Сегодня мы прочитаем и переведём очень необычное и красивое стихотворение. Оно рассказывает о зимнем Париже.

– А я была в Париже зимой. Мы каждый год встречаем Новый год в Париже и всегда останавливаемся в отеле на Елисейских Полях. Он пятизвёздочный. В нём есть бассейн, фитнес-центр, ювелирный магазин…

– Замечательно, – перебила Изольду Варя, но девочку было трудно остановить. Она успокоилась только тогда, когда показала все наряды, купленные ей родителями в последнюю поездку в Париж.

Спустившись после занятия вниз, Варя не нашла возле крыльца машину. В растерянности она вошла в вестибюль, и тут из правого крыла вышла Марианна.

– Шофёр ещё не вернулся из города, – сказала Зотова. – Его угораздило попасть в пробку. Вы можете пока прогуляться вокруг дома или по парку. Мы вам компенсируем эту вынужденную задержку: вас отвезут не до остановки, а в город – туда, куда вам нужно.

Делать было нечего. Автобусная остановка находилась от поместья не близко, к тому же солнце уже серьёзно припекало, поэтому идти по жаре Варе не хотелось. Она решила воспользоваться разрешением Марианны и пройтись по парку. Парк у Зотовых оказался английским, пейзажным. Идя по извилистым дорожкам, посыпанным гравием, и с интересом рассматривая затейливо устроенные ландшафтные уголки, Варя дошла до небольшого фонтана и полюбовалась его скульптурной композицией, состоявшей из фигур трёх речных нимф, которые, изящно выгнув спины и повернув головы, держались за руки. Неожиданно справа послышались голоса и глухие удары. Варя решила, что там ведутся какие-то работы, и направилась в противоположную сторону. Увидев скамейку, обрамлённую цветущими кустами, она присела на неё и вынула из сумки телефон, чтобы проверить пришедшие сообщения.

– Как прошло собеседование у сестры? – произнёс мужской голос.

Варя подняла голову и увидела архитектора.

– Оно прошло неудачно, – ответила Варя.

– Сочувствую. Я тоже был когда-то в числе соискателей. И тоже получал отказы. Ваше занятие уже закончилось или ещё не начиналось?

– Закончилось. Жду, когда шофёр выберется из пробки.

– К сожалению, я не смогу сегодня доставить вас в город, – сказал архитектор. – Привезли строительный материал для павильона.

Мне нужно проконтролировать разгрузку. А вы лучше пройдите вон по той дорожке. – Архитектор указал рукой, куда Варе следовало пойти.

– А что там? – спросила заинтригованная Варя.

– Секретная беседка, – понизив голос, произнёс архитектор. – Из неё открывается чудесный вид на реку.

Варя встала и направилась в указанную сторону.

Через некоторое время она действительно разглядела среди кустарников мраморную беседку-ротонду, обсаженную со всех сторон высокими кустами роз. Её колонны тоже оплетали розы, только вьющиеся, с маленькими красными и белыми цветками. Она подошла ближе и вдруг услышала женские голоса. В беседке уже находились люди. «Наверное, прислуга», – разочарованно подумала Варя. Она уже хотела повернуться и пойти назад, но тут до неё долетел ароматный запах сваренного кофе и испечённых булочек. Варя невольно сделала ещё несколько шагов и остановилась. Она не знала, что ей делать: то ли напроситься на чашку кофе, то ли уйти.

– Представляете, эта особа собирается устроить салон, – насмешливо произнёс высокий женский голос.

– И по каким же дням она намерена принимать? – спросил второй женский голос, в котором тоже прозвучала насмешка.

– А ещё интереснее – кого. Наверное, таких же вульгарных личностей, как она сама и её муж, – заметила третья собеседница.

«Понятно, – подумала Варя. – Народ злословит по поводу богачей». Она окончательно приняла решение уйти, но тут весьма пожилой женский голос с презрением выпалил:

– Эти нувориши везде одинаковы. Они всё время изо всех сил стараются доказать, что они с нами на равных, поэтому все их потуги выглядят нелепо и смешно.

– О да! Они постоянно путают высокомерие с достоинством, – поддержал пожилую участницу беседы первый голос. – Неужели эти люди не могут понять, что настоящий аристократ – это не груды золота и денег, а многовековое воспитание? Нельзя, наняв учителя, научиться этикету, в нём просто живут!

Послышался звон чайной посуды. Варя поднялась на носки, чтобы разглядеть находившихся в беседке, но листья и цветы не давали ей этого сделать. Ей удалось только увидеть высокие причёски, украшенные жемчугом и брошами для волос, а также старинными гребнями.

«Наверное, это статисты, приехавшие сниматься для клипа Марианны», – подумала Варя.

– Она совсем не тратит на благотворительность! – возмущённо произнесла одна из собеседниц. – А это моветон!

Варе захотелось немного защитить Зотовых.

– Зато у них нет крепостных, – негромко произнесла она.

Однако её замечание было услышано.

– Какая невоспитанность – подслушивать чужие разговоры! – гневно воскликнули женщины, сидевшие в беседке.

Варя покраснела, а затем, осторожно раздвигая кусты, направилась к беседке. Она вошла в беседку и ахнула – здесь никого не было. Она вообще не носила следы чьего-либо пребывания в ней. Только на красивом мраморном столике с розовыми прожилками стояла большая чайная кружка, на дне которой лежал зелёный листик.

Обескураженная Варя вышла из беседки и тщательно осмотрела всё поблизости, в надежде отыскать какое-нибудь строение, куда могли удалиться женщины, пившие кофе в беседке, однако ничего не нашла. «Что же это тогда было? – задумалась она. – Слуховая и зрительная галлюцинация? Первый признак сумасшествия? Неужели люди именно так начинают терять рассудок?»

В сильнейшем смятении она направилась по одной из тропинок, которая неожиданно вывела её прямо к берегу реки. Варя спустилась по небольшой каменной лестнице вниз и, зачерпнув ладонью немного воды, брызнула в лицо. «Может быть, это всё от жары? – подумала она и постаралась себя успокоить. – Видят же люди в пустыне мираж, а я его не увидела, а, скорее, услышала». Она снова поднялась по лестнице и в растерянности остановилась, не зная, по какой дорожке ей идти, чтобы выйти из парка. «Наверное, меня давно ищет Марианна», – подумала она. Но Марианна её не искала. Варю искал архитектор. Они встретились возле одного из искусственных маленьких прудов.

– Вот вы где, – с облегчением произнёс архитектор.

– Меня заждались? – обеспокоенно спросила Варя.

– Нет, шофёр по-прежнему стоит в пробке. Я сглупил, направив вас в беседку, ведь вы не знаете зотовского парка и не сразу сможете найти из него выход.

– Да, я поняла, этот парк не имеет границ, – улыбнулась Варя.

– Границы, у него, конечно, есть, но он действительно занимает довольно обширную площадь. Я уже закончил свою работу здесь и должен встретиться с другим клиентом, так что могу подвезти вас.

– Замечательно! – обрадовалась Варя. Ей хотелось как можно скорее покинуть поместье.

Однако им пришлось это сделать не сразу. Когда они вышли из парка и обошли дом с левой стороны, наткнулись на Марианну.

– Феликс Александрович, уделите, пожалуйста, мне несколько минут, – сказала Зотова.

Архитектор с удивлением посмотрел на неё.

– Требуется ваш совет. Мне предложили приобрести картину для моей галереи.

– Кто её автор? – спросил архитектор.

– Кристина Робертсон, – ответила Зотова. – Я прочитала о ней в Интернете несколько статей и знаю, что она работала при дворе.

– Замечательная художница, – сказал архитектор.

– Однако Николай I был ею недоволен и приказал вернуть портреты, не заплатив ей ни копейки.

– Тем не менее её работы сейчас находятся в Эрмитаже, и я совсем не согласен с мнением графа Михаила Дмитриевича Бутурлина, написавшего в своих «Записках», что Робертсон забыли. Нет, эту художницу помнят. Её «Дети с попугаем» чудесны, а «Портрет княгини Зинаиды Ивановны Юсуповой» я считаю одной из её лучших работ. Так что на вашем месте я бы даже не стал сомневаться. Тем более женская живопись у меня вызывает уважение. А у вас, Варвара Владимировна? – неожиданно обратился он к Варе.

– Я большая поклонница Натальи Гончаровой, – ответила Варя.

– Впервые слышу, чтобы жена Пушкина писала картины, – с презрением произнесла Зотова.

Варя и архитектор изумлённо переглянулись.

– Варвара Владимировна имеет в виду Наталью Сергеевну Гончарову, супругу художника Михаила Ларионова, работавшую в двадцатом веке, – деликатно произнёс архитектор. – Впрочем, она доводилась родственницей Наталье Николаевне Пушкиной.

– Так, значит, покупать? – не отреагировав на эту реплику, спросила Зотова.

– Поговорите с мужем, – улыбнулся архитектор.

Уже сидя в машине, Варя и архитектор рассмеялись.

– «Впервые слышу, чтобы жена Пушкина писала картины», – подражая интонации Марианны Зотовой, произнесла Варя. – Впрочем, знание девичьей фамилии Натальи Николаевны – это уже похвально, некоторым и такие тонкости невдомёк.

– Вам правда нравится Гончарова? – спросил архитектор.

Варя кивнула:

– Да. И Елена Дмитриевна Поленова. Мы с племянниками любим рассматривать её иллюстрации к русским сказкам. А Робертсон мне очень жаль. Такой талантливой художнице позволили умереть в бедности. Впрочем, это, наверное, закономерность для человеческого общества.

– Как мы поедем: так или с ветерком? – спросил архитектор.

– С ветерком? – удивилась Варя.

Архитектор нажал на какую-то кнопку на приборной панели, и крыша машины поползла назад.

– С ветерком! – весело произнесла Варя. – Давно мечтала проехать в открытой машине, как герои одного замечательного фильма.

– И как же он называется, этот замечательный фильм? – поинтересовался её спутник, заводя двигатель.

– «Раба любви». Есть такой красивый и поэтичный фильм о звезде немого кино. Очень занимательная она личность. – Варя чувствовала себя рядом с архитектором легко, и настолько ей был приятен этот человек, что хотелось рассказать ему о фильме, который ей очень нравился. – Моя самая любимая сцена – это когда главный герой сидит в машине и смотрит, как Ольга Вознесенская принимает цветы от поклонников, а они потом уносят её на руках. В этом фильме всё время хочется смотреть на лица, даже на те, что на фотографиях. Камера в одном из эпизодов долго показывает крупным планом обложку журнала с фотографией партнёра Вознесенской по кино. Самое интересное: о нём всё время говорят, но он так и не появляется. Звучит только его фамилия.

– Ну, если не считать нескольких чёрнобелых кадров в самом начале фильма, когда мы всё же можем лицезреть Максакова, – произнёс архитектор.

– Вы тоже видели этот фильм? – обрадовалась Варя.

– Видел. Вам, наверное, это покажется смешным, но моя фамилия Максаков.

Варя улыбнулась:

– Действительно, забавно.

У архитектора зазвонил телефон. Он ответил, произнеся несколько фраз, а затем, попрощавшись со своим собеседником, спросил:

– Вы очень торопитесь?

– Нет, – покачала головой Варя. – У меня занятия теперь только вечером.

– А у меня образовался час свободного времени. Клиент попросил встретиться позже. Давайте посидим в кафе. Не забудьте, вы обещали выпить со мной кофе.

– Я помню, – засмеялась Варя.

Максаков привёз её в кафе, которое располагалось на первом этаже небольшого ничем не примечательного снаружи трёхэтажного особняка из серого камня. Однако внутреннее убранство кафе значительно контрастировало с внешним обликом здания.

– Нравится вам здесь? – наблюдая за тем, как Варя с интересом разглядывает обстановку, спросил архитектор, когда они устроились за одним из столиков в очень удобных белых креслах, у которых имелись даже подушечки для поясницы.

– Очень, особенно люстры и светильники. Признаюсь, у меня слабость к осветительным приборам.

– Я так и думал, что вам здесь понравится. Шесть лет назад по просьбе хозяина кафе я отреставрировал это помещение. Это был мой первый самостоятельный проект. Между прочим, до революции здесь находилась кондитерская, пользовавшаяся необыкновенной популярностью у дам всех возрастов. Сейчас это кафе тоже стало одним из модных и часто посещаемых мест. Обычно днём здесь свободно, а вот вечером все столики заняты. К тому же в кафе подают те же самые десерты, что и до революции. Нынешний владелец наряду с ассортиментом и чиппендейловской обстановкой собирается вернуть этому заведению ещё и старое название – «У Луи Мейнара». Прежнего дореволюционного хозяина звали Луи Мейнар.

– Жаль, что не Франсуа, – улыбнулась Варя.

Архитектор бросил на неё удивлённый взгляд:

– Простите. Не понял.

– Был такой французский поэт, сочинявший сонеты. Франсуа Мейнар, – пояснила Варя.

– Никогда не слышал о таком поэте, – признался Максаков.

– И неудивительно, ведь он жил очень давно – в шестнадцатом веке. – Варя немного помолчала, а затем улыбнулась и сказала: – Значит, вы не только строите, но и реставрируете.

– Да, я начинал с проектирования и строительства, а затем увлёкся реставрацией. Мне показалось более интересным возвращать постройкам первоначальный облик. Правда, приходится много времени тратить на розыск архивных документов, планов и чертежей, а если они утрачены, то иногда воссоздавать только по фотографиям или сохранившимся в воспоминаниях описаниям. Например, реставрируя усадьбу Бряцаловых, я долго искал сведения о том, каким был паркет в Синей гостиной, а он, как рассказала мне одна из последних представителей этого рода, которую мне удалось найти, был наборным, то есть состоял из разных ценных пород дерева.

– Да, у вас сложная и кропотливая работа, – с уважением произнесла Варя.

В это время раздался звук дверного колокольчика, и в зал вошла одетая в брючный костюм ярко-лилового цвета и белоснежную блузку с жабо женщина. На её лице, покрытом толстым слоем тонального крема, были чётко прорисованы чёрные брови и подведены чёрным карандашом тёмно-карие глаза, отчего они казались угольно-чёрными. Длинные тёмные волосы женщины были уложены крупными локонами. Она посмотрела на Варю и Максакова тяжёлым взглядом, от которого Варе стало не по себе, затем кивнула в ответ на приветствие архитектора и, пройдя мимо них, села за угловой столик возле окна. Когда к ней подошла официантка, незнакомка заказала стакан воды.

– Ну и взгляд у этой женщины, прошептала Варя. – Просто отталкивающий.

– Это Харита, – улыбнувшись, произнёс архитектор. – Бывший школьный психолог, а теперь медиум.

– Она тоже ваша клиентка?

Максаков покачал головой:

– Кто-то из приятелей познакомил меня с ней на каком-то приёме. Чтобы избавиться от неприятного впечатления, произведённого на вас Харитой, предлагаю заказать кофе и миндальные пирожные.

– Согласна, – кивнула Варя.

Пока её спутник делал заказ, Варя с интересом разглядывала красивые шкафы-витрины, за стеклянными дверцами которых стояла изящная чайная посуда. Она едва сдержала свой восторг, когда официантка поставила перед ней пирожное в виде сказочной башни.

– Настоящее архитектурное сооружение, – сказала Варя.

Едва она принялась за пирожное, как снова послышался звук дверного колокольчика, и в кафе появилась новая посетительница – женщина лет сорока с короткой стрижкой и нервным выражением лица. Она подошла к столику, за которым сидела Харита, и села напротив. Послышался приглушённый разговор. Потом медиум достала из своей сумки крупное, продолговатое, с заострённым концом яйцо – у тётушки Анны Ильиничны несколько куриц тоже несли такие яйца – и принялась катать его по своему лицу, вращая от удовольствия глазами. Это было настолько неожиданное зрелище, что Варя даже перестала есть. «Интересно, яйцо сырое или варёное? – подумала она. – Наверное, всё-таки сварено. Сырое ведь может разбиться, да и к тому же варёное катать по лицу намного гигиеничнее».

– О чём вы задумались? – спросил Максаков и обернулся.

– Не знала, что спиритические сеансы можно устраивать среди бела дня в общественном месте. Я почему-то думала, что их проводят в каком-нибудь укромном уголке, да ещё и в определённом кругу людей, а не на глазах посторонних, – тихим голосом произнесла Варя.

– Может быть, у Хариты дома ремонт, – улыбнулся архитектор, – или женщина, с которой она встречается, не может пригласить её к себе по определённым обстоятельствам.

Неожиданно у архитектора зазвонил телефон. Когда он ответил, Варя услышала возбуждённый женский голос, говоривший весьма торопливо и безостановочно. Максакову пришлось для начала успокоить звонившую, а потом попросить её не спеша ему всё объяснить, но телефонной собеседнице сделать это оказалось затруднительно.

– Инна Алексеевна, я сейчас подъеду, – сказал архитектор и выключил телефон. – Это соседка, – объяснил он Варе. – Пожилая женщина. Что-то случилось с её мужем. Простите меня, но я должен вас покинуть. В качестве компенсации закажите себе что-нибудь ещё, а я заплачу.

– Не беспокойтесь, – возразила Варя. Ей было очень жаль, что Максаков уходит, что их общение так быстро закончилось. – Мне и миндального пирожного хватит, а вы лучше поезжайте, ведь людям требуется ваша помощь. Спасибо за то, что привезли меня в такое чудесное место.

Максаков довольно серьёзным тоном произнёс в ответ:

– Я вам обещаю, мы обязательно посидим здесь. И не раз.

Когда архитектор ушёл, Варя снова невольно обратила внимание на Хариту. Она уже перестала катать яйцо по лицу, а принялась что-то с жаром, энергично объяснять своей визави. Женщина сидела и безостановочно кивала в ответ на слова Хариты. Затем медиум взяла свою собеседницу за руку и принялась катать яйцо сначала по её ладони, затем по тыльной стороне руки. Длилось это действие не менее десяти минут, причём Харита закрыла глаза и что-то нашёптывала в такт своим движениям. Закончив процедуру с яйцом, она положила его на пустую тарелку, встала и, подойдя сзади к женщине, несколько раз провела рукой по её голове. Женщина задёргалась и едва не упала со стула, но Харита вовремя удержала её, а затем села на своё место и подозвала официантку. Расплатившись за воду, медиум покинула кафе. Как только Харита ушла, женщина, с которой она встречалась, почистила яйцо и медленно, не спеша съела его, затем выпила из стакана медиума всю воду и тоже покинула кафе.

Изумлённая разыгравшейся на её глазах сценой, Варя допила остывший кофе и только тогда увидела, что в кафе находится ещё одна посетительница. Причём одета она старомодно и весьма странно для лета, хоть и красиво: на ней было глухое платье из чёрного сатина, отделанного кружевом, шифоном и вышивкой, и шляпка с чёрной вуалью, отчего лицо её разглядеть было невозможно. Незнакомка держала в правой руке чайную чашку. Поставив её на блюдце, она поднялась и, проходя мимо Вари, тихо произнесла:

– Вам ничего не привиделось. Они непременно явятся и покажутся. В свое время.

Варе стало не по себе. Она растерянно посмотрела вслед незнакомке в чёрном, за которой тянулся аромат тёплых сладковатых духов. Но когда Варя вышла из кафе, то облегчённо вздохнула: на противоположной стороне улицы рабочие из телевизионной бригады расставляли аппаратуру, недалеко от них две женщины, одетые в светлые летние платья начала двадцатого века, с изящными зонтиками от солнца в руках, внимательно слушали Нонну, что-то им объяснявшую. «Теперь понятно. Должно быть, эта женщина из съёмочной группы», – подумала Варя о даме в чёрном наряде. Она хотела окликнуть Нонну, но передумала и медленно направилась в сторону остановки.

Глава 4

Марианна сдержала своё слово: в конце месяца на Варином занятии с Изольдой присутствовал университетский профессор – холёный импозантный мужчина лет шестидесяти пяти, с крупными перстнями на безымянных пальцах. В течение занятия он иногда хмурил брови или неодобрительно покачивал головой, реагируя на Варины реплики, однако, к её удивлению, очень благожелательно оценил её работу. Выходя из комнаты вместе с профессором, Зотова попросила Варю задержаться.

– Я только отведу Бориса Никифоровича в кабинет мужа и вернусь, – сказала она. – Мне нужно с вами поговорить по одному очень важному делу.

Ожидая возвращения Марианны, Варя встала у окна, выходящего в парк, чтобы полюбоваться розами. Внезапно по стеклу забарабанил дождь. Изольда подошла к Варе и тоже принялась смотреть в окно, а затем неожиданно вздохнула.

– Какое скучное лето в этом году, – грустно произнесла она. – В прошлом году мы целый месяц плавали на яхте по Средиземному морю. Наша яхта называлась «Изольда». Она была названа в честь меня. Жаль, папа её продал. Яхта была такая красивая! А маме она казалась маленькой. Она говорила, что не может пригласить в плавание с нами всех тех, кого ей хочется. А новую яхту папа ещё не купил. И наверное, не скоро купит. Он сказал, что ему нужны деньги для нового предприятия. Зато я готовлюсь к конкурсу красоты, – с гордостью сказала она. – Хореограф ставит мне сольный танец.

– Давай что-нибудь почитаем, – предложила Варя. – У меня с собой журнал со стихами Пушкина на французском языке. Он написал их, когда учился в лицее. Мне очень нравятся «Стансы».

– Ой, а мы с мамой вчера смотрели Пушкинский бал, который прошёл в Москве! – воскликнула Изольда. – Там было очень много известных людей, точнее, их детей. Мне очень понравилось платье на ведущей! А у хозяйки бала было невероятно красивое украшение на шее! Мама решила заказать такое же, только лучше. Хотите, я вам покажу запись?

– О нет! Спасибо! – сказала Варя, но Изольда, не слушая её, бросилась к туалетному столику, на котором лежал планшет.

Хорошо, что в этот момент вернулась Марианна.

– Ступай в танцевальный класс. Приехал педагог по хореографии, – сказала она Изольде, а затем, когда дочь вышла, обратилась к Варе с неожиданным предложением: занять должность гувернантки. – У Изольды несколько лет была гувернантка, и мы были ею очень довольны. Педагог с большим стажем, много лет проработала в театральном училище, прежде чем пришла к нам. Именно она указала мне на то, что учительница английского языка манкирует своими обязанностями. – При слове «манкирует» Варя невольно вздрогнула. – К сожалению, наша бывшая гувернантка серьёзно заболела и была вынуждена покинуть нас. Эмма Андреевна не только контролировала весь учебный процесс Изольды, но и обучала её основам этикета, правилам ведения домашнего хозяйства, а также навыкам рукоделия: моя дочь, например, освоила некоторые виды вышивания.

«Марианна придерживается основ дворянского воспитания? – с изумлением подумала Варя. – Не иначе она планирует выдать дочь за какую-нибудь особу из королевской семьи или принадлежащую высшей аристократии. Впрочем, управлять таким поместьем – это целое искусство, и к этому надо, наверное, готовиться с детства».

– Мы, конечно, не требуем от вас подобного. Вряд ли вы умеете вышивать гладью или шёлком, – снисходительно произнесла Зотова. – Вам придётся каждый день составлять расписание моей дочери, созваниваться с педагогами и директором школы, следить за выполнением домашних заданий, совершать с Изольдой ежедневные прогулки, сопровождать её на дополнительные занятия или в модельную школу, где она занимается, а также устраивать и организовывать для неё праздники. Ваши услуги будут хорошо оплачиваться. Очень хорошо оплачиваться, – подчеркнула Зотова. – У вас будет один выходной день в неделю, а еще вы будете свободны в те дни, когда мы будем уезжать за границу, но жить вам придётся в поместье, ведь я доверю вам своего ребёнка. Комната, в которой вас поместят, расположена напротив комнаты Изольды. В отличие от слуг, которые пользуются общим санузлом, у вас будет отдельная ванная комната. Завтракать, обедать и ужинать вы можете с нами, но только не в те дни, когда у нас гости или приёмы. – Марианна Зотова ненадолго задумалась, а затем произнесла:

– Кажется, я ничего не забыла и сообщила вам все условия.

Пока она говорила, в Вариной голове промелькнули не только одна за другой три сестры Бронте, но и все описанные в литературе гувернантки. Её ужаснула будущая судьба.

– К сожалению, я не могу принять ваше предложение, – произнесла Варя.

– Как? Почему? – В голосе и на лице Марианны Зотовой отразились искреннее удивление и непонимание.

«Наверное, она полагала, что я, как в старых романах, брошусь к её ногам и со слезами стану осыпать её руки поцелуями за все предложенные мне благодеяния», – подумала Варя.

– Я привыкла жить дома, а не в чужой комнате.

– Мы сделали в комнате ремонт, после того как Эмма Андреевна уехала от нас, – пожала плечами Марианна. – Там новая кровать и новое постельное бельё. Вы можете передвинуть мебель по своему усмотрению. Или, если вам понадобится что-то из обстановки, вы можете заказать необходимое. Мы оплатим ваш заказ и не станем вычитать эту сумму из вашей заработной платы.

Варя решительно покачала головой.

– Ну хорошо. У вас будет один выходной в месяц, когда вы сможете ночевать не здесь, а где захотите, – с неудовольствием, отразившимся на лице и в голосе, произнесла Марианна.

– Увы, но даже эта уступка не изменит моего решения, – твёрдо произнесла Варя.

– Это ваш окончательный ответ?

– Да.

– В таком случае мы вынуждены отказаться от ваших услуг.

– Воля ваша, – сказала Варя.

– Шофёр не сможет доставить вас сейчас до остановки, – надменно произнесла Зотова. – Он должен отвезти мою портниху и её помощниц, так что в машине не будет свободного места. Вам придётся самой добираться до остановки.

«Какая мелкая месть, – насмешливо подумала Варя, бросив взгляд на залитое дождевыми струями окно. Непогоды она не боялась, так как в сумке у неё всегда лежал полиэтиленовый плащ-дождевик. – Неужели те, кто раньше жил в этой усадьбе, были такими же мстительными людьми?» Она ничего не ответила Зотовой и вышла из комнаты.

Завадская с неодобрением отнеслась к решению, принятому Варей.

– Многие мечтают о том, чтобы попасть в дом к таким сверхбогатым людям, как Зотовы, – укоризненно произнесла она. – Вы лишили себя уникального шанса, я говорю не только о материальной стороне.

Варя хотела ей возразить, но Дина Васильевна сделала знак рукой, означавший ничего не говорить, и Варя промолчала, а Завадская продолжила:

– В отличие от вас я не вижу ничего унизительного и недостойного в должности гувернантки. Вам же предлагали не только заработную плату, но и полный пансион. Да, жить под чужой крышей никто не любит. Но вы бы жили не в простом, обычном доме, а во дворце. Конечно, о личной жизни пришлось бы позабыть, но ведь игра стоит свеч. У вас имелась бы всего одна ученица, за которую платили бы столько, сколько не получает рядовой учитель в школе при удвоенной нагрузке! Нет, я бы ещё поняла ваш отказ, если бы у вас кто-нибудь был на иждивении: больная мама или ребёнок…

– Наверное, мы с вами по-разному понимаем, что такое достоинство, – наконец произнесла Варя.

– Да бросьте, – махнула рукой Завадская. – Мы всю жизнь кому-то прислуживаем, перед кем-то унижаемся. – Она устало вздохнула. – Идите, Варвара Владимировна. Идите, готовьтесь к занятиям. Потом вы пожалеете о своём решении и вспомните меня. Жаль, конечно, что мы потеряли таких богатых клиентов. Их положительные отзывы могли бы привлечь к нам других учеников и упрочить репутацию школы.

Едва Варя вошла в свой кабинет, как к ней заглянула Рита Семёнова, преподававшая китайский язык.

– Я слышала, ты щёлкнула по носу саму госпожу Зотову, – засмеявшись, произнесла она. – Надеюсь, они предлагали тебе платье синего цвета с золотом, собственный выезд и ложу в театре, как это было принято при дворе?

– Нет. Во-первых, синих платьев у них не носят. У прислуги форма коричневого цвета. Во-вторых, меня и так забирали с остановки и доставляли туда же, так что собственный выезд был исключён изначально. А что касается театра, то он скоро будет построен прямо в поместье. Меня пытались соблазнить личной ванной комнатой, ведь остальной прислуге приходится довольствоваться общим санузлом.

– Какой, однако, скачок сделала современная цивилизация в области комфорта! Помнится, во времена Екатерины II об этом можно было только мечтать. И всё-таки жаль, что им не нужна гувернантка со знанием китайского или японского. Французский – это же прошлый век.

– Позапрошлый, – улыбнулась Варя.

– И всё же ей не помешало бы не только оглядываться назад, но и посматривать вперёд.

– Её целеустремлённости можно только позавидовать.

– Ну, ещё бы, – хмыкнула Рита. – Сначала она усиленно делала фасад, потом принялась приводить в порядок внутреннее содержание. Не знаю, правда, насколько её хватит. Доказывать мужу, что ты интеллектуально превосходишь своё окружение, лишь бы удержать его возле себя, – какое же это, должно быть, страшное напряжение! Боюсь только, что, невзирая на все ухищрения, для неё всё равно это закончится печально.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Варя.

– Большому бизнесу всегда нужен наследник.

– У них же есть дочь.

– Я сказала: наследник, а не наследница. Зотов очень тщеславный человек. В первом браке у него было три дочери, но он оставил их в надежде на то, что Марианна родит ему мальчика. Увы, природа смеётся и над богатыми. Марианна оказалась способна произвести на свет только Изольду.

– А сколько лет Зотову?

– Шестьдесят восемь, – ответила Рита. – А что? Думаешь, много? Э, нет, – покачала она головой. – Василий Андреевич Жуковский впервые вступил в брак почти в шестьдесят годков. Невесте, между прочим, было всего лишь двадцать.

– Ну да, – задумчиво произнесла Варя, – сорок лет разницы. По нашим меркам – пустяк, незначительный промежуток.

* * *

Вечером после ужина, когда Варя мыла посуду, в кухню зашла Вера.

– Уложила? – спросила Варя.

– Кое-как, – устало ответила Вера. – Петенька сегодня очень возбуждённый из-за новых кроссовок – хотел прямо в них спать лечь. Еле уговорила снять. Ой, забыла тебе рассказать, – засмеялась она, – я сегодня была свидетельницей поразительной сцены. Когда купили мальчикам обувь, зашли с ребятами в новый магазин, где продают текстиль. В магазине есть отдел ручной работы. В этом отделе, как в музее, чего только не предлагают: и наволочки с вышивкой, и скатерти, и простыни, и даже носовые платки с монограммами. Можно принести свой рисунок – они вышьют. Ткани изумительные, и все натуральные: хлопок, шёлк, лён… При мне несколько коробок забрала, как мне сказали продавцы, экономка Зотовых.

– Да, – вздохнула Варя, – не придётся мне спать на таких простынях, хотя ещё утром была такая возможность. Эх, узнать бы мне раньше, что они предпочитают постельное бельё ручной работы, – с деланой досадой произнесла она.

Вера озадаченно уставилась на сестру.

– Зотовы отказались от моих услуг, – сказала Варя. – Я не согласилась трудоустроиться к ним на очень заманчивую и доходную должность.

Она замолчала. Молчала и Вера.

– Ты не спрашиваешь, на какую должность? – удивленно подняла брови Варя. – На должность гувернантки.

– На должность гувернантки? – растерянно произнесла старшая сестра.

– Ну да. Помнишь, как Бланш Ингрэм рассказывала в гостиной мистера Рочестера о том, как они с сестрой издевались над своими гувернантками?

– Я думала, гувернантки и экономки остались в прошлом, в литературе, – улыбнулась Вера.

– Как оказалось, всё имеет привычку возвращаться на круги своя. Если бы ты жила в огромном поместье, тебе точно понадобились бы дворецкий, экономка, а ещё камердинер для мужа и две дюжины слуг.

– Ну да, – хмыкнула Вера. – Старший лакей, младший, а ещё первая, вторая и третья горничные.

Она немного помолчала, а потом сказала:

– В холодильнике ещё с Нового года осталась бутылка вина. Давай выпьем по бокалу.

– В честь чего? – удивилась Варя.

– Не чего, а кого. В честь тебя.

Вера подошла к холодильнику и достала бутылку, затем вынула два бокала из шкафа. Открыв бутылку, она разлила вино по бокалам. Сёстры сели за стол, и Вера снова повторила:

– За тебя! Обойдёмся и без вышивки с монограммой.

Допив вино, она сполоснула свой бокал и поставила его в шкаф, а затем неожиданно рассмеялась.

– Что с тобой? – бросила удивлённый взгляд на сестру Варя.

– Вспомнила твоё эссе, которое ты написала в университете, тебе потом ещё премию за него дали. Про поместье из повести Генри Джеймса. Ты в нём сравнивала двух гувернанток: гувернантку Бронте и гувернантку Джеймса. Им обеим являются разные личности, только Джейн Эйр – сумасшедшая жена Рочестера, которую она принимает за привидение, а гувернантке Джеймса – парочка призраков. В противовес некоторым литературоведам ты утверждала, что она не девушка с приветом, а на самом деле видит привидения.

– Они могли явиться только ей, потому что из всех обитателей поместья лишь она была дочерью священника.

– И только поэтому? – удивилась Вера.

– Девушка была воспитана в твердой вере.

– Она тебе не нравилась, ты считала, что ей нельзя доверять воспитание детей. По твоему мнению, она была профнепригодна.

– Я и до сих пор так считаю, – сказала Варя. – Мисс Эйр оказалась умнее, чем самонадеянная гувернантка Джеймса: та, чтобы завоевать мужчину, решила одержать безоговорочную победу в борьбе за чужие души и тем самым проиграла, а Джейн Эйр поспешила спасти свою душу, сбежав из поместья, и в результате получила главный приз – богатого и харизматичного мужа.

Вера улыбнулась:

– Признайся, ты побоялась взять ответственность за чужую душу?

Варя задумчиво посмотрела на сестру:

– Может быть, ты права. Я со своей-то порой не могу разобраться.

Присев за стол, Вера облокотилась на левую руку и принялась правой медленно крутить за тонкую ножку вазочку с яблочным вареньем, любуясь прозрачными дольками.

– У Зотовых – старинное поместье, – неожиданно произнесла она. – Интересно, водятся ли в нём привидения?

Варя, вспомнив Секретную беседку и незнакомку в кафе, нахмурилась и потёрла кончиками пальцев переносицу.

– Тебе плохо? – обеспокоенно спросила Вера.

– Нет, со мной всё в порядке. Просто у меня был неприятный разговор с Завадской. Она считает, что я поступила глупо.

– Ну, сама бы тогда предложила себя в качестве гувернантки.

– Она не знает французского языка, а Зотовы придерживаются дореволюционного образования. Они вообще свою жизнь выстраивают по тем канонам. Отсюда и бельё с ручной вышивкой, и тиара Александры Фёдоровны «Русская красавица», и салон, который Марианна собирается устроить.

– Какой салон? – удивилась Вера.

– Наверное, такой, какой был у Зинаиды Волконской или мадам Рекамье, – пожала плечами Варя.

– Но у мадам Рекамье бывали известные политики, философы и интеллектуалы. Чтобы стать второй Рекамье, надо быть очень хорошо образованной и разбираться в таких сложных областях, как политика и дипломатия.

– Видимо, для этого Марианна и учится безостановочно на разных курсах.

– Хотелось бы мне хоть разок побывать в этом салоне.

– Увы, в салоне Марианны Зотовой ты побывать не сможешь, – развела руками Варя, – но у тебя есть возможность встретиться с другими интересными людьми. Мне сегодня Нонна Теплова звонила. Она собирается ближайшие выходные провести на даче. Приглашает нас с тобой в субботу к себе в гости на вечерний чай из самовара. Сказала, что будут только женщины. Что-то вроде девичника. Она просила только домашнее варенье с собой прихватить. Может быть, съездим?

– А мою команду куда денем? Мама только в следующий вторник приедет.

– Мальчишки за день набегаются на свежем воздухе и очень быстро заснут. Мы попросим приглядеть за ними тётушку.

Глава 5

Как и говорила Варя, мальчиков, вдоволь набегавшихся по просторному двору Анны Ильиничны, довольно быстро сморил сон, однако Вера идти с сестрой к бывшей однокласснице отказалась.

– Нонка ведь на меня с расспросами накинется: где ты да как. А что я ей расскажу? Что муж у меня неизлечимый игрок и лишил троих детей квартиры, которую мне подарили на свадьбу родители? Что я полгода не могу устроиться на работу и сижу у тебя с мамой на шее вместе со своими отпрысками? А врать я не умею, да и не хочу. Так что лучше иди одна, – сказала она и, сколько бы Варя ни уговаривала её, решения своего не переменила.

За прошедшее время дача Нонны значительно преобразилась. Во-первых, во дворе и вокруг участка вся трава была аккуратно подстрижена. Во-вторых, на окнах красовались новые занавески, а внутри был произведён ремонт: все деревянные панели и ступени, пришедшие в негодность, заменили новыми. Нонна также избавилась и от обстановки предыдущего хозяина: в доме, на веранде и на крыльце стояла новая мебель из ротанга.

– Я оставила только люстры и стеллажи на втором этаже. Феликс отсоветовал мне избавляться от них. Он сказал, что полки сделаны из хорошего дуба. Конечно, такого количества книг, как у Ерёмина, у меня никогда не будет, но я расположила на них красивые вазы, – весело сообщила Нонна.

Они поднялись по лестнице, и Варя увидела, что на полках стоят стеклянные, керамические, фарфоровые вазы разных форм, цветов и размеров. Она заметила, что Нонна не избавилась и от старых журналов: они по-прежнему лежали на полках.

– По-моему, получилось неплохо, – сказала Нонна.

Варя одобрительно кивнула.

– А почему Вера не пришла? – поинтересовалась Нонна.

– Старшие мальчишки так объелись черёмухи, что у них животы разболелись, – солгала Варя и, подойдя к окну, выглянула на улицу. Внизу под окнами какая-то женщина читала книжку, лёжа в шезлонге возле кустов жимолости. – Это твоя гостья? – спросила Варя и показала на женщину.

– Да, Зина, моя коллега. Это она мне с дачей удружила. Я ведь просто пошутила, сказав однажды, что мечтаю иметь собственную дачу, а она восприняла мои слова всерьёз. Так что пришлось купить этот домик, но я теперь об этом нисколько не жалею. Сейчас это единственное место, где я могу выспаться.

– У тебя проблемы? – обеспокоенно спросила Варя.

– Не на работе. С соседом по площадке. С головой у него давно не в порядке, а в последнее время – просто беда. Видимо, болезнь прогрессирует. Взял за привычку колотить битой по моей двери в любое время дня и ночи. Я из-за его выходок совсем спать перестала. А в моей профессии сон – важное дело. Этого дурака давно пора сдать кое-куда, но, к сожалению, некому. А сам он себя умалишённым не считает.

– Сочувствую тебе, – сказала Варя.

– Видимо, придётся сменить квартиру. – Нонна посмотрела на наручные часики. – Ну что ж, пора самовар ставить, а то ко мне вот-вот ещё парочка гостей подъедет.

– Неужели ты купила самовар, который топится на еловых шишках? – улыбнулась Варя.

– Да, – с гордостью ответила Нонна. – В соседней деревне, между прочим, продавался. Надеюсь, ты не забыла мою просьбу про варенье?

– Не забыла. Принесла из вишни, из малины и ещё… одно очень вкусное.

– Ты так загадочно произнесла последнюю фразу.

– Просто хочу удивить тебя и твоих гостей, – засмеялась Варя. – Между прочим, из жимолости получается очень вкусный джем. Могу дать рецепт. Ведь у тебя во дворе два больших куста.

– А я думала, жимолость растёт просто для красоты, – удивлённо произнесла Нонна. – А приготовление джема не слишком много времени занимает? – с опаской спросила она.

Варя рассмеялась.

– В этом году приготовить джем уже не получится. Ягода или осыпалась, или её птицы склевали. Что же касается времени, то пять минут кипятишь ягоду, затем растираешь её при помощи блендера, добавляешь сахар и варишь ещё десять минут.

– И всё? – не поверила Нонна.

– И всё, – сказала Варя. – Джем готов. Остаётся разлить его по банкам и закрыть крышками.

– Надо же, а мне всегда казалось, что варить варенье – это такое утомительное занятие! Что ж, куплю для дачи блендер.

– Можно обойтись и без него, воспользовавшись шумовкой для плова. У тебя она в кухне на стойке висит.

– Да? – удивилась Нонна. – Если честно, я до сих пор не знаю предназначения всех кухонных приборов. Просто покупаю их, даже не задумываясь.

На чай к Нонне приехала и Евгения, владелица отеля «Адажио».

– Я должна вас отблагодарить, – сказала она, обратившись к Варе, с которой сидела рядом за столом.

Варя растерянно посмотрела на неё.

– Ваша идея о привидении сработала: число клиентов постепенно растёт.

Евгения вынула из сумки небольшой прямоугольный конверт и подала его Варе.

– Это именное приглашение на обед в нашем ресторане. Впишите любое число и приходите к нам. Вас угостят всеми теми блюдами, которые вы выберете в меню. Вы можете взять с собой кого-нибудь, чтобы не обедать в одиночестве.

– Замечательно! – воскликнула Нонна. – Варя, обязательно воспользуйся этим приглашением.

