Елена Первушина

За столом с Чеховым. Что было на столе гениального писателя и героев его книг. Русская кухня XIX века

«Взять икры паюсной четверку, две луковочки зеленого лучку, прованского масла, смешать все это и, знаешь, этак… поверх всего лимончиком… Смерть!

От одного аромата угоришь».

Я раз дорогою закрыл глаза и вообразил себе поросеночка с хреном, так со мной от аппетита истерика сделалась.

Сирена

© Первушина Е.В., 2025

© «Центрполиграф», 2025

Вместо предисловия

Песни сирены

В 1887 году Чехов написал короткий, но очень смешной рассказ «Сирена».

Михаил Чехов пишет об истории этого рассказа: «В середине лета 1884 года брат Антон, прихватив с собой меня, отправился в Звенигород уже в качестве заведующего тамошней больницей на время отпуска ее врача С.П. Успенского. Вот тут-то ему и пришлось окунуться в самую гущу провинциальной жизни. Он здесь и принимал больных, и в качестве уездного врача, тоже уехавшего в отпуск, должен был исполнять поручения местной администрации, ездить на вскрытия и быть экспертом в суде. В Звенигороде был тот дом, в котором помещались все сразу правительственные учреждения и о котором один из чеховских героев говорит: “Здесь и полиция, здесь и милиция, здесь и юстиция – совсем институт благородных девиц”. Звенигородские впечатления дали Чехову тему для рассказов “Мертвое тело”, “На вскрытии”, “Сирена”».

Сюжет рассказа незамысловат. Действие происходит в совещательной комнате «после одного из заседаний N-ского мирового съезда», где «судьи собрались… чтобы снять свои мундиры, минутку отдохнуть и ехать домой обедать».

Но они не в силах тронуться с места, потому что внимательно слушают секретаря съезда Жилина. Этот Жилин – «маленький человечек с бачками около ушей и с выражением сладости на лице» – вещает:

«– Все мы сейчас желаем кушать, потому что утомились и уже четвертый час, но это, душа моя Григорий Саввич, не настоящий аппетит. Настоящий, волчий аппетит, когда, кажется, отца родного съел бы, бывает только после физических движений, например, после охоты с гончими, или когда отмахаешь на обывательских верст сто без передышки. Тоже много значит и воображение-с. Ежели, положим, вы едете с охоты домой и желаете с аппетитом пообедать, то никогда не нужно думать об умном; умное да ученое всегда аппетит отшибает. Сами изволите знать, философы и ученые насчет еды самые последние люди и хуже их, извините, не едят даже свиньи. Едучи домой, надо стараться, чтобы голова думала только о графинчике да закусочке. Я раз дорогою закрыл глаза и вообразил себе поросеночка с хреном, так со мной от аппетита истерика сделалась».

Поросенок с хреном— классическое русское кушанье. Его в свое время заказывал в придорожном трактире господин Чичиков, а Гоголь при этом пояснял: «Автор должен признаться, что весьма завидует аппетиту и желудку такого рода людей. Для него решительно ничего не значат все господа большой руки, живущие в Петербурге и Москве, проводящие время в обдумывании, что бы такое поесть завтра и какой бы обед сочинить на послезавтра, и принимающиеся за этот обед не иначе, как отправивши прежде в рот пилюлю; глотающие устерс, морских пауков и прочих чуд, а потом отправляющиеся в Карлсбад или на Кавказ. Нет, эти господа никогда не возбуждали в нем зависти. Но господа средней руки, что на одной станции потребуют ветчины, на другой поросенка, на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканную колбасу с луком и потом как ни в чем не бывало садятся за стол в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плесом, так что вчуже пронимает аппетит, – вот эти господа, точно, пользуются завидным даянием неба! Не один господин большой руки пожертвовал бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки; но то беда, что ни за какие деньги, ниже имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки».

Как же готовили этот русский деликатес? Вот рецепт из книги А. Городецкой «Образцовая хозяйка и домоправительница, или Практика домашнего хозяйства», вышедшей в Москве в 1875 году.

Поросенок вареный с хреном и сметаной[1]

Очистив поросенка в 3–4 фунта[2] налить его 8-12 стаканами кипятку, положить туда луковицу, 1 морковь и прочих кореньев по полштуки, от 12–15 зерен английского перца, 3 лавровых листа, соли, отварить до готовности. Подать отдельно тертый хрен со сметаной.

Но у Чехова поросенка никто не ест, его только воображают. И воображению еще предстоит поработать:

«Ну-с, а когда вы въезжаете к себе во двор, то нужно, чтобы в это время из кухни пахло чем-нибудь этаким, знаете ли…

– Жареные гуси мастера пахнуть, – сказал почетный мировой, тяжело дыша.

– Не говорите, душа моя Григорий Саввич, утка или бекас могут гусю десять очков вперед дать. В гусином букете нет нежности и деликатности. Забористее всего пахнет молодой лук, когда, знаете ли, начинает поджариваться и, понимаете ли, шипит, подлец, на весь дом».

И в самом деле, жареные гуси – традиционный русский деликатес, еще начиная с XVIII века (см. рецепт далее). В начале XIX века его сделало своим символом знаменитое литературное общество «Арзамас», потому что оно должно способствовать развитию в обществе вкуса, а жареный гусь вкусен, и в начале XX века он по-прежнему был популярен.

Дикого гуся жарить

Гуся по обыкновению приправить, а ног от оного не отнимать, потом на вертеле жарить; и когда высыхать станет, обмазав раза два маслом или ветчинным салом, оное обтерев и простуди (!), нашпиговать ветчинным салом, потом спело дожарить. Также можно гуся не шпиговать, но обварить в тоненькие ломтики ветчинного сала, жарить и отпускать к столу жареного или облив соусом каштановым.

Гусь с каштанами

Приготовить к жаренью гуся, отделить осторожно кожу от мяса, чтобы она не прорвалась, потом приготовить следующую начинку: взять два десятка каштанов, очистить скорлупу, опустить в горячую воду и проварить, чтобы зашпариласъ кожа, вынуть из воды, снять кожицу и изрубить; полфунта сосисек (!) поджарить на сковородке в масле, снять с них кожицу; гусиную печенку, сварить в бульоне и изрубить вместе с сосисками мелко; смешав с каштанами, прибавить перцу, развести сырыми яйцами, начинить гуся за кожу и внутри, завязать кожу у горла, разрезать внизу, зашить и изжарить на глубокой сковороде; когда гусь до половины ужарится, влить рюмку виноградного вина и 2 ст. ложки бульона, затем дожарить, поливая этим соком.

Гусь с яблоками

Взять десяток кислых яблоков, очистить кожу, нарезать ломтиками и выбрать семена. Размочить в воде полфунта чернослива, вынуть косточки, смешать с яблоками, прибавить 1 ст. ложку мелкого сахару, немного толченой корицы и гвоздики, перемешать все вместе, начинить внутренность гуся и изжарить на глубокой сковороде, поворачивая гуся и поливая его маслом.

Гусь с капустой

Выдать: 1 гуся, 2 фунта кислой капусты, 10 зерен перцу, 4 ст. ложки масла, 1 лавровый лист, 2 рюмки уксуса. К жаренному гусю очень идет шинкованная кислая капуста, упаренная в кастрюле с маслом, лавровым листом и несколькими зернами перцу докрасна. Время от времени надо в капусту подливать бульону, чтоб она не была суха; необходимо также подбавить в нее немного (рюмку на фунт) доброго уксусу, а кто любит и мелкого сахару.

Когда гусь будет разбит на части и уложен на горячее блюдо, выложив на него и капусту, облейте ее соком из-под гуся, сняв лишний жир.

Точно так же можно подавать и утку.

И это пока только ароматы для пробуждения аппетита. Для той же цели применяются и другие средства:

«Ну-с, когда вы входите в дом, то стол уже должен быть накрыт, а когда сядете, сейчас салфетку за галстук и не спеша тянетесь к графинчику с водочкой. Да ее, мамочку, наливаете не в рюмку, а в какой-нибудь допотопный дедовский стаканчик из серебра или в этакий пузатенький с надписью “его же и монаси приемлют”, и выпиваете не сразу, а сначала вздохнете, руки потрете, равнодушно на потолок поглядите, потом этак не спеша, поднесете ее, водочку-то, к губам и – тотчас же у вас из желудка по всему телу искры…

Секретарь изобразил на своем сладком лице блаженство.

– Искры… – повторил он, жмурясь. – Как только выпили, сейчас же закусить нужно».

Чем же закусить?

«Ну-с, а закусить, душа моя Григорий Саввич, тоже нужно умеючи. Надо знать, чем закусывать. Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селедка. Съели вы ее кусочек с лучком и с горчичным соусом, сейчас же, благодетель мой, пока еще чувствуете в животе искры, кушайте икру саму по себе или, ежели желаете, с лимончиком, потом простой редьки с солью, потом опять селедки, но всего лучше, благодетель, рыжики соленые, ежели их изрезать мелко, как икру, и, понимаете ли, с луком, с прованским маслом… объедение! Но налимья печенка — это трагедия!

– М-да… – согласился почетный мировой, жмуря глаза. – Для закуски хороши также, того… душоные белые грибы…

– Да, да, да… с луком, знаете ли, с лавровым листом и всякими специями. Откроешь кастрюлю, а из нее пар, грибной дух… даже слеза прошибает иной раз!»

Селедка с картофелем

Вымочи селедку в квасу, сними кожу, выпотроши, распластай, вынь кости, нарежь кусками, положи в кастрюлю вместе с очищенным и нарезанным ломтями картофелем, влей масла и изжарь. Когда будет готово, влей 2–3 ст. ложки рыбного бульону и подержи еще на огне.

Такой рецепт жареной селедки приводит Елена Молоховец, в знаменитой книге «Подарок молодым хозяйкам», причем помещен он в раздел «Кушанья для прислуги». Первое издание книги Молоховец вышло в 1861 году. До этого времени одними из самых авторитетных кулинарных книг считались книги Екатерины Авдеевой, сестры Николая и Ксаверия Полевых, издателей журнала «Московский телеграф».

Семья Полевых – сибирская, купеческая, и там знали толк в хорошем русском столе. Слава книг Авдеевой была так велика, что вышло несколько изданий, авторы которых поставили имя Екатерины Алексеевны рядом со своим, такова и «Поваренная книга русской опытной хозяйки», на обложке которой рядом с именем Екатерины Авдеевой стоит имя Н.Н. Маслова, также являющегося автором нескольких кулинарных книг. Тем не менее рецепты в этой книге, кем бы ни был их автор, вполне убедительны, и я буду пользоваться ею.

Но сначала несколько рецептов из подлинной книги Екатерины Алексеевны «Ручная книга русской опытной хозяйки», итак…

Селедка с картофелем

Вымочив селедку в квасу, разними надвое, выбери кости, нарежь продолговатыми кусочками в палец шириной, прибавь 1 ст. ложку коровьего масла, тарелку картофелю, варенного и нарезанного кусочками, поджарь. Когда обжарится, положи несколько ложек бульона и еще пожарь.

На этот раз блюдо предназначено для господского стола. Видимо, в XIX веке хозяйки не доверяли полностью качеству засолки, и принято отмачивать селедку, а потом обжаривать и даже немного тушить ее, чтобы подавать на стол полностью готовой.

В книге Н.Н. Маслова приводится несколько другой рецепт приготовления селедки, но он тоже включает в себя термическую обработку.

Сельди

Сельдей очистить и заботливо перемыть, а потом в продолжение 3 дней вымачивать в пресном молоке, ежедневно переменяя последнее. После того надобно выполоскать в воде, разрезать на спинке, вынуть внутренние части и начинить изрубленною лимонною коркою и коровьим маслом. Оловянное или жестяное блюдо надобно намазать толстым слоем холодного коровьего масла, положить на него сельди, еще помазать маслом, посыпать истертым белым хлебом и сыром и жарить в духовом шкапу (!).

А, впрочем, некоторые кулинарные книги (например, книга М. Плешковой «Денщик за повара», вышедшая в 1914 г.) предлагают нам более привычный способ подачи селедки.

Сельди гарнированные

Соскоблить ножом чешую с трех селедок, выпотрошить их, т. е. сделать продолговатый разрез по брюшку, вынуть все внутренности и вымыть. Нарезать кусочками в палец шириной, положить как целые сельди на продолговатое блюдце, полить слегка прованским (оливковым) маслом, покропишь уксусом, обложить вперемешку кружками луковицы, моркови, отваренного картофеля и свеклы, а также солеными или маринованными грибками и подавать. Простые сельди мало уступают дорогим, если их на ночь положить в воду, а еще лучше – в молоко. Впрочем, кто любит малосольные сельди, тому советую мочить даже почтовые[3] и королевские[4].

Относительно подачи икры Екатерина Авдеева дает тот же совет, что и Чехов, и «.. господин Жилин».

Приготовление икры

Черная — из осетрины, белуги, стерляди, красная — из сигов, щуки, хариусов, омулей. Подается на завтрак и обед с зеленым или репчатым луком, посыпанная перцем.

Редька с солью

Очистить редьку, перемыть, натереть на терке или тонко нарезать острым ножом, положить постного масла, посыпать солью, зеленым луком и укропом.

Редьку также подавали с горчицей или со сметаной.

Рыжики соленые

Отобрать мелких рыжиков, вытереть полотенцем, уложить в кадочку, пересыпая солью и перекладывая эстрагоном и укропом; наложив полную кадочку, сверху закрыть теми же травами, наложить кружок, а на него положить камень. Приготовив рыжики, оставить суток на трое в теплом комнате, а потом вынести в погреб. Иногда рыжики отваривают в легком рассоле и заливают уксусом.

Налим – хищная пресноводная рыба семейства тресковых, водится в северных реках, встречается до 1,5 м в длину и весом около 30 кг, и чтобы выжить в холодной воде, нужен хороший обмен веществ, а потому у налимов большая печень, ферменты которой активно расщепляют питательные вещества. Поэтому печень может достигать до 10 % веса всей рыбы. В ней содержатся витамины A, D, PP, C, E, B_9, минеральные вещества – калий, кальций, магний, натрий, хлор, молибден, железо, хром, фтор. Они способны нормализовать уровень холестерина в крови. Поэтому ее регулярное употребление считается полезным для профилактики сердечно-сосудистых и неврологических заболеваний и для укрепления иммунитета.

В XIX веке этого еще не знали, и считали налимью печенку деликатесом. Но почему «налимья печенка» – это трагедия? Скорее всего, потому что она не только вкусная, но редкая и дорогая. Что можно было из нее приготовить?

Кулинарные книги конца XIX – начала XX веков рекомендуют, к примеру, такую холодную закуску – сальпикон. В переводе с испанского языка salpncon означает «месиво»; фарш сальпикон – испанская, затем французская закуска из мелко нарезанного мяса, ветчины, морепродуктов, овощей, грибов, яиц или фруктов и ягод (десерт).

Фарш сальпикон

Выдать: 300 г налимьей печени, 100 г ветчины, 50 г шампиньонов, 2 трюфеля, ½ стакана соуса сюпрем[5].

Обжарить печенку на масле и остудить немного, и нарезать ее сальпиконом, т. е. очень мелкими кубиками; такими же кубиками нарезать вареную ветчину или вареный язык, которого нужно взять одну четверть всего количества печенки, и, кроме того, так же нарезать шампиньоны или трюфели. Шампиньоны предварительно нужно припустить на масле; смешать все вместе и перед наполнением пирожков заправить густым соусом сюпрем.

Белый соус

Выдать: 50 г муки, 50 г сливочного масла, 2 стакана бульона, ½ стакана сливок, соль по вкусу.

Приготовить горячую пассеровку из французской муки, развести ее куриным или телячьим бульоном, прибавить ординарных сливок, высадить соус до густоты сметаны, процедить через кисею или частое сито и прибавить по вкусу лимонного соку. Этот соус подается к отварной телячьей грудинке, отварной курице, а также служит основой многих французских соусов, в особенности в том случае, когда под рукой нет крепкого консоме. Если этот соус заправить льезоном из желтков и масла и прибавить припущенные шампиньоны, нарезанные кружками, то получится соус сюпрем.

Поскольку печень налима – довольно дорогой деликатес, ее использовали в начинку для пирогов или (если обед аристократический) – волованов (корзиночек из слоеного теста). В последнем случае к печенке рекомендовалось добавить раковые шейки, шампиньоны и трюфели.

Но, покупая этот деликатес, нужно быть осторожным! П.П. Александрова-Игнатьева, автор книги «Практические основы кулинарного искусства», вышедшей в Петербурге в 1909 году, предупреждает: «В Петербурге много ловится налимов в начале и половине декабря. Невские налимы очень вкусны; те же, которые ловятся в стоячей воде, имеют запах тины. Летом много также финляндских налимов; цены бывают различны, от 25 коп. за фунт и дороже 40 коп. Особенно ценятся печенки налимов, из которых можно приготовить соте[6] или положить на гарнир в мателот[7], паштет и проч. Но так как финляндская рыба зачастую бывает заражена глистами, то нужно смотреть, чтобы на печенке не было пузырей; тогда ее не следует употреблять в пищу». (Редкая и дорогая рыба, которая легко может оказаться испорченной – это в самом деле попахивает не только тиной, но и настоящей трагедией, почти античного размаха.) Но «душеные белые грибы» это вовсе не трагедия, а просто тушеные грибы, именно так иногда называли их в XIX веке, от «печного духа», в котором их готовили.

Белые грибы

Взять нужное количество белых грибов. Отнять корешки, шляпки, вымыть в 2 или 3 водах, чтобы не оставалось на них земли и песку; большие грибы разрезать на четверо, а маленькие оставить целыми, обланширить в кипятке и поджарить в масле, посолить, положить немного муки и, смотря по количеству грибов, 2 или Зет. ложки сметаны, зеленого рубленого укропу. Соус этот подают к курице, также к жареной телятине и баранине, нарезав ее ломтиками, обвалять в сырых яйцах, обсыпать сухарями и обжарить в масле.

От холодных закусок герои рассказа А. Чехова переходят к горячим: «Ну-с, как только из кухни приволокли кулебяку, сейчас же, немедля, нужно вторую выпить».

Кулебяка – традиционный русский закрытый мясной, рыбный или грибной пирог овальной продолговатой формы. В XIX веке считали, что название «кулебяка» – это испорченное немецкое слово Kohlgeback – пирог с капустой.

Другая версия указывает на русское слово «колоб» («колобок») – небольшой хлебец. Кулебяку можно изготовить из дрожжевого, слоеного и пресного теста. В качестве начинки для кулебяки можно использовать капусту, грибы, мясо, рыбу, яйца, курятину, каши и др.

Далее рецепт кулебяки от господина Маслова.

Кулебяка

Взять 2 ½ фунта хорошей крупчатой муки, сделать опару с вечера. Влить в квашенку 2 стакана воды, не горячее парного молока, всыпать полфунта муки, разбить хорошенько, чтобы не было комков, положить 2 ложки дрожжей и поставить в теплое место. Поутру, когда опара поднимется, замесить тесто, положить в него полфунта масла и 3 яйца, посолить, вымешивать хорошенько лопаточкою до тех пор, пока тесто не будет отставать от краев квашенки; тогда, поставив на печь, дать тесту подняться, а когда поднимется, подбив его, дать еще раз подняться, выложить на лоток или на стол и перевалять раза два или три. Между тем приготовить следующую начинку: сварить ¼ фунта размоченной вязиги, изрубить мелко, смешать с 8 рубленными яйцами, посолить, посыпать перцем и положить масла. Рыбу для кулебяки употребляют какую кто любит, но самая лучшая и более других приличная свежая или малосольная осетрина, семга и белорыбица. Делают также кулебяки с угрями и сигами. Когда все готово, раскатать тесто в палец толщиною, наложить слой начинки, на начинку положить рыбы, если это белорыбица, семга или осетрина, снять кожу, нарезать квадратными кусочками, толщиною пальца в два; сверху засыпать той же начинкою, а если захотят иметь кулебяку полнее – положить другой ряд рыбы, засыпать начинкою, защипать, вымазать яйцом, посыпать сухарями и посадить в печь. Приготовляют для кулебяки еще следующую начинку: сварив в воде густую рисовую кашу, положить в нее круто сваренных и мелко изрубленных яиц, масла, соли и перемешать хорошенько.

Если кулебяка постная, то на 2½ фунта муки положить в тесто ½ фунта постного масла. Постную начинку приготовляют таким образом: взять щуку, судака или сига, снять с рыбы кожу, выбрать кости, истолочь мясо, посолить, скатать лепешку, поджарить на сковороде в ореховом масле, изрубить, прибавить мелко накрошенного луку, перцу и положить постного масла и перемешать хорошенько вместе с визигою; далее поступать, как сказано ранее. Вынув кулебяку из печи, обтереть чистым полотенцем и вымазать маслом. Как сказано раньше, для кулебяки берут разную рыбу; кусок свежепросольной (малосольной) осетрины, а особенно то место, которое имеет много жиру, надо вымыть чисто, снять с рыбы кожу и нарезать небольшими кусочками; потом изрубить мелко сваренную визигу и перемешать ее также с мелко изрубленными яйцами, положить по пропорции растопленного коровьего масла и для вкуса немного соли, затем все вновь перемешать хорошенько; после этого в приготовленное тесто начинают класть слой визиги с яйцами, толщиною в палец, а потом кладут осетрину, сверх нея еще слой вязиги с яйцами; когда кулебяка будет готова, положить на блюдо и подавать на стол. Для желающих вместо вязиги берут рис. Последний надо сварить в воде, откинуть на решето, чтобы стекла вода, изрубить мелко круто сваренные яйца и перемешать с рисом, после чего прибавить растопленного масла и соли, вновь перемешать хорошенько; раскатать тесто и положить слой начинки толщиною в палец, потом сверху рыбу, сверх же рыбы начинки класть не следует, а прямо защипать, обмазать желтками, обсыпать сухарями и сажать в печь. Если вместо осетрины берут малосольную семгу, то следует снять с нее кожу и разрезать на небольшие кусочки; потом приготовить начинку из визиги или риса с яйцами. Когда же берут щуку или судака, то надо отделить с костей щуки или судака мясо и бить его обухом ножа до тех пор, пока оно не сделается мягким, как тесто; причем во время битья мяса, смачивать для связи пшеничной крупчатой мукою, жидко разведенною в воде.

Изготовив таким образом тельное, положить его в мокрую салфетку, завязать и сварить в воде; когда будет готово, изрубить его мелко, прибавить немного перцу, посолить для вкуса, прибавить растопленное коровье масло, перемешать хорошенько и употреблять в начинку, которую, как и визигу, кладут два слоя: один под рыбу, а другой сверх рыбы. То же самое тельное, вместо того чтобы укладывать в салфетку, можно обвалять в крупчатой муке, обжарить на сковороде в коровьем масле и, когда хорошо зарумянится, изрубить мелко, прибавить также мелко изрубленных яиц и растопленного коровьего масла по пропорции, перемешать все хорошенько и тогда употреблять в начинку.

Приготовить можно какую угодно начинку, но при этом изрезать свежей белорыбицы небольшими кусочками, раскатать тесто и положить на него слой начинки, а сверху слой рыбы, которую следует посыпать солью, перцем и потом защипать кулебяку, обмазать яичными желтками и, обсыпав толчеными сухарями, посадить в печь. Имея под руками хорошего жирного сига, свежего или малосольного, надо обчистить как следует, отрезать хвост и голову и вынуть спинную кость, положить в кулебяку, при этом свежего сига должно посыпать солью, перцем, а малосольного ничем не посыпают. Можно взять жирного угря, снять с него кожу и отварить в соленой воде; раскатав тесто, положить слой начинки, сверху угря, а потом опять слой начинки; защипав кулебяку и приготовив как следует, сажать ее в печь. Когда ловится много налимов, можно вырезать из них печенки; набрав их достаточное количество, сварить в воде, которая должна быть посолена немного для вкуса, потом приготовить какую угодно рыбу для кулебяки, а начинку из тельного; только на второй слой начинки сверху положить налимьи печенки, а сверху покрыть начинкою.

Примечание. В кулебяку никогда не полагается класть сырой рыбы, она всегда должна быть припущена на масле. А также и весь фарш должен быть положен готовый.

Меж тем господин Жилин продолжает:

«– Ну-с, перед кулебякой выпить, – продолжал секретарь вполголоса; он уже так увлекся, что, как поющий соловей, не слышал ничего, кроме собственного голоса. – Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. Подмигнешь на нее глазом, отрежешь этакий кусище и пальцами над ней пошевелишь вот этак, от избытка чувств. Станешь ее есть, а с нее масло, как слезы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком…

Секретарь подкатил глаза и перекосил рот до самого уха. Почетный мировой крякнул и, вероятно, воображая себе кулебяку, пошевелил пальцами.

– Это черт знает что… – проворчал участковый, отходя к другому окну.

– Два куска съел, а третий к щам приберег, – продолжал секретарь вдохновенно. – Как только кончили с кулебякой, так сейчас же, чтоб аппетита не перебить, велите щи подавать… Щи должны быть горячие, огневые. Но лучше всего, благодетель мой, борщок из свеклы на хохлацкий манер, с ветчинкой и с сосисками. К нему подаются сметана и свежая петрушечка с укропцем. Великолепно также рассольник из потрохов и молоденьких почек, а ежели любите суп, то из супов наилучший, который засыпается кореньями и зеленями: морковкой, спаржей, цветной капустой и всякой тому подобной юриспруденцией».

Заедать щи кулебякой – это старая русская традиция, так как картошка, появившаяся в России при Петре I, входила в крестьянский быт медленно, то к щам еще долго подавали томленую в печи гречневую кашу или пироги. А щи могли быть самыми разными: из кислой и свежей капусты, зеленые, постные, с мясом и с рыбой…

Ленивые щи

Взять 3 фунта говядины, разрезать в куски, вымыть, и, положив в горшок, поставить в печь; когда накипит наверху пена, снять дочиста, посолить и наблюдать, чтобы кипело небольшим ключом. Кочан капусты очистить, разрезать на четыре или более частей, обдать кипятком и дать постоять полчаса, а потом откинуть на решето. Взять луковицу и две или три моркови, искрошить, как обыкновенно делают для супа, только несколько покрупнее, все вместе с капустою положить в горшок с говядиною и дать хорошенько прокипеть. За час до обеда взять чайную чашку сметаны и 2 ст. ложки пшеничной муки и, смешав вместе, подправить щи и дать кипеть до обеда. Когда подавать на стол, положить немного зелени петрушки и укропа.

Щи с кислой капустой

Говядину вымыть, положить в горшок, и когда снимется пена, накипавшая сверху, опустить в горшок капусту и одну изрезанную луковицу. За час до обеда подправить сметаною с мукой или одной мукой.

Щи зеленые

Зеленые щи делают из крапивы, шпината, щавеля, свекольника, сныти и немецкой лебеды. Приготовя бульон, взять зелени, какой угодно из вышесказанных, перебрать, вымыть, сварить и откинуть на сито; когда остынет, выжать воду, изрубить мелко, прибавить нарезанную луковицу, взять 1 ст. ложку масла, поджарить в кастрюле на небольшом огне, мешая, чтобы не пригорало; положить полную 1 ст. ложку муки, ст. ложку сметаны и поставить вариться до обеда. К зеленым щам подают иногда яйцы (!), сваренные в густую смятку (!), что называется «в мешочек», или круто сваренные, разрезанные пополам, или изрубленные мелко.

Щи со снетками и головизною

В тарелки кислой капусты отжать, положить в кастрюлю, налить воды, прибавить 1 луковицу, 2–8 зерна перцу и сварить до мягкости капусты и лука. Растереть 1 ст. ложку муки с 1 ст. ложкой постного масла, влить в щи и дать вскипеть. Взять 1 фунт снетков, отрезать головки, вымыть в нескольких водах, посолить, всыпать в щи и сварить, не переворачивая снетков. Если щи с осетровою головизною, то ее надо намочить с вечера и положить в щи вместе с обжаренною в постном масле капустою, предварительно вымывши головизну, а при варке чаще снимать пену.

В 1887 году во время поездки в Таганрог Чехов посетил монастырь Святые Горы под Славянском, и там его угощали постными щами, правда, не на снетках, а на пескарях. Он писал домой: «Еда монастырская, даровая для всех 15 000: щи с сушеными пескарями и кулеш. То и другое, равно как и ржаной хлеб, вкусно».

Щи с грибами

¼ фута грибов вымыть, отварить и процедить через сито. 3 тарелки кислой капусты отжать, положить в кастрюлю, залить грибным отваром, прибавить несколько зерен перцу, лаврового листу и 2 шт. очищенной петрушки и варить до готовности, за ½ часа до подачи растереть 1 ст. ложку муки с 2 ст. ложками постного масла, заправить щи, дать хорошенько вскипеть, прибавить крошеную и поджаренную в постном масле луковицу и отваренных уже и изрубленных грибов.

Щи зеленые с луком или с грибами

Отварить какой угодно зелени: щавелю, шпинату, молодой крапивы или свекольника (ботвы) и т. п., откинуть на решето, изрубить мелко, изрубить несколько луковиц, зелень и лук обжарить на постном масле, положить в кастрюлю, налить воды и хорошенько прокипятить; стереть 1 ст. ложку муки с 1 ст. ложкой постного масла, прибавить поджаренного в постном масле луку и заправить им щи, дать еще раз вскипеть. Можно варить эти щи на грибном отваре и положить отваренных рубленных грибов.

Щи зеленые с рыбой

Обжарить щавель, шпинат или молодую крапиву в постном масле; масло слить, протереть сквозь сито, положить в кастрюлю вместе с куском крупной рыбы, солью, перцем и кореньями, налить воды и варить. Отварить картофелю, очистить и протереть сквозь сито и развести бульоном; за ½ часа до подачи подправить щи мукою и маслом, в котором жарилась зелень, а перед самою подачею опустить протертый картофель.

Щи с соленым судаком

Налить в котел воды, положить перцу, лаврового листу, несколько луковиц и свежих или сушеных овощей, если они имеются. Отжать кислую капусту, мелко изрубить или пропустить через мясорубку; нашинковать лук, поджарить его на масле, прибавить отжатую капусту, прожарить ее, помешивая, пока она не сделается красная и мягкая; всыпать слегка поджаренную гороховую муку, размешать, прожарить еще раз. Если капуста очень соленая, надо ее отжать, облить кипятком, откинуть на решето, перелить холодною водою, отжать и потом прожарить с маслом и луком. Если, наоборот, капуста недостаточно кисла, налить в котел суровцу[8] или прибавить виннокаменной кислоты. При большем количестве капусты ее нужно прожаривать с луком по частям. Когда вся капуста прожарена, положить ее в котел с кипящею водою, прибавить еще перцу, лаврового листу, а если нужно, то и соли и кипятить на легком огне до готовности капусты, т. е.

2 часа. Тогда положить в котел филеи судаков и влить уху из кожи, костей и голов. Варить на легком огне 15 минут, отставить от огня и дать щам стоять горячими 30 минут до подачи на стол.

Можно класть в кипящий бульон, в котел, и не поджаренную капусту. Тогда заправку из масла, лука и муки кладут в котел после рыбы.

Щи из разной весенней зелени

Налить холодной воды в котел, положить соль, перец, лавровый лист, если есть, сушеные или свежие овощи. Вскипятить, влить суровца (больше или меньше в зависимости от его кислоты) или же положить виннокаменной кислоты по четверти золотника[9] на человека. При щавеле количество суровца или кислоты уменьшается. Взять весенней зелени, например молодой крапивы, щавеля, лебеды (лабоды), тысячелистника, анютиных глазок, водяного кресса, молодого свекольника и т. д. Перебрать зелень, вымыть в двух-трех водах, не сливая воды с зелени, так как тогда с зеленью останется песок и земля, а вынимая каждый раз зелень из воды и стряхивая при этом зелень, класть ее на решето; при такой промывке грязь и песок остаются в воде. Изрубить зелень мелко и положить в закипевший бульон. Через полчаса сделать заправку из сала и поджаренной гороховой муки (если нет гороховой – можно взять другой), дать прокипеть 10–15 минут, влить молоко или, еще лучше, фунтов 5–7 сметаны и, отодвинув от огня, непременно дать постоять щам горячими 40 минут.

Щи селедочные с зеленью

Накануне, с вечера очистить сельди, вынуть кости и отмочить; перед опусканием в котел разрезать на кусочки длиною в три четверти вершка[10]. Взять зелени, какая под рукою: свекольника, щавелю, молодой крапивы лебеды и т. п.; готовить как и в предыдущем рецепте. Вместе с зеленью положить в котел картофель, нарезанный на кусочки средней величины. Через четверть часа после зелени положить в котел филеи сельди, еще через четверть часа сделать заправку из масла, луку и гороховой или другой поджаренной муки, дать прокипеть 15 минут, отставить от огня, если были молоки у селедок, положить их в котел и дать щам постоять до подачи горячими 30–40 минут.

Борщи тоже могли быть самыми разными. В 1903 году в Полтаве вторым изданием выходит объемистое (более 300 страниц) руководство М. Хмелевской: «Экономная кухарка», разумеется, там приведена целая «линейка» борщей.

Борщ малороссийский (на 10 порций)

4 фунта филейного ребра или грудинки налить холодной водой, положить 2 луковицы, несколько зернышек перцу, лаврового листа 2 шт. и поставить, чтобы сильно и скоро закипело. Процедить, говядину вымыть, поделить на порции. Положить в кастрюлю мелко нарезанных кореньев, нашинкованного красного бурака от 4 до 5 шт., величиной в большое яблоко, говядину, налить бульоном и поставить варить; когда бураки готовы, положить капусту, разрезанную на порции, посолить; когда капуста сварится, влить отваренную отдельно фасоль с соком, несколько штук картофеля. Несколько штук красных баклажанов[11] свежих или консервов от-тушить (!) с кусочком масла, протереть на сито и влить в борщ. Если баклажанов много, то борщ будет достаточно кислым, если же их немного, то влить первого суровцу, закипятить, заправить сметаной.

Суровец для борща

Взять кадушку в три ведра, наложить до половины ржаными сухарями (когда хлеб остается, надо его сушить в духовке настолько, чтобы он слегка подрумянился, но не подгорел), всыпать 2 фунта муки житной и залить кипятком, накрыть и оставить на сутки. Отдельно взять фунт муки, разбавить водой, влить дрожжей на 3 коп. и оставить в теплом месте на сутки. Влить эту опару в кадку, вымешать лопаткой, долить теплой водой полную; через несколько дней суровец готов; надо держать его в прохладном месте и, сколько берется, столько доливать водой. Если чисто и аккуратно держать этот квас, может сохраняться месяца два и больше.

Но о борщах не забыла и Екатерина Авдеева.

Борщ с уткою

Приготовить борщ. В то же время обжарить в печке до половины молодую утку, положить в борщ и доварить окончательно; на сотейник, где утка жарилась, положить сосиськи (!), обжарить с обеих сторон, вынуть на доску, изрезать порционными кусками и положить в суповую миску. На сотейник влить бульону, выварить сок и процедить в борщ. Когда утка будет готова, вынуть, разрезать порционными кусками и положить также в суповую миску; потом снять борщ на столе, собрать дочиста жир, положить рубленого укропу, по вкусу соли и перцу, вылить в суповую миску и выложить сваренные ушки. Сметану подать особо в соуснике.

Относительно ветчины, добавляемой в борщ, П.П. Александрова-Игнатьева советовала следующее: «Косточку копченой ветчины, прибавляемую к малороссийскому борщу, необходимо предварительно обланжирить для того, чтобы легче было счистить с нее покрывающую ее копоть. Ветчину можно разрезать на порционные куски перед варкой, но можно это сделать и перед самой подачей борща на стол». Добавлять ее в борщ следовало за 1 или 1 ½ часа до готовности, после того как сварятся овощи.

А вот рецепт рассольника от господина Маслова.

Суп-рассольник (старых времен)

Сварите обыкновенный бульон, в который вы вложите пару «самоклевов»[12]. Когда они сварились, то вынуть их и положить в холодную воду. Затем взять 4 моркови, 2 репы, 2 стебля сельдерея, все это искрошить, как делается для свежих щей. Когда это сделано, берется десяток соленых огурцов, которые разрезать на четвертушки в длину; каждую такую четвертушку разделить пополам, дав ей кругловатую форму. Как скоро бульон готов, то из полфунта свежего масла сделать пассир (поджаренное слегка масло), чтобы загустить бульон. К этому прибавить 2 стакана огуречного рассолу. Минуту дать покипеть. Тогда эта горячая смесь из бульона, пассира и рассола наливается на овощи и огурцы, изрезанные и сложенные в кастрюлю. Эта кастрюля ставится на огонь и все варится до тех пор, пока морковь и репа совершенно уварятся. В эту пору в особую посудину кладут 1 фунт щавеля с общипанными листьями, вливают полбутылки белого виноградного вина, сыпят немножко рубленого укропа. К этому прибавляется штук 40 кнели (протертое мясо в виде теста) из курицы или вообще из живности; эта кнель должна быть круглая, в виде орехов, и сварена на бульоне. Сюда же прибавляется и пара вышеупомянутых молодых откормленных петушков «самоклевов», разрезанных хорошенько. На это наливается кипящий отвар, и суп-рассольник готов.

А еще овощные супы с «…морковкой, спаржей, цветной капустой и всякой тому подобной юриспруденцией».

Суп консоме (сборный) с кашкой

Отрезки мяса, жира, перепонок, мозговые кости от жаркого и птиц, перемывши хорошенько, кроме жареного, положить все в кастрюлю, налить в нее холодной воды на два пальца до краев; когда соберется на верху пена, снять дочиста, положить соли, перцу, лаврового листу, кореньев и зеленого горошку или цветной капусты и прибавить 1–2 фунта ветчины без жиру; варить 4–5 часов, процедить сквозь салфетку и снять жир; мясные части выбросить, а коренья, нарезавши ломтиками, и горошек положить вместе с бульоном в суповую миску так же, как и кусочки смоленской (краковской) кашки[13]. Вместо вышеозначенных обрезков и костей консоме готовят также из говядины с телячьей головой, старой курицы и дичи и, наконец, с одной говядиной.

Суп Juliene

На 6 тарелок взять 3 фунта мяса и поставить обыкновенный бульон. Несколько кусочков мяса, прямо обрезки от говядины, предназначенные для жаркого, будь это телятина или другое мясо, несколько кусочков потрохов из какой-нибудь птицы положить в маленькую кастрюльку с кусочком масла и поджаривать; когда подрумянится, прибавить печеную луковицу, немного нашинкованной морковки, подбавить немного воды, и все это вместе подрумянить хорошо и влить в бульон, который должен еще кипеть около часу. Нашинковать мелко разные коренья, сварить, отдельно отварить зеленого горошку, летом спаржи или цветной капусты, и когда бульон уже готов, процежен, положить в него отваренные коренья.

«Как только скушали борщок или суп, сейчас же велите подавать рыбное, благодетель. Из рыб безгласных самая лучшая – это жареный карась в сметане; только, чтобы он не пах тиной и имел тонкость, нужно продержать его живого в молоке целые сутки.

– Хорошо также стерлядку кольчиком, – сказал почетный мировой, закрывая глаза…»

Караси в сметане

Очистив и выпотрошив карасей, вымыть, посыпать солью, обвалять в масле, посыпать мукою и поставить в печь. Когда рыба зарумянится, облить сметаною, посыпать мелко нарубленным зеленым укропом и дожарить в вольном духу. Таким же способом можно жарить лещей и другую рыбу.

Стерлядь – родственница осетровых, и готовили ее разными способами, в любом случае рыбу трудно испортить, но только, если она правильно выбрана. Об этом рассказывает автор одной из кулинарных книг начала XX века: «Плавают, например, в садке или окоренке две стерляди; рост у них, правильнее – мера одинаковая, обе толстые, брюшко у обеих желтое, обе без икры, яловые. Вы просите подрезать рыб снизу, к наростику, то есть к хвосту. Подрезают обеих, и обе как желток, жир – червонное золото. Чего еще требовать? Как еще пробовать? Между тем за столом оказывается, что одна из стерлядей вкусом удивительная, нежная, залита жиром, тает во рту, другая – так себе, грубая, дрябла, темновата, да и жиру на ней оказывается мало, весь он остался в воде или рассоле, в которых варили стерлядь, и потемнела-то она во время варки… Отчего? – Оттого, что стерлядь эта другой воды, первая из Оки, вторая – Волжская».

Распорная стерлядь

Взять свежую стерлядь или мерзлую, которой дать оттаять в тепле. Распластать оную, положить на сковороду и поставить в печь. Когда поспеет, подавать с луковым взваром.

Паровая стерлядь

Свежую стерлядь за 2 часа до отпуска очистить, вымыть в холодной воде, разрезать, сложить в кастрюлю, посолить и поставить в холодное место. Особо очистить соленых огурцов, немного белых кореньев, маленького луку и несколько штук оливок. За час до отпуска выложить это к стерляди, влив немного белого столового вина с частью огуречного рассола, закрыть очень плотно, закипятить на плите и поставить в духовой шкап на вольный жар, когда упреет, отпустить на стол.

Разварная стерлядь

Очистить стерлядь и вымыть, и положить в котел, нарезав звездочками разных кореньев, влить рассолу и белого вина; прибавить воды, положить соли, а за ½ часа до отпуска поставить на огонь перед подачею.

Особо положить в бульон обланшированных зеленых огурчиков и нарезанной варенной кнели штучками, также белых грибов, влить ½ рюмки мадеры и выдавить свежий лимон. Положить стерлядь на блюдо, облить соусом из-под нее же, обложить зеленью, на головку и на хвост положить лимону по 2 и 3 шт. Соус подавать особо в соуснике.

Стерлядь в вине

Вычистив, выпотрошив и вымыв стерлядь, положить в кастрюлю, прибавить 3 луковицы, мелко искрошенной лимонной корки, соли и кусок сахару. Вино виноградное, разведенное пополам с водою, вскипятить в особенной кастрюльке, вылить на стерлядь и варить до спелости. Взять 1 лимон, нарезать тоненькими кружочками, выбрать зерна, положить в кастрюлю, в которой варится стерлядь. Когда стерлядь будет готова, вынуть из кастрюли, уложить на блюдо и украсить кружками лимона. Бульон, в котором варилась стерлядь, процедить, уварить, чтобы его осталось немного, и вылить на стерлядь.

«Хорош также судак или карпий с подливкой из помидоров и грибков…»

П.П. Александрова-Игнатьева пишет: «Судаки имеются в продаже почти целый год; только с наступлением теплого времени подвоз их прекращается, так как они портятся в дороге. Зимой обыкновенно судаки продаются в мороженом виде; цены колеблются от 15 до 25 коп. за фунт. Живые судаки продаются по 40 коп. за фунт. Лучшими по вкусу считаются гдовские судаки, у них на спинке всегда бывает широкая черная полоса».

Судак разваренный

Судака выпотрошить и, не шелушив, отварить в воде с солью. Подавать, очистив кожу, пластом на блюде, к оному хрен растворенный или иной соус.

Кокиль из рыбы (горячая закуска)

Выдать:2 фунта судака, белых грибов млн шампиньонов 1½ фунта, соуса бешамели по потребности, сыру тертого по потребности, соли по вкусу. Грибы для кокилей можно употреблять как свежие, так и в консервах.

Приготовление: грибы нашинковать и спассеровать на масле, с рыбы, с кости и кожи снять филей, промыть, посолить и спассеровать на масле до готовности. Затем разложить рыбу и грибы кусочками на «раковинки», а сверху и кругом наложенное накрыть бешамелью, посыпать тертым сыром и заколеровать в горячей печке.

Примечание. «Раковинки» продают в хозяйственных магазинах; есть настоящие, природные, есть приготовленные из фарфора и фаянса, а также из серебра и мельхиора.

Соус Бешемель

Возьмите кусок чухонского масла величиною с куриное яйцо, сотрите в кастрюле с полною ложкою муки, прибавьте стакан горячих сливок и размешайте, потом влейте еще 2 стакана сливок и, размешав, прокипятите и протрите сквозь сито.

А еще из судаков готовили холодную закуску. Михаил Павлович Чехов, младший брат Антона, вспоминает о московском житье-бытье семейства Чеховых: «Когда я поступил в университет, брат Антон уже целый год был врачом. Жили мы тогда на Якиманке, где на дверях его квартиры была прибита дощечка с надписью: “Доктор А.П. Чехов”. Он еще колебался, придерживаться ли ему одной только литературы или превратиться в настоящего врача. Было скучно так далеко жить от театров и вообще от центра города. И для того чтобы общаться с людьми, наш доктор завел у себя по вторникам журфиксы. Большими деньгами он тогда не располагал, и главным угощением для гостей было заливное из судака, на которое была большая мастерица наша мать».

Галантир[14] рыбный

Выдать: 4 фунта свежей рыбы, 2–3 лаврового листу, 1 стакан вина сотерн, уксусу полстакана, ⅛ фунта осетрового клею, белков от 4 яиц, или ¼ фунта паюсной икры, 10–20 зерен перцу.

Сварите хороший крепкий бульон из свежей рыбы, преимущественно из ершей, судака и окуней. Влейте по бутылке воды на каждые 2 фунта рыбы. Когда рыба совершенно разварится, процедите бульон в другую, чистую кастрюлю, прибавьте белого вина, уксусу, перцу, лаврового листа, гвоздики; дайте всему этому вскипеть раза два, снимая пену. Между тем распустите в особой кастрюльке ⅛ фунта осетрового клею, кипятя потихоньку. Соедините клей с бульоном и продолжайте варить, помешивая, до тех пор, пока галантир не сделается прозрачным; тогда процедите его сквозь салфетку и, остудив, заливайте рыбу; или вынесете в холодное место, где он может сохраниться неделю и более. Если галантир мутнеет и не совсем прозрачен, то его следует оттянуть яичными белками или паюсной икрой. Взбив белки в пену, выложить их в галантир и кипятить потихоньку, помешивая веселкой. Давши вскипеть 3–4 раза, снимите кастрюлю с огня, и, когда галантир остынет до степени парного молока, процедите сквозь салфетку. Оттягивая паюсной икрой, поступают так: истолокши икру, опустить ее в кастрюлю с галантиром и кипятить его потихоньку; далее поступать, как при оттяжке белками.

Деликатесом также считались и карпы. Мода на них пришла в XVIII веке вместе с модой на «китайщину» и восточную экзотику. Китайские павильоны, гостиные, китайский шелк, фарфоровые сервизы легко найти во дворцах и парках Петергофа, Ораниенбаума и Гатчины. Там же появились и пруды с прирученными карпами, которые подплывали по звонку и брали хлеб из рук гостей. Карпы способны жить даже в маленьких прудах со стоячей водой и быстро расти и жить долго – до 30 лет, но рано или поздно они попадали на кухню.

Карп с хлебными катышками

Карп с пожаренными катышками обжаривается в ореховом масле, наливается из ершей бульоном с белым лимонным соком.

«Но рыбой не насытишься, Степан Францыч; это еда несущественная, главное в обеде не рыба, не соусы, а жаркое… Ежели, положим, подадут к жаркому парочку дупелей, да ежели прибавить к этому куропаточку или парочку перепелочек жирненьких, то тут про всякий катар забудете, честное благородное слово. А жареная индейка? Белая, жирная, сочная этакая, знаете ли, вроде нимфы… Господи, а утка? Если взять молодую утку, которая только что в первые морозы ледку хватила, да изжарить ее на противне вместе с картошкой, да чтоб картошка была мелко нарезана, да подрумянилась бы, да чтоб утиным жиром пропиталась, да чтоб…»

В самом деле, после супа на званых обедах во французском стиле обычно следовали так называемые вводные блюда (releves), возбуждающие аппетит у тех, кто не охотился с утра с гончими или не «отмахал на обывательских верст сто без передышки», а затем промежуточные (entres) блюда. Среди них видное место занимали различные виды мяса, птицы или рыбы, приготовленные под соусом, или, как их звали для простоты «соусы». Затем – hors dbeuvre – закуски перед главным блюдом: салаты из свежих овощей и зелени, пирожки и проч.

Но кульминация обеда – жаркое, т. е. жареный на вертеле или на сковороде большой кусок мяса или целая птица: дичина, каплун (кастрированный петух), пулярка или пулярда

(кастрированная курица), утка, гусь, индейка. К жаркому также могли подать гарнир и соус. Жаркое было обязательно и на скромных домашних обедах. Собственно, весь обед мог состоять из супа, жаркого и десерта.

Вот что написано о жарком в книге Н.Н. Маслова: «Жаркое, приготовляют различными манерами: жарят на вертеле, в духовых шкапах, на плите и в печи. Гастрономы утверждают, что птица или мясо, изжаренные на вертеле, бывают вкуснее, нежели изжаренные другим манером. Но этот способ жаренья, по своей сложности, не везде может быть употребляем, а потому в настоящее время почти оставлен; во-первых, для жаренья на вертеле необходимо иметь очаг; во-вторых, сняв жаркое с вертела, тотчас должно подавать на стол. В больших поварнях (с каждым годом их все меньше числом) этот способ жаренья можно употреблять, и там почти всегда жарят на вертеле. Где нет вертелов, жарят в закрытой кастрюле в духовом шкапу, на плите или в печи. Самый простой и более других употребительный способ – жарить на противне или на глубокой сковороде в печи. Для всех трех способов жаренья приготовляют птицу одинаково. У гусей отнимают лапки, у их крыльев отрезают папоротки, оставляя один остов; отрубив голову, отрезают шею, оставляя пальца на два кожи; ноги заправляют внутрь. Точно так же приготовляют дворовых уток, глухарей и тетерок; рябчиков, куропаток и другую дичину, приготовив, как ранее сказано, шпикуют (!) ветчинным салом; гусей, уток и дичину иногда начиняют, а чаще жарят просто.

У индюшек и кур головы, лапки и шею отрезают, оставляя у горла кожу пальца на три, чтобы не было видно отрезанного горла, а крылья загибают на спинку. Цыплят приготовляют так же, как кур, но иногда оставляют у них голову и лапки; голову загибают под крыло, а с лапок, сняв кожу, обрубают ногти. Кур и цыплят начиняют фаршем, каштанами, яблоками, трюфелями и другими начинками, и наливают за кожу яйцами.

Приводим здесь испытанное на практике определение времени жаренья всякого мяса (говяжьего, бараньего, телячьего, свиного, заячьего, живности и дичины), но, конечно, по усмотрению, какая печь или плита и какой держится жар, это определяется приблизительно: небольшая четверть ягненка – 45 мин., большая четверть ягненка – 1 ч 30 мин., рябчики и серые куропатки – 20 мин., тетерка черная – 40 мин., тетерка серая – 30 мин., мелкая дичь, вальдшнепы и пр. – 30 мин., говядина фунтов в 10 кусок – 2 ч 30 мин., говядина в 14 фунтов кусок – 3 ч, утка домашняя – 45 мин., большой каплун – 1 ч. 20 мин., самоклев (молодая курочка или петушок) – 1 ч и менее, молочный поросенок – 2 ч, большая индюшка – 1 ч 30 мин., баранина – 2 ч и более, откормленный гусь – 1 ч 20 мин., обыкновенная курица – 45 мин., заяц нашинкованный – 1 ч 30 мин., маленькие цыплята —25 мин., крупные, постарше уже цыплята – 35 мин., задняя четверть телятины – 2 ч и передняя телячья лопатка (рулет) – 1 ч 20 мин.