«Позову Веру, – решила Варя. – Надо поднять ей настроение. Она совсем пала духом из-за всех этих неудачных собеседований».

– Нонна, а когда у тебя отпуск? – поинтересовалась кто-то из гостий. – Уже середина июля, ты на даче отдохнуть толком не успеешь. Зимой всё равно не такой замечательный отдых, как летом.

– Как только сделаем с Зинаидой передачу о поместье Зотовых, так сразу в отпуск пойду, – ответила Нонна.

– О поместье Зотовых? – удивилась Варя.

– Да, они заказали у нашего руководства программу о себе. Хотят похвастаться своим поместьем.

– Ну, Марианна уже не знает, как преподнести себя и подчеркнуть свою необыкновенность, – усмехнулась хозяйка «Адажио» Евгения. – Строит из себя дворянку голубых кровей, а на самом деле обычная провинциальная девочка, которую воспитывала мама-фармацевт.

– Вы знаете, это какой-то новый тип аристократа, – задумчиво сказала Нонна. – Позавчера мы с Зиной побывали в этом самом поместье. Когда Марианна показывала нам свои личные комнаты, я подошла к книжным стеллажам, чтобы посмотреть, что она читает. В большинстве своём это воспоминания княгинь, баронесс, фрейлин и прочих придворных дам. Я взяла с полки одну из книг, раскрыла её и увидела, что некоторые абзацы на странице подчёркнуты. В них описывался распорядок дня.

– Она собирается планировать свой день по образцу, которого придерживались в девятнадцатом веке? – поразилась Евгения.

– Не знаю, – ответила Нонна. – Затем Марианна повела нас в зимний сад и картинную галерею. Так вот, в галерее висят одни подлинники. Весьма богатая коллекция портретной живописи. Правда, все эти аристократы, что изображены на полотнах, не имеют ни к ней, ни к её мужу никакого отношения. Тем не менее я была впечатлена – почти шестьдесят шедевров! После осмотра поместья нам с Зиной предложили пообедать. Великолепно сервированный стол был накрыт в столовой, однако Марианне не понравилось, что серебро плохо вычищено, и она устроила прислуживавшей нам девушке жуткий разнос! Признаюсь, мне сразу же расхотелось есть из тарелок севрского фарфора.

– Одна из горничных потом шепнула мне, что на прошлой неделе Марианна заставила кого-то из прислуги пять раз перемывать посуду, – сказала Зина.

– А я слышала, Марианна спиритические сеансы устраивает, – несмешливо произнесла сидевшая справа от Вари брюнетка, которая приехала на дачу вместе с Евгенией. – Говорят, на прошлой неделе, в пятницу, в полночь, в садовой беседке вызывали дух какой-то Анны. Марианна для этого пригласила Хариту.

– А почему в беседке, а не в доме? – удивился кто-то за столом.

– Дело в том, что и сама беседка, и стол, который в ней находится, очень хорошо сохранились за эти сто лет, в отличие от самого дома. В нём-то ничего не осталось из мебели прежних хозяев, а для того, чтобы вызвать дух бывших владельцев, необходима какая-нибудь вещь, которая принадлежала им. Это так Марианне сказала Харита.

– Ну и что, явился им чей-нибудь дух? – насмешливо спросила Нонна.

Варя напряглась, вспомнив беседку и странным образом куда-то исчезнувших из неё женщин, чей разговор она слышала.

– Нет, – покачала головой брюнетка и подцепила ложечкой ягодку из вазочки с вишневым вареньем, – только во время сеанса поднялся страшный ветер и погасил все свечи.

Она взяла ложечкой варенье из розетки, стоявшей рядом с её чайной чашкой, и поднесла ко рту.

– Ой, какое вкусное! – воскликнула брюнетка, попробовав варенье. – Из чего оно? Из дыни?

– Нет, из кабачка, – ответила Варя.

– Как из кабачка? Неужели из простого кабачка?

– Из самого обыкновенного, – подтвердила Варя.

– Девчонки, оно такое лёгкое и ароматное!

Гостьи Нонны дружно пожелали отведать необычное лакомство, и вскоре послышались одобрительные возгласы:

– Действительно, очень вкусно!

– Такое варенье хочется есть и есть!

– Теперь оно станет одним из моих любимых!

Нонна, посмотрев на Варю, улыбнулась:

– Признавайся, у этого варенья есть какой-то секрет.

– У каждой хозяйки обязательно имеются в запасе разные волшебные хитрости, – ответила Варя. – В это варенье, например, добавлен лимон.

– Ну да, – вздохнула Нонна, – все мы в какой-то мере волшебники.

Вернувшись в тётушкин дом, Варя протянула сестре конверт, полученный от Евгении, и торжественно произнесла:

– Я приглашаю тебя на обед в ресторан.

Вера с удивлённым видом взяла конверт, раскрыла его и вынула приглашение.

– Кто тебе его дал?

– Сама владелица. Решила отблагодарить меня за то, что я подсказала ей увеличить приток клиентов с помощью привидения. Привидения ведь могут жить не только в старинных усадьбах, но и в гостиницах. Лишь бы здание было старым.

– Да, в гостиницах кто только не живёт, – усмехнулась Вера. – В гостинице, в которой нам с ребятами пришлось поселиться после того, как нас выставили из квартиры, в одном номере с нами жили тараканы, двухвостки, комары и прочие насекомые.

– Не слишком приятные соседи, – сказала Варя. – Слава богу, вы там больше не живёте. Нам нужно будет определить день, в который мы пойдём в ресторан.

– Это случится не раньше, чем мы отметим Сенькин день рождения, – решила Вера и улыбнулась: – Давай, как раньше, немного посидим у реки.

Они набросили на плечи теплые платки, которые дала им Анна Ильинична, и, пройдя через огород, перелезли через плетень, а затем медленно направились в сторону реки.

– Ты знаешь, – сказала Вера, – я вчера с соседкой из пятого подъезда разговорилась, когда ребятишки во дворе играли. Тамара Павловна. Невысокая такая, худенькая.

– Она всегда улыбается, когда мы с ней во дворе встречаемся, – заметила Варя. – Ей лет семьдесят, наверное.

– Семьдесят три. Она мне сделала интересное предложение.

– Правда? – удивилась Варя. – И какое же?

– Тамара Павловна, оказывается, уже лет сорок занимается тем, что убирает квартиры. Моет полы, окна, пылесосит. В девяностых она приехала из Душанбе с двумя детьми. Сначала жила у подруги, которая и приобщила её к этому делу, поделившись клиентурой, потом у Тамары Павловны свои клиенты появились. Так вот, она хочет их мне отдать. Говорит, силы уже стали не те, суставы болят. Клиентура у неё небольшая, но постоянная: люди интеллигентные и с деньгами. В основном бывшие актрисы, профессорские вдовы. Как ты на это смотришь?

Варя растерялась.

– Ты совсем не надеешься найти работу? – спросила она. – У тебя же такое хорошее образование – Финансовый университет, да ещё и диплом с отличием. Таких специалистов, как ты, должны хватать с руками и ногами.

Вера посмотрела на начинающую постепенно заволакиваться туманом реку.

– Да какой я там специалист, – вздохнув, произнесла она. – Никчёмный и никудышный! Разве хороший специалист допустил бы, чтобы у него под носом собственный муж не один год выкачивал деньги из семейного бюджета? К тому же у меня трое маленьких детей. Все работодатели боятся, что я постоянно буду брать больничные. Знаешь, я всё-таки попробую. К тому же мне не нужно будет разъезжать по всему городу. Все клиенты Тамары Павловны проживают в нашем районе, неподалёку. Мы договорились начать с понедельника.

– Что ж, – сказала Варя, – если ты уже всё решила, я не стану тебя отговаривать. Почему бы и нет. Не зря ведь Маяковский утверждал, что все работы хороши, независимо от того, интеллектуальные они или не очень: «Докторам хорошо, а рабочим – лучше, я б в рабочие пошёл, пусть меня научат!»

– Ну да, – кивнула Варя. – Правда, я иду не в рабочие, а в домашние работницы. Впрочем, разница не так уж и велика.

Глава 6

Всю неделю Вера ходила с Тамарой Павловной и знакомилась с её клиентками. Но в воскресенье вечером у среднего сына, Артёма, поднялась температура. Утром снова поставили градусник: температура стала ещё выше. Вера вызвала врача.

– Ну вот и сходили вчера в аквапарк. Неделю назад в деревне два дня с утра до вечера на улице бегали, и ничего, – сокрушалась Вера. – Что же делать? Мне сегодня к балерине идти. Договорились, что я два дня буду у неё окна мыть. Только со всеми хозяевами познакомилась, только определилась, у кого и по каким дням стану убирать. Мне перед Тамарой Павловной неудобно.

– Что же тут неудобного, когда у тебя ребёнок заболел? – удивилась Варя. Она немного подумала, а потом сказала: – Позвони Тамаре Павловне, объясни ситуацию и узнай, могу ли я тебя подменить. У меня на этой неделе занятия только во второй половине дня. Так что до обеда я свободна.

Тамара Павловна пошла им навстречу.

– У меня у самой подобные случаи бывали, – сказала она, когда в половине девятого повела Варю к клиентке. – Как-то зимой сломала руку, и вместо меня целый месяц дочка – она тогда в последнем классе училась – ходила квартиры убирать. А однажды я в больницу на операцию легла и потом долго восстанавливалась после неё. Тут уж меня подруга выручила. Всех моих клиентов за меня почти полгода обслуживала. Царствие ей небесное. – Тамара Павловна перекрестилась. – Она меня в самые трудные годы, когда мы с детьми без денег и крыши над головой остались, поддержала. – Тамара Павловна вздохнула и с горечью произнесла: – Нет, не заслужила Зиночка такого конца.

– А что с ней произошло? – из вежливости спросила Варя.

– Убили её. Сынок у неё был, Володя. Его грузовик насмерть сбил. Володя тогда во втором классе учился. Такой умненький мальчик был. Из библиотеки домой он в тот день возвращался. Как раз дорогу на зелёный свет переходил, когда его пьяный водитель сшиб. Зиночка к нему всегда на могилку приезжала в день его рождения и в день смерти. Вот на кладбище её и убили. Ударили молотком по голове. Кто это сделал, никто не видел. А может, если и видел, никому ничего не сказал.

– Тамара Павловна, мне, наверное, придётся Веру ещё не раз подменять, – осторожно произнесла Варя. – Сами понимаете, маленькие дети болеют часто.

– Это верно, – согласилась женщина. – Варенька, вы не переживайте. Я ведь не случайно именно Веру в качестве своей замены рекомендовала. Я вашу семью давно знаю. Вы, три сестрички, всегда отзывчивыми и ответственными девочками были и родителям помогали, так что люди, как принято говорить, надёжные. Ну, вот мы и пришли, – сказала она, когда они, пройдя через несколько дворов, свернули за угол и, миновав пешеходный переход, оказались перед красивым зданием, чей фасад украшали атланты, поддерживавшие балконы верхнего этажа, – В этом доме у меня живут три клиентки. Правда, в разных подъездах. Всё же это очень удобно, не правда ли?

Варя кивнула.

– Но вы сегодня поработаете только у одной. Это моя самая молодая хозяйка: ей всего шестьдесят пять. И проработала я у неё по сравнению с остальными дамами лет на десять поменьше.

Самой молодой клиенткой Тамары Павловны оказалась бывшая балерина, Оксана Петровна, продолжавшая служить в театре педагогом-репетитором. Она жила в трёхкомнатной квартире, в которой все стены гостиной были увешаны портретами и фотографиями балерины в разных балетных партиях.

– Не сомневаюсь, вы полагаете, что это моя физиономия красуется на всех этих снимках и полотнах, – улыбнувшись, произнесла хозяйка дома.

Варя растерялась. Она действительно думала так.

– Нет, это мои родственницы. Наверное, в это трудно поверить, но я балерина в девятом поколении. Первая представительница нашей династии танцевала в крепостном театре Алексея Емельяновича Столыпина, прадеда поэта Лермонтова. – Оксана Петровна показала на небольшой карандашный портрет девушки в длинном нарядном платье и туфельках. Портрет был заключён в овальную раму. – Потом вместе с труппой моя прародительница была выкуплена Александром I и стала танцовщицей Московского театра, а вот её правнучка – её изображение находится рядом – была удостоена приглашения танцевать в Мариинском театре. На этой же сцене затем много лет танцевала и её дочь, а потом и внучка – моя бабушка. В годы блокады хореографическое училище, в котором она, уйдя со сцены, преподавала, было эвакуировано, и больше наша семья, увы, в Петербург не вернулась. – Оксана Петровна ненадолго замолчала, а потом лукаво произнесла: – Между прочим, моего изображения здесь нет.

Она провела Варю в соседнюю комнату, где висел только один портрет, но он был большой, в красивой раме. Молодая Оксана Петровна была запечатлена во весь рост в наряде виллисы. Она стояла на берегу озера и задумчиво смотрела на его поверхность, освещённую яркой луной.

– Красивый портрет, – произнесла Варя.

Она произнесла это не из вежливости, чтобы сделать приятное хозяйке. Портрет ей действительно нравился. Казалось, стоит подуть ветерку, и затрепещут складки воздушного платья балерины.

– Мне он тоже очень нравится, поэтому я и повесила его отдельно от всех своих родственниц. Иногда сижу на диване, смотрю на себя и любуюсь, – улыбнулась Оксана Петровна, – и мысленно благодарю Генриха Ивановича Клинга. Это художник, который меня так замечательно нарисовал, – пояснила она, а затем неожиданно вздохнула: – К сожалению, на мне всё закончится. Моя дочь отказалась пойти по моим стопам и выбрала другую профессию, никак не связанную с балетом: она стала учёным. Правда, живёт и работает в Москве. Вернулась туда, откуда началась наша семейная балетная история.

– Может быть, ваши внучки не дадут прерваться этой традиции? – сказала Варя.

Бывшая балерина покачала головой:

– У моей дочери два сына.

* * *

Пока Варя мыла окна в гостиной, затем стирала, гладила и вешала шторы, хозяйка квартиры пила чай с Тамарой Павловной в кухне. Затем они переместились в гостиную, а Варя принялась за кухонное окно.

Оксана Петровна осталась довольна её работой.

– Вы так же всё тщательно делаете, как и Тамара Павловна. И такая же аккуратная. Закончим, как и договаривались, с окнами завтра, – весело заключила она. – Я буду ждать вас в это же время.

На следующий день Варя домыла окна и получила за свою работу деньги. Ей нужно было идти к другой клиентке, жившей через две улицы от балерины.

– Вы не возражаете, если я вам по дороге составлю компанию? – сказала балерина. – Мне нужно дойти до ресторана. Вы ведь к Лидии Васильевне, вдове писателя, от меня пойдёте?

– Да, к ней, – удивлённо ответила Варя.

Оксана Петровна улыбнулась:

– Мы с Тамарой Павловной тридцать лет знакомы. Я её расписание за эти годы, как таблицу умножения, выучила.

– Вообще я могу питаться одними бутербродами, – произнесла Оксана Петровна, когда они вышли из подъезда. – Пока дочь была маленькой, готовила моя мама – она жила с нами: мы с мужем рано разошлись. Но сегодня ко мне должна приехать подруга с дочерью. За пустой стол гостей, сами понимаете, не посадишь, поэтому я всегда заказываю еду в ресторане «Фаворит». Меня там давно знают. Иногда мне приносят еду на дом, иногда я сама за нею хожу, когда хочу прогуляться. Моя подруга всякий раз твердит мне, чтобы я не хлопотала с этим обедом. Ну, какие это хлопоты. Мы с ней и так нечасто видимся, хотя сейчас спектаклей у неё стало меньше. Все мы не молодеем с возрастом и не можем до старости играть тургеневских барышень.

– Ваша подруга актриса? – спросила Варя.

– Да, в драматическом театре. Мы дружим с ней много лет. И дочь у неё такая же красавица! Правда, личная жизнь почему-то не складывается, а ведь ей уже тридцать пять. И жених есть, – задумчиво покачала головой Оксана Петровна. – Красивый, талантливый и зарабатывает достаточно. К тому же они друг друга с детства знают, но он почему-то тянет с предложением. Ну вот, – улыбнулась она, – я уже пришла. За этим поворотом – мой ресторан. А вам нужно свернуть на следующем перекрёстке.

Варя в этот день вернулась домой поздно.

– Очень устала? – виновато спросила Вера, взглянув на лицо сестры. – Много работы было?

– Нет, просто я совсем забыла, что сегодня заседание в нашем отделении Союза переводчиков. Хорошо, Рита напомнила.

– Ну и как прошло заседание?

– Предложили принять участие в сборнике переводов.

– Как замечательно! Ты согласишься?

Варя в раздумье пожала плечами:

– Не знаю, я никогда не переводила стихи для детей.

– Думаю, у тебя всё получится, – улыбнулась Вера. – А каких авторов предлагают для перевода?

– Разных. Макса Жакоба, Гийома Аполлинера, Пьера Гамарру… Наш руководитель посоветовал мне взяться за Робера Десноса.

– Вот и берись! – уверенно произнесла Вера.

Варя озадаченно посмотрела на сестру.

– Хорошо, когда предлагают и можно выбирать, – вздохнула Вера.

Варя подошла к сестре и обняла её.

– У тебя всё наладится, вот увидишь, – прошептала она.

– Ну да, – с грустью произнесла Вера: – Промелькнул за годом год, и за цепью дней минувших улетел надежд блеснувших лучезарный хоровод[1].

– Ты ошибаешься. Хоровод улетел не весь. Одна из воздушных дев осталась.

Глава 7

Варя выбирала подарки для мальчишек в торговом центре. Сначала она купила в отделе игрушек три одинаковых машинки и трёх роботов с подсветкой, затем заглянула в бутик с детской одеждой и приобрела три одинаковые футболки и свитера, только разных размеров, а потом зашла в «Пират-мармелад» и взяла пакетики с теми сладостями, которые любили её племянники.

Спустившись по эскалатору на первый этаж и войдя в кафе, подошла к свободному столику и принялась аккуратно раскладывать покупки по трём подарочным пакетам. Вскоре она почувствовала, что стала объектом чьего-то наблюдения. Варя обернулась и увидела Максакова, стоявшего неподалёку и с удивлением смотревшего на неё.

– У старшего племянника завтра день рождения, – сказала Варя, когда архитектор подошёл к ней. – Вот купила ему подарки.

– Вы подарите ему три одинаковых набора подарков?

– Нет, только один, два других предназначаются его младшим братьям.

– Я понял, – улыбнулся архитектор, – чтобы другим не было обидно.

– Конечно! Ведь футболка для именинника может приглянуться и среднему брату, а может быть, она понравится и младшему.

Кстати, в нашей семье только так и случается. Что прикажете тогда делать? Снова бежать в магазин? А если все футболки уже раскупили?

– Замечательный выход из ситуации. Никогда бы не додумался.

– Просто у вас, наверное, нет племянников, а у меня их трое, да ещё две племянницы.

– Нет, племянников и племянниц у меня нет, да и взяться им неоткуда, потому что у меня нет братьев и сестёр, а у вас целое богатство.

– Не завидуйте, – сказала Варя. – С племянниками очень много хлопот. Особенно с мальчиками. – Она ненадолго задумалась, а затем произнесла: – Вы можете сами в этом убедиться. Приходите к нам завтра в два часа на праздничный обед.

– С удовольствием приду, – улыбнулся Максаков. – А как насчёт формы одежды?

– Не беспокойтесь. Смокинги на наш обед не требуются.

– Вас подвезти? У вас много покупок.

– Я буду вам очень признательна. Только не могли бы вы меня немного подождать: мне нужно ещё купить куклу.

– Для именинника? – удивился архитектор.

– Для сестры именинника. Моя мама должна сегодня привезти внучку, мою племянницу. Кукла предназначается ей.

– Да, благодаря вам я сегодня усвоил для себя одно правило, – весело произнёс Максаков.

– И какое же?

– На дне рождения никто не должен быть обделён подарками.

Когда на следующий день в их квартиру позвонили без десяти два, Варя открыла дверь не одна, а вместе с племянницей. Пятилетняя Ирочка с длинными завитыми локонами была одета в пышное светлое платье. На пороге стоял архитектор, держа в каждой руке по два больших пакета.

– Всё-таки зря я не надел смокинг, – улыбнувшись, произнёс он. – Рядом с такой нарядной леди надо выглядеть соответствующе.

– Леди извинит ваш внешний вид, – сказала Варя. – Всё равно она занята только своим нарядом, до чужого ей и дела нет.

– Она поступает так, как свойственно всем красавицам. – Максаков галантно поклонился девочке. – Простите, не знаю, как вас зовут.

– Ирина, – сказала Варя. – Но домашние предпочитают её звать Ирочка.

– Мою тётю тоже зовут Ирина, – сказал архитектор, – правда, Ирочкой её теперь называют только самые близкие подруги.

В коридор из комнаты друг за другом выбежали три мальчика и с интересом уставились на Максакова.

– Знакомьтесь, – начала Варя. – Арсений, он у нас самый взрослый из мужчин, этой осенью пойдёт в первый класс. У Артёма на носу тоже перемены: его ожидает детский сад. Ну а Пётр пока останется дома, но на следующий год обязательно присоединится к среднему брату, – представила она племянников. – А это Феликс Александрович.

– Как-то слишком церемонно, – произнёс архитектор.

– Можете звать его дядя Феликс, – разрешила Варя.

– Да, это звучит намного лучше, – улыбнулся архитектор и вручил пакеты всем детям.

В пакете у Ирочки обнаружился кукольный домик. Старшие мальчики с восторгом принялись вынимать из своих пакетов одинаковые тракторы, только двухлетний Петя не проявил никакого интереса к подарку, а подошёл к гостю и протянул к нему ручки.

– Петенька на ручки просится, – объяснила Ирочка. – Он любит, чтобы его на руках носили.

Архитектор наклонился и поднял мальчика. Тот, довольный, обхватил его за шею.

– Ну вот, будет чем убирать осенью яблоки и груши в саду у бабушки Ани, – заметила, появившись в дверях кухни, Вера. – А Петька, смотрю, уже успел какого-то дяденьку оседлать.

– Это дядя Феликс, – представила гостя Ирочка. – Его знает тётя Варя.

– Извините меня за не слишком оригинальные подарки, – произнёс архитектор, держа Петеньку на руках. – У меня уж очень маленький опыт в таких делах. Я хотел подарить книги, но не знаю, что ваши мальчики любят читать.

– Не переживайте, книги у нас принято дарить на Новый год, а читают они пока, как и все дети в их возрасте, сказки. Вот вчера мы закончили с ними читать «Карлсона» и решили приступить к «Приключениям капитана Врунгеля», – улыбнулась Вера и снова скрылась в кухне.

– Пойдёмте в комнату, я вас с мамой познакомлю, – сказала Варя.

Любовь Андреевна хлопотала над празднично накрытым столом, раскладывая столовые приборы. Она, как и Вера, знала, что на обед к ним придёт новый человек. И хотя Варя накануне заявила, что это всего лишь знакомый, она волновалась: у старшей и младшей дочери были семьи. Любови Андреевне, как и любой матери, хотелось, чтобы и средняя дочь обрела счастье. Когда Варя представила мать и архитектора друг другу, то увидела по улыбке Любови Андреевны, что ей понравился Максаков.

За столом гостя посадили между Варей и Ирочкой.

– Я очень люблю мясо, – тут же доверительно призналась Ирочка своему взрослому соседу.

– И не ты одна, – сказала, услышав её слова, Варя. – Многих за этим столом не назовешь вегетарианцами.

В это время Вера внесла противень с запеченной в духовке курицей, обложенной картошкой.

– Картошечка! – радостно закричал именинник и захлопал в ладоши.

– В дни рождения у нас принято готовить любимые блюда именинника, – объяснила Варя архитектору. – Нашему Сеньке никогда не стать настоящим аристократом, он простолюдин: готов есть картошку в любое время дня и в любом виде. Даже в качестве начинки для вареников.

– Вы не поверите, но я тоже люблю картошку. А еще никогда не откажусь от тарелки хорошо сваренного борща.

Варя с трудом сдержала улыбку.

– Борщ у нас любит Артём. Придётся дожидаться его дня рождения.

После обеда мальчишки повели гостя в свою комнату показать имеющийся у них автопарк, а затем принесли большую коробку и принялись собирать на полу железную дорогу, подаренную Валерией и привезённую Любовью Андреевной. Через некоторое время из обращения к архитектору исчезло слово «дядя». Мальчишки и Ирочка называли его просто по имени.

– Это что ещё за Феликс? – строго произнесла Любовь Андреевна, но архитектор сказал, что ничего страшного в этом нет.

– Сто лет не играл в железную дорогу, – признался он Варе, когда детей принялись усаживать за стол, накрытый к чаю.

– У вас тоже в детстве была железная дорога?

– У меня их было две: одну отец привез из-за границы, другая – в семье ещё со времен прапрадеда. Дореволюционная, изготовленная в Нюрнберге. Бабушка говорила, что прапрадед купил её в Петербурге, в магазине игрушек Дойникова. С ней я любил больше играть, чем с современной. Правда, играл не с отцом, а с дедом. Отец всё время был занят работой: готовил то один проект, то другой. Обе дороги до сих пор лежат в шкафу, так же как и коробка с солдатиками, которую прапрадед привёз из Лозанны.

– Ваши предки родом из Швейцарии?

Архитектор покачал головой:

– Нет, они ездили туда по работе.

– Садитесь за стол, – пригласила Вера. – Сейчас бабушка принесёт домашний торт. Будем задувать свечи.

– К сожалению, на торт остаться не могу, – сказал архитектор, взглянув на часы. – Но надеюсь быть в числе приглашённых на следующий день рождения. Постараюсь более тщательно подойти к выбору подарков.

Уход Максакова расстроил ребят. Увидев, как он обувается в коридоре, они выскочили из-за стола и стали просить его остаться и ещё немного поиграть с ними, маленький Петенька даже обнял так понравившегося ему гостя за ноги. Архитектор клятвенно пообещал, что придёт в гости снова и поиграет с ними.

Убирая со стола, Варя ощущала на себе взгляды сестры. Она понимала, что Вера хочет поговорить с ней о сегодняшнем госте, но ей не хотелось этого разговора.

– Ещё не время, – объяснила Варя, и Вера понимающе улыбнулась в ответ.

– Пойду посмотрю, как там ребятня, – сказала она.

Едва Варя принялась мыть посуду, как в кухню вошла расстроенная Вера.

– Эдик позвонил, – сообщила она. – Я думала, он не вспомнит про день рождения сына. Видимо, ему родители напомнили.

– Что сказал Эдик? – спросила Варя.

– Просит разрешения приехать и повидать детей.

– Разве для этого нужно разрешение? – удивилась Варя.

– Говорит, что хочет, чтобы мы вернулись к нему.

– А вам есть куда возвращаться? Эдик купил новую квартиру или смог вернуть старую?

– Если бы, – вздохнула Вера. – Он даже с долгами не расплатился. Он ведь стольким людям должен!

– Мальчишки по нему скучают.

– Да, – кивнула Вера, – вон как сегодня от архитектора не отходили.

– А где сейчас Эдик сам-то живёт? – торопливо спросила Варя, стремясь уйти от опасной темы.

– У родителей. Обещает вылечиться. Сказал, что мать нашла ему хорошего психотерапевта и оплатит лечение.

Варя вытерла тарелку и внимательно посмотрела на сестру:

– Ты ему веришь?

– Не знаю. Он столько раз меня обманывал! Я ведь про лечение давно ему твердила: раз сам не можешь справиться, значит, надо обратиться к врачу. Он каждый раз кивал, соглашаясь, но толку от этих киваний никакого не было. Бесполезно было говорить ему, что он тратит деньги, предназначенные детям! Что ты! Эдик разрабатывал особую стратегию, по которой рано или поздно обязательно должен был крупно выиграть. Господи! Кто же придумал эти онлайн-казино!

– А что говорят его родители? Ты с ними разговаривала?

– Они только об одном просят, чтобы я его не отталкивала, что ему трудно справиться с этим недугом. Ах, если бы этот врач оказался волшебником и на самом деле ему помог. – Вера ненадолго замолчала, а потом произнесла: – Но я почему-то не верю в чудо. Ты помнишь Орешниковых, Марину Максимовну и Павла Олеговича?

Да, Варя хорошо помнила эту семью. Марина и Павел Орешниковы были друзьями детства их отца и воспитывали единственного сына, который ещё в школе пристрастился к наркотикам. В надежде отучить его от этой страшной привычки они перестали давать ему деньги. Тогда он, чтобы купить себе наркотики, стал выносить вещи из дома и сдавать их в ломбарды, а затем ограбил соседей по лестничной клетке. Орешниковы не без труда уговорили их не подавать заявление в милицию, погасив деньгами стоимость похищенных вещей. Затем сын угнал машину отца и устроил ДТП, правда, не получил при этом ни единой царапины. Родители выплатили назначенные судом штрафы, а затем нашли для сына дорогую клинику. Чтобы оплатить полугодовое лечение, пришлось продать дачу. Но, выйдя из клиники, Орешников-младший через два месяца снова принялся за старое. Мать с отцом опять положили его на лечение и взяли кредит. Они брали кредиты, выплачивали их и брали новые, потому что сын всякий раз срывался, выходя из этой клиники. Лечиться в других он наотрез отказывался. Через восемь лет тяжело заболела и ушла из жизни Марина Орешникова. Спустя два года после инсульта скончался её супруг. Из всех родственников у Орешникова-младшего осталась бабушка, которая продолжила платить за внука в клинике. «Теперь это мой крест, – сказала она Поздняковым на похоронах сына. – Правда, не знаю, за что меня Бог в конце жизни так страшно наказал».

«Не зря же говорят, что горбатого могила исправит. Интересно, жива ли бабушка Орешникова? – подумала Варя, – Или эта бедная женщина тоже положила свою жизнь на алтарь спасения внука?»

Глава 8

В следующее воскресенье Варя и Вера пошли ужинать в ресторан при отеле «Адажио». В зале их встретила сама владелица отеля Евгения.

– Кажется, осталось два свободных столика, – поздоровавшись с ними, сказала Евгения. – У нас теперь каждый вечер полно людей.

Ресторан состоял из двух залов. В маленьком все столики были заняты. Среди посетителей Варя неожиданно увидела медиума Хариту.

– Она к нам в последнее время зачастила, – улыбнувшись, тихо произнесла Евгения. – Позавчера проводила в одном из номеров спиритический сеанс. Вызывала дух нашей с вами дамы.

– Ну и как, явился дух? – прошептала Варя.

– Явился, – снова улыбнулась Евгения. – Харита утверждает, что видела его собственными глазами.

– И как же выглядел призрак?

– Высокая молодая женщина в длинном светлом платье. Попросила Хариту отыскать её жениха.

– Надеюсь, Харита пообещала, что выполнит её просьбу?

– Конечно. Сказала, что снимет для этого на неделю номер.

«Забавно, – подумала Варя. – Интересно, как она будет искать того, кто никогда не существовал?»

Они прошли во второй зал и направились к свободному столику. Неожиданно Варю и Веру окликнул женский голос. Сёстры обернулись и увидели Нонну, ужинавшую в одиночестве.

– Составите мне компанию? – спросила Нонна, когда они подошли к ней.

Сестры присели за стол и с помощью рекомендаций Нонны, которая посещала это место уже не первый раз, сделали заказ.

– Как же я давно не была в ресторане: наверное, со дня собственной свадьбы, – вздохнув, произнесла Вера. – Так иногда хочется праздника, красивого платья, нарядной атмосферы. Чтобы не ты стояла у плиты, а тебе приготовили что-нибудь вкусное.

Не успела она договорить, как в зале появилась новая посетительница: девушка лет двадцати пяти, с волосами, уложенными в красивую прическу. Она была одета в длинное белое платье и белые туфли на шпильке. Вера озадаченно посмотрела на неё.

– Выглядит как невеста, – тихо произнесла она.

– Может быть, она действительно только что из ЗАГСа, – предположила Варя.

– А где жених?

– Наверное, на улице задержался. Курит. Здесь же курить нельзя.

Девушка села за столик с табличкой «Забронировано» и, раскрыв меню, нажала на кнопку вызова официанта.

– Мне кажется, я её где-то видела, – произнесла Вера, – причём недавно. Только не могу вспомнить где.

– Ты видела её позавчера, в утренней телепередаче, – улыбнулась Нонна. – Это Эльвира Калачёва, астролог.

– Точно! – кивнула Вера. – Она и на передаче была в белом.

– Она всегда так одевается, – сказала Нонна.

– Я удивилась и подумала, что это какой-то странный астролог. Я таких ещё не встречала.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Варя.

– У меня было такое чувство, что это ужасно неуверенный в себе человек. Она, когда говорила, всё время искала взглядом поддержку у ведущих. Ты когда-нибудь к ней обращалась? – спросила Вера у Нонны.

Нонна покачала головой:

– Я стараюсь избегать всех этих астрологов и психологов, тем более начинающих.

– Почему же неопытного астролога приглашают на съемки программы? – удивилась Вера.

– Потому что до этого много лет приглашали её тётю, – ответила Нонна.

– А при чём здесь её тётя?

– Дело в том, что её тётя, Вероника Ивановна, самый популярный астролог в нашем городе. Судя по достоверной информации, Вероника Ивановна недавно вышла замуж за весьма состоятельного иностранца. Кажется, банкира. То ли турка, то ли грека по национальности. В одном из последних интервью она сказала, что это звёзды по её просьбе послали ей столь денежного человека. Она перебирается к нему на постоянное место жительства, поэтому сейчас не только обучает племянницу своему делу, но и передаёт ей свою клиентуру, а также пытается устроить на все те места, которые приносили ей доход.

– А разве на астролога можно выучиться? – снова удивилась Вера. – Я думала, что астрологией занимаются только люди с определёнными способностями.

Нонна улыбнулась:

– В этом деле нет большой премудрости. Главное – наговорить каких-нибудь малопонятных слов и выражений, вроде Солнце в Рыбах входит в Тельца или Меркурий находится в седьмом доме.

– А у Булгакова он был во втором, – засмеялась Варя.

Она вспомнила Тамару Павловну, которая передала им с Верой своих клиенток, и хотела пошутить по этому поводу, но им с сестрой принесли заказанные блюда.

– Действительно, очень вкусный салат, – сказала Вера, попробовав поставленное перед ней блюдо, и поблагодарила Нонну.

Астрологу официант принёс большой бокал красного вина. Калачёва не спеша принялась его пить, разглядывая находившихся в зале людей. Насмешливая, ироническая улыбка при этом не сходила с её лица.

– Наверное, она пытается убедить окружающих, что насквозь видит их, – сказала Варя, когда астролог остановила на ней свой взгляд.

Нонна хмыкнула:

– Ну да, от такого недреманного ока вряд ли кому-то удастся спрятать свои секреты.

Соседний с ними столик заняли девушка с букетом цветов и молодой человек с маленькой курчавой бородкой, немного полный для своего возраста. Как только был сделан заказ, а цветы поставлены в принесённую официантом вазу, спутник девушки тут же принялся жаловаться на своего руководителя, который совершенно не ценит его на работе, хотя молодой человек работает за весь коллектив. Девушка с искренним сочувствием слушала жалобы собеседника. Она внимала им и во время еды, изредка поглаживая кавалера по руке.

– А давай пойдём завтра в планетарий! – неожиданно воскликнула девушка. – Пойдём смотреть на звёзды!

Молодой человек перестал жаловаться и задумчиво уставился на свою спутницу.

– Может быть, им лучше обратиться к астрологу, чем идти в планетарий, – тихим голосом сказала Вера. – Астролог тоже связан со звёздами. Пусть составит им гороскоп. Вдруг они не подходят друг другу.

Варя качнула головой из стороны в сторону. Вера удивлённо приподняла брови и вопросительно посмотрела на сестру.

– Она столько времени выслушивала его стенания, не каждый способен так долго продержаться. Мне бы точно не хватило терпения.

– Ты права, – кивнула Нонна. – Я бросила бы этого недооценённого товарища через десять минут.

Варя обратила внимание, что к столику, за которым сидела астролог, подошла ухоженная красивая брюнетка средних лет и устроилась напротив Калачёвой.

– Странно, – удивлённо произнесла Нонна. – Не думала, что Галина Сергеевна пользуется услугами подобных лиц. Я всегда считала её здравомыслящей женщиной.

– Ты о ком? – спросила Вера.

– О брюнетке, что села за один столик с Калачёвой, – ответила Нонна. – Довольно известная актриса, работает в нашем драмтеатре. Мы с ней несколько раз встречались на разных приёмах.

Нонна допила чай и встала.

– Ну, девочки, желаю вам удачно провести время, а мне уже пора. Предстоит очень тяжёлый день. Надо хорошо выспаться. Еду завтра утром со съёмочной группой в поместье Зотовых на весь день. Будем снимать хозяйку в её гостиных, а их у неё целых пять. Между прочим, в одной из гостиных даже есть фонтан. Впрочем, вы сами всё увидите, когда выйдет передача.

Глава 9

Передача Нонны вышла ровно через две недели, и Поздняковы смотрели её всей семьей.

Уже в знакомом Варе вестибюле, где начались съёмки, была выстроена вся прислуга Зотовых. Горничные, одетые по-прежнему в уродливую коричневую форму, смиренно опустив руки, стояли в шеренге. Следом за ними выстроились два садовника, шофёр, работники конюшни и прочая челядь. Варя насчитала более двадцати человек. Экономка и мажордом стояли чуть в стороне. Марианна Зотова, говоря об обслуживающем поместье персонале, посетовала на то, что никак не может найти для своей библиотеки секретаря.

– Видимо, гувернантку она всё-таки отыскала, – вслух заметила Вера и поинтересовалась у сестры: – Интересно, а почему она тебе не предложила эту должность? Всё-таки положение секретаря выше, чем положение гувернантки.

– Наверное, потому, что, когда я у них работала, она ещё не вычитала о ней из книг, – ответила Варя.

Из передачи она узнала о новых событиях в поместье, случившихся после её ухода. По желанию Марианны на территории парка была устроена небольшая ферма, и теперь каждое утро хозяйки поместья начиналось с того, что она в костюме французской крестьянки восемнадцатого века с корзиной в руке отправлялась на собственную ферму, чтобы забрать для завтрака свежий сыр, творог и сметану.

«Я так люблю всё натуральное, – объяснила Марианна Зотова зрителям своё новое увлечение. – Продукты, выращенные своими руками, экологически чистые, не содержат вредных веществ и очень полезны для здоровья. Я советую всем достойным людям обязательно завести такие фермы».

– Интересно, что она понимает под словом «достойные»? – спросила Любовь Андреевна.

– Видимо, тех людей, что соответствуют ей по уровню доходов, – сказала Вера.

– Подобная ферма была в Версале у Марии-Антуанетты, – заметила Варя.

– У той, что отрубили голову?

– Да.

– В таком случае мадам Зотова может так же печально закончить, как и французская королева, – задумчиво произнесла Вера, глядя на то, как Зотова возвращается во дворец.

Неожиданно Марианна остановилась и показала в сторону Секретной беседки.

«Самое загадочное место в нашем поместье, – сказала она. – Стоит мне только прийти сюда с бокалом коктейля, чтобы побыть в тишине и насладиться уединением, как сразу же поднимается сильный ветер или начинает идти дождь».

«Видимо, ты действительно занимаешь не своё место, и прежние хозяева не хотят принимать тебя в свою компанию», – невольно подумала Варя.

Завершалась передача клипом, снятым в Музыкальной гостиной. Правда, Марианна сидела не за органом, а за клавесином, играя баркаролу Моцарта, а дамы в париках и кринолинах производили медленные грациозные па в центре зала. Варя, внимательно рассмотрев каждую, поняла, что эти танцовщицы никак не могли находиться тогда в беседке: они все были молоды, в то время как в разговоре принимали участие женщины постарше.

После передачи Любовь Андреевна стала собираться в Кисловку. Она ехала в деревню на неделю и из всей ребятни брала с собой только Ирочку. Мальчики обиделись на бабушку. Они тоже хотели в деревню, особенно Петенька, но Любовь Андреевна была непреклонна.

– Надо же и мне устроить себе маленький отпуск, – сказала она. – Вы ведь уже ездили на отдых в деревню?

– Ездили, – кивнул Артём. – А ты привезёшь нам гостинцы из деревни?

– Привезу, если будете хорошо себя вести.

– Попроси лисичку дать нам снова хлеб, как в прошлый раз, – сказал Артём.

– Что, понравился Лисичкин хлеб? – улыбнулась Любовь Андреевна.

– Очень, – признался внук. – Он вкусный!

– А для меня привези волшебный мёд, – попросил Арсений.

Любовь Андреевна удивлённо посмотрела на дочерей.

– В прошлый раз нас угощал мёдом в сотах один очень хороший человек, – объяснила Варя. – Луговой Иван Николаевич.

– Не знаю такого, – пожала плечами Любовь Андреевна.

– А он в Кисловку два года назад переехал и сразу же пасеку завёл. Сказал, что это его давняя мечта.

– А чем же он занимался до пчеловодства?

– На севере работал. Нефть качал.

– Понятно. Значит, теперь мёд качает, – сказала Любовь Андреевна.

Провожать её и Ирочку на вокзал поехала Варя. Она занесла сумки в автобус, помахала на прощание племяннице с матерью и направилась в сторону троллейбусной остановки, как вдруг заметила в привокзальном парке книжный развал и пошла вместо остановки к букинистам.

Рассматривая книги, разложенные на низких раскладных столиках, Варя вдруг замерла: перед ней лежало настоящее сокровище – «Сказки мадам д’Онуа». Она не могла поверить своим глазам. Сборник был издан на французском языке в 1869 году. Не сводя глаз с книги, Варя протянула руку, чтобы взять старинный фолиант, как вдруг чужая рука схватила заветный том. Варя растерянно повернула голову, чтобы посмотреть на похитителя заветной книги: рядом с ней стоял мужчина лет сорока, одетый в светлые брюки и рубашку, и внимательно перелистывал страницы сборника. Увидев, что Варя смотрит на него, он довольно грубо произнёс:

– Что надо?

– Вам очень необходима эта книга? – спросила Варя.

– А вам? – ответил мужчина и, перевернув страницу, принялся рассматривать рисунок к сказке «Синяя птица», на которой были изображены Флорина и фея.

– Да, – сказала Варя.

– Мне тоже, – холодно произнёс мужчина.

– Она вам нужна для работы?

– Для неё самой!

– Вы переводчик или учёный?

– А вам-то какое дело? Не надейтесь, я вам её не отдам. Нечего было глазами хлопать.

Варя промолчала и отошла к другому столику. «И зачем таким грубиянам нужны детские сказки? – сердито подумала она и взяла в руки сборник эссе Чеслава Милоша. – Что они в них ищут?»

– Подобных типов интересует не содержание, а стоимость. Не удивлюсь, если сегодня же он выложит эту книгу на интернет-аукционе, – произнёс рядом знакомый женский голос.

Варя повернула голову и увидела Зину, коллегу Нонны Тепловой.

– А мы сегодня вашу с Нонной передачу про имение Зотовых смотрели, – сказала Варя.

– Ну и как? Понравилась?

– Понравился дворец, точнее, та работа, которую проделал реставратор.

– Мы тоже были восхищены тем, что сделал Феликс Максаков. Он настоящий волшебник! Я его так и зову. А настоящим волшебникам намного труднее творить чудеса, чем сказочным, – улыбнулась Зина. – У тех дворцы возникают по мановению волшебной палочки, а тут надо и головой, и руками немало поработать, да не один день и даже год. Очень кропотливое и трудоёмкое занятие – восстановление, особенно когда процент разрушения составляет больше половины.

Зина вынула из сумочки телефон.

– Я вам сейчас покажу фотографии садового павильона и театра, которые Феликс построил заново. Изумительные по красоте сооружения, впрочем, как и сам большой дом! Бедному Феликсу Александровичу пришлось целый месяц дневать и ночевать в поместье, так как Борис Зотов попросил его ускорить работы и завершить их к концу июля. Вот, взгляните. Летний театр. Зал на пятьдесят человек. Какая чудесная внутренняя отделка!

Варя принялась рассматривать фотографии. На одной из них она вдруг увидела ту самую женщину в чёрном платье и чёрной шляпе с вуалью, которую видела в кафе. Незнакомка стояла на сцене, у правой кулисы. «Так и есть, она из съёмочной группы, – подумала Варя. – Странно только, что её всегда снимают в одном и том же наряде».

– А вы не знаете, какой спектакль Зотовы собираются ставить в своём театре? – поинтересовалась Варя.

– Нет, Марианна об этом во время съёмок не говорила, но я видела в Музыкальной гостиной сборник пьес восемнадцатого века итальянских и французских авторов.

Варя решила ещё раз взглянуть на фотографию, где была запечатлена женщина в чёрном наряде, чтобы спросить о ней у Зины. Но странное дело: фото никак не попадалось. Варя дважды пересмотрела все снимки, сделанные в поместье, – и не нашла того самого, с загадочной женщиной. «Неужели это был обман зрения? Неужели мне просто показалось, что она есть на фотографии?» – растерянно подумала Варя, вернув Зине телефон.

Глава 10

Варя заканчивала последнее занятие, когда зазвонил телефон. Номер, высветившийся на экране, был незнакомым.

– Добрый вечер! – услышала Варя мужской голос, который тотчас узнала и обрадовалась.

– Добрый!

– Это Феликс Максаков. Я взял ваш телефон у Нонны. Прошу прощения за то, что так долго не давал о себе знать: слишком много было работы. Как у вас сегодняшний вечер? Занят?

– Нет, – растерянно ответила Варя.

– Очень хорошо! – обрадовался архитектор. – Не хотите съездить со мной в гости? Я бы познакомил вас с одним очень интересным человеком.

Варя была так рада его звонку, тому, что слышит его, что даже не могла и слова вымолвить.

– Не пожалеете. Соглашайтесь!

Конечно, она согласилась. Правда, в ожидании его приезда гадала и строила предположения насчёт того, с кем Максаков собирается её познакомить. А он привёз её почти на самую окраину города, в частный сектор, к небольшому беленькому дому, со всех сторон обсаженному цветами.

Когда Варя вошла в домик, ей показалось, что она попала в жилище волшебницы. Так было внутри всё красиво, чудесно и необычно: деревянные полки, на которых стояли глиняные и керамические чашки, тарелки и кувшины с разнообразной росписью, плетённые из соломки вещицы, домотканые разноцветные коврики на полу. Здесь были разные ступки с пестиками, старая ручная мельница, на которой раньше мололи зерно, и даже прялка. И сама хозяйка дома напоминала старую добрую волшебницу. Это была пожилая женщина, одетая в длинное платье с оборками, поверх которого был повязан фартук в мелкий горошек. Седые волосы женщины прикрывала косынка, сшитая из того же материала, что и фартук.

– Знакомьтесь, Варя, это Наталья Фёдоровна Туренина, – сказал Феликс. – Наталья Фёдоровна – замечательный художник, а ещё она великолепный гончар, непревзойдённый знаток цветов и растений и вообще удивительная кудесница.

Наталья Фёдоровна рассмеялась и провела их в другую комнату, где было полно разных детских книг, а рядом с окном стоял широкий деревянный стол, заставленный множеством стаканчиков и бокалов с кистями и карандашами. Кроме того, на столе лежали рисунки и альбомы. У противоположного окна находился другой стол, круглый и покрытый красивой вышитой скатертью.

– Сейчас будем пить чай, – сказала добрая волшебница, – с домашними булочками и вареньем.

Пока хозяйка накрывала к чаю, Варя с огромным интересом рассматривала убранство комнаты. Она подошла к деревянному столу и принялась разглядывать рисунки.

– Наталья Фёдоровна всю жизнь иллюстрирует детские книжки, – сказал Максаков, подойдя к Варе, – и свои и чужие.

Она перевела взгляд от стола к стеллажу, на полках которого на стульях и диванах сидели крошечные куклы, одетые так, как одевались дворяне в девятнадцатом веке. На полках было много кукольной мебели из того времени: всевозможные комоды, кресла, напольные часы, столики, шкафы с посудой. Там были даже миниатюрные книжки.

– Это всё сделано руками Натальи Фёдоровны, – сказал архитектор. Он взял Варю за руку. – Идёмте, я вам кое-что покажу.

Он подвёл её к другой стене, на которой висело несколько старинных литографий.

– Узнаёте?

Варя присмотрелась и вдруг увидела, что на литографиях изображено поместье Зотовых. На одном из рисунков она разглядела даже Секретную беседку.

– Наталья Фёдоровна – представительница семейства Бряцаловых, – улыбнулся Феликс. – Именно благодаря её бесценной помощи, тем документам и фотографиям, которые у неё сохранились, мы смогли отреставрировать поместье и воссоздать убранство главного дома.

Варя была потрясена.

– Я очень рада, что помогла вам, Феликс, – услышав последние слова архитектора, сказала Наталья Фёдоровна. В руках она держала поднос, на котором стояли вазочки с мёдом и вареньем. – Прошу к столу, дорогие гости.

– А вам не обидно, что в вашем родовом поместье теперь живут чужие люди? – осторожно спросила Варя, присаживаясь за стол.

Наталья Фёдоровна улыбнулась и, налив ароматный чай в чашку, подала её Варе.

– Я уже давно пришла к выводу, что быть непомерно богатым – это как-то неправильно, – сказала она. – Чрезмерная роскошь не приносит счастья и приводит к ужасным последствиям. А что касается поместья, то наша семья лишилась его за несколько лет до революции. И всё из-за опрометчивого поступка моей прапрабабушки, княжны Елизаветы Григорьевны Бряцаловой. Она имела несчастье влюбиться в человека, который был помолвлен с другой. Елизавета разрушила эту помолвку. В семье долгие годы бытовало поверье, что в этом ей помогла Анна Ленорман. Анна состояла в дальнем родстве с той самой знаменитой Ленорман, известной предсказательницей. Кто-то из князей Бряцаловых, спасая Анну от гильотины, привёз её в конце восемнадцатого века в Россию и поселил в поместье. К сожалению, наш климат оказался губителен для её здоровья: она умерла через несколько лет, но именно с её появлением связывали значительно возросший материалы ный достаток Бряцаловых. Думаю, что это всего лишь совпадение: никакими способностями, как у Марии, Анна не обладала. Однако после её смерти откуда-то возникло поверье, что, если молодая девушка во время спиритического сеанса вызовет её дух и попросит о помощи, она исполнит заветное желание просительницы, но только одно.

«Так вот чей дух вызывала Марианна Зотова. Интересно, о чём она хотела попросить, ведь все её желания и так исполняет муж», – подумала Варя, а Наталья Фёдоровна тем временем продолжала:

– И всё же я сомневаюсь в том, что Елизавета Григорьевна вызывала дух Анны Ленорман. Она была верующим человеком и не пошла бы на это. Думаю, Николай Ильич Полбин просто не устоял перед соблазном – уж слишком велико было состояние Бряцаловых, к тому же Елизавета была единственной наследницей. Родители её умерли, когда она была маленькой. Уверена, если бы они были живы, они бы отговорили её от этого замужества, которое не принесло их дочери счастья, ведь через десять лет от состояния Бряцаловых не осталось и следа. Увы, Полбин промотал всё, точнее, проиграл в карты: деньги, украшения, лесные угодья. Последним с молотка ушло поместье – его купил какой-то купец. После этого Елизавета Григорьевна вместе с детьми была вынуждена поселиться в гостинице. Единственное, что у неё имелось на тот момент, – сапфировое ожерелье. В нём было пять сапфиров, один очень крупный, остальные четыре – меньше, и это не считая бриллиантов. Очень дорогая вещь. Елизавета Григорьевна собиралась его выгодно продать, чтобы на вырученные деньги купить для себя и своих детей дом, а оставшуюся сумму вложить в их образование. Нашёлся покупатель. Он согласился заплатить сразу всю требуемую сумму, а она была немалая. За два часа до сделки, на которую были приглашены ювелир, оценивший ожерелье, и нотариус, ожерелье привезли из банка. Однако когда приступили к оформлению бумаг, выяснилось, что украшения в номере Елизаветы Григорьевны нет: оно исчезло таинственным образом, хотя Елизавета Григорьевна все эти два часа, что ожерелье находилось у неё, не покидала своего номера. Конечно, сразу же вызвали полицию. Было проведено тщательное расследование, но никаких следов ожерелья обнаружить не удалось. Прошёл месяц. Елизавета Григорьевна открыла комод, чтобы достать какой-то понадобившийся ей документ, и неожиданно увидела в верхнем ящике ожерелье.

– Какая удивительная история! – воскликнула Варя. – А её муж не мог украсть это ожерелье, а потом, когда его стала мучить совесть, вернуть на место?

Наталья Фёдоровна покачала головой:

– Он ничего не знал о нём. Это ожерелье Елизавета Григорьевна получила после смерти одной из своих тётушек. Это произошло за несколько месяцев до того, как было продано поместье. Она ни словом не обмолвилась мужу о том, что ей завещала тётка, потому что в этом украшении заключалось единственное для неё и её детей спасение. К тому же, когда она узнала, что муж подарил все её меха очередной любовнице, настояла на том, чтобы врачи вынесли вердикт о его душевном нездоровье, и отправила его в лечебницу, откуда он так и не вышел.

– Он на самом деле был сумасшедшим? – спросила Варя.

– Он был мот и гуляка. Когда в руки попадают не просто большие, а очень большие деньги, трудно сохранить рассудок. К тому же потом к этому добавился и алкоголизм. Просто Елизавета Григорьевна воспользовалась тем, что кто-то из родственников мужа страдал психическим расстройством, и подвела к мысли, что заболевание Полбину передалось по наследству.

Варя ненадолго задумалась.

– Но ведь она так хотела выйти замуж за него, что пошла всему и всем наперекор, а потом отправила любимого человека в больницу.

– Елизавета Григорьевна говорила не раз потом своей дочери, что её любовь к Полбину была каким-то наваждением, – сказала Наталья Фёдоровна. – Она ничего не могла с собой поделать. Чары разрушились только тогда, когда она потеряла всё.

«Да, иногда прозрение приходит с опозданием», – подумала Варя.

Отведав таких же вкусных, как и чай, булочек с корицей и изюмом, гости собрались уходить. На прощание Наталья Фёдоровна подарила Варе несколько детских книг со своими сказками и иллюстрациями к ним.

– Я всегда дарю книги тем, кто приходит ко мне в гости, – сказала она. – Тем более, как сообщил мне Феликс Александрович, у вас много племянников.

В машине Варя поблагодарила Максакова за знакомство с Турениной.

– Ну, если вам понадобятся иллюстрации к вашим произведениям, вы можете обратиться к Наталье Фёдоровне. Она никогда никому не отказывает.

Варя бросила на архитектора изумлённый взгляд.

– Просто когда ваши племянники показывали мне свой автопарк, я заметил на письменном столе стихи про совят. Очень оригинальное стихотворение.

– Это не моё, – сбивчиво ответила Варя и покраснела. – Это всего лишь перевод. И то ему ещё довольно далеко до идеала.

– А что вы думаете по поводу исчезновения ожерелья? – неожиданно спросил архитектор.

– Наверное, это дело рук тех, кто был приглашён на сделку, – ответила Варя. – Может быть, ювелира.

– Почему вы так решили?

– Потому что он знал его настоящую стоимость, но потом чего-то испугался и подбросил ожерелье.

– Сомневаюсь, что это мог сделать ювелир. Он слишком дорожил своей репутацией.

– Откуда вы знаете? – удивилась Варя.

– Потому что этим ювелиром был мой прапрадед – Феликс Александрович Максаков. Меня назвали в честь него.

Варя растерянно промолвила:

– Я думала, вы из династии архитекторов.

– Да, я архитектор в третьем поколении, но мои дореволюционные предки занимались изготовлением ювелирных украшений.

Максаков ненадолго замолчал, а затем произнёс:

– И всё-таки вы немного правы: ювелир сыграл в этой истории очень важную роль. Он провёл собственное расследование и выяснил, что Елизавета Григорьевна действительно не покидала тех комнат, которые она занимала с детьми. Однако вскоре после того, как ожерелье было привезено к ней из банка самим управляющим, ей нанесла визит близкая родственница. Кузина. Правда, пробыла она у Елизаветы Григорьевны недолго. Конечно, в те времена было невозможно заподозрить в преступлении барышню благородного происхождения. И всё же мой прапрадед заинтересовался этой особой и выяснил, что заходила она к родственнице под надуманным предлогом. И вообще дамы не уславливались в этот день о встрече. Он лично решил понаблюдать за барышней и вскоре пришёл к удивительному открытию: кузина Елизаветы Григорьевны страдала клептоманией. Причём она воровала разные по ценности вещи: от почтовой открытки на прилавке писчебумажного магазина до флакона французских духов с туалетного столика своей подруги. Просто близкие и родственники не придавали большого значения этим пропажам, списывая их исчезновение на прислугу. Что же касается ожерелья, то девушка, выйдя из дверей гостиничного ресторана, где она только что выпила кофе с пирожным, увидела, как управляющий банкам, перед тем как подняться в номер Елизаветы Григорьевны, ненадолго задержался в холле гостиницы и, приоткрыв коробку, показал это украшение своему приятелю, владельцу этой самой гостиницы. Оказалось достаточно всего лишь одного взгляда, чтобы у барышни тотчас же возникло желание забрать понравившуюся ей вещицу. Девушка проследила за управляющим банком и, как только он покинул номер Елизаветы Григорьевны, постучала в её дверь. Та при гостье убрала коробку с ожерельем в комод. Пока дамы беседовали, на улице случилось маленькое происшествие: столкнулись два экипажа. Стоило Елизавете Григорьевне, привлечённой уличными криками, подойти к окну, как девушка мгновенно похитила ожерелье из комода и спрятала его в своей сумочке, а затем быстро попрощалась с кузиной и ушла.

Феликс Александрович навестил родителей барышни, и те признались в наличии у дочери заболевания. Они тщательно осмотрели её комнаты и нашли ожерелье в гардеробной. Оно находилось в коробке из-под шляпы. Родители девушки умоляли моего предка не раскрывать этой постыдной тайны. Они опасались, что это плачевно скажется на репутации их дочки, которую они надеялись выдать замуж, и он дал им слово молчать, а в один из своих визитов к Елизавете Григорьевне тайно положил ожерелье в комод. Он рассказал об этой истории своему сыну только тогда, когда в живых не было ни Елизаветы Григорьевны, ни её кузины. Кстати, кузину родители так и не смогли выдать замуж. Её болезнь всё-таки сделала своё дело: когда она с родителями отправилась в путешествие за границу, то совершила кражу в одном из ювелирных магазинов. Эта история попала в газеты. На замужестве был поставлен крест.

– Ваш предок поступил очень благородно, – сказала Варя. – Не каждый способен так долго хранить молчание.

– Между прочим, вся эта история с ожерельем произошла в гостинице, где сейчас располагается отель «Адажио».

Варя улыбнулась:

– Ах, какая бы получилась заманчивая история о загадочно исчезнувшем ожерелье, если бы ваш прапрадед не отыскал его и не вернул законной владелице! Думаю, Евгения не испытывала бы проблем с клиентами.

– Да, – засмеялся архитектор, – от кладоискателей бы не было отбоя. Но тогда в отеле и днём и ночью стоял бы шум от простукивания стен и полов.

Они подъехали к дому, где жила Варя, и Максаков неожиданно спросил:

– А что ваша семья делает в эту субботу?

– Но ведь в субботу – первое сентября. Мы ведём Арсения в школу, – растерянно ответила Варя.

– Ну а после торжественной линейки?

– Собираемся отвести всю детвору в их любимую пиццерию.

– А вы не хотите сходить с ними в театр на премьеру сказки «Золотой ключик»?

Максаков открыл бардачок и вынул семь билетов.

– Спектакль начинается в три часа и длится чуть больше часа, так что Петенька не устанет.

– Вы, наверное, не архитектор, а волшебник, – с улыбкой произнесла Варя.

– Просто режиссёр этого спектакля – мой друг. Это его первая постановка для детей. Он очень волнуется.

– А вы сами не хотите пойти вместе с нами?

– Ну, если только вы согласитесь принять меня в вашу компанию, – нерешительно произнёс архитектор.

– Вы давно уже в неё приняты. Ребята только и мечтают о том, когда вы снова придёте к ним в гости.

Максаков улыбнулся.

– Что ж, придётся попросить ещё один билет.

Глава 11

Маленького Петеньку настолько впечатлило увиденное на сцене, что, когда после окончания спектакля они отправились в театральный буфет, он, увидев сидевшего за одним из столиков молодого мужчину с усами и бородой, доходившей тому до груди, тут же громко, с ужасом и восторгом закричал:

– Баябас! Баябас!

Потребовалось немало усилий, чтобы успокоить взволнованного малыша и переключить его внимание на сок и пирожное.

– Я тоже буду как Мальвина. Когда приеду домой, попрошу маму, чтобы она покрасила мне волосы в голубой цвет, – сообщила Ирочка.

– Да это же парик! – возмущённо воскликнул Арсений. – Нормальные люди не носят голубые волосы.

– Ну почему же, – сказала Вера, – люди красят волосы и в розовый, и в жёлтый цвет.

– И в зелёный! Я люблю зелёный. Это мой самый любимый цвет, – добавил Артём и откусил от эклера.

– У тебя шоколадный крем прямо на рте, – заметила Ирочка.

– Не на рте, а на губах, – презрительно поправил её Арсений.

Варя взглянула на часы.

– Вы куда-то торопитесь? – спросил Максаков.

– У меня занятие. Неожиданно образовались две новые группы из маркетинговых менеджеров.

– Молодые менеджеры? – поинтересовалась Вера.

– Тридцать пять – сорок, – ответила Варя.

– По сравнению с твоими пенсионерами просто вьюноши.

– Среди них есть одна девушка, – улыбнулась Варя. – Правда, она старше всех, ей под пятьдесят – это руководительница их организации, но остальные действительно довольно молоды.

– Зачем этим менеджерам французский язык, если сейчас у всех рабочий – английский?

– Во-первых, так пожелало руководство. Во-вторых, они собираются всей компанией в путешествие по Франции. Хотят взять напрокат автомобили и посмотреть все значимые места. Особенно их интересуют старинные замки. Непременно хотят увидеть замок Юссе.

– Замок Спящей красавицы? – улыбнулся архитектор.

– Я тоже хочу увидеть замок Спящей красавицы! – воскликнула Ирочка.

– Непременно увидишь, как только вырастешь, – сказала Варя. – Ну, мне пора.

– Я подвезу вас, – произнес, вставая из-за стола, Максаков.

– В котором часу заканчиваются ваши занятия? – поинтересовался он, когда они сели в машину.

– В семь, ну, может быть, в половине восьмого, если будут какие-нибудь вопросы по теме литературы или культуры, а они обычно бывают.

– Я за вами заеду.

Архитектор действительно ждал её, стоя возле машины, на парковке, находившейся напротив языковой школы.

– На вашей улице просто ряд образовательных учреждений, – сказал Максаков, когда Варя, пройдя по пешеходному переходу вместе с двумя девочками, которые несли нотные папки, подошла к нему.

– Да, в соседнем с нами здании находится музыкальная школа, а чуть подальше от нас, правда, на другой стороне – музыкальное училище. Между прочим, по воскресеньям студенты училища дают бесплатные концерты в художественной галерее. Надо только приходить заранее, чтобы занять место, потому что стульев обычно для всех не хватает, так что мне пару раз пришлось слушать стоя… – Варя оборвала себя на полуслове. Ей вдруг пришло в голову, что Максаков может истолковать её слова неверно, решив, что она напрашивается на то, чтобы он позвал её на концерт.

В это время проезжавшая мимо них машина притормозила, и Максаков кивнул водителю. Варя увидела, что за рулём сидит женщина, однако из-за тёмных стёкол её внешность было трудно разглядеть.

«Вечно я говорю не то, что нужно», – расстроенно подумала Варя, но архитектор неожиданно произнёс:

– Я приглашаю вас к себе на ужин.

Варя с трудом сдержала изумление.

– Когда? – не без труда вымолвила она.

– Прямо сейчас.

* * *

Максаков жил в просторной двухуровневой квартире. Должно быть, на втором этаже находилась спальня, потому что внизу были расположены кухня и большой кабинет. В кабинете было много стеллажей с книгами, а ещё два стола: один письменный, на котором стояли компьютер и другая оргтехника, второй стол был похож на верстак, и на нём лежали большие листы бумаги.

– Так вот как живут настоящие волшебники! – с улыбкой произнесла Варя.

Максаков озадаченно посмотрел на неё.

– Зина, коллега Нонны Тепловой, зовёт вас волшебником, – объяснила она. – Она в восторге от того, как вы отреставрировали поместье Бряцаловых.

Архитектор рассмеялся:

– Когда человек не испытывает недостатка в средствах, ему подвластно многое, даже то, что считается невозможным и утраченным. К тому же я работал не один: со мной трудилась целая команда высококлассных специалистов-волшебников.

Варя заметила, что на первом этаже, где они находились, не висело ни картин, ни панно, ни фотографий. Правда, всё же одна фотография была. Она стояла на одной из книжных полок и была чёрно-белой. Варя подошла поближе, чтобы её рассмотреть. Фотограф запечатлел небольшую группу, состоявшую из пожилой четы, женщины средних лет и подростка, в котором Варя узнала хозяина квартиры. Все четверо на фотографии улыбались так весело, что Варя подумала, что их, должно быть, что-то рассмешило.

– Это дедушка с бабушкой, тётя и я, – сказал Максаков, стоя рядом с ней, – а фотографировала нас мама. Как тебе это семейство?

Варя невольно вздрогнула. «Ну что ж, я тоже согласна перейти на „ты“, тем более что вы мне очень нравитесь», – подумала она и, улыбнувшись, ответила:

– По-моему, хорошее семейство, дружное. А твоя тётя, она тоже архитектор?

– Ты угадала, – засмеялся Максаков. – Но сейчас она преподаёт в архитектурно-строительном университете, а ещё занимается наследием моего отца и деда. Всё время что-то пишет и печатает: статьи, очерки, воспоминания. Вот сейчас надумала опубликовать письма деда к бабушке и её к нему.

Они прошли в кухню, и Варя увидела красиво накрытый стол.

– У тебя, как у архитектора, множество талантов. Вы умеете не только строить, но и сервировать, – с улыбкой произнесла она. – Хотя, судя по восстановленному поместью Бряцаловых, именно архитекторы и понимают, что такое красота.

– Я рад, что тебе здесь нравится, – сказал Максаков. – Правда, приготовленные мною блюда будут уступать сервировке стола. Признаюсь, я не очень хорошо готовлю. Приходилось в процессе готовки звонить тётушке, консультироваться и уточнять каждое действие.

Действительно, запечённые в духовке картофель и мясо оказались суховатыми, да и салату не хватало пряностей в заправке, но Варя искренне похвалила хозяина квартиры, тем более что он в этот вечер вновь оказался интересным собеседником, хоть они и обсуждали сегодняшний спектакль.

– В детстве Мальвина казалась мне ужасно скучной девочкой, педантичной, – призналась Варя, – но когда я оказалась на практике в школе, то посочувствовала ей. Как же это трудно – научить хоть чему-то абсолютно бестолкового и к тому же невероятно упрямого ребёнка! Требуется просто безграничное терпение, чтобы ученик начал понимать учителя и сделал первые успехи. А она, бедная, так старалась!

Неожиданно в дверь позвонили.

– Странно, – произнёс архитектор. – Сегодня вечером я никого не жду.

Он вышел в коридор и вскоре вернулся с женщиной, в которой Варя узнала ту самую брюнетку, чьему появлению в ресторане удивилась Нонна Теплова. Брюнетка, как и тогда, была одета в элегантный костюм, а её волосы были уложены на затылке красивым узлом.

– Знакомьтесь, это Галина Сергеевна, – несколько натянуто и официально произнёс Максаков, – вдова моего отца, а это Варвара Владимировна.

Варя по голосу и выражению лица архитектора поняла, что он совсем не рад визиту своей родственницы. Она вновь отметила про себя ухоженность и красоту брюнетки и по её острому взгляду поняла, что та мгновенно оценила всю обстановку.

– Прошу простить меня, – произнесла женщина. – Я не хотела помешать вам!

В голосе её звучала большая искренность, в которую хотелось верить.

– Феликс, милый, извини, что вторглась к тебе без предупреждения. Я же не знала, что ты пригласил к себе приятельницу. Ты ведь просто сказал, что будешь занят в эту субботу, – продолжала искусно оправдываться Галина Сергеевна. – Правда, это так непривычно. Феликс всегда ужинает у нас по субботам, – объяснила она Варе. – Семейные традиции есть семейные традиции. Ну а мне ещё с утра позвонила Моника и попросила заглянуть к ней. Пришлось поехать. Ты же в курсе, что во вторник нас всех ждут на телевидении. Моника показала мне фотографии и вырезки из газет, которые ей на днях из Праги прислала Павлина Георгиевна Сущевская. Её отец, как ты помнишь, с юности дружил с твоим дедом. Ну, вышла я от Моники и поняла, что не смогу дойти до остановки, а ведь я так хотела пройтись немного пешком. Подышать свежим воздухом. Но опять эта правая нога! Профессор Дубинин был прав, когда сказал, что она будет мучить меня до самой смерти. Да, за любимую профессию приходится платить, и весьма дорого. Это всё результат травмы, полученной в молодости на репетиции. – Последняя фраза была адресована Варе и произнесена весьма доверительным тоном. Галина Сергеевна вздохнула с облегчением. – Как хорошо, что ты живёшь недалеко от Моники!

– Я вызову вам такси, – сухо произнёс архитектор.

Галина Сергеевна правдоподобно охнула, гримаса боли исказила её лицо. Варя была восхищена мастерством этой женщины. «Какая великолепная актриса», – подумала Варя. Она поняла, что ужин закончен, что отделаться от пришедшей у них не получится, что они неизменно проиграют этой женщине: Галина Сергеевна или останется здесь до конца, или вынудит их поступить так, как она задумала, а в том, что она что-то задумала, Варя нисколько не сомневалась.

– Да ведь они же совсем не умеют возить пассажиров, – с хорошо изображённым отчаянием произнесла Галина Сергеевна, – тем более таких возрастных, как я. Да, да, мне уже идёт седьмой десяток, – не без кокетства произнесла она, словно бы возражая удивлённому взгляду Вари, который Варя должна была бы непременно бросить на неё, или словам, в которых бы прозвучало недоверие, если бы Варя их произнесла, потому что Галина Сергеевна действительно выглядела хорошо. – Я посижу немного у тебя, если ты не возражаешь, а потом соберусь с силами и попробую как-нибудь дойти до остановки.

Варя мысленно улыбнулась. «Какая умная женщина, – подумала она. – Решила выяснить, что за чужой человек появился рядом с её ближайшим родственником, но я ей такого удовольствия не доставлю».

– Феликс Александрович, по-моему, никак нельзя допустить, чтобы Галина Сергеевна с больной ногой добиралась до дома общественным транспортом, так что прошу вас проявить сострадание и милосердие, – произнесла Варя и встала из-за стола.

– Вы просто прелесть. – Галина Сергеевна послала Варе воздушный поцелуй. – Я вам так признательна!

Варя улыбнулась ей в ответ и вышла в коридор.

– Это я виноват, – расстроенно произнёс, выйдя следом за ней, Максаков. – Ах да! – неожиданно воскликнул он и с досадой добавил: – Как же я мог забыть! Эта встреча на парковке.

Варя догадалась, о чём он говорит, вспомнив женщину за рулём в машине с тёмными стёклами. «Должно быть, это была их общая знакомая, которая предупредила Галину Сергеевну, что видела Феликса со мной», – подумала Варя.

– Ничего страшного, – улыбнулась она. – Нужно обязательно входить в положение больного, тем более такого… возрастного.

Они посмотрели друг на друга.

– Я опять всю неделю буду очень занят, – произнёс Максаков. – Может быть, увидимся в следующее воскресенье?

Варя качнула головой:

– Не получится. В следующие выходные я уеду в деревню. Надо тётушке помочь выкопать картошку.

Из кухни послышался голос Галины Сергеевны:

– Феликс, ты не мог бы угостить меня чашечкой чая? Ужасно пить хочется.

«Интересно, почему эта женщина так встревожилась по поводу моей особы? – подумала Варя, спускаясь по лестнице. – Неужели только потому, что кандидатура ей неизвестна и не прошла у неё одобрения? Тогда, наверное, у Галины Сергеевны есть своя протеже. Должно быть, это Моника, которую она несколько раз упомянула».

Глава 12

Копать картошку они начали ещё в пятницу, после обеда. Был нежаркий день, и поэтому работалось легко. Однако за ночь небо затянуло тучами. Казалось, вот-вот пойдёт дождь, но к десяти часам поднялся ветер и небо стало проясняться. Варя с Анной Ильиничной обрадовались. Одетые по-рабочему, они вышли на крыльцо и тут же услышали шум подъезжающей машины. Анна Ильинична удивлённо посмотрела на Варю, а та увидела, как дверца машины открылась и из салона вышел Феликс Максаков. Он был одет в джинсы и толстовку.

– Вот решил помочь тебе и твоей тёте, – улыбнувшись, произнёс он, когда Варя, сбежав с крыльца, открыла ему калитку.

– Как ты нашёл нас?

– Очень просто. Как только въехал в деревню, спросил у первого встреченного прохожего, где живёт женщина, к которой приехала племянница Варя.

– Ну да, – засмеялась Варя, – деревня – это не город, здесь все друг друга знают. К тому же она маленькая, так что заблудиться невозможно. Пойдём, я тебя с тётей познакомлю.

Анна Ильинична обрадовалась неожиданному помощнику. Картошки у нее обычно вырастало много, так что двумя днями копка не ограничивалась.

– А ты когда-нибудь копал картошку? – спросила она, внимательно оглядывая Феликса.

– Очень давно, – признался он. – В детстве.

– Тогда я буду подкапывать, а вы ройте, а картошку вон туда ссыпать будете, – показала она на приготовленное ещё со вчерашнего вечера место.

– А что, разве её не надо в погреб уносить? – удивился Феликс.

Анна Ильинична замахала руками:

– Да что ты! Картошку же сначала просушивают, потом перебирают: эту на еду, а эту на посадку, а вон та на корм скотине пойдёт.

– Скотине? – озадаченно спросил Феликс.

– Тётя Аня держит свиней, – объяснила Варя, – а ещё у неё есть гуси и куры.

– Как же без мяса-то в деревне жить? – удивлённо воскликнула Анна Ильинична. – Ране-то я и корову держала, и телушку, но сейчас уже силёнок не хватает на покос ходить. Когда была помоложе, накашивала две копны, да отец её вот помогал, пока жив был. А теперь уже старая стала. Вот и картошку который год вдвое меньше сажу. Всего лишь семь соточек.

Феликс работал старательно.

– А что, женат он или холост? – улучив минуту, когда архитектор понёс ведра с картошкой к насыпанной куче, спросила Анна Ильинична.

– Холост, – сдержанно ответила Варя.

– Это хорошо, – одобрительно кивнула Анна Ильинична, а затем громко произнесла: – Покопайте ещё немного, а я на стол собирать буду. У меня сегодня такая курочка в печке томится, так что пальчики оближете, да и борща с домашним сальцем отведаете, – сказала она, адресовав последние слова Максакову.

– Звучит очень аппетитно, – улыбнулся Феликс.

Едва они сели за стол, как к Анне Ильиничне пришла соседка, и Анна Ильинична вышла к ней во двор.

– Ты, наверное, устал с непривычки, – сказала Варя.

– Есть немного, – не стал отрицать Феликс. – Не знал, что копать картошку – это целая наука.

– В каждом деле своя премудрость, – улыбнулась Варя.

Её занимал один вопрос: почему архитектор не торопится на субботний ужин к вдове своего отца?

«Чем же он объяснил ей на этот раз своё отсутствие? – подумала Варя. – А вдруг Галина Сергеевна и сюда заявится? Нельзя шутить с семейными традициями».

Феликс потянулся к блюду с нарезанным хлебом и неожиданно замер, повернув голову к окну.

– Что с тобой? – удивилась Варя.

– Там что, кладбище? – произнёс он и кивнул в сторону окна.

– Да, кладбище, – спокойно ответила Варя. – А что тут такого? Анна Ильинична ведь на окраине живёт. К тому же кладбище всё равно не под самыми окнами. Ну, метров семьсот отсюда будет. Мы раньше с сёстрами, когда нас родители сюда на лето привозили, гулять там любили. И не только днём, но и по вечерам между могилок хаживали. Удивительно, но мы не боялись этого места, и взрослые нас никогда не ругали за то, что мы туда постоянно наведываемся.

Она замолчала, а потом, сдерживая улыбку, произнесла:

– Если не боишься, можем после того, как поедим, пройтись. До темноты.

Максаков внимательно посмотрел на неё:

– Можем пройтись и когда стемнеет.

Варя покачала головой:

– Не стоит. По вечерам уже сильная роса. Ноги промочим.

– Это кладбище небольшое, – сказала Варя, когда они медленным шагом шли в сторону кладбища по пыльной сухой дороге. – Есть ещё одно – на другой стороне, за речкой. Ты и сам видел, что Кисловку речка пересекает.

Они вошли на кладбище и принялись бродить среди могил.

– Не знаю, что нас сюда тянуло, – произнесла Варя. – Почему мы так любили разглядывать памятники и читать на них надписи? Довольно специфическое увлечение, правда?

– Совсем ещё девочка, – сказал Феликс, остановившись возле могилы, огороженной низкими железными цепями на маленьких столбиках, и глядя на серую плиту, на которой была выбита надпись: «Алёшина Татьяна Дмитриевна. 1970–1985».

– Здесь похоронена Танечка, дочка Анны Ильиничны, – сказала Варя. – Она утонула. Дитя, зачатое в грехе, как говорит тётя Аня. – И, увидев удивлённый взгляд Максакова, пояснила: – Анна Ильинична родила её от женатого мужчины. Она тогда только школу окончила и в город приехала к старшей сестре, то есть к моей бабушке. Бабушка уже окончила институт и была замужем. Она помогла Анне Ильиничне подготовиться к экзаменам, и та без проблем поступила. Осенью начались занятия, и вскоре Анна Ильинична приглянулась одному из преподавателей. Очень он девчонок любил, совсем молоденьких. Бабушка моя остерегала сестру от этого человека, но тётя Аня была упрямой девушкой и ничьих слов слышать не хотела. Она думала, что сестра оговаривает её избранника. Напрасно. Потому что пришлось ей вернуться к родителям и растить дочку одной. Замуж она так и не вышла, а Танечку потеряла. Иногда Анна Ильинична говорит, что дети, рождённые вне брака, всё равно несчастны в жизни.

– А этот мужчина, отец её дочери, не помогал ей? – спросил Максаков.

– Нет. Хотя если бы его заставили выплачивать алименты всем внебрачным детям, ему бы просто не хватило зарплаты.

– А что, их у него было много?

– Достаточно. С одной из них я училась в одном классе. – Варя невольно улыбнулась. – Не поверишь, у этого человека рождались одни девочки.

Они немного помолчали, а затем Варя сказала:

– Ну что, пойдём назад?

– Да, нужно возвращаться, – кивнул Максаков. – Мне пора ехать в город.

«Ну, вот я и получила ответ на свой вопрос», – подумала Варя.

– Фирме, в которой я работаю, предложили реставрацию одного интересного здания, – неожиданно произнёс архитектор. – В нём много лет была коммуналка. Но теперь жильцов расселяют. Осталось несколько семей. Мы с коллегой начали работу над проектом, и вот сегодня утром, когда я уже ехал сюда, мой товарищ позвонил и сообщил, что нашёл старый чертёж архитектора, спроектировавшего это здание. На этом чертеже указан лифт, которого нет.

– Что это значит? – не без труда справившись с разочарованием, спросила Варя.

– Это значит, что в одной из стен дома может быть спрятан дореволюционный подъёмник. Мы договорились сегодня вечером поломать голову над этой загадкой.

Они вернулись к дому Анны Ильиничны и подошли к машине.

– Я очень благодарна тебе за помощь, – сказала Варя.

Максаков улыбнулся в ответ.

– А в следующую пятницу ты тоже будешь копать здесь картошку? – спросил он.

Варя засмеялась и покачала головой:

– Уверена, Анна Ильинична постарается докопать её. Она не любит растягивать дела.

– Вот и хорошо, – весело произнёс архитектор. – Дело в том, что на этой неделе будут проходить разные торжества по случаю столетия со дня рождения моего деда. В среду я буду участвовать в телевизионной передаче, посвящённой ему, а в пятницу состоится открытие мемориальной доски на доме, где он прожил много лет. Сейчас там живёт моя тётя, я тебе о ней уже говорил. Так вот после открытия Ирина Николаевна устраивает обед для небольшого круга людей. Мне было бы приятно, если бы ты согласилась побывать вместе со мной на открытии, а потом подняться к ней на обед.

Варя глубоко вздохнула.

– Ну, раз ты помог сегодня моей тёте, то почему бы мне не отобедать у твоей? – сказала она. – К тому же я никогда не присутствовала на открытии мемориальной доски.

Глава 13

Действительно, гостей у Ирины Николаевны Максаковой, высокой стройной женщины лет семидесяти, с красивыми тёмно-серыми глазами, было немного – всего десять человек. Все они сидели в гостиной, обставленной мебелью красного дерева и украшенной картинами и лежавшим на полу персидским ковром с чудесным богатым орнаментом, пока хозяйка хлопотала на кухне, завершая последние приготовления. Среди приглашённых находилась не только Галина Сергеевна, но и та самая Моника, о которой она упоминала. Это была очень худая голубоглазая блондинка с острым подбородком, лет сорока пяти, сидевшая в кресле со скромно сложенными руками на правом колене. Временами на её тонких губах появлялась снисходительно-ироничная улыбка, свидетельствовавшая о том, что Моника не одобряет высказывающегося гостя, но особенно часто улыбка стала появляться, когда речь зашла об отце Феликса.

– Я вижу, что вы не согласны со мной, уважаемая Моника Игоревна, – произнёс стоявший возле окна пожилой мужчина, у которого вместо галстука был элегантно повязан шейный платок.