Из этих мяс в духовой печи должно жарить только заднюю четверть телятины, поросенка, зайца, ягненка, индюшку и гуся, остальные же все предметы бывают гораздо сочнее, если их жарить исподволь на плите, часто поворачивая и поливая. Но это удобно только при небольшом количестве каждого сорта, в противном же случае их ставят в духовую печь в каменной латке и внимательно следят за ними. Пулярдок и молодых кур, приготовив, как сказано, жарят на вертеле, поливая маслом или обложив тонкими ломтями шпика и завернув в бумагу, намазанную коровьим маслом. Когда бумага потемнеет, тогда ее снять, ободрать шпик, вымазать маслом и дожарить. Если жарят на противне, то, вымазав маслом, поставить на печь и, дав зарумяниться с одной стороны, переворотить на другую. За жарким должно чаще смотреть, чтобы оно не пригорело, мазать маслом и подливать немного воды. Всю мелкую дичь, которую жарят на плите, также лучше обвязывать шпиком; она выходит сочной на вкус. Мелкую дичь жарить перед самой подачей, а если раньше, то она делается очень сухой».

Перепелки жарить

Ощипав, вынуть из оных внутренность, потом на тонкой вертел воткнуть; и когда будешь жарить, тогда, насади на спичку кусочек ветчинного сала, и зажегши, капать на жаркое, а жарить скоро, дабы чрез сие дурной дух из оных вышел; потом, облив поджаренным маслом и осыпав тертым хлебом, отпустишь к столу.

Куропатки в соусе померанцевом

Куропаток свари или изжарь. Разгорячи в кострюле (!) кусок масла коровьего и подпали на нем 1 ст. ложку муки крупчатой, влей рюмку виноградного вина, прибавь немного уксуса и сока лимонного. Приправь сахаром, гвоздикою и корицею. Изрежь спелый померанец, не очищая кожи, в ломтики. Положи в соус, когда оный уже поспел. Подавай куропаток с сим соусом.

Дупель – это болотный кулик – желанная добыча охотника, помните, у Некрасова:

В августе, около Малых Вежей

С старым Мазаем я бил дупелей.

Их также называли дупелыпнепами – «двойными куликами» (нем.). Вот что писали о дупелях и о прочих куликах кулинарные книги конца XIX – начала XX веков: «…Дуппеля, бекасы и т. д. показываются в продаже, вскоре после Петрова дня[15], вернее – с Петрова дня, но они худы и безвкусны, особенно молодые. Ранее как с конца июля покупать дуппелей не советуем, ежели вы не принадлежите к числу прихотников. Время на хороших дупелей продолжается до половины сентября, редко долее; на бекасов до октября и даже до ноября, ежели стоит теплая осень. Бекас начинает жиреть много позднее дуппеля, с сентября, не ранее или, по крайней мере, редко ранее. Гаршнеп показывается еще позднее, с половины сентября до заморозков. Вальдшнепов начинают продавать с половины сентября и тоже до заморозков.

Цены на эту дичь, конечно, приблизительные, в Москве стоят следующие: на дуппелей и вальдшнепов от 1 руб. до 1 руб. 50 к. за пару; бекасы вдвое дешевле, гаршнепы – втрое.

Достоинство всей этой дичи заключается, во-первых, в том, что она должна быть жирна, во-вторых, не должна быть разбита выстрелом, и третье достоинство – свежесть; чем свежее, тем лучше. Дуппеля, бекасы и гаршнепы нередко до того отъедаются, что буквально бывают залиты салом; вальдшнепы хотя бывают иногда и очень жирны, но все-таки не так, как первые. При выборе этой птицы надо обращать внимание на ее нос, ножки и брюшко к самому низу его, а также и бока под крылушками. Ежели бока и брюшко зеленоваты – признак, что дичь уже тронулась, имеет запах; ежели нос и ножки сухи, жестки, а не мягки – значить птица давно убита; то же доказывает и ввалившийся глубоко в свою впадину, высохший глаз».

Дупеля были деликатесом, который умели ценить знатоки, и Чехов писал в своей повести «Степь» (знакомство с нею нам еще предстоит) Алексею Николаевичу Плещееву: «Пишу я ее не спеша, как гастрономы едят дупелей, с чувством, с толком, с расстановкой».

Дупелышнепы или бекасы жареные

Дупельшнепов или бекасов ощипать, промыть в воде, смешанной с ренским уксусом, спрыснуть солью, посыпают перцам, связать лапки, взоткнуть на вертел, жарить, часто поливая коровьим маслом или растопленным салом. Ежели бекасы очень жирны, чтоб не стек с них жир, надлежит жарить оных, обернув ломтиками ветчинного сала и бумагою, либо в кастрюле в довольном количестве коровьего масла. Внутренности из дупельшнепов или бекасов, кроме желудка, который бросают, изрубить мелко, приправить упомянутым перцем, подбавляют истертого белого хлеба, и немного коровьего масла, намазывают на размоченный соком, стекавшим с жарившихся дупельшнепов на ломти белого хлеба, и подавая складывают оными жареных сих птиц.

Дупель в шпигу (!)

Выдать: 4–6 дупелей, масла ½ фунта, шпику ⅑ фунта. Ощипите дупеля, отсеките когти и обрежьте ноги до колен, придвиньте ляжки ближе к груди и, завернув шею (головка у этой дичи никогда не отрезываются, но глаза всегда следует вынуть), проденьте между ногами и боками нос, и дупель заправлен. Солить советуем так: сделайте остроконечным ножом разрез между ребер, на том боку птицы, к которому не прилегает ее головка, и наложите чрез этот разрез внутрь птицы ½ ч. ложки соли. Когда птица таким образом заправлена, оберните ее в тонкий ломоть шпика, обмотайте нитками, которые пред подачей, конечно, снимите, и опускайте птицу в кастрюлю или сотейник с кипящим маслом. Жарить следует на сильном огне, если на плите, то отворив канфорку (!).

Дупель аи nature!

Выдать: 4–6 дупелей, масла ½ фунта.

Приготовляется и заправляется точно так же, как и предыдущий, но не обертывается шпиком, почему и жарится в так называемом полном масле, т. е. чтоб масла было достаточное количество. На 6 птиц надобно не менее полуфунта. Кастрюля или сотейник должны быть соразмерны числу птиц, т. е. не должны быть тесны, но и не очень просторны, ибо в последнем случае пойдет и более масла.

Дупель на гренке

Выдать: 4–6 дупелей, сухарей 1 ст. ложку, 2–3 трюфеля, масла 2 фунта, шпику ⅛ фунта, перцу, хлеба белого. Этот способ жаренья много уступает двум первым и дозволителен только в том случае, когда птица лежалая, т. е. когда ея внутренности не так крепки. Способ этот состоит в следующем.

Выпотрошите дичь, откиньте от внутренностей пупочки, как части негодный, а остальную внутренность мелко изрубите, подбавив в нее (на шесть дупелей) 2–3 французские трюфелины, золотников двенадцать шпику, 1 ст. ложку мелко истолченных сухарей и осьмушку золотника кайена, ежели кто охотник до него, а то ½ ч. ложки простого перцу. Все это, перемешав хорошенько, поджарьте в маленьком сотейнике или на крышечке от кастрюльки в 1 ст. ложке сливочного масла, но не пережарьте; намажьте потом эту смесь на гренки, т. е. на подсушенные до розового цвета ломтики белого хлеба, и положите на них зажаренную уже дичь. Для каждой птицы должен быть, конечно, отдельный гренок. Когда дичь готова, то, вынув ее, влейте в кастрюлю пол стакана говяжьего или куриного бульона, прокипятите разок – другой и вылейте образовавшийся сок на жаркое, и вылейте перед самой подачей блюда к столу, иначе гренки размокнут, что далеко не хорошо.

Дозволительно и даже отменно хорошо через боковой разрез, в который всыпается соль, положить в каждую птицу хоть по половинке, изрубленного помельче, трюфеля, конечно французского. Трюфель кладут в сырую птицу и тогда, когда жарят ее двумя первыми способами.

Дупель в глине

Выдать: 4 дупелей, соль по вкусу.

Не ощипывая птицы, а совсем как есть в перьях, обмажьте жидковатой глиной, так чтобы птица представляла вид продолговатого белого хлеба. Внутрь птицы, через боковой разрез, положите соли. Потом разожгите костер из щепок, прутьев и т. п. Когда костер прогорит, то в горячую, с огнем еще, золу положите обмазанную глиной дичь, засыпьте ее сверху тоже горячей золой, и через полчаса или менее, смотря по величине птицы, жаркое ваше будет готово. Снимите высохшую и растрескавшуюся глину, а с ней вместе снимутся и присохшие к глине перья. Этот способ жаренья тем хорош, что перья во время приготовления птицы не дают вытекать из нее салу и соку, что, как мы говорили уже, составляет главную задачу при варке и жарении какого бы то ни было мяса. Но приготовленная таким способом дичь не будет уже иметь колера, т. е., кожица ее не будет поджарена, чего многие не любят.

Еще одна деликатесная птица – это индейка, сокращенное название от словосочетаний «индейская курица», и его история хорошо известна: Колумб вначале принял открытые им новые земли за Индию, поэтому их обитатели стали индейцами, а птицы, которыми они угощали колонистов на День благодарения, – индейками и индюками. Но отнюдь не повсеместно. Испанцы, кажется, первыми разобрались в устроенной ими самими же путанице и называют ее просто pavo (павлин), а «настоящих» павлинов – pavo real. Правда, используют и слово Turquia (Турция). Возможно, это калька с английского языка, где индейку зовут turkey. Почему именно так? Дело в том, что в Европе индейку ошибочно считали родственницей цесарки, а их как раз и привозили из Турции. «Турчанками» считают индеек также итальянцы (tacchina), немцы (Truthahn), Норвежцы (Tyrkia).

А вот французы (и, вероятно, вслед за ними русские) по-прежнему приписывают индейке индийское происхождение. Они называют ее dinde и уже не помнят, что это название является сокращением более полного определения poule d’lnde, т. е. тоже «индейская кура».

А вот сами индийцы указывают происхождение этой птицы более точно, на их языке оно значит «птица из Перу», но чехарда с названиями на этом не заканчивается. На Ближнем Востоке индейку называли «греческим цыпленком», в Греции – снова «То1)рк1а» («туркиа»), но также и «уаХблопХа» – «галлопола». В Малайзии ее зовут «голландским цыпленком», а в Голландии, Швеции и Дании – kalkoen. Но все единодушны: мясо индеек считается диетическим и очень вкусным.

В Европу птицу завезли испанцы и англичане в 1497 и 1498 годах. В России она появилась только в XVII веке, а уже в 1774 году книга неизвестного автора «Птичий двор» давала советы по разведению. Индеек выращивали в монастырях, а также на птичниках богатых усадеб, хозяева которых не хотели ограничивать себя только курами, утками и гусями. «Промышленное» разведение индеек началось лишь в конце XIX – начале XX веков. Тем не менее даже в кулинарных книгах XVIII века можно найти рецепты приготовления индеек, достойных украсить праздничный стол в богатом поместье или городском доме какого-нибудь гурмана.

Индюшка под соусом

Опалить, выпотрошить и вымыть молодую индюшку, изжарить с чухонским[16] маслом, зеленым рубленным луком и петрушкою; когда она поспеет, разрубить на части и облить соусом: взять 1 ст. ложку муки и 1 ст. ложку чухонского масла, поставить на огонь и, дав разойтись маслу, прибавить два куска сахару, выжать сок лимона, развести бульоном, посыпать немного мушкатного цвету и подбить двумя яичными желтками.

Индейка по-охотничьи

Выдать: 1 индейку, 4–5 ст. ложек масла, ½ фунта ветчины, 2–3 стакана мадеры.

Очистить индейку, положить на растопленное в кастрюле масло, прибавить ветчины, нарезанной ломтями, и обжарить до колера; когда будет готова в половину, влить стакан мадеры и держать на сильном огне под крышкою; когда же сок выкипит, прибавить снова мадеры; продолжать так до тех пор, пока индейка не упреет, а сок выкипит до густоты. Подать индейку целую, в собственном ее соке, с ветчиною.

С утками все проще – домашние и дикие эти птицы жили в России испокон веков.

Утка в собственном соусе

Утку, зажарив, положить на блюдо, на хлупе вдоль нарезать, и посыпать в разрезанные места перцу, соли, рубленого чесноку, добавить лимонного соку; потом между двух блюд раздавить утку, чтоб сделалась совсем плоска, и отпускать.

Утка с фаршем

Взять утку, разрезать хребет вынуть кость и нафаршировать следующим образом: ½ фунта телятины, 1 ст. ложку вымытого чухонского масла, французский белый хлеб, намоченный в молоке и выжатый, яичницу, изжаренную из 4 яиц с луковицею и маслом, 10 зерен английского толченого перцу, 1–2 сырых яйца, истолочь все это в ступке, протереть сквозь сито, нафаршировать утку, зашить, жарить в кастрюле под крышкою, на дно кастрюльки положить ¼ фунта тоненькими ломтиками нарезанного шпика, 1 ст. ложку масла, кореньев. Когда все это подрумянится, начать подливать по 2–3 ст. ложки бульона, переворачивая утку. Когда утка поджарится, вынуть ее, всыпать в соус ½ ст. ложки муки, размешать на огне, развести 3 стаканами бульона, прокипятить, мешая, и процедить; можно прибавить 3–4 шт. ломтиками нарезанных трюфелей, рюмку мадеры, вскипятить раз и облить разрезанную на блюде утку. Обложить коровьим отваренным в воде с солью вымем (!), нарезанным в виде малых котлеток.

Утка по-французски

Очистить и заправить дикую утку, обложить тонкими пластами сала от копченого окорока, обвязать голландскими нитками, сложить в кастрюлю, прибавить 2 лавровых листа, 2 гвоздики, английского перцу, немного сухого майорану, тмину, частицу чесноку, полить немного маслом и поставить в горячую печку покрытым; когда в половину будет готова, снять крышку и, поливая собственным соком, заколеровать и изжарить окончательно; потом вынуть на доску, снять нитки, сало и, очистив пряности, разрубить на части, сложить на блюдо в цельном виде, а в кастрюлю, где жарилась утка, прибавить 1 ст. ложку уксусу, бульона и, выварив сок до надлежащей густоты, снять жир, процедить и залить утку.

«– После жаркого человек становится сыт и впадает в сладостное затмение, – продолжал секретарь. – В это время и телу хорошо, и на душе умилительно. Для услаждения можете выкушать рюмочки три запеканочки[17]… домашняя самоделковая запеканочка лучше всякого шампанского. После первой же рюмки всю вашу душу охватывает обоняние, этакий мираж, и кажется вам, что вы не в кресле у себя дома, а где-нибудь в Австралии, на каком-нибудь мягчайшем страусе…»

Запеканка

Инбиръ, перец стручковый, корица, гвоздика, мушкат, курда мои, лимонная корка, всего этого вместе 4 фунта на ведро 20-градусной горилки, все это вливается в большой горшок, который закрывается хлебною коркою, обмазывается пресным тестом так, чтоб воздух не проходил; ставится в горячую печь на 12 часов; чтоб не сорвало крышки, накладывается кирпич на хлебную корку. Вынув из печки, дать совершенно остынуть, тогда откупорить и слить жидкость в штоф.

«… Да-с, – продолжал секретарь. – Во время запеканки хорошо сигарку выкурить и кольца пускать, и в это время в голову приходят такие мечтательные мысли, будто вы генералиссимус или женаты на первейшей красавице в мире, и будто эта красавица плавает целый день перед вашими окнами в этаком бассейне с золотыми рыбками. Она плавает, а вы ей: “Душенька, иди поцелуй меня!”»

Чем заканчивается рассказ, легко догадаться: «Председатель махнул рукой и бросился к двери. Товарищ прокурора тоже махнул рукой и, подхватив свой портфель, исчез вместе с председателем. Секретарь вздохнул, укоризненно поглядел им вслед и стал убирать бумаги».

И если вы еще не сбежали, как почтенные господа заседатели, или сбежали, но вернулись, продолжим наше путешествие в мир кулинарных фантазий Антона Павловича Чехова.

Глава 1

Степная Одиссея

Детство Чехова – с 1860 по 1879 годы – прошло в Таганроге – маленьком городке на берегу моря, окруженном степями. Поскольку история Таганрога не так широко известна, как история Москвы или Петербурга, а впечатления, которые получил Антон Павлович в детстве, не описаны в литературе так подробно, как впечатления детства Пушкина или Лермонтова, то, полагаю, стоит сказать об этом несколько слов, хотя они и не будут иметь прямого отношения к кулинарным сюжетам.

Зимой температура в Таганроге опускается всего лишь на 2–3 градуса ниже нуля, летом она выше 20, а в отдельные годы поднимается и выше 30 градусов. Воздух сухой, степной, но влагу и свежесть приносят морские бризы. Население города в год рождения А. Чехова составляло около 40 000. Значительную его часть составляли греки, приехавшие на эти земли из Крыма по приглашению Екатерины II, украинцы, евреи, армяне. В перечнях городских жителей значатся не только такие фамилии, как Николаев, Гусев, Новицкий, Огурцов, Калашников, Анохин, Мищенко, Бондаренко, Охремонко, Геращенко, Кузьменко, но и Николай Афанасьев Папандопуло, Эпаминонд Метакса, Павел-Савва Сантурино, Панаги Магула, Ламбро Скиадопуло, Алексей Картиоти, Василий Хрисофос, Пантелей Протопопа, Семен Папа-Христодуло и т. д.

Старший брат Чехова Александр Павлович вспоминает: «Это был город, представлявший собою странную смесь патриархальности с европейской культурою и внешним лоском. Добрую половину его населения составляли иностранцы – греки, итальянцы, немцы и отчасти англичане. Греки преобладали. Расположенный на берегу Азовского моря и обладавший мало-мальски сносною, хотя и мелководною гаванью, построенной еще князем Воронцовым, город считался портовым и в те, не особенно требовательные времена оправдывал это название. Обширные южные степи тогда еще не были так распаханы и истощены, как теперь; ежегодно миллионы пудов зернового хлеба, преимущественно пшеницы, уходили за границу через один только таганрогский порт. Нынешних конкурентов его – портов ростовского, мариупольского, ейского и бердянского – тогда еще не было.

Большие иностранные пароходы и парусные суда останавливались в пятидесяти верстах от гавани, на так называемом рейде, и производили выгрузку и нагрузку с помощью мелких каботажных судов. Каботажем занимались по преимуществу местные греки и более или менее состоятельные мещане из русских. Огромный же контингент недостаточного русского населения, так называемые “дрягили” (испорченное немецкое Trager) снискивали себе пропитание перевозкою хлеба из амбаров в гавани и нагрузкою его в трюмы судов. Народ этот находился в полной материальной зависимости от богатых негоциантов – греков, и зависимость эта нередко переходила в самую откровенную и ничем не прикрываемую кабалу. В кабале же состояли и владельцы мелких каботажных судов – они же и шкипера этих судов.

Аристократию тогдашнего Таганрога изображали собою крупные торговцы хлебом и иностранными привозными товарами – греки: печальной памяти “Вальяно”, “Скараманга”, “Кондоянаки”, “Мусури”, “Сфаелло” и еще несколько иностранных фирм, явившихся Бог весть откуда и сумевших забрать в свои руки всю торговлю юга России. Все это были миллионеры, и притом почти все более или менее темного происхождения, малограмотные и далеко не чистые на руку…

Зато внешнего, мишурного лоска было много. В городском театре шла несколько лет подряд итальянская опера с первоклассными певцами, которых негоцианты выписывали из-за границы за свой собственный счет. Примадонн буквально засыпали цветами и золотом. Щегольские заграничные экипажи, породистые кони, роскошные дамские тысячные туалеты составляли явление обычное. Оркестр в городском саду, составленный из первоклассных музыкантов, исполнял симфонии. Местное кладбище пестрело дорогими мраморными памятниками, выписанными прямо из Италии от лучших скульпторов. В клубе велась крупная игра, и бывали случаи, когда за зелеными столами разыгрывались в какой-нибудь час десятки тысяч рублей. Задавались лукулловские обеды и ужины. Это считалось шиком и проявлением европейской культуры.

В то же время Таганрог щеголял и патриархальностью. Улицы были немощеные. Весною и осенью на них стояла глубокая, невылазная грязь, а летом они покрывались почти сплошь буйно разраставшимся бурьяном, репейником и сорными травами. Освещение на двух главных улицах было более чем скудное, а на остальных его не было и в помине. Обыватели ходили по ночам с собственными ручными фонарями. По субботам по городу ходил с большим веником на плече, наподобие солдатского ружья, банщик и выкрикивал: “В баню! В баню! В торговую баню!” Арестанты, запряженные в телегу вместо лошадей, провозили на себе через весь город из склада в тюрьму мешки с мукой и крупой для своего пропитания».

Антон Павлович начнет свою учебу в греческом частном пансионе, куда его отправит отец, надеясь, что сын после сможет устроиться клерком или бухгалтером к какому-нибудь греческому негоцианту. Но из этого никакого толка не выйдет – обучение велось на греческом языке, которого мальчик не знал, а отец посчитал это не важным, но некоторое время спустя все же понял, что зря тратит деньги и перевел юного Антониуса Тсехова в русскую школу. («У греков нет звуков “ж”, “ч”, “ш” и “щ”. Поэтому Антон Павлович Чехов превратился, как уже сказано, в Тсехофа и так и ходил под этим прозвищем до самого выхода из школы», – вспоминает старший брат Александр Павлович).

Другие встречи с греками оказались приятнее, старший брат Антона вспоминает: «Раз в году, на первый день Троицы, Антон Павлович и его братья принимали участие в монастырском празднике. Это был престольный праздник главного придела, и, после торжественной греческой службы, в покоях архимандрита собирались почетные прихожане-греки с поздравлениями. В качестве почетного гостя ходил и Павел Егорович с детьми. Поздравление заключалось в четырехголосном пении тропаря: “Благословен еси, Христе боже наш, иже премудры ловцы явлей…” После обычных монастырских официальностей открывалась дверь в соседний большой покой, и почетные гости приглашались туда к торжественной трапезе, состоявшей из водок, сантуринских вин и разных греческих соленых закусок и национальных блюд. Эти-то редкие греческие соленые рыбки, маслины, иностранная снедь и сласти и составляли главную приманку для певчих. В этот день греки – и духовные, и светские – кутили изрядно и добросовестно и, вперемежку с духовным греческим пением, вспоминали свою далекую Элладу и целый лабиринт окружающих ее островов».

«Солеными рыбками» могли быть сардинки в виноградных листьях – популярная греческая закуска, кефтедес – жареные в оливковом масле тефтели, долмадес – голубцы в виноградных листьях.

В конце жизни А.П. Чехов снова оказался в окружении греков. Рассказывает учитель приходской школы в Ялте С.Н. Щукин: «К нашей школе А. П. относился очень тепло. С удовольствием о ней слушал, расспрашивал и смеялся разным маленьким анекдотам, которые у нас нередко случались. Ученицы школы были большею частью дети тех же аутских греков и жили на той же улице, что и он. Почти все это были бедные дети. <…>

Иной раз надо было послать А. П. книги, опросишь снести их одну девочку, идут непременно две или три. Они любили бегать на Белую дачу, как в Аутке скоро прозвали чеховскую дачу, иногда ссорились из-за того, кому идти. Он давал им иногда гостинцы, присылал для них некоторые детские книжки. Раз предложил: “Напишите, какие книжки вам хотелось бы иметь в школе, я привезу их”. И действительно, возвратившись из Москвы, он привез все книжки, которые были записаны».

* * *

Еще в Средние века в генуэзских колониях Крыма армянские крестьяне познакомились с яровой твердой пшеницей. Генуэзцы выращивали ее и вывозили в свою страну, где готовили из нее поленту и макароны. Эта пшеница хорошо прижилась и на донских целинных землях, пышно росла и давала хороший урожай. Как отмечал в отчетах градоначальник Таганрога, при вывозе хлеба из Черноморских портов за границу предпочтение отдавалось высококачественному армянскому зерну. Его экспортировали не только в Италию, но и во Францию.

Позже в конце XIX века «чалтырка» (армянская пшеница) будет получать награды на сельскохозяйственных выставках в Москве, а в 1908 году на Международной выставке в Милане она получила две золотые медали.

Таганрогский порт основан еще при Петре I для торговли с Азией и юго-востоком Европы. После Прутского похода эти земли отошли к Турции и вернулись в состав России в ходе Русско-Турецкой войны 1735–1739 годов. При Екатерине II и Потемкине вновь построили военную и торговую гавани и охраняющую ее крепость. Здесь торговали чугунными изделиями и полосовым железом, парусным полотном, канатами, веревками, холстом, юфтью легкою[18], икрой мешочною и зернистою, вязигой[19], коровьим маслом, сальными свечами, барсучьими, заячьими и лисьими шкурками, а также шкурками сибирских белок, песцов, рысей, горностаев, рогами сайги и… конскими хвостами. На Таганрогской купеческой бирже торговали сицилийскими, греческими, французскими винами, шампанским, «деревянным» (оливковым) маслом, турецким табаком.

Продавали местную рыбу – от осетров, сазанов, севрюги, сомов – до тарани, но главным предметом экспорта был хлеб.

В начале XIX века построили магазины для иностранных товаров и большое количество каботажных судов для того, чтобы перегружать на них товары с морских судов с высокой осадкой. Навигация обычно длилась с начала апреля по конец ноября, затем залив до весны покрывался льдом. К началу XIX века в городе работало три ярмарки: Никольская, Успенская и Михайловская.

* * *

Свой звездный час Таганрог пережил в 1825 году, когда император Александр I привез сюда свою больную жену, кроткую императрицу Елизавету Алексеевну, ту о которой А.С. Пушкин когда-то писал:

Свободу лишь учася славить,

Стихами жертвуя лишь ей,

Я не рожден царей забавить

Стыдливой Музою моей.

Но, признаюсь, под Геликоном,

Где Касталийский ток шумел,

Я, вдохновенный Аполлоном,

Елисавету втайне пел.

Небесного земной свидетель,

Воспламененною душой

Я пел на троне добродетель

С ее приветною красой.

Любовь и тайная Свобода

Внушали сердцу гимн простой,

И неподкупный голос мой

Выл эхо русского народа.

Для юного поэта и его сверстников императрица Елизавета стала воплощением Прекрасной Дамы, которой они готовы служить как верные рыцари.

В 1825 году у Елизаветы Алексеевны появились признаки чахотки. Врачи предписали ей поездку в Италию, но политическая ситуация была неподходящей, и больную императрицу отправили в Таганрог. Видимо, она искренне радовалась такому решению: тихая жизнь вдали от большого света манила ее больше, чем все красоты Европы. Но поездка оказалась роковой для России: Александр I, отправившийся вместе с женой в поездку, решил заодно навестить Крым, но простудился в дороге и умер, а Елизавета, сопровождавшая его в столицу, умерла в Белеве.

Смерть Александра вдали от столицы оказалась полной неожиданностью, что породила легенду о том, что император и императрица не умерли, а ушли в монастыри. Кроме того, она дала повод к восстанию декабристов. Подавление восстания младшим братом (будущий император Николай I) укрепило последнего в уверенности, что для спокойствия России нужна жесткая административная и полицейская система, и в этих рамках позже начнут искать свой путь – Пушкин, Лермонтов, Толстой, Достоевский и Чехов.

Дом, где жил и умер Александр I, сыграл свою роль в жизни маленького Антоши Чехова, причем весьма причудливым образом. Отец будущего писателя Павел Егорович, человек своенравный и, как отмечает другой его сын Александр, «не без артистической жилки», при этом весьма богобоязненный. Все это привело к тому, что он организовал в Таганроге маленький церковный хор, которым сам дирижировал и аккомпанировал на скрипке. Александр Чехов (всего в семье было пятеро братьев и одна сестра), старший брат Антона Павловича, публицист и также писатель, рассказывает: «В Таганроге существует дом, называемый Дворцом. Это большой, угловой, одноэтажный дом с садом, принадлежавший некогда – как гласит предание, – частному лицу, кажется, генералу Папкову. В этом доме жил и умер Александр I. С тех пор он и стал называться Дворцом, и по его панелям и днем и ночью расхаживают взад и вперед с шашками наголо часовые-казаки. Одна из комнат в этом доме обращена в домовую церковь императора. Церковь – замечательно скромна и проста. Иконостас в ней – полотняный и такой зыбкий, что когда отворяются царские врата, то он весь волнуется и дрожит. Он делит комнату на две части, в одной из которых помещается алтарь, а другая отведена для молящихся. Пол устлан старыми, потертыми коврами. Церковь эта очень долго стояла запертою, и ключ от нее хранился у смотрителя Дворца. Какими-то судьбами и ходатайствами ее приписали к собору и отдали в распоряжение соборного протоиерея. Последний отрядил туда одного из соборных же иереев и открыл в ней богослужение.

Службы происходили по большим праздникам и по постам. Особенно тяжелы они были в Великом посту, на страстной неделе. В дворцовую церковь ездила говеть городская знать во главе с градоначальником (Таганрог тогда был градоначальством). Публика была вся отборная, аристократическая, и Павлу Егоровичу очень хотелось прихвастнуть перед нею и своим хором, и умением дирижировать, а главное – умением воспитывать своих детей не как-нибудь, а в страхе божием. Поэтому он всячески старался выдвигать их и этим – сам того не подозревая – причинял им много огорчений. В великопостной службе есть красивое трио: “Да исправится молитва моя”. Поется эта молитва обыкновенно среди церкви, на виду у всех молящихся, и исполнение ее, чтобы оно было хоть сколько-нибудь сносно, требует непременно хороших голосов. Голосами своих чад Павел Егорович прихвастнуть не мог и знал это, но болезненное самолюбие и желание показать себя перед аристократией были в нем в этом случае непобедимы. Он заставил своих троих сыновей-гимназистов разучить это песнопение и неумолимо выводил их на середину церкви.

Понять психику Антона Павловича в эти мгновения не трудно. Неуверенность в своих силах, свойственные детскому возрасту робость и боязнь взять фальшивую ноту и осрамиться – все это переживалось им и действовало на него угнетающим образом. Само собою понятно, что при наличности таких ощущений голоса доморощенного трио дрожали, пение путалось и торжественное “Да исправится” не менее торжественно проваливалось. К тому же заключительный куплет приходилось исполнять обязательно на коленях, и строгий регент требовал этого, забывая, что на ногах детей сапоги страдают недочетами в подметках и каблуках. А выставлять напоказ, публично, протоптанную, дырявую грязную подошву – как хотите – обидно, особенно же для гимназиста, которого могут засмеять товарищи и который уже начинает помышлять о том, чтобы посторонние были о нем выгодного мнения…

Антон Павлович всякий раз краснел и бледнел от конфуза, и самолюбие его страдало ужасно. Дома же после неудачного трио всем троим певцам приходилось выслушивать от строгого отца и оскорбленного в своих лучших ожиданиях регента внушительные упреки за то, что его осрамили собственные дети…

Великопостные службы на страстной длинны и утомительны. Если только выстаивать их от начала до конца утомительно, то петь их – утомительнее вдвое. Детям Павла Егоровича и его хору приходилось являться в церковь раньше всех и уходить позже всех. Тягота к концу недели становилась еще тем ощутительнее, что после долгих служб и поздних всенощных не было возможности отдохнуть: хор прямо из церкви собирался на спевки – репетировать предстоящую пасхальную службу. К концу Страстной недели Антон Павлович уже чувствовал себя переутомленным и несколько напоминал бродячую тень.

Пасхальная служба была много веселее. И мотивы Пасхального канона веселы, и кончается она скоро. Во Дворце хор начинал утреню в полночь и в три часа утра был уже свободен. Первым днем Пасхи и кончалось принудительное пение. Дворцовая церковь запиралась. Антон Павлович и его братья, однако же, были обязаны ходить всю светлую неделю в другие церкви – не петь, а просто молиться, или, как говорит Павел Егорович, не пропускать церковной службы. Но это уже не было так утомительно. Все-таки отдыхали… до Фоминой, а там опять начинались праздничные и воскресные службы с пением на разных клиросах».

* * *

За пять лет до рождения Чехова, в ходе Крымской войны, город пережил бомбардировку англо-французского флота.

В Таганроге и прилегающей местности полностью отсутствовали серьезные военные силы, поэтому многие жители Таганрога покинули город еще до появления неприятеля. П.П. Филевский, автор книги «История города Таганрога», вышедшей в Москве в 1898 году, пишет: «Многие торговые люди, наглухо забыв свои торговые заведения, уезжали в Бахмут и др. города; из Таганрога сначала уезжали в окрестности, где располагались бивуачною жизнью, а потом большею частью расположились в Николаевке, Троицкой и Покровской. Паника сначала была так велика, что на улице и при выезде из города отряды казаков должны были среди подвод устанавливать порядок».

Тогда из города увезли книги, документы и деньги из присутственных мест, арестантов тюремного замка отправили в Бахмут, воспитанниц Керченского института благородных девиц, ранее эвакуированных в Таганрог, перевезли в Новочеркасск, горожан призывали записываться в добровольную милицию.

22 мая в 9 ½ часов утра флот открыл первый огонь по Таганрогу. Филевский пишет: «Но неприятель, прежде чем высадить десант, выдвинул четыре парохода и 50 разных, вооруженных пушками, судов против лесной биржи и открыл жестокую канонаду, длившуюся до 6 7 часов, а в то же время семь больших пароходов, стоявших далее, открыли сильный огонь по строениям Таганрога. Город испытывал все ужасы бомбардирования: бомбы и гранаты бороздили воздух в разных направлениях и, разрываясь, бросали всюду убийственную картечь; штуцерные пули свистали, а ракеты с шипением влетали в город. Стены многих домов были разрушены, крыши срывались и пробивались потолки; в некоторых местах города вспыхнули пожары. Под особенно сильным огнем была купеческая биржа и обе греческие улицы, а также гостиный ряд. Спасительным для города обстоятельством было то, что он расположен на крутом берегу и неприятель должен был бросать снаряды на отвес, что, конечно, ослабляло их действие, так как многие ядра перелетали через город и падали у кладбищ. Под прикрытием этой канонады 300 человек десанта сошло на берег и стали подниматься на крутизны у каменной лестницы, по направлению к церкви Царя-Константина, прикрываясь кустарниками. Граф Толстой, вовремя заметив это движение, отделил от своего скромнаго отряда на таможенном спуске роту гарнизоннаго полубаталиона и, поручив ее отставному подполковнику Македонскому, ставшему снова в ряды для защиты своего города, отправил его против десанта. Македонский бросился в ограду Царе-Константиновской церкви, рассыпал там среди деревьев и кустарников свой отряд и, подпустив их ближе, дружным ударом сбросил их штыками с горы. Особенное мужество оказали здесь поручик Нестеров и подпоручики Лабутин и Михайлов. Другая попытка высадившихся матросов зажечь лесную биржу тоже не удалась; скрытые там таганрогские милиционеры, под руководством Зигурн Иванова и Щеровскаго, дали им отпор, и те поспешно скрылись. Небольшая группа неприятеля незаметно взобралась на высокие валы против дворца, но была сброшена охотниками под предводительством Туроверова. Попытка взобраться на каменную лестницу тоже была отбита казаками, причем сотник Ермолов был ранен.

Неудачи высадки вызвали еще более сильную и учащенную канонаду со всех неприятельских судов, но после этого продолжалась она не более ¼ часа; бросив более 10 000 разных снарядов, между каковыми находились бомбы в 5 пудов, неприятель стал сниматься и ушел верст на 15 от города. А на другой день эскадра ушла по направлении к Мариуполю…»

По его данным, в тот день были убиты 11 горожан: 10 мужчин и 1 женщина; 2 служителя пожарной команды и 10 человек полицейских ранено. Сгорело домов – 18; магазинов на купеческой бирже – 107; лавок на Петровской площади – 12; амбаров – 2; разных лавок в городе – 9; подвал водочный – 1; питейных домов – 3; кузниц – 3; шхуна – 1. Казенных зданий сгорело: дом, где помещалась Портовая таможня, и дом, где помещалось Карантинное биржевое отделение. Повреждения потерпели церкви: Царя Константина и Архангела Михаила (ныне Троицкая), соборная и церковь Св. Николая, а также 49 частных домов, 6 амбаров и 5 сараев, а из казенных – жандармская конюшня, почтовая контора, Госпитальная баня, дворец и один магазин, да еще 1224 четверти казенного хлеба, который не успели вывезти в Николаевку. «В этот же день, – продолжает рассказ Филевский, – человек 15 неприятельских солдат выходили на берег, где ныне Касперовка, чтобы захватить разной живности, в особенности птиц, свиней и пр., но, заметив их, пикет стал стрелять, и они ушли».

Военные английские и французские корабли еще несколько раз заходили в Таганрогскую бухту и обстреливали город, но десантов больше не высаживали. Только 2 сентября вражеский флот покинул окрестности Таганрога.

Во время военных действий пострадали 202 человека, уничтожено 20 домов и 189 иных построек, Филевский пишет: «При разрушении построек и пожарах погибло много движимого имущества, главным образом товару на сумму 453 557 руб., кроме того, домашних вещей, платья и пр.; несомненно, что многое было истреблено неприятелем, но нет оснований не поверить старожилам, что многое было расхищено защитниками города, между которыми были всякие элементы; к тому же город был на половину брошен; магазины, склады и дома некому было охранять; брали, быть может, и не профессиональные грабители, но и люди обыкновенные на том основании, что все равно неприятель заберет… Всего, вообще, потерь было 992 076 руб., бОльшая часть которой понесена купцами – 682 247 руб., затем потомственными дворянами – 87 356 руб., иностранцами – 70 370 руб., личными дворянами – 54 358 руб., разночинцами – 49 940 руб., и государственными крестьянами – 12 031 руб.».

В тревожные дни осады Таганрога рождались городские легенды. Две из них приведены в книге Филевского. Первая звучит так: «В день бомбардирования города известен был следующий случай: жена церковнаго служителя дворцовой церкви Анисья Гаврилова Лядова, находясь все время под неприятельскими выстрелами, снабжала войско водою и в это время заметила около горевших домов Мусури и наследников Рокко на Греческой улице девочку, года в полтора, и, бросившись, не смотря на опасность, грозившую ей самой, к ребенку, схватила его и вынесла в безопасное место; девочка оказалась ушибленной в лицо. Затем этот неизвестный ребенок был Лядовой принят на воспитание, а так как факт стал известным, то Анисья Лядова получила серебряную медаль на Владимирской ленте с надписью “за усердие” и от Государя 25 руб. В это время проживал в Таганроге адъютант военного министра капитан гвардии Эльстон; он выразил желание выдавать на содержание неизвестного ребенка по 40 руб. в месяц, а со временем, при выходе девочки замуж, единовременно 1000 руб. в виде приданого с тем, однако, странным условием, чтобы ребенок был при крещении назван Еленою, что было исполнено. Впоследствии, за нерозысканием родителей, эта Елена была взята Эльстоном 20 июля 1863 года».

А вот вторая: «Рассказывают, что один простой рыбак вышел ночью в своей утлой рыбачьей лодке в море, никому ничего не сказав, и переставил поставленные знаки на мелководные места; вследствие чего, 12 июля, проходя мимо Кривой Косы, пароход, руководясь поставленными знаками, на полном ходу сел на мель в самом близком расстоянии от берега.

На утро казаки заметили, как севший на мель пароход, так и поспешную работу неприятеля стащить его с мели, и открыли пальбу. Спустя некоторое время восточным ветром сильно угнало воду, и пароход лег на бок. Но неприятель не терял надежды спасти пароход, и к 10 часам утра прибыл новый пароход, который сильным залпом думал очистить берег от казаков, но их с разных постов сбежалось человек триста, и они с своей стороны ружейною стрельбою мешали неприятелю. Не довольствуясь этим, человек 20 казаков 70-го полка вызвались овладеть сидевшим на мели пароходом и бросились в воду; тогда экипаж его поспешно сел на шлюпки и перешел на второй, вновь прибывший пароход. Неприятель между тем продолжал пальбу. К первым казакам, овладевшим сидевшим на мели пароходом, присоединился еще отряд; они зажгли пароход, сняв большой и малый флаги, два орудия 24-фунтоваго калибра; флаги по Высочайшему повелению переданы на хранение в Таганрог и хранятся по сие время в соборной церкви, а пушки отправлены в Черкасск; кроме того, снята дощечка с надписью названия парохода “Джаспера”, 60 гранат, шесть ящиков с бомбами, некоторыя части пароходной машины, баркас с рулем, мачтою и одним веслом, две сигнальные книги с английским гербом и пропечатанным на первом листе приказом лордов адмиралтейства. В этом Деле отличились: подполковники Демьянов и Божковский, старшина Афанасьев, есаул Кутейников и сотники Стоцкий и Краснов. Жители города были в неописанном восторге, когда привезли трофеи в Таганрог; таким образом мечта таганрожцев осуществилась: дело в том, что в Таганроге тогда говаривали по поводу захвата в Одессе неприятельскаго парохода “Тигр”: “в Одессе взяли Тигра, а нам хоть бы взять собаку”».

Свои предания сохранились и в семье Чеховых. Ими поделился младший брат Антона Павловича – Михаил: «Летом, под Казанскую, наша бабушка, Александра Ивановна, была у всенощной в соборе. Служил отец Алексей Шарков. Вдруг бомба ударила в стену, и всё в церкви задрожало. Посыпалась штукатурка. Публика испугалась и сгрудилась в кучку. Отец Алексей, у которого от страха затряслись руки, державшие книжку, продолжал читать шестопсалмие. Но когда служба кончилась и прихожане вышли со страхом из церкви, то английские суда, с которых последовал выстрел, уже ушли и только белелись на горизонте.

Затем они не показывались вплоть до 26 июля. Накануне этого дня, вечером, к нашей бабушке, Александре Ивановне, пришел отец Алексей Шарков и предупредил ее, что на горизонте опять появились белые корабли. Он сам влезал на соборную колокольню и видел их оттуда стоящими на рейде. Он советовал ей увезти на всякий случай из города мою мать, которая в то время была беременна моим старшим братом, Александром. На следующий день было воскресенье, и мой отец и дядя Ваня отправились к обедне. Когда после ее окончания они взошли на “валы”, то есть на самый край высокого берега над морем, то действительно увидели прямо перед собой английскую эскадру. Они стали с любопытством рассматривать диковинные суда, из труб которых клубился дым, как вдруг с них раздался залп. Мой отец со страха покатился вниз, а дядя Ваня со всех ног пустился бежать домой. На дворе, у входа, прямо на воздухе грелся самовар, Александра Ивановна только что поставила вариться суп из курицы. Моя мать лежала. В это время бомбы уже летали через весь город, и тогдашние хулиганы стали врываться в дома и разбивать зеркала и ломать мебель… Дядя Ваня схватил кипевший самовар и стал его вытряхивать. Встревоженные женщины не знали что им делать. Как раз к этому времени подоспел мой отец, прихвативший по дороге деревенскую подводу. На нее усадили тещу, мою беременную мать и Фенечку, и, бросив все, женщины выехали в деревню. Сидя на телеге и слыша отдаленные выстрелы, Александра Ивановна то и дело вздыхала:

– Курица-то, курица-то моя там в печи перепарится…»

Рассказ о празднике в честь победы Филевский завершает такими словами: «После парада солдаты получили по стакану водки и по булке; городской голова Иван Евстратьевич Кобылин пригласил к себе на обед знать; для остальных участников торжества устроен был тоже большой обед, и тут то, поминая “минувши дни и битвы, где вместе рубились они”, кутнули на славу».

* * *

В 1863 году 14 августа Таганрог посетил наследник престола, старший сын Александра II великий князь Николай Александрович. В честь его прибытия в городском саду устроили торжественный обед.

В 1867 году в городе установили 400 фонарей газового освещения, «что стоило городу 7600 руб.». В следующем году Таганрог соединили железной дорогой с Харьковом, а еще через два года – с Ростовом-на-Дону. В Императорском указе дорога называлась Курско-Харьково-Таганрогской. В городе говорили, чтобы Таганрог стал одной из станций этой дороги, ходатайствовал поэт Нестор Кукольник, который последние 10 лет своей жизни (1857–1868 гг.) жил в Таганроге.

Николаю Александровичу не суждена была долгая жизнь, и в 1870 году город посетил уже второй сын Александра II – великий князь Александр Александрович, ставший наследником престола. А в 1872 году 12 августа проездом из Керчи в Новочеркасск пароходом в Таганрог прибыл сам император Александр II с императрицей Марией Александровной и детьми – великими князьями Сергеем и Павлом и великой княжной Марией.

В 1868–1877 годах шла перестройка и углубление порта, укрепление набережной. Денег, отведенные на эти работы, постоянно не хватало. Но Морское ведомство сделало Таганрогу подарок, построив электрический маяк и разбив рядом общедоступный сад.

* * *

Чехову – мало проку от всех этих улучшений, родившись в бедной семье, не слишком удачливого мелкого торговца, державшего в Таганроге лавку «Чай, сахар, кофе и другие колониальные товары» с винным погребком. Детские годы он целыми днями напролет сидел в отцовской лавке, следил за двумя столь же малолетними «сидельцами», Андрюшей и Гаврюшей, и должен был «приучаться к торговле». Его старший брат Александр вспоминал: «Едва ли многим из читателей и почитателей покойного Ант. П. Чехова известно, что судьба в ранние годы его жизни заставила его играть за прилавком роль мальчика-лавочника в бакалейной лавке среднего разряда. И едва ли кто поверит, что этот строгий и, безусловно, честный писатель-идеалист был знаком в детстве со всеми приемами обмеривания, обвешивания и всяческого торгового мелкого плутовства. Покойный Антон Павлович прошел из-под палки эту беспощадную подневольную школу целиком и вспоминал о ней с горечью всю свою жизнь. Ребенком он был несчастный человек… <…>

В зрелые годы своей жизни он не раз говаривал в интимном кружке родных и знакомых:

– В детстве у меня не было детства…

И Антону Павловичу приходилось с грустью и со слезами отказываться от всего того, что свойственно и даже настоятельно необходимо детскому возрасту, и проводить время в лавке, которая была ему ненавистна. В ней он, с грехом пополам, учил и недоучивал уроки, в ней переживал зимние морозы и коченел и в ней же тоскливо, как узник в четырех стенах, должен был проводить золотые дни гимназических каникул. Товарищи в это время жили по-человечески, запасались под ярким южным солнцем здоровьем, а он сидел за прилавком от утра до ночи, точно прикованный цепью. Лавка эта, с ее мелочною торговлей и уродливой, односторонней жизнью, отняла у него многое».

А вот как описывает Александр обстановку в лавке, где он сам в детстве провел немало времени: «Тем лицам, которые знакомы лишь с столичными колониальными магазинами, вроде Милютиных рядов на Невском, едва ли удастся составить себе представление о том, что такое бакалейная лавка в провинции, да еще в то отдаленное время, когда Антоша был подростком. Даже столичную овощную лавочку, в которой торговля ведется по мелочам, нельзя сравнить с бакалейною лавкой Павла Егоровича. Это было весьма своеобразное торговое заведение, вызванное к жизни только местными условиями. Здесь можно было приобрести четвертку и даже два золотника чаю, банку помады, дрянной перочинный ножик, пузырек касторового масла, пряжку для жилетки, фитиль для лампы и какую-нибудь лекарственную траву или целебный корень вроде ревеня. Тут же можно было выпить рюмку водки и напиться сантуринским вином до полного опьянения. Рядом с дорогим прованским маслом и дорогими же духами “Эсс-Букет” продавались маслины, винные ягоды, мраморная бумага для оклейки книг, керосин, макароны, слабительный александрийский лист, рис, аравийский кофе и сальные свечи. Рядом с настоящим чаем продавался и спитой чай, собранный евреями в трактирах и гостиницах, высушенный и подкрашенный. Конфекты, пряники и мармелад помещались по соседству с ваксою, сардинами, сандалом, селедками и жестянками для керосина или конопляного масла. Мука, мыло, гречневая крупа, табак-махорка, нашатырь, проволочные мышеловки, камфара, лавровый лист, сигары “Лео Виссора в Риге”, веники, серные спички, изюм и даже стрихнин (кучелаба) уживались в самом мирном соседстве. Казанское мыло, душистый кардамон, гвоздика и крымская крупная соль лежали в одном углу с лимонами, копченой рыбой и ременными поясами. Словом, это была смесь самых разнообразных товаров, не поддающихся никакой классификации. Лавка Павла Егоровича была в одно и то же время и бакалейной лавкой, и аптекой без разрешения начальства, и местом распивочной торговли, и складом всяческих товаров – до афонских и иерусалимских будто бы святынь включительно, – и клубом для праздных завсегдатаев. И весь этот содом, весь этот хаос ютился на очень небольшом пространстве обыкновенного лавочного помещения с полками по стенам, с страшно грязным полом, с обитым рваною клеенкою прилавком и с небольшими окнами, защищенными с улицы решетками, как в тюрьме.

В лавке, несмотря на постоянно открытые двери на улицу, стоял смешанный запах с преобладающим букетом деревянного масла, казанского мыла, керосина и селедок, а иногда и сивухи».

А младший брат Антона, Михаил, вспоминает: «Благодаря страшным сухим жарам все братья ходили босиком. Спать в комнатах не было никакой возможности, и поэтому все они устраивали на дворе и в садике балаганы, в которых и ночевали. А. П., будучи тогда гимназистом пятого класса, спал под кущей посаженного им дикого винограда и называл себя “Иовом под смоковницей”…

Вставали в этих шалашах очень рано. Иногда наша мать, Евгения Яковлевна, поручала с вечера братьям Антону и Ивану как можно раньше сходить на базар и купить там провизии к обеду. Ходил с ними туда и я, тогда еще маленький приготовишка. Однажды А. П. купил живую утку и, пока шли домой, всю дорогу теребил ее, чтобы она как можно громче кричала.

– Пускай все знают, – говорил он, – что и мы тоже кушаем уток.

Каждый день ходили на море купаться. По дороге заходили за знакомыми, и к морю шла всегда большая компания. Купались обыкновенно на Банном съезде, где берег был настолько отлогий, что для того чтобы оказаться в воде по шею, нужно было пройти от берега, по крайней мере, полверсты. Вместе с нами ходили и две черные собаки, принадлежавшие А. П. В воде обыкновенно сидели целыми часами и когда шли обратно, то необыкновенно хотелось пить. По пути, на углу Итальянского переулка и нашей улицы, была палатка, в которой продавали квас, – и было счастьем, когда у кого-нибудь из мальчиков находилась в кармане копейка, так как на копейку продавали целый громадный деревянный ковш, к которому мы припадали одновременно со всех сторон… <…>

Часто ходили ловить рыбу, но занимались этим уже с другой стороны, невдалеке от гавани, там, где было устроено нечто вроде набережной, грубо сложенной из диких камней. Ловились все больше бычки. Один раз, я помню, поймали по числу дней в году – 365 штук, которых потом засолили, но они испортились, и их выкинули».

Квас красный

Возьмите одну меру ржаного мелкого солоду, и такую же меру ячного, перемешай вместе в чану веслом и облей варом, чтобы солод смок (!). Дай стоять час, потом положи немного соли, мешай час веслом, разведи горячей водою так, чтобы весло могло ходить в чану свободно. Все оное переложи в спусник (!), наливай горячею водою, дай стоять час. Лотом спусти сусло в чан и, как оное простынет и станет теплотою подобно парному молоку, то положи в сусло 3 ст. ложки хороших свежих дрожжей и свежей мяты. Закрой чаи крышкою и, как покажется белая пеиа, так мешай чаще, ие давая много перекисать, сливай в бочки и, положа еще довольно мяты, поставь на лед.

Особенно тяжело пришлось Антону Павловичу, когда в городе проложили железную дорогу и отец требовал, чтобы сыновья на летних каникулах сидели в лавке и с утра до вечера и «улавливали пассажиров». В результате летнего отдыха не получилось, пассажиры не захотели «улавливаться», а лавка окончательно разорилась.

Большое путешествие маленького мальчика

Не удивительно, что в тех рассказах и повестях Чехова, где местом действия являются южные области России, а герои – дети, сюжет, как правило, связан с дорогой, с путешествием по степи.

Самая известная из этих повестей так и называется – «Степь». Вот как она начинается: «Из N., уездного города Z-ой губернии, ранним июльским утром выехала и с громом покатила по почтовому тракту безрессорная, ошарпанная бричка, одна из тех допотопных бричек, на которых ездят теперь на Руси только купеческие приказчики, гуртовщики и небогатые священники. Она тарахтела и взвизгивала при малейшем движении; ей угрюмо вторило ведро, привязанное к ее задку, – и по одним этим звукам да по жалким кожаным тряпочкам, болтавшимся на ее облезлом теле, можно было судить о ее ветхости и готовности идти в слом.

В бричке сидело двое N-ских обывателей: N-ский купец Иван Иваныч Кузьмичов, бритый, в очках и в соломенной шляпе, больше похожий на чиновника, чем на купца, и другой – отец Христофор Сирийский, настоятель N-ской Николаевской церкви, маленький длинноволосый старичок в

сером парусиновом кафтане, в широкополом цилиндре и в шитом, цветном поясе. Первый о чем-то сосредоточенно думал и встряхивал головою, чтобы прогнать дремоту; на лице его привычная деловая сухость боролась с благодушием человека, только что простившегося с родней и хорошо выпившего; второй же влажными глазками удивленно глядел на мир божий и улыбался так широко, что, казалось, улыбка захватывала даже поля цилиндра; лицо его было красно и имело озябший вид. Оба они, как Кузьмичов, так и о. Христофор, ехали теперь продавать шерсть. Прощаясь с домочадцами, они только что сытно закусили пышками со сметаной и, несмотря на раннее утро, выпили… Настроение духа у обоих было прекрасное».

Отпустим их немного попутешествовать без нашего надзора и зададимся вопросом, а чем, собственно, они завтракали? Скорее всего, пышки вам хорошо знакомы. Это такие колечки из кислого дрожжевого теста, жаренные в масле и действительно очень «пышные», т. е. рыхлые и воздушные.

Один из современных словарей, а именно – «Большой толковый словарь русских существительных» (АСТ-Пресс Книга, 2009), описывает пышки так: «Пышка, – и, мн., род. – шек, дат. – шкам. Кушанье, представляющее собой небольшой пышный кружок из дрожжевого теста, приготовленный жарением на растительном масле на сковороде». И приводит уже знакомую нам цитату: «Прощаясь с домочадцами, они только что сытно закусили пышками со сметаной».

А что называли пышками в XIX веке?

Вот что пишет по этому поводу Владимир Иванович Даль: «Пыхать (пышу и пышешь) или пышать (пышу и пышишь), пыхнуть, пыхивать, дышать сильно, глубоко и скоро, пыхтеть. Борзый конь и ржет, и пышет! Вишь, как пышут лошади, загнали совсем! Лошадь пахами пышет, так устала.

О пламени, жаре: пылать, ярко и жарко гореть, раскаляться. Полымя так и пышит! От печи так и пышит или печь пышит жаром. Зной и палит, и пышет.

Пышать чем, дышать, пылать, разгораться, распаляться. Он пышет гневом, злобой или местью. Король (шведский), пыхая духом ратным, прииде в реку Неву, летописн…

Пышка, или пыжка, от пыжить, оладья, пряженое пирожное, раздутые пухло лепешки».

Если придерживаться определения Даля, то такое, к примеру, блюдо можно тоже назвать пышками.

Кислые оладьи

Из приготовленной с вечера, по обыкновению, опары[20] должно поутру замесить оладьи и дать им хорошенько выкиснуть; иногда же в опару можно подложить 3 или 4 свежих яйца, 2 или 3 ст. ложки растопленного коровьего масла и взбить все это мутовкою. Когда тесто будет таким образом готово, то разгоряча на сковородке масло, должно захватывать ложкою тесто, выкладывать на сковородку и обжаривать в масле.

И действительно, в книге уже знакомого нам Н.Н. Маслова «Булочник. Приготовление всевозможных булок, розанчиков, саек, заварных, молочных, колачей, пеклеванного и черного хлеба» пышками называется очень похожая выпечка.

Пышки простые

Тесто оладьев, тех же самых, что и за № 1, 2, 3 и 4, только разница в том, что их надо отпекать во фле-тюре[21] во время колерования. Когда флетюр раскален, опускать в него тесто с ложки или с руки. Вынимать шумовкой на тарелку и, посыпав сахаром, подавать с различными вареньями. Если приготовить пышки постные, то их отпекать в подсолнечном масле и взять тесто оладьев за № 3.

Оладьи (№ 1)

Выдать: 2½ фунта муки крупчатки, ½ фунта масла чухонского, 6 яиц, ⅛ фунта сахару, соли по вкусу.

Подогреть воды и, взяв один стакан, влить в посуду, положить дрожжи, размешать, всыпать муки, замесить жидкое тесто и дать подняться. Когда поднимется, влить в опару 4 стакана воды теплой и разболтать, положить в нее распущенное масло, сахар, соль, яйцы, все вместе смешать, всыпать муку, замесить густое тесто и поставить подняться.

Когда поднимется, смешать и дать подняться еще раз. Когда поднимется, начинать отпекать. Тесто должно быть густое. Отпекать на самых маленьких сковородках. По желанию в тесто можно положить изюм кишмиш, или синий изюм, или коринку. Подаются обсыпанные сахаром или с разными вареньями.

Оладьи яблочные (№ 2)

Тесто то же самое, что и оладьи за № 1. Но в это тесто надо прибавить мелко нарезанных или просто изрубленных яблок. Яблоки брать антоновские или какие-либо другие из кислых сортов, их надо очистить от кожицы и вырезать сердцевину, затем очень мелко нарезать или изрубить, положить в сырое тесто и отпекать тем же порядком.

Оладьи (№ 5)

Выдать: муки по потребности, ⅛ фунта сахарной пудры, ⅛ фунта дрожжей, 1½ бутылки воды, соли по вкусу.

Воду подогреть, сделать теплою, положить в нее дрожжи, размешать и всыпать муки и замесить густое тесто, дать подняться, и когда поднимется, положить сахар и соль, размешать и дать еще раз подняться. Когда поднимется, начать отпекать. Тесто должно быть густое. Подаются с разными вареньями.

Оладьи постные (№ 4)

Приготовить тесто оладьев за № 3, прибавить в тесто подсолнечного масла, размешать и отпекать также на постном подсолнечном масле. К ним подается также разное варенье и сахар.

В той же книге приводятся рецепты и других пышек, на этот раз не «простых пышек», а просто пышек.

Пышки

Взять тесто сахарных сухарей, раскатать его скалкой толщиною в один сантиметр, вынуть большой крутой выемкой, положить на каждый кружок варенье по самой средине, не пачкая краев; варенье можно взять черной смородины или семячко, и чтобы было поменьше сиропа. Когда варенье положено, с кружка собрать кругом концы и сжать плотно, на столе концы покатать и обрезать лишнее тесто рукой. Потом положить их на доску, засыпанную мукой, и дать подняться. Когда поднимутся, опустить в раскаленный флетюр и, потряхивая их, переворачивать; когда готовы, вынимать шумовкой на бумагу. Затем перевалять их в крупном свекловичном сахаре и подавать.

Как видите, здесь уже появляется начинка из варенья или таинственного «семячко».

Но чтобы понять, как делалось тесто, нам понадобится еще и рецепт сахарных сухарей из той же книги, а заодно узнаем, как печь плюшки.

Плюшки и сахарные сухари

Опару и все тесто поставить как на французское[22], когда поднимется, положить сдобы 1 фунт масла русского[23], 1 фунт и ¾ сахару, 10 яиц (эта пропорция сдоба на 10 фунтов теста).

И когда поднимется со сдобом (!), разделывать на сухари. Из этого теста приготовляются и плюшки так: взять тесто величиною с лимон, раскатать тонко, продолговато, смазать русским маслом и скатать в трубку, разрезать острым ножом вдоль так: средину насквозь, а на концах не прорезать, положить на железный лист, смазанный маслом, и расправить средину пошире, а концы вместе плотно, дать подняться, когда поднимутся, смазать яйцом, по концам положить по одной изюминке и посадить в печь; жар должен быть горячий.

А еще в той же книге можно найти и пышки из заварного теста.

Заварное тесто

Выдать: 2 фунта муки, ¼ фунта масла чухонского, 7 или 8 яиц (смотря какое яйцо, крупное или мелкое), ¼ бутылки воды.

Поставить масло с водой покипятить, затем всыпать муку, размешать и прожарить немного на огонь. Потом постепенно начать отбивать яйца, сначала отбить два, размешать, потом еще два, и так до конца. Когда яйца будут отбиты, тогда начинать разделывать тесто. Его высаживают на смазанный маслом лист или круглыми формами, и это называется пышками, или палочками, тогда уже называют иклеры (!).

Отпускают их с руки или с ложки в раскаленный флетюр, это тоже называется пышками. Подают к столу со сбитыми сливками, а также с разными вареньями.

* * *

Мы еще не успели выехать из дома, а нас уже поджидают приключения. Главный герой повести «Степь» мальчик Егорушка совершает длинное путешествие через степь вместе со своим дядей и его попутчиком, чтобы приехать из родного уездного города в Таганрог, где поступит в гимназию. И на своем пути видит немало чудес.

Дорогой, выезжая из родного города, который раньше никогда не покидал, и проезжая мимо острога, он вспоминает, как «на Пасху, он приходил в острог с кухаркой Людмилой и с Дениской и приносил сюда куличи, яйца, пироги и жареную говядину; арестанты благодарили и крестились, а один из них подарил Егорушке оловянные запонки собственного изделия».

Пасхальный кулич

12 стаканов муки запарить молоком, хорошо растереть; когда остынет, влить ½ фунта дрожжей, разведенных в молоке до густоты сметаны, поставить, чтобы подошло. Утереть 180 желтков с 3 фунтами сахару, влить в тесто, подсыпать столько муки, чтобы тесто вышло круче, чем на папушники[24], вымешать отлично, влить 2 стакана масла довольно теплого, 1 ч. ложку корицы, ½ ч. ложки кардамона и продолжать мешать, пока тесто не отстанет от рук; поставить, чтобы еще подошло, наливать в формы, вымазанные смальцем (⅓). Когда подойдут до ¾, поставить в горячую печь на час с четвертью.

А еще, как бабушка «…носила с базара мягкие бублики, посыпанные маком».

Бублики

Бублики вырабатываются из теста на дрожжах, и из простого теста, но без затяжки; их просто месят, быстро разделывают, а потом варят и пекут. Бублики и баранки делают сдобными или только сладкими, иногда с добавлением яйца. Варятся бублики недолго. Достаточно им хорошо прокипеть, а потом они колеруются в печи.

Бублики-свисту ни[25]

1 ½ стакана растопленного масла, 2 ¾стакана воды смешать, замесить 4 стаканами муки, добавить 12 яиц. Делать бублики, посыпать маком и печь их на противне.

Дома Егорушка ел маковники – еще одну украинскую сладость.

Маковники

Взять 1 фунт меда, 1 фунт мака, мед нагреть, добавить мак. Облить доску холодной водой и выкладывать на нее полоски толщиной с палец. Когда они немного остынут придать им какую угодно форму.

Но вот город остался позади, уже ничего не напоминает о нем, а над окружающей бричку степью восходит солнце: «Между тем перед глазами ехавших расстилалась уже широкая, бесконечная равнина, перехваченная цепью холмов. Теснясь и выглядывая друг из-за друга, эти холмы сливаются в возвышенность, которая тянется вправо от дороги до самого горизонта и исчезает в лиловой дали; едешь-едешь и никак не разберешь, где она начинается и где кончается… Солнце уже выглянуло сзади из-за города и тихо, без хлопот принялось за свою работу. Сначала, далеко впереди, где небо сходится с землею, около курганчиков и ветряной мельницы, которая издали похожа на маленького человечка, размахивающего руками, поползла по земле широкая ярко-желтая полоса; через минуту такая же полоса засветилась несколько ближе, поползла вправо и охватила холмы; что-то теплое коснулось Егорушкиной спины, полоса света, подкравшись сзади, шмыгнула через бричку и лошадей, понеслась навстречу другим полосам, и вдруг вся широкая степь сбросила с себя утреннюю полутень, улыбнулась и засверкала росой.

Сжатая рожь, бурьян, молочай, дикая конопля – все, побуревшее от зноя, рыжее и полумертвое, теперь омытое росою и обласканное солнцем, оживало, чтоб вновь зацвести. Над дорогой с веселым криком носились старички, в траве перекликались суслики, где-то далеко влево плакали чибисы. Стадо куропаток, испуганное бричкой, вспорхнуло и со своим мягким “тррр” полетело к холмам. Кузнечики, сверчки, скрипачи и медведки затянули в траве свою скрипучую, монотонную музыку.

Но прошло немного времени, роса испарилась, воздух застыл, и обманутая степь приняла свой унылый июльский вид. Трава поникла, жизнь замерла. Загорелые холмы, буро-зеленые, вдали лиловые, со своими покойными, как тень, тонами, равнина с туманной далью и опрокинутое над ними небо, которое в степи, где нет лесов и высоких гор, кажется страшно глубоким и прозрачным, представлялись теперь бесконечными, оцепеневшими от тоски…

Как душно и уныло! Бричка бежит, а Егорушка видит все одно и то же – небо, равнину, холмы… Музыка в траве приутихла. Старички улетели, куропаток не видно. Над поблекшей травой, от нечего делать, носятся грачи; все они похожи друг на друга и делают степь еще более однообразной.

Летит коршун над самой землей, плавно взмахивая крыльями, и вдруг останавливается в воздухе, точно задумавшись о скуке жизни, потом встряхивает крыльями и стрелою несется над степью, и непонятно, зачем он летает и что ему нужно. А вдали машет крыльями мельница…

Для разнообразия мелькнет в бурьяне белый череп или булыжник; вырастет на мгновение серая каменная баба или высохшая ветла с синей ракшей на верхней ветке, перебежит дорогу суслик, и – опять бегут мимо глаз бурьян, холмы, грачи…»

Конечно, это впечатления самого Чехова. «Это фантастический край! – писал он. – Донецкую степь я люблю и когда-то чувствовал себя в ней, как дома, и знал там каждую балочку. Когда я вспоминаю про эти балочки, шахты, Саур-могилу, рассказы про Зуя, Харцыза, генерала Иловайского, вспоминаю, как ездил на волах в Криничку и в Крепкую графа Платова, то мне становится грустно и жаль, что в Таганроге нет беллетристов и что этот материал, очень милый и ценный, никому не нужен…»

В дороге они перекусывают огурцами, пирогами и печеными яйцами. Пироги, скорее всего, из кислого теста, их пекли хозяйки в дорогу, а в остывающей золе запекли яйца. Как это можно сделать, рассказывает Мария Плешкова, автор книги «Денщик за повара. Поваренная книга для военных», вышедшей в 1914 году.

Печеные яйца

Пекут яйца, положивши в горячую золу в печи или от костра минут на 5-10 или в горячем песке на солнцепеке в жарком климате. Скорлупа печеных яиц темно-румяная.

Позже еврейка, хозяйка придорожного трактира дарит Егорушке пряник: «Совещание кончилось тем, что еврейка с глубоким вздохом полезла в комод, развернула там какую-то зеленую тряпку и достала большой ржаной пряник, в виде сердца.

– Возьми, детка, – сказала она, подавая Егорушке пряник. – У тебя теперь нету маменьке, некому тебе гостинца дать».

Фигурные медовые пряники – распространенное угощение на ярмарках и в лавочках, вроде той, которую держал Павел Егорович Чехов. В одной из деревень Егорушка заходит в такую лавку и приценивается к пряникам: «Лавка состояла из двух просторных, плохо освещенных половин: в одной продавались красный товар и бакалея, а в другой стояли бочки с дегтем и висели на потолке хомуты; из той, другой, шел вкусный запах кожи и дегтя. Пол в лавке был полит; поливал его, вероятно, большой фантазер и вольнодумец, потому что он весь был покрыт узорами и кабалистическими знаками. За прилавком, опершись животом о конторку, стоял откормленный лавочник с широким лицом и с круглой бородой, по-видимому великоросс. Он пил чай вприкуску и после каждого глотка испускал глубокий вздох. Лицо его выражало совершенное равнодушие, но в каждом вздохе слышалось: “Ужо погоди, задам я тебе!”

– Дай мне на копейку подсолнухов! – обратился к нему Егорушка.

Лавочник поднял брови, вышел из-за прилавка и всыпал в карман Егорушки на копейку подсолнухов, причем мерой служила пустая помадная баночка. Егорушке не хотелось уходить. Он долго рассматривал ящики с пряниками, подумал и спросил, указывая на мелкие вяземские пряники, на которых от давности лет выступила ржавчина:

– Почем эти пряники?

– Копейка пара.

Егорушка достал из кармана пряник, подаренный ему вчера еврейкой, и спросил:

– А такие пряники у тебя почем?

Лавочник взял в руки пряник, оглядел его со всех сторон и поднял одну бровь.

– Такие? – спросил он.

Потом поднял другую бровь, подумал и ответил:

– Три копейки пара».

Но у этого пряника есть удивительная особенность, на которую не сразу обращаешь внимания, – он ржаной. Большинство пряников делались из пшеничной муки. Вот один из классических рецептов:

Пряники

Для пряников нужно уметь сварить сироп должной крепости. Сироп можно варить чисто сахарный и по желанию с добавлением патоки, главное сироп должен иметь точно определенную густоту. Сироп для пряников варят на малом огне. В большинстве случаев для пряников берут разные остатки и разводят их водою. Остатки эти пенятся, и пену эту надо снимать, а чтобы сироп не ушел, его снимают с огня или варят его на дровах и вынимают их. Густота сиропа узнается по капле, которая стекает с соломинки. Если вынутая из кипящего сиропа соломинка дает на блюдечке или на чистом камне каплю, которая не сходится, а остается так, как стекла с соломинки, то сироп готов. Сироп смешивают с мукою тогда, как он будет теплый, как парное молоко. Для пряников необходима сухая крупичатая[26] мука. Тесто делается среднее, т. е. не густое и не жидкое. Сохраняют тесто в деревянных бочках. Хорошее тесто должно выстаиваться не менее ½ года, чем больше выстаивается тесто для пряников, тем оно лучше, но этого никто не делает, а пекут пряники поскорее и подешевле. При печении пряников употребляют поташ (Ammonium bicarbonicum), от поташа пряники бывают белее, но лучше приготовлять пряники без поташа, прибавляя только аммоний[27].

Из такого теста делали мятные пряники, которые вспоминал Александр Чехов: «Когда отец уходил из лавки, трудно было удержаться в нашем возрасте от таких соблазнительных вещей, как мятные пряники и ароматное монпансье: и мы охулки на руку не клали и этим отчасти утешали себя за вынужденное лишение свободы и за тяжелый плен в лавке».

Мятные пряники

Из теста только что описанного делают мятные пряники, прибавляя аммония, мятного масла и крупичатой сухой муки. Тесто должно быть не очень густое; и не должно приставать к рукам. Тесто нужно разделывать возможно скорее, не давая ему затянуться. Выкатывают колбасу, режут ее ножом на кусочки, катают кусочки в шарики и штампуют давками. Пробный пряник сажают в печь, и если он не подымается, прибавляют аммония, а если упадет, прибавляют теста без аммония. Пряник должен быть белым, а низ несколько заколерован.

Но были и ржаные пряники, и именно такой достался Егорушке.

Толстые пряники

Варят сироп, как было сказано, смешивают его с пеклеванною[28] мукою и прибавляют 2 золотника поташа или аммония на ½ фунта теста, кладут, в глубокий противень и пекут в умеренном жару, потом покрывают глазурью. Глазурь красят в красный и шоколадный цвет или оставляют белою.

По дороге они встречают обоз, везущий шерсть. Остановившись у реки, возчики ловят рыбу и раков и варят уху – сборную и походную.

«Скоро вернулся Степка с бреднем. Дымов и Кирюха от долгого пребывания в воде стали лиловыми и охрипли, но за рыбную ловлю принялись с охотой. Сначала они пошли по глубокому месту, вдоль камыша; тут Дымову было по шею, а малорослому Кирюхе с головой; последний захлебывался и пускал пузыри, а Дымов, натыкаясь на колючие корни, падал и путался в бредне, оба барахтались и шумели, и из их рыбной ловли выходила одна шалость.

– Глыбоко, – хрипел Кирюха. – Ничего не поймаешь!

– Не дергай, черт! – кричал Дымов, стараясь придать бредню надлежащее положение. – Держи руками!

– Тут вы не поймаете! – кричал им с берега Пантелей. – Только рыбу пужаете, дурни! Забирайте влево! Там мельчее!

Раз над бреднем блеснула крупная рыбешка; все ахнули, а Дымов ударил кулаком по тому месту, где она исчезла, и на лице его выразилась досада.

– Эх! – крикнул Пантелей и притопнул ногами. – Прозевали чикомаса![29] Ушел!

Забирая влево, Дымов и Кирюха мало-помалу выбрались на мелкое, и тут ловля пошла настоящая. Они забрели от подвод шагов на триста; видно было, как они, молча и еле двигая ногами, стараясь забирать возможно глубже и поближе к камышу, волокли бредень, как они, чтобы испугать рыбу и загнать ее к себе в бредень, били кулаками по воде и шуршали в камыше. От камыша они шли к другому берегу, тащили там бредень, потом с разочарованным видом, высоко поднимая колена, шли обратно к камышу. О чем-то они говорили, но о чем – не было слышно. А солнце жгло им в спины, кусались мухи, и тела их из лиловых стали багровыми. За ними с ведром в руках, засучив рубаху под самые подмышки и держа ее зубами за подол, ходил Степка. После каждой удачной ловли он поднимал вверх какую-нибудь рыбу и, блестя ею на солнце, кричал:

– Поглядите, какой чикомас! Таких уж штук пять есть!

Видно было, как, вытащив бредень, Дымов, Кирюха и Степка всякий раз долго копались в иле, что-то клали в ведро, что-то выбрасывали; изредка что-нибудь попавшее в бредень они брали с рук на руки, рассматривали с любопытством, потом тоже бросали…

– Что там? – кричали им с берега.

Степка что-то отвечал, но трудно было разобрать его слова. Вот он вылез из воды и, держа ведро обеими руками, забывая опустить рубаху, побежал к подводам.

– Уже полное! – кричал он, тяжело дыша. – Давайте другое!

Егорушка заглянул в ведро: оно было полно; из воды высовывала свою некрасивую морду молодая щука, а возле нее копошились раки и мелкие рыбешки. Егорушка запустил руку на дно и взболтал воду; щука исчезла под раками, а вместо нее всплыли наверх окунь и линь».

Потом возчики варят уху: «Когда Егорушка вернулся к реке, на берегу дымил небольшой костер. Это подводчики варили себе обед. В дыму стоял Степка и большой зазубренной ложкой мешал в котле. Несколько в стороне, с красными от дыма глазами, сидели Кирюха и Вася и чистили рыбу. Перед ними лежал покрытый илом и водорослями бредень, на котором блестела рыба и ползали раки…

Кончив чистить, Кирюха и Вася собрали рыбу и живых раков в ведро, всполоснули и из ведра вывалили все в кипевшую воду.

– Класть сала? – спросил Степка, снимая ложкой пену.

– Зачем? Рыба свой сок пустит, – ответил Кирюха.

Перед тем, как снимать с огня котел, Степка всыпал в воду три пригоршни пшена и ложку соли; в заключение он попробовал, почмокал губами, облизал ложку и самодовольно крякнул – это значило, что каша уже готова».

Наступает время обеда: «Егорушке дали ложку. Он стал есть, но не садясь, а стоя у самого котла и глядя в него, как в яму. От каши пахло рыбной сыростью, то и дело среди пшена попадалась рыбья чешуя; раков нельзя было зацепить ложкой, и обедавшие доставали их из котла прямо руками; особенно не стеснялся в этом отношении Вася, который мочил в каше не только руки, но и рукава. Но каша все-таки показалась Егорушке очень вкусной и напоминала ему раковый суп, который дома в постные дни варила его мамаша».

Этим же занимались и братья Чеховы, во время их путешествия к дедушке. Вспоминает Михаил Чехов: «Не успели доехать и остановиться у какого-то крестьянина, как Александр и Антон уже достали откуда-то бредень и пошли на реку ловить рыбу. Поймали пять маленьких щучек и около сотни раков, из которых на следующий день мамаша сварила нам превосходный раковый суп».

Рецептом постного ракового супа делится Н.Н. Маслов.

Раковый суп с рисом

Раков вымыть, сложить в кастрюлю, налить водою, положить немного соли, 1 мелко нашинкованную луковицу, пучок зеленого укропа, сварить на легком огне и процедить. Раков же очистить, т. е. вынуть шейки, сложить их в кастрюлю и налить бульоном, в котором варились раки. Спинки с ножками истолочь в каменной ступке, протереть сквозь частое сито, протертое пюрэ (!) оставить в кастрюле, а оставшиеся на сите скорлупки поджарить с ¼ стакана прованского масла до темного цвета, всыпать 1 ст. ложку муки, опять поджарить, развести раковым бульоном, вскипятить, процедить сквозь друшлак (!), а потом сквозь салфетку. Перед отпуском развести им пюрэ из раков, опустить раковые шейки и отдельно отваренный рис и подогреть.

Другой раз возчики варят просто кашу с салом и слушают страшные рассказы про разбойников, подстерегавших проезжих купцов: «Вернувшись с водой, Кирюха и Вася налили полный котел и укрепили его на огне. Степка с зазубренной ложкой в руках занял свое место в дыму около котла и, задумчиво глядя на воду, стал дожидаться, пока покажется пена.

Вода уже кипела, и Степка снимал пену.

– Сало-то готово? – спросил его шепотом Кирюха.

– Погоди маленько… Сейчас.

Степка, не отрывая глаз от Пантелея и как бы боясь, чтобы тот не начал без него рассказывать, побежал к возам; скоро он вернулся с небольшой деревянной чашкой и стал растирать в ней свиное сало. <…>

За кашей все молчали и думали о только что слышанном. Жизнь страшна и чудесна, а потому какой страшный рассказ ни расскажи на Руси, как ни украшай его разбойничьими гнездами, длинными ножиками и чудесами, он всегда отзовется в душе слушателя былью, и разве только человек, сильно искусившийся на грамоте, недоверчиво покосится, да и то смолчит. Крест у дороги, темные тюки, простор и судьба людей, собравшихся у костра, – все это само по себе было так чудесно и страшно, что фантастичность небылицы или сказки бледнела и сливалась с жизнью».

Возможно, каша была похожа на приготовленную по этому украинскому рецепту.

Каша степная, заливная

Пшено промывают два-три раза в теплой воде. Картофель чистят и нарезают кубиками. В подсоленный кипяток кладут картофель вместе с пшеном и варят, закрыв крышкой, пока картофель и пшено не разварятся, после чего лишнюю воду осторожно сливают (воды для степной сливной каши берут умышленно больше, примерно 1 л на 100 г пшена). Шпик нарезают кубиками, поджаривают с луком, кладут в кашу, перемешивают, затем заправляют сырым яйцом и варят до полной готовности.

Потом они встречают молодого охотника, который только что подстрелил в степи дрофу: «Незнакомец, когда его разглядели, оказался человеком лет тридцати, некрасивым собой и ничем не замечательным. Это был высокий хохол, длинноносый, длиннорукий и длинноногий; вообще все у него казалось длинным и только одна шея была так коротка, что делала его сутуловатым. Одет он был в чистую белую рубаху с шитым воротом, в белые шаровары и новые сапоги и в сравнении с подводчиками казался щеголем. В руках он держал что-то большое, белое и на первый взгляд странное, а из-за его плеча выглядывало дуло ружья, тоже длинное.

Попав из потемок в световой круг, он остановился, как вкопанный, и с полминуты глядел на подводчиков так, как будто хотел сказать: “Поглядите, какая у меня улыбка!” Потом он шагнул к костру, улыбнулся еще светлее и сказал:

– Хлеб да соль, братцы!

– Милости просим! – отвечал за всех Пантелей.

Незнакомец положил около костра то, что держал в руках – это была убитая дрохва, – и еще раз поздоровался.

Все подошли к дрохве и стали осматривать ее.

– Важная птица! Чем это ты ее? – спросил Дымов.

– Картечью… Дробью не достанешь, не подпустит… Купите, братцы! Я б вам за двугривенный отдал.

– А на что она нам? Она жареная годится, а вареная, небось, жесткая – не укусишь…

– Эх, досада! Ее бы к господам в экономию снесть, те бы полтинник дали, да далече – пятнадцать верст!»

В самом деле, в книгах XVIII и XIX веков можно найти рецепты жареной дрофы, так что господа в экономии наверняка дали бы удалому охотнику полтинник.

Дрохва, или дудак[30], птица тушеная

Дудака ощипать и, обмыв, положить в крепкий уксус на несколько дней; потом вынуть, нашпиговать по обыкновению и положить в кошель ломтиками нарезанной говядины, почечного говяжьего, ветчинного и свежего свиного сала, на оное положить в кошель дрохву, приложа (!) луку, гвоздики и перцу, поставить в печь на несколько часов, покрыв; когда поспевать будет, поджарить в масле тертого ржаного хлеба две пригоршни и, сняв жир с отвару, в котором дрохва варилась, процедить; отвар с тертым хлебом, налив на дрохву, вместе поджарить; дрохву также и холодную можно подавать.

Позже, уже поблизости от Таганрога, Егорушку угощают каспийскими деликатесами – «зернистая икра, кусочек балыка и французский хлеб». О зернистой икре мы уже беседовали, разговор о французском хлебе еще впереди, а сейчас самое время рассказать о балыке.

Слово «балык» пришло в русский язык из татарского, вот что пишет о нем «Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка», составленный А.Н. Чудиновым, вышедший в 1910 году: «Балык (тат.). Спинная часть красной рыбы (белуги, осетра, севрюги), сперва просоленная, а после провяленная на воздухе».

На Азовском и в северной части Каспийского морей вялили балыки осетров и белуг, в Закарпатье – севрюг. Балыки просаливали, а потом провяливали в тенистом месте, продуваемом ветром.

Балыки и провесная рыба

Вырежи у осетров из спинки толстые места, пересыпь солью, селитрою, накрой кружком и положи камень; чрез три дня переложи нижние куски вверх, а верхние вниз, перетирая при этом куски рассолом, какой окажется в кадке. Когда балыки просолятся, счисти соль, повесь на воздух, а потом прокопти. Провесная рыба не коптится.

И, наконец, уже в Таганроге, на новой квартире, хозяйка – старая подруга его матери – встречает Егорушку как родного: «Через три минуты Егорушка уж сидел рядом с ней, отвечал на ее бесконечные расспросы и ел жирные горячие щи».

А вечером, укладывая его спать, она предупреждает, «что если он ночью захочет покушать, то чтобы сам вышел в коридорчик и взял там на окне цыпленка, накрытого тарелкой».

Цыплят она выращивала сама и либо сварила, либо изжарила.

Выращивание цыплят к столу— это целое искусство, о котором рассказывает госпожа Е. Петрова, автор книги «Настоящий подарок молодой хозяйке», вышедшей в 1889 году, она дает такие рекомендации:

«Цыплята. Пришло время на поголовное истребление цыплят. С июня месяца, даже с мая, настает для этих пернатых младенцев как бы царство Ирода; избивают их повсюду и во всяком возрасте, начиная, когда они еще в пушку, не оперившиеся, и кончая полной курицей и петухом, который уже умеет кричать свою обычную песнь, наводящую страх на чертей и домовых.

Мы лично предпочитаем цыпленка средней величины, величиною с голубя, предпочитаем цыплят щипаных, а не шпаренных, каких, по преимуществу, продают в Москве, в Охотном ряду, где, заколов цыплят, ошпарив их в кипятке и счистив перья, кладут в деревянные ванны с холодной водой. Правда, такой цыпленок на вид много чище и пригляднее, но вкус в нем далеко не тот, особенно когда он полежит в воде несколько дней.

Вообще, на рынках и в лавках купить хороших, сытых, то есть откормленных цыплят, большая редкость. Все они, как говорится, состоят из костей да кожи, за очень редкими исключениями. Ежели хотите иметь хороших цыплят, то, купив их живыми, следует покормить недельки две дома гречневой крупой, заваренной кипящим молоком, и содержать всех в тесном месте, дабы цыплята не бегали. Но ежели хотите побаловать себя или угостить цыплятами на славу, то покормите их вареным на молоке рисом – объяденье (!); не думайте, чтоб это было особенно дорого».

А вот один из самых простых способов приготовить цыпленка – за него мы снова должны быть благодарны Марии Плешковой, написавшей книгу «Денщик за повара».

Цыпленок жареный

Очистить цыпленка от перьев, выпотрошить, хорошенько вымыть, положить в кастрюлю, в кипяток, – пусть кипит на легком огне ½ часа. Вынуть и положить на противень, который, как и цыпленка, вымазать маслом; при жарении на противне в духовом шкафу или на вертеле поворачивать, обливая из ложки маслом, чтобы хорошо подрумянилось.

Но от Таганрога до Москвы и Охотного ряда еще очень далеко, поэтому вернемся к повести Чехова.

В повести вроде бы ничего не происходит, и вроде бы нарушается главный закон сюжета: героя (особенно – молодого героя) должны подстерегать неожиданности и приключения, он должен с честью пройти испытания, повзрослеть, стать мудрее, но ничего подобного: Егорушка едет из Таганрога – и благополучно приезжает в Таганрог. Впечатления его так же случайны и беспорядочны, как приведенный ранее набор рецептов. В пути он по большей части скучает и страдает от жары. Вот и все содержание. На самом деле происходит очень многое. Мальчика подхватывает неодолимый поток жизни, влечет его за собой, он становится частью большого мира, где все связано – и степь, и еврейский трактир на дороге, и возчик-старовер, и молодой счастливый охотник, и ястреб, кружащий над степью, и лисичка, что играет как собачка, и настигающая возы гроза, и старый, но вечно удивляющийся жизни священник.

Во второй половине XIX века в двух столицах модным стал жанр физиологического очерка, где автор рассказывал о какой-то интересной стороне жизни большого города, например о быте и нравах петербургских нищих или московских извозчиков, вместе с тем увлекая читателя «живыми картинами», исподволь бичевал недостатки и язвы современного ему общества. «Степь» Чехова это тоже своего рода физиологический очерк, но автор не бичует недостатки, даже исподволь, а лишь вглядывается вместе с читателем в окружающий их мир, замечая все – хорошее и плохое, прекрасное и безобразное, трагическое и комическое, но не отдавая ничему предпочтения. И от этой отстраненности и вместе с тем полнейшего внимания к миру, в котором путешествует Егорушка, пробирает холодом. Чехов не поднимает маски, не говорит: «Это я люблю, а это – ненавижу», он просто описывает жизнь такой, как видит ее мальчик, оставляя нам право судить, если возникнет такое желание. Но удивительным образом при всей нашей любви навешивать ярлыки «хорошо» и «плохо» при чтении Чехова такого желания не возникает.

Армянская усадьба

Другой рассказ Чехова, «Красавица», написан от первого лица. Антон Павлович вспоминает, как мальчиком путешествовал с дедом по степи, они останавливались пообедать у одного армянина: «Помню, запыленный и изморенный зноем, сидел я в углу на зеленом сундуке. Некрашеные деревянные стены, мебель и наохренные полы издавали запах сухого дерева, прижженного солнцем. Куда ни взглянешь, всюду мухи, мухи, мухи… Дедушка и армянин вполголоса говорили о попасе, о толоке, об овцах… Я знал, что самовар будут ставить целый час, что дедушка будет пить чай не менее часа и потом заляжет спать часа на два, на три, что у меня четверть дня уйдет на ожидание, после которого опять жара, пыль, тряские дороги».

Но в этом доме мальчик увидел удивительно красивую девочку-армянку. «Ощущал я красоту как-то странно. Не желания, не восторг и не наслаждение возбуждала во мне Маша, а тяжелую, хотя и приятную, грусть. Эта грусть была неопределенная, смутная, как сон. Почему-то мне было жаль и себя, и дедушки, и армянина, и самой армяночки, и было во мне такое чувство, как будто мы все четверо потеряли что-то важное и нужное для жизни, чего уж больше никогда не найдем».

Еще один рассказ, по сути, без сюжета, рассказ о хрупкости и щемящей красоте жизни. А нам он дает возможность познакомиться с кухней армян, еще одних обитателей таганрогских степей. Чехов упоминает о ней вскользь: «Убрав чайную посуду, Маша пробежала по ступеням, пахнув на меня ветром, и, как птица, полетела к небольшой закопченной пристройке, должно быть кухне, откуда шел запах жареной баранины и слышался сердитый армянский говор».

Действительно, в кухне народов Закавказья много блюд из баранины, и в каждой национальной кухне они имеют свои особенности. Книга «40 армянских блюд» вышла в Москве в 1909 году. Посмотрим, что она предлагает, и, прежде всего, из баранины готовили шашлыки, но в книге нет рецепта маринада. Шашлык – это просто жареное на живом огне мясо.

Шашлык из баранины

Разрезать на маленькие куски край или филей, жарить на легком огне, подавать на прутках.

Современные армянские кулинарные книги рекомендуют все-таки оставить нарезанные куски баранины, перемешанные с солью, перцем и репчатым луком, на 3–4 часа в холодном месте. Шашлык также готовят из бараньих почек, сердца и печени.

Также на огне можно было приготовить… плов.

Пилав с барашком

Отварить рис, начинить молочного барашка рисом, изюмом, толченым миндалем, зашить и жарить. К столу подавать, слегка надрезав.

Далее – уже знакомая нам долма, или толма. Это мясо в «оболочке» из листьев, овощей или даже плотных фруктов. Армяне также готовят ее с бараниной.

Долма из виноградных листьев

Изрубить мясо[31], и если желают, прибавить рубленую баранину, посолить, прибавить перцу, немного рису, завернуть этот фарш в виноградный лист, придать аккуратную четырехугольную форму, выложить в кастрюлю, полить бульоном, подержать немного на плите, потом поставить в печь, чтобы упрела. Перед подачей прибавить в бульон сметану, при желании немного шафрану, приправить сахаром и корицей, если по вкусу.

Армянские повара советуют положить на дно кастрюли рубленые бараньи кости, поверх кладут виноградные листья, на них укладывают долму, а воды или бульона добавляют совсем немного, зато кастрюлю плотно накрывают крышкой, так что долма не варится, а готовится на пару. Для нас рецепт выглядит трудоемким: нужно купить баранину, которая продается не в каждом мясном магазине, где-то достать виноградные листья. Но для армян, живущих в селе (Чехов пишет: «Кормить лошадей остановились мы в большом армянском селе Бахчи-Салах у знакомого дедушке богатого армянина») – это одно из самых простых и доступных блюд. Барашки блеют в овчарне, виноградная лоза оплетает навес над двором, создавая тень, – все под рукой. К долме обычно подают мацен – сквашенное молоко, смешанное либо с чесноком, либо с сахаром и корицей. Да-да! Мясные блюда с кисло-сладким соусом изобрели не только в Китае.

Долма из свежей капусты

Слегка отварить в соленой воде кочан капусты. Отрезать кочерыжку. Положить в капустный лист фарш из рубленого мяса и баранины с луком, перцем, рисом, солью, завернуть в аккуратную четырехугольную форму небольшого размера, положить в сотейник, полить бульоном, поставить на вольный дух, чтоб упрела. Перед подачей, кто любит, класть изюм, миндаль или айву, антоновские яблоки, нарезанные кусочками, дать также упреть.

Долма из айвы

Снять с айвы кожу, срезать небольшую верхушку, чайной ложкой немного вынуть середину, начинить мясом и бараниной; при желании начинить миндалем и изюмом. В мясную начинку прибавляется рубленый лук, соль, перец. Айву положить в кастрюлю, полить бульоном, поставить на вольный дух. Если начинка из изюма и миндаля, и то и другое слегка поджаривают и пересыпают мелким сахаром. Начинивши ими айву, поливают горячей водой и ставят на вольный дух. Перед подачей к столу посыпают мелким сахаром и толченой корицей.

Вместо айвы можно взять крупные яблоки, а мясо приправить не только солью и перцем, но и сахаром, эстрагоном, чабрецом, укропом, петрушкой, майораном, а к начинке добавить курагу и чернослив.

А еще долму готовили в луке, в кабачках, в баклажанах.

Вообще, баранина встречается едва ли не на каждой странице кулинарных книг, посвященных армянской кухне. Из нее готовят кололаки – тефтельки, в которые добавляют рис, иногда кизил, и варят, или жарят, или запекают. Баранину также запекают в горшочке, жарят и тушат с овощами и зеленью.

Хяурма из мяса ала из баранины

Мясо или баранину разрезать с костями на небольшие куски и пожарить в русском масле. Затем положить в сатейник (!) с луком, нарезанным кубиками, полить бульоном и поставить в вольный дух. Можно также употреблять мясо, оставшееся от жаркого.

Бараньим фаршем набивают колбасы из бараньих же кишок.

Сучух

Сучух приготовляется из бараньих кишок. Размочить в продолжении нескольких дней 1 фунт или ½ фунта кишок в уксусе, несколько раз тщательно промыть, надуть и осмотреть, чтобы не было дыр. Начинить не туго, как колбасу, рубленым мясом пополам с бараниной, с солью, перцем, зиришкой[32], при желанию с чесноком, фарш мешается с бульоном. Начиненная кишка перевязывается по концам нитками и жарится на русском масле.

А вот блюдо из бараньих мозгов.

Мозги

Разрезать баранью голову; мозг положить отдельно, а все мясо с головы: щеки, язык и прочее, мелко рубить. Стереть ложкой мозги с перцем, смешать с рубленым вышеупомянутым мясом и посыпать зеленью. Едят с уксусом и маслом.

И, конечно, из баранины готовят супы: чихиртму, бозбаш, хаш. Правда, обычно чихиртму варят из говядины, говяжьих костей и курицы, но есть и вот такой вариант.

Чихиртпма из баранины

Сварить бульон из бараньих костей и баранины, процедить. Подрумянить на русском масле изрубленные 3 головки луку, положить их в бульон, прибавить перцу, шафрану слегка подправить мукой и дать прокипеть несколько раз. Перед подачей к столу размешать 5 желтков с уксусом и влить в миску, смешать хорошенько, но не ставить на плиту, чтоб желтки не свернулись. К супу подавать отдельно изрубленную зелень: укроп, эстрагон, петрушку.

Позже об этом блюде будут спорить доктор Чебутыкин и штабс-капитан Соленый на вечере у Прозоровских в пьесе «Три сестры»:

«Чебутыкин (идя в гостиную с Ириной). И угощение было тоже настоящее кавказское: суп с луком, а на жаркое – чехартма, мясное.

Соленый. Черемша вовсе не мясо, а растение вроде вашего лука.

Чебутыкин. Нет-с, ангел мой. Чехартма не лук, а жаркое из баранины.

Соленый. А я вам говорю, черемша – лук.

Чебутыкин. А я вам говорю, чехартма – баранина.

Соленый. А я вам говорю, черемша – лук.

Чебутыкин. Что же я буду с вами спорить! Вы никогда не были на Кавказе и не ели чехартмы.

Соленый. Не ел, потому что терпеть не могу. От черемши такой же запах, как от чеснока».

Бозбаш

Нарезать барашка мелкими кусочками, сварить из него бульон, прибавить рубленого луку несколько головок, соли, перцу, укропу и уксусу или лимону, дать прокипеть несколько раз, слегка подправить мукой.

Яхны

Сварить из баранины бульон без кореньев, подать к столу с рубленой зеленью. Баранину нарезать на порции.

Хаш

Взять ножки и потроха от двух баранов, вымачивать в холодной воде в течение трех суток, два раза в день менять воду и держать на холоде. На четвертый день варят рубцы, кишки и ножки до тех пор, пока кости не станут отделяться от ножек. Суп не солить, чтоб он не почернел. Белизна – достоинство супа. К столу подают несоленый, а также рубленый чеснок.

И еще один «кулинарный» отрывок из «Красавицы»: «Скоро на пороге показалась Машя, покрасневшая от кухонного жара и с большим черным хлебом на плече; красиво изгибаясь под тяжестью хлеба, она побежала через двор к гумну, шмыгнула через плетень и, окунувшись в облако золотистой половы, скрылась за арбами».

Предлагаемый рецепт «хлеба» взят из книги П.М. Плотникова и М.Ф. Колесникова «300 сортов хлебобулочных изделий. Рецептура и способ приготовления». Книга вышла в издательстве «Пищпромиздат» (в Москве и Ленинграде) в 1940 году и предназначена для пекарен.

Армянский домашний хлеб

Мука высшего сорта 100 кг

Дрожжи 2,5 кг

Соль 0,6 кг

Масло животное 42,5 кг

Сахар 22,5 кг

Яйца ПО шт.

Гвоздика 0,2 кг

Вода (по влагоемкости) 15–20 л

Вес изделий 500 г

Приготовляется безопарное тесто из всего сырья по рецептуре (за исключением 1,5 кг муки на разделку, 2,5 кг масла и 60 шт. яиц для смазки изделий).

Замешенное тесто, с начальной температурой 27–29 °C, спустя 10–15 мин. делится на куски весом около 550 г.

Подкатанные куски теста лежат 10–15 мин., после чего раскатываются в круглые лепешки, которые слегка надрезаются ножом вдоль и поперек. Края загибаются и продавливаются тупой стороной вилки.

После 20–25 мин. расстойки поверхность изделий смазывается яйцами, и через 5–7 мин. производится выпечка при температуре печи около 260 °C в течение 10–12 мин., в зависимости от толщины изделий.

Горячие изделия при выемке из печи смазываются маслом.

Был и более простой рецепт: только мука, теплая вода, закваска и соль.

Конечно, в армянском доме хлеба пекли не так много, но все же, видимо, и не мало, поскольку его подавали на стол к любой трапезе, а также брали с собой, отправляясь в поездки по степи. Хлеб пекли в тонире – традиционной круглой глиняной печи. Обычно осенью пекли хлеб сразу на зимние месяцы. Его высушивали, складывали в стопки и использовали по мере надобности, смачивая водой перед употреблением. Тогда он снова становился мягким.

В Княжей слободе

Братья Чеховы не все свое детство провели в отцовской лавке. У них тоже, хоть и редко, случались настоящие каникулы. Однажды им позволили отправиться с оказией на лето в Княжую слободу, где жили их дедушка Егор Михайлович и бабушка Ефросинья Емельяновна.

Дети знакомятся с совсем новым для них миром. Александр Чехов вспоминает: «Минут через десять мы были уже в степи, переживавшей в июле вторую половину своей молодости. Все степные растения спешат отцвести к июню и в июле дают уже семена, а сами блекнут, покорно отдаются во власть палящего солнца, буреют и сохнут. Но и в эту пору степь прекрасна своим широким простором и курганами. Сверху, с голубого горячего неба льется трель невидимого жаворонка. Сколько ни ищи его глазами – ни за что не увидишь. Виден только плавно парящий коршун. Крылья его почти неподвижны, и он каким-то чудом держится в воздухе; потом вдруг, свернувшись клубком, стремительно падает на землю, как камень, и вновь взвивается вверх, но теперь уже с добычей. Низко над травою и бурьяном летают разноцветные бабочки, а в самой траве, сидя на задних лапках, свистят суслики.

Хорошо, ах, как хорошо, просторно и свободно! Мы с Антошей онемели от восторга, молчали и только переглядывались. Дорога была гладкая и мы катились ровно и без толчков, оставляя за собою ленивый столб пыли, уже успевшей покрыть собою наши гимназические мундиры и фуражки. Отчего нельзя ехать по степи всю жизнь, до самой смерти, не зная ни забот, ни латыни, ни греческого, ни проклятой алгебры, огорчавшей меня всегда одними только двойками?

Антоша, судя по его жизнерадостному лицу и счастливой улыбке, думал то же самое. Его широко раскрытые глаза говорили: к чему лавка, к чему гимназия, когда есть степь, и в этой степи так хорошо и приятно?»

По дороге они завтракают чаем, едят «деревенские сдобные бублики, книши, пампушки, яйца и молоко… Мы с Антошей блаженствовали и уписывали за обе щеки».

Книш с пшеном

Приготовить дрожжевое тесто на пшеничной опаре с гречневой мукой. Стакан пшена перемыть 3 раза, слить воду, добавить 1 чашку молока, разварить до мягкости, добавить 1 ст. ложку масла, когда остынет – 3 яйца. Начинить пирожки, смазать растопленным свиным салом, печь в печи и, достав, снова смазать салом.

Пампушки

1 фунт творогу протереть через решето, смешать с 1 фунтом муки и 8 сырыми яйцами, посолить, сварить в воде и, откинув на сито, раскатать в ½ пальца толщиной, нарезать косыми четырехугольниками, уложить на небольшое блюдо и облить сметаной.

Бабушка и дедушка живут совсем просто: «Егор Михайлович выпросил у графини позволение построить для себя жилище по своему вкусу и выстроил тут же, рядом с барскими хоромами, маленькую хатку с двумя крохотными низенькими комнатками. Очутившись в привычной тесноте и духоте, оба старика почувствовали себя привольно и хорошо, как рыба в воде».

И здесь мальчиков ждет настоящее испытание:

«– Кланяются вам и дедушке папаша и мамаша, – начали мы в один голос.

Но бабушку, по-видимому, эти нежности нисколько не интересовали. Не вынимая рук из корыта, она повернула к нам свое покрытое морщинами лицо и спросила.

– Едите голубей?»

Действительно, в XVIII и XIX веках голубей часто разводили специально для стола. Впрочем, в Княжой голубей никто не разводил: «Тут подвернулся Гараська и предложил нам слазить на голубятню. По дороге он сообщил нам, что господа только построили голубятню, а голубей в нее никто не сажал. Голуби сами прилетели Бог знает откуда и расплодилось их видимо-невидимо. Никто их никогда не кормит, а все-таки живут и плодятся.

Влезши на голубятню, величиною с добрую комнату, мы были с первого же момента ошеломлены. Здесь было настоящее птичье царство в несколько сот голубиных голов. Картины попадались подчас очень трогательные: в одних гнездах голубки сидели на яйцах, а в других заботливо ухаживали за птенцами; тут нежно ворковали, а там ссорились, влетали и вылетали. Мы с Антошей, конечно, не преминули с умилением и, не взирая на тревогу родителей, подержать в руках яйца и поласкать птенцов, прижимая их то к губам, то к щекам, то к груди. Птенцам, вероятно, это очень не нравилось, но мы не обращали на это внимания и продолжали изливать на них свои нежности. Настроение духа у нас было прекрасное, нежное и любящее. Но его испортил нам Гараська. Он при нас начал ловить голубей и сворачивать им головы. В самое короткое время он погубил шесть душ.