– Да, Аркадий Петрович, – с некоторым вызовом произнесла блондинка. Её и без того прямая спина стала ещё прямее. – Черты барокко появились в работах Александра Николаевича исключительно благодаря Галине Сергеевне, точнее, её роли мадам де Монтеспан в пьесе «Любимец короля», декорации к которой делал Александр Николаевич. Он был восхищён тем, как она сыграла эту изумительную женщину, которая смогла продержаться столько лет рядом с Людовиком XIV!

– А чем занимается Моника Игоревна? Она имеет отношение к театру? – тихим голосом спросила Варя у Максакова, увидев, как Моника поджала в улыбке губы, а затем, опустив голову, искоса посмотрела на Галину Сергеевну, сидевшую от неё справа.

– Она пишет монографию о моём отце и деде. Пойдём, я покажу тебе кабинет деда.

Они вышли из гостиной, и Максаков провёл Варю через коридор в другую комнату. Она так же, как и гостиная, была обставлена старинной мебелью, а на её стенах висело множество чёрно-белых фотографий. Среди них выделялся большой снимок, на котором был изображён худощавый человек в очках, пальто и шапке-ушанке.

– Это твой родственник? – спросила Варя.

– Это Пётр Дмитриевич Барановский, человек выдающийся во всех смыслах: он был и архитектором, и реставратором, и археологом, и историком, а самое главное – защитником и спасителем огромного количества памятников древнерусского зодчества. Благодаря ему был основан музей в Коломенском и музей Андрея Рублёва. Мой дед всю жизнь считал его самым главным учителем в профессии.

Варя принялась рассматривать другие фотографии. На большинстве снимков были запечатлены мужчины, одетые по дореволюционной моде, с аккуратно подстриженными усами и ухоженными бородками. Она обратила внимание на фотографию, на которой возле книжных шкафов, что находились сейчас в комнате, был снят высокий мужчина, лет сорока, в костюме-тройке, с зачёсанными назад светлыми волосами.

– Это мой дед, – сказал Максаков, заметив, куда направлен Варин взгляд. – А вот отец. – Он показал ей на фотографию, висевшую чуть ниже.

– А разве это не один и тот же человек? – растерянно произнесла Варя. Ей казалось, что на снимке, указанном Феликсом, тот же самый мужчина, только в другой одежде: в джемпере и светлых брюках.

Максаков покачал головой:

– Они были очень похожи. Как две капли воды. А я унаследовал внешность матери. Единственное, что мне досталось от отца и деда, – это рост. Они были высокими людьми. А теперь взгляни сюда. – Феликс обратил Варино внимание на единственный цветной снимок, висевший над письменным столом. Варя увидела деда, отца Феликса и молодую женщину лет двадцати пяти, одетую в красивое платье и державшую на руках годовалого малыша.

– Три архитектора, – улыбнулась Варя. – А чем занималась твоя мама?

– Мама работала художником в театре. Писала декорации к спектаклям, создавала костюмы. Она умерла двадцать лет назад, – сдержанно произнёс Феликс. – Мы тогда с ней жили в самом конце Пионерского бульвара, рядом с набережной. Перед смертью она долго болела, почти три года.

Варя обратила внимание на фразу «Мы тогда жили с ней». «А где же был отец?» – хотела спросить она, но что-то её остановило. Она осторожно дотронулась до спинки кресла, стоявшего перед письменным столом, чью поверхность, обтянутую зеленым сукном, украшал чернильный прибор, изготовленный из бронзы, стекла и кожи.

– Я не покажусь нескромной, если спрошу, сколько лет всей этой обстановке?

– Она, как и мебель в других комнатах, была приобретена моими предками ещё в девятнадцатом веке.

– Вы удивительные люди! Как вам удалось всё это сохранить?

– Сам иногда поражаюсь этому факту, хотя прапрадеду после революции оставили всего три комнаты от целого дома, выстроенного по его заказу для семьи. Вообще-то он планировал увезти семью за границу, в Швейцарию. Его уговорил перебраться туда Анри Экарт, с которым он сотрудничал много лет. Экарту удалось вывезти в Швейцарию кое-какие ценности и положить их в банк, но прапрадед умер от сердечного приступа; его старшего сына, Николая, – он был химиком, успешно занимался фармакологией, незадолго до революции прапрадед купил ему одну из самых старейших аптек в нашем городе, – мобилизовали в колчаковскую армию, а через год из Томска пришла телеграмма, что он умер от сыпного тифа. В общем, семья осталась в России. Правда, ещё до смерти прапрадеду удалось пристроить часть имущества в какой-то подвал, где вещи находились до тех пор, пока уже моему деду не дали за заслуги в архитектуре эту квартиру. В девяностых годах Экарты разыскали нас, и дед ездил в Швейцарию, чтобы забрать семейные ценности из банка. Экарты оказались очень порядочными людьми. Между прочим, от прапрабабушки сохранилось платье, в котором она ездила на бал. Ирина Николаевна тебе его потом непременно покажет. Она наша хранительница семейного архива.

Максаков улыбнулся:

– В прошлом году из Москвы приезжала съёмочная группа. Ирина Николаевна сильно огорчилась, что не смогла показать телевизионщикам всё, что хотела. Они были ограничены во времени. Им был важен рассказ о моём деде, нежели такие мелочи, как визитные карточки или трамвайный билетик за девятнадцатый год, который прадед привёз из Санкт-Петербурга.

– Неужели и билетик сохранился? – покачала головой Варя.

– И билетик. Где-то лежит в одном из шкафов.

Варя подошла к пейзажам, висевшим по обе стороны от небольшого шкафчика, на поверхности которого лежали разные готовальни.

– Это рисунки прапрабабушки. Её портрет висит в гостиной, – сказал Феликс и, подойдя к шкафчику, выдвинул его верхний ящик и достал из него небольшую коробку. Открыв крышку, он показал содержимое коробки Варе. Она увидела тоненькие цветные карандаши. – Это ее рисовальные принадлежности. Она очень любила рисовать. Прапрадед познакомился с ней в Ревеле, куда ездил по делам фирмы. Её отец тоже был ювелиром.

Варя осторожно взяла из коробки синий карандашик. Он казался невесомым. Ей было трудно поверить, что сейчас она держит в руках вещь, которая принадлежала женщине из другого времени, из другого века.

Они вернулись в гостиную. Вскоре в комнату вошла Ирина Николаевна с большим блюдом, на котором лежала запечённая в фольге рыба с овощами, и пригласила всех садиться за стол.

Галина Сергеевна, к удивлению Вари, предпочла сесть рядом с ней. С другой стороны от Вари сел Феликс. Моника оказалась напротив. Перегнувшись через стол, она тут же произнесла, обращаясь к Галине Сергеевне:

– Как жаль, что вы сегодня без Ланочки. Мне так хотелось поговорить с ней!

– Она вчера немного простудилась, – улыбнувшись, ответила Галина Сергеевна и одарила Монику признательным взглядом.

Варя заметила, как на губах женщины, сидевшей слева от Моники, скользнула насмешливая улыбка.

– У вас очень приятные духи, лёгкие и нежные, – произнесла, повернувшись к Варе, Галина Сергеевна.

– Спасибо. – Неожиданный комплимент вызвал у Вари лёгкое удивление.

– У меня всегда болит голова от тяжёлых ароматов, – сказала Галина Сергеевна, – хотя мне нравятся тёплые запахи. Однажды кто-то из поклонников подарил мне духи после премьеры. Невероятно дорогие, но их аромат был просто удушающим. Он сразу же вызвал у меня жуткую головную боль, хотя мои подруги были от этих духов в восторге. Я, конечно, поблагодарила за подарок, но так им и не воспользовалась. – Она небрежно махнула рукой. – Кому-то отдала.

Конечно, Варя предпочла бы общение с Феликсом Максаковым, но весь обед ей пришлось провести в роли собеседницы Галины Сергеевны, ибо та, по-видимому, задалась целью не выпустить Варю из-под своего контроля.

– Я заметила, вы почти не носите украшения, – произнесла Галина Сергеевна. – Вы к ним равнодушны? Впрочем, молодым женщинам можно обходиться и без драгоценностей, этот интерес обычно приходит с возрастом.

На Варе была простенькая золотая цепочка с маленькой подвеской в виде сердечка, украшенного розовым александритом, – подарок родителей в честь окончания школы. На самой же Галине Сергеевне был очень красивый комплект, состоявший из кольца и серёг с голубыми опалами. Варя невольно залюбовалась украшениями. Особенно привлекало к себе внимание кольцо, где опал был в двойном обрамлении: первый внутренний ряд составляли бриллианты, второй – маленькие круглые опалы такого же голубого цвета. Несомненно, такой комплект мог изготовить только очень искусный мастер.

Красоту гарнитура отметила и Моника, восхитившись игрой камней.

– Опал – мой камень по знаку зодиака, – сказала Галина Сергеевна. – Я родилась в октябре.

– Между прочим, этот камень символизирует надежду и оберегает от несчастий, – игриво произнесла Моника.

Галина Сергеевна неожиданно вздохнула:

– Буду надеяться, что это так.

Когда гости отведали все основные блюда, Ирина Николаевна попросила племянника помочь ей унести посуду, чтобы приготовить стол к чаю. Как только Феликс Максаков ушёл из гостиной, Варя была снова атакована Галиной Сергеевной. Ей пришлось удовлетворить её любопытство по поводу своих родителей и остальных членов семейства.

– Так вас три сестры! Как у Чехова! – с деланым восторгом воскликнула Моника, прислушивавшаяся к их разговору. – И наверное, вы все тоже хотите в Москву, – с усмешкой добавила она.

– Вовсе нет, – пожала плечами Варя, – хотя моя младшая сестра вот уже несколько лет живёт там.

– Ну а что же вы? Не планируете отправиться вслед за ней? Всё-таки столица есть столица, там больше возможностей для реализации амбиций. Тем более ваш возраст вам это позволяет, – произнесла Галина Сергеевна.

– Я люблю свой город и не хотела бы жить в каком-то другом, даже если в нём имеется неограниченное число возможностей, – с улыбкой ответила Варя.

Покидая вместе с Феликсом квартиру его тёти, Варя поблагодарила Ирину Николаевну за гостеприимство и вкусный обед.

– Очень рада, что вам у меня понравилось, – с улыбкой произнесла Ирина Николаевна, а затем наклонилась к Варе и шепнула ей на ухо: – Нам не удалось сегодня пообщаться, поэтому надо будет обязательно встретиться и выпить чаю вдвоём.

– Тебе повезло с тётей. Ирина Николаевна умная и привлекательная женщина, – сказала Варя, когда они вышли из подъезда и направились к машине. – Должно быть, на её лекциях яблоку негде упасть, ведь она занимательная рассказчица.

– Да, она интересный собеседник и, как ты заметила, очень любит готовить. Жаль, что свои кулинарные таланты она всю свою жизнь растрачивает исключительно на друзей и близких. Но тут винить, наверное, некого, кроме неё самой.

Варя бросила удивлённый взгляд на Максакова.

– У Ирины Николаевны есть подруга – они дружат с первого класса, – сказал он, открывая Варе дверцу и помогая сесть в машину. – Когда обе были студентками – после окончания школы тётя поступила в архитектурный институт, а её подруга – на филфак, – тётина подруга познакомила её со своим женихом, молодым юристом. И этот жених влюбился в Ирину Николаевну, она к нему тоже не осталась равнодушна. Однако чувства подруги для неё были выше собственных, поэтому Ирина Николаевна сказала твёрдое «нет» юристу, когда он признался ей в любви.

– Ну, на её месте так бы поступил всякий порядочный человек, – заметила Варя. – Ирина Николаевна не хотела сделать больно своей лучшей подруге.

– Да, ты права, – кивнул Феликс, поворачивая ключ зажигания. – Молодой человек тоже оказался из этой же категории людей: он не стал обманывать невесту и сообщил ей, что любит другую. Тем не менее Ирина Николаевна его поступок не оценила. Правда, замуж потом так и не вышла. Однажды она призналась моей матери: все последующие поклонники уступали этому человеку во всём. А выйти замуж из чувства уважения, привязанности или потому, что возраст уже поджимал, она не могла, хотя пользовалась вниманием у мужчин.

– А как сложилась жизнь подруги? – поинтересовалась Варя.

– Замечательно. Через несколько лет она вышла замуж, родила детей. Тётина подруга сидела рядом с Моникой.

Варя вспомнила женщину с насмешливой улыбкой, которая появлялась у неё всякий раз, стоило только Монике заговорить.

Глава 14

Одна из Вариных групп попросила перенести занятие на конец недели, и Варя в этот день освободилась на два часа раньше. Она хотела пойти домой, но её остановила в коридоре Рита Семёнова и уговорила поехать на выставку ювелирных украшений.

– Она только недавно открылась, а моя соседка по лестничной площадке – она искусствовед и пишет диссертацию – побывала на ней уже два раза, – сказала Рита.

– Да ведь я ничего не понимаю в драгоценностях, – растерянно произнесла Варя. – Я бриллиант от стекла не отличу.

– Ну да, – хмыкнула Рита, – зато ты отличишь французский сонет от английского.

Не переживай! В драгоценностях понимаю я! К тому же и билеты не слишком дорогие, а ещё, как сказала соседка, на выставке можно купить красивую авторскую бижутерию. Цены вроде бы демократичные и не кусаются.

Выставка оказалась небольшой: она занимала всего три зала, но Рита пришла в восторг от того, какие экспонаты на ней были представлены, и с воодушевлением принялась всё комментировать. Особенно её восхищали ювелирные изделия, выполненные мастерами восемнадцатого и девятнадцатого веков. Многие из вещей были предоставлены частными коллекционерами.

– Вот что значит настоящее искусство, а не тот ширпотреб, который привыкли носить наши мамы и бабушки! – восклицала Рита, ведя за собой Варю между витрин, наполненных блеском всевозможных драгоценных камней. – Представляешь, здесь же каждое выставленное украшение создано в единственном экземпляре!

Неожиданно Варя остановилась возле витрины, где лежало ожерелье из опалов. Она вспомнила гарнитур Галины Сергеевны, в котором та была на обеде у Ирины Николаевны. Варя перевела взгляд на соседнее украшение: брошь – бледно-голубой опал, отливавший розовым, в переплетении трёх розовых цветков, украшенных двумя крупными бриллиантами.

– Какая уникальная работа! – восторженно прошептала Рита. – Но лично я никогда бы не надела опалы.

– Почему? – удивилась Варя. – Ведь опал – это символ надежд.

– Обманутых надежд.

Варя растерянно посмотрела на подругу.

– Да-да, – кивнула Рита, – опал весьма изменчивый камень. Об этом даже Шекспир написал в «Двенадцатой ночи».

На авторскую бижутерию Рите денег не хватило, поэтому она предложила зайти в ресторан, находившийся рядом с выставочным центром, и тем самым компенсировать чувство досады от того, что цены на понравившиеся ей украшения оказались для неё всё же высоки.

– Я уже бывала в этом заведении несколько раз, – сказала она. – Готовят там неплохо, хотя и цены соответствующие. Но в меню есть несколько блюд, которые нам с тобой вполне по карману. Заодно посидим и обсудим наши впечатления. Лишь бы только там были свободные места, всё-таки сейчас время ужина.

Ресторан оказался полон людей. Когда они вошли, в зале оставались незанятыми только столики, стоявшие у самого входа. Они устроились за одним из них, и, пока Рита делала заказ, Варя разглядывала внутреннее убранство, как вдруг её внимание привлекла небольшая компания нарядных людей, сидевших в дальнем углу зала. Среди них был Феликс Максаков, одетый, как и все находившиеся за столом мужчины, в смокинг и белоснежную рубашку. Ему очень шёл этот костюм, и в то же время архитектор показался Варе каким-то чужим и незнакомым. Рядом с Максаковым сидела полногрудая блондинка, чертами античной богини, привыкшей к вниманию и поклонению. Казалось, что она попала в эту компанию, с которой ужинала, совершенно случайно, потому что все остальные сидевшие за столом вели себя оживлённо и весело и только блондинка ни на что не реагировала, взирая на своих спутников равнодушно и отстранённо. Она лишь позволяла за собой ухаживать: наливать ей в бокал вина, предлагать то или иное блюдо, изредка она отвечала кивком на какой-нибудь вопрос.

«Интересно, знает ли об этой красавице Галина Сергеевна? – подумала Варя. И вдруг её как будто ударило: – Зато она знает обо мне. Уж не сделал ли Феликс меня ширмой для своих настоящих отношений?» За столом, где сидел архитектор, раздался взрыв смеха. Кровь хлынула к Вариному лицу. Она молила Бога, чтобы Максаков не повернул голову и не бросил взгляд в её сторону. Её состояние не укрылось от Риты.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила она.

– Немного голова разболелась, – ответила Варя. – Наверное, из-за шума.

Тут словно в подтверждение послышался новый взрыв смеха. Рита бросила взгляд в сторону стола Максакова и его друзей.

– Должно быть, эти весельчаки пришли сюда после открытия театрального фестиваля, – произнесла она.

– Театрального фестиваля? – спросила Варя, поднеся к губам стакан воды.

– Ты опять не в курсе, – насмешливо покачала головой Рита. – В нашем городе уже третий год подряд проводят фестиваль «Театральная осень». Подожди секундочку. – Рита вынула из сумки телефон и принялась что-то набирать в поисковике. – Ну вот, нашла! В этом году жюри возглавляет одна из известных актрис нашего драматического театра Галина Сергеевна Денисова.

Рита протянула телефон Варе, и та увидела на экране фотографию вдовы отца Феликса.

За Вариной спиной раздались звуки отодвигаемых стульев, послышался разговор, и Варя поняла, что заняли соседний столик. Неожиданно она узнала голос Марианны Зотовой.

– Нет, меня на этой выставке мало что впечатлило. Здесь нет украшений высокого уровня, – небрежно произнесла Марианна.

– Ну, не придирайся ты так, – произнёс кто-то из её компании. – Там были очень даже премиленькие вещицы.

– Вот именно: премиленькие! – с презрением воскликнула Марианна. – Ни одного придворного ювелира! И вообще в последнее время меня волнует совсем другое.

– И что же?! – хором воскликнули её спутницы.

– Хорошая прислуга! Хорошая прислуга, дорогие мои, в наше время на вес золота. Поэтому я и хочу открыть свою школу, – строго вещала Зотова. – Надо вернуть то время, когда люди из низшего общества знали своё место и исполняли должностные обязанности безупречно. Они должны понимать, что за каждый совершённый проступок последует строгое наказание: за плохо вычищенное серебро, за не вовремя поданный завтрак, за несвежие цветы, в конце концов, даже за липовые рекомендации.

– Это ты про свою гувернантку французского языка? – поинтересовался кто-то из собеседниц Зотовой.

– И про неё. Эта девица подсунула мне фальшивые сведения, поэтому пришлось выгнать её. Так что имейте в виду, если вам начнут предлагать эту особу в качестве преподавательницы, отказывайте ей от места сразу же и не верьте её портфолио. Там нет ни слова правды. Всё подделка: и грамоты, и университетский диплом, и литературная премия.

Варя побледнела, услышав эти слова, которые тоже не ускользнули от внимания Риты.

– Пойдём, подруга, подышим свежим воздухом, – громко произнесла Рита и встала из-за стола. – Здесь слишком пахнет лаптями.

И всё же Варе не удалось уклониться от встречи с Максаковым. Когда они с Ритой возвращались из дамской комнаты, то неожиданно встретились на пороге обеденного зала с Феликсом и его античной красавицей. Варя растерялась, но мгновенно справилась с собой.

– Здравствуйте, – вежливо поприветствовала она Феликса.

– Здравствуйте, – столь же вежливо ответил ей он, пропуская вперёд свою спутницу, не обратившую на Варю никакого внимания. «Чужой мужчина чужой женщины», – вдруг подумала Варя.

– Красивая пара, – сказала Рита, когда они снова заняли свои места.

Варя с недоумением посмотрела на неё.

– Те, с которыми ты поздоровалась. Твои знакомые.

– Ах да, – сбивчиво произнесла Варя. – Да, очень красивая.

Она полагала, что Максаков этим же вечером позвонит ей и объяснится, но этого не произошло. Не позвонил он и на следующий день, а ещё через день Варя, придя на очередное заседание отделения Союза переводчиков, подойдя к лифту, столкнулась с выходящей из него Ириной Николаевной Максаковой. Та искренне обрадовалась, увидев Варю. Они отошли в сторону, чтобы не мешать людям входить в лифт.

– Вы здесь где-то работаете? – спросила Ирина Николаевна.

В этом же здании, где располагалось отделение Союза переводчиков, находились редакция журнала, а также различные офисы.

– Нет, я пришла на заседание переводчиков.

– А я была в редакции, принесла им статью об отце.

Неожиданно мимо них прошла Харита. В руках медиум несла стопку коробок. Судя по надписям, в коробках находились доски для спиритических сеансов. «Зачем ей столько? – удивилась Варя. – Зачем они вообще ей? Она же медиум. Или Харита вызывает духов только при их помощи?»

Ирина Николаевна улыбнулась и неожиданно произнесла:

– Я буду рада, если завтра вы придёте ко мне на чай.

Глава 15

И вот Варя сидела в кресле за чайным столиком в той же самой гостиной, что и неделю назад. Она выпила чаю и съела кусок шарлотки, испечённой Ириной Николаевной, а теперь рассматривала альбом с чёрно-белыми фотографиями, слушая историю семьи Максаковых.

– А вот этот снимок прабабушки был сделан прадедушкой. Посмотрите, он сфотографировал её в петербуржском Пассаже. Прадед страстно увлекался фотографией, у него было два фотоаппарата, в том числе фирмы «Кодак». Они с прабабушкой только что поженились и через Санкт-Петербург возвращались домой из свадебного путешествия. Из этой поездки прабабушка привезла красивые бальные перчатки. Я вам сейчас их покажу.

Ирина Николаевна вышла из комнаты, а затем вернулась, держа в руках небольшую коробку. Она сняла крышку и вынула из коробки длинные белые кружевные перчатки.

– Надо же, как будто их только недавно сшили, – восхищённо покачала головой Варя. – Даже не пожелтели от времени.

– Это потому, что я отдавала их в музей и специалисты привели их в порядок. Они и скатерти обновили, и полотенца, оставшиеся от прабабушки, ну а я за это отдала музею несколько её туалетов и шляп. Однажды у меня в гостях были иностранные архитекторы. Ну, я им показывала кое-какие вещи, в том числе и эти перчатки, и едва их не лишилась. Одна из женщин решила их примерить и попыталась натянуть перчатку на свою полную руку. Слава богу, я вовремя у неё забрала перчатку.

Ирина Николаевна убрала перчатки в коробку и перевернула страницу.

– А эта фотография была сделана на даче. Дачу потом тоже национализировали вместе с особняком, в котором они жили. Добротная была дача. В очень красивом месте. Но едва её отобрали, как она тут же сгорела. Нет, поджога не было. Это произошло во время грозы. Отец мой потом тоже построил дачу. В детстве Феликс обожал проводить на ней лето. Целый день на свежем воздухе, да ещё и в компании друзей. У нас там тоже немало интересных вещей находится.

Варя мысленно улыбнулась. «Ирине Николаевне надо говорить всё это не мне, а совсем другому человеку. Надеюсь, Феликс недолго будет держать её в неведении и познакомит со своей подругой». Тут её сердце сжалось от острой боли. Больно было оттого, что придётся расстаться с Максаковым, который ей очень нравился. И всё же она была рада, что не стала отказываться от приглашения, а пришла в гости к этой замечательной женщине.

Ирина Николаевна закрыла альбом, убрала его в сторону и, подлив горячего чая в Варину чашку, неожиданно произнесла:

– А как у вас складываются отношения с Галиной Сергеевной?

Варя замерла, а затем не без удивления ответила:

– Мы с ней почти незнакомы. Я видела её всего два раза.

– Вот и хорошо, – с облегчением произнесла Ирина Николаевна. – И вообще не приближайте к себе эту женщину. Она постарается подружиться с вами – такой у неё характер, но вы будьте начеку! Этой мой добрый вам совет. Я пока вас мало знаю, но хочу, чтобы мой единственный племянник был счастлив. Он очень хороший человек.

Варя растерянно смотрела на свою собеседницу, но тут раздался телефонный звонок, и Ирина Николаевна поспешила к обеденному столу, на котором лежал её сотовый телефон.

– Не хотите сходить со мной завтра в театр? – перебросившись парой реплик с телефонной собеседницей, спросила она у Вари. – Кто-то сдал два билета на спектакль москвичей. Театр Маяковского привёз на фестиваль «Любовь по Маркесу» с Игорем Костолевским, а я очень люблю этого актёра.

Варя, всё ещё пребывая в растерянности, не знала, согласиться ей или отказаться, но Ирина Николаевна решила за неё, ответив собеседнице:

– Да, Лара, оставь для меня эти билеты.

Делать было нечего, и Варя молча кивнула.

Человеком, позвонившим Ирине Николаевне по поводу билетов, оказалась та самая школьная подруга, о которой Варе рассказал Феликс.

– Мы дружим с Ларисой шестьдесят пять лет, с того самого дня, как познакомились в детском саду, – сказала Ирина Николаевна, когда они с Варей вошли в фойе драматического театра.

Лариса Васильевна уже ждала их возле стола администратора и поспешила к ним, как только увидела подругу. У них оказались очень хорошие места, и оставалось только гадать, почему те, кто купил билеты, отказались от столь замечательного спектакля.

– Никуда не уходите после окончания, – строго сказала им Лариса Васильевна в антракте.

В её кабинете, куда она отвела Варю и Ирину Николаевну после того, как зрители стали покидать зал, их ждали шампанское и два блюда с бутербродами и фруктами.

– Ну, девочки, будем пить сегодня за мою внучку. Она завоевала золотую медаль на Международной математической олимпиаде, – торжественно произнесла Лариса Васильевна и показала на бутылку.

– Я не умею открывать шампанское, – пробормотала Варя.

– Не переживайте, – засмеялась Ирина Николаевна. – Ларочка откроет.

К Вариному удивлению, Лариса Васильевна совершенно мастерски, почти бесшумно открыла бутылку и налила шампанского в высокие узкие бокалы. Едва они успели его пригубить, как дверь приоткрылась и в комнату заглянула Галина Сергеевна.

– Ириша, я вас заметила в зале, – кивнув всем, с улыбкой произнесла она. – Не могли бы вы выйти ко мне на пару минут?

Лариса Васильевна пригласила Галину Сергеевну присоединиться к ним, но та отказалась:

– Нет-нет, не хочу нарушать вашу компанию.

Ирина Николаевна поставила бокал на столик и вышла.

– Вы бывали в нашем театре? – спросила Лариса Николаевна у Вари.

– Давно. Когда училась в школе. Наш классный руководитель водила нас на «Недоросля» и «Капитанскую дочку».

– А потом почему вы позабыли дорогу к нам? – улыбнулась Лариса Васильевна.

– У моей одноклассницы мама работала в театре оперетты, и мы ходили туда по контрамаркам, которые она давала. Ну а в институте я пристрастилась к театру оперы и балета.

– Запишите мой номер телефона. На всякий случай. Вдруг вы захотите прийти к нам ещё раз, – сказала Лариса Васильевна и продиктовала Варе свой номер.

Вернулась Ирина Николаевна, и Лариса Васильевна тут же спросила у неё:

– Ну, что нужно было ей от тебя на этот раз?

– Просит одолжить для Ланы колье с бриллиантами на закрытие фестиваля.

Лариса Васильевна покачала головой:

– Ну и аппетиты у этой женщины.

– Говорит, Лане сшили изумительное платье из палевого шёлка, да ещё и с вышивкой.

– Видела я это платье. Наши девочки его два месяца вышивали. Ох, ну и ругала я этих глупых девчонок, а они мне в ответ: мол, не могли отказать Галине Сергеевне. Что же, одолжишь колье?

– Придётся.

– Ох, Ирка, добрая ты моя душа! Всё никак не могу научить тебя говорить «нет» и, наверное, так и не научу. Никогда не забуду выражение её глаз, когда она приехала на дачу и увидела на тебе подвеску с эмалевой вставкой и горным хрусталём. Помнишь, тогда приезжали телевизионщики из Москвы?

Ирина Николаевна кивнула, а затем сказала:

– Ей накануне их приезда позвонила Маша Зимина и проговорилась, что съёмки будут вестись ещё и на даче. Она мне потом долго выговаривала, почему я попросила помочь не её, а тебя принять телевизионную группу.

Лариса Васильевна снова налила шампанского в бокалы.

– Кстати, Ира, а почему Феликс сегодня не с вами?

– Повёз Лану на какой-то очередной приём для актёров. Всю неделю её по этим приёмам сопровождает.

– Бедный мальчик! – вздохнула Лариса Васильевна.

Варя невольно вспомнила про встречу в ресторане. «Нет, он вовсе не выглядел бедным мальчиком, – подумала она. – Неужели он водит их всех за нос? И всё же я ему буду всегда благодарна за то, что он познакомил меня и с Ириной Николаевной, и с Ларисой Васильевной, и с Натальей Фёдоровной Турениной». Тут Варя вспомнила о том, как на недавнем заседании переводчиков она показала книги, подаренные Натальей Фёдоровной, а после того, как все высказали свои восторги по поводу рисунков Турениной, предложила пригласить её в качестве художника для оформления сборника переводов.

Глава 16

Варя снова подменяла сестру у Оксаны Петровны, потому что на этот раз заболела сама Вера. Правда, Оксана Петровна попросила прийти после обеда, так как с утра она была занята в театре. Когда Варя закончила уборку, Оксана Петровна обратилась к ней с просьбой снова помочь ей на следующий день.

– Дело в том, что завтра у меня день рождения и я пригласила гостей, – сказала она извиняющимся тоном. – Когда у меня юбилеи, я обычно отмечаю их в ресторане, ну а в этом году дата не круглая, поэтому праздновать буду дома. Но мне всегда помогала Тамара Павловна. Она разогревала блюда и подносила гостям, а также убирала и мыла посуду. Я бы позвала всех в субботу, но дочь подарила мне путёвку в санаторий и билеты на самолёт. Вылетаю я в субботу, а отмечать день рождения через три недели – это всё-таки, согласитесь, как-то нелепо.

– Вы пригласили гостей к обеду или к ужину? – спросила Варя.

– Конечно, к ужину, ведь днём все на работе.

У Вари на завтрашний день в расписании стояло одно индивидуальное занятие и два групповых.

– Я смогу подойти к вам в половине шестого, – сказала она.

– Замечательно! – обрадовалась Оксана Петровна. – Гостям назначено на семь. Мы всё успеем. Только вам нужно будет забрать торт из кондитерской.

– Я сделаю это по дороге.

Выйдя от балерины, Варя неожиданно столкнулась с Нонной.

– Привет, а что ты тут делаешь? – удивилась Нонна.

– Да вот, была в гостях, – в замешательстве ответила Варя. – А ты тоже пришла к кому-то?

– Нет, я теперь здесь живу. В квартире напротив. Пойдём, я покажу тебе свои новые апартаменты.

Квартира Нонны была после ремонта и превосходно отделана.

– У тебя замечательный вкус, – сказала Варя. – И вообще этот дом один из самых красивых в нашем районе.

– Да, – усмехнулась Нонна, – я эту квартиру потому и купила, что позарилась на дом. Историческое здание, с атлантами и великолепным вестибюлем. – Нонна неожиданно вздохнула. – Ладно, идём пить чай.

Они прошли в кухню, и Нонна поставила чайник.

– Мы всей семьёй посмотрели твою передачу о поместье Зотовых, – сказала Варя. – Мальчишкам особенно понравилась ферма.

– Жаль, что телевизор не передаёт запахи, – насмешливо произнесла Нонна.

Варя с недоумением посмотрела на неё.

– Перед нашим приездом всех овец и коров не только вымыли, но и надушили французскими духами, – объяснила Нонна, принимаясь накрывать на стол. – Дело в том, что Марианна Зотова совсем не выносит запах навоза. Как истинной аристократке, ей сразу же делается дурно. Да, нам пришлось немало потрудиться с ней. Для каждой гостиной у госпожи Зотовой был приготовлен особый наряд. Она не захотела сниматься в одном и том же платье и в тех же самых украшениях. Все её туалеты должны были соответствовать интерьеру каждой комнаты. Ну, это ещё было терпимо, но мы так и не смогли её отговорить от музыкального клипа, которым она потребовала завершить передачу. Чудовищное зрелище.

– Ты преувеличиваешь, – улыбнулась Варя.

Она подошла к окну. Уже начинало смеркаться. Во дворе пожилой седовласый мужчина, одетый в светлый летний костюм и такие же светлые туфли, смотрел на окно кухни Нонны.

– Какой странный мужчина, – хмыкнула Варя. – На дворе осень, а он одет, как будто на пляж собрался.

Нонна подошла к ней, посмотрела в окно и побледнела.

– Ты тоже его видишь? – прошептала она.

– Конечно, – удивилась Варя. – А что, я не должна его видеть?

Не ответив, Нонна пристально посмотрела на Варю. Затем она с трудом произнесла:

– Мы обе не должны его видеть: ни ты, ни я.

– Почему? – снова удивилась Варя.

– Потому что это покойник, – ответила Нонна. – Он умер. Год назад.

Слова Нонны настолько ошеломили Варю, что она испуганно посмотрела на Теплову.

– Откуда ты знаешь, что он покойник?

– Это бывший хозяин. Когда я посмотрела эту квартиру, то довезла женщину, продававшую её, до дома, а она пригласила меня к себе выпить чаю. У меня день тогда выдался трудный, ни единой крошки во рту с утра не было. Я согласилась. Мы поднялись к ней. Пока она готовила чай, я сидела в гостиной. На журнальном столике у неё лежал какой-то научный журнал с фотографией мужчины на обложке. Когда она принесла чай, то сказала, что это её дядя, который оставил ей в наследство вот эту самую квартиру. Конечно, я запомнила его внешность.

В это время мужчина, стоявший внизу, повернулся и медленно пошёл в сторону.

– И часто ты его видишь? – спросила Варя.

– Вот уже пятый раз за две недели. Он всегда появляется в сумерках. Стоит и смотрит.

– Может быть, поэтому племянница и продала квартиру, раз является дядя?

Нонна покачала головой:

– Он ей не являлся. Она здесь не жила. Ремонт сделала и сразу квартиру на продажу выставила.

– А почему она решила её продать?

– Потому что для неё одной она слишком велика, а сын живёт за границей, в Германии, и в Россию переезжать не собирается. Он там давно обосновался. Жена – немка, трое детей. Людмила, так зовут племянницу, все деньги за продажу квартиры и машины им отправила. Решила только дачу, тоже оставшуюся от дяди, не продавать.

– Интересно, почему же покойник стал являться тебе? – озадачилась Варя.

– Не знаю. Но теперь я могу успокоиться: я не сумасшедшая. Я нормальная. Ведь ты его тоже видела. А люди же не могут сходить с ума вдвоём?

Варя растерянно пожала плечами. Они стояли и смотрели друг на друга до тех пор, пока не выключился чайник.

Нонна разлила кипяток по чашкам, но ни она сама, ни Варя не могли притронуться к чаю.

– Ты что-нибудь о нём знаешь? – спросила Варя. – Ну, о бывшем хозяине? Как он умер?

– Племянница сказала, что скончался во сне. Ничего криминального в его смерти не было.

– Он один в этой квартире жил?

– Да, жена умерла за несколько лет до него.

– Вот что, – сказала Варя, – завтра я опять буду у Оксаны Петровны, твоей соседки по площадке, и расспрошу её об этом покойнике подробно.

Помогая Оксане Петровне накрывать на стол, Варя спросила у неё, хорошо ли она знала соседей, которые жили в квартире напротив.

– А почему вы меня об этом спрашиваете? – удивилась Оксана Петровна.

– Их квартиру купила моя подруга, – сказала Варя.

– Ах, вот как! Очень интересная симпатичная женщина. Я видела её, – кивнула бывшая балерина. – Её что-то беспокоит?

– Нет, ничего. Просто она всегда придаёт значение ауре того помещения, где ей приходится работать или жить.

– О, я её очень хорошо понимаю. Для меня тоже всегда была важна обстановка, которая меня окружала. Я обращала внимание даже на цвет кресел или стен тех залов, в которых мне приходилось танцевать. Успокойте вашу подругу, в этой квартире жила чудесная семья. Я знала Жуковых почти тридцать лет. С того самого дня, как они сюда переехали. И Илья Константинович, и Альбина Михайловна были очень милые люди. Интеллигентные, воспитанные. Несмотря на то что в их жизни случилось огромное горе – потеряли единственного сына, – они не озлобились.

– А чем занимались ваши соседи?

– Альбина Михайловна всю жизнь проработала детским стоматологом, а Илья Константинович был очень хорошим специалистом, профессор, доктор наук. К нему часто приезжали заграничные ученые, и он ездил то во Францию, то в Германию.

– В какой области науки он трудился?

– Он тоже, как и Альбина Михайловна, был медиком. Илья Константинович руководил клиникой неврозов. Я даже некоторым коллегам советовала к нему обращаться. Сами понимаете, людям нашей профессии приходится несладко: тяжёлая физическая нагрузка, утомляемость, некоторые партии порой танцуешь на грани нервного срыва.

Оксана Петровна перестала раскладывать столовые приборы и взглянула на настенные часы:

– Ох, гости вот-вот на пороге будут, а я ещё в домашнем платье.

– Я закончу сервировку, – сказала Варя, и Оксана Петровна поспешила в спальню переодеться, и сделала это вовремя, потому что вскоре начали приходить её подруги.

Варя помогала хозяйке дома: она забирала у Оксаны Петровны цветы, подаренные гостями, и ставила их в заранее приготовленные вазы, а затем приносила в гостиную. Приглашённых оказалось человек пятнадцать, но они долго не могли сесть за стол: ждали ещё одну гостью, но потом всё-таки решили начать поздравлять именинницу.

Варя разогревала ресторанные блюда, раскладывала их по тарелкам, украшала и приносила в гостиную. Когда она забрала грязную посуду между очередной переменой и унесла ее в кухню, в дверь позвонили. Судя по голосам, донёсшимся до неё из прихожей, это наконец явилась долгожданная гостья. Принеся из кухни чистые тарелки и принявшись расставлять их перед гостями, Варя неожиданно встретилась с изумлённым взглядом Галины Сергеевны. «Так вот кого они так долго ждали!» – подумала Варя.

Она вынимала из шкафа чайные чашки, когда Галина Сергеевна вошла в кухню.

– Никогда бы не подумала, что у Феликса может быть такой интересный круг знакомств, – непринуждённым тоном произнесла Денисова. – Нет, вы только ничего плохого не подумайте. Лично я уважаю людей любой профессии. Без сантехников и дворников наша жизнь просто невозможна. Вы знаете, милая, одной моей знакомой нужна домработница, а Оксана Петровна о вас высоко отзывается, хвалит. Вы так хорошо убираете квартиру, моете окна и посуду. Я могу порекомендовать вас?

Варя внимательно посмотрела на Галину Сергеевну и решительно ответила:

– Нет, не можете.

В глазах Галины Сергеевны отразилось искреннее удивление.

– Вашей знакомой нужна домработница на постоянной основе, а я занимаюсь этим только по настроению, – сказала Варя с улыбкой. – Вот сегодня у меня замечательное настроение, поэтому я и работаю у Оксаны Петровны.

Галина Сергеевна улыбнулась в ответ.

– Люблю людей с чувством юмора, – сказала она и вышла из кухни.

«Наверное, она сегодня же поспешит открыть глаза Феликсу на мою грязную подноготную, – мысленно рассмеялась Варя. – Впрочем, её саму рано или поздно ждёт удивительное открытие».

Глава 17

– Ну, что ты узнала? – нетерпеливо спросила Нонна, как только Варя позвонила ей на следующий день.

– Бывший хозяин квартиры был довольно известным учёным, и соседка говорит о нём и его жене с уважением. Слушай, может быть, он приходит под твои окна, потому что его что-то мучает?

– Что его может мучить на том свете, если он постоянно торчит на этом? – удивилась Нонна.

– Ну, какое-нибудь недоделанное дело, – неуверенно предположила Варя. – Например, статья, которой он придавал большое значение, но не успел напечатать при жизни. Может быть, речь в ней идёт о каком-то открытии мирового уровня. – Она ненадолго задумалась, а затем произнесла: – А что, если мы съездим к его племяннице и расспросим о дяде? Где её лучше навестить, дома или на работе?

– Давай это сделаем прямо сегодня. Я могу заехать за тобой через час, – сказала Нонна. – Вечером я занята, да и все последующие дни тоже.

– Я тоже сегодня свободна до обеда.

Племянница Жукова, Людмила, работала в страховой фирме. Она, конечно, удивилась приходу Вари и Нонны, но всё же сообщила им, что отдала весь дядин архив его коллегам.

– Они забрали и книги, и бумаги, – сказала она. – Я делала всё это через дядиного заместителя, Владлена Всеволодовича Смирнова. Я могу сейчас набрать его номер, и вы сами спросите его обо всём.

Смирнов, которому позвонила племянница Жукова, заверил Нонну, что среди бумаг профессора Жукова никаких ненапечатанных статей и заметок обнаружено не было. Он сам, лично, изучил каждую бумагу в каждой папке.

Нонна растерянно посмотрела на Варю.