– Четыре вам, а эта пара нам с маменькой, – сказал он самым равнодушным тоном.

Мы его возненавидели и дали друг другу слово никогда не есть голубей. Это слово мы держали твердо до… до самого обеда. За обедом, после борща, были поданы четыре жертвы Гараськиной жестокости. Мы с Антошей тяжело вздохнули и принялись за них… Ничего не поделаешь, человеческая натура слаба. Сдержи мы свое слово, мы были бы голодны».

Но в слободе были и те, кто возражал против такого меню:

«– Если бы вы раньше приехали, то застали бы обед и поели бы борща, – утешила нас бабушка… – А теперь уже все съедено. Мы обедаем рано, не по-вашему, не по-городскому… Покушайте теперь голубей. А у нас есть такие люди, что совсем не едят голубей оттого, что на иконах в церквах пишут Духа Святого в виде голубя… А Егор Михайлович в это не верят. Они говорят, что голубь – птица, а не Дух Святой…»

И готовили их, как дроздов, перепелов, куропаток, т. е. по-разному.

Жареные голуби

Голубей, ощипав и очистив хорошенько по обыкновению, так как рябчиков нашпиговать; отваря (!) в воде, петрушки изрезать и, смешав с кусочком коровьего масла, начинить; или солью и перцем внутри натерши, на вертеле изжарить.

Битые и на ростре жареные голуби

Голубей, приправя (!), в кипячей (!) воде затянуть; спинки разрезав, бить ножом, потом смешать 4 пригоршни тертого хлеба с 2 пригоршнями муки, несколько перцу и соли, растопить масла коровьего с малым количеством рубленой петрушки и луку; в оное обмакнув голубей и обсыпав толсто тертым хлебом, жарить на ростре, а оставшийся рубленый лук и петрушку с маслом и с несколькими ложками мясного отвару смешать, приправя (!) притом лимонным соком или уксусом, дать вскипеть; потом, облив голубей, отпускай.

Но вряд ли у бабушки и дедушки в их маленькой хатке был вертел или ростр (жаровня). Скорее всего, голубей готовили в горшочке или в кастрюле.

Голуби в горшке жареные

Приготовя (!) жареных голубей, потом взяв довольное число тертого хлеба, коровьего масла, несколько сливок и густо варенных желтков яичных, мелко изрубить, приложа (!) и сырых яиц, замесить из оного тесто, например, на 4 голубя взять масла коровьего 36 золотников, примешать 6 сырых яиц, из 8 яиц густо варенные желтки, несколько мушкатных духов, из оного теста в горшке или на сковороде сделать лепешку и положить голубей на оную, а сверху покрыть такою же лепешкою; наконец, посадить в печь, печь час; потом, опрокинув на блюдо, обложить лимоном.

Голуби, жаренные в виноградных листьях

Выдать: 4 голубей, 2 ст. ложки масла, 1 лимон, 4 листа винограды, 1 ст. ложка сливочного масла.

Заправить голубей, посолить, смазать маслом, покрыть молодым виноградным листом; обмакнувши его в кипяток, завернуть бумагою, положить в кастрюлю и изжарить под крышкою; потом вынуть из кастрюли, снять бумагу, лист и нитки, положить голубей на блюдо, а к соку прибавить немного бульону, соку лимона, уварить до густоты.

Процедить и размешать со сливочным маслом, полить голубей.

Голуби с горохом

Выдать: ½ фунта копченой свиной грудинки, 1 ст. ложка масла, 1 ст. ложка муки, 3 луковицы, 4 голубя, 1 фунт вылущенного молодого гороха, петрушки зеленой, сахара по вкусу.

Нарезать копченую грудинку четырехугольными маленькими кусками, обжарить в масле до колера; положить муки, поджарить, развести бульоном и мешать, пока закипит. За 15 минут до отпуска положить молодых голубей, вылущенного молодого гороха, зеленой петрушки и 3 целые луковицы, посолить, посыпать мелким сахаром и сварить под крышкой; когда будут готовы, вынуть, разрезать, уложить на блюдо, а средину наполнить горохом.

Чаепитие на хуторе также выглядит просто, без церемоний: «На середину двора был вынесен низкий круглый деревянный стол, ножки которого были ниже ножек обыкновенного стула. Вокруг уселись на скамейках вроде тех, которые ставятся под ноги, дедушка, бабушка, Антоша и я. Для армян же, как для почетных гостей, были вынесены из дома два обыкновенных стула. <…>

За чаем мы умяли целую паляницу вкусного пшеничного хлеба».

Паляница – украинский хлеб из пшеничной муки, как правило, с характерным «козырьком» из корки сверху, образованным благодаря надрезу перед выпечкой. Название связывают с тем, что традиционно свежевыпеченные паляницы снимают с пода печи, протыкая их колом (по-украински «паля»). Ее пекли из пшеничной муки, и позже Михаил Чехов – младший брат Александра и Антона, будет рассказывать, с каким трудом он привыкал в Москве к ржаному хлебу.

Паляница

В стакане теплой воды развести 4 ст. ложки дрожжей.

Добавить 2 стакана сыворотки и немного муки, размешать. Как взойдет, месить с 20 фунтами простой пшеничной муки, доливать теплым молоком, немного посолить и дать по вкусу сахару. Вымешав хорошо, дать взойти. Печь, как хлеб, в горячей печи.

Жизнь в Княжой слободе оказалась совсем не сказочной. Дедушка и бабушка строги и скуповаты. Мальчикам часто приходится голодать, а еще чаще – скучать. Но в жизни на хуторе бывают свои чудесные минуты: «Но все-таки нам было скучно и спать не хотелось. Мы вышли на галерею и уселись рядом на ступеньках лестницы. Во всей усадьбе была такая мертвая тишина, что явственно было слышно, как изредка фыркают лошади в отдаленной конюшне. Кругом все спало. Тихо было повсюду – и в степи, и на речке, с ее кустарниками и камышами, и в ночном воздухе. Раз только низко над землею пролетела какая-то ночная птица, да из степи донеслось что-то похожее на крик журавля. Антоша глубоко вздохнул и задумчиво проговорил.

– Дома у нас теперь ужинают и едят маслины… В городском саду играет музыка… А мы здесь бедных воробьев разоряем да несчастных голубей едим.

Мечтою и думами он жил в этот момент в Таганроге и думал о родной семье и родной обстановке. И в самом деле, мы чувствовали себя здесь одинокими, точно брошенными на необитаемый остров.

– Зачем мы сюда поехали? Здесь не хорошо, – проговорил Антоша с грустью.

Через полчаса он ушел спать, а я остался один со своею болезненною скукою. Скоро взошла великолепная луна и залила все постройки и всю степную гладь зеленоватым серебром. Под ее магическим холодным, ровным светом степь вдруг точно проснулась и ожила. Зававакал перепел, задергал коростель, затуркали куропатки и застрекотали насекомые. Степная жизнь передалась и во дворе. У самых моих ног запел свою песенку сверчок и тотчас же немножко подальше откликнулся другой, потом еще и еще…

И все-таки ночь была тиха, пленительно тиха. Как был бы здесь уместен живой человеческий голос!

Но, чу! Я даже вздрогнул. Произошло что-то волшебное. Из-за реки вдруг донеслась нежная, грустная песня. Пели два голоса – женский контральто и мужской баритон. Что они пели – Бог его знает, но выходило что-то дивное. То женский голос страстно молил о чем-то, то баритон пел что-то нежное, то оба голоса сливались вместе, и в песне слышалось безмятежное счастье… Я невольно окаменел и заслушался. Я любил пение нашего соборного хора и наслаждался концертами Бортнянского, но такого пения я не слыхивал ни разу в жизни.

– Саша, где это поют?

В дверях стоял Антоша, весь озаренный луною, с широко раскрытыми глазами и с приятно изумленным лицом.

– Это ты, Антоша? А я думал, что ты уже спишь?

– Я собирался заснуть, да услышал это пение… Где это поют?

– Должно быть за рекой. Какой-нибудь парубок и дивчина.

Антоша опять сел подле меня и оба мы застыли, слушая неведомых певцов. Где-то во дворе тихонько скрипнула дверь и через несколько времени мимо нас прошла, вся залитая луною Гапка. Она шла медленно по направлению к реке и тихо рыдала.

– Боже ж мой! Боже ж мой, как хорошо! – бормотала она. – Когда-то и я тоже… А где оно теперь?..

– Саша, о чем она бедная плачет?

– Не знаю, Антоша…

И нам обоим захотелось заплакать.

Пение умолкло, когда небо уже начинало бледнеть. Мы вошли в комнату и улеглись усталые, но счастливые и довольные. Но заснули мы только под утро, когда в слободе пастух, собирая скотину, заиграл в трубу».

Глава 2

Столичные снеди

В 1876 году лавка колониальных товаров окончательно разорилась. Родители и младшие дети перебрались в Москву, 16-летний Антон и 15-летний Иван остались доучиваться в гимназии и зарабатывали себе на жизнь репетиторством. Летом 1877 года Антон готовил к поступлению в Юнкерское училище сына донского помещика Гавриила Павловича Кравцова и жил в его имении. Младший брат Антона Павловича, Михаил, вспоминает: «Антон Павлович впоследствии с восторгом рассказывал мне о своем пребывании в этой степной первобытной семье. Там он научился стрелять из ружья, понял все прелести ружейной охоты, там он выучился гарцевать на безудержных степных жеребцах. Там были такие злые собаки, что для того, чтобы выйти ночью по надобности на двор, нужно было будить хозяев. Собак не кормили, они находили себе пропитание сами. Там не знали счета домашней птице, которая приходила уже с готовыми цыплятами и была так дика, что не давалась в руки, и для того, чтобы иметь курицу на обед, в нее нужно было стрелять из ружья».

Учиться, избавившись от отцовского диктата, и зарабатывать на жизнь каким-никаким, а интеллектуальным трудом, юный Чехов стал гораздо лучше, и начал издавать рукописный журнал «Заика».

В 1879-м и Антон уехал в Москву, где поступил на медицинский факультет Московского университета. Позже он писал: «Вообще о факультетах имел тогда слабое понятие, и выбрал медицинский факультет не помню по каким соображениям, но в выборе потом не раскаялся. Уже на первом курсе стал печататься в еженедельных журналах и газетах, и эти занятия литературой уже в начале восьмидесятых годов приняли постоянный, профессиональный характер».

Почему же Антон Павлович считал, что выбор профессии оказался верным? «Не сомневаюсь, занятия медицинскими науками имели серьезное влияние на мою литературную деятельность; они значительно раздвинули область моих наблюдений, обогатили меня знаниями, истинную цену которых для меня, как для писателя, может понять только тот, кто сам врач; они имели также и направляющее влияние, и, вероятно, благодаря близости к медицине, мне удалось избегнуть многих ошибок. Знакомство с естественными науками, с научным методом всегда держало меня настороже, и я старался, где было возможно, соображаться с научными данными, а где невозможно – предпочитал не писать вовсе.

Замечу, кстати, что условия художественного творчества не всегда допускают полное согласие с научными данными; нельзя изобразить на сцене смерть от яда так, как она происходит на самом деле. Но согласие с научными данными должно чувствоваться и в этой условности, т. е. нужно, чтобы для читателя или зрителя было ясно, что это только условность и что он имеет дело со сведущим писателем. К беллетристам, относящимся к науке отрицательно, я не принадлежу; и к тем, которые до всего доходят своим умом, не хотел бы принадлежать».

Публиковаться он начал уже на первом курсе в петербургском журнале сатиры, юмора и карикатур «Стрекоза». В марте 1880 года опубликовали его юморески «Письмо к ученому соседу» и «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.». Публикации приносили деньги, в которых так нуждались бедный студент и его семья, но постоянно нужно было придумывать новые, острые и смешные темы.

Опасное угощение

В воспоминаниях Александра Чехова есть такой эпизод еще из Таганрогской жизни: «Антоша, да и вся детвора Павла Егоровича отлично помнила своего рода праздник, несколько оживлявший однообразную и скучную лавочную жизнь. Это был любопытный праздник самых неожиданных находок. В какой-нибудь знойный июньский или июльский день, когда от томящей жары прячется в тень все живое и сам Павел Егорович дремлет, сидя за конторкой, на пороге лавки показывается длинный, сухой и весь покрытый потом еврей Хайм. На плече у него полный мешок. У Хайма такой страдальческий вид, как будто бы в мешке – не менее десяти пудов и он обязан за чьи-то грехи таскать эту тяжесть по городу в такую адскую жару. Сваливая мешок на пол, он произносит тоном умирающего человека:

– Уф! Ужарился… Только для вас и принес ув таково погодэ…

Проснувшийся от дремоты Павел Егорович окидывает ленивым взглядом мешок и лаконически спрашивает:

– Сколько?

– Двадцать хвунтов… хоть свешайте, – отвечает Хайм.

– Не надо, – зевая говорит Павел Егорович. – Еще старый не продан.

На лице Хайма изображается разочарование, но потом сменяется надеждою.

– Возьмите, пожалуйста, – просит он. – Теперичкэ я дешевле отдам, чем тот раз…

– Нет, не надо. Неси назад…

– Накажи мине бог, задешево отдам!..

Начинается торг. Хайм запрашивает два с полтиною. Павел Егорович дает рубль. После долгих и усиленных переговоров, сопровождаемых божбою и клятвами, сходятся на полутора рублях.

– За пустым мешком завтра придешь. Сегодня пересыпать некому.

– Хорошо, – соглашается Хайм. – Дайте хоть капелькэ воды напиться. На дворе все равно как увпекле…»

Что же принес Хаим в лавку?

«По уходе Хайма по всему дому и по двору раздается клич:

– Дети! Саша, Коля, Антоша! Идите чай выбирать!

Дети гурьбою устремляются в комнату и усаживаются с шумом вокруг обеденного стола. На середине стола, на листе оберточной серой бумаги, возвышается гора чая, купленного у Хайма.

– Выбирайте хорошенько, почище, – приказывает отец.

Начинается веселая и шумная работа. Дети свертывают из бумаги тоненькие палочки, послюнивают кончики их и, отсыпав по небольшой щепотке чая, начинают выбирать из него сор. Каждому любопытно, что именно судьба пошлет ему на долю.

– Я нашел кусок ногтя! – восклицает один.

– У меня две сухие мухи и щепочки, – хвастает второй.

– А я нашел камень и куриное перо!

Все эти любопытные находки каждый откладывает в сторону, и скоро этих находок набирается довольно богатая коллекция: здесь и камешки, и перья, и щепочки, и мелкие гвозди, и ногти, и обгорелые спички, и волосы, и всякая дрянь. Но для детей это очень любопытно. Для них это – праздник. Они не понимают, почему это старая нянька, выходившая четырех самых младших детей, брезгливо сплевывает, отворачивается и с упреком говорит:

– И как не грешно Павлу Егоровичу торговать такой дрянью?!

И в самом деле это не чай, а дрянь и даже нечто похуже дряни. Еврей Хайм собирает спитой чай по трактирам и гостиницам и не брезгает даже и тем, который половые выбрасывают из чайников на пол, когда метут. Хайм как-то искусно подсушивает, поджаривает и подкрашивает эту гадость и продает в бакалейные лавки, где с этим товаром поступают точно так же, как и Павел Егорович.

Пока дети отделяют сор от чаинок, Павел Егорович сидит за конторкою с карандашом в руке и вычисляет. Потом, когда работа детей кончается, он отвешивает купленный у Хайма продукт, прибавляет в него, по весу же, небольшое количество настоящего, хорошего чая, тщательно смешивает все это и получает товар, который поступает в продажу по 1 руб. 20 коп. за фунт. Продавая его, Павел Егорович замечает покупателю:

– Очень хороший и недорогой чай… Советую приобрести для прислуги…

Действительно, этот чай давал удивительно крепкий настой, но зато вкус отзывался мастерскою Хайма. Антоша не раз задавал матери вопрос: можно ли продавать такой чай? – и всякий раз получал уклончивый ответ:

– Должно быть, деточка, можно… папаша не стал бы продавать скверного чая…

Антоша и верил, и не верил, и в душе у него один за другим начинали зарождаться назойливые вопросы, от которых лавка делалась ему все противнее и противнее…»

Теперь в Москве острый взгляд мальчика из провинциальной колониальной лавки подмечает те же хитрости, что на вооружении у московских торговцев. И разоблачает их в фельетоне «Коллекция» (1883):

«Как-то на днях я зашел к своему приятелю, журналисту Мише Коврову. Он сидел у себя на диване, чистил ногти и пил чай. Предложил и мне стакан.

– Я без хлеба не пью, – сказал я. – Пошли за хлебом!

– Ни за что! Врага, изволь, угощу хлебом, а друга никогда.

– Странно… Почему же?

– А вот почему… Иди сюда!

Миша подвел меня к столу и выдвинул один ящик:

– Гляди!

Я поглядел в ящик и не увидел решительно ничего.

– Ничего не вижу… Сор какой-то… Гвозди, тряпочки, какие-то хвостики…

– Вот именно на это-то и погляди! Десять лет собирал эти тряпочки, веревочки и гвоздички! Знаменательная коллекция.

И Миша сгреб в руки весь сор и высыпал его на газетный лист.

– Видишь эту обгоревшую спичку? – сказал он, показывая мне обыкновенную, слегка обуглившуюся спичку. – Это интересная спичка. В прошлом году я нашел ее в баранке, купленной в булочной Севастьянова. Чуть было не подавился. Жена, спасибо, была дома и постучала мне по спине, а то бы так и осталась в горле эта спичка. Видишь этот ноготь? Три года тому назад он был найден в бисквите, купленном в булочной Филиппова. Бисквит, как видишь, был без рук, без ног, но с ногтями. Игра природы! Эта зеленая тряпочка пять лет тому назад обитала в колбасе, купленной в одном из наилучших московских магазинов. Сей засушенный таракан купался когда-то в щах, которые я ел в буфете одной железнодорожной станции, а этот гвоздь – в котлете, на той же станции. Этот крысиный хвостик и кусочек сафьяна были оба найдены в одном и том же филипповском хлебе. Кильку, от которой остались теперь одни только косточки, жена нашла в торте, который был поднесен ей в День ангела. Этот зверь, именуемый клопом, был поднесен мне в кружке пива в одной немецкой биргалке… А вот этот кусочек гуано я чуть было не проглотил, уписывая в одном трактире расстегай… И так далее, любезный.

– Дивная коллекция!

– Да. Весит она полтора фунта, не считая всего того, что я по невниманию успел проглотить и переварить. А проглотил я, наверное, фунтов пять-шесть…

Миша взял осторожно газетный лист, минуту полюбовался коллекцией и высыпал ее обратно в ящик. Я взял в руки стакан, начал пить чай, но уж не просил послать за хлебом».

В самом деле, условия в булочных и хлебопекарнях были далеки от идеала. Об этом свидетельствуют воспоминания Алексея Андреевича Мозжухина, чей отец трудился булочником в Петербурге: «Батько каждую зиму уезжал в Питер, поступал в мелочные лавки и, будучи по специальности пекарь, пек хлеба. Эх! Кто бы сейчас поглядел на эту работу! Ужаснулся бы. Представьте себе подвал. Высоко, как в тюрьме под потолком, два окошка грязные, а потому в комнатушке и днем темно. Грязь, так как пол не моется, а скребется скребком и метется метлой. И все. Большая, когда-то беленая, печь стоит на середине комнаты, упираясь задом к стене. Здесь же круглая большая квашня с нарощенным на стенках тестом, которое уже присохло. Конечно, квашня никогда не моется, так как в ней ежедневно затваривают тесто на хлеб. В квашне находится и никогда не вынимается весло, такое же, как на лодках, только короче. Батько им в квашне месит тесто. У печки в комнате или, как хозяин звал, пекарне, были, кроме батьки, еще тараканы прусаки, которых очень много гибло в квашне. И когда батько начинал замешивать хлеб, он сначала ковшом выловит всех погибших и не погибших тараканов прусаков, а потом уже начинает класть в закваску муку. Размешает ее веслом и оставит на ночь, чтобы тесто выходило. Покрывал квашню крышкой и мешками, чтобы не залезли тараканы.

Спать батько ложился на квашне. Очень удобно. Постелит мешки из-под муки – тепло и мягко. Одно плохо – донимали тараканы. Не удивлялся я такому адскому житью батьки. Так многие жили при хозяевах, да и я не чище жил. Сколько батько в день часов работал – часы не считали. Часы ходики висели затем, чтобы по ним вынимали хлеб.

Я удивлялся, откуда в Питере в пекарне появились сверчки, которые сидели за печкой и вот пели, даже слушать тошно. Думал я: ай да сверчок, не хочет жить в деревне, прискакал в Питер.

И вот батько, живя в таком аду, в грязи, работал круглые сутки. Выпекая хлеб, получал 15 рублей в месяц жалованья».

«Инородными телами» в продуктах нас не удивишь. К сожалению, такие «сюрпризы» попадаются и в наши дни. Но «правильные» рецепты хлеба и выпечки, упомянутые в этом фельетоне, могут быть интересными современных любителям сдобы. Они взяты из книг Н.Н. Маслова «Булочник. Приготовление всевозможных булок, розанчиков, саек, заварных, молочных, колачей, пеклеванного и черного хлеба» (СПб., Издательство В.И. Губинского, 1905) и «Руководство для кондитеров и булочников» (М., 1912). Автор последней скрылся за инициалами С. К., но на титульном листе книги есть пояснение, что это «фабрикант и конструктор, построивший несколько кондитерских фабрик, и паровых булочных». Итак…

Баранки

Приготовляются так: в булочных оставляют закваску, т. е. куски старого белого теста, и в это тесто прибавляют соли и воды. Размять все вместе, прибавить муки мягкой (озимовой), затереть тесто самое крутое, так, что сначала сминать муку руками, а потом «локтями», это придает больше силы. Когда тесто готово, дать ему постоять, для того чтобы легче было из него вырабатывать баранки. После этого отрезать кусок теста и катать в виде веревки, затем навертеть кольцом на четыре пальца и защемить концы плотно к тесту, обрывать и класть кольцо на доску. Затем вскипятить воду, опустить в нее (т. е. в кипяток) баранки. Они сначала потонут, потом всплывут наверх. И тогда их выловить шумовкой, положить на железный лист и отпекать до хорошего колера. По усмотрению, как отпекаются, можно переворачивать их, чтобы ровнялся колер. И когда готовы, собрать их на ленточку из мочалы (!), и баранки готовы.

Примечание. Для баранок в домашнем быту также надо оставлять куски старого кислого дрожжевого теста, хотя бы от пирожного теста.

Бараночники в булочных пекут баранки без листов, прямо на поду печи, то есть на кирпичах, а в печи с правой стороны горит «светушка», это огонь, поддерживаемый несколькими тонкими поленцами. Печъ для баранок имеется особого устройства. Сажают и вынимают баранки из печи особенной тонкой лопаткой.

Баранки с тмином и маком

Приготовление то же самое, что ранее сказано, но когда вынимают баранки из кипятка, их посыпают маком или тмином и отпекают.

Филипповский хлеб – не какой-то особый рецепт, а просто хлеб из пекарни Ивана Максимовича Филиппова, славившейся своим качеством и поставлявшийся к царскому столу (но, как видно из рассказа Чехова, и на солнце бывали пятна). Тем не менее торговля шла бойко, только в Москве насчитывалось около 15 булочных, принадлежавших семье Филипповых, открывались они и в Петербурге, и в других городах.

Там продавался: хлеб немецкий, французский, рижский, стародубский, бородинский, пеклеванный, шведский, петербуржский, черный и белый хлеб, калачи и пироги, а также разнообразные кондитерские товары – баранки и сушки, витушки, пирожки и многое другое. Из этого богатства возьмем рецепт знаменитой французской булки, которая совсем не похожа на современный багет.

Французская булка

Для французской булки сначала ставится опара: дрожи размешать с водой, замесить не особенно крепкое тесто и дать постоять. Затем влить теплой воды, смешать с опарой, всыпать муки и соли по вкусу и замесить крутое тесто и дать подняться. Когда тесто поднимется, его надо сдобить. Сдоб в разных булках берется разно.

Положить сдобы больше, тесто не испортится, но дело у каждого хозяина все в расчет. Добрый хозяин положит больше, а скупой меньше. Предпочтение отдается русским хозяевам, против немецких.

Большею частью на сдоб французского теста берется средним количеством так – на 24 фунта теста берется: сахару – ¾ фунта, масла чухонского —¼ фунта, яиц – 3 шт.

Весь этот сдоб надо вмять в тесто. Когда тесто готово, из него выделывают хлебцы, дают им подняться и сажают в печь. Посадив булку, на листах надо поддать пару, то есть около листов плеснуть холодной воды, и быстро закрыть печь, чтобы не ошпарить себя. Пар способствует подъему булок в печи.

В продаже были не только французские булки, но и французский хлеб, или знаменитые бриоши, которые якобы советовала есть Мария Антуанетта голодным парижанам в канун Французской революции.

В книге 1811 года «Новейший полный и совершенный русский повар и приспешник» автор рассказывает: «Этот хлеб в печении своем от нашего тем различествует, что хотя пекут оный из одной пшеничной муки, а ставят их на замесе. От употребления дрожжей не могут выходить таковые хлебы как от кислого теста. Употребляют же французские пекари к сему лучшее тесто из пеклеванной ржаной муки, ибо находят оное лучше, нежели из пшеничной муки». Такой хлеб отличался «великой рыхлостью».

Для французского хлеба в русском его исполнении брали обычно одну часть пеклеванной муки на две или три части пшеничной муки-крупчатки. «Каковой хлеб некоторые находят еще гораздо вкуснее».

Французский хлеб (бриош)

Сначала из пшеничных отрубей с холодною водою делают раствор густовато и разводят оный теплою водою, чтобы сделалось как парное молоко. Тогда вмешивают в него хороших пивных дрожжей и оставляют опару эту подняться. Когда оная взойдет, подбивают оную жидко крупчатою мукою и опять оставляют взойти. Тогда замешивают на этом из крупчатой муки обыкновенное тесто и, перебив оное, оставляют подняться. По сем разделяют на хлебы и, выделав оные, дают им так же подняться. А потом сажают в печь.

И еще один вид хлеба, хорошо нам знакомый.

Докторский хлеб

Такое называние (!) получили небольшие круглые хлебы весом около 10 золотников. Хлебы эти рекомендуются докторами лицам с плохим обменом веществ, а большею частью диабетикам, т. е. лицам, организма которых вырабатывает много сахара… В докторских хлебах поэтому не должно быть крахмала и сахара. Его приготовляют из мелких отрубей, добавляя небольшое количество мелкой муки без крахмала. Приготовляют его без дрожжей.

Бисквиты – это изделия из бисквитного теста, которое готовится только из муки, сахара и яиц. Но это не значит, что готовить его просто. Скорее, наоборот. Впрочем, в конце XIX – начале XX веков появились машинки для взбивания яиц, которые сильно упрощали дело.

Бисквиты берлинские

Взять фунт мелко толченого сахару, без четверти фунт муки, 20 яиц и цедру лимона, на сахаре отертую. Из 20 яиц 12 взять совсем, а от восьми только желтки. Все оное положить в горшок, бить три четверти часа мутовкою, напоследок разлить в бумажные, маслом вымазанные коробки и запекать в вольном печном духу.

Бисквиты по-австрийски с лимоном

Взбей два яичных белка, смешай с соком из двух лимонов и фунтом мелко толченного сахара. Замеси, поделай бисквиты, натыкай облупленным миндалем и запеки в печи.

Бисквиты по-богемски с коринкою[33]

Возьми полфунта сахару, крупчатой муки и коринки. Последнюю перемой и высуши. Разотри ложкою свежего масла в сметану, подмешай в оные 4 яичных желтка и целых яйца, мешай таковым образом: положив одно яйцо, клади по ложке сахара и муки, а потом коринки. Поделай бумажные коробки, вымажъ (!) оные коровьим маслом и посыпь толчеными пшеничными сухарями. Наливая тестом неполны и запеки румяно.

Шоколадный бисквит

Шоколадный бисквит изготовляется так же, как и обыкновенный бисквит, но в сахарную пудру насыпают ванильного порошка, вливают ⅛ фунта распущенного на плите тертого какао и хорошо смешивают его с пудрою, окрашивая ее в шоколадный цвет. А потом все остальное производится, как было сказано раньше. Если тертое какао очень густо, его разбавляют сливочным маслом, для этого достаточно 6 золотников сливочного масла.

Торты могли быть, разумеется, самыми разными, и вот несколько рецептов.

Зефирные торты

Зефир для тортов можно приготовлять, как обыкновенный зефир. Можно готовить его из печеных антоновских яблок, протертых через сито. На фунт такого теста кладут 1 фунт сахару и 2 белка, все это хорошо выбивают. Кладут и 1 белок, но выбивать в обоих случаях необходимо возможно лучше. Для приготовления всякого торта из чего бы то ни было нужно разрезать на два или на три слоя. Зефирные торты промачивать мараскиновым сиропом и промазывать абрикосовым мармеладом, сваренным из абрикосового пюре обыкновенным способом. Сверху их отделывать зефиром, придавая ему разные фруктовые вкусы прибавлением к нему варенья или мармелада во время сбивания, сообразно вкусу; зефир слегка подкрашивают.

Зефир делали из желейного мармелада.

Желейный мармелад

¼ фунта агар-агара положить на медный котел и налить его водою так, чтобы покрыть агар-агар, нарезанный для лучшей укладки в котле ножницами, и распустить в котле на конфорке, дав клею прокипеть, потом прибавить 16 фунтов патоки карамельной и дать опять закипеть; после этого всыпать 8 фунтов сахарного песку и варить до тех пор, пока он с шумовки не станет стекать широкой лентою. Сваренный таким образом мармелад сдобряют (!) кислотою и эссенциею сообразно тому, какое желают ему дать название и какую придадут ему форму.

Зефир

Сваренный для желейного мармелада сироп, сбивают в котле веничком до тех пор, пока он сделается белым. Оттого, что смешается с воздухом. Можно прибавлять яичных белков, когда сироп будет достаточно сбит, и сбивать дальше. На варку сиропа по указанному в желейном мармеладе развесу, можно прибавить от 5 до 10 белков, которые придают массе большую рыхлость. Зефир красят также во все цвета и сдабривают разными эссенциями, исключая грушевой и ананасной. С этими эссенциями белок дает неприятную для вкуса смесь. Зефир разливают в формы и лотки и делают из него разные сорта, называя их сообразно эссенции и краске.

Можно сбивать отдельно сироп и белки, потом соединить вместе и то и другое, сбивая все время смесь, пока она не примет белый и пышный вид. Потом все это красят и сдабривают эссенциею, не переставая сбивать.

Фруктовые торты

Приготовляются, как зефирные, но промачиваются фруктовым сиропом и промазываются разными фруктовыми мармеладами, сдобренными вареньем, и припасами сообразно названию. Мармелад для тортов берется мягкий, только что сваренный, но холодный, и тесто должно быть холодное. Фруктовые торты отделываются красиво фруктами и заливаются желе. Фрукты берутся компотные.

Торт безе или венский

Приготовляется, как фруктовые торты, но отделывается безе и колеруется в жаркой печи. Отделывается из мешка гладкою трубочкою возможно пышнее, засыпается сахарною пудрою из пудровки и колеруется в печи. Безе приготовляется из 10 белков на 1 фунт сахару. Белки сбивают как можно лучше и варят сахар до пробы больших пузырей. В хорошо сбитые белки постепенно льют сироп и сбивают смесь как можно тщательнее, пока белок не соединится хорошо с сиропом. Это безе употребляется и для приготовления пирожного.

Торты с цукатами

Тесто приготовляется, как и для фруктового торта, и заливается размятою и разведенною, как сметана, горячею помадкою. Когда помадка остынет, отделывать верх нарезанными длинными полосками цукатов, яблок, груш и китайских яблок. Помадку для обливания торта красят в розовый цвет, но больше оставлять белою. Эти же торты обливают вместо помадки желе, обмазав их предварительно мармеладом и отделывают цукатами так же, как залитые помадкою.

Помадка

Варят сахарный сироп, прибавляя на 20 фунтов сахару 5 фунтов патоки, до пробы 34 °C в горячем виде; выливать сироп на камень с выемкою, где помадка стынет. Остывшую помадку сбивают, т. е. смешивают с воздухом. Сбивают лопаткою, подымая лопатку с тянущегося за нею помадкою выше себя и бросая помадку обратно на камень. Производить сбивание до тех пор, пока помадка сядет, т. е. очень мелко скристаллизуется, ио так мелко, что только в сильный микроскоп можно будет видеть кристаллы. Чем мельче помадка закристаллизуется, тем она лучше, мягче и скорее тает во рту. Хорошо взбитая помадка будет белого цвета, мягкая и нежная. Помадку эту хорошо, как тесто, разминают, складывают в таз и накрывают мокрым холстом, чтобы она не сохла. Если в помадку положить много патоки, то она не сядет, а при малом количестве патоки помадка бывает грубая, имея кристаллы, хотя незаметные для глаза, но придающие помадке грубый оттенок и вкус.

Миндальные торты

На 1 фунт сахару берут ½ фунта очищенного миндаля и 15 белков; 10 белков хорошо взбивают отдельно, а остальные 5 белков вливают в хорошо истолченный в ступке миндаль и хорошо вымешивают, потом кладут в кастрюлю, всыпают сахар и, мешая, греют, пока смесь не станет жидкою. В эту смесь вливают сбитые белки и размешивают все хорошо шумовкою, но при этом нужно не сварить белки, для чего смеси дают немного остыть и половину белков вливают сразу, а вторую прибавляют постепенно. Когда все хорошо вымешивают, то на железный лишь кладут лист чистой бумаги и покрывают его кольцом, в это кольцо кладут смесь и ставят в печь. Смесь накладывают тонко. Потом смесь эту кладут в мешок и из гладкой трубочки в другом таком же кольце, оставленном на железный лист и бумагу, шприцуют круг и два диаметра, т. е. в кругу делают крест и тоже выпекают. Потом на первый сплошной кружок накладывают полученный круг с крестом внутри. В четыре части этого креста кладут варенья, и торт готов. Такие торты называются постными. Варенье кладется разное, в зависимости от желания заказчика, или произвольно, в зависимости от имеющейся заготовки.

От выпечки перейдем к более насущным блюдам, котлетам и не только. Котлетами назывались как знакомые нам изделия из фарша, так и слегка отбитое мясо на ребрышке (фр. coat – ребро), а так как наша глава называется «Опасное угощение», то «гвоздь мог спрятаться и в тех, и в других…»

Котлеты свиные, бараньи или телячьи

Взяв котлетную часть, мясо разрезывают на куски толщиною в палец (весом, соответствующим порции) и выбивают котлеты, не раздробляя костей. Затем обмазывают котлеты с обеих сторон яйцом, посыпают солью и перцем, валяют в сухарях, хорошо подрумянив на сковороде масло пополам с жиром, кладут туда котлеты и жарят, подрумянивая, от 10 до 15 минут.

Котлеты говяжьи рубленые

1½ фунта говядины изрубить как можно мельче, выбрать все жилки, прибавить 1 сырое яйцо, ½ французского белого хлеба, размоченного в воде и досуха выжатого, ½ ст. ложки масла, посолить, поперчить, еще раз порубить и, сделав котлеты яйцеобразного очертания, но довольно плоские, обсыпать их толчеными сухарями и жарить на сковороде на плите, переворачивая ножом. По

даются с грибным соусом.

Что же до колбас, то авторы кулинарных книг писали: «Не могу не рекомендовать машинку для выделки колбас; при большом хозяйстве стоимость ее (один рубль) оплатится с лихвой, так как домашние колбасы всегда вкуснее, здоровее и дешевле покупных».

Жареная колбаса

Свинину отделяют от костей и жил, прибавляют свежего шпика и мелко рубят (лучше пропустить сквозь мясорубку). Затем, прибавив соли, перцу, гвоздики, лимонной цедры, все хорошо перемешивают, начиняют свиные кишки и завязывают их. Таким образом приготовленную колбасу жарят в масле с почечным салом или тушат в соусе из светлого пива с прибавкою луку, перцу, гвоздики и лаврового листа.

Колбаса Немецкая, или Кнак-вурст

Должно взять сырого свиного мяса из обрезков от разных частей, очистить оное тщательно от кожиц (!) и жил так, чтоб ничего не оставалось твердого и хрящеватого. Прибавить немного сала, мелко искрошенного в жеребейки, которое и смешать с мясом, приложа(!) к тому несколько соли, селитры, перцу, тмину и майорана; после уже начинять толстые свиные кишки.

Охотничьи колбаски

Для приготовления этих колбасок, продающихся во всех немецких колбасных, на 1 пуд говядины идет приблизительно 10–12 фунтов свинины, т. е. только ¼ часть. Набивают в тонкую свиную кишку. Фарша кладут в колбаски столько, чтобы из 1 фунта вышло 9 колбасиков (!); после набивки и перевязки колбасики кладут под пресс, отчего они получают призматическую форму.

Такие колбасы хорошо запивать домашним пивом.

Пиво варить

Возьми самого лучшего ячменю две с половиной четверти, вывей (!) оный чисто, обрости (!) исподволь в солод, чтобы не перегорел, и, высуша, вывей и смели. Смолотый солод положи в чан, налей теплою водою, чтобы весло могло свободно ходить в чане, держи оное ½ суток, потом переложив в спустник (!), наливай кипятком. Между тем, взявши 10 фунтов хорошего хмелю, налей горячею водою и держи ½ суток. Сусло спустя вылей в котел и вари с хмелем до тех пор, покамест весь хмель потонет.

Потом, выливши в чан, мешай как можно чаще; как простынет, то сделай приголовок (!) следующим образом: отнявши ушат сусла, простуди, чтобы оно было как парное молоко, положи полкружки хороших дрожжей, и как скоро закиснет, то положа сей приголовник (!) в сусло, покрой крепко. Потом, когда станет подниматься хмель вверх, то каждые полчаса мешать веслами и продолжать оное до суток. Потом весь хмель решетом сними, не выжимая из него дрожжей; как пиво простынет и дрожжи падут на низ, то слить в бочки как можно чище. Потом в каждую бочку положить по 1 фунту сырого хмелю, по 1 кружке отъемного вина и по 3 фунта белой патоки. Закупорив бочку, замажь глиною и поставь в лед.

Ну и наконец, расстегаи! Это небольшие пирожки с частично открытой начинкой, которые подавали к супу.

Пирог-расстпегай с рыбой

Выдать для фарша: ¼ фунта вязиги, 5 луковиц, 1 стакан рису, понемногу соли и перцу, рыбы, без костей, 1 ст. ложка постного масла.

Берут 1 фунт вязиги и размачивают ее с вечера в холодной воде; когда вязига хорошо разбухнет, воду сливают, а ее мелко рубят, прибавляют 5 рубленых и поджаренных в масле луковиц, 1 стакан отваренного рису, немного соли и перцу и все хорошо перемешивают. Тесто берут кислое на дрожжах, раскатывают величиной в большое блюдце, кладут на него фарш, а сверху кусочки лососины, семги, белуги или осетрины, кругом защипывают, смазывают маслом и ставят в печь. Подаются эти расстегаи к ухе или грибному бульону.

Званый обед на Масленицу

В деревне Масленица – разгульный, языческий праздник: катание с гор, поедание блинов, сжигание чучела, радостная встреча весны. В городе Масленица – светский ритуал, пострадать на котором может не только чучело. Этому празднику посвящен рассказ Чехова «Торжество победителя» (1883).

Начинается все мирно и празднично: «В пятницу на масленой все отправились есть блины к Алексею Иванычу Козулину. Козулина вы не знаете; для вас, быть может, он ничтожество, нуль, для нашего же брата, не парящего высоко под небесами, он велик, всемогущ, высокомудр. Отправились к нему все, составляющие его, так сказать, подножие. Пошел и я с папашей.

Блины были такие великолепные, что выразить вам не могу, милостивый государь: пухленькие, рыхленькие, румяненькие. Возьмешь один, черт его знает, обмакнешь его в горячее масло, съешь – другой сам в рот лезет. Деталями, орнаментами и комментариями были: сметана, свежая икра, семга, тертый сыр. Вин и водок целое море. После блинов осетровую уху ели, а после ухи куропаток с подливкой. Так укомплектовались, что папаша мой тайком расстегнул пуговки на животе и, чтобы кто не заметил сего либерализма, накрылся салфеткой. Алексей Иваныч, на правах нашего начальника, которому все позволено, расстегнул жилетку и сорочку».

Блины для России XIX века, а особенно – для Москвы, чтившей старинные русские традиции, считались важным яством, которому посвящали отдельные книги.

Одной из них, которая называется «Лучшие московские блины, Или практические наставления, как печь блины и оладьи», вышедшей в Москве в 1854 году, мы и воспользуемся.

Тесто для блинов

Взяв с вечера хорошей гречневой муки, обварить ее кипятком, дать постоять час времени, а потом развести муку горячею водою до надлежащей пропорции; после того, дав остынуть, когда это будет тепло как парное молоко, положить потребное количество дрозжей (!) и поставить в теплое место, чтоб опара поднялась; поутру должно отбавить часть опары, замесить ее и, когда опара вновь взойдет, развести оную оставшеюся опарою, посолить, дать еще взойти и потом печь блины.

Блины гречневые на пшеничной опаре

С вечера должно из хорошей крупичатой муки сделать на теплой воде опару гречневой мукою и дать ей подняться раза два или три; потом обварить кипятком или вскипяченным молоком, мешая беспрестанно, дабы не было комков, и таким образом разводить кипятком или горячим молоком до густоты теста, дать подняться, посолить и печь блины по обыкновению.

Блины сдобные

Приготовив тесто, как для гречневых блинов на пшеничной опаре, прибавить к ней по вкусу немного соли, по пропорции яиц и коровьего масла, и все это смешать хорошенько, дать еще взойти и потом печь блины. Примечание. Вообще, все гречневые и пшеничные блины подаются к столу с разогретым чухонским или коровьим маслом, со сметаною, сливками, зернистою икрою, семгою, маслинами. Когда же пекут их, то подсыпают к ним мелко изрубленных круто вареных яиц или намазывают смесью творога с сырыми яйцами.

Блины молочные

Смешав хорошенько пять или шесть сырых яиц с бутылкою свежего молока, прибавить фунт крупичатой муки и немного соли, и печь из этого теста блины, наливая его понемногу ложкою на сковородку так, чтобы блины были тонки, почти как лист писчей бумаги. Когда все блины из приготовленного раствора будут испечены, то, обрезав подгорелые края, намазать каждый блин маслом, сложить вчетверо и, уложив в кастрюлю или на сковородку (обмазав прежде изнутри маслом), поставить на плиту или в жаркую печь, чтобы обжарились, и подавать к столу горячими.

Примечание. Такие блины подаются с мелко-изрубленными яйцами и сахаром или с ягодным вареньем.

Блины красные

Поставив опару из 2 ½ фунтов хорошей крупичатой муки с ½ стакана свежих дрозжей (!) и с таким же количеством молока, дать ей взойти; а потом, распустив ½ фунта коровьего масла и десяток яиц, отделить белки на блюдо, а желтки с маслом положить в опару, притворить опять 2 ½ фунта муки и прибавить по пропорции молока.

Когда тесто хорошо поднимется, то белки взбить, положить туда же и, прибавив по вкусу соли, печь блины на маленьких сковородках, подсыпая коринки, мелко изрубленных круто вареных яиц или как кому угодно.

Блины пшеничные

Разварив в молоке 2 фунта хорошо промытого сарчинскаго пшена[34], протереть его сквозь сито, подложить к нему по пропорции свежих дрозжей (!) и 2 фунта крупичатой муки и развести теплым молоком. Когда опара эта поднимется, то положить в нее ½ фунта коровьего масла, по вкусу соли и 1 только желток от 10 яиц. Белки отложить на блюдо. Когда же тесто будет готово, взбив белки, смешать их с тестом и печь блины на маленьких сковородках.

В книге Маслова можно найти другие интересные рецепты блинов.

Блины царские

Выдать: муки пополам крупчатки и мягкой по усмотрению, 5 яиц, ⅛ фунта дрожжей, 1 бутылку молока, ¼ бутылки густых сливок, ⅛ фунта масла столового, соли по вкусу.

Молоко подогреть и, взяв стакан, влить в какую-либо посуду, положить дрожжи, размешать, положить немного муки, чтобы тесто было чуть густое и, накрыв чем-либо, поставить подняться в теплое место.

Примечание. Когда тесто смешиваете для блинов, не надо его сильно сбивать и вымешивать, от этого оно делается тягучее, и куском, и когда это тесто чем-либо разводить, оно будет оставаться кусками. Надо сразу угадать, сколько всыпать муки, и размешивать, в случае густоты можно прибавлять молока.

Когда опара поднимется, влить остальное молоко и размешать, потом положить распущенное масло, сахар, яичные желтки и соль, и все размешать, затем всыпать муку по усмотрению, чтобы замесить очень слабое (жидкое) тесто, и дать подняться. Затем сбить густые сливки. Когда тесто поднимется, положить сначала густые сливки и размешать, а перед самой подачей положить и сбитые белки, перемешать и начинать печь. Если тесто густовато, можно прибавить молока. Наливать тесто на сковородку и печь, когда одна сторона заколеруется, перевернуть ножом на другую.

И так все блины по порядку. Когда тесто налито на сковородку и печется одна сторона, то на другую побрызгать маслом. По желанию на сковородку перед наливанием теста можно посыпать рубленные вареные яйца. Подавать с плиты горячими, и тарелки, на которых будут кушать блины, должны быть также подогреты (в духовом шкафу) перед подачей блинов.

Блины гречневые

Выдать: 2 фунта муки крупчатки, 2 фунта муки гречневой, 3 яйца, ⅛ фунта масла чухонского, ⅛ фунта сахару, ⅛ фунта дрожжей, воды по усмотрению, соли по вкусу.

Взять стакан воды, влить в горшок, положить дрожжи, размешать, всыпать немного муки крупчатки, разболтать лопаткой, чтобы было жидкое тесто, и поставить подняться. Когда поднимется, влить 4 стакана теплой воды, разболтать, положить сахар, соль по вкусу, масло распущенное, яйцы (!) цельные (т. е. белки и желтки), затем всыпать муку гречневую и крупчатку и размешать, чтобы тесто было жидкое и гладкое, сбивать нельзя – от этого оно будет тягучее. Когда готово, поставить подняться. Когда поднимется, размешать, дать еще раз подняться; и тогда начать отпекать. Если тесто густовато, прибавить в него теплой воды. Их отпекают так же, как и царские. Подают с маслом, сметаной, икрой сиговой, паюсной, свежей, с творогом, семгой, вареньем и по желанию с чем угодно.

Под стать блинам и другие блюда праздничного стола.

Осетровая уха

Выдать: 15 мелких рыбешек, 1 луковицу, 5–6 зерен перца, ¼ фунта паюсной икры, ½ корня петрушки.

Оттяжка из икры: истолочь ¼ фунта паюсной икры и положить ее в уху, для того чтоб бульон был чист и прозрачен; кроме того, икра придает приятный вкус бульону. Когда икра побелеет, процедить уху сквозь салфетку; кастрюлю вымыть, влить в нее процеженный бульон, довести последний до самого тихого кипения и тогда опустить в него отобранную рыбу покрупнее, прокипятить минут пять и подавать.

Уху из осетров варят двумя способами: а) из одного осетра; так приготовляют во всех трактирах на Нижегородской ярмарке; б) на бульон из мелкой рыбы, приготовленном преимущественно из пескарей, ершей, окуней, как готовят в хороших московских трактирах и вообще московские повара. Последний способ приготовления несравненно лучше; из каких бы отличных осетров уха ни была приготовлена, но если не на бульоне, то она может быть до приторности жирна, но никогда не будет так вкусна. А потому мы и скажем здесь о приготовлении лишь последней. Сварив бульон из мелкой рыбы, т. е. сварив тоже уху и, оттянув ее икрой, как было сказано ранее, кладут в него куски осетра и варят до готовности; со осетриной же предварительно поступают следующим образом. Взяв рыбу за хвост, счищают с ея боков и брюшка трехгранные косточки и слизь; потом, разрезав брюхо вдоль, вынимают потроха, не трогая однакож (!) молок, вытаскивают пузырь и вязигу, лежащую вдоль всей рыбы, под хрящом. Это не затруднительно: стоит поддеть вязигу вилкой, захватить пальцами, – и вытащить ее свободно; не вытащив вязиги, особенно когда рыба идет на развар и подается цельною, рыба во время варки будет сжиматься, укоротится, сядет, как говорят повара; точно так же сжимаются и куски рыбы, из которых не вытащена вязига. Сделав все это, разрежьте рыбу на столько кусков, сколько требуется по числу гостей; голова и хвост не идут в счет; вырежьте из кусков черные места внутри, около хрящей, опустите в бульон и уварите до спелости. Если рыба довольно толста, а вам нужно примерно 6–8 кусков, то, отняв голову и хвост, разрежьте ее на 3–4 куска, и потом каждый кусок разбейте на двое вдоль по позвонку. Очень хорошо, если натереть куски рыбы лимоном, разрезав его пополам. Сколько времени нужно варить рыбу, определить нельзя, так как это зависит от величины; но вообще, осетры поспевают скоро, и для добрых кусков достаточно 15–20 минут варки. Остается сделать несколько замечаний о подаче и разливки ухи: 1) какую бы то ни было уху надобно подавать прямо в кастрюле, не переливая в суповую миску, чтобы не взмутить бульона; 2) со осетровой ухи, прежде всего, следует снять жир на особую тарелку и, разлив его по тарелкам, по числу обедающих, дополнять уже бульоном, чтобы никого не обидеть жиром, этою вкуснейшею частью ухи;

3) самые куски рыбы необходимо раскладывать по тарелкам, когда оне уже налиты бульоном; в противном случае, наливая бульон и вынимая из кастрюли одновременно и кусок рыбы, легко взмутить уху;

4) из мороженой рыбы варить уху не следует. Из таких осетров уха самая плохая, т. е. безвкусная и с отвратительным запахом какой-то ржавчины. Варите уху из какой вам угодно рыбы, хоть из самой дрянной, но из живой, и отнюдь только не из мороженых. Мороженая осетрина, на наш вкус, хуже всякой рыбы, и ее можно есть разве разварную под соусом пикан, но и то с горем пополам. Рубленая зелень укропа и ломтики лимона для любителей подаются особо.

Куропатка а-ля-метр д’отель

Выдать: 4 куропатки, 4–6 ст. ложек масла для жарения, ½ фунта масла а-ля-метр д’отель[35].

Заправить куропатку; за три четверти часа до отпуска, приготовить, масло а-ля-метр-д’отель, рассчитывая на каждую куропатку по ⅛ фунта; подняв осторожно кожу с филеев, прорезать в последних тонким ножом отверстия, положить в каждое ломоть приготовлен-наго масла, закрыть кожею, как было прежде, положить в кастрюлю с маслом (спиною ко дну), накрыть крышкою, поставить на огонь и, когда поджарятся, подлить соку, покрыть и жарить, не оборачивая до тех пор, пока куропатки не сделаются мягки; подаются на стол в кастрюле, с собственным соком.

Масло а-ля-метр д’отель приготовляется так: размять 1 фунт сливочного масла и, когда оно будет мягко, прибавить сок лимона, немного рубленой зеленой петрушки и соли, размешать и поставить в холодное место, чтобы масло застыло.

Правда, закончился этот праздник отвратительной сценой унижения «тонких» чиновников «толстым», тем самым грозным Алексеем Ивановичем Козулиным, но это, как говорится, уже другая история. Не про еду…

Ловля в мутной воде

В миниатюре «В Москве на Трубной площади», вышедшей в 1883 году, Чехов описывал свои впечатления от одного из самых оживленных и шумных рынков Москвы. Здесь торговали «живым товаром»: певчими птицами, собаками, морскими свинками, ежами. Снедью для кухни: кроликами и зайцами, цыплятами, курицами, петухами и утками.

И живой рыбой: «Интереснее всего рыбный отдел. Душ десять мужиков сидят в ряд. Перед каждым из них ведро, в ведрах же маленький кромешный ад. Там в зеленоватой, мутной воде копошатся карасики, вьюнки, малявки, улитки, лягушки-жерлянки, тритоны. Большие речные жуки с поломанными ногами шныряют по маленькой поверхности, карабкаясь на карасей и перескакивая через лягушек. Лягушки лезут на жуков, тритоны на лягушек. Живуча тварь! Темно-зеленые лини, как более дорогая рыба, пользуются льготой: их держат в особой баночке, где плавать нельзя, но все же не так тесно…

– Важная рыба карась! Держаный карась, ваше высокоблагородие, чтоб он издох! Его хоть год держи в ведре, а он все жив! Неделя уж, как поймал я этих самых рыбов. Наловил я их, милостивый государь, в Перерве и оттуда пешком. Караси по две копейки, вьюны по три, а малявки гривенник за десяток, чтоб они издохли! Извольте малявок за пятак. Червячков не прикажете ли?

Продавец лезет в ведро и достает оттуда своими грубыми, жесткими пальцами нежную малявку или карасика, величиной с ноготь. Около ведер разложены лески, крючки, жерлицы, и отливают на солнце пунцовым огнем прудовые червяки».

Михаил Чехов вспоминает, что поначалу Антону «было не до дач, так как необходимость зарабатывать в московских журналах удерживала его на лето в Москве, и он не ездил из нее дальше Сокольников, Богородского и других подмосковных дачных выселков, так талантливо осмеянных в “Пестрых рассказах”».

Еще один фельетон Антоши Чехонте, опубликованный в 1885 году, адресован московским дачникам и посвящен рыбной ловле и называется: «Рыбье дело. Густой трактат по жидкому вопросу», и начинается, как всякий уважающий себя трактат, с вводных замечаний:

«Сегодняшнюю весьма передовую статью нашу мы посвящаем несчастным дачникам, имеющим привычку садиться на одном конце палки, у которой на другом привязана нитка и червяк… Мы даем (даром, заметьте!) целый трактат советов рыболовам. Чтобы придать нашему труду побольше серьезности и учености, мы глубокомысленно делим его на параграфы и пункты.

1. Рыбу ловят в океанах, морях, озерах, реках, прудах, а под Москвою также в лужицах и канавах.

Примечание. Самая крупная рыба ловится в живорыбных лавках.

2. Ловить нужно вдали от населенных мест, иначе рискуешь поймать за ногу купающуюся дачницу или же услышать фразу: “Какую вы имеете полную праву ловить здесь рыбу? Или, может, по шее захотелось?”

3. Прежде чем закидывать удочку, нужно надеть на крючок приманку, какую угодно, судя по роду рыбы… Можешь ловить и без приманки, так как все равно ничего не поймаешь.

Примечание. Хорошенькие дачницы, сидящие на берегу с удочкой для того только, чтобы привлечь внимание женихов, могут удить и без приманки. Нехорошенькие же дачницы должны пускать в ход приманку: сто-двести тысяч или что-нибудь вроде…

4. Сидя с удочкой, не махай руками, не дрыгай ногами и не кричи караул, так как рыба не любит шума. Уженье не требует особенного искусства: если поплавок неподвижен, то это значит, что рыба еще не клюет; если он шевелится, то торжествуй: твою приманку начинают пробовать; если же он пошел ко дну, то не трудись тащить, так как все равно ничего не вытащишь».

Однако дальше выясняется, что с рыбой все обстоит не так просто:

«В окрестностях Москвы ловятся следующие породы рыб:

а) Щука. Рыба некрасивая, невкусная, но рассудительная, положительная, убежденная в своих щучьих правах. Глотает все, что только попадается ей на пути: рыб, раков, лягушек, уток, ребят… Каждая щука в отдельности съедает гораздо больше рыбы, чем все посетители Егоровского трактира. Сыта никогда не бывает и постоянно жалуется на упадок дел. Когда ей указывают на ее жадность и на несчастное положение мелкой рыбешки, она говорит: “Поговори мне еще, так живо в моем желудке очутишься!” Когда же подобное указание делают ей старшие чином, она заявляет: “И-и, батюшка, да кто ж таперича рыбешку не ест? Так уж спокон века положено, чтоб мы, щуки, всегда сыты были”. Когда ее пугают пропечатанием в газете, она говорит: “А мне плевать!”»

Как видите, речь идет не совсем о рыбах, вернее – не только о рыбах. И все же я беру на себя смелость проиллюстрировать чеховский обзор некоторыми рецептами столичной кухни.

Щука по-польски

Выдать: 1 щуку, по ½  кореньев зеленой петрушки и сельдерея, 1 лавровый лист, 4 лимона, ¼ сухого бульона[36], 1 фунт масла, 1 фунт винограда, 1 бутылка мадеры, 1 стакан рому, 3–4 ст. ложки испанского вина, 10–15 зерен перцу, тмина, соли по вкусу.

Нарежьте крупно разных кореньев, зелени; поджарьте в масле с тмином и лавровым листом; когда подрумянится, положите фунт раздавленного красного винограду, вылейте бутылку хорошей мадеры, стакан рому, полфунта сливочного масла; выдавите сок из четырех лимонов, посолите, прибросьте перцу и прибавьте с ¼ фунта крепкого бульону из какой-нибудь дичи. Размешать все это хорошенько, для того чтобы бульон и масло стопились вместе; вылейте в рыбную кастрюлю, положите туда щуку, накройте крышкой и поставьте греть на слабом огне часа за полтора до того, как подавать на стол. В особенном соуснике подайте на подливку щучьего отвару, густо уваренного с несколькими ложками испанского вина.

Сухой бульон

Перемой и уложи в большую кастрюлю: 3 фунта телячьего секу, 12 фунтов говядины, 4 фунта телячьих ножек, несколько рябчиков и кур, 12 фунтов баранины. Налей кастрюлю полную воды и поставь на умеренный огонь, чтобы парилось потихоньку, и снимай пену. Когда мясо уварится, процеди бульон чрез сито, мясо отожми, положи его в кастрюлю, налей воды и держи на огне, пока мясо не разварится совершенно, второй бульон также процеди, смешай с первым и поставь в холодное место; сверху бульона будет застывать жир, который надобно снимать. На другой день влей бульон в кастрюлю, положи разных кореньев и увари их; выбери коренья, положи в бульон 5 или 6 взбитых белков, прокипяти, посоли, процеди сквозь салфетку. Если бульон чист и прозрачен, влей его опять в кастрюлю и держи на малом огне, пока не сделается густ, как кисель, не давая однако ж ему пригорать. Тогда разложи его в противни, дай остынуть, нарежь кусками и поставь его в печь в другой раз.

Щука разварная

Чешую не выскабливать; снять только жабры, хорошенько выпотрошить и варить в рыбном отваре. Подавать с соусом из прованского масла и уксуса.

Щука на вертеле

Соскоблить чешую и нашпиковать кусочками угря с рублеными луком и петрушкой, солью, перцем, мускатным орехом; обернуть рыбу в промасленную бумагу, надеть на вертел. Поливать белым вином и растопленным маслом. Когда щука изжарится – развернуть. Истолочь в ступке анчоусов и смешать с соусом, которым поливать щуку, процедить; прибавить в соус устриц или ракушек и проварить с каперсами и перцем; заправить мукой, поджаренной в масле. Можно вместо угря нашпиковать тонким шпиком.

Маленькие щуки

Жарить во фритюре, обсыпав мукой, как всякую другую рыбу.

Пупетпон[37] из щуки

Приготовить фарш из ¼ фунта филе щуки, 48 золотников хлебного мякиша, намоченного, выжатого и проваренного 2 минуты в небольшом количестве молока; прибавить 60 золотников масла, 4 желтка, соли и мускатного ореха. Нарезать кусками в 3–4 пальца длины филе, добавить соль, сварить, налив ½ стакана белого вина и положив немного масла; откинуть, дать стечь. Заправить этот отвар маслом, растертым с мукой так, чтобы вышел довольно густой соус: варить 3–4 минуты, постоянно мешая. Прибавить тогда филе, соль и несколько дюжин ракушек или устриц, предварительно прокипяченных; дать остыть. Обмазать маслом глубокое круглое металлическое блюдо, положить на дно слои в 2–3 пальца толщины приготовленного фарша, на середину выложить рыбу горкой и покрыть все оставшимся фаршем. Сгладить поверхность, смочить растопленным маслом, накрыть бумагой и поставить в не жаркий шкаф на несколько минут, подавать на том же блюде.

Заливная щука

Отрезать от щуки 6 кусков толщиною в палец; посолить и оставить лежать ½ часа: положить куски в плоскую кастрюлю. Прибавить моркови, рубленых селерея (!) и лука, лавровый лист и крупного перцу. Налить до высоты рыбы уксусу и немного воды; дать вскипать, отставить на край плиты: через ½ часа снять с огня и дать немного остыть: откинуть рыбу на решето и дать стечь; положить ее в глубокое блюдо или плоскую каменную чашку, посыпать щепоткою зеленой петрушки. В отвар из-под рыбы прибавить 4–5 размоченных листов желатина; подогревать, пока желатин весь не растворится; размешать и процедить. Вылить на рыбу; поставить в холодное помещение и подавать через 12 часов.

Но вернемся к фельетону:

«b) Головль. Рыбий интеллигент. Галантен, ловок, красив и имеет большой лоб. Состоит членом многих благотворительных обществ, читает с чувством Некрасова, бранит щук, но тем не менее поедает рыбешек с таким же аппетитом, как и щука. Впрочем, истребление пескарей и уклеек считает горькою необходимостью, потребностью времени… Когда в интимных беседах его попрекают расхождением слова с делом, он вздыхает и говорит:

– Ничего не поделаешь, батенька! Не созрели еще пескари для безопасной жизни, и к тому же, согласитесь, если мы не станем их есть, то что же мы им дадим взамен?»

Рецептов блюд из головля мне, к сожалению, обнаружить не удалось.

Но зато есть хорошая цитата. В рассказе «Счастье» один из героев делится историей о своем счастье: «А мне, братцы, наипервейшее удовольствие – рыбку ловить. Хлебом меня не корми, а только дай с удочкой посидеть. Ей-богу. Ловлю я и на удочку, и на жерлицу, и верши ставлю, а когда лед идет – наметкой ловлю. Силы-то у меня нету, чтоб наметкой ловить, так я мужика за пятачок нанимаю. И господи, что оно такое за удовольствие! Поймаешь налима или голавля какого-нибудь, так словно брата родного увидел. И, скажи пожалуйста, для всякой рыбы своя умственность есть: одну на живца ловишь, другую – на выползка, третью – на лягушку или кузнечика. Все ведь это понимать надо! К примеру сказать, налим. Налим рыба неделикатная, она и ерша хватит, щука – пескаря любит, шилишпер – бабочку. Голавля, ежели на бырком месте ловить, то нет лучше и удовольствия. Пустишь леску саженей в десять без грузила, с бабочкой или с жуком, чтоб приманка поверху плавала, стоишь в воде без штанов и пускаешь по течению, а голавль – дерг! Только тут так норовить надо, чтоб он, проклятый, приманку не сорвал. Как только он джигнул тебе за леску, так и подсекай, нечего ждать. Страсть, сколько я на своем веку рыбы переловил!»

И в этом вдохновенном монологе мы слышим голос самого Чехов – страстного рыбака, охотника и грибника. «Чудесное занятие! – говорил Чехов о рыбной ловле. – Вроде тихого помешательства. И самому приятно, и для других не опасно. А главное, думать не надо… Хорошо!»

Но это уже один из поздних его рассказов, проникнутых грустью, а мы вернемся к веселому Антоше Чехонте:

«c) Налим. Тяжел, неповоротлив и флегматичен, как театральный кассир. Славится своей громадной печенкой, из чего явствует, что он пьет горькую. Живет под корягами и питается всякой всячиной. По натуре хищен, но умеет довольствоваться падалью, червяками и травой. “Где уж нам со щуками да головлями равняться? Что есть, то и едим. И на том спасибо”. Пойманный на крючок, вытаскивается из воды, как бревно, не изъявляя никакого протеста… Ему на все плевать…»

Ловля налима является сюжетом еще одного юмористического рассказа Чехова о том, как четверо мужиков и барин пытались вытащить забившуюся под корягу большую рыбу. Рассказ так и называется «Налим»:

«– Налим? – спрашивает барин и глаза его подергиваются лаком. – Так тащите его скорей!

– Ужо дашь полтинничек… Удружим ежели… Здоровенный налим, что твоя купчиха… Стоит, вашескородие, полтинник… за труды… Не мни его, Любим, не мни, а то замучишь! Подпирай снизу! Тащи-ка корягу кверху, добрый человек… как тебя? Кверху, а не книзу, дьявол! Не болтайте ногами!

Проходит пять минут, десять… Барину становится невтерпеж.

– Василий! – кричит он, повернувшись к усадьбе. – Васька! Позовите ко мне Василия!

Прибегает кучер Василий. Он что-то жует и тяжело дышит.

– Полезай в воду, – приказывает ему барин, – помоги им вытащить налима… Налима не вытащат!

Василий быстро раздевается и лезет в воду.

– Я сичас… – бормочет он. – Где налим? Я сичас… Мы это мигом! А ты бы ушел, Ефим! Нечего тебе тут, старому человеку, не в свое дело мешаться! Который тут налим? Я его сичас… Вот он! Пустите руки!

– Да чего пустите руки? Сами знаем: пустите руки! А ты вытащи!

– Да нешто его так вытащишь? Надо за голову!

– А голова под корягой! Знамо дело, дурак!

– Ну, не лай, а то влетит! Сволочь!

– При господине барине такие слова… – лепечет Ефим. – Не вытащите вы, братцы! Уж больно ловко он засел туда!

– Погодите, я сейчас… – говорит барин и начинает торопливо раздеваться. – Четыре вас дурака, и налима вытащить не можете!

Раздевшись, Андрей Андреич дает себе остынуть и лезет в воду. Но и его вмешательство не ведет ни к чему.

– Подрубить корягу надо! – решает, наконец, Любим. – Герасим, сходи за топором! Топор подайте!

– Пальцев-то себе не отрубите! – говорит барин, когда слышатся подводные удары топора о корягу. – Ефим, пошел вон отсюда! Постойте, я налима вытащу… Вы не тово…

Коряга подрублена. Ее слегка надламывают, и Андрей Андреич, к великому своему удовольствию, чувствует, как его пальцы лезут налиму под жабры.

– Тащу, братцы! Не толпитесь… стойте… тащу!

На поверхности показывается большая налимья голова и за нею черное аршинное тело. Налим тяжело ворочает хвостом и старается вырваться.

– Шалишь… Дудки, брат. Попался? Ага!

По всем лицам разливается медовая улыбка. Минута проходит в молчаливом созерцании.

– Знатный налим! – лепечет Ефим, почесывая под ключицами. – Чай, фунтов десять будет…

– Н-да… – соглашается барин. – Печенка-то так и отдувается. Так и прет ее из нутра. А… ах!»

Этот рассказ написан на каникулах в усадьбе Бабкино под Воскресенском, где Чеховы подружились с владельцами усадьбы и всей семьей проводили там лето. Михаил Чехов вспоминает: «“Володя”; “Налим” также написан с натуры (действие происходило при постройке купальни); “Дочь Альбиона” – все окружение бабкинское.

Мария Владимировна была внучкой известного издателя, гуманиста-писателя Новикова, сама писала в журналах, была страстной рыболовкой и по целым часам простаивала с моим братом Антоном и сестрой Машей с удочкой на берегу и вела с ними литературные беседы».

Мателот из налима (на 5 персон)

Выдать: 1 кг налима, 1 стакан белого вина, 2 ½ стакана рыбного бульона, 1 луковицу, 100 г лука шарлот, 100 г масла, 100 г пюре томату, по 100 г оливок, корнишонов, 1 ч. ложку холодной пассеровки, 200 г шампиньонов, 10–15 раков, соли, перцу по вкусу.

Для кнели: 400 г мякоти судака, ¼ стакана ординарных сливок, ¾ стакана густых сливок, соли, перца по вкусу.

Сняв с налима кожу, отрезать голову, снять филеи с костей, нарезать на порционные куски, посолить их и посыпать белым перцем и мукой. Заколеровав в глубоком сотейнике на масле шинкованный лук, положить филеи налима, прибавить белое вино и часть рыбного бульону, накрыть сотейник крышкой и поставить припускаться, пока налим не станет мягким. Тогда прибавить спассерованное на масле пюре томатов, холодную пассеровку, влить остальной бульон и дать соусу высадиться до густоты жидкой сметаны; потом прибавить припущенные на масле шампиньоны, очищенные винтом оливки, корнишоны и гляссированный лук шарлот – дать еще немного вскипеть и перед самой подачей опустить раковые шейки, взятые от вареных раков, кнель из рыбы, заправленную раковым маслом и нарезанную бланкетами, припущенную на масле печенку налима. Подавать на стол в чашке. Объяснения и примечания.

Сорт рыбы: для мателота нужно брать такой сорт рыбы, который не разваривается, вроде налима, судака или карпа. Нежные сорта рыбы, как то: сиг, форель, не годятся для мателота, так как разварятся и блюдо будет иметь некрасивый вид.

Печенка налима: печенку налима не следует выбрасывать, так как она имеет очень хороший вкус и подается на гарнир не к одному только мателоту, но и ко многим рыбным блюдам. Чем крупнее печенка у налима, тем она дороже ценится.

Красное вино: мателот приготовляется и на красном вине. Нужно заметить, что белое вино можно заменять красным только в том случае, когда берется дорогое, не подкрашенное вино; от дешевого же сорта вина рыба получает особый неприятный привкус, а соус некрасивый синеватый цвет. Если делается мателот с красным вином (даже и натуральным), то лучше его приготовлять в огнеупорной каменной или эмалированной посуде; тогда вино не изменяет цвет. Раки. Шейки от раков идут в мателот для гарнира, а скорлупки на раковое масло для подкрашивания рыбной кнели. Рыбная кнель разделывается на столовой ложке.

С налимьей печенкой мы уже познакомились. А как поступали с окунем?

«…d) Окунь. Красивая рыбка с достаточно острыми зубами. Хищен. Самцы состоят антрепренерами, а самки дают концерты».

Окуни с огурцами

Выдать: 4–5 окуней, 1 ст. ложку муки, 3–4 ст. ложки масла, 3–4 соленых огурца, душистых поваренных трав, перцу щепоть, петрушки зеленой по вкусу.

Вычищенную и выпотрошенную рыбу посыпать перцем снаружи и внутри; потом поджарить в чухонском масле нарезанные кружочками соленые огурцы, с подпаленною мукою и пучком душистых трав, налить немного говяжьего бульона, положить рыбу и поставить вариться. Потом, выложив рыбу на блюдо, убрать огурцами, посыпать края блюда петрушкою или толчеными сухарями; траву же выбросить.

Еще: «e) Ёрш. Бойкий, шустрый индивидум, воображающий, что он защищен от щук и головлей “льготами”, данными ему природой, но тем не менее преисправно попадающий в уху».

Уха из ершей и пескарей

Выдать: ершей и пескарей (всего 15), 5–6 зерен перцу, ½ корня петрушки, 1 луковица, ¼ фунта паюсной икры. Посолив воду и положив в нее перец, петрушку и лук, поставить кастрюлю на огонь. Когда вода закипит, то, отобрав 6–8 крупных рыб, очистить, а остальную рыбу, не чистя и не потроша, опустить в кипяток и разварить совершенно. Потом истолочь ¼ фунта паюсной икры и положить ее в уху, для того чтоб бульон был чист и прозрачен; кроме того, икра придает приятный вкус бульону. Когда икра побелеет, процедить уху сквозь салфетку; кастрюлю вымыть, влить в нее процеженный бульон, довести последний до самого тихого кипения и тогда опустить в него отобранную рыбу покрупнее, прокипятить минут пять и подавать. Можно опустить при подаче 2–3 ломтика лимона.

Такую уху совсем не портил и куриный бульон. По этому поводу госпожа Е. Петрова рассказывает своим читателям историю, вполне достойную пера Чехова…

Уха на курином бульоне

Выдать: 2 куры, 1 луковицу, 10 зерен перцу, 1 гвоздичку, 2 яичных белка или 1 фунт паюсной икры, 15–20 мелких рыбешек, петрушки, сельдерея, соли по вкусу.

Возьмите двух молодых кур, вырежьте из них котлеты, отымите ноги и хлуп, т. е. заднюю часть спинки. Ноги и хлуп могут пойти на плов или в бульон хоть на следующий день, котлеты под соус, а из спинок, грудных костей, шеек и головок сварите тонкий, чистый бульон с корнем петрушки, сельдерея, одной репчатой луковицей и десятком горошин перцу. В луковицу можете воткнуть одну гвоздичку.

Этот бульон, повторяем, должен быть чист и прозрачен. А потому, если он, после процеживания сквозь салфетку, окажется мутен, советуем его лучше оттянуть яичными белками или еще лучше паюсной икрой. Очистив бульон и процедив его в чистую кастрюлю, поставьте вновь на плиту, положите в него очищенную от шелухи и выпотрошенную рыбу – окуней, язиков, линей, сига, леща, всего лучше пескарей и ершей, словом, какая случится, и уварите до спелости.

Читаем дальше у Чехова: «Ершей и пескарей потрошить все-таки не советуем, достаточно очищать одну шелуху. Такая уха очень вкусна, хотя, конечно, постникам может показаться безвкусною. Мы знавали из них таких, которые утверждали вовсе не шутя, что во время постов потребление мяса им делалось противно.

Был у нас один знакомый, человек во всех отношениях хороший; имел он несчастие влюбиться в одну замужнюю барыню и вообразил, что по этому поводу надо наложить на себя пост. Наш знакомец был человек богатый и гостеприимный; жил он постоянно почти в своем имении и держал отличного повара. Приезжает к нему однажды в деревню, по случаю освящения нового храма, одна важная особа, тоже постившаяся, хотя и весила чуть ли не десять пудов. В деревне, отдаленной от реки, трудно бывает достать рыбы, а необходима была уха.

Достали кой-какой рыбки и повар-артист сварил уху на славу. Ест особа уху и не нахвалится ею. Возвратившись домой, призывает к себе своего повара и говорит:

– Свари ты завтра мне такую же уху, какую подавали на празднике у Эраста Агеевича.

– Такую нельзя сварить, – отвечал повар.

– А отчего это нельзя, желал бы я знать?

– Оттого, ваше-ство, что она была сварена на курином бульоне.

– Стало быть, ты – скотина, – замечает особа, и замечает совершенно основательно: – Я тебе говорю: свари мне такую же точно уху, а ты мне начинаешь объяснять, из чего она готовится; вздумал обучать меня кулинарному искусству. Я и сам мастер, только иных дел…

И получил повар абшит, то есть отставку, и поделом!».

А в это время: «f) Карась. Сидит в тине, дремлет и ждет, когда его съест щука. Сызмальства приучается к мысли, что он хорош только в жареном виде. Поговорку “На то и щука в море, чтоб карась не дремал” понимает в смысле благоприятном для щуки…

– Денно и нощно должны мы быть готовы, чтоб угодить госпоже щуке… Без ихних благодеяниев…»

Карась, как мы помним, «любит в сметане плавать», но не только.

Караси с бешамелью

Выдать: 4 карася средней величины, ½ стакана тертого хлеба, 3 ст. ложки масла, 2 ст. ложки муки, бешамели, соли по вкусу.

Обвалять в муке приготовленных карасей и обжарить до колера с обеих сторон; когда будут готовы, переложить на блюдо, залить бешамелью из сметаны; за ½ часа до отпуска посыпать тертым хлебом, окропить маслом и дать зарумяниться.

И как же без пескарей: «g) Пескарь. Преисправный посетитель ссудных касс, плохих летних увеселений и передних. Служит на Московско-Курской дороге, подносит благодарственные адресы щукам и день и ночь работает, чтобы головли ходили в енотах».

Маринованные пескари и корюшка

Выдать: 20 пескарей или корюшки, 2 яйца, 3 ст. ложки толченых сухарей, 3–4 ст. ложки масла, 1 бутылку уксуса, 1 лимон, корицу, гвоздику, перцу, соли, лаврового листа по вкусу.

Снимите с корюшки или пескарей кожицу, обмакните в сбитое с водой и солью яйцо, обваляйте в сухарях из белого хлеба и зажарьте в топленом коровьем масле, еще лучше в прованском. Когда рыба остынет (масло с нее слейте и переложите ее на чистое блюдо со сковороды), уложите ее в каменную чашку и залейте, вскипяченными с небольшими количеством сахару, духами (корица, гвоздика, лавровый лист, перец) и остуженным уксусом. Не мешать прибавить тонко нарезанного ломтиками лимона. Так приготовленные пескари и корюшка могут стоять в холодном месте, не портясь, недели две и более. Точно так же можно приготовлять и судака, сняв его с костей и нарезав кусочками.

А еще плотва: «h) Плотва. Маленькая, получахоточная рыбка, прозябающая в статистах или доставляющая плохие переводы в толстые журналы. В изобилии поедается щукой и окунем. Самки живут на содержании у налимов и линей».

О плотве и других мелких речных рыбах госпожа Городецкая говорит вот что: «Все эти рыбы, мало уважаемые, хотя многие из них имеют свое достоинство, приготовляются как рыбы, о которых говорилось ранее, то есть, если оне велики, то в бульоне, на ростре, с белым соусом, в маринад; а если малы, то жарят и подают их точно так, как сказано ранее».

Через 10 лет, когда Чехов будет обустраивать свою усадьбу в Мехово, не забудет о рыбном садке, Михаил Павлович рассказывает: «С каким увлечением Антон Павлович сажал вокруг пруда деревья и пускал в него тех самых карасиков, окуньков и линей, которых привозил с собой в баночке из Москвы и которым давал обещание впоследствии “даровать конституцию”. Этот пруд походил потом больше на ихтиологическую станцию или на громадный аквариум, чем на пруд: каких только пород рыб в нем не было!»

И не забываем о лине: «i) Линь. Ленивая, слюнявая и вялая рыба в черно-зеленом вицмундире, дослуживающая до пенсиона. Нюхает табак в одну ноздрю, объегоривает карасей и лечится от завалов».

Жареный линь

Вскипятить воду, положить линя, накрыть котел и наложить на крышку какую-нибудь тяжесть, подержав линя в кипятке с минуту, вынуть, оскоблить, начиная с головы, и наблюдать, чтоб не содрать кожи или не разорвать ее; выпотрошить, вымыть хорошенько, отнять плавательные перья и жабры; жарить на ростре.

Линь с овощами

Очистить от тины, облив горячей водой: сейчас же вынуть: счистить чешую, начиная с головы; выпотрошить, вымочить в прованском масле с рублеными петрушкой, луком-шарлоткой, прибавить тмину, лаврового листа, соли, перцу; обложить рыбу всем маринадом, завернуть в 2 листа промасленной бумаги, жарить на решетке; когда изжарится, выложить на блюдо, снять бумагу, тмин и лавровый лист; подавать, облив пикантными соусом или белым.

Вот и: «к) Уклейка. Ловится на муху. Нищенка».

Пискарей и уклейку варить

Пискарей и уклеек, если можно – живых достать, тем гораздо лучше, и так тотчас положить их в какое ни есть судно, налить немного ренского вина[38], дать им в нем покиснуть и поголубеть. Потом поставить котлик (!) или кострюлю (!) с соленою водою на огонь; а как вода станет кипеть, то пискарей или уклейку с вином туда вылить и сварить: потом винной соус сделать, поставить его посреди блюда в суденышке, голубыми[39] раками кругом обложишь и петрушечною травою около их украсить; то весьма хороший вид сделают.

И еще: «1) Лещ. Держит трактиры на большой дороге и занимается подрядами. Делает вид, что питается постной пищей. Съевши рыбку, быстро вытирает губы, чтобы “господа” не приметили…» А вот лещ вполне уважаемая рыба.

Фаршированный лещ

Выдать: 1 крупного леща, кнелей из рыбы, 3 стакана красного соуса, 3–4 трюфеля, 1 ст. ложку соку из шампиньонов, 3 ст. ложки масла, ½ стакана сметаны.

Очистить леща, выпотрошить чрез жабры, вымыть; приготовить кнель из рыбы с рубленным трюфелем и нафаршировать леща. За час до отпуска дать зарумяниться, подлить красного соуса, соку из шампиньонов, немного сметаны и жарить, поливая часто сверху, пока соус уварится до надлежащей густоты, а лещ изжарится. Приготовление кнелей: снятые с костей филеи рыбы мелко изрубить или смолоть в мясорубке, потом положить в ступку, прибавить немного ординарных сливок (на 400 г мякоти ¼ стакана) и хорошенько протолочь, после этого протереть через сито, сложить в глубокую кастрюльку, прибавить соли и перцу, поставить кастрюлю в холодную воду млн на лед и начать взбивать, в одну сторону, протертую массу лопаточкой, прибавляя понемногу густых сливок (которые берутся на взбивку) до тех пор, пока масса увеличится в объеме и сделается пышная и нежная (на 400 г мякоти рыбы ¾ стакана густых сливок), тогда готова.

Рассказ «Свадьба с генералом», опубликованный в «Осколках» в 1884 году, начинается с такой сцены: «Отставной контр-адмирал Ревунов-Караулов, маленький, старенький и заржавленный, шел однажды с рынка и нес за жабры живую щуку. За ним двигалась его кухарка Ульяна, держа под мышкой кулек с морковью и пачку листового табаку, который почтенный адмирал употреблял “от клопов, тли (она же моль), тараканов и прочих инфузорий, живущих на теле человека и в его жилище”».

Встретив племянника Андрюшу, контр-адмирал объясняет ему: «Это ничего… Гадость рыба, грош цена, а между тем икра – удивление! Распороть ей брюхо, выпустить оттеда икру, смешать ее, знаешь, с толчеными сухариками, лучком, перцем и – приидите, насладимся!»

Действительно, щучья икра в то время была популярным деликатесом:

Щучья икра

Когда случится вам готовить к обеду в весеннее время щуку, то выньте из нее сырую еще икру и опустите в тузлук, то есть в круто посоленную холодную воду, на несколько часов. Опуская икру в тузлук, должно снять с нее перепонку. Когда икра достаточно просолится, откиньте ее на решето и дайте рассолу хорошенько стечь. К щучьей икре, как и вообще к икре зернистой, очень идет мелко изрубленный зеленый лук, конечно, кто до него охотник. Рекомендуем это кушанье как отличную закуску после рюмки водки. Щучья икра, на наш вкус, нисколько не уступает известной сиговой.

Племянник зазывает дядю на свадьбу и обещает: «…И вам не будет там скучно… Нарочно для вас припасли бутылочку цимлянского и омаров жестяночку…»

А госпожа Петрова подтверждает.

Омары (морские раки)

Свежие, в цельном виде, изредка привозятся весной и осенью; в жестяных банках, в виде консервов, – имеются омары в гастрономических магазинах всегда.

Noblesse oblige[40]

Герой «Скучной истории» – профессор, впрочем, получающий весьма небольшое жалование и вынужденный слушать жалобы жены, что «Мы Егору должны за пять месяцев. Ты это знаешь? Не следует запускать жалованья прислуге, сколько раз я говорила! Отдать за месяц десять рублей гораздо легче, чем за пять месяцев – пятьдесят!»

Он не слишком доволен своей жизнью, а главное – своим столом. «Прежде я любил обед или был к нему равнодушен, теперь же он не возбуждает во мне ничего, кроме скуки и раздражения. С тех пор, как я стал превосходительным и побывал в деканах факультета, семья моя нашла почему-то нужным совершенно изменить наше меню и обеденные порядки. Вместо тех простых блюд, к которым я привык, когда был студентом и лекарем, теперь меня кормят супом-пюре, в котором плавают какие-то белые сосульки, и почками в мадере. Генеральский чин и известность отняли у меня навсегда и щи, и вкусные пироги, и гуся с яблоками, и леща с кашей. Они же отняли у меня горничную Агашу, говорливую и смешливую старушку, вместо которой подает теперь обед Егор, тупой и надменный малый, с белой перчаткой на правой руке. Антракты коротки, но кажутся чрезмерно длинными, потому что их нечем наполнить. Уж нет прежней веселости, непринужденных разговоров, шуток, смеха, нет взаимных ласок и той радости, какая волновала детей, жену и меня, когда мы сходились, бывало, в столовой; для меня, занятого человека, обед был временем отдыха и свидания, а для жены и детей праздником, правда, коротким, но светлым и радостным, когда они знали, что я на полчаса принадлежу не науке, не студентам, а только им одним и больше никому. Нет уже больше уменья пьянеть от одной рюмки, нет Агаши, нет леща с кашей, нет того шума, каким всегда встречались маленькие обеденные скандалы вроде драки под столом кошки с собакой или падения повязки с Катиной щеки в тарелку с супом».

Щи и гусь с яблоками нам уже знакомы. Был рецепт и леща, фаршированного кнелью и трюфелями, а вот более простые рецепты, которые по карману бедным студентам и по которым тоскует все такой же бедный профессор.

Свежих лещей на ростре жарить

Для сего должно с лещей чешую очистить, выпотрошить и с обеих сторон почаще надчеркать (!), чисто вымыть и солью потрусить, потом осушить; в растопленном коровьем масле обвалять и на ростре спело изжаришь; а как поспеет, то подаются они с тем подпаленным коровьим маслом и каперсами или каперсовым соусом.

Каша с икрой

Когда заваривается крутая каша из мелких гречневых круп, тогда вмешивают в оную карасевой, лещевой и окуневой икры, как и сколько кому заблагорассудится.

Но теперь приходится есть «статусные» почки в мадере.

Телячьи почки

Снявши с почек верхнюю плеву, изрезать их пластинками, изжарить, потом сложить на тарелку и, покрывши, поставить в холодное место; к маслу же, в котором жарились почки, прибавить рюмку мадеры, красного соуса, соли, перцу, сока из шампиньонов и лимона, вскипятить до возможной густоты; когда будет готово, положить почки, остудить, наложить на четырехугольные продолговатые гренки, посыпать сверху тертым пармезаном и окропить маслом, а за 5 минут до отпуска дать зарумяниться в горячей печке, сложить на блюдо и подать при консоме.

Дачные деликатесы

Иное дело летом, когда городские жители уезжают в имения и на дачи. Юмористические газеты, в которых работает Чехов, не обходят стороной и эту тему. В миниатюре «Встреча весны» читаем: «Погодите немножко, дней через 5–6, много через неделю, коты запоют под окнами громче, жидкая грязь станет густою, почки на деревьях станут пушистыми, травка выглянет повсюду, солнце запечет – и весна установится самая настоящая. Из Москвы потянутся обозы с мебелью, цветами, тюфяками и горничными. Закопошатся огородники, садовники… Охотники начнут заряжать ружья.

Подождите недельку, потерпите, а пока накладывайте на ваши груди прочные бинты, дабы не выскочили из грудей ваши разбушевавшиеся, не терпящие отлагательств сердца…»

А один из биографов Чехова, Борис Зайцев, так описывает переселение чеховского семейства на дачу: «На эти дачные переезды сейчас улыбаешься, но и в нашей юности все это было: два-три навьюченных “добром” воза с кухаркой наверху на переднем – она держит обожаемого кота, или ей для удобства поставлен диван, она восседает на нем с канарейкой в клетке. Из-за матраца выглядывает самовар, бренчит какой-то таз.

Господа едут не на этих возах, конечно, но тоже не всегда легко. Вот, например, путешествие Чеховых из Москвы в Бабкино, всего несколько десятков верст: на станции наняли лошадей, дорога ужасная, плелись шагом. “В Еремееве кормили. От Еремеева ехали до города часа 4 – до того мерзка была дорога”. Переправлялись через реку, сам Антон Павлович, поехавший вперед (дело было уже ночью), чуть не утонул и выкупался. Мать и Марью пришлось переправлять на лодке. “В Киселевском лесу у ямщиков порвался какой-то тяж… Ожидание”. В Бабкино приехали в час ночи.

Зато само Бабкино очень вознаградило их тогда и, кажется, в памяти Чехова осталось чудесным временем навсегда».

Воздух, природа, дачная свобода сами собой настраивают всех на миролюбивый лад. Впрочем, и на дачах не обходится без неприятностей, об этом читаем у Чехова «Из записок вспыльчивого человека»:

«Кланяюсь и сажусь… В душе моей кипит ненависть, я чувствую, что еще минута и – я за себя не ручаюсь, произойдет взрыв, но деликатность и боязнь нарушить хороший тон заставляют меня повиноваться дамам. И я повинуюсь… Я катаю шарики из хлеба, думаю о собачьем налоге и, зная свой вспыльчивый характер, стараюсь молчать. Наденька глядит на меня с состраданием… Окрошка, язык с горошком, жареная курица и компот. Аппетита нет, но я из деликатности ем».

У героя есть веские причины сердиться. Его вот-вот женят на этой самой Наденьке (или Вареньке, или Машеньке – он сам толком не помнит), и он начинает понимать, что сопротивление бесполезно. Если бы не это досадное обстоятельство, он, конечно же, наслаждался дачным обедом. А день, видимо, был жарким… И обед легкий…

Окрошка

В суповую миску накрошить холодной вареной говядины, холодной жареной телятины, сырой ветчины или остатков от жаркого, какое случится, зеленого луку, укропу; также накрошить пяток свежих огурцов (соленых или малосольных), очищенных от шкурки, 4 крутых яйца, положить, если есть, раковых шеек, посолить, прибавить чайную чашку мелкого сахару, можно положить чашку сметаны, все это развести квасом или кислыми щами и положить льду перед подачей на стол. К окрошке подают на глубокой тарелке небольшие куски льда.

Вопрос могут вызвать «кислые щи». Даже в начале XX века (книга, из которой взяты рецепты этого обеда, вышла в 1914 г.) так еще называли сильно пенящийся кислый квас.

В повести «Три года» один из персонажей – приказчик из лавки заказывает в московском трактире:

«– Дай-ка нам, братец, полдиковинки и двадцать четыре неприятности.

Половой немного погодя подал на подносе полбутылки водки и несколько тарелок с разнообразными закусками.

– Вот что, любезный, – сказал ему Початкин, – дай-ка ты нам порцию главного мастера клеветы и злословия с картофельным пюре.

Половой не понял и смутился, и хотел что-то сказать, но Початкин строго поглядел на него и сказал:

– Кроме!

Половой думал с напряжением, потом пошел советоваться с товарищами, и в конце концов все-таки догадался, принес порцию языка».

И, действительно, хотя есть поговорка «язык мой – враг мой», но о говяжьем или телячьем языке никто такого не скажет.

Язык под сладким соусом

Взять говяжий язык, оскоблить слизь, обмыть, положить в кастрюлю, налить воды, посолить, прибавить искрошенную луковицу, несколько зерен перцу и варить до мягкости. Вынуть язык, снять кожицу и разрезать на ломтики.

Приготовить соус: 2 ст. ложки муки поджарить в кастрюльке с 3 ст. ложками масла, прибавить шепотку гвоздики, ½ фунта изюму, горсточку сладкого миндалю, изрезанного тонкими полосками, и цедру лимона; все это смешать, залить 2 стаканами говяжьего бульона и дать вскипеть несколько раз, беспрестанно мешая, чтобы не пригорело, после чего прибавить 2 ст. ложки уксуса, лимон, нарезанный ломтикам, и 2 ст. ложки сахарного песку; прокипятить еще раз и этим соусом облить ломтики готового языка, выложенного красиво на блюде.

Зеленый горошек

2 стакана сахарного горошку положить в кастрюлю, налить воды, посолить и сварить до мягкости; тогда воду отцедить, смешать горошек с 2 ст. ложками масла, прибавить 1 ст. ложку сахарного песку, подправить 1 ст. ложкой муки и дать хорошенько прокипеть. Если горошек подать с гренками, т. е. с ломтями белого хлеба, поджаренными на масле или намоченными сначала в молоке, а потом слегка поджаренными на масле, тогда получится самостоятельное блюдо.

Курица жаренная

Очистить курицу или петуха от перьев, выпотрошить, хорошенько вымыть, положить в кастрюлю, в кипяток, – пусть кипит на легком огне ½ часа, кинуть и положить на противень, который, как и курицу, вымазать маслом; прижарить на противне в духовом шкафу или на вертеле поворачивать курицу, обливая из ложки маслом, чтобы хорошо подрумянилась.

К такой курице рекомендуется подавать один из двух соусов.

Соусы белый и желтый

а) Белый: кусок масла с яйцо величиной, 1 ст. ложка пшеничной муки и, кто любит, 2 изрубленных луковицы или 2 горсти рубленого шарлоту[41] (особой породы маленькие луковицы), – стереть все хорошенько, развести бульоном, чтобы соус был густоват и чтобы не было комков, приправить по вкусу уксусом, чтобы соус не был слишком кисел, и вскипятить один раз. Соус этот можно подавать ко всякой вареной, тушеной и жареной говядине, к курице и цыплятам.

б) Желтый: взять 1 ст. ложку масла, 2 желтка, 2 ст. ложки горчицы, цедру лимона, стертую на сахаре, и немного уксусу; все это хорошенько растереть ложкою и развести на бульоне, чтобы соус был густоват.

Компот был не напитком, а десертом.

Компот из свежих фруктов

Кисловатые груши и яблоки очистить, а крупные разрезать на четвертинки, апельсины очистить и рознить на восьмушки, персики очистить и вынуть косточки, бергамоты, сливы и вишни вымыть в холодной воде. В кастрюлю сначала положить персики, груши и апельсины, посыпать сахару в зависимости от кислоты фруктов, положить немного корицы, налить воды почти до верху и варить; несколько спустя положить туда бергамоты[42], сливы и вишни, а позже всего яблоки; варить, пока фрукты станут мягкими, но не разваривать, чтобы они сохранили свой вид. Можно сделать компот и из одного сорта фруктов, прибавляя сахару по степени их кислоты, – например, на 10 кислых яблок 1 фунт сахару. При этом груши и яблоки очищаются и режутся на тонкие ломтики. Варить фрукты надо подольше, до полной готовности.

Из дыни компот приготовляется проще: очистить и нарезать дыню кусочками; сварить сироп из ½ фунта сахара и 1½ стакана воды, облить горячим дыню, но подавать, когда сироп остынет.

Похожий обед предвкушают и герои рассказа «Дачники»:

«– Как хорошо, Саша, как хорошо! – говорила жена. – Право, можно подумать, что все это снится. Ты посмотри, как уютно и ласково глядит этот лесок! Как милы эти солидные, молчаливые телеграфные столбы! Они, Саша, оживляют ландшафт и говорят, что там, где-то, есть люди… цивилизация… А разве тебе не нравится, когда до твоего слуха ветер слабо доносит шум идущего поезда?

– Да… Какие, однако, у тебя руки горячие! Это оттого, что ты волнуешься, Варя… Что у нас сегодня к ужину готовили?

– Окрошку и цыпленка… Цыпленка нам на двоих довольно. Тебе из города привезли сардины и балык…»

Но насладиться этим обедом им уже не суждено…

Ананасы в шампанском

И, наконец, в первой же публикации Чехова в «Стрекозе», рядом с юмореской «Письмо ученому соседу», помещена еще одна – «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.». Список начинается так: «Граф, графиня со следами когда-то бывшей красоты, сосед-барон, литератор-либерал, обедневший дворянин, музыкант-иностранец, тупоумные лакеи, няни, гувернантки, немец-управляющий, эсквайр и наследник из Америки…» А ближе к концу читаем: «Электричество, в большинстве случаев ни к селу ни к городу приплетаемое. Портфель из русской кожи, китайский фарфор, английское седло, револьвер, не дающий осечки, орден в петличке, ананасы, шампанское, трюфели и устрицы».

Электричество, скорее всего, упоминалось, когда речь шла о внезапной симпатии, вспыхнувшей между героем и героиней. Впрочем, и сам Чехов не был свободен от подобного рода сентиментальности, прикидывавшейся научной теорией. Борис Зайцев рассказывал, что Антон Павлович как-то при нем: «…говорил о загадочных параллельных токах любви, возникающих столь внезапно».

А «ананасы, шампанское, трюфели и устрицы» – атрибуты красивой жизни, застолий в доме «графа и графини со следами когда-то бывшей красоты», на которых внезапно появляется «наследник из Америки».

Действительно, шампанское, ананасы, трюфели и устрицы — «статусные» лакомства еще в XVIII веке, но в конце XIX – начала XX веков они не утратили своего обаяния.

Что удостоверяет стихотворение Игоря Северянина «Ананасы в шампанском», а еще книги П.В. Александровой-Игнатьевой «Практические основы кулинарного искусства» и Е. Петровой «Настоящий подарок молодой хозяйке, Или самоизучение кухонного, кондитерского и булочного искусства».

Устрицы все же сезонное блюдо, и госпожа Петрова пишет: «Весна и осень – время для этой превосходной снеди; летом нельзя купить устрицу, как говорится, и за сто раков: портятся оне очень скоро во время тепла, особенно после грозы, а зимой, мороженные, – не имеют вкуса».

Их подавали как закуску с лимонным соком, но могли использовать в супах с рыбным бульоном.

Гарнир матпелотп

Сварить в соленом кипятке 20 шт. кнелей из рыбного фарша с каенским (!) перцем, положить в кастрюлю, прибавить 20 шт. раковых шеек, 30 шт. сваренного маленького лука и 20 обжаренных устриц, залить вскипяченным супом и поставить в горячую воду на пар до употребления. Если этот гарнир подается к супу, то прибавляют гренки, намазанные с одной стороны пюре из лука.

Пюре из луку с бешамелью: нашинковать мелко лук, опустить в горячую воду; когда закипит, откинуть на решето, перелить холодною водою; положить в кастрюлю на распущенное масло и обжарить на легком огне, накрыв крышкой и наблюдая, чтобы лук не покраснел; когда будет готов, залить бешамелью из сливок, уварить до густоты, постоянно мешая; протереть сквозь частое сито.

Трюфели – грибы с изысканным вкусом и использовались, как правило, для приготовления соусов.

Пулярдка[43] по-швейцарски

Выдать: 1 пулярдку, 3–4 трюфеля, 3–4 стакана сливок, 2 стакана бешамели, ¼ фунта пармезану, 2 ст. ложки соку из трюфелей, соли по вкусу.

Обжарить нашпигованную трюфелем пулярдку (!), затем положить на плафон, облить жидкою бешамелью из сливок, посыпать тертым пармезаном и поставить в печку. Когда пулярдка зарумянится, полить опять бешамелью, посыпать пармезаном; продолжать так до тех пор, пока пулярдка не поспеет. Тогда снять ее на блюдо, а к соку прибавить сливок, соку из трюфелей, уварить до густоты и, процедив, подлить на блюдо.

Или так…

Филеи рябчика, фаршированные трюфелем

Выдать: 4 рябчика, 2 стакана соуса красного, 1–2 трюфеля, хлеба и масла для гренок.

Снять филеи с рябчиков, выбрать жилы, прорезать средину, положить внутрь ломтики трюфеля, посолить, покрыть бумагою и за 5 минут до отпуска поджарить на легком огне с обеих сторон; уварить красный соус и облить филеи, уложенные на блюдо в перекладку с гренками.

А ананасы превосходны в изысканных десертах.

Тембаль дюшесе гляссе

Выдать: 1 бутылку воды, 300 г сахару, 1 маленький ананас или сок из 3 апельсинов, 3 груши, 3–4 макарон миндальных, 1 стакан густых сливок, 2 ст. ложки сахара в сливки, ½ палочки ванили.

Залить сахар водой и сварить легкий сироп (дать вскипеть один раз); когда сироп будет готов, то составить его на стол, опустить в него ломтики свежих ананасов или ананасный сок по вкусу, выжатый из ананаса, и дать остыть. Затем процедить через сито в мороженицу и заморозить до полной готовности. Когда мороженое будет достаточно крепко, то вынуть лопатку из формы, если таковая имеется, и разровнять мороженое по стенкам формы, положить в средину сливочное парфе в перекладку с вареными грушами и миндальными макаронами, нарезанными кусочками. Положив в средину парфе, сверху опять покрыть мороженым; форму закрыть плотно крышкой и засыпать льдом с солью, как парфе. Через два часа по прошествии этого времени вынуть мороженое из формы и убрать его сверху ломтиками свежих ананасов или ананасными цукатами.

Объяснения и примечания.

Апельсинное мороженое: если ананасы очень дороги, то можно приготовлять точно таким же способом апельсинное мороженое, которое всегда имеет красивый оранжевый цвет. Зимою можно брать консервы (компот) ананаса, и из сока его приготовить мороженое, а самый ананас нарезать кубиками и смешать с парфе. Парфе: для сливочного парфе нужно взбить густые сливки и прибавить в них сахар, истолченный с ванилью, и после этого парфе положить в средину формы, внутри мороженого.

Груши: конечно, лучше всего брать дюшес, но для экономии можно брать и обыкновенный сорт. Прежде всего, груши нужно очистить от кожицы, натереть лимонным соком, разрезать дольками, как апельсины, и отварить их в легком сиропе до прозрачности, как для компота (на 1 стакан воды 1 ст. ложка сахару).

Миндальные макароны: миндальные макароны можно купить в кондитерской или же приготовить дома. Тембаль из других фруктов: точно так же можно приготовить абрикосовый, земляничный тембаль и др.

А шампанское могло пригодиться не только для того, чтобы запивать десерты. В нем можно варили стерлядь, добавляли в суп из дичи, а еще оно само могло входить в состав десерта.

Крем из померанцевых цветов с шампанским

Выдать: ¼ фунта померанцевых цветов, 8-10 золотников клею, 2 стакана сливок, 1 стакан шампанского, ¼ фунта сахару.

Настоять цветы померанцевые в горячих сливках, остудить, взбить с сахаром, подливая шампанское, прибавить клей.

Сохранился также целый набор блюд на март, которыми Чехов потчует москвичей в 1882 году. Дело в том, что тогда в кулинарных книгах и календарях было принято публиковать «сезонные» меню обедов, чтобы подхлестнуть воображение домашних хозяек. Как я уже говорила ранее, повседневный обед в хорошем доме у хозяев, живущих в достатке, мог быть не слишком обильным и включать в себя всего 4 блюда: суп – «соус» – жаркое – и десерт.

Тогда меню могло выглядеть так: «Суп раковый; говяжий соус с рисом; жареный цыпленок; яблочный пирог».

Иногда меню расширялось до пяти блюд. Например, в книге госпожи Городецкой мы находим именно такие меню: «Суп с рисом и к нему пирожки; сборный винегрет; отбивные котлеты; жареный каплун; миндальный пирог».

Или: «Суп с фаршем; разварная говядина; цыплята с зеленым горохом; индейка; желе».