– Скажите, а ваш дядя ничем в последнее время не был обеспокоен? – обратилась к племяннице профессора Варя. – Ну, может быть, его что-то волновало или нервировало?

– Ну да, нервировало, – улыбнулась Людмила, – он же сам занимался лечением нервнобольных. Хотя… – Тут она неожиданно задумалась. – Где-то за месяц до его кончины я приехала к нему домой – я его каждую неделю навещала после смерти тёти Али: он хоть и чистюля был, но готовить совершенно не умел, так что я привозила продукты и варила ему на всю неделю, – так вот, когда я вошла – а у меня ключ от квартиры свой был, – Илья Константинович разговаривал с кем-то по телефону. Голос у него был очень взволнованный. Потом он даже начал сердиться.

– А что он говорил? – спросила Варя.

– Я запомнила немного. Кажется, он произнёс: «Поймите, всё очень серьёзно. Вы же сами сказали, что это не первый случай. Столько времени упущено! При подобных заболеваниях дорога каждая минута! Как вы, взрослый человек, не можете понять простую истину: чем раньше поставлен диагноз, тем больше шансов на выздоровление. Да мало ли что вы известная личность! Вы обязаны были думать не о себе, а о своём ребёнке». Я потом спросила у дяди, кто это его так рассердил. «Вроде бы взрослые, образованные люди. Им же сразу специалист сказал, что надо лечить их чадо, иначе всё может плохо закончиться для них же самих, а они, видите ли, не придали значения его словам. Решили, что можно обойтись сменой обстановки. Зачем тогда вообще к врачам обращаться?» – возмущённо произнёс дядя и махнул рукой. Больше я к нему с расспросами не лезла.

* * *

– Ну и что мы теперь будем делать? – устало спросила Нонна, когда они вышли из кабинета племянницы Жукова.

– Не знаю, – честно призналась Варя.

– Может быть, выпьем где-нибудь по чашечке кофе? – вздохнула Нонна.

Варя предложила посидеть в кафе, в котором она пила чай с Максаковым.

Когда они подъехали к зданию, над дверями кафе была установлена красивая вывеска «У Луи Мейнара».

– Надо же, какое заграничное название, – улыбнулась Нонна.

– Так звали дореволюционного хозяина кафе, – сказала Варя.

– Я так и предположила, – кивнула Нонна.

Войдя в зал, она огляделась и с удивлением произнесла:

– Надо же, снаружи такое невзрачное здание, а внутри так атмосферно. Кажется, несколько месяцев назад мы снимали на этой улице. Я даже внимания не обратила на этот дом. Надо будет заняться его историей.

Она повесила пальто на вешалку и присела за столик, стоявший в углу.

– Не люблю сидеть возле окна. Чувствуешь себя манекеном в витрине. Что ж, раз я здесь впервые, то возлагаю ответственность за заказ на тебя, – сказала Нонна.

– Что тебе заказать: только кофе или ещё какое-нибудь пирожное?

– А здесь есть чизкейки?

– По-моему, есть, – неуверенно ответила Варя и призналась своей спутнице в том, что находится здесь всего лишь второй раз.

Варя направилась к стойке и, увидев в витрине холодильника несколько видов чизкейка, выбрала ягодный. Сделав заказ, она вернулась и устроилась напротив Нонны, которая разговаривала по телефону. На столе перед ней лежал глянцевый журнал.

– Можно посмотреть? – прошептала Варя.

Нонна кивнула, продолжая слушать своего собеседника.

Варя придвинула журнал к себе. Раскрыв его, она на первой же странице увидела большую фотографию, сделанную в поместье Зотовых: Марианна в длинном вечернем платье, сшитом в стиле ампир, с диадемой в уложенных в сложную причёску волосах, стояла в вестибюле своего роскошного дома. Подпись под снимком гласила, что владелицу поместья сфотографировали в день приёма, который она дала в рамках театрального фестиваля. Варя переворачивала страницу за страницей, рассматривая снимки с запечатлёнными на них артистами и городской знатью, пока не наткнулась на фото Максакова и той самой блондинки, с которой видела его в ресторане. Архитектор опять был одет в смокинг. Фотокамера запечатлела его в тот самый момент, когда он протянул своей спутнице бокал с шампанским, видимо взятый им со столика, рядом с которым они стояли.

«Вот было бы интересно посмотреть на реакцию Галины Сергеевны, если бы ей на глаза попался этот снимок», – подумала Варя. Нонна закончила разговор по телефону и сказала:

– Сейчас Феликс подъедет и выпьет с нами кофе.

Варя от неожиданности поспешно закрыла журнал и протянула его Нонне, но та отмахнулась:

– Оставь себе. Для меня там всё равно нет ничего нового.

– Ты была на приёме Зотовой?

– Да. Между прочим, я постаралась увильнуть от всех многочисленных фотокамер. – Она вздохнула и с улыбкой произнесла: – Поверить не могу, что Феликс уломал эту поэтессу.

– Какую поэтессу? – удивилась Варя.

– Дину Ольховскую. Слышала про такую?

– Кажется, да, – неуверенно ответила Варя.

– По мне, если честно, так себе поэтесса, но она живёт в одном интересном домике, доставшемся ей от родственников покойного мужа. В этом домике когда-то жила одна поэтесса Серебряного века. Вот та как раз и писала замечательные стихи. В этом особнячке, построенном ещё до революции, очень многое сохранилось от тех времен, даже щеколда на калитке. Сколько лет я упрашивала эту Ольховскую разрешить нам поснимать внутри, если не дом, так хотя бы садик, но она всегда мне отказывала. Не представляю, как Феликс уговорил её пойти нам навстречу. – Нонна задумчиво покачала головой.

Едва им принесли заказ, как на пороге появился Максаков. Сняв пальто, он подошёл к их столику. Поздоровавшись с Нонной, архитектор наклонился к Варе и тихо прошептал ей на ухо:

– Привет. Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. – Он произнёс это с такой теплотой, что у Вари замерло сердце.

«Где же он научился так играть? – подумала она, глядя ему вслед, когда он направился к стойке, чтобы сделать заказ. – Неужели у Галины Сергеевны?»

– Только, пожалуйста, ничего не говори ему о профессоре Жукове, – торопливо произнесла Нонна.

Когда вернулся Максаков, она принялась собираться.

– Извините меня, но я должна вас покинуть. Феликс, ты подвезёшь Варю?

– Конечно, подвезу, – кивнул архитектор.

– Ещё раз большое спасибо тебе за Ольховскую, – сказала Нонна. – Варюша, я тебе обязательно позвоню.

Когда она ушла, Максаков взял Варю за руку.

– Я очень соскучился, – произнёс он.

– Я тоже, – искренне сказала Варя.

– Как поживают твои племянники? Арсений ещё не разочаровался в школе?

– Нет. Пока он всем доволен. Особенно тем, что сидит не с девочкой, а с мальчиком. У них девочек в классе меньше, чем парней.

– Вот как, – улыбнулся архитектор, – тогда я его прекрасно понимаю. Ему очень повезло. У меня в первом классе была ужасно противная соседка: она сразу же разделила парту пополам, и, если я случайно оказывался на её половине, она меня так больно щипала, что моя левая рука всё время была в синяках.

– И ты ни разу не пожаловался на неё учительнице?

– Родители приучили меня никогда ни на кого не жаловаться. Так что мне пришлось терпеть весь год. Слава богу, во втором классе её от меня пересадили.

– Тебе нужно было ущипнуть её в ответ хотя бы разок.

– Я это сделал на прощание, когда учительница велела пересесть ей на другой ряд. Ты знаешь, я думал, она закричит и примется жаловаться на меня, но она, к моему удивлению, промолчала.

Максакову принесли кофе.

– Мои друзья-археологи полгода пробыли на раскопках в Хакасии. Неделю назад вернулись из экспедиции, – сказал он, когда официантка отошла от их столика. – Они приглашают к себе в эту субботу. Я бы хотел, чтобы ты познакомилась с ними.

Варя от радости чуть было не сказала «да», как вдруг вспомнила, что в субботу ей предстоит уборка у двух вдов: с утра она прибирает квартиру писательской вдовы, а после обеда наводит чистоту у вдовы профессора.

– Я не смогу, я занята в субботу, – сказала Варя и увидела, что Максаков огорчился. – Но я свободна в воскресенье и тоже хочу пригласить тебя на презентацию сборника, в котором принимала участие. Встреча с читателями состоится в магазине «Книжный мир», а потом будет небольшой фуршет в кафе на втором этаже. Я тоже была бы рада, если бы ты познакомился с моими соавторами.

– Я обязательно приду, – улыбнулся Максаков. – На какое время назначено мероприятие?

– На два часа дня.

Глава 18

Натирая в субботу паркет, Варя вдруг подумала, что ей стоит спросить о Жукове вдову профессора Семирадова, у которой она займётся уборкой после того, как закончит убирать у писательской вдовы. Может быть, один профессор знал другого профессора. Правда, Семирадов был доктор исторических наук, а не медицинских, но всё же научный мир не так уж велик по сравнению с остальными.

– Нет, Валерий Игнатьевич не был знаком с Ильей Константиновичем Жуковым, – покачала головой Семирадова, – но я общалась с Альбиной Михайловной, ведь наша Оля училась в одном классе с Мишей.

– С Мишей? – удивилась Варя.

– Да, с Мишей Жуковым. О, это был очень одарённый, начитанный мальчик. Он играл на фортепиано и знал наизусть много стихов. Миша был самым активным ребёнком в классе. Классная руководительница им просто восхищалась, говорила, что у мальчика богатая фантазия, которой могут позавидовать взрослые. Но через год Мишу из класса забрали. Учительница объяснила детям, что он заболел. Потом Лена Селезнёва, другая родительница, – её муж работал вместе с Ильей Константиновичем – сказала мне по секрету, что у Миши выявили серьёзное психическое заболевание. Первый приступ с ним случился, когда он с родителями был в гостях у кого-то из родственников. Подробностей того, что там было, я не знаю. А второй случай произошёл на летних каникулах. И об этом стало известно даже в нашем доме. Миша пригласил к себе мальчика из соседнего подъезда, с которым он всегда играл во дворе, предложил ему открыть окно, чтобы выпустить бумажного голубя и посмотреть, как далеко он улетит. Дети встали на подоконник, и Миша вытолкнул мальчика из окна. Слава богу, что это был второй этаж и мальчик не погиб. Он только сломал ногу. Когда Мишу стали спрашивать, зачем он это сделал, Миша сказал, что совершить этот чудовищный поступок его заставил чей-то голос. Для его родителей это стало страшным потрясением. Мишу показали врачам, и те порекомендовали перевести мальчика на домашнее обучение. Илья Константинович даже поменял специализацию. Он ведь был терапевт, а из-за болезни сына занялся психиатрией. Он очень хотел вылечить Мишу, но, к сожалению, ему это не удалось.

– Почему?

– Когда Мише было восемнадцать, он бросился под электричку. Он тогда жил на даче вместе с бабушкой, мамой Альбины Михайловны. Дело в том, что он всё время находился под присмотром. Его нельзя было одного оставлять. Но она уже была пожилая женщина, поэтому Миша ускользнул от неё, пока она возилась в огороде, и ушёл на станцию. Видимо, его опять позвал голос. Бедная женщина, когда обнаружила, что внука нет, бросилась на его поиски, но было уже поздно.

* * *

Возвращаясь домой, Варя заглянула к Нонне и передала ей свой разговор с профессорской вдовой.

– Ещё не лучше. Сумасшедший сын, – вздохнула Нонна. – И тоже умер.

– Тридцать лет назад, – сказала Варя. – И это случилось на даче. К тому же Жуковы тогда жили в другом доме.

– Ну да, хорошенькое облегчение.

Варя задумалась.

– Может быть, профессор нашёл лекарство от болезни своего сына или открыл новый метод лечения, но никому не успел об этом сообщить? – предположила она.

– А как мы расскажем об этом его коллегам? – усмехнулась Нонна. – Здравствуйте, мы видим призрак вашего руководителя. Должно быть, он совершил научное открытие, но не успел записать его на бумаге.

Она встала из-за стола и подошла к окну.

– Лёгок на помине. Вон, взгляни, наш сумеречный гость, – устало произнесла Нонна.

Варя подошла к ней и увидела во дворе, под берёзой, знакомый силуэт.

– Я тень из тех теней, которые, однажды испив земной воды, не утолили жажды[2], – задумчиво проговорила Нонна. – Слушай, а может быть, мне позвать Хариту? – неожиданно встрепенулась Нонна. – Она же всё-таки медиум. Пусть проведёт сеанс и свяжется с этим профессором.

Варя вспомнила о том, как видела Хариту со стопкой досок «Уиджи».

– А ты когда-нибудь была на её сеансах? – поинтересовалась она.

Нонна вздохнула:

– Ни разу, только слышала.

– Я бы не стала с ней связываться.

– Что же нам тогда делать? – раздражённо спросила Нонна. – Может быть, позвать его в гости?

Нонна стукнула в окно кулаком. Сильная струя воздуха пронеслась по кухне. Лампочки разом ярко вспыхнули, затем громко лопнули, и в комнате стало темно. Нонна и Варя, машинально вздрогнув, обе посмотрели в окно, но внизу уже никого не было.

– Он рассердился, – прошептала Варя. – Значит, мы чего-то не понимаем.

Глава 19

Максаков в «Книжный мир» не пришёл. Не явился он и на фуршет в кафе. Варя стояла с бокалом шампанского и разговаривала с кем-то из коллег, принявших участие в сборнике, когда ей на телефон пришло сообщение от архитектора: «Извини, что не пришёл. Обстоятельства сегодня против меня». «Что поделать. Видимо, встреча с друзьями затянулась и сильно сказалась на организме», – подумала Варя. А вскоре в кафе пришёл курьер и принёс ей букет цветов с вложенной в небольшой конверт открыткой, где было напечатано: «Поздравляю с выходом сборника. Феликс».

– Красивый букет, – сказал кто-то. – От кого?

– Да так, – пожала плечами Варя. – От одного знакомого.

Телефон снова известил, что пришло ещё одно сообщение. Варя взглянула на экран. Сообщение было от Нонны. «Сегодня Харита проводит спиритический сеанс у Виолетты Ермаковой. Заеду за тобой в шесть часов вечера. Будь дома». Кто такая Виолетта Ермакова, Варя не знала и предположила, что это знакомая Нонны.

Без десяти шесть Варе позвонил Феликс Максаков.

– Привет, – весело произнёс он. – Хочу загладить свою вину, поэтому приглашаю тебя в оперный театр на «Сильфиду». Я жду в машине во дворе твоего дома.

Он отключился, а Варя растерянно уставилась на потухший экран телефона. Затем она побежала в коридор, схватила с вешалки пальто и, выскочив из квартиры, принялась спускаться по лестнице. «Что же мне делать? Что мне делать? – мысленно восклицала она. – Как отказаться? Не могу же я ему сказать про спиритический сеанс, иначе он подумает, что я сумасшедшая».

Она выбежала из подъезда и увидела его машину. Максаков сразу же вышел из салона. Архитектор был одет в красивый вечерний костюм и выглядел очень хорошо. «Боже милостивый, как же я хочу пойти с ним в театр!» – с отчаянием произнесла про себя Варя.

– Что ж, моя затея оказалась не слишком удачной, – не без огорчения произнёс архитектор, когда Варя начала ему сбивчиво объяснять, что договорилась встретиться с Нонной. – Но это мне урок на будущее. Нельзя являться как снег на голову.

Едва он договорил, как их ослепил свет фар подъехавшей машины. Это была Нонна, и она сразу же всё поняла, как только увидела их расстроенные лица.

– Я передумала, – сказала она бодрым голосом, подойдя к Варе. – Я прекрасно справлюсь и без тебя, так что извини за то, что напрасно потревожила.

Не давая Варе опомниться, она снова направилась к своей машине. И как только села за руль, тихо произнесла подошедшей растерянной Варе:

– Не упускай свой шанс. Этот человек – твоё счастье. Я съезжу на сеанс одна, а завтра позвоню тебе и всё расскажу.

Нонна захлопнула дверцу и уехала, а Варя отправилась спешно переодеваться.

– Я очень сожалею о том, что не пришёл на презентацию в книжный магазин, – оправдывался Феликс, когда Варя села в машину и они поехали в театр. – К нам на дачу этой ночью залезли воры. Мне пришлось отвезти тётю и вместе с ней составлять список похищенного, а также отвечать на вопросы полицейских.

– Я вам сочувствую, – сказала Варя. – Ирина Николаевна говорила, что на даче хранится часть семейного архива.

– У грабителей наш семейный архив интереса не вызвал. Они не взяли ни одной книги, ни одного журнала, ни одной страницы черновика. Единственное, что им было нужно, – это бытовая техника, поэтому они ограничились чайником, микроволновкой и стиральной машинкой. Пытались унести холодильник, но, видимо, он им оказался не под силу. Ещё они забрали из тётиной комнаты браслет с синим сапфиром. Она оставила его на даче на прошлой неделе, когда делала уборку в доме. Вот этой потери действительно жаль, ведь это была работа прадеда. Воры разбили два окна на террасе. Пришлось долго ждать стекольщика. Мы уехали с дачи только в четыре часа. Хорошо, что умные люди придумали Интернет и билеты на спектакль можно купить онлайн, что я и сделал по дороге домой.

* * *

Варя была в восторге и от балета, и от своего спутника.

– Я видела «Сильфиду» несколько раз, и этот балет мне никогда не надоедает, – призналась она, когда они в антракте направились в театральный буфет выпить по чашке кофе. – Два года назад, когда была у младшей сестры в Москве, мы с ней ходили на постановку Михайловского театра, а затем нам удалось купить билеты и на «Сильфиду» Мариинского театра, приехавшего на гастроли. Мне очень нравится вся эта история, представленная в балете, хотя она и заканчивается так трагически.

– Ну, не совсем. Свадьбу всё же сыграют.

– Ты тоже видел этот балет? – не скрыла своего удивления Варя.

Максаков, сдерживая улыбку, произнёс:

– Я просто внимательно прочитал либретто в программке.

Они вошли в буфет и увидели, что все столики заняты. Два единственных свободных места были за столиком, за которым сидела голубоглазая молодая женщина, одетая в чёрное вечернее платье. Варя заметила, что Максаков слегка поморщился. Ей даже показалось, что он предпочёл бы вообще уйти из буфета. Они подошли к столику, и архитектор кивнул незнакомке, а затем произнёс:

– Мы не помешаем, если присядем за твой столик?

Незнакомка растерянно улыбнулась:

– Конечно, присаживайтесь.

Отодвинув Варе стул и дождавшись, пока она сядет, Максаков направился к барной стойке и вскоре вернулся с двумя чашками кофе.

– Как поживает Галина Сергеевна? – спросила незнакомка. Варе показалось, что она нервничает.

– Замечательно, – сдержанно ответил Максаков.

– Передавай ей… привет.

– Непременно передам.

– А… как дела у Ланы? Она тоже здесь?

Максаков поставил чашку на столик и спокойно произнёс:

– Нет, её нет. Ты позволишь нам выпить кофе?

– Конечно, конечно.

Незнакомка покраснела, торопливо поднялась и ушла.

Варя ожидала, что Максаков скажет ей, кто была эта женщина, но архитектор не стал этого делать, поэтому они допили кофе и пошли смотреть второе действие, но теперь любимый балет потерял для Вари своё очарование. Она как-то отстраненно смотрела на Джеймса, которому всегда сочувствовала, а в голове у неё одна за другой проносились известные фразы и выражения: «Не в свои сани не садись», «Всяк сверчок знай свой шесток», «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».

Она с горечью вспомнила слова Нонны, сказанные ей во дворе: «Этот человек – твоё счастье». «Нет, – мысленно покачала головой Варя, – этот человек не моё счастье. Это счастье чужой женщины». Ей казалось, что она стала пешкой в чужой игре и остаётся только догадываться, в какой комбинации её разыграют. Вся её оживлённость исчезла, поэтому когда Максаков после окончания спектакля предложил ей заехать в ресторан и поужинать, она покачала головой и сухо произнесла:

– К сожалению, не могу. Мне нужно домой. Сестра болеет. Надо уложить мальчишек спать, а кроме меня это сделать некому. Мама вчера уехала в деревню. У Анны Ильиничны опять перелом. Только на этот раз она сломала не ногу, а руку. Не везёт ей в этом году.

Архитектор с пониманием отнёсся к её отказу.

– Поужинаем в другой раз, – сказал он. – Только ты меня сориентируй по поводу следующего балета. Я в этом виде искусства полный профан. Привык ходить в драматический.

«Видимо, на спектакли Галины Сергеевны, и от неё научился играть людьми», – неприязненно подумала Варя.

– Ты почему так рано? – удивилась Вера, когда сестра вернулась домой. – Я думала, вы куда-нибудь после спектакля ещё сходите.

Варя пожала плечами.

– Что-то случилось? – встревоженно произнесла Вера. – Вы поссорились?

– Нет, мы не поссорились. Просто мне кажется, что у нас разные дороги.

– Что ты имеешь в виду? – В вопросе Веры прозвучало недоумение.

– У него есть подруга. Настоящая. Видимо, с ней он и свяжет свою судьбу.

– Очень жаль, если это так, но… – Вера сделала паузу, а затем договорила: – Сестрёнка, а ты не ошибаешься?

В десять часов вечера, когда Вера начала укладывать мальчишек спать, Варя написала Нонне, ей хотелось знать, как прошёл сеанс, и получила неожиданный ответ: «Сеанс перенесли на двенадцать часов ночи». Варя торопливо набрала новое сообщение: «Как мне добраться до Виолетты Ермаковой?» – «Она живёт напротив главпочтамта. Я буду ждать тебя возле центрального входа», – ответила Нонна.

Глава 20

Главпочтамт был одним из красивейших зданий в старой части города. Его центральную башню, соединявшую два перпендикулярно стоящих четырёхэтажных здания, украшали часы с курантами и острый шпиль. Когда Варя через сорок минут подъехала на такси к зданию главпочтамта, она сразу же увидела Нонну, прятавшую от ветра лицо в широкий шарф, повязанный вокруг шеи, и притоптывавшую ногами.

– Очень замёрзла? – обеспокоенно спросила у неё Варя.

– У меня всегда ноги мёрзнут, независимо от обуви, – сказала Нонна и кивнула в сторону пешеходного перехода: – Идём.

– А кто такая Виолетта Ермакова? – спросила Варя.

– Жена директора торгового комплекса «Аврора» и подруга Марианны Зотовой.

– Зачем ей спиритический сеанс? Кого она собирается вызвать?

– Затем, что их устраивает её подруга. В кругу наших нуворишей принято всё время кому-то подражать, особенно тем, кто богаче всех. На сегодняшний день это Марианна Зотова. А вызвать на собеседование она пожелала какую-то Урсулу.

– Урсулу? – переспросила Варя.

– Слышала о такой?

– В Лондоне в семнадцатом веке жила Урсула Саутейл, в народе её звали матушка Шиптон. Жена плотника. Она была ясновидящей и такой же некрасивой, как и Мария Ленорман. У них даже пророчества были похожи: обе предсказали своим королевам, что те лишатся головы. Я читала о ней статью в одном французском журнале. Но как тебе удалось оказаться в числе приглашённых на сеанс?

– Виолетта тоже хочет, чтобы я сделала передачу о ней, точнее, о её жилплощади.

Апартаменты Виолетты Ермаковой по своим размерам, конечно же, уступали особняку Марианны Зотовой, хотя тоже были обставлены с музейной роскошью. Стены гостиной, где находились все собравшиеся в ожидании Хариты, были в два ряда увешаны картинами. Слева от входных дверей стоял старинный секретер, а справа – клавесин. В гостиной было четыре больших окна, большая люстра с сорока лампочками-свечами и камин. Среди явившихся на ночной сеанс, конечно же, была и Марианна Зотова.

– Вот уж не ожидала вас здесь увидеть, – презрительно произнесла она, подойдя к Варе. – Как вы сюда попали?

– Это мой консультант, – важно ответила Нонна. – Варвара Владимировна непревзойдённый специалист по английским и французским ясновидящим. Она много лет занимается исследованием их жизни.

Варя мысленно ахнула.

– Она точно сможет определить, настоящая это будет Урсула или на сеанс явится кто-то другой под её личиной.

Варя прикусила губу, боясь рассмеяться, и отвернулась, чтобы Зотова этого не заметила, как вдруг увидела в другом конце комнаты стоявшую с бокалом шампанского в руках блондинку, спутницу Максакова в ресторане. Она была одета в юбку изумрудного цвета и белую блузку, не застёгнутую на верхние пуговицы, так что в вырезе был виден висевший на изящной цепи ромбовидный изумруд. «Интересно, а что символизирует изумруд?» – подумала Варя.

– Ты знаешь, кто это? – спросила она Нонну, когда от них отошла Марианна, и показала украдкой на блондинку.

– Это Лана Денисова, дочь Галины Сергеевны, актрисы.

– Сестра Феликса? – с трудом сдерживая волнение, уточнила Варя.

– Нет. У них разные родители.

– Она тоже увлекается спиритическими сеансами?

– Я не знаю, чем она увлекается. У нас нет с ней общих знакомых. Я только вижу её изредка в компании Феликса.

Варя снова посмотрела на блондинку, и тут её внезапно обожгло. Она вспомнила слова Оксаны Петровны о дочери своей подруги-актрисы, которой жених всё никак не может сделать предложение, хотя они давно знакомы. Подругой-актрисой Оксаны Петровны была Галина Сергеевна.

«Так вот кому предназначен Максаков, – ошеломленно подумала Варя. – Её собственной дочери. Интересно, почему он так тянет с предложением?»

Она никак не могла прийти в себя от сделанного открытия, но тут в гостиную вошла горничная, одетая, как английская прислуга девятнадцатого века: в длинное чёрное платье с белыми манжетам и воротничком и с повязанным поверх платья белым фартуком, и торжественно произнесла:

– Прошу всех следовать за мной.

Горничная распахнула двери, и все приглашённые, в их числе были только дамы, направились следом за ней в небольшую полутёмную комнату, освещённую только двумя канделябрами, стоявшими на каминной полке, над которой висел большой портрет мужчины. Он был изображён в кресле и держал в одной руке сигарету, а в другой – пузатый фужер с каким-то напитком.

Варя огляделась и поняла, что их привели в библиотеку. В середине комнаты стоял круглый дубовый стол, окружённый стульями. Все принялись рассаживаться за столом.

– А вот и Виолетта, – тихим голосом произнесла Нонна и показала глазами на женщину, отдававшую распоряжения горничной.

Виолетта Ермакова была одета в платье-футляр из чёрного атласа с рукавами из органзы тоже чёрного цвета.

Когда все сели, наступила тишина. Варя обвела всех сидевших взглядом и удивилась, не найдя Хариты.

– А где же медиум? – шёпотом спросила она у Нонны.

Та удивилась в свою очередь:

– Не знаю.

В это время в комнате послышались звуки курантов. Этот звон, доносившийся с главпочтамта, означал, что наступила полночь. Двери библиотеки распахнулись, и в комнату вошла высокая женщина в чёрном платье с глухим воротничком и черной широкополой шляпе с плотной вуалью, закрывавшей почти всё лицо, так что был виден лишь подбородок. Она молча села на единственный свободный стул – странным образом он находился между Варей и блондинкой – и низким голосом произнесла:

– Начнём.

– Где Харита? – растерянно пролепетала хозяйка дома, сидевшая напротив незнакомки.

– Она заболела, – ответила незнакомка, – но вам не нужно беспокоиться, я проведу сеанс так, как надо, и вы узнаете всё, что хотите узнать.

– Для начала надо потушить свечи, – недовольным голосом произнесла Марианна Зотова.

– Не стоит беспокоиться о таких пустяках, – произнесла незнакомка и, подняв правую руку, щёлкнула пальцами.

Тут же все шесть свечей в канделябрах потухли разом, словно кто-то невидимый дунул на них. В комнате воцарилась темнота, и всё же она была не настолько густой, чтобы никто ничего не видел. Свет от луны и уличных фонарей немного освещал библиотеку и всех сидевших за столом.

– Возьмите друг друга за руки, – приказала таинственная женщина. Она положила руки ладонями вверх по обе стороны от себя.

Варя осторожно коснулась её руки и вздрогнула, настолько холодной она оказалась.

– Смелее, – насмешливо произнесла незнакомка и крепко сжала Варины пальцы.

В комнате неожиданно возник тихий гул, чем-то напоминавший гудение пчёл.

– Начнём с хозяйки, – сказала незнакомка. – Опасайтесь собственного любопытства, и тогда, быть может, у вас останется всё, что у вас сейчас есть. Что же касается вашей подруги, то игры с нечистой силой ей, увы, не помогут. Впрочем, как и всякие другие, в которые она, а теперь уже и вы так полюбили играть. Ваша подруга плохо кончит.

Гул в комнате усилился. Незнакомка повернула голову в сторону блондинки:

– Вам очень идут драгоценности. Особенно изумруды. Мужчины вам подходят меньше. Ну, вы и сами об этом знаете. Правда, драгоценные камни имеют свойство заканчиваться.

Незнакомка с силой сжала Варины пальцы и, наклонившись к ней, прошептала:

– Вы были правы в своём эссе: погубить детские души ради какого-то хоть и красивого, но не слишком умного эгоиста – о, это ужасное преступление!

Варя вздрогнула от неожиданности. «Откуда она знает про моё эссе?» – поразилась она и попыталась выдернуть руку из руки незнакомки, но та сжала её ещё сильнее.

– И прошу вас, будьте снисходительнее к своим родственникам, даже если вас переполняет вполне справедливое негодование.

Неожиданно в кабинете вспыхнул свет: над столом загорелась люстра.

Незнакомка выпустила Варину руку и поднялась.

– Увы, но мне уже пора уходить, – произнесла она и направилась к выходу. – Нет-нет, не провожайте меня, – обратилась она к хозяйке дома, растерянно приподнявшейся из-за стола.

Все в полном молчании, словно заколдованные, смотрели ей вслед. Первой стряхнула с себя оцепенение Марианна Зотова.

– Какая наглость! За что мы им всем такие деньги платим! – возмущённо произнесла она и принялась набирать номер Хариты.

Медиум действительно оказалась больна, однако заверила Марианну в том, что вместо себя никого к Виолетте не посылала.

– Всё ясно: какая-то самозванка узнала о сеансе и решила над всеми нами посмеяться! – воскликнула Зотова. – Нет, я этого так не оставлю! Я узнаю, кто это был. Эта наглая тварь будет наказана!

При этих словах послышался громкий хлопок, и кабинет заволокло густым фиолетовым дымом. Виолетта Ермакова громко и пронзительно завизжала.

– Как ты думаешь, кто это был? – произнесла Варя, когда они с Нонной сели в машину Нонны, находившуюся на стоянке недалеко от дома, где жила Виолетта Ермакова.

– Наверное, кто-нибудь из цирка, – устало ответила Нонна.

– Почему ты так думаешь?

– Виолетта до встречи с мужем работала в билетной кассе. Они там и познакомились: он привёл детей в цирк, увидел в кассе Виолетту и влюбился в неё, несмотря на то что она сдала ему неправильно сдачу.

– Ты шутишь?

– Нисколько, – покачала головой Нонна. – Так сама Виолетта поначалу всем рассказывала, потом она немного изменила историю их знакомства. Стала утверждать, что они с будущим мужем встретились в зрительном зале: будто бы их места во время представления оказались рядом. Видимо, кто-то из бывших коллег решил её немного подурачить, а заодно и нас вместе с ней.

Варя задумалась.

– Странно, – сказала она, – если незнакомка – артистка цирка, тогда откуда она узнала про моё эссе?

– Какое эссе? – удивилась Нонна.

– Я в университете писала эссе по повести Генри Джеймса. Когда она разговаривала со мной, то упомянула его.

Нонна внимательно посмотрела на Варю:

– Ты его где-нибудь публиковала?

– Да, в университетском журнале.

– И со своей фотографией?

– Да.

– Она могла случайно прочесть твоё эссе. Взять у сестры, подружки или наткнуться где-нибудь в Интернете. В любом случае мы напрасно потратили время, – вздохнула Нонна и, обхватив руками руль, опустила на него голову. – Мы нисколько не продвинулись. Нам по-прежнему ничего не известно.

– Ну, кое-что мы всё-таки знаем, – сказала Варя. – Вспомни тот обрывок разговора, о котором нам рассказала племянница Жукова. Профессор был недоволен тем, что родители слишком поздно обратили внимание на болезнь своего ребёнка или предпочли не придавать ей большого значения.

– Да, но мы не знаем, как зовут человека, с которым разговаривал профессор, – возразила Нонна, приподнимая голову. – Мы даже не знаем, кто это был: мужчина или женщина.

– Но одно установить мы можем точно: этот ребёнок не был его пациентом, – сказала Варя. – Ведь профессор упрекал его мать или отца в том, что время для лечения упущено и что звонивший никак не может понять всю серьёзность заболевания. Нам надо снова поговорить с племянницей Жукова.

– Зачем? – слабо возразила Нонна.

Варя вспомнила разговор с Максаковым, когда они ехали в театр и он рассказывал ей об ограблении дачи, точнее, о том, что из той части архива, которая хранилась на даче, ничего не пропало.

– Племянница сказала, что передала все книги и бумаги, находившиеся в квартире, коллегам Жукова. Но она ничего не сказала о даче, доставшейся ей от дяди в наследство. А что, если профессор работал не только в городской квартире, но и там? Что, если на даче после его смерти до сих пор находятся какие-нибудь документы? – сказала она.

Нонна выпрямилась и внимательно посмотрела на Варю.

– А это идея, – ободрившись, произнесла она и посмотрела на часы главпочтамта, показывавшие час ночи. – Сейчас ей, конечно, звонить поздновато. Но утром я позвоню и спрошу по поводу дачи, а теперь едем домой. И тебе, и мне скоро на работу. У меня сегодня очень тяжёлые съёмки. У Ольховской.

Машина въехала во двор, и Варя с удивлением увидела, что в окне кухни горит свет. «Неужели что-то случилось?» – с беспокойством подумала она. Наскоро попрощавшись с Нонной, Варя торопливо поднялась по ступенькам. Когда она вошла в коридор, то сразу же увидела на вешалке чужую мужскую куртку, рядом стоял дорожный чемодан. Из кухни вышла Вера.

– Эдик приехал, – тихим голосом произнесла она и кивнула в сторону ванной комнаты, откуда доносился шум воды. – Хочет побыть с детьми.

– Надолго он явился? – спросила Варя.

– На неделю. Просит разрешить поселиться у нас. Сказал, что лучше потратит деньги не на гостиницу, а на мальчишек.

– Надо же, какой заботливый! Он бы о них подумал, когда квартиру продавал, – в сердцах произнесла Варя. – Где же он будет спать? У нас и так тесно. Завтра к тому же мама должна из деревни вернуться.

– Говорит, что готов устроиться на полу.

Варя вдруг вспомнила сеанс у Виолетты и замерла. «Откуда эта женщина в чёрном узнала о приезде Эдика? О том, как я к нему отношусь?» Она вздохнула.

– Ладно, положи его на диване в кухне.

Глава 21

В доме второй день царил радостный крик. Мальчишки, соскучившиеся по отцу, радостно висли на нём и не давали сделать без них шагу. Даже когда Арсений отправлялся в школу, дома оставались Артём, чья группа в детском саду была временно закрыта на карантин, и Петенька, требовавшие от долгожданного родителя играть с ними в те игры, каким они научились без него. Теперь в кухне было не протолкнуться: завтракали, мыли посуду и снова принимались варить, только уже обед, а потом и ужин. Варе стало трудно готовиться к занятиям, тем более у неё прибавилось учеников, которым предстояло сдавать международные экзамены по французскому языку, а ещё ей заказали перевод двух рассказов для подросткового журнала. В среду после завтрака она собрала свои пособия и отправилась в кондитерскую, находившуюся на соседней улице. Это было крошечное заведение на два столика, и по утрам там почти не было посетителей, а диваны, стоявшие по обе стороны столиков, были довольно мягкими и удобными. Заказав чашку чая, Варя вынула из сумки тетради и книжки и неожиданно обнаружила среди них, видимо, случайно прихваченный журнал с фотографиями из поместья Зотовых. Варя отодвинула журнал в сторону, а сама принялась просматривать и отбирать нужные задания и упражнения.

– Вы позволите составить вам компанию? – неожиданно услышала она знакомый женский голос.

Варя подняла голову и увидела Ларису Васильевну, приветливо улыбавшуюся ей.

– Да, конечно, – ответила Варя и принялась освобождать место на столике.

– А у меня двоюродная сестра в соседнем доме живёт. Сейчас в санатории отдыхает. Вот приезжаю по её просьбе цветы полить и проверить, всё ли в порядке.

Лариса Васильевна сняла пуховик, положила его на диван и направилась к стойке, чтобы сделать заказ.

– К чему-то готовитесь? – спросила она, вернувшись, и поставила на столик чашку кофе.

– К занятиям. У меня встреча с учеником через час, – ответила Варя.

– Ну, тогда не буду вам мешать, – сказала Лариса Васильевна и кивнула в сторону журнала: – Можно посмотреть?

– Конечно, можно, – ответила Варя.

Она снова принялась за работу, а её визави стала листать страницы журнала.

– Надеюсь, вы отнеслись к этому не слишком серьёзно? – неожиданно произнесла Лариса Васильевна и показала Варе на снимок, на котором Феликс Максаков был вместе с Ланой.

– Нет, не отнеслась, – в замешательстве ответила Варя.

– Вот и хорошо. Галина Сергеевна страшная женщина. Мало того что она причинила Алёне столько боли, так теперь и Феликса после смерти Александра Николаевича никак в покое оставить не может.

Эта реплика привела Варю в ещё более сильное смятение. «О чём она и о какой Алёне говорит?» – подумала Варя.

Лариса Васильевна заметила недоумение Вари.

– Алёна – это мама Феликса. Алёна Евгеньевна Максакова. Я её очень хорошо знала. Она работала в нашем театре художником. Это была очень добрая, отзывчивая женщина. Когда в нашем театре появилась Галина Сергеевна, она сразу прониклась к ней сочувствием, ведь у этой бедняжки, – слово «бедняжка» прозвучало в устах Ларисы Васильевны саркастически, – бросившей мужа-тирана и вынужденной бежать от него в поисках спасения в чужой город, не было ни кола ни двора, одна только дочка Ланочка. Поэтому Алёна пригласила Галину пожить у них с Александром Николаевичем, пока театр не даст ей квартиру, а та взяла да и увела у Алёны мужа. В благодарность.

Варя растерянно посмотрела на Ларису Васильевну.

– Алёна так любила Сашу и верила в его любовь, что даже помыслить не могла, что их брак закончится разводом. Мы тоже с Ириной не предполагали такого конца. Пытались поговорить с Александром, твердили ему: у тебя же сын, но куда там! Он нас даже и слушать не захотел. Это было какое-то наваждение. Алёна не стала бороться за мужа и вместе с Феликсом переехала в квартиру, которую им купил Саша, а Галина Сергеевна заняла её место. Но самое ужасное случилось позже: когда Саша попросил у Алёны развод, она уже была серьёзно больна, но не сказала ему об этом ни слова. Она мужественно боролась со своим заболеванием. Алёна умерла, когда Феликсу исполнилось четырнадцать. Саша предложил ему переехать к нему с Галиной, но мальчик отказался. Он предпочёл жить с Николаем Платоновичем, Марией Даниловной и Ириной. Правда, каждую субботу приходил к отцу. Мария Даниловна до самой смерти так и не приняла второй брак сына. Она не любила Галину и запретила Саше дарить ей фамильные украшения. Перед смертью Мария Даниловна написала в завещании, что все драгоценности оставляет внуку, как единственному продолжателю рода Максаковых, а Ирина, как хранительница, может пользоваться ими до конца жизни, но ни в коем случае не дарить и не продавать их никому. Так что Галине Сергеевне досталось немного, хотя она предпочла бы получить всё. Кое-что ей всё же удалось выманить у Ирины, после того как не стало Саши. Он ведь тоже тяжело уходил из жизни: сначала инфаркт, затем инсульт. Хотя не слишком пострадала речь, но всё равно он так и не смог подняться. Незадолго до его смерти Галина заставила, чтобы он взял с сына клятву никогда не бросать её с дочерью. Видите ли, им больше не на кого опереться в этой жизни. Феликсу ничего не оставалось, как пообещать это умирающему отцу. У этой женщины поистине множество талантов. Она может уговорить даже нечистую силу сыграть на её стороне.

«Может быть, поэтому она и хочет выдать свою дочь замуж за Феликса, чтобы получить драгоценности Максаковых?» – подумала Варя.

Неожиданно телефон подал сигнал о том, что пришло сообщение. Варя взглянула на экран. Послание было от Нонны: «Племянница будет ждать нас на даче завтра после обеда».

Глава 22

Дача профессора Жукова оказалась небольшим одноэтажным домиком с террасой и маленьким садиком. Когда Варя с Нонной подъехали к ней, начинало смеркаться. Дул холодный, пронизывающий ветер.

– После смерти Миши тётя Аля сюда больше не ездила, – сказала Людмила после того, как отворила калитку и повела за собой по бетонной дорожке. – Она и на прежней квартире оставаться не могла, и через полгода после смерти Миши они её обменяли. На даче бывал только Илья Константинович. Сюда он приезжал отдыхать. Посадить цветы, подышать свежим воздухом, в лес за грибами сходить. Он не раз говорил мне, что здесь он отключает голову и заставляет работать только руки. Помню, приезжаю к нему сюда в начале лета. Дождик накрапывает, а он забор меняет. Я ему: «Дядя Илья, бросайте работу. В другой день доделаете свой забор», а он мне в ответ: «Я сегодня всё сделаю». И сделал! Он не любил незаконченных дел, и если что-то начинал, то обязательно должен был это завершить, довести до конца. Такой у него был характер.

Варя и Нонна на этих словах переглянулись.

Поднявшись по ступенькам, они вслед за Людмилой прошли через террасу и вошли в дом, состоявший из трёх небольших, скромно обставленных комнат.

– Вряд ли вы здесь что-то найдёте, – сказала племянница профессора.

Да, действительно, в кухне и искать было нечего, там находился только старый полированный сервант с посудой, электрическая плита и стол с двумя табуретками.

Они прошли в другую комнату, где стоял письменный стол и стеллаж с художественной литературой. Варя обратила внимание, что несколько полок занимали волшебные сказки. Она взяла наугад одну книгу, затем другую и увидела, что обе полны различных помет в виде подчёркиваний и вопросительных знаков.

В ящиках письменного стола оказалось пусто. Лишь в верхнем лежало несколько простых карандашей. Нонна бросила на Варю полный разочарования взгляд, не укрывшийся от племянницы профессора.

– Я же вам говорила, Илья Константинович приезжал сюда только отдыхать. Ему в городе работы хватало, особенно её стало невпроворот, когда его назначили руководить клиникой. Кто только к нему не обращался! – Людмила улыбнулась и покачала головой. – Я даже его своей однокласснице рекомендовала. Мы с ней за одной партой сидели. Она хорошо училась, не отличница, но всё равно была одной из лучших. Во всех мероприятиях и конкурсах участвовала. Правда, семья у неё была – не приведи господь никому. Один дядя в колодец бросился, другой повесился. Мама тоже странная была. Когда умер муж, она закрылась в своей комнате и почти не выходила из неё. С дочерью и сыном перестала разговаривать. Представляете? Искра – мою одноклассницу Искрой зовут – мне всегда твердила: «Люд, я не закончу так, как они. Я буду бороться. Я останусь нормальной!» И что вы думаете? Нет, поначалу все как у людей было: она окончила школу, поступила в институт, а на последнем курсе у неё начались отклонения. Как Искра говорит, семейные приветы от Полбиных.

– От Полбиных? – вырвалось у Вари. – Какой-то Полбин был женат на Елизавете Бряцаловой, владелице поместья, правда, потом она отправила мужа в лечебницу для душевнобольных.

– Значит, вы тоже в курсе? Да, то ли прадед, то ли прапрадед Искры приходился этому Полбину родным дядей. Когда она мне позвонила и попросила о помощи, я её, конечно, сразу к Илье Константиновичу направила. Теперь она каждый год в клинике пару месяцев проводит. Правда, замуж так и не вышла, побоялась, что детям её плохая наследственность передастся, но зато на работе её ценят. – Людмила вздохнула. – Дядя многим помогал, только своего сына спасти не смог.

– А у Миши тоже была плохая наследственность? – осторожно спросила Нонна.

– Нет, в нашей родне и среди родственников Альбины Михайловны сумасшедших не было. С Мишей произошла совсем другая история. Его родители пригласили к себе друзей встречать Новый год. Собралась довольно большая компания. Миша тоже сидел за столом. Он рассказал гостям выученное к празднику стихотворение и сыграл на фортепиано. Ему нравилось находиться среди взрослых, но в десять часов его, как обычно, отправили спать. Альбина Михайловна всегда укладывала сына. Конечно, он был возбуждён. Она почитала ему книжку и, лишь когда он заснул, вернулась к гостям. Они продолжили праздновать, разошлись после трёх. Утром Альбина Михайловна обратила внимание на то, что Миша был необычно тих. Какое-то торжество светилось в его глазах. «А ко мне сегодня ночью приходил волшебник», – неожиданно произнёс Миша. Альбина Михайловна предположила, что он, как обычно, придумал какую-нибудь игру, и спросила, как волшебник выглядел и как он попал к нему в комнату. «У него есть небольшая борода и усы. Он вышел из шкафа и поиграл со мной, – ответил Миша. – Волшебник пообещал подарить мне волшебную палочку». Затем Миша сказал, что ему очень хочется получить волшебную палочку. Тогда, в то утро, Альбина Михайловна не придала этому разговору никакого значения. Но она вспомнила о нём через месяц, когда Миша едва не задушил меня. Да-да, – кивнула женщина, увидев изумление на лицах Нонны и Вари. – Об этом мне уже после смерти Миши рассказал сам дядя Илья. Они с Мишей и Альбиной Михайловной были у нас тогда в гостях. Пили чай и что-то очень горячо обсуждали. Кажется, какой-то роман, только что вышедший то ли в журнале «Новый мир», то ли в «Роман-газете». Пока взрослые спорили, Миша незаметно выскользнул из-за стола и вошёл в комнату, где я спала. Мне тогда было чуть больше года. Он положил подушку на моё лицо и принялся меня душить. Хорошо, бабушка случайно вошла в комнату и всё увидела. Взрослые были потрясены случившимся. Мишу отругали. Он заплакал и сказал, что ему приказал это сделать волшебник. Родители попытались ему объяснить, что волшебники живут только в сказках, на страницах книг, но Миша стоял на своём. Вот тогда Альбина Михайловна вспомнила, что ей рассказывал сын в первое утро нового года, и передала этот рассказ Илье Константиновичу. Дядя задумался, решил, что кто-то из гостей зашёл по ошибке в комнату сына и случайно разбудил его, а затем притворился волшебником. Однако никто из тех, кто был в ту ночь у них в квартире, не носил бороды. Усы имелись у друга Ильи Константиновича, с которым они дружили с детских лет, но бороды у него никогда не было. Илья Константинович расспросил Мишу, и тот снова сказал, что волшебник был с бородой и усами, а ещё у него на голове были маленькие рожки.

Прошло недели две, и Альбина Михайловна привела Мишу на какой-то детский спектакль. Они сидели в ложе, и Миша прямо во время представления закричал: «Волшебник! Волшебник!» Он был настолько взволнован и взбудоражен, что мать не могла его успокоить. Мальчик просто бился в конвульсиях. Кто-то из сотрудников театра вызвал скорую помощь.

В общем, Мишу успокоили с большим трудом. Обсуждая случившееся, родители решили, что, должно быть, кто-то из артистов испугал мальчика, но Миша сказал, что волшебник был не на сцене, а в зрительном зале, что он повернулся к нему и Миша его узнал.

Летом случилось худшее: Миша вытолкнул из окна своего приятеля, с которым всегда играл во дворе. Ребёнок не погиб, но у него было несколько переломов. И вновь Миша объяснил свой поступок тем, что его заставил это сделать волшебник. Затем его состояние начало ухудшаться. У него появились головные боли, он начал слышать голос этого ужасного волшебника. Илья Константинович сначала показывал Мишу специалистам, потом сам занялся изучением психиатрии. Он хотел победить, вырвать Мишу из власти монстра, но, к сожалению, ему это не удалось.

И Нонна, и Варя были потрясены рассказом Людмилы. Варя вдруг вспомнила реакцию Петеньки на человека с бородой, которого он принял за сказочного героя. «Неужели развитое воображение ребёнка так смогло изменить его психику?» – невольно подумала она.

Что ж, больше им делать на даче было нечего. Выйдя на террасу, Варя обратила внимание на продолговатые клубни, лежавшие вместе с землёй в старом эмалированном тазу, стоявшем на табурете.

– Это пионы? – спросила она у Людмилы.

– Да, – кивнула женщина. – Сорт «Марилла Бьюти». Они позже всех начинают цвести. Их ещё Альбина Михайловна сажала. Очень она любила пионы. Кто-то из подруг привёз ей этот сорт из Америки. Соседи по даче очень просили поделиться с ними, когда я буду их пересаживать, а сами, как уехали в город, так и не появляются. Скоро же снег выпадет. Знала бы, где они их планируют на своём участке разместить, сама бы посадила.

– А мне не отдадите? – спросила Варя. – У меня тётя в деревне живёт, тоже любит пионы. Я к ней на днях собираюсь поехать.

– Конечно же, забирайте! – обрадовалась племянница Жукова и, поискав глазами, нашла на холодильнике старую газету и завернула в неё клубни.

– Интересно, что за урод так напугал бедного ребёнка, что свёл его с ума, – сказала Нонна, когда они с Варей спустились с крыльца во двор.

– Ты думаешь, это был кто-то из гостей?

– Ну конечно, – уверенно произнесла Нонна. – Квартира ведь была набита людьми. Должно быть, он сам не осознавал всех последствий, когда решил поиграть с мальчиком. А ты сомневаешься в том, что это был реальный человек?

– Не знаю, – ответила Варя. – Усы и борода за миг не вырастут. Хотя… если это была маска…

– Какая маска?

– Карнавальная. Например, чёрта или демона.

Сильный порыв ветра ударил Варе в лицо. Она повернула голову и неожиданно заметила за кустами роз, которые росли возле небольшого сарая, мужской силуэт, одетый в серый костюм и шляпу. Варя вздрогнула.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Нонна.

– Там кто-то есть, – испуганно прошептала Варя и показала в сторону кустов. – Мне кажется, это он, наш сумеречный гость.

Нонна, присмотревшись, побледнела. Неожиданно громко каркнула ворона, сидевшая на крыше террасы, и они обе вздрогнули.

– Господи, помоги мне, – прошептала Нонна и, перекрестившись, решительно направилась к розам.

Варя двинулась следом за ней.

Подойдя ближе, обе издали возглас облегчения: за кустами стояло пугало, привязанное к шесту. Варя невольно вспомнила «Времена года» Джузеппе Арчимбольдо, точнее, «Зиму».

– Это мой Иннокентий, – сказала, подойдя к ним, племянница Жукова. – Я его летом соорудила.

– А почему Иннокентий? – отрешённо спросила Нонна.

– В честь бывшего мужа назвала.

Варя невольно улыбнулась.

– Нам пора, – сказала Нонна. – Спасибо за то, что откликнулись на нашу просьбу.

Людмила пошла провожать их. Когда они втроём подошли к калитке, проезжавшая мимо дачи машина неожиданно остановилась. Стекло со стороны шофёра опустилось, и в окне показался мужчина лет сорока пяти. У него были седые волосы, но это была красивая седина, которая шла ему. И вообще Варе показалось, что у незнакомца прямо-таки артистическая внешность.

– Добрый вечер, Людочка, – произнёс мужчина. – Я вижу, у вас гости.

– Здравствуйте, Цезарь Антонович, – кивнула Людмила.

– Могу подвезти ваших приятельниц.

– Спасибо, мы на машине, – сухо ответила Нонна.

– Очень жаль, – улыбнулся мужчина и, вежливо попрощавшись, уехал.

– Бывший дядин коллега, – сказала Людмила. – Раньше они работали вместе, а потом у них начались разногласия на профессиональной почве, и Цезарь Антонович ушел. Открыл свою клинику. У него дача на этой же улице, только на другом конце. Правда, он здесь нечасто появляется. Тут родители его почти круглый год живут. Наверное, приезжал их навестить.

– Красивый мужчина, – сказала Нонна. – Даже слишком.

– Он питает слабость к блондинкам. Правда, не ко всем, а только к очень красивым. Наверное, поэтому и остановился, увидев вас.

Людмила на секунду задумалась, а потом воскликнула:

– Ай да Цезарь Антонович! Я же его позавчера видела в торговом центре с одной красавицей! Она в бутике такое роскошное манто примеряла! Глаз нельзя было отвести!

– От неё или от манто? – пошутила Нонна.

– От обоих.

Когда Варя вернулась домой, в квартире царила непривычная тишина, в которую было трудно поверить. Варя от изумления даже замерла, но тут в коридор вышла Вера.

– А где все? – спросила Варя.

– Эдик повёл всех в кино на какой-то мультик. А к тебе гость.

– Гость? – удивилась Варя. – И кто же это?

– Феликс Максаков, – прошептала Вера.

Варя опять замерла от удивления.

– Мы с ним и мамой в комнате чай пьём.

– Давно он пришёл?

– Наверное, полчаса назад.

Варя прошла в комнату и действительно увидела сидевшего за столом, накрытым к чаю, архитектора, который сразу же поднялся из-за стола при её появлении.

– Ну, мне пора, Любовь Андреевна, – произнёс Максаков и улыбнулся Вариной маме. – Спасибо за чай и за угощение.

В коридоре он сказал Варе:

– Заехал предупредить, чтобы ты не теряла меня. Уезжаю на конференцию реставраторов в Москву на несколько дней. – Он вынул из кармана ключи и протянул их Варе. – Возьми, это ключи от моей квартиры. Знаю, тебе негде заниматься, так что можешь готовиться к занятиям у меня.

Варя в замешательстве сделала шаг назад и покачала головой.

– Почему? – удивился Максаков.

– Потому что это неправильно, – сказала она.

– Что же тут неправильного? – улыбнулся архитектор и, взяв её руку, вложил ей в ладонь ключи. – Между прочим, у меня очень хороший кофе, а в холодильнике – вкусные пирожные.

И не успела Варя опомниться, как он уже перешагнул через порог и закрыл за собой дверь.

Глава 23

Утром Варя проснулась от радостного крика Арсения.

– Бабушка! Бабушка! К нам ещё одна бабушка приехала! – прыгая то на одной ноге, то на другой, громко восклицал племянник.

– Какая ещё бабушка? – пробормотала сонная Варя.

– Папина мама. Бабушка Лена!

«Только этого ещё не хватало, – подумала Варя и натянула на голову одеяло.

– Она нам всем подарки привезла! – с удвоенной силой выкрикнул мальчик. – И тебе тоже.

«Я бы вполне обошлась и без подарка, лишь бы избежать увеличения членов семьи Эдика в геометрической прогрессии, – подумала Варя. – Хороший психологический ход с их стороны: сначала под благовидным предлогом появляется он, затем – его мама, дабы усилить давление на Веру и уговорить её вернуться к мужу. Остаётся ещё приехать Олегу Степановичу. Интересно, кому из них пришла в голову эта идея? Вряд ли Эдику. Скорее всего, это замысел Елены Викторовны. Ведь она нередко принимает решения даже за мужа. Что ж, посмотрим, чем закончатся их совместные усилия по воссоединению семьи».

В комнату вбежал Артём и тоже принялся прыгать рядом со старшим братом.

– Надолго она приехала? – спросила Варя, поняв, что уснуть ей больше не удастся.

– На четыре дня, – ответил Арсений.

К братьям подтянулся маленький Петенька и, глядя на них, тоже попытался прыгнуть, но тут же споткнулся о Варину домашнюю тапочку и упал.

– Марш отсюда в свою комнату, – строго сказала Варя и потянулась за халатом.

Она направилась в ванную комнату, но та оказалась занята.

– Там папа! – крикнул следовавший за ней по пятам Артём.

Варя пошла в кухню, но тут же столкнулась с Верой.

– Арсений вместо того, чтобы собираться в школу, скачет по квартире, – сказала Варя.

– Совсем от рук отбился с этими визитами, – виновато произнесла Вера и отправилась одевать старшего сына в школу.

В кухне за столом сидела Елена Викторовна. Раскатывая тесто и не умолкая ни на секунду, она рассказывала Любови Андреевне о том, с какими попутчиками ей пришлось ехать к Поздняковым.

«А ведь чрезмерная разговорчивость – это тоже, наверное, какое-то отклонение в психике», – невольно подумала Варя, глядя на Верину свекровь.

Когда Эдик наконец вышел из ванной, она быстро приняла душ, почистила зубы и, даже не позавтракав, направилась в кондитерскую, но там, к её разочарованию, оба столика уже были заняты девушками с ноутбуками. Варя в растерянности стояла посреди крошечного зала, пока сзади её бесцеремонно не толкнул кто-то из вошедших покупателей. Варя вышла из кондитерской, не зная, что дальше делать, как вдруг вспомнила о ключах, которые ей вчера оставил Феликс. «Почему бы и нет?» – подумала она и тут же невольно покраснела. «Нет-нет, это просто неприлично! – мысленно и строго сказала она себе. – Неприлично находиться в квартире без хозяина». Она попыталась преодолеть соблазн, но он был слишком велик, и Варя направилась в сторону автобусной остановки. И всё же, переступив порог квартиры Максакова, она почувствовала себя незваной гостьей в чужом доме. Разувшись и сняв с себя пальто, Варя осторожно, почти не дыша, словно опасаясь кого-то потревожить, направилась в кабинет, но, подумав, решила устроиться для работы не здесь, а в кухне.

Проработав почти два часа, она вдруг осознала, что проголодалась. Заглянув в холодильник, Варя увидела коробку с разными пирожными, а также множество всяких деликатесов. «Хватит с меня и одного безе», – подумала Варя. Она сварила себе чашку кофе и, ожидая, пока он немного остынет, обвела глазами кухню. Взгляд её остановился на полке, на которой стояло несколько альбомов живописи. Она встала, подошла и, взяв один из них, раскрыла его. На первой странице имелась дарственная надпись: «Дорогой Алёне Евгеньевне с искренним восхищением красотой и талантом. Генрих Клинг». Имя художника показалось Варе знакомым. Она неторопливо принялась просматривать альбом, состоявший из разделов – периодов творчества. Неожиданно Варя наткнулась на знакомую репродукцию – женщина под дождём с зонтиком в руке. Именно эту картину она видела на даче Нонны. Затем последовала вторая неожиданность – репродукция портрета Оксаны Петровны в наряде виллисы. «Значит, Генрих Клинг был знаком и с балериной, и с поэтом, и с матерью Феликса», – подумала Варя. Она перевернула страницу. Начинался новый раздел – «Ночные демоны». «Ну и название», – покачала головой Варя. Она снова перевернула страницу и замерла от потрясения, уставившись на чудовище, вылезающее из шкафа в комнате спящего маленького мальчика. «Что за жуткое зрелище! Бедное дитя!» – мысленно воскликнула она, невольно испытывая сочувствие к нарисованному ребёнку. Забыв про кофе, Варя листала альбом и ужасалась при виде страшных, уродливых существ, заполнявших страницы. «Ну и фантазия была у художника, – качала головой она. – Взрослому человеку при свете дня становится страшно, глядя на эти рисунки».

Неожиданно раздался звонок в дверь. Варя вздрогнула и закрыла альбом. Звонок повторился. Она вернула на полку книгу и поспешила в коридор. «Неужели Галина Сергеевна почувствовала, что я сейчас в квартире Феликса?» – подумала она и открыла дверь.

Но это была не Галина Сергеевна. На пороге квартиры стояла расстроенная пожилая женщина.

– Ой, – растерянно произнесла она. – Я звоню Феликсу Александровичу, а у него телефон не отвечает. Всё время выключен.

– Феликс Александрович уехал в командировку, – ответила Варя.

– А вы, простите, кто?

– Его знакомая.

– А что вы здесь делаете? – Несмотря на расстройство, женщина была весьма любопытна.

«Пью кофе с пирожным», – чуть было не вырвалось у Вари, но она только сказала:

– Феликс Александрович позволил мне поработать у него дома.

– А, так вы его коллега. Ох, как жаль, что он уехал, – вздохнула женщина и ещё сильнее расстроилась. – Мы всегда к нему обращаемся за помощью.

«Должно быть, это та самая Инна Алексеевна, которая звонила ему, когда мы сидели в кафе», – предположила Варя.

– Скажите, а что случилось? – вежливо спросила она.

– Вы знаете, ни я, ни мой муж совсем не разбираемся в современной бытовой технике, – сказала женщина, прижав руки к груди. – Мы ведь очень пожилые люди. Я решила сегодня постирать бельё, как обычно, включила стиральную машинку, а она неожиданно перестала стирать. Всё время играет музыка. Правда, очень приятная, а на электронном табло мигают какие-то буквы и цифры.

– Давайте-ка я посмотрю на эти буквы и цифры, – сказала Варя.

Женщина повела Варю за собой в квартиру напротив. В ванной комнате она показала на машинку, и Варя, увидев небольшую лужицу воды, поняла, что произошло. Она отключила машинку из розетки и сказала:

– Должно быть, в вашей машинке повредился шланг или насос. Необходимо вызвать мастера по ремонту стиральных машин. У вас есть знакомый специалист?

Женщина развела руками:

– У нас ещё машинка ни разу не ломалась, только телевизор.

– Хотите, я вызову мастера, к которому обращалась сама, когда у нас в квартире сломалась машинка? Она точно такой же марки, как и ваша.

– Буду вам очень признательна, – обрадовалась женщина. – Меня зовут Инна Алексеевна. А как зовут вас?

– Варвара, – ответила Варя.

– Ой, какое у вас старинное и редко встречающееся имя, – сказала Инна Алексеевна. – Предыдущую девушку Феликса звали Настя. Но они совсем недолго встречались, хотя она мне очень нравилась. Такая высокая, стройная, только очень худая, на мой взгляд.

Не дослушав отзыв Инны Алексеевны о предыдущей подруге архитектора, Варя вернулась в квартиру Максакова, взяла с кухонного стола свой телефон и набрала нужный номер. Она дождалась приезда мастера и привела его в соседнюю квартиру.

– Я вам так благодарна, – сказала Инна Алексеевна. – Извините за то, что побеспокоила вас и оторвала от дел. Надеюсь, Феликс Александрович не рассердится на меня из-за этого.

– Не рассердится, – улыбнулась Варя. – Мы ничего ему об этом не скажем.

Женщина неожиданно обняла её и поцеловала.

Глава 24

Варя посадила «Мариллу Бьюти» рядом с «Сарой Бернар». Анна Ильинична была очень довольна тем, что Варя привезла ей новый сорт пиона.

– Ну, посмотрим, что мне через год скажет Валентина, – произнесла она с торжествующей улыбкой на губах.

Валентина, которую упомянула Анна Ильинична, была её тайной соперницей в садоводстве, и это соперничество длилось по меньшей мере вот уже тридцать лет. Варя унесла под навес лопату, затем нагнулась и подняла с земли газету, в которой привезла клубни «Мариллы Бьюти». Она собиралась скомкать её, а затем в бане бросить комок в печку, но Анна Ильинична громким возгласом остановила её:

– Ой, не мни эту газету! Я её потом прочитаю.

– Да она же старая, за прошлый год, – удивлённо произнесла Варя.

– Ну и что, мне теперь с моей рукой библиотека не скоро светит.

Анна Ильинична из-за нового перелома из дома теперь не выходила. Продукты ей привозила или Любовь Андреевна, или Варя, а читать она очень любила.

– Я тебе две книги привезла, – улыбнулась Варя, – и журнал.

– Всё равно оставь, – продолжала настаивать Анна Ильинична.

Варя пожала плечами и, подойдя к столу под навесом, принялась газету тщательно разглаживать. Она перевернула страницу и увидела статью с фотографией молодого мужчины. Заголовок статьи, где была размещена фотография, гласил: «Несчастный случай или самоубийство? Массажист, чьими услугами пользовались многие известные личности в городе, найден под окнами дома, в котором он проживал последнее время». Рядом со статьёй на полях страницы чёрным маркером были нарисованы какие-то значки, смысл которых Варе был непонятен.

«Интересно, почему профессор Жуков обратил внимание на эту статью? – задумалась Варя. – Наверное, она вызвала у него интерес с профессиональной точки зрения».

Варя быстро пробежала глазами содержание материала. Описанный инцидент произошёл прошлой весной. Массажист, которого звали Станислав Купреев, снимал квартиру на последнем этаже девятиэтажного дома. Из квартиры был выход на крышу, где у Купреева было обустроено место для отдыха. В субботний вечер Станислав с этой крыши упал то ли случайно, то ли решив свести счёты с жизнью.

Варя вошла в дом и ещё раз прочитала статью, внимательно и неторопливо, останавливаясь на каждой мелкой детали. Затем она достала телефон и набрала номер Нонны. Нонна ответила ей сонным голосом.

– Извини за то, что разбудила. Тебе о чём-нибудь говорит имя Станислав Купреев?

– Совершенно ни о чём, – зевая, произнесла Нонна. – А кто он такой? Писатель? Художник?

– Массажист. Я думала, ты была в числе его клиенток или, быть может, слышала его имя от кого-нибудь из своих знакомых.

– Он имеет отношение к нашему профессору? – Нонна перестала зевать.

– Пока не знаю. Ладно, поищу пока информацию о нём в Интернете.

Но сведений о Станиславе оказалось совсем немного: следствию так и не удалось установить, что это было: самоубийство или несчастный случай. Страничка, которую Купреев вёл в одной из социальных сетей, оказалась закрыта. Варе удалось только узнать, что погибший с детства занимался плаванием, показывал хорошие результаты, но из-за серьёзной травмы был вынужден уйти из большого спорта. Некоторое время Купреев работал тренером в Москве, затем выучился на массажиста. За полгода перед смертью вернулся в родной город, однако не стал жить с матерью, а снял квартиру в другом районе. «Видимо, чтобы мать не докучала ему, – подумала Варя. – Наверное, у них были непростые отношения». В газетной статье было указано, что мать Станислава работала школьным библиотекарем в двенадцатой гимназии.

Варя ненадолго задумалась, а затем принялась искать сайт гимназии. Найдя его, она вскоре нашла и номер приёмной. Она не понимала, зачем это делает, просто чувствовала, что так надо. Нужно найти мать Станислава Купреева и поговорить с ней.

Секретарь школы, взяв трубку, сообщила, что Лидия Георгиевна Купреева находится на больничном уже вторую неделю. Она долго отказывалась дать Варе телефон библиотекаря, но всё-таки назвала его, когда Варя сообщила, что собирается по заданию газеты написать статью о Станиславе.

Итак, теперь у неё был номер. Оставалось набраться смелости и позвонить Лидии Купреевой, чтобы договориться о встрече. Предполагая, что смерть сына могла нанести женщине глубокую рану, Варя опасалась, что та не захочет говорить с ней о Станиславе, однако Лидия Георгиевна согласилась на разговор и пригласила Варю к себе домой в воскресенье.

Лидия Купреева даже не спросила у Вари редакционного удостоверения и не поинтересовалась, от какого журнала или газеты она пришла. И Варя поняла почему: матери хотелось поговорить о сыне. Очень хотелось.

– В школе сейчас все так заняты: уроки, бумаги, отчёты. Все спешат, торопятся, одним надо тетради проверить, другим родителей обзвонить, а ведь у каждого семья, муж, дети, так что никого не хочется отвлекать. – Лидия Георгиевна вздохнула. Она потянулась к журнальному столику, на котором лежал большой семейный альбом, и принялась показывать Варе фотографии младшего сына. Сначала новорождённого, потом годовалого. Снимки шли по мере взросления. – Муж мой погиб в железнодорожной катастрофе, когда дети были ещё совсем маленькие. Стасику только полтора года исполнилось, а Лёне не было и пяти. В плавание он следом за Лёней пошёл. Всё время подражал старшему брату. – Лидия Георгиевна перевернула очередную страницу, и Варя увидела двух мальчишек семи и десяти лет, в школьной форме и с цветами, а за ними молодую Лидию Георгиевну, обнимающую их за плечи. Все трое были сняты на фоне библиотечных книг. – Стасик в школу пошёл. Он так хотел учиться, как и Лёня. Был уверен, что будет сидеть с ним за одной партой. Как же он был разочарован, когда это оказалось не так! – Лидия Георгиевна улыбнулась. – Он оказался среди незнакомых ребят, да его ещё и с девочкой посадили.

Лидия Георгиевна снова перевернула страницу, и Варя увидела повзрослевшего Станислава, одетого в белую рубашку и костюм, с лентой выпускника. Это был красивый юноша с развитой атлетической фигурой.

– Девочки в классе звали его наш Аполлон Бельведерский, – с гордостью произнесла Лидия Георгиевна. – Он многим нравился. Воздыхательницы чего уж только не делали! Всё время под нашими окнами или сидели, или прогуливались, лишь бы только он на них внимание обратил.

Варя осторожно спросила:

– Как вы думаете, почему со Станиславом произошло несчастье?

Лидия Георгиевна тяжело вздохнула.

– Это всё из-за Светланы, – дрогнувшим голосом произнесла Лидия Георгиевна. – Она ему всю жизнь сломала.

– Почему? Каким образом?

– Впервые Стасик увидел её в бассейне. У него были соревнования, а она пришла с подругой болеть за кого-то из ребят. Подруга эта в младших классах училась вместе со Стасиком. Она его узнала, подошла поздороваться, ну, и познакомила их. – На глазах Лидии Георгиевны выступили слёзы. Она достала из кармана платочек и вытерла их. – Ну, сначала они со Светланой просто встречались, а через год у них уже близкие отношения начались, и я об этом узнала случайно. Приехала на день раньше от мамы – она у меня в другом городе жила – и застала их спящими в постели. Представляете? Ваш сын, которого вы считаете неискушенным, целомудренным мальчиком и думаете, что он ещё не помышляет о взрослой жизни. Нет, я не стала устраивать никакого скандала, а Светлана, выйдя на кухню и увидев меня, даже нисколько не смутилась и не покраснела. Спокойно оделась и ушла. Это была уже не девушка, а созревшая женщина. Зато мой сын был смущён и растерян. Когда я его спросила, как долго у них это длится, он признался, что вот уже третий месяц. Просто до этого всё происходило у неё в квартире, когда её родители уезжали на выходные в дом отдыха. Если честно, я сначала не знала, что и делать: они ведь ещё школу не окончили. Сестра, которой я обо всем рассказала, посоветовала мне позвонить матери Светланы. Я так и сделала, и мы с ней встретились. Она тоже, конечно, была потрясена моим рассказом. Или, может быть, сделала вид, что потрясена.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Варя.

– Мне показалось, что для неё это была не новость. Просто она ведь актриса, а они так умеют показывать нужные чувства.

– Актриса? – воскликнула Варя. – Мама Светланы – актриса?

Купреева кивнула:

– Да. Она в драматическом театре играет. Галина Сергеевна Денисова.

При этих словах Варя с трудом сдержала изумление.

– В общем, решили мы поговорить с ними обоими и заставить их прекратить вести интимную жизнь, пока оба не окончат школу. Я не знаю, что она сказала своей дочери, но Светлана перестала общаться со Стасиком. Совсем. Он очень переживал, но я напомнила ему о том, что он мечтает стать великим спортсменом, планирует выиграть международные соревнования, а если Светлана его по-настоящему любит, то всё поймёт и подождёт. И сын со мной согласился. Снова взялся за тренировки. Однако через некоторое время узнал, что Светлана начала встречаться с другим молодым человеком, постарше. Стасик, конечно же, расстроился, чуть плавание не бросил. Я с трудом уговорила его этого не делать. Я пыталась убедить его в том, что она поступает ему назло, что любящий человек, если он действительно любит, так не делает, но он не хотел никого слушать! Хорошо, что на него в этот момент повлиял его тренер. И когда Стасика пригласили тренироваться в Москву, я очень обрадовалась! Он уехал, и я была рада тому, что у него успешно всё складывается в столице, что он показывает отличные результаты, выигрывает соревнования, получает награды, что тренеры его хвалят.

Лидия Георгиевна замолчала, полностью погрузившись в далёкие воспоминания. Нужно было снова вернуть её к разговору. Варя немного подождала, а затем осторожно спросила:

– Он навещал вас в этот период?

– Стасик приезжал изредка, на короткие промежутки, и, как я потом узнала, встречался со Светланой, – с горечью ответила Лидия Георгиевна. – У них опять возобновились отношения. А потом Станислав попал в автомобильную аварию, когда ехал в такси, возвращаясь с тренировки, и очень сильно травмировал плечо и спину. Он долго восстанавливался, но на всех планах пришлось поставить крест. Ему было всего двадцать лет, и он вернулся домой. Бывший тренер предложил работу. Стас согласился, а ещё он сделал предложение Светлане, но она ему отказала.

– Почему? – удивилась Варя.

– Она объясняла это тем, что её мать была против их брака. Ей требовался другой зять, более перспективный и обеспеченный, чем Стас.

– У неё были какие-то кандидатуры? – Сердце Вари замерло в ожидании, что Лидия Георгиевна назовёт имя Феликса Максакова, но та пожала плечами:

– Не знаю. Я этим не интересовалась. Но мне изначально эти отношения не казались здоровыми, поэтому я уговорила сына вернуться в Москву и устроиться на работу. Он так и сделал. Поступил на заочное отделение, учился, работал, а к нам с Лёней только на Новый год приезжал. А несколько лет назад на Лёниной свадьбе познакомился с девушкой. Наташа Углова. Она подруга Нади, Лёниной жены. В магазине «Цветы» работает, что на соседней улице. Я к ней иногда захожу. Жаль, что ничего у них не вышло. Такая хорошая, достойная девочка.

– Почему ваш сын снова вернулся?

– Это Светлана его позвала и условие поставила, чтобы он купил квартиру подальше от меня.

– Может быть, она всё-таки решила выйти за него замуж?

Лидия Георгиевна покачала головой:

– Не думаю. Он позвонил мне как-то незадолго до своей смерти и сказал, что попал в какой-то замкнутый круг и не знает, как его разорвать. – Она вздохнула. – Разорвал. Ценой собственной жизни.

Женщина молчала, всматриваясь в фотографию сына. Наконец Варя спросила:

– А Станислав в этот трагический день был один?

– Кто его знает? – отрешённо ответила Лидия Георгиевна. – Соседи говорили, что компании он к себе не водил, а клиентов принимал в кабинете. У него был массажный кабинет в центре города.

Варя вышла из подъезда во двор и направилась к автобусной остановке, но, не пройдя и ста метров, остановилась в задумчивости. Её занимали отношения Станислава Купреева и Светланы Денисовой. Ей была понятна мотивация Галины Сергеевны, пытавшейся выдать дочь замуж за сына своего мужа: несомненно, она это делала ради тех драгоценностей, что были оставлены Феликсу Максакову бабушкой. Но Светлана была уже давно не маленькой девочкой. Почему она так поступала со Станиславом, ведь их связь, судя по словам Лидии Георгиевны, длилась довольно долго? Несомненно, надо было поговорить с кем-то ещё, кто знал Станислава Купреева. Например, с Натальей Угловой, и Варя направилась искать магазин «Цветы».

Ей повезло: Углова в этот день работала. Хорошо, что в небольшом магазинчике было всего два посетителя. Обслужив их, Углова вопросительно посмотрела на Варю.

– Значит, вы пишете о спорте, – сказала она, когда Варя объяснила ей цель своего прихода. – Я почему-то всегда думала, что этим занимаются мужчины.

– Я пишу статьи о спортсменах, а не репортажи о спортивных событиях, – уточнила Варя. И видимо, у неё это получилось убедительно, потому что Углова ей поверила и даже рассказала о том, что по-настоящему любила Станислава.

– Он мне сразу понравился, да и я ему тоже. Мы с ним на свадьбе познакомились. Старший брат Стаса женился на моей школьной подруге.

– Почему же вы с ним расстались? – осторожно спросила Варя. Она боялась, что Наталья Углова откажется отвечать на слишком личные вопросы.

Углова вздохнула, отложила в сторону рулон упаковочной плёнки для цветов, а затем неожиданно улыбнулась:

– Я проиграла в схватке с первой любовью. Она оказалась сильнее.

– Вы Светлану Денисову имеете в виду?

– Вы знаете о ней? – удивилась Углова.

Варе пришлось признаться в том, что она уже успела пообщаться с матерью Станислава.

– Да, я имею в виду именно её. Наши отношения со Стасом были изначально обречены. Нет, я понимала, что у него до меня были девушки. И это неудивительно, ведь он был красивый, статный мужчина. Да, может быть, не такой большой интеллектуал, но и не настолько глуп, чтобы с ним не о чем было поговорить. Мне нравилось, как он за мной ухаживал – Стас был в отпуске, когда на свадьбу приезжал. Он каждый вечер встречал меня после работы и провожал домой, дарил цветы, подарки. Он был щедрым, внимательным человеком.

Углова вышла из-за рабочего стола и, подойдя к витрине, подоконник которой был заставлен комнатными растениями, стала смотреть на проходивших мимо людей.

– Я верила в то, что у нас с ним всё серьёзно, но оказалось, что это вовсе не так, – произнесла она, повернувшись к Варе. – Мы сидели в каком-то ресторане, когда она пришла с компанией. Хорошо одетая блондинка, очень холёная, знающая себе цену. У неё на лице было написано, что она привыкла получать всё, что хочет. Сначала я не понимала, почему она постоянно смотрит в нашу сторону, потом догадалась, что она знает Стаса, и спросила у него: «Это твоя знакомая?» Он как-то неопределённо ответил. Мы ещё немного посидели, а потом ушли. Погуляли по городу, потом Стас проводил меня до дома и, поцеловав на прощание, сказал, что завтра опять встретит после работы, но… не встретил. И даже не позвонил. Он не звонил несколько дней, и я поняла, что больше звонков от него не стоит ждать. Что он с ней, с этой блондинкой. Но всё же, чтобы увериться в том, что я права и что интуиция меня не подводит, я позвонила Наде и осторожно спросила у неё про Стаса, всё ли с ним в порядке, а она как-то сразу замялась. Стала говорить, что Стас сейчас пропадает у каких-то старых друзей на даче и что он мне непременно позвонит. Да, он мне позвонил, но не тогда, а спустя два месяца. Попросил прощения за своё внезапное исчезновение, предложил приехать к нему в гости в Москву, но я отказалась. Наше общение прекратилось, а возобновилось оно, когда Стас окончательно вернулся и снял квартиру. Мы тогда с ним встретились на дне рождения Нади. Он по-прежнему был не женат. Лёня с Надей, видимо, предполагали, что вторая попытка окажется более удачной, но ничего не вышло. Да и не могло выйти.

Сам Лёня раскрыл мне глаза. Он рассказал историю Стаса и Светланы, сказав, что эта девушка сродни болезни, которую очень трудно вылечить. Но я поняла, что лекарством от неё не стану, потому что лечение бессмысленно и безнадежно.

– А как вы оцениваете отношения Стаса и Светланы?

– На мой взгляд, это были какие-то странные отношения. Я до сих пор не могу понять, почему они не поженились. Ведь Стас был красив, здоров, свободен, неплохо зарабатывал. Он бы ей многое позволял. То, что обычно муж не позволяет жене.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Варя.

– Мужчин.

– Вы в этом уверены?

– Я эту Светлану видела прошлым летом. Месяца через два после смерти Стаса. Мы с сестрой по выходным ездили на пляж. Тридцать шестой километр. Там пансионат или дом отдыха для работников культуры находится. Она была с мужчиной.

Варя напряглась. Она ожидала, что Наталья опишет ей Максакова.

– Молодой мужчина. Лет двадцати пяти. Он мне чем-то Стаса напомнил. Фигурой, что ли. Я потом в какой-то газете читала, что у него девушка погибла. Ещё удивилась тогда: думала, он со Светланой в отношениях.

– Почему вы так решили?

– Ну, так ведь они вели себя как очень близкие люди. Даже переодевались в одной кабинке. Видимо, она жила в этом доме отдыха, а он к ней приезжал. Мы когда с сестрой шли на электричку, этот парень на парковке в машину садился.

– Как вы думаете, Стас был способен на самоубийство?

Наталья Углова задумалась.

– Мне кажется, нет, – медленно произнесла она. – Нет, он бы не смог решиться на это даже из-за Светланы.

– Они могли поссориться в этот день…

– Вы хотите сказать, он мог сделать ей это назло?

Углова снова задумалась, вспоминая.

– Нет, в тот день никаких ссор у него ни с кем не было, – твёрдо произнесла она. – Эльвира, соседка, – они со Стасом на одной площадке жили – сказала, что к нему в тот вечер никто не приходил. Никаких гостей.

– Эльвира? – удивилась Варя.

– Калачёва. Её теперь по телевизору показывают.

В магазин вошли покупатели. Нужно было уходить, но тут Наталья неожиданно произнесла:

– А вы знаете, ведь эти же самые вопросы, на которые я вам отвечала, мне уже задавал до вас один человек. Профессор Жуков. Он был членом комиссии, которая проводила посмертную судебно-психиатрическую экспертизу после гибели Стаса. Сказал, что ему нужно будет обязательно снова со мной встретиться, чтобы задать ещё какие-то вопросы, но так и не пришёл.

Когда Варя вышла из магазина, начинало темнеть. Накрапывал дождик. И хотя он был мелкий, Варя торопливо зашагала в сторону остановки. Она успела вовремя, потому что сразу же подошёл автобус. Сев возле окна, Варя погрузилась в невесёлые размышления. Что ж, Галина Сергеевна, вероятно, сошла с ума на почве драгоценностей. Но почему под её дудку пляшет взрослая дочь? Нет, это просто удивительно. Так долго пудрить мозги влюблённому в неё Станиславу. А может быть, Светлана не хотела выходить за него замуж просто потому, что слишком дорожила своей свободой? Есть же такие женщины, которым нравится спать с мужчинами, а не жить с ними. Их привлекает в партнёрах только тело. Не все же любят вести в постели интеллектуальные беседы. Тем более для некоторых это весьма утомительное занятие. А что касается Феликса Максакова, должно быть, его устраивают такие свободные отношения, поэтому он и предложение Лане не делает. Может быть, он и сам такой же, как и она?