А иногда меню включало всего три блюда. Вот что рекомендует госпожа Петрова на первые дни марта (постные):

«1 марта: Бульон из рыбы соленой и сушеной, с гарниром матлот; картофель, фаршированный грибами; мороженое яблочное.

2 марта: Уха из налимов; осетрина жареная; мороженое гвоздичное.

3 марта: Уха стерляжья с печенками налима; кулебяка с фаршем; мороженое с черным хлебом.

4 марта: Рассольник постный с осетриной; фаршированная щука под красным соусом; мороженое ананасное.

5 марта: Калья с огурцами; сом под соусом; мороженое коричневое».

А вот какое меню предлагал Чехов:

«1) Суп с апельсинами.

2) Газетная утка-фри.

3) Каша с репейным маслом[44].

4) Желе из каштанов[45].

1) Гороховый суп с фасолью.

2) Жареный гусь à la князь Мещерский[46].

3) Жареные лимоны под соусом.

4) Кишмиш в уксусе.

1) Малороссиянские щи.

2) Жареные устрицы[47].

3) Соус из соловьиных языков.

4) Девичья кожа[48].

1) Суп с мокрой курицей.

2) Каракатица с начинкой.

3) Раковые мозги с грибами.

4) Белозерские снетки с ванилью.

1) Солянка из электрических угрей.

2) Поросенок с хреном.

3) Поросенок без хрена.

4) Хрен без поросенка.

5) Жареные ананасы со спаржей.

6) Канифолевое мороженое.

1) Консоме с шафраном.

2) Вареная свинья с рахат-лукумом.

3) Лавровый лист с подливкой.

4) Дули[49].

1) Бульон из слоновой кости.

2) Горох à la «Шут», на сале.

3) Акриды[50] с гвоздикой.

4) Лавровишневые капли[51] с маком.

1) Спартанская похлебка[52].

2) Жареная селезенка селезня.

3) Вареный аист.

4) Потроха его же.

5) Пряничные лошадки.

1) Щи с щеглами.

2) Дубоносы[53] фри.

3) Чижи под соусом.

4) Грудной чай[54] с медом.

5) Мороженое из снегирей.

(Сей обед в книге г-жи Ольги Молоховец называется “обедом певчих”.)

1) Консоме с подливкой.

2) Коза со смородиной.

3) Бараний бок с кашей.

4) Вермишель с макаронами.

5) Шоколад Иоганна Гоффа[55].

1) Суточные щи с дупелями.

2) Расстегай из муки Нестле[56].

3) Гороховая колбаса с луком.

4) Баранья голова с бараньими мозгами.

5) Отличное бланманже.

1) Ленивые щи по-швабски[57].

2) Кашалот с начинкой.

3) Уксус фри.

4) Пудинг из грибов.

1) Суп с начинкой.

2) Барашковые котлеты с начинкой.

3) Сыр бри с начинкой.

4) Раковое желе с начинкой.

1) Чечевица с бобами.

2) Начинка.

3) Подливка.

4) Гарнир.

5) Компот из Адамовых яблок[58].

1) Ля-супе-деликатес.

2) Страсбургский пирог[59] с капустой.

3) Лебединые шеи под соусом.

4) Ванилевое желе с соей.

1) Консоме с редькой.

2) Кайенский перец с изюмом.

3) Жареный пух.

4) Компот из форелей.

1) Кислые щи с фазаном.

2) Майонез из золотых рыбок.

3) Суслики фри.

4) Квас à la “Русь” (раз двадцать процеженный).

1) Щи с попугаями.

2) Язык с горохом.

3) Гусь лапчатый фри.

4) Сахарная вода.

5) Водица. (Сей обед у г-жи Ольги Молоховец носит наименование “обеда адвокатов”.)

1) Уха из морских звезд.

2) Саланга[60] по-китайски.

3) Акула фри.

4) Леденцы».

И, наконец: «27, суббота – в кухнях вредными и невредными красками живописуют яйца. Нескончаемые приготовления к завтрашнему дню.

1) Рюмка водки.

2) Суточные щи с вчерашней кашей.

3) 2 рюмки водки.

4) Поросенок с хреном.

5) 3 рюмки водки.

6) Хрен, кайенский перец и соя.

7) 4 рюмки водки.

8) 8 бутылок пива. (Сей обед во всех поварских книжках называется “обедом журналистов”.)

28 марта – День сугубо светлый, блестящий, длиннейший, праздничнейший… Звон, поцелуи, гости, закуски, выпивка. Все гуляют, кроме почтальонов, которые… бегают. Почтамт разошлет 106 пуд. визитных карточек. Много пьяных, мало трезвых. Сильные отдыхают, слабые высовывают языки от утомления, расписываясь в передних сильных. Небо чисто, небо ясно. Поручик Ахахаев, христосуясь с купчихой Балдастовой, поцарапает последней своими усами губы, чем и произведет уродство. Восх. сол. 5 ч., зах. его же 7 ч. 2 м.

Вместо обеда полагается вседневное, грандиозное, колоссальное, хаотическое жевание и глотание яиц, окороков, куличей, закусок, вин, водок et caetera… Едят до изжоги, икоты и отрыжки. Некоторые заболевают расширением желудка».

В примечаниях к публикации Чехов добавляет: «Г-же Ольге Молоховец: вы пишете нам, что наши обеды просто объедение, и просите у нас, чтобы мы позволили вам перепечатать эти обеды в своей “Подарок молодым хозяйкам”. Сделайте одолжение!»

В заключение два слова о Страсбургском пироге. В конце XIX века этот воспетый Пушкиным деликатес научились готовить и в России, из… нашей старой знакомой – налимьей печенки.

Страсбургский пирог из налимов

Выдать: 1 фунт шпику, ¼ фунта сливочного масла, налимов и угрей поровну, 3–4 желтка, 1 хлеб, 1 стакан сливок, соли, перца, мускатного ореха по щепотке, астрогона[61], майорана, базилики (!), 2 ч. ложки укропа, 1 ст. ложка белого соуса, ¼ фунта трюфелей.

Этот пирог – блюдо превосходное, но далеко не дешевое. Возьмите какую-нибудь глиняную форму, но такую, чтоб ко дну была уже, а к отверстию – шире. Это необходимо для того, чтоб из формы можно было вывалить пирог, когда он поспеет. Форму эту внутри обложите тонкими ломтями соленого, но не копченого свиного сала, т. е. шпиком. Между тем у вас должна быть заготовлена начинка из следующих припасов: возьмите по равной части налимов и угрей. Молоки и печенки налима отложите особо. Мясо налимов и угрей снимите с костей, шкуру тоже прочь, и истолките его в ступе хорошенько, прибавьте хлебного мякиша, размоченного в сливках и отжатого, сливочного масла, сырых желтков, по щепоти соли, перца, мускатного ореха, 2 ст. ложки сваренной и протертой зелени укропа, эстрагона, майорана и базилика, 1 ст. ложку белого соуса. Истолките все это тщательно в ступе, протрите сквозь частое решето и накладывайте в горшок, плотно уминая, следующим порядком: слой смеси, слой нарезанных ломтями французских трюфелей, слой тоже нарезанных ломтями печенки и молок налимов, и так до верха. Все это покройте шпиком, прижмите, накройте каменной крышкой и поставьте в печь, в вольный дух, часа на два. Когда пирог будет готов, выложите его на блюдо или тарелку и отнесите на погреб, ибо этот пастет (!) едят холодный.

Но, как ни весело смеяться над столичными тузами и бедными чиновниками, настоящая русская жизнь – в провинции.

Глава 3

Провинциальные курьезы

Однажды, когда Чехов плыл на пароходе по Волге один из его попутчиков, офицер, не зная с кем едет, начал пересказывать Антону Павловичу его же рассказы, уверяя, что эти происшествия случились именно с ним, или с его товарищами. Это было легко, Чехов брал свои сюжеты из жизни, лишь слегка обтачивая их едва заметными мастерскими штрихами и доводя до той точности, когда юмор или трагизм ситуации становился очевиден.

«Егерь» и боровая дичь

«Егерь» – один из ранних рассказов Чехова, обративший на себя внимание Д.В. Григоровича. Он писал Чехову: «Около года тому назад я случайно прочел в “Петербургской газете” Ваш рассказ; названия его теперь не припомню; помню только, что меня поразили в нем черты особенной своеобразности, а главное— замечательная верность, правдивость в изображении действующих лиц и также при описании природы. С тех пор я читал все, что было подписано Чехонте…» А тот отвечал: «Не помню я ни одного своего рассказа, над которым я работал бы более суток, а “Егеря”, который Вам понравился, я писал в купальне!» Благодаря именно этому рассказу Григорович рекомендовал Чехова Суворину, редактору журнала «Новое время».

Главный герой рассказа – лихой парень, которому не живется в деревне. «Сама знаешь, человек я балованный… – объясняет он своей жене. – Мне чтоб и кровать была, и чай хороший, и разговоры деликатные… чтоб все степени мне были, а у тебя там на деревне беднота, копоть… Я и дня не выживу. Ежели б указ такой, положим, вышел, чтоб беспременно мне у тебя жить, так я бы или избу сжег, или руки бы на себя наложил. Сызмалетства во мне это баловство сидит, ничего не поделаешь».

Сейчас он служит «у барина, Дмитрия Иваныча, в охотниках. К его столу дичь поставляю, а больше так… из-за удовольствия меня держит…», и как раз несет к барскому столу «петуха-тетерева».

Разная дичь уже не раз упоминалась на страницах этой книги, но глухари, тетерева и рябчики, пожалуй, самая частая добыча охотников. В отличие от куликов и куропаток мяса в этих птицах много, и их готовили как куриц или уток.

Тетерев обыкновенный

Выдать: 1 тетерева, ⅛ фунта шпику, 3–4 ст. ложки масла.

Этих тетеревей (!) по преимуществу употребляют на жаркое, реже – на соус. Старые тетерева тоже довольно сухи, и когда очень свежи, собственно недавно застреленные – жостки (!); а потому их следует шпиговать, но мариновать не советуем, а лучше дать полежать несколько деньков в прохладном месте или, что еще лучше, ощипав, завернуть в чистую тряпку и зарыть на полсутки (!) в землю.

Ежели тетерев или глухарь стар, он довольно груб, т. е. жестк и сух. Старого глухаря надо денька три-четыре мариновать в красном пивном уксусе или, что еще лучше, в красном же вине, а потом хорошенько, почаще прошпиковать. Жарить надо на противне, в шкафу или печке, почаще смазывая маслом и, по временам, поливая его собственным соком и понемногу уксусом или вином, в котором птица мариновалась. Когда жаркое будет готово, то, разбив его на части, облейте красным соусом и соком с противня сквозь решето.

Еще из дичи варили и суп.

Суп-пюре из тетеревей, вальдшнепов, дупелей или бекасов, зайца, курицы, куропаток, фазанов

Выдать: 2 рябчиков или 4 дупеля, или 1 тетерева, или 8 бекасов, или 1 курицу, или 3 вальдшнепов, или 1 зайца, 1 ст. ложку бешамеля.

Сварите хорошее консоме (фунта три говядины, телячью ножку и половину поджаренной курицы с достаточным количеством кореньев; изжарьте, но не пережарьте, пару рябчиков, снимите с них филеи, истолките в ступке домягка, прибавьте разваренного рису или перловой крупы, протрите сквозь сито в чистую кастрюлю, разведите разливальной (!) ложкой консоме, толкните 2–3 желтка, смешайте хорошенько деревянной веселкой и поставьте на умеренный огонь, беспрестанно помешивая, но не доводите до кипения, чтоб яйца не свернулись. Спинки и ножки от жареных рябчиков тоже истолките хорошенько, выложите в отдельную кастрюлечку, разведите 1 ст. ложкой бульону и прокипятите разок-другой; потом протрите сквозь сито в пюре из филеев с рисом, перемешайте и все вместе протрите вновь сквозь сито в суповую миску, разведите горячими консоме, беспрестанно мешая, и подавайте с мелкими гренками. Гренки подают отдельно.

Само собою разумеется, что надо принимать в расчет величину птиц; так, например, вместо пары рябчиков достаточно одного тетерева или одной курицы, половины зайца или четырех дупелей, восьми бекасов, трех вальдшнепов.

В многих кулинарных книгах давались советы для тех, кто не обзавелся собственным егерем и вынужден был покупать дичь на рынке:

«Рябчики, тетерева, куропатки, фазаны. Первые три из означенных птиц находятся в продаже круглый год; фазаны же привозятся большею частью среди зимы, иногда позднее и в очень незначительном количестве. Главный подвоз рябчиков вологодских и архангельских начинается с установившегося зимнего пути, хотя в продажу рябчики поступают ужо с конца августа. Но этот равный, подмосковный рябчик не так вкусен, не имеет того аромата, как дальний. Лучшие сибирские рябчики, кедровики, то есть питающиеся кедровыми орехами, идущие в Москву большею частью под конец зимы; лучших из этих кедровиков отбирают и оставляют для продажи весной и летом, сохраняя их превосходно. Вот почему самых лучших рябчиков можете иметь всю весну и лето, конечно, по цене более высокой, нежели зимой.

При выборе дичи обращайте внимание на то, чтоб она не имела постороннего запаха: избегайте расстрела, то есть смотрите, чтоб она не была разбита выстрелом: особенно не хорошо и невыгодно, когда расстрел придется на груди. Дичь должна быть чиста, чтобы дробинки, так сказать, нигде не было видно. Это тем особенно важно, что тогда во время жаренья жирной птицы, сало и сок из ее лапок не вытекают, отчего она не высохнет и не потеряет во вкусе. Вот почему, покупая дичь, кроме очень крупной, мы всегда просим торговца предварительно ощипать ее; в ощипанной виден ужо всякие порок. Конечно, за это мы платим дороже, но в итоге находим такую меру для себя выгодной во всех отношениях, то есть и в экономическом, и в гастрономическом. Хороший рябчик должен быть бел, сыт, то есть мясист, но жирный рябчик – большая редкость, встречающаяся только в кедровиках. Аромат свежего и хорошего рябчика должен быть приятно-смолянистый. Цены на рябчиков каждогодно (!) колеблются, что зависит от хороших или плохих выводов, от дорог и оттепелей.

Тетерка. Тетерку или шпигуют шпигом (!), или обертывают в тонкие ломти шпигу; в первом случае нужно класть масла и подливать немного воды; во втором случае ничего этого не надобно – обернутая тетерка прямо ставится в печь или в духовой шкаф. К ней подают какие угодно соленья: вишни, смородину, виноград, сливы и т. д.».

Соление вишен

1. На штоф воды положить 10 ст. ложек меда, 3 ст. ложки соли и 1 стакан уксусу; пересыпать вишню душистыми травами и налить упомянутым холодным отваром.

2. На штоф воды взять 12 ст. ложек сахару, 3 золотника соли и 1 стакан уксусу; пересыпать вишню душистыми травами, прибавив немного лаврового листа, гвоздики, корицы и кардамона; потом залить рассолом. Сливы солят так же, как и вишни.

Смородина красная для салата

На 2 бутылки воды положить: крепкого уксусу 1 ч. чашку, мелкого сахару 2 чашки, мелкой соли 1 чашку, корицы, гвоздики и перца по две щепотки. Смесь вскипятить два или три раза ключом и, вылив ее в фарфоровую или фаянсовую миску, дать остыть, а после того, вылив на смородину, обвязав банку навощенною бумагою, поставить в холодное место. Дня через два маринованная смородина будет готова для употребления. Если нужно заготовить такой салат на зиму, то залить каждую банку прованским маслом и держать в погребе.

В другом рассказе «Петров день» описана охота на перепелов и жаворонков: «Согласно предначертанному плану действий, решено было ехать прежде всего на крестьянский сенокос, находящийся в семи верстах от имения Егора Егорыча, – ехать на перепелов. Приехавши на сенокос, охотники вылезли из тарантасов и разделились на две группы. Одна группа, имея во главе генерала и Егора Егорыча, направилась направо; другая, с Кардамоновым во главе, пошла налево. Вольва отстал и пошел сам по себе. На охоте он любил тишину и молчание. Музыкант с лаем побежал вперед и через минуту согнал перепела. Ваня выстрелил и не попал.

– Высоко взял, черт возьми! – проворчал он.

Щенок Тщетный, взятый “приучаться”, услышав первый раз в жизни выстрел, залаял и, поджав хвост, побежал к тарантасам. Манже выстрелил в жаворонка и попал.

– Нравится мне эта птичка! – сказал он, показывая доктору жаворонка».

Манже – «длинный и сухой преподаватель математики и физики» из местной гимназии. Позже он убил еще двух жаворонков. Что же можно было из них приготовить?

Рагу аз жаворонков, с ветчиной

Выдать: 4–6 жаворонков, 1 рюмку уксуса, ½ фунта ветчины, 1 ст. ложку муки, 1 ст. ложку сахару, перцу, гвоздики, цедру лимона, соли по вкусу.

Очищенных, по обыкновению, жаворонков обварить в кипятке вместе с ветчиной, нарезанной ломтями, потом подпалить дотемна муку в растопленном ветчинном сале и, поджарив хорошенько в этом сале жаворонков и ломти ветчины, налить немного мясного бульону, уксусу, посолить, прибавить перцу, гвоздики, лимонной корки, если угодно – сахару, и поставить вариться.

Фаршированные жаворонки

Выдать: 4 жаворонков, 2 трюфеля, 1 стакан красного соусу, фарш (кнель из кур), ¼ фунта шпика.

Снять с костей жаворонков, разложить на салфетке, посолить и, положив в средину каждого по ломтику трюфеля и фарша из кур, свернуть так, чтобы жаворонок имел вид целого; положить на сотейник, покрыть сверху тонким ломтем шпика и изжарить. Приготовить нежный фарш из дичи, наложить в форму, накрыть бумагою и за 20 минут до отпуска сварить на пару; потом выложить на блюдо, а сверху положить жаворонков и полить красным соусом. Соус подать особо в соуснике.

Соус дипломатов

Выдать: 1 стакан бешамели, 1 ст. ложку белого соуса, по 1 ст. ложке ракового и анчоусного масла.

Выкипятить бешамель из сливок, положить ложку белого соуса, прокипятить и, процедив в кастрюлю, размешать пред самым отпуском с раковым и анчоусным маслом.

Или: ½ бутылки сотерна, мадеры, шампанского, 1 стакан рейнвейна, ½ стакана сливочного масла, ¼ фунта гляса[62], 1 ст. ложку белого соуса.

Уварить до густоты по полубутылке сотерна, мадеры, шампанского и один стакан рейнвейна, прибавя ½ фунта сливочного масла, ¼ фунта хорошего гляса, 1 ст. ложку белого соуса; процедить сквозь салфетку.

Соте из жаворонков

Выдать: 4 жаворонка, ¼ фунта шпику, 1 ст. ложку красного соуса, 4 трюфеля, 1 стакан мадеры, 2 ст. ложки гляса.

Наскоблить шпика, разогреть его, уложить разрезанных жаворонков, вытащив из них косточки; посолить и за 10 минут до отпуска изжарить на большом огне. Уложивши жаворонков на блюдо, в перекладку с ломтиками трюфеля, приготовить соус из 1 стакана мадеры, 1 ст. ложки красного соуса и небольшого количества гляса, уварить и, процедив, облить жаворонков.

Жаворонки по-польски

Выдать: 4 жаворонка, 1 стакан тертого хлеба, 1 стакан соуса вильруа[63], 2 яйца, 2 стакана фритюра, 1 лимон, зеленой петрушки.

Изжарить фаршированных жаворонков, остудить, обмакнуть в соус вильруа и, когда остынут, обвалять в тертом хлебе, а потом в яйце и хлебе. За 10 минут до отпуска опустить в горячий фритюр и, давши зарумяниться, вынуть; уложить на блюдо, перекладывая зеленою петрушкою; отдельно подать разрезанный лимон.

Пастпет (!) с фаршированными жаворонками

Выдать: 4 жаворонков, ¼ фунта трюфелей, ¼ фунта шпика, фарш годиво[64], соус испанский, тесто слоеное.

Заготовить жаворонков, фаршированных годиво с трюфелем. Кости, обрезки от жаворонков истолочь с обрезками трюфелей, протереть сквозь частое сито, прибавить годиво, положить на смазанный маслом сотейник, обровнять, разложить фаршированных жаворонков и, накрывши тонким шпиком, поставить в печку; когда жаворонки испекутся, снять шпик и вынуть их на блюдо; с фарша снять жир, разрезать кусками и укладывать в приготовленный пастет, перекладывая трюфелями или шампиньонами и жаворонками и поливая каждый слой соусом испанского; сверху убрать жаворонками, средину наполнить трюфелем и залить красным соусом.

Соус испанский

Выдать: 5 ст. ложек красного соусу, по 1 ст. ложке соку из шампиньонов и мясного бульона.

Процеженный красный соус вылить на сотейник, прибавить сок из шампиньонов и мясной бульон, поставить на сильный огонь, мешать до тех пор, пока соус выкипит до густоты; тогда процедить сквозь салфетку.

Можно еще добавить, что охота окончилась всеобщей попойкой, описанной так уморительно, как это мог сделать только Чехов.

Деревенская медицина и меню

В деревне большая часть продуктов не покупается, а выращивается. Это очень удобно, но приходится решать и неожиданные проблемы, как герою еще одного рассказа Чехова: «Маркел Иванович лениво поднялся с дивана, вздохнул и стал натягивать на себя панталоны (когда он сидит дома, Пелагея Петровна из экономии держит его в одном нижнем). Он был выпивши, в голове его от одного виска к другому перекатывалась тяжелая, свинцовая пуля, но мысль, что он идет сейчас делать дело, подбодрила его. Одевшись, он взял трость и степенно зашагал к аптеке.

– Вам что угодно? – спросил его в аптеке толстый лысый провизор с большими, пушистыми бакенами.

– Мне чего-нибудь этакого… – начал робко Маркел Иванович, почтительно глядя на пушистые бакены. – У меня, собственно говоря, нет рецепта, и я сам не знаю, что мне нужно, может быть, вы мне посоветуете что-нибудь.

– Да, а что случилось?

– Дело в том, что уж неделя, как не пьет, не ест. Все время, знаете ли, слабит. Скучный такой, унылый, словно потерял что-нибудь или совесть нечиста.

Провизор приподнял углы губ, прищурился и обратился в слух. Фармацевты вообще любят, когда к ним обращаются за медицинскими советами.

– А… гм… – промычал он. – Жар есть?

– Этого я вам не могу сказать, не знаю… Уж вы будьте такие добрые, дайте чего-нибудь. Верите ли? Смотреть жалко! Был здоров, ходил по двору, а теперь на тебе! – ни с того ни с сего нахмурился, наершился и из сарая не выходит.

– В сарае нельзя… Теперь холодно.

– Хорошо, мы его в кухню возьмем… А жалко будет, ежели тово… околеет. Без него индейки жить не могут.

– Какие индейки? – вытаращил глаза провизор.

– Обыкновенные… с перьями.

– Да вы про кого говорите?

– Про индейского петуха.

На лице провизора изобразилось «тьфу!» Углы губ опустились, и по строгому лицу пробежала тучка.

– Я… не понимаю, – обиделся провизор.

– Не понимаете, какой это индейский петух? – в свою очередь, не понял Лохматов. – Есть обыкновенные петухи, что с курами ходят, а то индейский… большой такой, знаете ли, с хоботом на носу… и еще так посвистишь ему, а он растопырит крылья, нахохлится и – блы-блы-блы…

– Мы индюков не лечим… – пробормотал провизор, обидчиво отводя глаза в сторону.

– Да их и лечить не нужно… Дать какого-нибудь пустяка и больше ничего… Ведь это не человек, а птица… и от пустяка поможет.

– Извините, мне некогда.

– Я знаю, что вам некогда, но сделайте такое одолжение! Что вам стоит дать чего-нибудь? Чего хотите, то и дайте, я не стану разговаривать. Будьте столь достолюбезны!»

Рассказ так и называется «Индейский петух» (1885). Будем надеяться, что его пернатый герой все же исцелился и не оставил своих индюшек вдовицами.

Об индюках мы уже говорили ранее. Их очень ценили за то, что они хорошо набирали вес, и большие жирные индюки были предметом гордости хозяев. У еще одного знаменитого писателя, Гоголя, в повести «Иван Федорович Шптонька и его тетушка» спорят два помещика:

«– Гм, что это за индейка! – сказал вполголоса Иван Иванович с видом пренебрежения, оборотившись к своему соседу. – Такие ли должны быть индейки! Если бы вы увидели у меня индеек! Я вас уверяю, что жиру в одной больше, чем в десятке таких, как эти. Верите ли, государь мой, что даже противно смотреть, когда ходят они у меня по двору, так жирны!..

– Иван Иванович, ты лжешь! – произнес Григорий Григорьевич, вслушавшись в его речь.

– Я вам скажу, – продолжал все так же своему соседу Иван Иванович, показывая вид, будто бы он не слышал слов Григория Григорьевича, – что прошлый год, когда я отправлял их в Гадяч, давали по пятидесяти копеек за штуку. И то еще не хотел брать.

– Иван Иванович, я тебе говорю, что ты лжешь! – произнес Григорий Григорьевич, для лучшей ясности – по складам и громче прежнего.

Но Иван Иванович, показывая вид, будто это совершенно относилось не к нему, продолжал так же, только гораздо тише.

– Именно, государь мой, не хотел брать. В Гадиче ни у одного помещика…

– Иван Иванович! ведь ты глуп, и больше ничего, – громко сказал Григорий Григорьевич. – Ведь Иван Федорович знает все это лучше тебя и, верно, не поверит тебе.

Тут Иван Иванович совершенно обиделся, замолчал и принялся убирать индейку, несмотря на то что она не так была жирна, как те, на которые противно смотреть».

Эта американская птица была просто создана для русской печи и стала символом хорошего, богатого и правильно устроенного хозяйства. В пьесе «Леший» хозяйка имения Юлия Степановна Желтухина будет жаловаться: «Неприятностей много, Илья Ильич! Вчера, например, Назарка не загнал индюшат в сарайчик, ночевали они в саду на росе, а сегодня пять индюшат издохло».

Индюк с подливою

Индейку изжарить, под нею будет сок, положить в этот сок луку, чтоб поджарился; поджарить особо муки с маслом, развести вышесказанным соком, положить туда сметаны и уксусу по вкусу, облить индейку и поставить в печь, чтобы напиталась. Подавать в соку.

А на следующий день из остатков индейки рачительная хозяйка могла приготовить такое блюдо.

Рагу из индейки

Остатки жареной индейской курицы обери и нарежь в кусочки, положи в кострюлю (!), влей сок, оставшийся на блюде от жареного, немного мясного отвара, положи кусок масла коровьего, капорсов[65], лимон, нарезанный кружками, перца и лука накрошенного и увари; напоследок подбей и стертым белым хлебом. Если угодно, можно положить немного уксуса, или агреста[66], т. е. сока неспелого винограда.

* * *

Хлеб в деревне был либо своим, либо купленным у соседей, а значит – дешевый. В «Дяде Ване» Соня рассказывает мачехе: «Вот когда тебя и папы здесь не было, мы с дядей Ваней сами ездили на базар мукой торговать». А в рассказе «Учитель словесности» молодая жена главного героя завела целую молочную ферму: «Манюся завела от трех коров настоящее молочное хозяйство, и у нее в погребе и на погребице было много кувшинов с молоком и горшочков со сметаной, и все это она берегла для масла».

Правда, Манюся жалела молока даже для мужа: «Иногда ради шутки Никитин просил у нее стакан молока; она пугалась, так как это был непорядок, но он со смехом обнимал ее и говорил:

– Ну, ну, я пошутил, золото мое! Пошутил!»

Но, видимо, Соня и дядя Ваня не страдали такой глупой скаредностью. В последнем действии пьесы, когда профессор Серебряков с женой уезжают в Харьков, остающаяся дома старая нянька:

«Марина. Опять заживем, как было, по-старому. Утром в восьмом часу чай, в первом часу обед, вечером – ужинать садиться; все своим порядком, как у людей… по-христиански. (Со вздохом.) Давно уже я, грешница, лапши не ела.

– Телегин. Да, давненько у нас лапши не готовили».

В самом деле, лапша – классическая деревенская заправка для супов, как мясных, так и молочных.

Тесто для лапши

Выдать: 1 фунт муки, яиц, сколько вберет тесто.

Высыпав на стол муку, сделав посредине ямку, вбить столько яиц, чтобы тесто было рыхлое; сперва размешивать ножом и постепенно забирать муку, когда образуется тесто, вымесить его до гладкости, положить на доску, накрыть салфеткою и дать тесту отстояться. Потом раскатать как можно тоньше и изрезать в лапшу.

Молочная лапша

Выдать: молока столько, сколько предполагается иметь тарелок супа, 1 ст. ложку сахару мелкого, муки и яиц для лапши, цедры лимона.

Вскипятить цельное молоко, положить немного мелкого сахару с лимонном цедрой и по вкусу соли, а пред отпуском опустить мелко нашинкованную лапшу; вскипятить, тотчас вылить в чашку и отпустить. Можно варить лапшу в соленом кипятке особо, тогда в молоко прибавлять немного сливок.

Рыбная лапша

Выдать: 3 фунта рыбы, коренья петрушки и сельдерея, луку, порею, лапшу.

Нашинковать мелко кореньев: петрушки, сельдерея, а также лука, порея, положить в кастрюлю, налить водою, посолить и варить, пока коренья не будут мягки. Нарезать свежую рыбу кусками, положить в кипящую с кореньями воду и сварить до готовности; пред отпуском, когда суп будет в чашке, опустить лапшу, особо сваренную в кипятке, и рубленой зеленой петрушки.

Лапша

Выдать: 3 фунта говядины, 1 ст. ложку сливочного масла, кореньев, яйцо, муки на лапшу.

Сварить бульон из мяса с кореньями. Влить в кастрюлю воды и, когда закипит, посолить по вкусу, положить сливочного масла и опустить лапшу; опуская в кипяток лапшу, мешать, чтобы не образовалось комков; потом, откипятив (!) один раз, откинуть на решето, дать стечь воде, и опустить лапшу в приготовленный и процеженный бульон.

Лапшой иногда фаршировали поросенка, из лапши делали пудинги, а молочная лапша могла быть десертом.

Пудинг из лапши

Выдать: 2 фунта муки, 10 яиц, 2 бутылки молока, ½ фунта масла, 1–2 макарон, мараксину[67] по вкусу, 1 ст. ложку абрикосного мармелада, до 1 фунта изюму.

Для крема: 8 ст. ложек мелкого сахара, 4 стакана сливок.

Приготовить лапшу из 4 яиц, раскатать как можно тоньше и изшинковать мелко. Вскипятить молоко, опустить лапшу, дать вскипеть и отлить на дурхшлак (!); когда стечет молоко, сложить лапшу на растопленное масло, прибавить немного сахару и ложку абрикосного (!) мармеладу, размешать, влить но вкусу мараскину, выложить на лист, разровнять и застудить. Вырезать из застуженного кружки, одну половину обвалять в мелко искрошенные макароны, а другую оставить так. Приготовление крема: выпустить в кастрюлю 6 цельных яиц, положить 8 ст. ложек мелкого сахара, размешать и развести 4 стаканами сливок.

За час до отпуска подмазать маслом форму, выложить дно масляною бумагою, а низ и бока кружечками из лапши; остальные кружечки наложить в средину формы рядами, перекладывая каждый ряд изюмом, облить кремом, сварив на пару.

Пудинг из лапши, иначе

Выдать: 1 фунт муки, 7 яиц, по ¼ фунта сахару и изюма, 1 ½ бутылки молока, ⅛ фунта масла, лимонную цедру. Приготовить тонко нашинкованную лапшу из 2 яиц; вскипятить 1 ½ бутылки молока, положить ¼ фунта сахара с лимонною цедрою, ⅛ фунта масла и всыпать постепенно лапшу в кипящее молоко, мешая лопаткою, чтобы не было комков; когда сварится и загустеет, снять с огня, положить ¼ фунта изюму, 5 желтков и 5 взбитых в пену белков, за ½часа до отпуска подмазать маслом форму, осыпать тертым хлебом, наложить полную, поставить в умеренно горячую печку; когда зарумянится, выложить на блюдо и отпустить.

Лапша на молоке

Выдать: 1 фунт муки, 1 яйцо, 1 ст. ложку сливочного масла, 1 ст. ложку сахару, 1 стакан сливок.

Приготовить лапшу; вскипятить в кастрюле молоко, положить немного сливочного масла, толченого сахару, посолить по вкусу и опустить лапшу. Когда вскипит и начнет густеть, накрыть крышкою и поставить в горячую печку на ½ часа; потом вынуть, выложить на блюдо, окропить сверху маслом, подлить на блюдо сливок, поставить в горячую печку и продолжать, кропить сливками, пока не зарумянится.

Приезд городских гостей означает не только другое меню, но и другое время обеда. В той же пьесе Соня говорит: «Мы теперь обедаем в седьмом часу». В столицах обедали поздно – после бала, или вернувшись с раута, или перед отъездом в театр. Разумеется, в деревне совсем другое расписание: чтобы успеть как можно больше, нужно вставать с солнцем, а после заката – только посиделки у камина, если на них хватит сил.

«Драма на охоте» и садоводство

В 1884–1885 годах Чехов издает свой первый и единственный роман, «провинциальный детектив» – «Драма на охоте».

Мы не будем касаться сюжета, а займемся блюдами, встречающимися в тексте. Действие происходит в старинной графской усадьбе, погода по-летнему жаркая: «Отдав повода мужику и обивая хлыстом пыль с ботфортов, я побежал в дом. Меня никто не встретил. Окна и двери в комнатах были открыты настежь, но, несмотря на это, в воздухе стоял тяжелый, странный запах. То была смесь запаха ветхих, заброшенных покоев с приятным, но едким, наркотическим запахом тепличных растений, недавно принесенных из оранжереи в комнаты… В зале, на одном из диванов, обитых светло-голубой шелковой материей, лежали две помятые подушки, а перед диваном на круглом столе я увидел стакан с несколькими каплями жидкости, распространявшей запах крепкого рижского бальзама. Все это говорило за то, что дом обитаем, но я, обойдя все одиннадцать комнат, не встретил ни одной живой души. В доме царила такая же пустыня, как и вокруг озера…

Из так называемой “мозаиковой” гостиной вела в сад большая стеклянная дверь. Я с шумом отворил ее и по мраморной террасе спустился в сад. Тут, пройдя несколько шагов по аллее, я встретил девяностолетнюю старуху Настасью, бывшую когда-то нянькой у графа. Это – маленькое, сморщенное, забытое смертью существо, с лысой головкой и колючими глазами. Когда глядишь на ее лицо, то невольно припоминаешь прозвище, данное ей дворней: “Сычиха”… Увидев меня, она вздрогнула и чуть не уронила стакан со сливками, который она несла обеими руками».

Описание, достойное пера Тургенева, Гончарова или Бунина.

Герой идет дальше: «В том месте, где аллея расширялась в площадку, окруженную чугунными скамьями, под тенью высоких белых акаций стоял стол, на котором блестел самовар. Около стола говорили. Я тихо подошел по траве к площадке и, скрывшись за сиреневый куст, стал искать глазами графа».

Позже, граф ведет своих гостей по саду: «Графский сад, по которому мы гуляли, ввиду его поражающей роскоши, достоин особого, специального описания. В ботаническом, хозяйственном и во многих других отношениях он богаче и грандиознее всех садов, какие я когда-либо видел. Кроме вышеописанных поэтических аллей с зелеными сводами, вы найдете в нем все, чего только может требовать от сада взгляд прихотливого баловня. Тут и всевозможные, туземные и иностранные, фруктовые деревья, начиная с черешен и слив и кончая крупным, с гусиное яйцо, абрикосом. Шелковица, барбарис, французские бергамотовые деревья и даже маслина попадаются на каждом шагу… Тут и полуразрушенные, поросшие мхом гроты, фонтаны, прудики, предназначенные для золотой рыбы и ручных карпов, горы, беседки, дорогие оранжереи…»

В самом деле, огород и фруктовый сад были важной принадлежностью усадьбы, овощи, которые там росли, украшали обеденный стол, а фрукты – шли на варенье и другие десерты.

Вишни и черешни

Вынув осторожно из вишен и черешней косточки, так что бы не портить целости ягод, надо перелить их, на решете холодною водою со льдом. На 1 фунт неочищенных ягод взять 1 ½ или 2 фунта сахару и по стакану воды на каждый фунт сахару; вскипятить сироп, всыпать ягоды и варить по обыкновению.

Или, всыпав, ягоды в сироп, поварить их не долго, вылить в каменную чашку; на другой день слить осторожно сироп и, когда он закипит, всыпать опять ягоды и варить их, до готовности; потом, вылив в каменную чашку, остудить и переложить в банки.

Или, перелив ягоды водою со льдом, сложить их в каменную чашку, залить вскипяченным и остывшим густым сиропом; на другой день слить сироп, вскипятить, всыпать ягоды и варить их до готовности.

А сливы могли быть разных сортов.

Сливы венгерские

Сливы варить можно вместе с кожицею или очищенными. Взять хороших, уже спелых слив, обтереть чистым полотном, перерезать осторожно ножиком, вынуть косточки, потом свесить, сделать обыкновенный сироп, считая на фунт слив фунт сахару, и облить теплым сиропом сливы; на другой день слить сироп, прибавить ½фунта сахару, вскипятить, снять пену и в горячий опустить сливы, чтобы вскипели; на третий день слить сироп, упарить до густоты, положить сливы и доваривать на тихом огне, часто встряхивая таз и отставляя с огня, когда слишком кипят. Остудить и на другой день укладывать в банки.

Сливы белые

Фунт слив, еще не спелых, положить в кипяток, покрыть, вынимать по одной, очищать от кожицы и класть в холодную воду. Когда все будут очищены, перемыть еще раз и поставить на ночь на лед на 12 часов. На другой день вынуть сливы на решето, чтобы обсохли; сделать сироп из ½ фунта сахару и стакана воды на фунт слив, положить в него сливы и варить на тихом огне, часто снимая таз, чтобы очистить от пены. Когда пена не будет появляться больше, сливы готовы; их надо остудить и на другой день укладывать в банки.

Ренклоды[68]

1. Исколоть каждую сливу, не совсем спелую, очень часто булавкой, до самой косточки, и класть сейчас в холодную, очень соленую воду, в которой они должны оставаться 36 часов. Вынув их из этой воды, положить в несоленую воду и кипятить; когда ренклоды всплывут наверх, снять с плиты и держать в той воде, пока не упадут вниз, после чего опять поставить на плиту и, когда вторично всплывут наверх, отлить на решето. От тщательного исполнения этого правила зависит удача варенья. Когда обсохнут, уложить в салатник и залить совсем холодным сиропом, сделанным из половины пропорции сахару, считая 2 фунта сахару на 1 фунт ренклодов и 1 стакан воды на 1 фунт сахару. На другой день слить сироп, прибавить часть остального сахару, вскипятить и тепленьким залить ренклоды. На третий день слить опять сироп, прибавить остальной сахар, вскипятить и в кипящий опустить ренклоды, вскипятить несколько раз, пока сироп не станет густым, вылить в салатник и поставить, чтоб остыли, а на другой день укладывать в банки.

2. Исколоть ренклоды деревянной булавкой, положить в теплую воду и продержать 5 минут на плите, потом снять, покрыть ситом; когда остынут, опять держать на плите, не давая кипеть, повторить это 3 или 4 раза, пока не станут мягкими. Взять на 1 фунт ренклодов

2 фунта сахару, из половины сделать сироп, в кипящий опустить ренклоды, подержать 5 минут на плите и слить в салатник. На другой день слить сироп, прибавить немного сахару и горячим обдать ренклоды. На третий день сделать то же самое, прибавить опять сахару, а на четвертый – опустить ренклоды в кипящий сироп и доваривать на тихом огне.

Сливы венгерки зеленые

Приготовляются таким же образом, как ренклоды, с той разницей, что не надо их держать в соленой воде.

Повидла из абрикосов

Очистив от верхней кожицы и косточек абрикосы, наполнить ими горшки и поставить в печь, тотчас по вынутии (!) хлеба; на другой день, когда абрикосы испекутся, сцедить сок и варить его на весьма легком огне, постоянно вымешивая, чтоб не подгорел снизу или с боков. Когда повидла получит свою надлежащую густоту и упругость, налить горячую в банки, а когда остынет – закупорить. Точно таким же способом приготовляется повидла из морелей[69] и персиков; кто желает, может прибавить сахару или очищенного меду.

Но из слив и абрикосов готовили не только сладости.

Абрикосовая наливка

Спелые абрикосы разламывают на половинки, вынимают косточки и в деревянной чашке большой ложкой превращают плоды в массу. На 10 фунтов такой массы берут теплого сахарного раствора (6 фунтов сахара и 5 фунтов воды) и дрожжей на 2 коп., разболтанных в стакане теплой воды; все перемешивают и оставляют в теплом месте бродить 6 дней. За это время в ведерной бутылке настаиваются разломанные и разрезанные абрикосы без косточек на белом виноградном вине (на 1 бут. вина 2 бут. хорошей французской водки[70]). Косточки разбивают и зерна толкут в ступке (на каждые 10 фунтов абрикосов берут ½ фунта зерен), истолченные зерна настаивают на 50-градусным спирте дня 2–4, после чего настой этот сливают, фильтруют и вливают в бутыль. После брожения жидкость сливают, массу отжимают, обе жидкости смешивают и фильтруют; профильтрованный, переброженный (!) сок вливают в бутыль и все выдерживают около 2 месяцев; потом сливают, фильтруют, разливают по бутылкам.

Сливная наливка

С черной сливы надо снять кожицу, положить эту последнюю в банку и облить 60-градусным спиртом. Косточки вынуть, а мякоть разбавить теплым сахарным раствором и заправить дрожжами (на 10 фунтов мякоти 6 фунтов теплой воды и 4 фунта сахара). Разрезанные на 4 части сливы (без косточек) складывают в бутыль и наливают на 10 фунтов сливы – 6 бутылок белого вина, 3 бутылки французской водки и 1 бутылку коньяку. Настаивают 2 недели, после чего прибавляют процеженную жидкость от брожения и настой от кожицы. Все вместе выдерживают 2 месяца, процеживают и разливают; если нужно, фильтруют. Сливную мякоть не стоит отжимать от брожения, а только слить всю жидкость.

Варенье из шелковицы[71]

Шелковичный, или тутовыя ягоды, для варенья берутся, пока оне еще не совсем созрели. Сироп для них уваривается густой из ¼ фунта сахару на каждый фунт ягод; в этом сиропе варятся ягоды на малом огне и сваренные складываются вместе с сиропом. Спустя несколько дней сироп сливают и снова подваривают до густоты, что повторяется несколько раз.

Барбарис[72]

1. Выбрать все зернышки булавкой, сделать сироп, считая 2 ½ или 3 фунта сахару на 1 фунт барбариса и 1 стакан воды на 1 фунт сахару. В кипящий сироп опустить барбарис и кипятить на тихом огне от 20 до 25 минут, снимая постоянно пену; когда сироп будет достаточно густ, снять с огня, остудить и укладывать в банки.

2. Стакан очищенного барбариса, 2 стакана мелкого сахару и ½ стакана воды; все это положить в таз и варить на тихом огне, снимая на минуту всякий раз, когда сильно вскипит. Когда сироп сделается достаточно густ, значит, варенье готово.

Из барбариса также готовили наливки.

Желе из красной смородины, барбариса, костяники, рябины и клюквы

Ягоды перебрать, налить водою, варить, пока не полопаются, процедить. Взять на стакан сока – стакан мелкого сахара, т. е. немного более полфунта, варить, как обыкновенно, отмерив лучинкою до значка, а если кто хочет желе иметь очень сладкое, то на 1 стакан сока взять 2 стакана мелкого сахара и уварить почти до половины между двумя значками.

Бергамотное[73] масло

Можно получить отжиманием разрезанных корок; чуть зеленоватое и очень легко портится на воздухе, почему хранить надо, плотно закупоривши, и пробку следует облить расплавленным парафином. Бергамотное масло, тронутое воздухом, теряет свой запах и напоминает по запаху терпентинное масло.

Стружки

Выдать: 14 яиц, 1 фунт сахару, ¾ фунта муки, 1 лимон, 6–8 капель бергамотного масла.

Взбить в пену 14 белков, столочь фунт сахару, стереть цедру с 1 лимона, смешать все это с тремя четвертями фунта хорошей муки, насыпая ее понемногу, прибавить от 6 до 8 капель бергамотного масла и, разрезав приготовленное тесто на две полоски в палец толщиною, положить на лист, вымазанный маслом, и поставить в горячую печь. Когда будет готово, разрезать и еще горячим обернуть вокруг палки в палец толщиною, как завитые стружки.

Маслины или оливки засаливали и подавали как закуску или как гарнир, а еще они могли входить в состав соуса.

Оливки фаршированные

Выдать: ½ фунта телятины или филеев от курицы, ¼ французской булки, 1 яйцо, ½ ст. ложки сливочного масла.

Телятину или филеев от курицы изрубить мелко, прибавить размоченный мякиш французской булки, ½ ст. ложки сливочного масла, 1 яйцо, истолочь в ступке, посолить, нафаршировать оливки, сварить в бульоне.

Соус Пикан

Выдать: 1 ст. ложку масла, 1 ст. ложку муки, 5-10 отварных грибов, 2 ст. ложки каперсов, 10 огурчиков, 3 ломтика лимона, оливок и маслин (по 18 шт.), 1 ст. ложку сахару.

Положите 2 ст. ложки каперсов, 18 шт. снятых с костей оливок, столько же маслин; 5-10, смотря по величине, белых отваренных в уксусе, нашинкованных грибов; 10 разрезанных вдоль пополам маринованных в уксусе огурчиков; 3 ломтика лимона, разрезав каждый на две части, но без кожи и семечек, которые дают горечь. Все это раз-другой прокипятите, помешивая веселкой, и соус готов. Не мешает в этот соус положить ложку подожженного на сковородке сахару и разведенного 2 ст. ложками бульона. Этот соус в особенности идет к горячей разварной осетрине, севрюге, стерляди, а равно и к жареной телятине.

Надо еще отметить, что в романе есть несколько меню завтраков, обедов и ужинов: «Я заказал к ужину уху из ершей и дичь. К водке будет холодная осетрина и поросенок с хреном».

Упоминается и шампанское: его пьют на свадьбе и на роковом пикнике… Но ни ананасов, ни трюфелей, ни устриц, которые «чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.», там нет. И охота, к слову, оказалась безрезультатной: «Охота вышла неудачна. Около болот, на которые мы возлагали большие надежды, мы встретили компанию охотников, которые объявили нам, что дичь распугана. Нам удалось отправить на тот свет трех куликов и одного утенка – вот и все, что выпало на долю десятка охотников».

* * *

В пьесе «Вишневый сад», поместье Раневской и Гаева, расположено на юге, поблизости от Харькова, а один из героев пьесы – слуга Фире, вспоминает о вишне в саду:

«Фире. В прежнее время, лет сорок-пятьдесят назад, вишню сушили, мочили, мариновали, варенье варили и бывало…

Гаев. Помолчи, Фире.

Фире. И бывало сушеную вишню возами отправляли в Москву и в Харьков. Денег было! И сушеная вишня тогда была мягкая, сочная, сладкая, душистая… Способ тогда знали…

Любовь Андреевна. А где же теперь этот способ?

Фире. Забыли. Никто не помнит».

Чудесный секрет хоть и забыли, но кое-что в памяти составителей книг по домоводству осталось.

Вишни сберегать свежими в большом количестве

Для этого берется дубовый плотный бочонок, в который не могла бы пройти вода по смычкам, уложив дно его вишневым листом, дав обсохнуть от росы, кладут на него слой спелых вишен, но еще не мягких и притом ничем не поврежденных, с хвостиками, до половины отрезанными, и собранных в светлый день и, притом не голыми руками, но в перчатках, на этот слой кладут слой листьев, потом на них опять слой вишен, таким образом наполнивши весь бочонок; заколачивают втулку плотно и, засмоля ее и смычки, опускают на веревке, вымазанной дегтем, в колодезь так, чтобы бочонок совсем в воду погрузился. Небольшое количество вишен можно сберегать, наклав (!) их в широкогорлую бутыль, которую, заткнув пробкою и облив отверстие смолою, поставить в сухой погреб или закопать в землю.

Вишни заготовлять в уксусе

1. Вишни класть слоями в стеклянные банки, пересыпая мелким сахаром: сперва слой сахару, потом ряд вишен без стебельков, и таким образом продолжать, пока вся банка будет полна, потом вскипятить ренский уксус, остудить его, налить в банки, сколько его взойдет. Налитые банки завязать бумагою, наделав в ней местами скважины, подержать несколько времени на солнце, потом хранить в сухом месте. К сахару можно примешивать толченой корицы и гвоздики.

2. Взять спелых черных вишен, вынуть из них косточки и, оторвав стебельки, продавить сквозь сито, сок же этот слить в бутылку до утра. Между тем еще взять спелых черных вишен, окоротить у них стебельки, скласть (!) в стеклянные банки, пересыпав их гвоздикою. На каждый фунт вишен отвесить по 2 фунта сахару и разварить его в вишневом соку, прибавить к нему 2 части хорошего уксусу мерою, пену снимать и по уварении (!) остудить, а когда остынет, налить вишни, складенные (!) в банки, и крепко завязать их пузырем.

Сушение вишен

Отобрав вишни самые спелые и неповрежденными, класть на решетах так, чтоб одна другой не касалась, и хвостиков не обрывать, поставить сушиться в печной вольный дух. Когда печь остыла, вынуть решета, перевернуть ягоды другою стороною и вторично поставить в печь, в такой же вольный дух. По высушивании, когда вишни остынут, связать их хвостиками в пучки и сберегать в коробочках в сухом месте.

Вишни сухие обсахаренные

Отобрав целых вишен, вынуть из них осторожно косточки, но чтобы их не передавить. Разварить сахар в густом сиропе, остудить и, вылив на вишни, оставить на сутки. После того сироп, сцедя (!), уварить гуще и вишни положить в его опять на сутки; после чего вишни выбрать, засушить на жестяных листах и класть в коробочки, устланные писчею бумагою.

Простое сушение вишен, не выбирая из них косточек

Сперва рассыпать их на рогожах и завялить на солнце, а потом досушить в печном вольном духу; не должно однако вишен пересушивать. Вообще, все высушиваемые плоды должно ставить до 2 или 3 раз в печь, потому что высушенные один только раз, они опять притягивают к себе сырость и делаются мягкими.

Обед на старый лад

В повести «Жена» герой гостит у своего соседа – помещика, который живет, так, как жили его предки в XVIII веке. Когда уже после обеда гости собираются в дорогу, их выходит провожать весь дом: «Кроме Ивана Иваныча, провожали нас с причитываниями и пожеланиями всяких благ бабы, старуха в очках, девочки и мужик, а около лошадей в потемках стояли и бродили какие-то люди с фонарями, учили наших кучеров, как и где лучше проехать, и желали нам доброго пути. Лошади, сани и люди были белы.

– Откуда у него столько народу? – спросил я, когда моя тройка и докторская пара шагом выезжали со двора.

– Это все его крепостные, – сказал Соболь. – До него еще не дошло положение. Кое-кто из старой прислуги свой век доживает, ну, сиротки разные, которым деваться некуда; есть и такие, что насильно живут, не выгонишь. Чудной старик!»