Автобус остановился на очередной остановке и сначала выпустил, а затем впустил новых пассажиров. Кто-то из вошедших сел на сиденье рядом с Варей, смотревшей в окно. Автобус, закрыв двери, тронулся, но тут же его довольно сильно тряхнуло. Варя подпрыгнула на сиденье. В оконном стекле отразилось лицо пассажира, севшего рядом с ней. Она похолодела: это был сумеречный гость.

Варя вдруг почувствовала, как все тело сковал страх. Не в силах пошевелиться, повернуть голову, посмотреть на своего соседа, Варя закрыла глаза и неожиданно ощутила сильный запах сырой земли. Приступ тошноты подкатил к горлу.

– Вам плохо? – неожиданно раздался мужской голос.

Варя открыла глаза и увидела заглядывавшего ей в лицо симпатичного молодого мужчину лет тридцати.

– Вам плохо? – обеспокоенно повторил он.

– Нет-нет, со мной всё в порядке, – сбивчиво произнесла она и, встав, заторопилась к выходу, хотя это была не её остановка.

Выйдя из автобуса, Варя огляделась и поняла, что находится недалеко от улицы, на которой живёт Нонна. Дождь пошёл сильнее, и Варя, накинув капюшон куртки, побежала к дому Тепловой, надеясь, что Нонна сейчас не на работе.

Глава 25

Нонна была дома и обрадовалась приходу Вари.

– Ты как раз вовремя, – весело произнесла она. – Раздевайся. Я готовлю лазанью и салат.

– Ты ждёшь гостей? – в замешательстве спросила Варя.

– Ждала, – ответила Нонна, уходя в кухню. – Своего гениального племянника. Помнишь его? Он ещё ногу сломал, когда пытался повесить картину у меня на даче. Хотела подбодрить его после расставания с невестой. Ну, той девицей, которую подобрала ему изобретённая им программа. Из головы вылетело, как её звали.

– Ксения, – ответила Варя, снимая обувь. – Почему они расстались?

– Девушка нашла себе другого. Гения.

– По этой же самой программе? – спросила Варя, входя в кухню.

Нонна нарезала овощи.

– Нет, на каком-то форуме. Сейчас же всё время проходит много всяких молодёжных конференций и съездов. Вот на одном из подобных мероприятий она и повстречала такого же молодого и одарённого, как мой племянник, только хорошо обеспеченного.

– Но твой племянник тоже планировал разбогатеть после внедрения своего изобретения.

– Ну да, – хмыкнула Нонна. – Только, по его расчетам, это должно было случиться лет через пять, а этот уже богат. Ещё в школе заработал свой первый миллион на каком-то усовершенствовании. Так что сейчас он уже в стане миллиардеров.

– Что же будет делать Роман? Он, наверное, очень расстроен?

– Не слишком. Позвонил пятнадцать минут назад. Сказал, что обедать ко мне не приедет, а будет вносить изменения в свою программу, чтобы подобных ошибок больше не случалось, а то он напрасно столько времени с этой Ксенией потерял.

– Значит, он жалеет не о девушке, а о потраченном времени? – поразилась Варя.

– Получается, что так.

Нонна вынула из кухонных шкафов посуду, бокалы, затем достала из холодильника бутылку вина.

– Неплохое вино этот «Меганом Селект»! – сказала она и выдвинула ящик стола, чтобы найти штопор, но тут у неё неожиданно зазвонил телефон. Нонна посмотрела на экран телефона. – Лёгок на помине, – улыбнулась она. – Да, Роман, – пропела Нонна. – Что ты хочешь? Какие ещё вопросы? Для твоей программы?

Нонна вышла из кухни, а Варя, увидев на подоконнике новый, еще пахнувший типографской краской журнал, принялась его листать. Журнал был посвящён сказочной теме и обильно иллюстрирован. Листая страницы, Варя узнавала знакомые с детства репродукции картин Билибина, Мавриной, Васнецова. Неожиданно её внимание привлекло незнакомое ей стихотворение Фёдора Сологуба «Ты не бойся, что темно…». Варя прочитала его, а затем в задумчивости перевернула назад страницу. Перед ней вновь были васнецовские «Сирин и Алконост».

– О чём задумалась? – спросила, вернувшись, Нонна.

Варя показала ей репродукцию.

– У меня эта картина почему-то всегда вызывает тайный трепет и лёгкий страх, – сказала она. – Я имею в виду Сирина. Для меня он – предвестник смерти.

– Ну, ещё бы, – усмехнулась Нонна. – Тут одни когти ужас вызовут, не то что лёгкий страх.

Вдали – багровые зарницы,

Небес померкла бирюза…

И с окровавленной ресницы

Катится тяжкая слеза… —

процитировала она четверостишие. – Блок создал точный комментарий к этой картине. Мне кажется, он мог бы спокойно писать страшные сказки или рассказы, как Эдгар По, только в стихах. Кстати, отдай этот журнал, пожалуйста, Феликсу, – неожиданно произнесла Нонна.

– Феликсу? – удивилась Варя.

– Да, это его журнал. Он был у нас на записи передачи, посвящённой деду, и забыл его, – сказала Нонна и, открыв бутылку, налила вина в бокалы. – Я, между прочим, сегодня первый раз за последнее время выспалась.

Варя хотела спросить, уж не оставил ли её в покое сумеречный гость, но вспомнила про автобус.

– Программы были не из лёгких: сначала зотовское поместье, – тем временем произнесла Нонна, – потом Дина Ольховская. Никогда не встречала таких придирчивых и нудных поэтесс.

Нонна, сделав глоток вина, взяла с подоконника белый с золотистой каёмкой конверт и бросила его на стол перед Варей.

– Не хочешь пойти завтра вместе со мной?

– А что это? – удивилась Варя.

– Здесь два приглашения на открытие Недели моды. Оно состоится в центре развития дизайна. Начало в семь часов вечера. Будет показ мужских и женских коллекций. Я взяла второе приглашение для племянника, но его, как он мне заявил пять минут назад, мир высокой моды абсолютно не интересует. Ну как, составишь компанию?

– Почему бы и нет, – пожала плечами Варя и пригубила вина.

Глава 26

На следующий день в перерыве между занятиями Варя отправилась в салон красоты, чтобы уложить волосы и сделать макияж. Пока парикмахер занималась её причёской, Варя заметила, что молодая женщина, сидящая в соседнем кресле, посматривает на неё время от времени. «Интересно, чем её так заинтересовала моя персона? – мысленно удивилась Варя, глядя в зеркало, и тут её взгляд замер на собственном отражении. Она вспомнила, что видела эту незнакомку в театральном буфете. – Ну да, эта женщина ещё попросила Феликса передать привет Галине Сергеевне».

Незнакомка ушла из салона раньше Вари. Однако когда Варя вышла на улицу, то сразу же увидела её. Женщина стояла напротив входа, видимо поджидая Варю, потому что сразу же подошла к ней.

– Добрый день, – поздоровалась незнакомка. – Меня зовут Анастасия, я бывшая подруга Феликса. Мы можем с вами где-нибудь поговорить?

– Я работаю в языковой школе, – немного растерявшись, сказала Варя. – Это недалеко отсюда. У нас на первом этаже есть кафе, мы можем посидеть там.

– Только если в этом заведении не слишком людно.

Народу, к их взаимному облегчению, в кафе почти не было. Они устроились за столиком в самом углу.

– Я очень виновата перед Феликсом, – начала Варина собеседница. – Я слишком доверяла Галине Сергеевне. Он вас с ней познакомил? Вы знаете её?

– Немного, – уклончиво ответила Варя.

Анастасия нервно сцепила пальцы.

– Я была очарована этой женщиной. Актриса, к тому же умная, образованная, с безупречным вкусом, с большим количеством знакомых в самых высоких кругах. Когда мы с Феликсом начали встречаться, она пригласила нас к себе в гости. Потом стала звать меня в кафе или в ресторан: то на завтрак, то вместе пообедать, то просто на чашечку чая. Говорила, что ей со мной интересно общаться. Признаюсь, мне это очень льстило. Она была так внимательна ко мне, дарила подарки, приглашала на свои спектакли в театр, восхищалась моей внешностью, фигурой. Говорила, что я достойна большего. К тому же Галина Сергеевна пообещала помочь мне в карьере, и это не было пустыми словами. Она действительно познакомила меня с нужными людьми. Я и не заметила, как стала слушаться её во всём, как её мнение стало моим мнением. Это уникальная женщина. Она может убедить любого в том, что он потомок королевы Виктории. Постепенно я и на Феликса стала смотреть её глазами: подмечать недостатки, которых в действительности у него не было. Принимать целеустремлённость, трудолюбие и увлечённость любимым делом за ограниченность и узость. В общем, приписывать ему те качества, которых у него нет. В результате Галина Сергеевна смогла убедить меня в том, что Феликс – это не тот, кто мне нужен, и я ему стала изменять: Галина Сергеевна очень искусно подвела меня к этому человеку… А потом… Потом она нашла подходящий момент, и Феликс узнал о моём предательстве.

Анастасия покачала головой:

– Нет, я себя ни в коем случае не оправдываю. Я заслужила это, уж слишком самонадеянной и глупой была. К тому же я ему тогда такой жуткий скандал устроила, обвинила, что он сам виноват в случившемся. Как говорится, лучшая защита – это нападение, но… не в моём случае. Если бы вы знали, как мне хочется вернуть всё назад! Вычеркнуть этот позорный эпизод из своей жизни! К сожалению, ничего нельзя исправить. – Она перегнулась через столик и, понизив голос, произнесла: – Имейте в виду, я не одна такая. Галина Сергеевна поступила подобным образом с девушкой, с которой Феликс встречался до меня. Я это потом узнала. Когда поняла, кого потеряла, то стала всё анализировать, шаг за шагом. Так что не повторите моей ошибки.

Они сидели с Нонной в первом ряду. Варя, рассматривая большой зал, в котором вот-вот должна была начаться церемония открытия, неожиданно увидела сидевших напротив них, по другую сторону подиума, Светлану и Галину Сергеевну.

– А чем занимается дочь Галины Сергеевны? – шёпотом спросила она у Нонны.

– Директор модельного агентства. Знаю со слов Галины Сергеевны, что она поступала в театральное училище, на актёрское отделение, но ее не взяли. Сказали, внешность есть, а таланта мало. Кажется, училась на искусствоведа, но не окончила. Бросила. Пошла в модели. Между прочим, до сих пор участвует в рекламе, но только в той, где надо рекламировать меха или драгоценности. В тусовке её зовут Снежная королева.

– Почему?

– Красивая, но очень холодная. Впрочем, она себе цену знает.

Варя отвела взгляд от Денисовых и едва не вскрикнула: возле стены среди тех, кому не достались билеты с сидячими местами, стоял их с Нонной сумеречный гость и смотрел прямо на неё. Он медленно поднял указательный палец вверх, и Варин взгляд последовал за этим движением. Наверху, под самым потолком, висел большой баннер с изображением светловолосого красивого мужчины и с надписью «Агентство „Северная звезда“». «Зачем он мне это показывает?» – испуганно подумала Варя. Замерев, она смотрела на баннер и даже не услышала приветственную речь устроителей Недели моды. Из этого состояния её вывел голос Нонны, прошептавшей ей на ухо:

– Сейчас начнётся показ.

Варя перевела свой взгляд с изображения вниз, на зрителей, но сумеречного гостя среди них уже не было. Зазвучала музыка, и на подиуме появился тот самый мужчина, чьё изображение красовалось на баннере. Когда он проходил мимо Светланы, то подмигнул ей, однако этот знак с его стороны оставил её равнодушной, но Варя заметила, как окаменело лицо Галины Сергеевны.

– Кто это? – тихим голосом спросила Варя у Нонны.

– Ян Терлецкий. Модель. Работает в агентстве «Северная звезда».

Когда показ закончился и зрители потянулись в сторону выхода, Варя встала, чтобы выйти вместе со всеми, однако Нонна взяла её за руку и остановила.

– Не торопись, – сказала она, – сейчас пойдём пить шампанское.

Шампанское и лёгкие закуски находились в соседнем помещении. Нонна взяла со светящегося голубым цветом стола бокал и подала его Варе. Затем взяла ещё один – для себя. Не успели они пригубить шампанского, как кто-то окликнул Нонну, и она, извинившись, отошла в сторону. Оставшись одна, Варя принялась изучать царившую в зале атмосферу. Люди, находившиеся вокруг неё, с приветственными улыбками подходили друг к другу, обменивались мнениями, радовались встрече. Она узнавала среди них то моделей, участвовавших в показе, то авторов только что представленных коллекций. Неожиданно кто-то тронул её за локоть. Варя обернулась и увидела Галину Сергеевну.

– Вот уж никак не ожидала встретить вас здесь, – с улыбкой произнесла Денисова.

– Наверное, потому, что простые домработницы не ходят по таким мероприятиям.

– Но вы-то не простая домработница.

Варя улыбнулась:

– Анастасия просила передать вам привет.

– Анастасия? – удивилась Денисова.

– Да. Вы сыграли в её судьбе значительную роль.

Галина Сергеевна в замешательстве смотрела на Варю.

– Галина Сергеевна, дорогуша, – произнесла подошедшая к актрисе коротко стриженная полная дама. – Вы спрашивали про туфли от Буйновой. Пойдёмте я вам их покажу.

Денисова кивнула Варе на прощание и ушла, а Варя, опять оставшись в одиночестве, принялась рассматривать прямоугольные стенды, на которых висели изображения моделей, рекламировавших дорогую бижутерию. Переходя от одного стенда к другому, она неожиданно услышала чей-то разговор.

– Ты платишь мне слишком мало. Мне нужна новая машина, – произнёс мужской голос.

– Не переоценивай себя. Я плачу тебе столько, сколько ты стоишь, – холодно ответил женский голос.

– Да? – усмехнулся мужчина. – Тогда, может быть, нам стоит встречаться реже? И не тогда, когда ты этого требуешь и я, бросая все дела, мчусь удовлетворять тебя, а когда у меня будет время. Я собираюсь устроиться на новую работу.

– Не смеши меня. Мы будем встречаться до тех пор, пока ты не надоешь мне, – всё с той же холодной интонацией произнесла женщина. – И перестань спать с Илоной. Иначе…

– Иначе что? С ней произойдёт то, что произошло с Машкой?

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего особенного. Просто всегда хотел знать, на что ради меня готовы бабы.

– Ну и как, узнал?

Варя не услышала ответа, потому что её окликнула Нонна.

Варя повернулась. Рядом с Нонной стоял незнакомый мужчина, одетый в белую рубашку и костюм в необычную мелкую клетку цвета серого графита.

– Варя, позволь познакомить тебя с Евгением. Его коллекция завершила сегодняшний показ.

– Очень приятно, – растерянно произнесла Варя.

– Вы часто посещаете показы? – спросил модельер.

– Я впервые на таком мероприятии, – призналась Варя. – Меня пригласила Нонна.

– Моя подруга преподаёт французский язык, – сказала Нонна.

– Великолепно, – произнёс модельер. – Обожаю французскую живопись, но не импрессионистов. Графику люблю – Жака Калло, Клода Лоррена.

Какая-то брюнетка в очках, в джинсах и чёрной футболке с белыми иероглифами подбежала к модельеру и что-то взволнованно прошептала ему на ухо.

– Девочки, извините, но я должен покинуть вас, – произнёс кутюрье. – Попросили дать небольшое интервью. Варенька, очень приятно было познакомиться. Надеюсь, девочки, мы с вами ещё увидимся.

Нонна улыбнулась и подняла бокал с шампанским.

– Обязательно увидимся. Удачи тебе, Женя!

Когда модельер ушёл, она сказала:

– Он мне два раза шил чудные платья для мероприятий! Настоящий волшебник!

Варя вздрогнула.

– Что с тобой? – удивилась Нонна.

– Ничего, – тихо произнесла Варя. – В последнее время я слишком часто слышу это слово – «волшебник», и не всегда в положительной коннотации. Ты знаешь, я, пожалуй, поеду домой.

Нонна внимательно посмотрела на Варю:

– Не буду тебя задерживать. И спасибо за то, что составила мне компанию.

Глава 27

Когда Варя вошла во двор, то неожиданно увидела сидевшую в одиночестве на скамейке Веру. Судя по лицу, сестра была чем-то расстроена.

– Что случилось? Почему ты сидишь здесь одна? – обеспокоенно спросила Варя.

– Решила подышать свежим воздухом, – глухо ответила Вера.

– Поссорилась с Эдиком?

– И не только с ним, но и с его мамой.

– Что послужило причиной ссоры? – осторожно спросила Варя, присев рядом с сестрой.

– Всё то же самое. Мне нужна конкретика, а не пустые обещания. Я устала от слов. Я думала, он уже ходит к психотерапевту, а он ещё только собирается, – с горькой усмешкой произнесла Вера. – Врача выбирает. Как сказала Елена Викторовна: «В таких делах никогда не надо спешить».

– Может быть, они боятся нарваться на мошенников? Сейчас же везде полно лжеспециалистов, в том числе и в медицине.

Вера покачала головой:

– У них было предостаточно времени, чтобы найти хорошего врача. Мне кажется, он специально тянет с лечением. Наверное, думает, что и так пройдёт. Но болезни не проходят сами собой, особенно если они тяжёлые и запущенные.

Вздохнув, она встала со скамейки.

– Ладно, идём домой. Пора парней спать укладывать, а то они совсем разболтались с этими приездами.

Дома Варя взяла свой ноутбук и, устроившись в кухне, набрала в поисковике имя Яна Терлецкого. Она принялась последовательно открывать одну ссылку за другой, пока не наткнулась на статью с заголовком «Владелица самого большого ювелирного магазина в городе встречается с манекенщиком, который моложе её на пятнадцать лет». Статья была опубликована два года назад в одном из номеров городской газеты. В тексте была размещена фотография Яна Терлецкого с женщиной лет сорока, блондинкой, как и Светлана Денисова. Правда, в отличие от директора «Северной звезды», у хозяйки ювелирного магазина волосы были светлыми не от природы, а от хорошей краски. В статье называлось и имя женщины – Мария Колесникова.

Варя принялась искать информацию о Колесниковой и сразу же наткнулась на ряд сообщений, извещавших о её смерти в результате несчастного случая во время вечеринки, которую Колесникова устроила в своём новом особняке. Несмотря на состоятельность, подруга Яна Терлецкого ни разу в жизни не была замужем.

– Она была содержанкой, – сказала Нонна, когда Варя позвонила ей, чтобы подробнее узнать о Колесниковой. – Но содержанкой высокого класса. Поэтому и смогла открыть ювелирный магазин. Кстати, это был неплохой магазин. Там продавались довольно интересные украшения.

– А ты знала, что Колесникова встречалась с Терлецким?

– Ну, почему бы ей и не встречаться с ним, – засмеялась Нонна. – Она же была женщина обеспеченная. К тому же столько лет спала с отнюдь не молодыми мужчинами. Должна же она была вознаградить себя за многолетние страдания.

– Как ты думаешь, она была в него влюблена?

Нонна вздохнула:

– Ну и вопросы у тебя, Варюша.

– И всё же, – продолжала настаивать Варя.

– Я думаю, что у неё были к нему определённые чувства, потому что она подарила ему на день рождения довольно дорогую машину. Случайному человеку, человеку на время, таких подарков обычно не делают.

– А ты была на той самой вечеринке?

– Была, – ответила Нонна. – Она её устраивала в начале августа. Это была тематическая вечеринка. Все дамы должны были одеться так, как одевались во времена Наполеона.

– Как именно погибла Колесникова?

– Упала с лестницы и сломала шею. На ней были босоножки на очень высоком каблуке. Должно быть, споткнулась, когда спускалась или поднималась. Как это случилось – никто не видел. Правда, сначала одна из официанток говорила, что, когда заходила в кухню за очередной порцией закусок, слышала, как две женщины на лестнице разговаривали на повышенных тонах. Потом выяснилось, что в холле был включен телевизор, и она услышала разговор из какого-то фильма. Так что никаких свидетелей. Вечеринка проходила на свежем воздухе. Все были в саду, сидели за столиками и слушали оперную певицу, которую Колесникова пригласила на свой вечер. Кто-то вошёл в вестибюль и увидел её у подножия лестницы. Она была уже мертва.

– Лана Денисова тоже была на этой вечеринке?

Нонна ненадолго задумалась.

– Да, была, – произнесла она. – Мы с Женей, владелицей «Адажио», ещё обратили внимание на её изумительные украшения. Но почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Пока не знаю.

Варя действительно не знала, зачем она так подробно расспрашивала Нонну. И вовсе не из чувства ревности. Её хотелось прояснить для себя облик Светланы Денисовой, и поэтому она решила найти тех, кто знал её в годы учёбы. Кафедра искусствоведения была в институте культуры. Варя задумчиво закрыла ноутбук и обвела взглядом кухню. На подоконнике лежала книга «Чудесный Китай», видимо забытая Эдиком или его матерью. Варя вдруг вспомнила слова Риты Семёновой, сказанные о соседке по лестничной площадке, которая дважды посетила выставку. Взяв телефон со стола, Варя торопливо набрала номер Риты.

– Ты как-то упомянула, что твоя соседка – искусствовед.

– Всё правильно, – сказала Рита. – Она докторскую диссертацию пишет по ювелирному искусству.

– Твоя соседка, случайно, не преподаёт в нашем институте культуры?

– Случайно преподаёт. А что? – удивилась Рита.

– Мне нужны сведения об одном человеке.

– Надеюсь, это мужчина.

– Это женщина. Но она училась на искусствоведа. Правда, так им и не стала. Светлана Денисова.

– Ну, раз хочешь, значит, узнаешь, – невозмутимо произнесла Рита. – Ты ведёшь какое-то расследование?

– Нет, я пишу статью о мире моды.

В телефоне повисло молчание.

– Не ожидала от тебя такого, Варвара Позднякова, – растягивая слова, произнесла Рита.

– Я сама от себя не ожидала. Просто побывала сегодня на открытии Недели моды и поняла, что занимаюсь ерундой.

– Это ты переводы называешь ерундой! – ахнула Рита. – Кропотливее работы не найти.

– Да разве это искусство? Мир моды – вот где настоящее искусство.

– Ну да, – хмыкнула Рита. – Блёстки и перья способны многим застить глаза. Ну ладно, я поговорю сейчас с соседкой, если она, конечно, дома.

Ритина соседка, Юлия Борисовна, не только оказалась дома, но и сама перезвонила Варе. Оказалось, она хорошо помнила Светлану Денисову, так как та действительно училась на отделении искусствоведения и Юлия Борисовна читала у её группы лекции.

– Видная была девушка, хорошо и со вкусом одетая, – сказала Ритина соседка.

– А почему она ушла из института? – спросила Варя.

Юлия Борисовна ответила не сразу.

– Наверное, потому, что всякая учёба – это труд, – наконец произнесла она, и Варя в её словах услышала натянутость.

– Светлана не любила учиться?

– Нет-нет, – торопливо возразила Юлия Борисовна. – Наверное, это было просто не её. Искусствоведам ведь очень много времени приходится проводить в музеях, библиотеках, архивах. Подолгу сидеть над книгами и документами. Таким, как Светлана, это занятие представляется скучным. Поговорите лучше с Майей Никаноровой.

– А кто это?

– Она училась в одной группе со Светланой. Правда, у них были довольно сложные отношения, но я всегда считала и продолжаю считать Майю очень объективным человеком. Она работает экскурсоводом в музее.

Глава 28

Чтобы наверняка встретиться с Майей, Варя на следующий день утром позвонила в музей, чтобы узнать расписание Никаноровой. Майя заканчивала последнюю экскурсию в половине шестого. Варя приехала в музей в нужное время и купила билет. Никанорова проводила экскурсию по новой выставке «Сказка и грёзы», на которой были представлены картины и рисунки театральных художников к знаменитой «Алисе» Льюиса Кэрролла. Когда Никанорова, ответив на последний вопрос экскурсанта, попрощалась с группой, Варя подошла к ней и попросила уделить немного времени.

– Вас заинтересовала какая-то картина? – улыбнулась экскурсовод.

– Меня интересует не картина, а человек, – сказала Варя. – Светлана Денисова. Я знаю, что вы учились с ней.

Удивление промелькнуло в глазах Майи.

– Почему она вас интересует?

– По определённым обстоятельствам.

Майя посмотрела на Варю внимательно, а затем неожиданно спросила:

– Вы впервые в нашем музее?

– Почему? Я бывала здесь не раз, – не без удивления ответила Варя. – Полгода назад мы с мамой приходили на выставку репродукций полотен Босха и Брейгеля.

– Похвально, – сказала Никанорова. – Значит, вы неравнодушны к живописи.

– Скажу вам больше, у меня есть любимые картины и художники.

– А вот Светлана Денисова абсолютно индифферентный человек. Меня всегда удивляло, зачем она выбрала наш факультет? Да, она красива, но она равнодушна к красоте. Мне казалось, что при её появлении на свет феи, принёсшие ей подарки, совершенно позабыли наделить новорождённую обычными человеческими чувствами. Вы знаете, у Гофмана есть замечательная новелла «Песочный человек». В ней рассказывается о красивой кукле. Так вот Светлана – это Олимпия.

– Неужели всё так безнадёжно? – с сомнением спросила Варя.

– Увы, это так. Светлану не трогала боль даже близкого человека, её подруги, с которой они вместе учились в школе, а потом поступили в институт. Лика Апрелева всегда помогала Светлане готовиться к экзаменам, но это не помешало Денисовой её жестоко обидеть.

– И каким же образом?

– Она увела у Лики жениха. Впрочем, довольно скоро он ей надоел, и она переключилась на другого человека. Нашего преподавателя с кафедры физкультуры. А он был женат, у него был маленький ребёнок. Но Денисову это не остановило. Мне кажется, этого человека вообще ничто не может остановить.

– Почему же она бросила институт?

– Дело в том, что жена этого преподавателя была дочкой декана. Сначала со Светланой поговорили в тех кругах, но, видимо, этот разговор не увенчался успехом, потому что жена декана пришла в институт и на перемене прилюдно ударила Денисову по лицу, назвав её не очень хорошими словами. А ещё сказала, что если та не оставит в покое её зятя, то весь институт узнает о неприглядном прошлом Светланы.

– Что она имела в виду?

Никанорова пожала плечами:

– Не знаю. Тогда мне это было не интересно. Но вот что удивительно – через несколько дней жену декана убили. Кто-то из соседей позвонил ей домой и сказал, что у них на даче горит свет. Она собралась и поехала, а там её ударили чем-то тяжёлым по голове. Убийцу так и не нашли. Поговаривали, что женщина застала воров, грабивших дачи, вот они с ней и расправились. Камер же в те времена не было. Правда, никто из соседей не признался в том, что звонил ей.

Поблагодарив Никанорову за разговор и простившись с нею, Варя вышла из музея. Следовало тщательно проанализировать всё услышанное о Светлане Денисовой от разных людей. Но где это можно было сделать? На улице было сыро, холодно, а дома Вера и Эдик так и не могли прийти к согласию. Напряжение между ними только нарастало. Варя решила зайти в расположенное рядом с музеем кафе, но все столики оказались заняты. Не нашлось места и в соседней с кафе кондитерской. Мимо Вари проехал автобус. «Может быть, поехать к Феликсу домой и заодно отвезти журнал, переданный для него Нонной?» – подумала она и направилась в сторону остановки. Но когда Варя открыла ключом дверь, то по дорожному чемодану, стоявшему в прихожей, поняла, что хозяин квартиры вернулся домой. Он тоже услышал звук открывшейся двери и спустился вниз. Максаков был одет в свежую рубашку и брюки. Варя хотела отдать ему журнал и уйти, чтобы не мешать, но Феликс обнял её и прижал к себе. У Вари заколотилось сердце. Было так тепло и уютно в его объятиях, но она собралась с силами и, высвободившись из рук Феликса, сказала:

– Ты, наверное, устал с дороги, тебе надо отдохнуть.

– Я приехал два часа назад и успел отдохнуть, – улыбнулся он. – А теперь собираюсь на деловой ужин. Буду рад, если ты согласишься пойти вместе со мной.

– Да ведь я не одета для ресторана, – растерялась Варя.

– Это деловой ужин, – улыбнулся Максаков. – Подожди десять минут, мне нужно закончить с костюмом.

– Хорошо, – кивнула Варя.

Вынув из сумки журнал, она прошла в кабинет и обратила внимание на лежавшие на рабочем столе фотографии. Она принялась их рассматривать. Почти на всех снимках были изображены Феликс и его отец.

– Моника попросила дать ей несколько фотографий нашего с отцом совместного отдыха, – сказал, войдя в кабинет, Феликс.

– А как вы с ним отдыхали?

– Чаще всего играли в шахматы или ходили в бассейн. Отец очень любил плавать. Дед, кстати, тоже. Он ещё и с вышки хорошо прыгал. У него даже разряд был по прыжкам в воду.

Неожиданно Варино внимание привлекла фотография, на которой были сняты не только бабушка и тётя Феликса, а ещё какая-то женщина средних лет.

– А это кто? – спросила Варя.

– Это Зинаида Леонидовна, она помогала бабушке по хозяйству. Очень хорошая была женщина.

– Она была домработницей у твоих бабушки и дедушки?

– Да, потом Галина Сергеевна упросила её заниматься хозяйственными делами и у них с отцом.

– Она до сих пор ей помогает?

– Нет, Зинаида Леонидовна умерла. Точнее, не умерла, её убили. Но это случилось очень давно. Я тогда, кажется, ещё в школе учился.

Варя, замерев, смотрела на фотографию. В её голове зазвучали слова Тамары Павловны об убитой на кладбище подруги. «Кажется, она называла её Зиночкой, – подумала Варя. – Надо будет спросить у неё, у кого работала её подруга». Когда Феликс подошёл к книжной полке, чтобы взять нужную папку, Варя сфотографировала телефонной камерой снимок.

Глава 29

– Да-да, – сказала Тамара Павловна, когда Варя этим же вечером показала ей фотографию, увеличив изображение домработницы Максаковых. – Это Зиночка, моя подруга. Да, она убирала у известного архитектора, а потом стала убирать и у его сына с женой. Правда, потом она захотела уйти от них.

– Почему? – насторожилась Варя.

– Сказала, что ей некомфортно у них работать. Ей не нравилась их дочка. Зина в подробности не вдавалась. У нас с ней не принято было обсуждать наших хозяев. Просто однажды она обмолвилась: «Какая-то она у них нездоровая».

– Что ваша подруга имела в виду?

– Не знаю. Но не физические недостатки. У той всё в этом смысле было в порядке. Это у Банниковых, у пианиста и певицы, дочка с ДЦП.

Выйдя из подъезда, в котором жила Тамара Павловна, Варя присела на скамейку и задумалась. «Стас Купреев, Мария Колесникова, Зинаида Леонидовна. А не слишком ли много смертей вырисовывается вокруг Светланы Денисовой? Конечно, это могут быть всего лишь совпадения, – промелькнуло в голове. Варя тряхнула головой. – И вообще, какое мне дело до этой женщины, до её взаимоотношений с мужчинами?»

Из подъезда, громко хлопнув дверью, выскочил Эдик. Он нервно вынул из кармана пачку сигарет, затем достал одну сигарету и, сунув её в рот, достал из другого кармана зажигалку. Когда зять начал прикуривать, Варя в свете зажигалки увидела его перекошенное злостью лицо. Эдик сделал две-три короткие затяжки и, не докурив, бросил сигарету на землю, затем взмахнул рукой и направился за угол дома. «Что с ним? Опять поссорились с Верой? Надо с ним поговорить», – подумала Варя и встала, чтобы пойти за Эдиком. Однако не успела она сделать и нескольких шагов, как незнакомый женский голос за её спиной предостерег:

– Не стоит этого делать!

Варя обернулась и увидела возле скамейки женщину, одетую в приталенное длинное чёрное пальто и чёрную шляпу. Несмотря на слабый свет лампы, горевшей над дверью подъезда, внешность незнакомки разглядеть было невозможно: широкие поля шляпы так закрывали лицо, что были видны только губы, накрашенные ярко-красной помадой, и подбородок. В руках дама держала букетик фиалок.

– Мы знакомы? – нерешительно произнесла Варя.

– Не думаю, – ответила женщина. – Но вам действительно не нужно его останавливать. Не стоит помогать тем, кто не хочет помочь себе сам.

– Откуда вы знаете?

– Я много чего знаю.

– И всё же мне кажется, я вас где-то видела, – сказала Варя. – Вы, случайно, не та самая гадалка, что приходила к Виолетте Ермаковой?

– Может быть. Меня как только не называют: и гадалкой, и колдуньей, и даже ведьмой. Собираю ваши травы, и над ними ворожу, и варю для вас отравы[3], – насмешливо проговорила незнакомка. – И всё-таки прислушайтесь к моим словам: не тратьте напрасно своё время.

Варя немного помолчала, а затем спросила:

– А что же мне тогда делать?

– Сходите на спектакль, – небрежно ответила незнакомка и понюхала цветы. – Как же чудесно пахнут ночные фиалки!

В это время кто-то громко окликнул Варю. Она машинально оглянулась, но никого не увидела. Когда Варя снова посмотрела в сторону скамейки, незнакомки не было.

«Она мне привиделась, что ли?» – в замешательстве подумала Варя и вдруг увидела на скамейке букетик фиалок. Варя подошла и взяла его, но он тут же рассыпался. Листочки упали к её ногам. Варя оторопело посмотрела на них, а затем повернулась и пошла домой. В кухне Вера гладила детское бельё.

– А куда на ночь глядя направился Эдик?

Вера пожала плечами:

– Наверное, искать очередное казино. Врача ведь ночью не ищут. Хотя не знаю, на что он будет делать ставки, ведь денег у него нет. Совсем нет, даже тех, что были отложены на его лечение.

– И куда же они делись? – удивилась Варя.

– Два часа назад позвонил Олег Степанович и сказал, что не может найти свою карточку. Оказалось, Эдик украл её и проиграл все находившиеся на счете деньги.

– А когда он успел это сделать?

– Не знаю. Наверное, в тот самый день, когда водил мальчишек в кинотеатр. Как сказал Сенька, он купил им чипсы с лимонадом, усадил в кресла, а сам отлучился ненадолго в туалет. Должно быть, делал онлайн-ставки в кабинке. Я ему сказала, чтобы он больше не терял времени, а собирал свои вещички и уезжал. Как можно быстрее.

– Но из подъезда он выскочил без вещей.

– Елена Викторовна сейчас собирает их. У неё, слава богу, он карточку стащить не успел. Поэтому она купит билет не только себе, но и ему.

Варя, замолчав, поставила утюг и положила на гладильную доску очередную футболку. В кухню вошла мать Эдика.

– Верочка, – сказала она, – будет жаль, если билеты пропадут. – Женщина вынула из сумочки два билета в театр и протянула их невестке. – Я купила их для вас с Эдиком на завтрашний спектакль.

– Спасибо, Елена Викторовна, – сухо произнесла Вера и, взяв у свекрови билеты, положила их на подоконник. – Билеты не пропадут. Я отдам их Варе и маме. Пусть сходят и немного отдохнут от нашего домашнего спектакля.

Глава 30

Билеты, как выяснилось утром, при внимательном рассмотрении, были куплены на бенефис Галины Сергеевны Денисовой. Спектакль назывался «Букет ночных фиалок» и был поставлен по пьесе современного драматурга. Галина Сергеевна играла… домработницу, когда-то мечтавшую стать актрисой, но волею судьбы много лет проработавшую прислугой в богатой семье. И тем не менее её актёрские способности проявлялись в обыденной жизни так, что её принимали всегда за кого-то другого, но только не за служанку.

Любови Андреевне по нраву пришёлся спектакль. Она была в восторге от игры Галины Сергеевны, да и Варя не смогла покривить душой и признала, что Галина Сергеевна блестяще справляется со своей ролью в комедии положений.

В антракте Варя неожиданно увидела в фойе Ирину Николаевну и Феликса. Рядом с ними стояла и Светлана, которая с равнодушным видом смотрела на проходившую мимо публику. Дочь Галины Сергеевны была одета в красивое палевое платье. «Видимо, это то самое платье, для которого её мать просила у Ирины Николаевны колье», – подумала Варя. Ей не хотелось, чтобы Максаковы заметили её, поэтому она предложила матери спуститься вниз и заглянуть в музей, который занимал две комнаты на первом этаже. В музее они неожиданно повстречали Ларису Васильевну.

Варя представила ей Любовь Андреевну, а Лариса Васильевна провела для них небольшую экскурсию. Остановившись возле одного из стендов, она показала на групповой снимок – сдержанно улыбающаяся женщина в окружении актёров, одетых в древнерусские костюмы, со щитами и копьями в руках.

– А это Алёна, Алёна Евгеньевна. Узнали? – спросила Лариса Васильевна.

Варя кивнула.

– Её последний спектакль «Слово о полку Игореве». Всегда улыбалась, никому никогда не показывала свою боль: и душевную, и физическую.

Взгляд Вари скользнул по стенду и остановился на другой фотографии – с изображением Галины Сергеевны. Только на фото она была намного моложе себя нынешней. Денисова сидела на троне в очень красивом платье шестнадцатого века. У её ног находилась маленькая девочка с розой в руках. Варя присмотрелась и узнала в девочке Светлану.

– Это снимок из спектакля «Елизавета и Шекспир», – сказала Лариса Васильевна, заметив, куда смотрит Варя. – Первый спектакль Галины Сергеевны в нашем театре. Костюмы для него тоже придумала Алёна. Три необыкновенно красивых платья. Она за них потом получила приз на театральном фестивале. В этой пьесе участвовала и Светлана. Она играла Елизавету в детстве. Ей тогда было лет семь или восемь.

– Я слышала, она поступала в театральное училище.

– Да. Но сцена не её призвание. В театре надо нравиться не только самой себе, но и зрителям. Надо очень многое сделать, чтобы публика стала обожать и уважать тебя. Это большой труд. Восхищение одной лишь внешностью очень быстро проходит.

Они подошли к соседнему стенду, и Варя снова увидела мать Феликса Максакова. Алёна Евгеньевна была сфотографирована с импозантным светловолосым мужчиной, одетым в смокинг.

– Генрих Иванович Клинг, – пояснила Лариса Васильевна. – Он тоже начинал работать у нас, но потом перешёл в театр оперы и балета.

– Генрих Иванович по-прежнему работает в оперном? – спросила Варя.

Лариса Васильевна замешкалась с ответом, и Варя поняла, что её вопрос вызвал у женщины какие-то затруднения.

– Нет, он уже там не работает, – наконец произнесла Лариса Васильевна. – Много лет назад он покончил с собой.

Варя была поражена услышанными словами.

– А что толкнуло его на это? Какие причины?

– Не знаю. Он оставил после себя довольно странную записку: «Нельзя заигрывать с воображением, оно может жестоко отомстить» – так было написано в ней.

Раздался первый звонок, и Варя с Любовью Андреевной, поблагодарив Ларису Васильевну, вернулись на свои места.

После окончания спектакля, когда зрители поспешили в гардероб, Любовь Андреевна неожиданно встретила свою старую знакомую, с которой не виделась много лет, поэтому, когда они наконец протянули номерки гардеробщице, выяснилось, что все уже оделись и ушли. Извинившись перед гардеробщицей за то, что заставили себя ждать, Любовь Андреевна и Варя направились к выходу. Едва они сделали несколько шагов по направлению к остановке, как из служебного входа вышла пожилая пара и пошла впереди них.

– Галина, как всегда, была на высоте, – сказала женщина, взяв мужчину под руку.

– Ну что ты хочешь. Талант есть талант, – сдержанно ответил мужчина.

– А какой красавицей стала Светлана! Очень жаль, что ты не взял её к себе тогда в училище. До сих пор не могу понять твоё решение.

– Видишь ли, Алла, я, наверное, сейчас скажу тебе прописную истину: у человека, кроме внешности, должна быть ещё и душа. Ну, что ты так удивлённо смотришь на меня? Если честно, она даже не смогла бы сыграть роль принцессы. Нет, тебе не стоит переживать. Светлана нашла своё место в жизни. Из неё получилась замечательная модель.

– Ты хочешь сказать, что моделям не нужна душа? – засмеялась женщина.

– Ну, от них всё же в первую очередь как раз требуются внешние данные.

Женщина покачала головой.

– А может быть, ты поверил тому, что нам рассказал Сергей о случившемся в Ярославле?

«Интересно, а что случилось в Ярославле?» – бессознательно подумала Варя и тут же вспомнила, как вчера Феликс, когда они ехали в ресторан, рассказывая о своей поездке в Москву, упомянул о том, что, возвращаясь домой, заехал в Ярославль по просьбе Галины Сергеевны. Она хотела, чтобы он навёл справку об одном человеке, её старом знакомом, с которым она давно потеряла связь. «Отчество у него интересное, как у Короленко. Но, увы, этот человек умер несколько лет назад», – сказал Феликс.

Варя не услышала, что ответил мужчина жене, потому что супружеская чета свернула налево и направилась к парковке, а Варя с Любовью Андреевной пошли дальше.

Дома, делясь впечатлениями о спектакле, Варя вынула из сумочки программку и уже хотела отдать её сестре, как вдруг обратила внимание на заднюю сторону буклета, на котором была напечатана биография Галины Сергеевны. «Десять лет проработала в одном из лучших театров города Ярославля „Парадиз“, прежде чем перешла на нашу сцену» – эта строчка бросилась Варе в глаза и заставила её призадуматься. Название города за последнее время всплывало уже не первый раз.

– Что с тобой? – удивлённо произнесла Вера. Она стояла, протянув руку.

– Что? – рассеянно ответила Варя, не сводя глаз с названия города.

– Ты замерла, как будто тебя что-то поразило, – засмеялась Вера.

Варя отдала программку сестре.

– Хочу в эти выходные съездить в Ярославль, – сказала она.

– Зачем? – воскликнула Вера.

– Надо отвезти Эдику свитер, который забыла Елена Викторовна.

– Не проще ли отправить его бандеролью? – пожала плечами Вера.

Варя покачала головой:

– На почте он может потеряться.

– Невелика будет потеря, – фыркнула Вера и внимательно посмотрела на сестру. – Ты что-то задумала? Хочешь помирить нас?

– Нет, свои дела вы улаживайте сами, но мне на самом деле нужно съездить в Ярославль.

Глава 31

Родители Эдика обрадовались приезду Вари. Они сразу же принялись хлопотать вокруг неё, не зная, как лучше угодить гостье. Варя поняла, что свёкор и свекровь сестры решили, что она приехала к ним затем, чтобы помочь воссоединить их сына с Верой, но Варя не хотела вводить этих людей в заблуждение, а потому сказала, что её приезд не связан с Эдиком и Верой.

Лица родителей Эдика вытянулись. В глазах Елены Викторовны читалось недоумение.

– Но я никогда не откажусь помочь, если потребуется моя помощь, – скрепя сердце сказала Варя.

Родители Эдика разом вздохнули с облегчением и с благодарностью посмотрели на Варю.

– Елена Викторовна, – обратилась Варя к Вериной свекрови, – вы очень общительная женщина, может быть, среди ваших знакомых есть те, кто работал в театре «Парадиз»?

– «Парадиз»? – удивилась Елена Викторовна. – Но он же сгорел несколько лет назад. Нет, у меня таких знакомых нет, хотя… – задумалась она, а потом воскликнула: – У Лилечки Иванцовой, моей коллеги, мама работала в «Парадизе». Мы с ней виделись пару раз у Лили на даче, но она уже давно на пенсии и к тому же была всего лишь капельдинером.

– Как долго она на пенсии?

– Ну, лет пятнадцать, это точно.

– Мне нужно с ней поговорить, – сказала Варя. – Я хочу расспросить её об одном человеке.

– Ну хорошо, – растерянно ответила Елена Викторовна, – я попробую договориться о встрече.

Она вышла из кухни и вернулась минут через пятнадцать.

– Антонина Ивановна согласилась встретиться, – сказала Елена Викторовна. – Она будет ждать тебя завтра, в двенадцать часов дня, в гастрономе.

– В гастрономе? – удивилась Варя.

– Да, это магазин продуктов. На улице Нахимсона. Гастроном номер один, но там есть ресторан самообслуживания. Он называется «Буфет номер один». Я объясню, как туда добраться.

Итак, нужно было подождать до завтрашнего дня. Но как провести остававшееся время до встречи? Выслушивать сетования Елены Викторовны по поводу того, что случилось в семье сына, Варе совсем не хотелось. «Уж лучше походить где-нибудь до вечера», – подумала она, хотя на улице было холодно, шёл дождь. И так как родители Эдика жили недалеко от планетария, то Варя, вспомнив парочку в ресторане «Адажио», решила провести время, разглядывая звёзды. Она купила билет сначала на программу о том, как рождаются звёзды, затем пошла на программу о чёрных дырах, потом ещё почти час провела, слушая лекцию о Млечном Пути и тех, кто его может населять.

Посетив аттракцион виртуальной реальности, Варя вышла в фойе и поняла, что пресытилась космосом, но тут же почувствовала другой тип голода. Она зашла в кафе при планетарии, выбрала понравившиеся ей блюда и устроилась с подносом за одним из столиков. Варя принялась за еду, но сидевшие поблизости две пожилые женщины так громко беседовали друг с другом, что ей невольно пришлось слышать их разговор. Одна из собеседниц рассказывала о племяннике, живущем в Москве.

– У Димы опять вышла новая книга, – с гордостью сообщила она.

– Какой молодец! – с уважением произнесла её подруга. – То о футболистах пишет, то о геологах, то о крестьянах. А эта о чём?

– О современной политике.

– И в политике разбирается! – ахнула женщина.

– Он во всём разбирается!

– Наверное, опять пришлось немало по стране поездить, чтобы материал собрать.

– Зачем ему где-то ездить? – удивилась тётя писателя. – У него дома библиотека большая. Мать с отцом да дед с бабкой всю жизнь собирали. Сиди да пиши сколько влезет. А когда он не пишет, то на телевидение ходит – его как эксперта по литературе приглашают – или сам передачи ведёт. На трёх каналах. Так что некогда ему разъезжать, только если в пригород, на даче отдохнуть. К тому же он жениться собрался.

– Да он ведь, кажется, женат.

– Был женат. На дочке писателя, но они два года назад разошлись, а теперь он на внучке другого писателя женится. Этот по рангу намного выше будет.

– Ой, какой молодец!

«Действительно, молодец, – подумала Варя, – но Диме не следует останавливаться на достигнутом, ведь ещё есть правнучки и праправнучки писателей».

– Мы все им гордимся. Я ведь почему здесь-то оказалась: я у астролога на приёме была. Она через дорогу от планетария живёт. Самые точные гороскопы в городе составляет. Просила её, чтобы она Димкин гороскоп посмотрела. Но она смогла только на пять лет вперёд расположение звёзд увидеть: уж больно нынче всё непредсказуемо во Вселенной.

– Ну и как, благоприятный гороскоп?

– Благоприятный. Димочка будет вести не три, а четыре передачи, а по этой книге, что про политику, уже следующим летом фильм снимать начнут.

Варя мысленно покачала головой. «Вот это точность! Неужели и вправду бывают такие люди, что в деталях могут увидеть будущее человека? Может быть, спросить адрес астролога и узнать, что меня ожидает если и не в ближайшие пять лет, то хотя бы в пять ближайших дней?» – размышляла она и не сразу заметила, что собеседницы перешли в разговоре с астролога на ясновидящую.

– Она четыре года связывала его с умершим отцом, – произнесла тётя писателя.

– И он верил?

– Верил. Она же с ним во время сеанса мужским голосом разговаривала.

– Неужели? Это ведь уметь надо!

– Ну так ведь она чревовещательницей раньше работала то ли в цирке, то ли в кукольном театре, – небрежным тоном пояснила тётя писателя. – Он ей сначала все свои сбережения отдал, а потом начал бюджетные деньги на карту переводить. Она особняк себе сразу купила, чтобы других клиентов привлекать. Два раза на море съездила: Чёрное и Средиземное. Нет, я всё-таки астрологам больше доверяю, чем экстрасенсам. У астрологов всё чётко, по линеечке расчерчено, а у этих непонятно: то ли дух, то ли особенности голоса. Так и не узнаешь, где правда.

Глава 32

На следующий день Варя пришла в назначенное время в ресторан и за первым же столиком, находившимся возле окна, увидела пожилую женщину лет семидесяти, в одиночестве пившую чай.

– Вы Антонина Ивановна? – спросила, подойдя к ней, Варя.

Женщина в ответ кивнула.

– А вы родственница Елены Викторовны, – сказала она.

Варя не стала прояснять родственные связи и сказала, что да, она её родственница.

Сняв куртку, Варя повесила её на спинку стула и присела напротив женщины.

– Закажете себе что-нибудь? – спросила Антонина Ивановна.

– Нет, – ответила Варя. – Я бы хотела спросить у вас о Галине Сергеевне Денисовой. Она работала в вашем театре много лет назад.

– А почему она вас интересует?

– Я пишу о ней статью, – невозмутимо произнесла Варя, снова решив действовать под маской журналиста. – У неё в этом году юбилей. Шестьдесят лет. На днях в нашем театре был её бенефис. Она изумительно отыграла спектакль.

– Ну, она и у нас блистала. Её критики хвалили. Я помню её с того самого дня, когда она поступила в наш театр сразу же после окончания училища.

– Почему же она ушла из театра?

– А как ей было не уйти-то после этой истории? – удивилась Варина собеседница и, увидев недоумение в Вариных глазах, сказала: – Её дочь убила дочку главного режиссёра.

Варя замерла, а её собеседница начала неторопливый рассказ:

– Галя Денисова – правда, тогда она носила фамилию Благинина – была дочкой партийных работников. Папа обкомом командовал, мама городским отделом народного образования заведовала. Галя вышла замуж через два года после того, как в наш «Парадиз» пришла. Вышла за друга отца, Денисова, – директора одного из крупных заводов, хотя в неё был влюблён Геша Клинг, художник молодой, неизвестный. Он тоже в нашем театре работал. Потом уехал, как только узнал о Галином замужестве. О нём потом в газетах не раз писали. Славу он всё-таки себе снискал. А у Гали дочка родилась – кое-кто в нашем театре поговаривал, что от Геши, а вскоре Денисова с работы сняли. На волне перестройки. Вменили ему превышение полномочий, грубость и неуважение к работникам. Галин муж судился, в Москву ездил, но всё безрезультатно. В Москве ему намекнули: ищите другую сферу для применения своих сил и знаний. Ну, он и нашёл – запил. Галина потерпела-потерпела, да и подала на развод. Хотела квартиру отсудить у мужа, но не получилось. Жильё служебным оказалось, а дачу государство отобрало. Пришлось ей к родителям возвращаться, а у родителей тоже неприятности начались. Галин отец в столицу на повышение метил, а его развернули: сказали, сидите на месте. Тут в наш театр пришёл новый режиссёр. Он к нам из Ростова перевёлся. Наши все от него в восторг пришли. Талантливый, умный, собой недурён. Первой же постановкой вдохнул в труппу новую жизнь. Галина на него глаз положила. Да и он к ней равнодушным не остался. Начал главные роли одну за другой давать. Вот только режиссёр этот был женат, а дочка его на год младше была Галиной девочки. Он души в своей дочке не чаял, и это обстоятельство удерживало его от ухода из семьи. А Галя, видимо, дома вела об этом разговоры. О том, что режиссёр никак не решается на развод. И разговоры эти слышала Светлана. И вот под Новый год в театре, как обычно, решили устроить праздник. Провели для детей ёлку, затем принялись на столы накрывать, а дети оказались самим себе предоставлены. Через некоторое время раздался крик. Все всполошились. Оказалось, дети бегали по главной лестнице. Потом забежали на третий этаж, а там у нас площадка с перилами. Стали играть на этой площадке. И вот Катенька, дочка режиссёра, пролезла между балясин, а дочка Галины, Светка, подошла к ней и столкнула её вниз. Девочка разбилась насмерть. Жена режиссёра от такого страшного удара слегла. Сам он просто почернел. Ну, что делать: Светлане ведь всего шесть лет было. Шестилетних за убийство в тюрьму не сажают. Вот Галине и пришлось уйти из театра, а затем и из города уехать. Когда она от нас уходила, я ещё подумала, что ей нелегко придётся с такой-то дочкой. Это же не дочь, а чудовище какое-то.

Варя недоумённо посмотрела на Антонину Ивановну.

– Это ещё до Катеньки случилось, – сказала женщина. – Летом. Все актёры в отпусках были. Галина Сергеевна пришла в театр по каким-то делам, а Светку свою в кабинете главного администратора, Марины Алексеевны, оставила, а той с сердцем неожиданно стало плохо. Она пузырёк с таблетками из сумочки-то достала, да из рук тут же и выронила. Марина Алексеевна попросила Светку, чтобы та пузырёк ей с пола подняла, а та подошла да ногой пузырёчек и пнула. Да так, что он под шкаф закатился. А сама встала возле стола и на Марину Алексеевну смотрит, как та на её глазах умирает. Это мне сама Марина Алексеевна потом рассказала. Хорошо, что в этот момент Галина Сергеевна прибежала и пузырёк из-под шкафа достала.

Когда Антонина Ивановна ушла, Варя посидела ещё некоторое время, обдумывая услышанное, и тоже собралась уходить, но снова села на стул, остановленная неожиданно пришедшим ей в голову вопросом: интересно, а кого по просьбе Галины Сергеевны пытался отыскать Феликс? Она вспомнила, как архитектор сказал ей, что отчество у этого человека было такое же, как у писателя Короленко, – Галактионович. Может быть, это было отчество первого мужа Галины Сергеевны или режиссёра, за которого ей хотелось выйти замуж?

Варя вынула телефон и принялась искать в Интернете инициалы директоров заводов, а затем зашла на сайт театра, в котором когда-то работала Галина Сергеевна, но ни в одном списке человека с таким отчеством не было. Варя вздохнула и посмотрела на часы: до отхода поезда оставалось ещё шесть часов. Нужно было их как-то скоротать. Желания возвращаться к родителям Эдика не было. Но когда она вышла на улицу и увидела, что опять идёт дождь, то поняла, что погулять по городу в такую погоду не придётся.

Дома Елена Викторовна готовила ужин. Судя по количеству уже доведённых до завершения блюд, ужин обещал быть обильным.

– Вы ждёте гостей? – вежливо поинтересовалась Варя.

Мать Эдика замерла над плитой, и Варя по её лицу тут же поняла, что всё готовится исключительно ради неё одной.

– Елена Викторовна, а вы не знаете, кто в вашем городе носил отчество Галактионович? – неожиданно слетело у неё с языка.

– Галактионович? – растерянно переспросила Елена Викторовна. – Сергей Галактионович Сухарев – это известный психиатр. Он заведовал психоневрологическим диспансером. Сейчас им руководит его сын. Говорят, тоже очень хороший врач. Вот, думаем к нему обратиться. Может, он поможет нашему Эдику.

Варя в задумчивости подошла к окну. Квартира родителей Эдика окнами выходила на неширокую улицу. Окно кухни смотрело на остановку, где сейчас в одиночестве стоял какой-то человек.

– А что думает сам Эдик? – рассеянно спросила Варя. – Есть у него желание пойти к Сухареву-младшему?

Елена Викторовна замялась.

– Нам сначала рекомендовали другого психотерапевта, но он Эдику не понравился. А недавно наша бывшая соседка по даче, которую я встретила в магазине, сказала, что лечила своего сына именно у Сухарева, – сбивчиво произнесла мать Эдика. – Она сказала, он сотворил настоящее чудо: сын уже не играет целых три года! Совсем забыл, что когда-то его жизнь состояла из слотов, рулетки и покера.

– Вашей бывшей соседке удалось убедить сына пойти к врачу?

Елена Викторовна снова замялась:

– Н-нет, он сам принял это решение. Он почувствовал, что ещё немного, и перейдёт грань.

– Обворует уже не по мелочи, а по-крупному? – усмехнулась Варя. – Например, ограбит банк?

– Не ограбит, а убьёт. Он был готов убить родного брата и забрать у него карту, лишь бы сделать очередную ставку. Это его остановило.

А могло и не остановить.

«Ну вот, кажется, всё и встало на свои места», – подумала Варя, глядя на одинокого пассажира, ожидавшего автобус. Она присмотрелась и замерла: это был сумеречный гость, правда, сейчас на нём были надеты пальто и шляпа. Варя поняла, что призрак тоже смотрит на неё. Неожиданно он снял шляпу и поклонился ей. Спустя мгновение мимо остановки проехал автобус, и призрака как не бывало.

«Прощайте, сумеречный гость! Теперь я знаю, что вас так беспокоило. Да, надо помочь Галине Сергеевне. Одна она с этой проблемой не справится. Не дай бог, случится новая трагедия. Надо обязательно будет посоветоваться с Нонной», – подумала Варя.

Глава 33

Вернувшись домой в полдень, Варя не ожидала увидеть в кухне сестру. Вера натирала специями большую домашнюю курицу.

– Я думала, ты сегодня у Оксаны Петровны убираешь.

– Нет, – ответила Вера, – Она уехала с театром на гастроли и вернётся только через две недели. Да и к тому же мне больше не нужно ходить убирать квартиры. Сегодня у меня было собеседование, и на этот раз оно прошло удачно. И пусть это не совсем то, что я хотела, тем не менее я рада, что стану работать по профессии.

– Значит, ты отказалась от такой замечательной должности, как домработница, – произнесла Варя и строго посмотрела на сестру. – И кто же ты теперь у нас?

– Финансовый директор строительной компании, – с важным видом проговорила Вера и победным жестом подняла курицу вверх. – Очень большой строительной компании.

Она засмеялась, а потом сказала:

– Спасибо Феликсу Максакову.

– А он тут при чём? – удивилась Варя.

– Это по его совету я подала резюме в эту организацию. Помнишь, он пил у нас чай? Феликс в тот день спросил у меня, не продолжаю ли я искать работу. Я сказала, что бросила все попытки, а он дал мне номер телефона и посоветовал позвонить. Ну а ты как съездила? Отдала Эдику свитер? Надеюсь, он за это время не простудился без него?

Варя улыбнулась:

– Я привезла его вовремя: у них уже не первый день идёт холодный дождь со снегом.

– Нас тоже погода не балует: вчера с утра была гроза, затем похолодало, а ночью выпал снег.

Варя промолчала, а затем осторожно произнесла:

– Елена Викторовна нашла Эдику хорошего врача.

– Вот как! – усмехнулась Вера. – Ты привезла ему свитер, мать нашла хорошего врача. Какая забота!

– Этот врач уже помог сыну их бывшей соседки, – сказала Варя, словно не замечая насмешливого тона сестры. – Совершенно излечил от игромании. В общем, соседка утверждает, что этот врач творит чудеса.

– Неужели? – покачала головой Вера. – Что ж, я тоже могу поведать тебе историю об одном невероятном чуде. Вчера я встретила Евгению Карловну.

– Евгению Карловну? – удивилась Варя.

– Евгению Карловну Орешникову. Так вот, она сказала мне, что её внук больше не принимает наркотиков.

– Неужели вылечился? – воскликнула Варя.

– Да, совершенно вылечился, – с сарказмом произнесла Вера. – Он принял такой наркотик, что его парализовало и он превратился в овощ. Овощ, который теперь принимает не наркотики, а лекарства. Причём очень дорогие. Евгения Карловна переживает, кто за внуком будет ухаживать, когда её не станет, ведь ей уже за восемьдесят.

Вера замолчала. Варя подошла к чайнику и открыла крышку. Чайник был пуст.

– Полагаю, ты решила больше не давать Эдику шанса, – сказала она.

– Ты всегда отличалась сообразительностью, сестрёнка. Просто я уже давно перестала верить в чудеса. Нет, не хочу входить в одну и ту же реку дважды. Говорят, дело это бессмысленное и напрасное. Кстати, я тоже не откажусь от чашки чаю.

Варя открыла кран и налила в чайник воду. Затем, включив чайник, вынула из шкафа чайные чашки.

– Хочу поблагодарить Феликса. Как ты смотришь на то, чтобы пригласить его к нам на ужин? – спросила Вера.

Варя улыбнулась и, взяв со стола телефон, набрала номер Максакова.

– Если ты сегодня вечером свободен, то приезжай к нам, – сказала она, когда он ответил. – У нас сегодня домашняя курица.

– Я был бы рад принять твоё приглашение, – ответил Феликс, – но мне нужно к пяти часам к следователю. Не знаю, как долго я у него пробуду.

– А что случилось? – забеспокоилась Варя. – У тебя неприятности?

– Да тут такая странная ситуация. – В голосе Феликса прозвучала растерянность. – Помнишь, я рассказывал тебе, что нашу дачу ограбили?

– Конечно, помню. Ты в тот день не смог прийти из-за этого на презентацию сборника. А что случилось? Неужели нашли грабителей?

– Представь себе, нашли. И не только грабителей, но и украденное. В том числе и тётушкин браслет. Один из преступников подарил его своей жене. Так вот, выяснилось: тётушкин браслет – обыкновенная бижутерия. А сапфир вовсе не сапфир, а стекло.

– И что ты по этому поводу думаешь?

– Какая-то загадочная история. Этот браслет был в числе тех самых вещей, что хранились в банке Швейцарии.

– Может быть, его подменил компаньон твоего прапрадеда?

– Может быть. Но мне почему-то не верится в это. Давай встретимся завтра. Я заеду за тобой после занятий. В котором часу ты заканчиваешь?

– У меня завтра только первая смена.

– Вот и отлично! Пообедаем где-нибудь вместе.

Феликс отключился, и Варя набрала номер Нонны. Когда Нонна ответила, Варя сказала, что ей нужно срочно рассказать о своей поездке и о том, что она узнала.

– Варюша, милая, я очень занята, – умоляюще произнесла Нонна. – У меня съёмка. К тому же меня нет в городе. Давай ты мне всё расскажешь, когда я вернусь.

– А когда ты вернёшься?

– Послезавтра.

– Хорошо, – сказала Варя. – Встретимся послезавтра. Но только нам обязательно нужно увидеться. Это очень важно.

– Ты так говоришь, как будто это вопрос жизни и смерти, – засмеялась Нонна.

«Может быть, так и есть, – подумала Варя. – Лишь бы мы не опоздали».

Глава 34

Ожидая после занятий в вестибюле школы Феликса, который немного опаздывал, Варя, сидя на диванчике, невольно обратила внимание на экран телевизора, висевшего на стене. Передавали последнюю городскую хронику. Неожиданно Варя увидела отель «Адажио», затем на экране замелькали одна за другой фотографии Хариты. Ведущий сообщил, что в воскресенье, во время грозы, когда медиум переходила дорогу от отеля на другую сторону, в неё попал разряд молнии. Два месяца назад Харита переселилась в отель, пытаясь помочь призраку «Адажио» отыскать пропавшего жениха. Сейчас медиум находится в больнице. Она потеряла способность говорить.

– Да ведь я же всего лишь пошутила! – прошептала потрясённая Варя.

– Здесь нет вашей вины, – произнёс женский голос.

Варя повернула голову и увидела сидящую на другом конце дивана женщину, одетую в длинную норковую шубу. Капюшон был наброшен на голову, так что лицо незнакомки разглядеть было невозможно.

– Просто она нам уже давно надоела, – сказала незнакомка.

Варя с испугом уставилась на неё.

– Надеюсь, это послужит ей хорошим уроком. А вам нужно поторопиться. Ступайте. Вас уже ждут.

Словно повинуясь чужой воле, Варя поднялась с дивана и направилась к дверям. Выйдя из здания школы, она тут же увидела на парковке знакомую машину.

– А я уже собрался тебе звонить, – улыбнулся Феликс, открывая ей дверцу.

Варя решила ничего не говорить о разговоре в вестибюле и поинтересовалась результатами визита в полицию.

– Следователь посоветовал нам с Ириной Николаевной сделать экспертизу всех драгоценностей, привезённых из Швейцарии. Наверное, мы так и поступим, – довольно равнодушно произнёс архитектор. – Тётушка невероятно расстроена. Отвёз её вчера вечером к Ларисе Васильевне. По-моему, она смогла убедить Ирину Николаевну проще смотреть на эту ситуацию. Самое главное в жизни, сказала она, чтобы не произошло подделки души.

– Какое интересное выражение, – сказала Варя. – Подделка души. Никогда не слышала.

– Ты знаешь, мне нужно съездить на место преступления. Коллега попросил одолжить ему подшивку «Недели строителя». Было такое приложение к дореволюционному журналу «Зодчий». Эти журналы хранятся у нас на даче. Составишь мне компанию?

– Конечно, – согласилась Варя.

– Отлично, – обрадовался Максаков, – а на обратном пути заедем в одно чудное местечко и пообедаем.

– Надеюсь, это чудное местечко реставрировал тоже ты, – улыбнулась Варя.

– Ну, в некоторой степени ты права: я приложил к нему руку.

* * *

Свернув на дорогу, которая вела к дачному посёлку, они повстречали красивую спортивную машину. За рулём сидел молодой светловолосый мужчина, чьё лицо показалось Варе знакомым. Спустя мгновение она поняла, что это был Ян Терлецкий. «У него здесь тоже дача?» – мысленно удивилась Варя, потому что в этом посёлке, где находилась дача Максаковых, по словам Феликса, жили в основном люди науки: архитекторы, инженеры, учёные.

Несмотря на то что летняя пора давно миновала, Варя заметила людей на улицах и во дворах. «Здесь очень много пенсионеров. Они живут в посёлке круглый год, лишь изредка выбираясь в город», – объяснил Феликс. Дача Максаковых выделялась среди остальных домов своей полукруглой застеклённой верандой с большими окнами и балконом на втором этаже. Варя остановилась, чтобы полюбоваться изящным строением.

– Здесь особенно хорошо поздней весной, в мае, – сказал Феликс. – Бабушка любила дачу и много занималась ею: сажала цветы, кустарники, фруктовые деревья.

Они поднялись по ступенькам, и Феликс, вставив ключ в замок, удивился:

– Странно, дверь открыта. Неужели в прошлый раз я забыл её запереть?

– Может быть, снова воры залезли? – прошептала Варя.

– Сейчас узнаем, – сказал Феликс и осторожно приоткрыл дверь.

Бесшумно они проскользнули в небольшой холл, из которого на второй этаж вела красивая деревянная лестница с резными перилами. Неожиданно сверху донёсся раздражённый голос Галины Сергеевны:

– Сколько раз я тебя просила не таскать сюда своих хахалей! Не дай бог, Феликс увидит!

– Ну, увидит, и что? – лениво ответил ей другой голос.

Варя слышала его впервые, но интуитивно поняла, что он принадлежит Светлане.

– Дура! – крикнула Галина Сергеевна. – Ты сначала выйди за него замуж, а потом продолжай таскаться с этими безмозглыми жеребцами! Калачёва опять требует у меня денег, да и официантка никак аппетиты свои не умерит. То ей нужны деньги на лечение матери, то сестре срочно требуется операция. Не иначе она решила вылечить всех родственников за наш счёт. И зачем только тебе была нужна эта вечеринка у Колесниковой! Это совсем не то общество, в котором надо вращаться! Ты даже не представляешь, сколько я уже отдала этой подавальщице за то, что она вспомнила про работавший телевизор и спасла тебя от тюрьмы, а ей опять подавай деньги!

– Продай что-нибудь, – равнодушно произнесла Светлана.

– Что? Что я должна продать? Квартиру, в которой мы с тобой живём? Это единственное, что ещё можно продать. Ведь твоё агентство совсем не приносит дохода! Я и так подменила у этой курицы столько украшений, на которые ты могла бы безбедно существовать всю оставшуюся жизнь, лишь бы только заткнуть рот всем этим шантажистам и вымогателям! Если сейчас из-за этой кражи всё раскроется, мне несдобровать. Я ведь этим людям говорила, что эти копии мне нужны для ролей, что они часть сценического костюма.

Потрясённая Варя взглянула на Феликса. Он стоял неподвижно, словно окаменев.

– Ты ведь Феликсу нравилась одно время. Он смотрел на тебя такими влюблёнными глазами. Даже уговорил бабку подарить этот изумруд тебе на день рождения, хотя для неё это было равносильно смерти. Нужно было тогда постараться и привязать его к себе. Но разве тебя заставишь хоть что-то путное сделать? Ну скажи мне, зачем ты выдернула этого неудачника-спортсмена из Москвы? Зачем ты заставила его вернуться? Чтобы потом просто столкнуть его с крыши?

– Он обозвал меня шлюхой.

– Всего лишь? – усмехнулась Галина Сергеевна.

– А тебе ни разу не приходило в голову, что я его любила? Что он был единственным, с кем я была по-настоящему счастлива? Если бы ты тогда не заставила меня бросить его, всё было бы по-другому.

– Любила? Это что-то новенькое. Да тебе незнакомо это понятие! Оно тебе просто неведомо! Ты ведь с четырнадцати лет спишь с мужиками. Интересно, кто-нибудь из них тебя когда-нибудь удовлетворит? Ну, в общем, так: если ты не женишь на себе Феликса, я больше не стану решать твои проблемы.

– Он мне не нравится. Меня к нему не тянет.

– Мало ли что тебя к нему не тянет! – с новой силой взвилась Галина Сергеевна. – Меня, быть может, тоже не тянуло к твоему отцу.

– Это к какому? – насмешливо произнесла Светлана. – К родному, от которого ты меня родила, или к тому, чьё отчество и фамилию я ношу? Кажется, он умер от пьянки, когда слетел с должности.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! – крикнула Галина Сергеевна. – Смерть Генриха тоже на твоей совести!

– Он просто оказался не в то время и не в том месте. Я не виновата, что он видел, как я проучила жену декана. Папаша поступил благородно: не стал доносить на родную дочь. Правда, его замучили муки совести. Но что тут поделаешь: ведь он был творческим человеком, а они все такие ранимые.

– Дрянь! Мерзавка! Уверена, домработница тоже твоих рук дело.

– Моих, – невозмутимо ответила Светлана. – Если бы она не застукала меня кое с кем в кровати, наверное, была бы сейчас жива. Но мне не хотелось тебя огорчать: ведь он был твоим любовником. Как же это замечательно: партнёр по сцене и кровати. Бедный Александр Николаевич! Ты так великолепно дурила его столько лет! Он умер, так ни о чём и не узнав.

Галина Сергеевна вздохнула:

– Да, надо было мне тогда послушаться профессора Сухарева и начать тебя лечить. Может быть, тогда и не случилось бы всех этих смертей. Может быть, всё закончилось бы только гибелью этой бедной Катеньки. Да и Жуков оказался прав: я слишком дорожила своей репутацией, чтобы осознать всю серьёзность ситуации.

– Ну, извини, мамуля, я ведь старалась только для тебя, когда столкнула эту противную девчонку с лестницы. Я же понимала, что она тебе мешает быть счастливой. Да, всё пошло не так, как ты хотела. Этот режиссёр видеть тебя не мог после смерти своей доченьки, но ты всё равно не проиграла, не так ли? Сначала тебе помог перебраться сюда мой папа Геша, потом ты ловко устроила свою жизнь с Александром Николаевичем, грамотно отодвинув с дороги его жену.

– Идиотка! Всё, что я делала, я делала ради тебя!

Галина Сергеевна помолчала, а потом жёстко произнесла:

– Ну вот что, я слишком много сил потратила на то, чтобы убрать всех этих девок от Феликса. Последняя оказалась совсем неглупа. Мне будет трудно с ней справиться. Или ты помогаешь мне, или я отправляю тебя в сумасшедший дом! Ты прекрасно знаешь, что больна. Единственный шанс для тебя остаться в нормальном мире – это выйти замуж за Феликса. Он никогда не сможет от тебя отказаться. Он никогда не упрячет тебя в психушку. Он слишком хорошо воспитан, и ты это знаешь.

– Да, он ужасно правильный, хоть внешне очень даже ничего. Но я сойду с ним с ума.

– Ты и так сумасшедшая!

– Господи, как же ты мне надоела!

– Немедленно, немедленно положи ножницы на место! – слабо крикнула Галина Сергеевна.

Раздался грохот, как будто упало что-то тяжёлое. В тот же миг по ступенькам лестницы скатилась Галина Сергеевна. Феликс и Варя бросились к ней, но женщина уже была мертва.

Глава 35

Когда все объяснения у них были взяты, когда полиция увезла Светлану, а «скорая помощь» забрала тело Галины Сергеевны, они остались вдвоём, всё ещё пребывая в потрясении от случившегося. «Не успела, – не без горечи подумала Варя, – не успела».

Она, обессилев, присела на диван и прижала кончики пальцев к вискам. Феликс подошёл и сел рядом с ней.

– Очень устала? – спросил он, обеспокоенно глядя на неё.

Ничего не ответив, Варя кивнула.

– Ты, наверное, проголодалась.

– Нет, не хочу сейчас ни в какое людное место.

– Тогда давай поедем ко мне и закажем еду, только мне ненадолго нужно заехать на одну фирму.

– Хорошо, – согласилась Варя.

Они возвращались в город другой дорогой. У Вари всё время перед глазами стояла эта страшная картина – лежавшая у подножия лестницы с большими ножницами в груди Галина Сергеевна. Потом она вспомнила, как они с Феликсом поднялись на второй этаж и увидели Светлану, сидевшую в кресле и закуривавшую сигарету. В вырезе шёлкового халата, в который была одета Светлана, ярко переливался изумруд.

Варя, глядя на камень, вдруг вспомнила сологубовские строки:

Мерцает взор зелёный, изумрудный, —

Мне кажется, что феей чудной

Прикинешься ты вдруг[4].

Но перед ней сидела сейчас в кресле отнюдь не фея, да и распахнувшаяся бездна потрясала своим ужасом.

– А, это ты, – равнодушно произнесла Светлана и бросила зажигалку на журнальный столик. – Мы не ждали тебя здесь сегодня.

– Я всё слышал, – сдержанно произнёс Максаков.

– Ну что, возьмёшь меня замуж?

Феликс смотрел на Светлану, не говоря ни слова.

– Нехорошо бросать родственников в беде, – усмехнулась она и, вынув сигарету изо рта, выпустила вверх облачко дыма. – Ты же у нас такой правильный. Неужели вызовешь полицию и позволишь, чтобы меня увезли в это мерзкое место? А как же клятва, данная папеньке? – Она покачала головой. – Так непорядочно её нарушать.

Максаков продолжал хранить молчание.

– Что ж, бедной женщине придётся позаботиться о себе самой.

Светлана потянулась к журнальному столику, взяла телефон и набрала чей-то номер. Когда ей ответили, она произнесла:

– Цезарь, это я.

Варя при этом имени невольно вздрогнула.

– Я попала в беду: убила мать. На даче. Ты обещал, что поможешь мне. Да, приезжай и вызови, пожалуйста, полицию.

Закончив говорить, Светлана Денисова отключила телефон и презрительно улыбнулась Феликсу:

– Ну, я всё сделала!

Полиция приехала довольно быстро, но Цезарь, которому звонила Светлана, так и не явился. И тут она начала нервничать. Светлана Денисова хотела снова позвонить, но ей не разрешили это сделать. Тогда она наотрез отказалась отвечать на вопросы.

– Интересно, почему не приехал Цезарь? – пробормотала Варя и, увидев удивлённый взгляд Феликса, объяснила: – Мужчина, которому звонила Светлана.

– Наверное, у него сломалась машина. Или с ним самим что-нибудь произошло.

«Ну да, сердце прихватило от такого признания, – подумала Варя. – Довольно прозаическая причина. – Она вдруг невольно вспомнила Цезаря Антоновича, бывшего коллегу профессора Жукова. – Или решил, что игра не стоит свеч. На одной Светлане свет клином не сошёлся. Красивых женщин в этом мире много, да и сумасшедших среди них – единицы».

Когда они миновали поворот на Молоканово, то обратили внимание на яркое зарево с левой стороны. Навстречу им пронеслись друг за другом три пожарные машины с громкими звуками сирены.

– Кажется, что-то горит, – произнесла Варя.

Ещё две машины, тревожно гудя, проследовали по встречной полосе.

«Неужели пожар в поместье Зотовых?» – невольно подумала Варя, однако не решилась произнести эту мысль вслух.

– Сейчас посмотрим, – пробормотал Феликс.

Он развернул машину, и они поехали следом за пожарными машинами.

Предчувствие не обмануло Варю: подъезжая к поместью, они увидели скопление разных автомобилей и людей, взиравших на охваченное со всех сторон пламенем здание. Феликс остановил машину. Выйдя из салона, они направились к подъездным воротам. Чем ближе подходили они, тем зловещее становилось зрелище. Варе показалось, что она видит перед собой театральные декорации.

– Да, хороший костерок, знатный, – одобрительно произнёс проходивший мимо мужчина.

Варя узнала его: это был один из конюхов. Рядом с ним шла экономка и поминутно крестилась, вздыхая.

– Что произошло? – спросил их Феликс.

– Хозяйка, видать, с катушек съехала, – ответил конюх и громко, во весь голос расхохотался.

– Оказывается, Борис Сергеевич месяц назад подал на развод, – сказала экономка, – а Марианна Петровна узнала об этом только позавчера, за завтраком. Сегодня утром она дала выходной всей прислуге. Сказала, что до пяти вечера ей никто не нужен. Все и уехали: кто в больницу, кто по магазинам. Только мы с Колей на час раньше вернулись. Ну, мало ли что. У Марианны Петровны характер-то ведь не сахар. Приходим с автобусной остановки, а тут уже второй этаж занялся. А сама Марианна Петровна сидит в кресле, на горящий дом смотрит да в ладоши хлопает и кричит: «Браво! Браво!» Мы, конечно, сразу Борису Сергеевичу позвонили и пожарных вызвали, да только уже поздно было. Эх, нам бы пораньше вернуться, – вздохнула экономка. – Хоть что-то спасти удалось бы.

– А где сейчас Марианна Петровна? – спросил Феликс.

– Да её уже врачи увезли. Борис Сергеевич, как приехал и её в кресле увидел, сразу врачей из психиатрической больницы вызвал, а сам он сейчас интервью телевидению даёт.

Миновав ворота и идя по дороге, которая вела к парадному входу, Варя и Феликс действительно увидели на лужайке, покрытой толстым слоем гари, пепла и пены, Зотова, отвечавшего на вопросы журналистов. С печалью в голосе бизнесмен произнёс, что поведение жены уже давно вызывало у него подозрение, что у неё, по-видимому, пошатнулось психическое здоровье на почве увлечения экстрасенсами и магами. Последней каплей стало то, что Марианна на обеде, который они устроили для будущих деловых партнёров, подарила каждой из жён бизнесменов по доске «Уиджа» и посоветовала обращаться за помощью к блаженной Бригитте, которая уже дважды помогла ей.

«Уж не эти ли доски несла Харита, когда мы встретились с Ириной Николаевной?» – подумала Варя, слушая Зотова. Бизнесмен признался, что планировал отправить жену на лечение в Швейцарию, а теперь, наверное, ей придётся проходить курс лечения в обычной психиатрической больнице, потому что из-за пожара у него теперь нет лишних средств на дорогую клинику для неё.

Феликс молча внимал признаниям Зотова, а затем взял Варю за руку.

– Поехали отсюда, – сказал он. – Слишком много сумасшедших за один день, тебе не кажется?

Они направились в обратный путь. Дойдя до машины Феликса, они обнаружили, что она с обеих сторон зажата автомобилями, из-за чего ни одну дверцу невозможно было открыть.

– Да, людям всегда хочется зрелища, – вздохнул Феликс, – независимо от того, что оно собой представляет: казнь, спектакль или пожар.

– Наверное, когда пламя костра уничтожало картины Боттичелли, зевак тоже было немало, – сказала Варя. – Жаль, что твой труд погиб.

– Да, мне тоже грустно оттого, что поместье сгорело. В него было вложено много сил и времени.

– Может быть, Зотов захочет снова его восстановить.

– Не думаю, – сухо произнёс Феликс. – Но даже если он и решит это сделать, я откажусь от участия в работе: в одну и ту же реку дважды не входят.

Варя невольно улыбнулась. Максаков бросил на неё удивлённый взгляд.

– Ты говоришь, как моя сестра, – сказала Варя.

Неожиданно крупными хлопьями пошёл снег. Варя вдруг вспомнила сказку «Снежная королева», точнее, как Снежная королева приехала в больших санях на площадь и увезла в них Кая в свой дворец, где он должен был выложить из льдинок слово «Вечность». Варя невольно поёжилась.

– Замёрзла? – обеспокоенно спросил Феликс и, посмотрев в сторону имения, сердито произнёс, имея в виду владельцев автомобилей, из-за которых они не могли уехать: – Да когда же они явятся!

Однако долго ждать не пришлось. Вскоре подошёл один из водителей и, сев в свой автомобиль, уехал, дав им возможность сделать то же самое.

– Сейчас включу печку, и ты согреешься, – сказал Феликс, когда они оказались в машине.

Когда стало тепло, он неожиданно произнёс:

– На днях мне сделали предложение.

– Надеюсь, его сделал мужчина, а не женщина, – засмеялась Варя.

– Нет, предложение поступило именно от женщины.

Голос Феликса был необыкновенно серьёзен.

Улыбка соскользнула с Вариного лица. Она почувствовала, как напряглось всё её тело.

– Мне предлагают отреставрировать старинный дворец в Брюсселе, и я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.

– Тебе нужна переводчица?

– Нет, переводчица мне не нужна, – улыбнулся Феликс. – Дворец принадлежит потомкам русских эмигрантов первой волны. Они помнят родной язык, правда, говорят на нём с ужасным акцентом.

– А это надолго? – робко спросила Варя. Напряжение постепенно отпускало её.

– Не знаю. Но мы обязательно вернёмся: Ирина Николаевна собирается передать тебе должность хранительницы наследия семьи Максаковых.

Примечания

1

А. Одоевский. «Последняя надежда».

2

Арсений Тарковский. «Я тень из тех теней…»

3

Из стихотворения Ф. Сологуба «Ты не бойся, что темно…».

4

Ф. Сологуб. «Зелёный изумруд в твоём бездонном взоре».

Content

Ольга Кунавина
Сумеречный гость

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Примечания