И обед, которым хозяин потчует своих гостей, тоже весьма традиционный. Например, у него по старинному русскому обычаю перед обедом подают закуски, причем весьма основательные. «Подали на холодное белого поросенка с хреном и со сметаной, потом жирные, очень горячие щи со свининой и гречневую кашу, от которой столбом валил пар».

Поросенок холодный (на 8-10 персон)

Выдать: 1 поросенка, 1 ½ бутылку ланспику, 10 ст. ложек гарниру итальен, 3 трюфеля, ⅛ фунта фисташек, 1 лимон, соли по вкусу.

Вынув из поросенка внутренности и прямую кишку, обмыть его, натереть его лимоном, заправить задние и передние ножки, как и для жареного поросенка, завернуть в салфетку и положить в рыбный котел. Затем залить его холодной водой в таком количестве, чтобы поросенок был совершенно покрыт, накрыть крышкой и поставить вариться на плиту, сначала на сильный огонь, но как только вода раз вскипит, отставить на край плиты; варить до готовности, не кипятя, на медленном огне. Когда поросенок сварится, то снять котел с плиты, переложить поросенка в холодную воду со льдом и дать вполне остыть. Тогда только вынуть его, тщательно обтереть полотенцем, разрубить на куски, уложить их на блюдо в том порядке, какой имели до нарезки, сверху украсить фисташками и трюфелями, зеленью петрушки и ломтиками лимона, сеткой лан-спика, а кругом положить гарнир итальен, отдельно же в соуснике подается соус провансаля или тертый хрен со сметаной.

Объяснения и примечания

Покупка поросенка: в продаже имеются поросята парные и мороженые, отпоенные молоком и болтушкой (подробности см. в мясоведении). Поросята парные и молочного отпоя после варки имеют натурально белый цвет, а поросята мороженые и плохого отпоя после варки получают серый цвет.

Посуда, в которой варят поросенка: также влияет на цвет кожи поросенка. От ржавой железной посуды на коже появляются пятна рыжего цвета. От никелевой посуды цвет кожи принимает свинцовый оттенок. Предпочтительнее всего варить поросенка в хорошо вылуженном медном рыбном котле, тщательно вымытом, иначе поросенок может получить запах рыбы. Коренья, пряности и уксус: никаких кореньев, пряностей и уксуса не нужно прибавлять к воде, в которой варится поросенок, потому что они только затемняют его натуральный вкус; кроме того, от уксуса кожа поросенка темнеет.

Соль: солить поросенка не следует ни в начале, ни во время варки, так как от нее мясо поросенка краснеет. Поэтому лучше всего солить воду после того, как поросенок уже сварился.

Варка: для того чтобы поросенок не выварился и вполне сохранил свой вкус, его нужно варить паром, как и цельную рыбу. Поэтому вода должна только вскипеть один раз.

Время: время, необходимое для варки поросенка, вполне зависит от величины его. Очень маленький поросенок варится не менее 1 ½ часа.

Готовность: готовность поросенка узнается, как и готовность мяса, т. е. при помощи иглы.

Остуживание: никогда не следует вынимать поросенка тотчас после варки из воды и остуживать его сухим, потому что от этого кожа поросенка темнеет, а мясо теряет сочность.

Галантин: приготовляется из поросенка, как и из индейки. Но только разрез у поросенка делается на грудной полости, а не на спине, как у птицы. Через этот разрез вынимаются все внутренности и кости, кроме костей передних и задних ножек.

Нарезка поросенка: нефаршированный поросенок разрезается несколько иначе, чем фаршированный, а именно: сначала отделяется по суставу голова от туловища и разделяются по связкам челюсти на две равные половины. Затем отрезают по суставу передние и задние ножки. После того каждая половина нарезается на куски шириною пальца в три, так чтобы куски как той, так и другой стороны были одинаковой величины и в одинаковом количестве (по 5 или 6 кусков с каждой стороны). Разрубив таким образом поросенка, укладывают его на блюдо так: сначала кладут голову, потом разрезанное туловище по два куска в ряд и затем прикладывают передние и задние ноги на свои места. Если приготовлен галантин из поросенка, то туловище не разрубается пополам, а отделив по суставу передние и задние ноги, режут все туловище кружками, как колбасу или рулет. Это делается очень легко, так как все кости удалены. После того укладывают на блюдо в соответствующем порядке.

Заливное из поросенка готовится из мелких порционных кусков, как и заливное из телячьих ножек.

Рецепты щей у нас уже были, но так как дело на сей раз происходит зимой, то и щи должны быть особенно горячими и жирными.

Кислые щи (на 5 персон)

Выдать: 2,5 фунта мяса грудинки[74], 1½ фунта капусты кислой, 1 луковицу, 2 ст. ложки муки, ⅛ фунта масла, ¼ фунта томату, ½ фунта сметаны, 8-10 тарелок воды, букет[75], соли, перцу, лаврового листу по вкусу.

Поставить вариться белый бульон и после снятия с него пены прибавить букет, соль и отставить на край плиты. Приготовить шинкованную или рубленую кислую капусту, выбрать из нее все кочерыжки, отжать досуха в салфетке и мелко изрубить. Нашинковав лук, отколеровать его на масле или брезе; прибавить к нему отжатую капусту, прожарить ее, помешивая, пока она сделается красная и мягкая; прибавить немного пюре-томатов, всыпать муку, прожарить еще раз. Часа за 1 ½ или 2 до подачи к столу прибавить в капусту процеженный бульон, положить душистого перцу, лаврового листу, опустить в щи обмытое мясо и поставить довариваться. Перед подачей на стол положить сметану и прокипятить. Кислые щи подаются с гренками из гречневой каши или с рассыпчатой гречневой кашей.

Но настоящие кухарки варили суточные щи.

Суточные кислые щи

Продукты и пропорция те же самые, что и для натуральных кислых щей.

Суточные кислые щи, имеющие более острый вкус, чем натуральные, приготовляются в течение суток, причем бульон не варится для них отдельно, а приготовленную, т. е. спассерованную капусту, как указано ранее, складывают в кастрюлю, прибавляют туда половину всего количества сырого мяса, нарезанного кусками, заливают все эти продукты холодной водой в таком количестве, как для бульона, и дальше поступают как обыкновенно, т. е. снимают пену и варят в продолжение 2–2 ½ часов; затем выставляют на ночь на холод или, лучше, на мороз, чтобы щи промерзли и получили бы более острый вкус. На другой день вареное мясо вынимают и кладут остальную часть сырого мяса в не разогретые еще щи и затем варят еще 2–2 ½ часа, пока мясо станет мягким, и подают к столу вместе со всем сваренным мясом.

Можно сварить суточные щи сразу до полной готовности, т. е. из всей пропорции мяса, и уже тогда вынести их на ночь на мороз; в таком случае перед подачей на другой день нужно дать им несколько раз вскипеть.

Разумеется, у хорошего хозяина была рачительная ключница, которая следила за тем, чтобы осенью наквасили достаточно капусты на всю зиму. Но если с кислой капустой случилась какая-то неприятная неожиданность – она оказалась испорченной или просто закончилась слишком рано, можно было пуститься во всякие ухищрения.

Искусственные кислые щи

Продукты и их пропорция те же, что для натуральных кислых щей, и, кроме того, прибавляется по вкусу уксус. Летом, за неимением кислой капусты, можно приготовить искусственные кислые щи. Для этого свежую капусту разобрать по листьям, порубить сечкой в чашке или пропустить через мясорубку и обланжирить. Затем, отжав, поступать дальше, как с кислой капустой, с тою разницею, что перед соединением капусты с бульоном прибавить к ней отдельно прокипяченного уксуса (по вкусу), чтобы капуста получила кисловатый вкус. Дальше поступать, как с натуральными кислыми щами. Вместо прибавки уксуса можно рубленую свежую капусту намочить в квасу накануне приготовления, а потом отжать.

Объяснения

Мясо: для свежих щей, как и для прочих заправочных русских супов, полагается на каждую персону порция вареного супового мяса, а потому обыкновенно берется из 1-х сортов бедро или огузок, а из 2-х – нижняя часть лопатки с мозговою косточкою.

Капуста и коренья: капуста нарезается крупными кусками, чтобы сохранила свою форму в щах, иначе разварится и превратится в кашу. Готовность спассерованной капусты узнается по тому, что она становится мягкой и не хрустит на зубах. Коренья, по той же причине, нарезаются крупно в виде звездочек или оттачиваются от руки, в последнем случае репу и сельдерей оттачивают чесночком, морковь же тумбочками. Пассеровка: если в сотейнике, где тушится капуста с кореньями, масла достаточно, то отдельной пассеровки приготовлять не надо, а нужно только поджарить муку на том же масле, всыпав ее прямо в сотейник с овощами. Во всяком случае, капуста должна быть соединена и размешана с пассеровкою до прибавления бульона, иначе в супе образуются комки, которые невозможно будет удалить, так как и после соединения с капустой цедить нельзя. Соединяя бульон с тушеными овощами, необходимо все размешивать лопаточкой, чтобы не образовались комки.

Пюре томатов: спассерованное пюре томатов прибавляется в незначительном количестве к щам для придания им слегка кисловатого вкуса и розоватого цвета. Если щи готовятся в русской печке, то можно обойтись и без пюре томатов, так как капуста настолько упревает, что получает красноватый цвет, чего в духовом шкафу достигнуть нельзя. Пюре томатов прибавляется по желанию: кто не любит его или находит невыгодным, то можно и не класть.

Кипячение щей: при кипячении щей надо следить за тем, чтобы они не кипели сильно, иначе загустеют, если же добавлять их потом кипятком, то утратят свой натуральный вкус.

Кислая капуста: лучше брать для кислых щей шинкованную капусту, а не рубленую, так как первая всегда белее и чище; ее следует крепко отжимать в салфетке, иначе щи получат водянистый вкус. Пропорцию кислой капусты нужно считать около 150 г. На персону, так как 50 г отойдет в виде воды при отжатии. Если капуста попадается слишком кислая, то лучше предварительно ее обланжирить.

Сметана: кто любит щи, не заправленные сметаной, то ее можно подавать отдельно на стол.

Прибавка моркови: вместо томату для придания щам красноватого цвета можно прибавлять немного моркови, которую нужно натереть на терке и прибавить к капусте в то время, когда она жарится. Если морковь имеет сильно сладковатый вкус, то ее предварительно следует обланжирить; но, конечно, щи, заправленные томатами, имеют лучший вкус и цвет, чем заправленные морковью.

Уксус: к искусственным кислым щам прибавляют уксус для придания свежей капусте недостающей кислоты, но прибавлять его нужно тогда, когда капуста вполне уже спассерована с томатами и мукой, ввиду того что уксус имеет свойство прекращать тушение. Если влить уксус, когда капуста еще не дошла до полной готовности, то она останется неутушенной и будет иметь вкус сырости.

Примечание

Очень похожим как по виду, так и по вкусу на щи, считается крестьянский суп. В него входят все те же продукты, что и в свежие щи, за исключением пассеровки и сметаны, и, кроме того, еще прибавляется картофель, а иногда и перловая крупа. Суп этот всегда делается прозрачным, без мучной заправки.

Отличие ленивых щей от супа пот-о-фе[76] состоит в том, что щи всегда должны заправляться пассеровкой и сметаной, а суп пот-о-фе, наоборот, должен быть прозрачным, без всякой мучной заправки; сметана в него также не кладется.

Гренки из гречневой каши

Выдать: ½ фунта гречневой муки, ¼ фунта масла для жарения, яиц, сухарей для панировки, соли по вкусу.

Взяв гречневую крупу, среднюю, промыть ее в нескольких водах, затем сложить в кастрюлю, залить кипятком так, чтобы последний покрыл крупу пальца на три выше ее объема, посолить, положить кусочек масла и сварить довольно густую, но не рассыпчатую кашу, так называемую размазню.

Готовую кашу переложить на лист, смоченный холодной водой, сравнять мокрым ножом так, чтобы слой каши был везде одинаковой толщины (толщиною в палец), вынести на холод и застудить хорошенько. Когда каша хорошо застынет, то нарезать ее правильными, ровными ломтиками по числу персон так, чтобы на каждую персону приходилось по нескольку небольших ломтиков. Нарезанные ломтики запанировать сначала в муке, а потом в яйце и сухарях и поджарить на масле до румяного колера.

Для гренков всегда нужно варить не рассыпчатую кашу, а размазню, т. е. клейкую, густую кашу, которая имеет в себе связь, иначе гренки будут разваливаться; для гренков нужно брать «среднюю» крупу.

Но лучше всего готовить кашу в русской печке.

Гречневая каша, рассыпчатая

Выдать: 2 фунта крупы, ½ фунта масла, 2 яйца.

Высыпать просеянную гречневую крупу на плафон, вбить яйцо размешать, чтобы вся крупа стала влажною, и поставить в легкий жар. Вскипятить воду (на 1 фунт крупы 1½ бутылки воды и ¼ фунта масла), положить масла, соли и, растерев крупу, чтоб не было комков, также положить в кипяток и, не снимая кастрюли с огня, размешать осторожно лопаткою, накрыть и кипятить до тех пор, пока каша не станет густа; тогда поставить ее в печку и дать упреть.

Или так…

Рассыпчатая каша из смоленской[77] крупы

Выдать: 1 фунт смоленской крупы, 1½ бутылки молока, 2 яйца, ¼ фунта масла, соли по вкусу.

Просеять чрез сито и всыпать на плафоне 1 фунт так называемой смоленской крупы, вбить 2 яйца, размешать слегка, высушить в теплом месте и просеять сквозь решето. Вскипятить молоко с маслом и солью, всыпать приготовленную крупу, вымешать лопаткою и, накрывши крышкой, варить на легком огне 15 минут; потом размешать и поставить в горячую печку на 15 минут.

Или даже так…

Рассыпчатая каша с грибами

Выдать: 5 фунта смоленской крупы, ¼ фунта сухих грибов, 1 яйцо, ¼ фунта масла.

Сварить бульон из грибов, процедить его сквозь сито, а грибы вымыть, изрубить мелко, опустить в бульон и положить, по вкусу, соли и масла. Приготовить смоленскую крупу. Когда бульон закипит, всыпать крупу, размешать и, прокипятив 15 минут, поставить в горячую печку и дать упреть.

Но обед только начинался: «Подали пирог, потом, помню, с длинными промежутками, в продолжение которых мы пили наливку, подавали соус из голубей, что-то из потрохов, жареного поросенка, утку, куропаток, цветную капусту, вареники, творог с молоком, кисель и, под конец, блинчики с вареньем. Сначала, особенно щи и кашу, я ел с большим аппетитом, но потом жевал и глотал машинально, беспомощно улыбаясь и не ощущая никакого вкуса. От горячих щей и от жары, какая была в комнате, у меня сильно горело лицо. Иван Иваныч и Соболь тоже были красны».

Пироги обычно пекли с мясом, с грибами – солеными или свежими (их заливали горячим растительным маслом и хранили в погребе всю зиму), или просто с овощами, а может и с налимьей печенкой. Тесто делали либо кислое (опарное), либо сдобное.

Опарное тесто

Выдать: 3 фунта муки, ½ стакана дрожжей, ½ фунта масла.

На 1 фунт просеянной крупичатой муки влить сквозь сито ½ стакана дрожжей и 2 стакана теплой воды, размешать лопаткою до гладкости, посыпать сверху мукою, накрыть салфеткою и поставить в теплое место, чтоб тесто поднялось.

Когда тесто поднимется настолько, сколько было сперва опары, тогда прибавить еще ½ фунта муки и теплой воды, чтобы тесто было не очень густо, накрыть салфеткою и поставить в теплое место на два часа; когда вторично поднимется, положить масло, посолить по вкусу и, прибавляя понемногу муки, месить до тех пор, пока тесто не отстанет от посуды; поставить опять в теплое место, и когда тесто поднимется в третий раз, делать, что будет нужно.

Сдобное тесто

Выдать: 2 фунта муки, 10 желтков, 1 фунт масла, молока или сметаны.

Высыпать муку на стол, сделать в ней ямку, в которую положить масло, яйца и желтки, прибавить немного молока и замесить тесто, сложить его на доску, накрыть салфеткою и оставить на полчаса. Летом это тесто приготовляется в холодном месте.

Простая начинка

Выдать: 1 фунт куриных филеев, 1–2 ст. ложки масла, соусу сюпрем.

Вынуть жилы из филеев от кур, или дичи, или рыбы, обжарить в масле, снять на тарелку, остудить, изрезать мелко четыреуголышками (!) или продолговатыми кусочками, положить в кастрюлю, залить соусом сюпрем, чтобы начинка была не очень густа, и фаршировать пирожки.

Из белых свежих грибов

Выдать: 8–10 свежих грибов, 1 ст. ложку красного уваренного соусу, 2–3 ложки перцу, зеленого луку, рубленой зелени, соли по вкусу.

Очистить и вымыть свежие грибы, изрезать их маленькими кусочками, поджарить под крышкой вместе с зеленым луком, положить ложку уваренного красного соуса и, вскипятив, выложить в кастрюлю, посолить, положить перцу и рубленой зелени.

Из налимьей печенки

Выдать: 3–4 налимьи печенки, 1–2 ст. ложки соку шампиньонов, 2 ст. ложки рыбного белого соусу, рубленой зелени.

Сварить печенки из налима, изрезать ломтиками, положить в кастрюлю и прибавить белого рыбного соуса, уваренного с соком шампиньонов посыпать рубленой зеленой петрушкой.

Из свежей капусты

Выдать: 3 стакана свежей рубленой капусты, 1 луковицу, 2–3 ст. ложки масла, 3–4 яйца, перцу, соли по вкусу.

Изрубить мелко лук и обжарить в половину; изрубить мелко свежую белую капусту, смешать с луком, поставить на легкий огонь и жарить под крышкою до мягкости. Сварить крутых яиц, изрубить мелко, смешать с капустою и, положив по вкусу перцу и соли, поставить в холодное место.

Такие пироги, скорее всего, пекла мать Чехова, Евгения Яковлевна. Михаил Павлович вспоминает, как они принимали очень уважаемого гостя: «Однажды, еще в самые ранние годы нашего пребывания в Москве, брат Антон вернулся откуда-то домой и сказал:

– Мама, завтра придет ко мне некто Гиляровский[78]. Хорошо бы его чем-нибудь угостить.

Приход Гиляровского пришелся как раз на воскресенье, и мать испекла пирог с капустой и приготовила водочки. Явился Гиляровский. Это был тогда еще молодой человек, среднего роста, необыкновенно могучий и коренастый, в высоких охотничьих сапогах. Жизнерадостностью от него так и прыскало во все стороны. Он сразу же стал с нами на “ты”, предложил нам пощупать его железные мускулы на руках, свернул в трубочку копейку, свертел винтом чайную ложку, дал всем понюхать табаку, показал несколько изумительных фокусов на картах, рассказал много самых рискованных анекдотов и, оставив по себе недурное впечатление, ушел. С тех пор он стал бывать у нас и всякий раз вносил с собой какое-то особое оживление». Так Чеховы и Гиляровский стали добрыми друзьями.

А вообще начинок для пирогов великое множество, и вот какой богатый выбор предлагает наша старая знакомая – Екатерина Авдеева:

«Начинки для пирогов

1-я. Начинка капустная. Очистить кочан или два капусты, изрубить мелко, посолить, дать немного постоять, потом выжать сок, положить в начинку масла, если кто хочет, круто сваренных и мелко изрубленных яиц.

2-я. Начинка морковная. Очистить морковь, сварить, откинуть на сито, изрубить, посолить и положить растопленного масла и рубленых яиц.

3-я. Начинка картофельная. Сварить картофель, размять, посолить и положить сырых яиц и масла.

4-я. Начинка брюквенная. Брюкву или репу сварить, очистить, изрубить, поджарить в кастрюле с маслом, посолить и положить в нее рубленых яиц.

5-я. Начинка говяжья. Пожарить изрубленную говядину с луком в масле, потом изрубить еще и положить по вкусу соли, перца и мушкатного (!) ореха. Вместо лука можно класть в говядину мелко нарубленные яйца.

6-я. Начинка ливерная. Взять по части печени, легкого, сердца, сварить, изрубить, положить луку, пожарить в масле и положить перцу и мушкату.

7-я. Начинка из каши. Сварить на молоке или воде гречневую кашу, остудить, смешать со свежим творогом, простудить, положить растопленного масла или (вместо творогу) рубленых яиц. Пшено или рис варить на молоке и подложить изрубленных яиц и масла. Из риса делают еще такую начинку: сварить на молоке кашу, простудить, положить сырых яиц, сахару или мелкой корицы, такие пироги защипывают только с концов.

8-я. Начинка маковая. Просеять мак, вымыть, истолочь в ступке. Положить меду, сахару или патоки и вскипятить раза два или три.

9-я. Начинка тыквенная. Снять с тыквы кожу, очистить от семени, изрубить и положить изрубленных яиц, соли и растопленного масла.

10-я. Начинка из чернослива, изюму или винных ягод. Чернослив сварить, откинуть на сито, вынуть косточки, изрубить. Положить сахару, меду или патоки, рюмку виноградного вина и немного толченой корицы и гвоздики. Изюму сварить, выбрать семечки, изрубить, положить сахару, корицы и гвоздики. Винные ягоды сварить, изрубить, положить рюмку виноградного вина, сахару, корицы и гвоздики.

11-я. Начинка из сушеной ягоды. Сушеную чернику, клубнику или малину сварить, откинуть на сито и положить по вкусу сахару или меду.

12-я. Начинка яичная. Сварить яйца, изрубить, положить масла и посолить.

Для постных пирогов начинку делают из моркови, капусты и картофеля. Масло кладется конопляное, маковое, ореховое. Начинка ягодная делается из варенья, изюма, чернослива, винных ягод, а приготовляется так же, как и для скоромных пирогов. Но есть и особенные, собственно постная, приготовляемая из грибов и рыбы.

1-я. Начинка грибная. Сварив сушеных грибов, изруби с луком, смешай с крутой гречневою кашею и поджарь в масле.

2-я. Начинка из сушеной рыбы. Сварив рыбы, выбрать кости, изрубить, прибавить мелко искрошенного луку, смешай с гречневою кашею и поджарь в масле.

3-я. Начинка из тельного. Взять рыбу, снять с нее кожу, выбрать кости, избить мясо толкушкой (!) в деревянной чашке, пожарить на сковороде в масле, изрубить и положить мелко изрубленного луку или смешай с вареной и мелко изрубленной вязигою (!).

4-я. Начинка рисовая. Сварить рис в воде, откинуть на сито и положить мелкой корицы и сахару.

5-я. Начинка из сушеной черемхи (!). Во многих местах спелую черемху сушат и мелют. Из нее выходит вкусная начинка для пирогов. Просеять сушеную толченую черемху сквозь сито, заварить кипятком и положить меду или сахару.

6-я. Начинка из груздей и рыжиков. Соленые грузди или рыжики изрубить и положить в них рубленого луку и масла».

О голубях, гусях, утках и куропатках мы уже говорили, а что могли готовить из потрохов? Очень вкусное рагу, и все зависело от того, чьи это потроха, и в данном случае у повара большой выбор.

Потроха

Взять гусиных потрохов, лапок, шеек и папоротников. Варить в несколько подсоленной воде с луком, и когда довольно укипит, то подправить подпалком (!) из того же отвара с мукою и с маслом и забелить сметаной.

Кушанье из гусиных потрохов

Очищенные потроха поставить в воде с кореньями, луком, солью, английским перцем, положить несколько обваренных грибов и варить все, пока потроха не будут мягкими. Отдельно сварить в горшочке круто 2 небольших стакана перловой крупы, положить 1 ст. ложку масла и с кашею разбить яйцо, развести бульоном от потрохов, влить 2 ст. ложки густой сметаны, грибы нарезать тонкими полосками, вскипятить все вместе, залить этим потроха, положенные на блюдо. Если кто любит кислые кушанья, то может выжать сок из лимона.

Гусиной потрох (!) с кореньями

Потроху (!) гусиному дать вскипеть, потом очистя (!), свари в соленой воде и, накрошив петрушечных кореньев так тонко, как лапшу, положи оные с куском масла коровьего, в кастрюлю приложа (!) натыканного гвоздикою луку, мушкатного цвету; дай покипеть полчаса, всыпь ложку муки, прилей хорошего мясного отвару; вложа гусиной потрох, дай еще прикипеть, при отпуске осыпь рубленою петрушкою.

Подпалок – это подливка, приготовленная на обжаренной муке, разбавленной отваром и уваренной. Но почему папоротник? Дело в том, что некоторые виды папоротников являются ядовитыми, но есть среди них и те, что съедобны после термической обработки. Например: орляк обыкновенный (Pteridium aquilinum), страусник обыкновенный (Matteuccia struthiopteris), осмунда азиатская (Osmunda asiatica). Собирают молодые ростки, похожие на спаржу, в тот период, когда они вытягиваются вверх и выравниваются и на них появляются первые листья. Именно в этот период черенки максимально сочные. Позже они станут волокнистыми и жесткими.

Разумеется, подобного рода блюда существовали не только в русской кухне. Вот какой рецепт предлагает «Кухмистера Андрея Христиана Криспа поваренная книга», переведенная с немецкого и вышедшая в Москве в 1788 году.

Рагу из куриных потрохов

Как в больших домах часто бывает, что в один день готовят много птиц, то оставшиеся крылышки и пупочки[79] куриные должно в соленой воде отварить и, разрезав в ломтики, положа в четверть фунта коровьего масла, с луком, натыканным гвоздикою, изжарить, а после налить на оное мясного отвару, сколько надобно, положить по горсти тертого хлеба, мушкатнаго цвету, вместе переварить; подать на стол оное кушанье, иногда, буде пожелаешь, положить можно сельдей, разного сорту грибов, зеленого гороху, каштанов, петрушки или других тому подобных вещей.

Смотря по составу кушанья, оное можно и больному иногда употребить.

В дело шли не только куриные потроха, но и коровьи, телячьи, бараньи и т. д.

Бараньи кишки с капустою

Кишки очистя (!) хорошенько и отерев солью, сварить в соленой воде гораздо мягко; потом еще обмыть, чтоб были очень чисты, и изрезать кишки кусочками длиною в палец, также изрубить белой капусты 2 кочня (!) гораздо мелко, потом положить в кострюлю (!) 2 фунта масла коровьего; когда оное станет подниматься, всыпать в него капусту и жарить до тех пор, как опадет; тогда вложить кишки, мясного отвару и тертого мушкатного цвету, перемешав, привари; а ежели браунколь[80] готовить будешь, то оную, мелко изрубя (!), в масле, мясном отваре или в воде с двенатцатью (!) золотниками сахару вари мягко; потом приложи кишки и перевари, приправь.

Рагу из хвостов бараньих с куриными крылышками

Хвосты бараньи и крылышки куриные отварить немного в соленой воде, потом поджарь 2 ст. ложки муки в четверти фунта масла коровьего; в оное положить крылышки и хвостики, луку, натыканного гвоздикою мушкатнаго цвету, лимону, ломтиками нарезанного, хорошего отвару, и все оное вместе сварить. Жир сверху словить; при отпуске на стол – с двумя рублеными аншу-фишами[81], или сельдью приправить; также по соизволению, изрезав головки чесноку, в оное положить.

Сальник

Взять потрох (!) бараний или телячий, сварить, изрубить, положить в чайную чашку мелкой гречневой крупы и 3 ст. ложки сливок или 1 ст. ложку сметаны и 2 ст. ложки молока. Немного посолить и развести сырыми яйцами. На бараний сальник надобно положить 6 или 7 яиц, перемешав все вместе, взять форму медную, хорошо вылуженную, или глиняную. Перепонку баранью, называемую сальником, разостлать в форме, выложить сверху на нее приготовленную начинку, покрыть тою же перепонкою и поставить в печь. Надобно, чтобы в печи было довольно жарко, сальник сверху и с боков хорошо подрумянился и выпекся.

И снова появляется поросенок, но на этот раз не холодный, а горячий, и не вареный, а жареный. Как видите, при составлении меню хозяин вовсе не заботился о чередовании блюд из разных продуктов, а просто собрал все свои любимые яства на одном столе.

Жареный фаршированный поросенок

Выдать: 1 поросенка, 1 фунт гречневой крупы, ½ фунта масла столового, 2 ½-3 стакана бульона для сока, соли по вкусу.

Вынув у поросенка из разреза на животе все внутренности, а также удалив прямую кишку, обмыть хорошенько, заправить передние лапки в разрезы, сделанные с обеих сторон под лопатками, и нафаршировать внутри рассыпчатой гречневой кашей, к которой прибавить почки, сердце и печенку от поросенка, отдельно прожаренные на масле и изрубленные. Потом зашить место разреза голландскими нитками, положить на противень спиной вверх, натереть кожу прованским маслом (чтобы лучше заколероваласъ и хрустела), смазать сверху растопленным маслом (кисточкой), поставить в горячий духовой шкаф[82]и жарить, как ростбиф, смазывая маслом.

Поросенка можно также жарить на вертеле, таким же способом, как ростбиф. К жареному фаршированному поросенку подается собственный сок. Готовность поросенка определяется заправочной иголкой, как и готовность мяса. Перед нарезкой нужно снять нитки и высыпать кашу на то блюдо, на котором будет подаваться к столу.

Нарезается поросенок так: сначала нужно отрезать голову от туловища по позвонкам и разрубить ее вдоль пополам или же, отрезав голову, отделить по связкам верхнюю челюсть от нижней, потом отрезать передние и задние лапки по суставу, дальше разрезать туловище сначала вдоль на правую и левую половины по позвонкам (так, чтобы тела позвонков остались при правой половине туловища), а потом каждую половину на несколько кусков, каждый шириною в 2–3 пальца.

Разрубив таким образом поросенка, уложить куски в таком порядке, чтобы они сохранили свою натуральную форму; сначала на блюдо кладется каша, а сверх нее поросенок.

Если взят очень крупный поросенок, то каждая ножка еще разрезается на две части по суставу.

Примечания: так как хвост, кончик носа и уши поросенка очень нежны, чтобы при жарении они не сгорели, их нужно обернуть тестом, которое потом снять. Поросенка можно жарить не фаршированным и не целиком, а только одну его половину, а другую половину можно подать в отварном виде холодную. Для этого его разрубают в сыром виде пополам в продольном направлении и жарят, положив на бок, кожею вверх. Для того чтобы кожа поросенка не вздувалась пузырями и не лопалась, ее не надо поливать соком, как мясо во время жаренья, а нужно только время от времени смазывать маслом (кисточкой). Поросенка нужно солить только перед концом жаренья, иначе мясо его покраснеет.

Цветная капуста

Очистить от листьев и верхней кожицы, положить в холодную воду на час, потом опустить в кипяток, посолив воду и положив в нее ложку масла, накрыть крышкою, поставить на легкий огонь, чтобы кипело с полчаса. Когда капуста будет готова, откинуть ее на решето; когда вода стечет, сложить на блюдо.

Десерты тоже подавались на любой вкус.

Вареники

Вареники, бывают с сыром, с урдою, т. е. с маком, из которого выжато молоко, с ягодами: вишнями, земляникою, наконец с мясом (и называются тогда «гилуны»). Взять пшеничной или гречневой муки, замесить на воде густо, раскатать на столе качалкою, порезать на четвероугольники, лепить с вышесказанным фаршем; они станут треугольниками; варить в кипятке, когда готовы – подавать: те, что с сыром, – при сметане, что с урдою – при постном масле, что с ягодами – при меду, что с мясом – при масле коровьем.

Вареницы – тесто как предыдущее, но без фарша.

Клюквенный кисель

Выдави сок из клюквы, добавь немного воды; одну половину вскипяти, а в другой размешай картофельной муки и вылей в первую; вари, помешивая постоянно, чтобы не было комков: подают теплый или застуженный, с сахаром.

А блинчики могли приготовить и без дрожжей.

Блинцы

Возьми 3–4 ст. ложки муки с 3 сырыми яйцами, налей неснятого молока столько, чтоб образовалось совершенно жидкое тесто, которое бы можно было черпать ложкою, посоли; разогрей сковороду, подмажь маслом, налей и перепеки все тесто. Блины должны быть тонки, как лист бумаги, и свернуты в четверо. Их подают, пересыпанные сахаром или с вареньем.

Что касается варенья, то у каждой хозяйки, конечно, были свои проверенные рецепты.

Малина без воды

1 фунт малины всыпать в чистый муравленый[83] тазик, пересыпая ½ фунта сахара, истолченного в порошок; поставить на всю ночь на лед. Когда сахар немного распустится и ягоды дадут сок, то поставьте тазик на горячие уголья, не прибавляя воды, или на спирт, который зажечь в плоской чашке. Минут через 18 или 20 варенье будет готово, если только дно тазика не слишком толсто. Более двух рядов ягод не надобно класть.

Клубника

Приготовляется точно так же, как малина, с тою только разницею, что сперва надобно обрезать осторожно зеленые листочки, оставив корешок в ¼ вершка длиною; каждую ягоду обмакнуть в спирт или ром, разложить на блюдо, посыпать четвертою частью назначенного сахара и поставить на лед. На другой день приготовьте сироп: на 1 фунт ягод взяв ½ стакана воды и 2 фунта сахару, вскипятите, всыпьте ягоды, 3 раза вскипятите, каждый раз отставляя тазик с огня и осторожно снимая пену, потряхивая тазиком, доваривайте на легком огне, пока ягоды не потеряют кислоту и сироп не начнет подергиваться перепоночкой.

В пьесе «Иванов» хозяйственная Зинаида Савишна потчует гостей вареньем из крыжовника:

«Зинаида Савишна (озабоченно Гавриле). Ну, как же ты подаешь? Принес бы какого-нибудь варенья… Кружовенного что ли…

Шабельский (хохочет; Иванову). Что, не говорил я тебе? (Лебедеву.) Я с ним пари дорогой держал, что, как приедем, Зюзюшка сейчас же начнет угощать вас кружовенным вареньем…

Зинаида Савишна. Вы, граф, все такой же насмешник… (Садится.)

Лебедев. Двадцать бочек его наварили, так куда же его девать?

Шабельский (садясь около стола). Все копите, Зюзюшка? Ну, что, уж миллиончик есть, а?

Зинаида Савишна (со вздохом). Да, со стороны поглядеть, так богаче нас и людей нет, а откуда быть деньгам? Один разговор только…»

Крыжовник

Взять крупного зеленого, собственно, не спелого крыжовника, вынуть из него семечки, сполоснуть; когда обсохнет, свесить, налить спиртом так, чтоб им были покрыты ягоды; чрез час откинуть на решете. Между тем кастрюльку наполните вишневыми листьями, налейте водою, вскипятите раза 2–3 и этою водою облейте несколько раз крыжовник, сложенный на решето, а потом обливайте его холодною водой, пока не остынет. На 1 фунт очищенного крыжовника следует взять 1 ½ стакана воды и 2 фунта сахару, вскипятить сироп, положить в него крыжовник, вскипятить раза три, каждый раз снимая тазик с огня минуты на две или на три, после сего надо доварить на самом легком огне.

Крыжовник ярко-зеленого цвета

Очищенный от семочек (!), сполосканный (!) неспелый крыжовник сложите в муравленый горшок, перекладывая его ряды вишневыми листьями и небольшим количеством шпината, налейте спиртом, закройте горшок крышкою, обмажьте тестом вставьте на несколько часов в печь настолько жаркую, как она бывает обыкновенно после вынутого из нее хлеба. На другой день, вынув крыжовник, всыпьте его в холодную воду со льдом, через час перемените воду и раз с ней вскипятите ягоды; слив кипяток, опять в холодную воду со льдом, которую переменяйте после несколько раз, держа в ней ягоды 10 млн 15 минут, чтобы лишить их спиртового запаха. Потом, откинув ягоды на решето, когда вода стечет, разложите их на скатерть и, когда обсохнут, свесьте; на каждый фунт ягод надо взять 2 фунта сахару и 1 стакан воды. Приготовить сироп из ⅓ назначенного сахару, вскипятить, снять пену и в горячий всыпать ягоды; когда начнут кипеть, осыпать остальным сахаром и, раза три вскипятив ключом, доварить на легком огне. В сироп не помешает положить кусочек ванили или воды померанцевых цветов.

За обедом пили наливки – также традиционный русский напиток, помогающий пищеварению.

Наливка из черемухи

Собрать свежую черемуху, рассыпать ее на скатерти и дать полежать дня три; потом рассыпать черемуху на решета и поставить в самую легкую печъ, чтобы ягоды не испеклись, а только бы повяли. Вынув из печки, истолочь, насыпать в бутыль, налить хорошею очищенною водкой, дать стоять 6 недель. Потом слить, подсластить по вкусу; эта наливка очень вкусна, и ее трудно отличить от вишневки.

Наливка рябиновая

Набрать самой зрелой рябины, испечь ее на досках так, чтоб она была мягка, но чтоб не пригорала; наложить ее две трети бутылки и полную бутыль налить водки; дать стоять, пока водка сделается янтарного цвета, тогда слить и подсластить по вкусу.

Наливка из крыжовника

Спелый крыжовник чисто обобрать и наполнить им бутыль, налить чистым спиртом или хорошею водкой и дать стоять 6 месяцев. По прошествии этого срока процедить спирт чрез фланель, разлить в бутылки, всыпать в каждую бутылку 2 ч. ложки сахару, одну большую изюмину, разорванную пополам, закупорить и через два месяца употреблять. Желая иметь лучшую наливку, можно ее приготовить следующим образом: слив спирт в бутылки, процедить, вскипятить с сахаром, положив около фунта сахару на штоф наливки, процедить сквозь фланель; когда остынет, разлить в бутылки и закупорить. Эта наливка очень похожа на вино.

Вишневая наливка

Взять пуд вишен, растолочь с косточками в ступе, смешать с ½ ведра спирту или хорошей водки, сложить в банки и поставить на 3 дня на солнце, обвязав банки тряпочкой. Потом выжать чрез чистое полотно, всыпать 10 фунтов сахару; когда сахар распустится, вскипятить раза два; когда остынет, разлить в бутылки и употреблять. Держать в холодном месте. Наливка эта хороша вскоре по приготовлении, а долго держаться не может.

Вишневка

2 гарнца[84] выжитого из вишни соку влить в кадочку, смешать с гарнцем меду (не следует, чтоб кадочка была полна), накрыть кружочком и поставить в холодное место. Когда начнет бродить, снимать пену до тех пор, пока совершенно очистится; через две недели процедить, слить в бутыль, не наполняя ее совершенно, слегка закупорить и закопать в погребе в песок.

То же самое можно приготовить и из малины.

Веселый праздник именин

Сюжет рассказа «Именины», вышедшего в 1888 году, поначалу не обещает трагедии. Он прост: в усадьбе судебного чиновника Петра Дмитриевича и его супруги Ольги Михайловны праздник – именины хозяина дома. Гости съехались со всей округи, и праздник продолжается весь день – с утра до вечера. Но хозяевам вовсе не весело.

Ольга Михайловна «вышла и взглянула на часы: было без пяти минут шесть. И она удивилась, что время идет так медленно, и ужаснулась, что до полуночи, когда разъедутся гости, осталось еще шесть часов. Куда убить эти шесть часов?»

Те же мысли гнетут и Петра Дмитриевича: «Теперь шестой час, – сказал он, взглянув на часы. – Если гости смилостивятся и уедут в одиннадцать, то и тогда нам остается ждать еще шесть часов. Весело, нечего сказать!»

Вспоминаются еще одни именины – Татьяны Лариной, куда также собирались все соседи и где «веселый праздник именин» закончился вызовом на дуэль.

В самом деле – то, что должно было стать семейным торжеством, превращается в светский ритуал, порядок которого хоть и смягчен загородной жизнью, летней погодой, усадебными развлечениями и провинциальными нравами, тем не менее не совсем свободен от церемоний.

Вот что писали об именинах господа Юрьев и Владимирский, авторы книги «Правила светской жизни и этикета. Хороший тон. Сборник советов и наставлений на разные случаи домашней и общественной жизни: как правильно в светском обществе держать себя на крестинах, именинах, свадьбах, юбилеях, обедах, вечерах, балах, раутах, на прогулках, в театре, на маскараде и т. д.»: «Дни рождения у нас не принято особенно справлять, все ограничивается скромным семейным празднованием; одними лишь поздравлениями, но у католиков и протестантов дни рождения справляются наравне с днями именин.

Дни именин, особенно старших членов семьи отца или матери, а также бабушки или дедушки, принято справлять вполне торжественно.

Не поздравить с днем Ангела дедушку или бабушку, отца или мать, брата или сестру, или вообще близкого или даже своего хорошего знакомого, было бы верхом невнимания и неприличья…

Лиц, с которыми мы ведем знакомство, поздравляют в дни их именин. Визиты в этом случае делаются утренние и затем, если последует приглашение на имеющийся быть по случаю именин званый обед, приличие требует явиться снова к назначенному часу.

Когда приглашают на именинный обед, то обычно слово “обед” заменяют словом “пирог”, говоря: – “Просим пожаловать к нам на «пирог»”, причем, конечно, следует не именно “пирог”, но целый обед».

Рассказ начинается словами: «После именинного обеда, с его восемью блюдами и бесконечными разговорами, жена именинника Ольга Михайловна пошла в сад».

Поскольку на этот раз Чехов не оставил ни намека на то, какие блюда стояли на столе, но давайте пофантазируем.

Восемь блюд могут насытить самого голодного обжору, но на самом деле обед из восьми блюд был весьма скромным для торжественного случая. Госпожа Городецкая рекомендует такое меню званого обеда на французский манер (конкретные названия блюд, разумеется, приводятся только для примера):

«1-я подача. Похлебка, релеве. Два антре: паштет; цыплята а-ля Маренго. Два hors dbeuvre.

2-я подача. Два жарких: два зайца aux fines herbes[85]; два цыпленка а-ля ренн. Три антреме – пирожки, горошек, ванильный крем. Салат.

3-я подача. Одиннадцать тарелок десерта: две тарелки свежих фруктов; два компота; четыре тарелки с печеньем, два разных сыра, блюдо вафель».

По самым скромным подсчетам получается 15 блюд. Как же хозяевам удалось сократить их до восьми? В таких случаях, на стол подавали суп, рыбу или холодное блюдо (паштет, майонез, заливное и проч.), жаркое из мяса, пунш, жаркое из дичи или соусное блюдо, зелень и два десерта.

В рассказе Чехова Петр Дмитриевич справляет именины в июле. «Ольга Михайловна сидела по сю сторону плетня, около шалаша. Солнце пряталось за облаками, деревья и воздух хмурились, как перед дождем, но, несмотря на это, было жарко и душно. Сено, скошенное под деревьями накануне Петрова дня, лежало неубранное, печальное, пестрея своими поблекшими цветами и испуская тяжелый приторный запах. Было тихо. За плетнем монотонно жужжали пчелы…»

Супом, учитывая опять же летнее время, могла быть ботвинья – холодный суп, считающийся звездой русской кухни.

Ботвинья

Выдать: ½ фунта вареного свекольника или шпината, 6 тарелок квасу или кислых щей, 5 свежих огурцов, ½ фунта свежей рыбы, 15–20 раковых шеек и клешней. Ботвинья и окрошка принадлежат к числу блюд, которые нередко заменяют горячие. Оба эти блюда подают преимущественно летом во время жаров, потому что ботвинья и окрошка должны быть холодны, со льда; теплая окрошка теряет половину своего достоинства, а ботвинья просто противна.

Приготовление ботвиньи самое простое: полфунта вареной изрубленной зелени – свекольнику или шпината, пяток очищенных от кожи и семечек, мелко изрезанных, свежих огурцов, несколько веток изрубленного укропа, для охотников – тертого хрена и щепоть зеленого луку, 6 тарелок квасу или, что еще лучше, кислых щей[86], да 6 ломтей вареной рыбы – осетрины, севрюги, белуги, лососины и даже судака – вот и все. Но ежели хороши рыба и квас, то в жаркое летнее время это блюдо ничем не заменимо. Рыба к ботвинье подается и свежая, и малосольная. Хороши также провесная белорыбица и балык. Очищенные раковые шейки и клешни придают много вкуса ботвинье.

К рецепту прилагается байка от автора – хорошо нам знакомой госпожи Е. Петровой: «Рассказывают, что в 1814 году, когда русские были в Париже, один из них послал Талейрану, любившему хорошо покушать, нашей русской ботвиньи. У Талейрана в то время был поваром знаменитый Карем. Но, не зная, что ботвинью подают холодную, кухмистер, не думая долго, вскипятил ее и подал горячую. Можете вообразить, что это за мерзость! Когда Талейрана спросили, как нравится ему русское кушанье, то после многих отговорок и разных уклончивых ответов, он сказал: “Извините, может, я не привык к русским блюдам, имею дурной вкус, но не могу ботвинью назвать иначе, как свиным лимонадом”. Талейран был прав».

И еще один совет: «Здесь кстати заметить и о том, что с ранними дорогими овощами и зеленью надо обращаться экономно. Положим, что вы, любите ботвинью и преимущественно со свежим огурцом, а огурцы дороги и употребить их для ботвиньи две-три штуки вам не по средствам; тут поневоле надо отказаться от любимого вами кушанья или есть его уже без огурца, что далеко не так вкусно. Мы поступаем в подобных случаях экономно. – “Верно, вместо двух или трех огурцов кладете в вашу ботвинью один или половину, подумает с улыбкой читатель и мысленно прибавит: не хитрая это экономия!” Да, именно вместо двух-трех огурцов употребляем один, а иногда половину. Но дело в том, что ботвинья от этого нисколько не потеряет в своем достоинстве, вкусна точно так же, как если б в нее положили и два огурца. Как обыкновенно поступают с огурцами для ботвиньи? Рубят их более или менее крупными кусочками. Мы делаем не так; мы истираем огурец на терке и это огуречное пюре уже кладем в миску с ботвиньей. Не теряет своего вкуса ботвинья потому, что достоинство, вкус огурца заключается единственно в его аромате. Отымите аромат от огурца, и он будет безвкусен, как вода. Разрубленный же на куски огурец не даст и половины того аромата, как истертый на терке».

Поскольку суп – из рыбы, то закуски могли быть из птицы и мяса. Телята появлялись у коров с октября по декабрь, а значит, к концу июня им по 5–7 месяцев и они как раз годились для приготовления блюд.

Пастет (!) из телятины

Выдать: 1½-2 фунта телятины, 1 белый хлеб, 2 ст. ложки лимонного соку или уксуса, ½ фунта ветчинного сала, 2–3 желтка, сдобное тесто, соусу по желанию.

Половину назначенной телятины изрезать ломтиками, отбить их колотушкой, изжарить. Из другой половины сделать фарш, который и кладется на дно пастета, а на него битое мясо, смоченное немного лимонным соком или хорошим, уксусом; это мясо закрывается сверху опять фаршем, потом двумя ломтиками ветчинного сала и крышкою из простого сдобного теста. Когда пастет испечется, то вливают в него какого-нибудь соуса с прибавкою лимонного сока.

Рыба и мясо были, значит – остаются курятина.

Цыплята «а-ля Маренго» получили свое название в память победы Наполеона над австрийской армией в июне 1800 года при Маренго. Якобы повар полководца Дюнан (Франсуа Клод Гинье) использовал те продукты, что смог найти в городе, и Наполеону так понравилось это блюдо, что он приказал подавать его ему после каждой битвы.

Цыплята а-ля Маренго»

Выдать: 2–3 шт. цыплят, 1 ст. ложку красного соусу, 2–3 ст. ложки прованского масла, 1 ст. ложку пюре из пом д’амуров[87], 324 шампиньона.

Разрезать цыплят и обжарить с обеих сторон в прованском масле на большом огне. Потом влить красного соуса, пюре и вскипятить. Уложить цыплят на блюдо, а соус уварить до надлежащей густоты, процедить и, размешав с шампиньонами, облить цыплят.

Пюре из пом д’амуров

Нашинковать мелко по 2 штуки очищенных кореньев петрушки, сельдерея, порея, моркови и луку, положить в кастрюлю на растопленное масло и обжарить на легком огне до мягкости, наблюдая, чтобы не зарумянились и не пристали ко дну кастрюли; потом положить 50 штук пом д’амуров, влить полчумички[88] хорошего бульона и варить на легком огонь до тех пор, пока пом д’амуры не сделаются мягки. Тогда снять с огня, протереть чрез сито и уварить до густоты.

Другой рецепт приводит автор книги «Французский домашний стол, или Искусство есть вкусно, экономно и разнообразно».

Цыпленок Маренго»

5 ст. ложек прованского масла подогреть на сковороде с высокими краями, прибавить растертый зубок чесноку, соли и перцу: разрезать цыпленка, как для фрикасе, положить на сковородку самые крупные куски и постепенно класть другие, постоянно переворачивая вилкой, пока они не поджарятся и подрумянятся. В это время дать вскипеть в маленькой кастрюле стакану белого вина с мелко изрубленными петрушкой, луковками, 2 шарлотками[89],½ зубка чесноку, шампиньонами, прибавив соли, перцу, соку и 2 ст. ложки прованского масла, в котором жарился цыпленок: выложить на блюдо, облить соусом, украсить яйцами с поджаренным хлебом. Вместо белого вина можно налить воды или бульону и соку с одного лимона.

Мясной сок

Положить в кастрюлю нарезанную луковицу, сверху жиру и шпику кусочками, затем какие имеются остатки и обрезки от говядины, дичи, птичьих потрохов, телячью ногу и свиную кожу; также несколько кусков моркови, пучок овощей, чесноку, гвоздики и небольшую кухонную ложку (чумичку) воды; покрыть кастрюлю и тушить на сильном огне. Когда мясо выделит сок и все немного подсохнет, отставить на край плиты и дать подрумяниться. Когда жир всплывет наверх, снять его дочиста и влить кухонную ложку кипятку; через 5 минут прибавить еще кипятку, сколько нужно для соуса, не трогая ничего в кастрюле. Варить до готовности, отставить на край плиты, снять еще раз жир и процедить через частое сито или салфетку. Для приготовления сока достаточно 2–3 часов.

Следом – пунш! «Это мороженое на больших обедах подают обыкновенно перед жарким. На каком разумном основании едят жареное мясо после сладкого блюда, и еще после превосходного мороженого, объяснить не беремся. “На основании испорченного вкуса”, – заметит, быть может, иной пурист. “Потому что предлагаемое едят!” – может откликнуться обжора.

Как бы там ни было, но замороженный пунш, если хорошо приготовлен, вещь превосходная и принадлежите к лучшим мороженым».

Пунш глясе

Выдать: для лимонного мороженого – 1 рюмку белого рому или мараскину, 3–4 белка.

Приготовьте сначала лимонное мороженое. Когда оно будет готово, вмешайте в него 3–4 взбитых в пену яичных белка; надобно сбивать мороженое с белками лопаткою, по крайней мере, час, пока массы в форме не прибудет достаточно; затем, не более как минут за пять до подачи, влейте в форму хорошего белого рому или, что еще лучше, мараскину, размешайте хорошенько массу и накладывайте, вернее сказать, наливайте, в хрустальные бокалы, употребляемые для шампанского.

Если вначале подавали курицу под соусом, тогда жаркое будет из свинины.

Жареная четверть свинины

Четверть свинины простирается до первого ребра, возле почки; ее обрезывают в виде четвероугольника (!), а кожу надрезывают в некоторых местах; пропускают маленькие вертелы (!) в бок и соединяют их около задней части, чтоб сохранить четвероугольную форму; приготовив таким образом, насаживают ее на большой вертел. Надо около 4 часов, чтобы она изжарилась.

Хотя охота начинается только после Петрова дня, ради праздника все же можно было достать дичи.

Заяц в рагу

Снять с зайца кожу, выпотрошить и распластать его; если есть кровь, то собрать ее. Растопить в кострюле (!) кусок коровьего масла, поставить на огонь и прибавить горсть муки. Когда мука поджарится, положить туда зайца и обжарить; влить достаточное количество красного вина и вдвое менее воды; приправить солью и перцем; положить кусочки шпику, поджаренные в масле, луковицы и шампиньоны; снимать пену и жир; когда заяц поспеет, уложить его на блюдо и облить соусом; если соус жидок, то уварить его, положить туда собранную кровь, растертую печень и дать поспеть.

В начале июля в южных губерниях уже поспевают первые овощи, и этим нельзя не воспользоваться (Петров день, как вы помните, – 29 июня по новому стилю, и 12 июля – по старому).

Маседуан

Приготовить сваренных в соленой воде овощей: зеленую и белую фасоль, горошек, цветную капусту, картофель, головки спаржи, немного нарезанного латука или ромена, донышки артишоков, свеклы; можно прибавить филе анчоусов и других вкусных рыб, омаров, раков, вычищенных оливок, рубленых корнишонов, рубленых овощей, употребляемых в салат, и мелко нарезанных крутых белков. Приправу приготовить заранее из растертых крутых желтков и всего прочего, что входит в приправу к салатам. Облить этим овощи и перемешать. Можно подавать также с майонезом.

О приправах к салатам вообще

В приправу к салатам входят: соль, перец, пряности, прованское масло, уксус и мелко нарубленые овощи, как то: кервель, эстрагон, лук или шарлотка[90] и кресс. Стараться распределить пропорционально и равномерно приправу, прибавляя или убавляя ее соответственно количеству салата и персон; при этом необходимо хорошенько размешивать салат с приправой. Можно заменять уксус лимонным соком, а прованское масло сырым желтком. Рубленые овощи можно подавать отдельно.

Или менее изысканный вариант.

Маседуан из овощей

Выдать: по ¼ фунта зеленых бобов, зерен молодого горошка, спаржи, 2–3 небольших кочана цветной капусты, 10–12 гарнцев молодого картофеля, по 3–4 репы и моркови, 2 ст. ложки сливочного масла, 1 ст. ложку белого соуса или бешамели, соли по вкусу.

Очистить и нарезать зеленые боб, сварить в соленом кипятке, откинуть на дуршлак (!), перелить холодною водою, сложить на сотейник; точно так же приготовить и вылущенные зерна молодого горошка; очистить и сварить спаржи, цветной капусты и молодого картофеля; нарезать и сварить в бульоне молодой моркови и репы. За 15 минут до отпуска сложить все это на сотейник, поставить на огонь, и, когда овощи пообсохнут немного, положить сливочного масла, ложку белого соуса или бешамели, разогреть, размешать, выложить на глубокое блюдо и обложить гренками.

Французское слово Macedoine, «Македония», присвоено этому блюду, так как оно представляет из себя смесь мелко нарезанных овощей – «как в империи Александра Македонского». Маседуан готовили не только из овощей, но и из фруктов, и в этом случае его заправляли сахарным сиропом.

А на десерт – именинный пирог.

Сладкий пирог с фруктами и ягодами

Смазать маслом неглубокую форму для торта, выложить ее сдобным тестом, тонко раскатанным, обрезать края, защипать их особыми щипчиками; обмазать яйцом и печь в легком духу, наполнив чем-нибудь середину. Дно надрезать в нескольких местах, чтобы тесто не пузырилось. Форма для торта может быть заменена жестяным кружком, который ставится на сковороду. Этот пирог наполняется различными фруктами и ягодами. Абрикосы, вишни, сливы и персики должны более или менее сохранить вид целых, но их нужно очистить от косточек и веточек. Груши помещаются стоймя со своими веточками; с тупого конца их слегка надрезывают, чтобы прямее стояли; виноград снимается с веточек. Все фрукты должны быть сварены в сиропе, как для компота. Наполнить пирог фруктами, посыпать их сахаром и вставить в шкаф на несколько минут. Если шкаф достаточно горяч, то фрукты, за исключением груш, можно положить и сырыми на сырое тесто; густо посыпать сахаром и печь довольно долго. Если фрукты не особенно крупны и красивы, то из них делают мармелад и им наполняют торт. Когда он вынут из шкафа, его заливают густым сиропом на красном вине. Земляника и малина кладутся сырыми в испеченный уже пирог и тоже заливаются сиропом. Зимой этот торт можно делать с вареньем, черносливом, франжипаном[91]; для разнообразия их покрывают сверху тонкой решеткой из полосок теста.

Если абрикосы, вишни и сливы еще не поспели, то использовали мармелад.

Торт «Конде»

Испечь торт, подобный предыдущему; наполнить его рисом, сваренным в молоке с сахаром и лимонной цедрой, ванилью или померанцевой водой. Покрыть рис тонким слоем яблочного мармелада; сделать решетку из тонких полосок теста, смазать их яйцом; вставить в шкаф; дать подрумяниться.

В пьесе «Три сестры» на именинах Ирины (видимо, – в августе) именинный пирог едят за завтраком, а потом Ольга обещает: «За ужином будет жареная индейка и сладкий пирог с яблоками». Такой пирог – «яблочник» – любили и в семье Чеховых.

Шарлотка из печеных яблоков

Испечь яблоки в печи, снять кожу и отбросить семячки (!), размешать с сахаром, с лимонною или померанцевою коркою, а также корицею. Взять стакан муки и стереть с маслом, которого должно быть столько, сколько вберет в себя мука, и ложкою сахара; раскатать тонко; вымазать кастрюлю внутри маслом и обсыпать толченым сухарем, обложить тестом, а в средину положить яблоки, перекладывая кой-где вареньем и померанцевой коркой, вареной в сахаре; накрыть тестом и поставить в довольно горячую печь.

Шарлотка из яблоков в рассыпчатом тесте (на 6 персон)

Четверть фунта свежего масла, 1 стакан муки, 1 ст. ложку сахару и немного кипятку замесить вместе. Тесто доделывать в холодном месте, раскатать как можно тоньше и обложить этим тестом дно и бока кастрюли, которая прежде должна быть смазана маслом и обсыпана толченым сухарем. Обсыпать тесто снова толченым сухарем и положить в середину яблоки, очищенные, нарезанные кусочками и утушенные с сахаром, размешанные с корицею и изюмом; когда наполнится кастрюля яблоками, обсыпать толченым сухарем, прикрыть тестом и поставить в печъ. Поверх теста положить в нескольких местах, немного свежего масла, проколоть тесто вилкой несколько раз, чтобы от пара не отсырело, и поставить в печь на целый час.

Шарлотка из яблоков с гренками

Снять корку с нескольких французских булок, нарезать ломтиками и обмакивать в растопленном масле. Кастрюльку смазать очень толсто маслом, на гренки тоже положить по кусочку масла, выложить ими дно и бока кастрюльки и наполнить яблоками, приготовленными следующим образом. Очищенные и нарезанные яблоки положить в кастрюлю и всыпать сахару, корицы и кусок свежего масла и тушить наскоро, постоянно мешая; когда будут мягкими, положить их в кастрюлю с гренками, сверху положить также гренки и на них положить немного свежего масла, обсыпать сухарями и вставить в печъ, где должна стоять, пока не подсохнут гренки. Между яблоками можно накладывать варенье и наверху убрать тоже вареньем.

Шарлотка из яблоков с сухарями

Взять обыкновенных полкопеечных сухарей, обмакивать каждый в сливках и выложить ими толсто маслом вымазанную кастрюлю. Яблоки мягкие и кисловатые, самые лучшие антоновские, очистить, нарезать тонкими ломтиками, посыпать сахаром с ванилью, положить ряд их в кастрюлю, на них опять ряд сухарей и так дальше, пока кастрюля не будет полна. Особо стереть добела 4 желтка с сахаром, белки взбить в пену, вмешать вместе и этим обливать каждый уложенный ряд в кастрюле. Чем более масла, сахару, ванили и желтков, тем вкуснее это блюдо.

Завернутое тесто с яблоками или венский струдель (!) (на 10 персон)

Приготовить густое тесто, как на макароны, из 4 стаканов муки и яиц без воды, накрыть его на 10 минут горячею кострюлею (!), потом раскатать как можно тоньше, растягивать пальцами во все стороны, чтобы было почти прозрачное, так тонко, оставить с полчаса немного подсохнуть. Растопить кусок масла и полить им раскатанное тесто. Нарезать мелко кислые яблоки, смешать их с сахаром, корицею и кишмишем, посыпать затем тесто, завернуть его кругло, несмотря на то что в некоторых местах лопнет, положить калачом на довольно глубокую сковороду, намазанную маслом и сверху покропить маслом и поставить в горячую печь; смотреть, чтобы не пригорело.

Можно намазывать это тесто миндальной или ореховой массой, смешанной с тертою булкою, сахаром и розовой водой.

И, конечно, какой же летний праздник без мороженого!

«Мороженое (общие замечания)

Для приготовления мороженого необходимо сделать несколько общих замечаний. Нужно иметь медную луженую форму или луженую же железную, но в железной мороженое не так скоро и не так хорошо замораживается, как в медной, и чем последняя толще, тем лучше. Надо иметь также деревянную кадочку с отверстием на дне, для спускания воды от тающего при верчении формы льда; лед, соль, сахар и те еще припасы, из которых желаете приготовить мороженое, каковы: сливки, фрукты, ягоды, сиропы, духи…

Продаются машинки для приготовления мороженого, по словам торговцев, этими машинками приготовить в них мороженое можно в несколько минут; по мы предостерегаем от покупки этих машинок, так как они почти никуда не пригодны. Мы сами имели неосторожность, поверив публикации г. Гризара и Зальцфиша, купили такую игрушку и очень сожалеем, что бросили 8 рублей в печку.

Но на нашей обязанности лежит испробовать каждую подобную вещь, дабы предупреждать от ошибок наших читателей; мы, так сказать, обречены в жертву многих ловких авторов заманчивых публикаций.

Предварительно на дно кадочки следует насыпать мелкого льду, а сверх его хоть горсть соли; на это ледяное основание, на середину его, поставьте форму и обсыпайте ее кругом тоже мелким льдом, уколачивая его плотнее поленом или другой какой колотушкой. Набивая лед, следует пересыпать его солью так: ряд льду, хоть вершок вышиной, а на него добрую горсть соли и т. д., сверху должна быть соль. Форма должна такими образом быть засыпана до краев почти; в нее вливают массу, из которой хотят приготовить мороженое, накрывают форму бумажным кружком, а потом крышкой от формы. Бумажный кружок накладывают на форму для того, чтоб во время снимания крышки не засыпалась в форму соль, чем можно мороженое испортить… Массы, приготовленной для мороженого, надо наливать до половины формы или до двух третей, но отнюдь не полную. Уменьшать количество можете, то есть налить четверть формы или менее. Когда все вышесказанное сделано, должно вертеть форму, взявши ее за ручку; завертывать мороженое советуем в холодном месте, зимой хоть в сенях, летом на погребу. Когда масса начнет застывать, что последует минут через 20–30, смотря по количеству мороженого, то откройте осторожно крышку, снимите бумагу, оскоблите приставшее и застывшее уже мороженое с боков и дна формы, перемешайте хорошенько и выбейте его деревянной веселкой с остальной массой, находящейся еще в более жидком состоянии, закройте и вновь вертите. Чем тщательнее будете вымешивать, тем лучше и мягче будет мороженое: в этом весь секрет. Вымешивание повторите 5–6 раз.

Когда мороженое превратится в довольно твердую, густую массу, то, выложив его на блюдо или тарелку либо разделив на порции, – подавайте.

Если же подавать еще не время, то надо засыпать форму сверху льдом и солью, и так оставить на погребе до подачи.

Во время верченья, лед, разгорячаясь, естественно будет таять, поэтому нужно, по временам, спускать воду, вынимая пробку из отверстия, сделанного в дне кадки; сверху же ее прибавляйте льду и соли.

Чтобы выложить мороженое из формы, опустите ее на несколько секунд в горячую воду, оботрите потом форму и опрокиньте ее на блюдо, покрытое сложенною салфеткой. Когда же хотите подать мороженое порциями, то берите его круглой серебряной ложкой, отчего оно примет вид полушаров (!), и раскладывайте по чайным хрустальным или фарфоровым блюдечкам или на фарфоровые раковины. Конечно, можно раскладывать мороженое и в мелкие формы, а потом вынимать их и подавать на блюдцах, но все это требует много излишних хлопот, и мы советуем лучше употреблять два вышесказанные способа подачи; первый из них употребителен за обедом, второй (порциями) вечером, перед чаем, вообще после обеда».

Сливочное мороженое

Выдать: 4 желтка, 1 стакан мелкого сахару, 3 стакана густых сливок, ванили кусок в вершок, или цедру с ½ лимона, или ½ ст. ложки воды померанцевой.

Сотрите желтки с сахаром, разведите понемногу тремя стаканами густых сливок, вылейте в кастрюлю, поставьте на огонь и мешайте беспрестанно веселкой, пока не сделается густо; но не доводите до кипения, чтоб не сделать яичницы. Готовая масса должна походить на жидкую сметану.

Процедив чрез сито и остудив, причем беспрестанно, мешайте – вылейте массу в форму и замораживайте, как ранее сказано.

Когда варите массу для мороженого, можете бросить в кастрюлю кусочек ванили в вершок длиною, или цедру с половины лимона, или ½ ст. ложки воды померанцевых цветов.

Мороженое кофейное

Выдать: 1 чашку мелкого кофе, 3 желтка, 2 стакана сливок, 1 стакан сахару.

Возьмите чайную чашку хорошо сожженного и мелко смолотого кофе, налейте ее таким количеством воды, чтобы сваренного без гущи кофе вышло не более стакана. Сотрите 4 желтка с 1 стаканом мелкого сахару, прибавьте кофе и разведите 2 стаканами густых сливок; поставьте эту массу в кастрюле на огонь, варите, мешая веселкой, пока не станет густо, но не доводите до кипения; процедите чрез сито в форму, остудите, мешая, и замораживайте.

Можно делать ее и другим способом, несколько обманным. Разведите стертые желтки с сахаром (пропорция та же) 3 стаканами сливок, как сказано ранее. Когда масса загустеет, всыпьте в нее прямо со сковороды только что сожженного, и очень горячего, но не молотого кофе; составьте кастрюлю с плиты и дайте стоять, накрыв крышкой кастрюлю, пока остынет; после этого процедите в форму, вымешайте и завертывайте, т. е. замораживайте.

Мороженое чайное

Выдать: 1 золотник цветочного чая, 1 стакан сахару, 3 ½ стакана сливок, 3–4 желтка.

Сделайте полстакана не очень слабого цветочного чаю, смешайте со сливками, желтками, стертыми со стаканом сахару, поставьте на огонь и т. д. (см. рецепт ранее).

Мороженое земляничное

Выдать: 1 стакан земляники (протертой сквозь частое сито), 2 стакана сливок, 3–4 желтка, 1 стакан сахару.

Сливки с желтками, стертыми со стаканом сахару, варите, как ранее сказано; когда масса остынет, прибавьте в нее стакан протертой сквозь частое сито земляники, положите в форму и заверните.

Мороженое фисташковое

Выдать: ¼ фунта фисташек, 1 ст. ложку шпината, 3 стакана сливок, 1 ст. ложку померанцевой воды, 1 стакан сахару, 3–4 желтка.

Четверть фунта фисташек или немного более обварите кипятком, очистите верхнюю кожицу, истолките, подлив понемногу ложку простой или, если угодно, померанцевой воды, как можно мельче в ступе, чтоб вышло тесто; прибавьте в фисташки 3 стакана хороших сливок, растертых со стаканом сахара, 3–4 желтка, ложку протертого сквозь самое частое сито вареного шпината и поступайте далее, как сказано о приготовлении предыдущих мороженых. Шпинату можете и не класть; его прибавляют единственно для более яркого зеленого цвету. Точно так же приготовляется мороженое из грецких, простых и миндальных орехов; но шпинат тут уже нейдет. Для миндального мороженого на ¾ фунта сладкого миндаля должно – для запаху – прибавить штук 5 горького.

Мороженое фруктовое

Выдать: ½ фунта ягод, 1 фунт сахара, 1 бутылку воды. Можно приготовлять мороженое из всех ягод и фруктов; разумеется, чем ароматнее ягоды или фрукты, тем будет лучше и мороженое: самое лучшее из таких мороженых – черно-смородинное, когда ягода еще не поспела, зеленая; к сожалению, это мороженое можно иметь только до половины июля с половины июня. Возьмите полфунта ягод, фунт сахару, облейте все это бутылкой воды и поставьте на плиту; когда ягоды разварятся, пропустите сироп сквозь салфетку в форму, дайте остыть и, когда остынет, помешав, вертите. Так поступайте со всеми ягодами и фруктами, т. е. сварив сироп, процедите его. Из фруктовых мороженых очень хорошо дынное.

А еще очень модно было такое мороженое.

Мороженое с черным хлебом

Выдать: ¼ фунта ржаных сухарей, 1 ½ стакана сахара, 1 ст. ложку лимонного соку, 1 стакан ржаного тертого хлеба.

На четверть фунта ржаных сухарей налейте 4–4 ½ стакана холодной воды и дайте постоять часа 2–3; потом процедите сквозь салфетку. Влив три стакана этой сухарной воды в кастрюлю, прибавьте ложку лимонного соку и полтора стакана мелкого сахару, вскипятите, вновь процедите, остудите, влейте в форму и завертывайте. Когда масса начнет застывать и примет вид густой сметаны, прибавьте в нее протертый сквозь решето стакан мякиша ржаного хлеба и завертывайте. Вместо хлеба, который должен быть черствым, некоторые употребляют ржаные сухари.

Разновидностью сладких холодных десертов были пломбир и зефир.

Пломбир сливочный

Выдать: 4–5 желтков, ½ фунта сахару, 3 стакана сливок, ½ фунта цуката, или бисквитов, или ванили, или цедры, или померанцевой воды.

Желтки стереть с сахаром, прибавить вершок изрезанной ванили, или цедры, или 1 ст. ложку померанцевой воды, развести стаканом сливок, поставить на огонь и сгустить, беспрестанно мешая лопаточкой; процедить сквозь редкое сито, чтоб освободить массу от кусочков ванили, если она положена; в противном случае, вылить прямо в форму и заморозить до половины готовности, хорошенько выбивая, соединить с пеной из 2 стаканов сливок и засыпать форму льдом с солью, оставить так на 2–3 часа.

Очень хорошо всыпать в форму мелко нарезанного померанцевого, лимонного, апельсинного цуката (хоть ½ стакана) или ½ фунта мелких бисквитов.

Зефир из сливок

Выдать: ½ стакана сливок, ½ фунта сахару, ½ фунта земляники, или клубники, или варенья, цедру с 1 лимона или ванили щепотку.

Зефир приготовляют без клея и не замораживая: перед самым отпуском к обеду его сбивают в пену на льду, выкладывают в блюдо, гарнируют вареньем, цукатами, компотом из фруктов, свежими ягодами, бисквитами. Сбейте на льду в густую пену полстакана густых свежих сливок, прибавьте в пену ½ фунта мелкого сахару, цедру с лимона, снятую на тот же сахар, или щепотку порошка ванили, стакан свежей земляники, или клубники, или полфунта какого-нибудь варенья, но без соку; смешайте все, сложите на блюдо, сгладьте, гарнировав бисквитами, безе, миндальным. Вот и все!

Разумеется, хозяйке не нужно было готовить все эти блюда самой. Но она должна была заранее составить меню, заказать все отсутствующие дома припасы у надежных поставщиков, проследить, чтобы все было доставлено в срок и надлежащего качества, проинструктировать повара или кухарку, присматривать за ними, вышколить лакеев, чтобы те правильно обносили гостей блюдами и винами.

Вот что рассказывал учебник хороших манер «Жизнь в свете, дома и при дворе», вышедший в Петербурге в 1890 году: «Хозяйка дома, не имеющая дворецкого, должна сама наблюдать за сервировкой. Необходимо обращать особенное внимание на размеры обеденного стола, где приглашенные не должны садиться тесным рядом, как сельди в бочке. Однако не следует впадать в противоположную крайность и оставлять слишком много места между приборами, так как чрезмерная отдаленность гостей один от другого расхолаживает беседу. Достаточно, чтобы между приборами было 60–70 сантиметров расстояния. Под скатертью стол покрывают куском толстой бумазеи для того, чтобы тарелки не стучали о столешницу.

Относительно стука нужно заметить, что и хозяева, и слуги должны как можно меньше стучать серебром, хрусталем и тарелками. Необходимо основательно выдрессировать прислугу в этом отношении, чтобы не навлечь на дом репутацию вульгарности.

Хозяйка должна распорядиться так, чтобы блюда подавались не слишком полными; лучше подать одно или два лишних блюда, чем обносить гостей огромной горой кушанья, куски которого с трудом можно снимать, не уронив соседнего куска или не пролив подливки.

Прислуга подает блюда с левой руки гостей; вино же наливают с правой. Необходимо соблюдать это правило. Поэтому на официальных обедах, где прислуживают официанты, должно подставлять свой стакан с правого плеча.

Излишне упоминать о том, что в сервировке должна быть соблюдаема безукоризненная чистота и опрятность».

Хозяйка отвечала и за рассадку гостей, что также было нелегкой задачей. В конце XIX века уже не принято «носить блюда по чинам», лакеи обслуживали всех более или менее одновременно. Но «по чинам» все еще сажали: «На званых и официальных обедах возле каждого прибора кладется меню кушаний и вин. Точно так же, на салфетки кладут маленькие карточки с именем гостя; для этой цели существуют в продаже карточки с художественно исполненными виньетками. Если число приглашенных не превышает шести, то хозяйка дома указывает каждому его место.

Хозяин и хозяйка дома садятся за стол посредине, друг против друга, для того чтобы управлять ходом обеда и поддерживать разговор. Если женщина дает обед одна, то она избирает себе помощником наиболее почтенного и близкого ей мужчину из ее круга, как, например, ее отец, брат, дядя, а за неимением родных, мужа одной из присутствующих дам.

Приглашенный на обед священник занимает первое почетное место по правую руку хозяйки дома, несмотря на присутствие других важных лиц, второе почетное место для мужчины находится с левой руки хозяйки дома.

Самая почетная дама помещается справа от хозяина дома; следующая за нею по почету поместится слева от него. Третье почетное место мужчины, следовательно, приходится по правую руку первой дамы, четвертое – слева от второй и так далее с обеих сторон. Следует избегать сажать рядом двух членов одной семьи.

Молодые люди и девицы, каково бы ни было их положение в свете, садятся на конце стола, за исключением свадебного обеда, когда подруга невесты садится слева от новобрачного».

И все же некоторая иерархия сохранялась и при подаче блюд, но не столько «по чинам», сколько «по возрасту»; правда, одно, как правило, влекло за собой второе: человек, старший по летам, успевал «выслужить» и более высокий чин.

Так или иначе: «Если прислуживают двое лакеев, то они начинают с особ, сидящих справа от хозяев дома, потом подают сидящим слева, потом возвращаются ко вторым особам справа и затем продолжают подряд каждый с своей стороны. Если лакей один, то он начинает с правой дамы, переходит к левой даме, возвращается на правую сторону и обносите кругом весь стол; хозяину же подает после всех. На небольших бесцеремонных обедах кушанья ставятся перед хозяином или хозяйкою дома, которые сами накладывают на тарелки и передают их сначала дамам и пожилым мужчинам, а потом уже молодежи. Если бы по ошибке или из чрезмерной вежливости, кушанье было бы предложено молодому человеку или девушке прежде старших, они должны положительно отказаться».

Были свои правила и у сервировки, и у составления меню: «На званых обедах у каждого прибора ставят справа от прибора стакан для красного вина, стакан для воды, бокал для шампанского, рюмку для мадеры, таким образом: два стакана рядом, бокал впереди них с боку поближе к средине стола и рюмку с другого бока стаканов, поближе к краю стола. Если подается больше четырех сортов вина, то лакеи приносят лишние стаканы одновременно с винами!

Вина подаются в следующем порядке: после супа – мадера; за первым блюдом – бургонское и бордо; между холодными entrees и жарким – шато-икем и рейнвейн. После второго блюда, жарких и entremets из овощей также подают бордо и бургонское; херес сопровождает сладкие entremets, за десертом подают по очереди мускат, белое “Аликанте”, мальвазию и токайское.

Что касается шампанского, то ошибочно полагать, что оно идет только к десерту; напротив того, его пьют в продолжение всего обеда, сначала до конца.

На десертные тарелки принято класть чайную салфеточку. Десертный прибор состоит, как известно, из двух ножей, из которых один с серебряным лезвием для фруктов, ложки, вилки и иногда маленького хлебца.

Порядок десерта следующий: сыры, фрукты, пирожное, конфекты, мороженое.

В благоустроенном доме, даже за простым обедом, после раков гостям подают в небольших сосудах тепловатую воду с примесью мятной эссенции, для обмывания рук. Если званый обед приходится в пост, то каковы бы ни были религиозные воззрения самих хозяев дома, кушанья должны быть двух родов: скоромные и постные. Если же амфитрион[92] почему-нибудь не сделал этого, то постничающему гостю все-таки не следует отказываться от еды, что было бы крайне неделикатно; зная привычки своих знакомых, лучше заранее отказаться от приглашения на обед, чем поступить так же бестактно, как сами хозяева дома».

К счастью, в Петров день никакого поста нет, по крайней мере, от этих размышлений одни из героинь Чехова, Ольга Михайловна, избавлена. Однако хлопот в этот день у нее все равно много. Перед обедом она должна была проинструктировать повара и лакеев и следить за тем, как они исполняют свои обязанности. Но после она устала и почувствовала себя нездоровой. Что не удивительно, ведь она – на седьмом месяце беременности. «Ольга Михайловна вдруг почувствовала сильную слабость во всем теле, особенно в ногах и в плечах. Ей вдруг захотелось не говорить, не слышать, не двигаться.

– Григорий, – сказала она томно и с усилием, – когда вы будете подавать чай или что-нибудь, то, пожалуйста, не обращайтесь ко мне, не спрашивайте, не говорите ни о чем… Делайте все сами и… и не стучите ногами. Умоляю… Я не могу, потому что…

Она не договорила и пошла дальше к крокету, но по дороге вспомнила о барынях и повернула к малиннику. Небо, воздух и деревья по-прежнему хмурились и обещали дождь; было жарко и душно; громадные стаи ворон, предчувствуя непогоду, с криком носились над садом. Чем ближе к огороду, тем аллеи становились запущеннее, темнее и уже; на одной из них, прятавшейся в густой заросли диких груш, кислиц, молодых дубков, хмеля, целые облака мелких черных мошек окружили Ольгу Михайловну».

Свои обязанности были и у гостей: «Английский обычай приезжать как раз перед обедом привился и у нас; точно так же невежливо являться за полчаса раньше, как опоздать десятью минутами. На приглашение к обеду необходимо отвечать утвердительно или отрицательно; обед не то что бал или вечер; здесь число гостей рассчитано заранее и непредвиденные изменения весьма неприятны хозяевам.

Принятие приглашения на обед обязывает отплатить также обедом, если приглашенный держит хозяйство; холостяки же и вообще люди одинокие отвечают изящным подарком хозяйке дома на Новый год. После обеда у знакомых, через неделю должно сделать им визит, и непременно лично, посылка визитной карточки не допускается. Даже отказавшись от приглашения, все-таки следует сделать визит приглашавшими, хотя и через более продолжительный срок, неисполнение этого правила влечет за собой разрыв дружеских отношений» и так далее…

Вскоре после обеда молодежь захотела отправиться на импровизированный пикник: «…уж к ней навстречу бежали Любочка, Вата и Ната. Две последние не добежали до нее на целую сажень и обе разом остановились, как вкопанные; Любочка же добежала и повисла к ней на шею.

– Милая! Хорошая! Бесценная! – заговорила она, целуя ее в лицо и в шею. – Поедемте чай пить на остров!

– На остров! На остров! – сказали обе разом одинаковые Вата и Ната, не улыбаясь.

– Но ведь дождь будет, мои милые.

– Не будет, не будет! – крикнула Любочка, делая плачущее лицо. – Все согласны ехать! Милая, хорошая!

– Там все собираются ехать чай пить на остров, – сказал Петр Дмитрич, подходя. – Распорядись… Мы все поедем на лодках, а самовары и все прочее надо отправить с прислугой в экипаже».

Это означало новые обязанности для хозяйки. Авторы «Правил светской жизни и этикета» разъясняют: «Английское слово “пикник” обозначает собой то же самое, что и французское “partie de plaisire”, т. е. увеселительную поездку летом или зимой куда-нибудь за город. Предпринимаются целыми компаниями хорошо знакомых между собою дам, девиц и кавалеров. Зимой, когда санный путь установится, веселое общество совершает эти поездки на тройках. В заранее намеченный где-нибудь за город пункт приезжает вся компания, и тут устраиваются танцы и ужин. Весной и в начале лета устраиваются подобные же увеселительные поездки. Некоторыми из нашего общества называемые “маевки”, или “маювки”, – слово это взято с польского “majovki” и происходит от названия месяца мая, по-польски “maj”».

Так как цель пикника – приятное препровождение времени где-нибудь подальше от города, среди природы, то понятно, что на пикниках допускается некоторая свобода в отношении членов общества, но именно здесь женщина должна быть осмотрительной, вести себя с тактом и ни на минуту на терять из виду тех границ свободы, преступать которые она никогда не должна.

«Молодым девушкам этикет не воспрещает принимать участие в увеселительных загородных прогулках, но они могут на них присутствовать – не иначе как в сопровождении матери или какой-нибудь пожилой дамы, занимающей некоторое положение в обществе.

Очень много значит уменье приличным образом разместить в экипажах общество, отправляющееся на пикники, неудачные в этом случае распоряжения могут подать повод к толкам и пересудам, поэтому участвующие в собственных интересах, должны позаботиться о том, чтобы в распорядители partie de plaisir были выбираемы люди, умеющие посреди самого шумного увлечения не забывать ни на минуту требования порядка и приличия.

Относительно размеров затеваемого пикника и затрат на его устройство никаких правил быть не может. Случается, что пикники устраиваются в самых широких размерах с роскошным угощением и шампанским, случается, что все ограничивается чаем со скромной холодной закуской где-нибудь в поэтической роще».

В этот раз пикник был «на скорую руку», там пили чай, угощались, скорее всего, какими-нибудь пирожками и сладкими булочками. Но это не значило, что у хозяйки мало работы: «Но вот, наконец, лодки пристали к острову “Доброй Надежды”. Так назывался полуостров, образовавшийся вследствие загиба реки под острым углом, покрытый старою рощей из березы, дуба, вербы и тополя. Под деревьями уже стояли столы, дымили самовары, и около посуды уже хлопотали Василий и Григорий, в своих фраках и в белых вязаных перчатках. На другом берегу, против “Доброй Надежды”, стояли экипажи, приехавшие с провизией. С экипажей корзины и узлы с провизией переправлялись на остров в челноке, очень похожем на Пендераклию. У лакеев, кучеров и даже у мужика, который сидел в челноке, выражение лиц было торжественное, именинное, какое бывает только у детей и прислуги.

Пока Ольга Михайловна заваривала чай и наливала первые стаканы, гости занимались наливкой и сладостями. Потом же началась суматоха, обычная на пикниках во время чаепития, очень скучная и утомительная для хозяек. Едва Григорий и Василий успели разнести, как к Ольге Михайловне уже потянулись руки с пустыми стаканами. Один просил без сахару, другой – покрепче, третий – пожиже, четвертый благодарил. И все это Ольга Михайловна должна была помнить и потом кричать: “Иван Петрович, это вам без сахару?” или: “Господа, кто просил пожиже?” Но тот, кто просил пожиже или без сахару, уже не помнил этого и, увлекшись приятными разговорами, брал первый попавшийся стакан. В стороне от стола бродили, как тени, унылые фигуры и делали вид, что ищут в траве грибов или читают этикеты на коробках, – это те, которым не хватило стаканов. “Вы пили чай?” – спрашивала Ольга Михайловна, и тот, к кому относился этот вопрос, просил не беспокоиться и говорил: “Я подожду”, хотя для хозяйки было удобнее, чтобы гости не ждали, а торопились.

Одни, занятые разговорами, пили чай медленно, задерживая у себя стаканы по получасу, другие же, в особенности кто много пил за обедом, не отходили от стола и выпивали стакан за стаканом, так что Ольга Михайловна едва успевала наливать. Один молодой шутник пил чай вприкуску и все приговаривал: “Люблю, грешный человек, побаловать себя китайскою травкой”. То и дело просил он с глубоким вздохом: “Позвольте еще одну черепушечку!” Пил он много, сахар кусал громко и думал, что все это смешно и оригинально и что он отлично подражает купцам. Никто не понимал, что все эти мелочи были мучительны для хозяйки, да и трудно было понять, так как Ольга Михайловна все время приветливо улыбалась и болтала вздор».

Вернувшись домой после пикника, все садятся за ужин: «За ужином блюда ставятся в таком же порядке, как за обеденным столом; но так как за ужином меньше кушаний, то и перемена блюд и тарелок представляет в меньшем размере и, следовательно, менее предметов требуется для уборки стола, однако и для ужина требуется большой заказ рюмок и стаканов», а меню ужина могло быть таким: «Майонезы из рыб; Бульон с пирожками; Ростбиф; Бифштексы тушеные; Винегрет из рыбы; Цыплята жареные с соусом Ремулад; Кремы, желе, мороженое и macedoine».

Рыба под майонезом

Для этого блюда хорошо запастись фаянсовыми или фарфоровыми раковинами, которые везде можно найти в фаянсовых и фарфоровых лавках. Они не дороги, а идут на разные потребы и имеют ту выгоду, что каждая составляет особое блюдо; следственно, они могут быть поданы и на другой день. Для майонеза берутся 4 телячьи ножки и из них вываривается желе, которое очищается яичным белком; это желе сбивается с солью, маслом прованским и уксусом по вкусу; в раковинки кладутся прежде все вареные рубленые коренья, как то: свекла и картофель, и сверх того сырые рубленые яблоки; на эти коренья куски вареной рыбы без костей, например корюшки, судака и проч.; потом наливается желе; когда желе застынет, то крест-накрест кладутся тонкие филейчики от соленой селедки или, еще лучше, от соленой вымытой кильки, а кругом на краю раковины укладываются каперсы, в самой же средине одна или две оливки. Можно также украсить промежутки между филейками раковыми шейками.

Бульон из говядины

Выдать: по 1 фунту говядины на одну персону; кореньев. Взять на каждую персону по 1 фунту говядины, снять мякоть, завязывать нитками, положить вместе с костями в кастрюлю, палить холодною водою, так чтобы вода все покрыла, и поставить на огонь. Когда начнет закипать, снимать пену шумовкою, пока оно очистится совершенно; положить немного очищенных кореньев: моркови, петрушки, сельдерея, порея и лука. Весною прибавляют зеленого луку, петрушки и сельдерея. Посолить по вкусу. Варить на легком огне 4–5 часов, доливая кипятком, чтоб количество бульона не изменилось. Когда говядина сварится, что можно узнать по ее мягкости, тогда вынуть ее из кастрюли, а бульон процедить чрез салфетку или частое сито и снять сверху жир. Горячий бульон не следует накрывать крышкою, даже на льду, потому что в таком случае он скоро портится. Снятый с бульона жир употребляется в тот же день для бреза, а оставшейся до другого дня идет только для жаренья. Обыкновенно бульон вываривается чистым, светлым и вкусным; но для более нежного вкуса прибавляют на 10 фунтов говядины 3 фунта телятины и одну курицу.

Сдобное тесто для пирожков или паштетов

Высыпать на стол ½ фунта муки, сделать ямку, положить в нее щепотку соли, 2 желтка. Растопить в кастрюле 42 золотника масла с ½ стакана воды; когда закипит, снять с огня и влить постепенно в ямку; замесить тесто; скатать и раскатать 2 раза.

Или взять 1 ¼ фунта муки, ¾ фунта масла, щепотку соли и полтора стакана воды; замесить тесто; скатать и раскатать 2–3 раза.

Сдобные пирожки

Раскатать сдобное тесто очень тонко; нарезать его кружками величиною с блюдечко. Выложить этими кружками маленькие формочки для пирожков; наполнить внутренность мукой, горохом или бумагой; печь в нежарком шкафу; когда будут готовы, вынуть и опорожнить. Начиняют их тем же, чем и горячие паштеты, например, телячьей почкой, сваренной с шампиньонами и заправленной мясным соком; сверху закрывают их крышками из слоеного теста. Можно также начинить пирожки фаршем из рыбы с рубленым луком и петрушкой; печь вместе с начинкой; перед отпуском влить рагу из раковых шеек и накрыть крышкой.

Ростбиф из телятины

Задняя четверть телятины снимается с костей (эти кости идут в бульон) и шпигуется сырым соленым (но не копченым) языком и шпеком; свертывается и затягивается шнурками; когда телятина вполовину обжарилась, шнурки снимаются и телятина обсыпается сеяными крошками сахарных сухарей. Кругом – жареный картофель, а особо в подливнике – сок из-под телятины, сбитый с подрумяненною в масле мукою, щепоткою подожженного сахара и ложкою хорошего уксуса. Картофель должно очистить и цельный жарить на сковороде, отнюдь не варя его прежде.

Весной 1887 года Чехов путешествует в Таганрог и Славянск и пишет домой: «В открытое настежь окно прут зеленые ветки, веет зефир… Потягиваясь и жмурясь, как кот, я требую поесть, и мне за 30 коп. подают здоровеннейшую, больше, чем самый большой шиньон, порцию ростбифа, который с одинаковым правом может быть назван и ростбифом, и отбивной котлетой, и бифштексом, и мясной подушечкой, которую я непременно подложил бы себе под бок, если бы не был голоден, как собака и Левитан на охоте».

Тушеные бифстексы (!) с картофелем

Взять небольшую кастрюлю с крышкой. Нарезать 6–7 тонких бифстексов, выбить, посыпать солью и перцем. Очистить 8 сырых картофелин, нарезать ломтиками. Дно кастрюли обмазать маслом, положить слой рубленого сырого лука, на него – слой нарезанного картофеля, посыпать солью и перцем; на это разложить половину бифстексов; на них опять слой лука и картофеля, потом остальные бифстексы, опять слой лука и картофеля; посыпать солью и перцем; налить бульону до высоты говядины, закрыть крышкой, поставить в шкап (!) на умеренный огонь. Тушить около часа, прибавляя бульону по мере того, как он уваривается. Подавать в кастрюльке.

Винегрет из рыбы

Нарезать кусочками рыбу, положить в салатник, прибавить соли, апельсинной цедры, толченого кайенского перца, 2 лавровых листа, немного тмину; подлить оливкового масла, уксуса и воды, размешать, поставить на холод, подавать.

Цыплята жареные

Разрезать цыпленка, мочить 2–3 часа в прованском масле с лимонным соком или уксусом, солью, крупным перцем, чесноком, нарезанным луком, петрушкой; вынуть, дать стечь, вытереть, обсыпать мукой, обжарить в растопленном масле и подавать с обжаренной петрушкой и соусом.

Соус Ремулад

Истолочь в ступке 6 шт. филе анчоусов, 1 ст. ложку рубленых луковок, столько же каперсов, столько же рубленых корнишонов, и петрушки; прибавить 4 крутых желтка. Толочь, пока не обратится в тесто; тогда прибавить 2 желтка, щепотку соли и щепотку горчицы в порошок и, продолжая толочь, влить понемногу около 2 стаканов прованского масла.

И не забудем про десерт: «Желе. Для приготовления какого бы то ни было желе необходим рыбий клей, который довольно дорог, но которого требуется небольшое количество на порцию, а именно – золотника 1½-2; собственно, зимою достаточно 1½, летом – 2. Следовательно, на 4 персоны нужно от 6 до 8 золотников клею. Желе, приготовляемое на вине или на слишком кислом сиропе, требует несколько большего количества клею, нежели приготовляемое без вина и на сладких, не очень кислых сиропах. А потому в этих случаях советуем вместо 6 золотников класть 8, а вместо 8–10, т. е. смотря по времени года.

Многие употребляют вместо рыбьего клею желатин, т. е. клей, вывариваемый из телячьих костей, и даже свиную кожу. Правда, желатин вдвое дешевле, но едва ли выгоднее, потому что его идет почти вдвое более, а главное – желе не будет так вкусно, как приготовленное на осетровом клее (белужий много хуже и не спорь, хотя тоже в одной цене с желатином). Что касается свиной кожи, то она хоть не имеет никакой ценности, но решительно никуда не годится; как ее ни вымачивайте, ни выскабливайте, какие духи ни употребляйте для отбивки неприятного запаха; но противный запах все-таки перейдет в желе. Кожу употребляют так называемые кандиторы (!), снимающие заказы на похоронные обеды и т. п., и то самые плохие кандиторы.

Клей лучше всего разваривать отдельно и, процедив сквозь салфетку, соединять с сиропом. Разваривать клей нужно хорошо, потому что он довольно тверд. А потому советуем его предварительно, хоть с вечера, размочить в воде и на другой день разваривать в той же самой воде – дело пойдет быстрее».

Желе лимонное

Выдать: 3 фунта сахару, 2 лимона, 10–12 золотников рыбьего клею.

Налейте в кастрюлю 3 стакана воды, положите ¾ фунта сахару, цедру с половины лимона, сок из 2 лимонов. Выдавливая сок, остерегайтесь, чтоб зерна не попали в сироп, отчего он может быть горек. А потому лучше выдавливать сок хоть в чайную чашку или стакан, отдельно, и потом уже слить в кастрюлю.

В особой кастрюлечке, в стакане воды, разварите 10–12 золотников клею, соедините его с сиропом, процедив сквозь салфетку, и уварите до 3 ½ стаканов. Все это процедите вновь сквозь салфетку, остудите, вылейте в форму или разлейте по маленьким формочкам; вынесите в холодное место, чтоб застыло, но берегитесь заморозить. В больших кухнях устраивают для таких блюд особые комнаты; но люди небогатые застуживают желе обыкновенно в погребах, куда мороз не хватает.

Ежели желе выйдет не совершенно прозрачно, то, не остужая еще его, очистите яичными белками, как очищают галантиры, уху, бульоны.

Для очистки 3–4 белков, взбитых в пену, достаточно. Мы привели здесь пропорцию для желе на 6 персон; уменьшить и увеличить ее, конечно, зависит от вас. Чтоб выложить желе на блюдо или тарелку, надо опустить форму почти до краев в горячую воду на несколько секунд, потом, отерев ее тряпкой, положите наверх тарелку, опрокиньте – и желе выйдет из формы. Точно так же можете приготовлять желе из апельсинов, ананаса, различных ягод, составляя из них сироп по вашему личному вкусу.

Желе с рейнвейном

Выдать: 1 ½ стакана рейнвейну, ¾ фунта сахару, 12–15 золотников клею.

Приготовление то же самое, только вместо 3 стаканов воды налейте полтора, а остальные полтора долейте рейнвейном; вместо 10 золотников клею зимою разварите 12, а летом 15. Хорошо положить на дно формы в гнездышки, ежели таковые имеются, по одной ягодке винограда, клубники, земляники. С винограда должно слупить кожицу и вынуть зернышки, а потому он должен иметь твердое мясо, как малагский или крымский. Положив ягоды, залейте их немного, чтоб не всплыли, жидким, но холодным желе, застудите, поставив форму на снег; а потом вылейте остальное остывшее, но не застывшее желе и вынесите вновь на холод. Точно так же можете убирать ягодами лимонное и апельсинное желе. В ананасное вместо ягод кладут и заливают точно так же кусочки свежего или засахаренного ананаса.

Особым видом желе было бланманже (от фр. blanc-manger – «белая еда»).

Бланманже

Выдать: 10–12 золотников рыбьего клею, ½ фунта миндалю сладкого, 3–4 золотника миндалю горького, 3 стакана сливок, ½ стакана сахара, ванили кусок с вершок.

Принадлежит тоже к разряду желе и приготовляется так: разварите в стакане воды 10–12 золотников клею, потом истолките полфунта сладкого и 3–4 золотника горького миндалю помягче, как для миндального молока; влейте в миндальную массу 3 стакана сливок, стакана полтора сахару и вершок ванили; перемешайте все это хорошенько, перелейте, соединив с клеем, в кастрюлю, поставьте на плиту и дайте кипеть с полчаса; снимите с плиты, мешайте, пока не остынет до теплоты парного молока, процедите сквозь салфетку в форму и застудите.

Желе-ералаш

Выдать для желе: ½ фунта сахару, ½ бутылки воды, 6 листов клею, ½ стакана малинового соку, пюре или варенья, лимонного сока по вкусу с 2 лимонов, ¼ листа фильтровальной бумаги.

Для бланманже: ¼ фунта миндалю сладкого, 5 орешков миндалю горького, ¼ фунта сахара, 1 ½ стакана молока, 4 листа желатина.

Приготовить сахарный сироп для желе и распустить в нем отмоченный в холодной воде и отжатый желатин. Когда последний распустится, то разделить сироп пополам в две посуды. В одну половину сиропа прибавить сок или пюре малиновое или земляничное, а в другую сок из апельсинов или лимонов. Красное желе подкрасить кармином, а лимонное – поджигой, чтобы получило золотистый цвет. Каждое желе особо оттянуть фильтровальной бумагой, процедить в разную посуду и остудить. Приготовить также бланманже и остудить его.

Когда оба сорта желе и бланманже будут готовы, взять желейную форму с отверстием в средине, облить ее холодной водой, поставить в лед, налить на палец лимонного желе и застудить совершенно. Через 10–15 минут налить на застывшее желе слой бланманже и опять застудить, потом налить ряд красного желе, застудить и так поступать, пока форма будет совсем полная, тогда вынести на холод и, дав хорошенько застыть (¾ или 1 час), выложить из формы, как и обыкновенное желе. Примечания: каждый ряд желе необходимо хорошо застуживать, в противном случае сорта желе смешаются вместе и не получится правильных полос.

Вместо земляничного или малинового пюре можно брать клюкву, из которой нужно выжать сок, дальше поступать как обыкновенно с желе. Для придания аромата в клюквенное желе можно прибавлять ваниль.

Кроме желе, зефира, бланманже подавали и кремы:

«…Для приготовления всех кремов, как и для желе, необходим рыбий клей, но в меньшем количестве; так, зимой на 6 персон достаточно 4 золотников, летом – 6. С клеем поступайте следующим образом: расщипите его помельче, налейте двумя или полутора стаканами воды, уварите до полстакана, изредка помешивая, процедите его еще горячий сквозь редкую тряпку и, остудив, но не застудив, смешайте с массой, приготовленной для крема, с ягодным или фруктовым пюре, со взбитыми сливками и т. д.

Кремов два сорта: сырые и заварные; так как в последние входят желтки, то с ними надо поступать осторожно, собственно внимательно.

Дело в том, что ежели кремовая завариваемая масса вскипит, то вы получите яичницу; если же не доварите ее, то крем будет тяжел, плотен, а не рыхл и легок, – условия, необходимые для хорошего крема.

Вынимают крем из формы точно так же, как и желе: окунают на несколько секунд форму в горячую воду, отирают тряпкой, накрывают тарелкой или блюдом и опрокидывают вместе с последними.

Крем можно убрать сверху и по бокам вареньем, бисквитами, компотом.

В фруктовые и ягодные кремы можете прибавить ложку померанцевой или розовой воды, которую удобнее подливать в остывающий клей, цедру лимонную, снятую на сахар после истолченный; в сливочный крем хорошо прибавить ложку молока из горького миндаля, щепотку мелко натертой ванили и т. д.».

Фруктовые кремы

Выдать: 2 стакана пюре фруктового или ягодного, ½ фунта мелкого сахару, 1–2 белка, 4–6 золотников клею. Для этих кремов следует приготовить пюре из разваренных или испеченных (каковы яблоки) фруктов или сырых ягод, т. е. протереть сквозь сито фрукты или ягоды; взять этого пюре 2 стакана, смешать с белками, полуфунтом мелкого сахару, бить на льду веселкой, пока пюре не побелеет и не погустеет; прибавить клею, выложить в форму и поставить на лед. Так приготовляют кремы из яблоков (!), персиков, абрикосов, малины, земляники и проч. В яблочный крем, употребив пюре ½ стакана, можно прибавлять пену из 1 стакана густых сливок.

Крем сливочный

Выдать: 1 ½ стакана сливок, 3–4 желтка, ¼ фунта мелкого сахару, 4–6 золотников клею.

Возьмите самые густые сырые сливки, вылейте их на глубокое металлическое блюдо; поставьте блюдо на снег, наложенный хоть в деревянную чашку, и взбейте веничком (удобнее на холоду) в густую пену. Желтки сотрите добела с самым мелким сахаром, разведите ½ стакана разваренного клею, беспрестанно мешая деревянною веселкою; когда масса станет густой, составьте ее с плиты, взбивайте веничком и, когда остынет, смешайте со взбитыми сливками, выложите в форму и поставьте в погреб, на лед, чтоб крем хорошенько окреп.

Можно делать сливочный крем и проще: смешайте взбитые сливки с клеем и сахаром (порошком), с ванилью или 1 ст. ложкою сливок из горького миндаля, или 1 ст. ложкой померанцевой воды, с лимонной цедрой, снятой на сахар, выложите в форму и остудите, но в этом случае вместо 1 ½ стакана сливок возьмите 2 ½ стакана.

Крем-брюле[93]

Выдать: 1 стакан мелкого сахару, 3 стакана сливок, 4 желтка.

Насыпьте на маленькую сковородку или на кастрюльную крышечку 1 ч. ложку мелкого сахару и поставьте на плиту. Когда сахар распустится, закипит и примет темно-коричневый цвет, разведите его 2–4 ст. ложками сливок, прокипятите разок, мешая, и соедините с 3 стаканами сливок и 4 желтками, стертыми с сахаром (1 стакан), поставьте на плиту и поступайте, как с обыкновенным сливочным кремом.

О мороженом, мы уже о говорили, а маседуан на сей раз мог быть сладким.

Маседуан из фруктов (на 8 персон)

Сварить 6 груш и 1 яблоко, только не разваривать, нарезать длинными кусочками или ломтиками, и уложить в круглый салатник, 10 слив обварить кипятком, снять кожицу и уложить поверх груш, на сливы положить очищенного и выполосканного винограда, и между ним немного варенья, лучше всего малины. Залить все это густым сиропом, предварительно влить в него рюмку мараскину или рому.

Маседуан из ягод

Разные ягоды, малину, землянику, клубнику, крыжовник, вишни и даже нарезанную кусочками и посыпанную сахаром дыню, поставить на лед часа на два, подавая, залить густым сиропом с рюмкою какого-нибудь ликера или рома, или оставшимся от зимы вареным вишневым или малиновым соком. Приготовленные ягоды можно залить горячим сиропом с ромом, и тогда поставить на лед.

Не удивительно, что «в прошлые разы обыкновенно, проводив гостей, Петр Дмитрич и Ольга Михайловна начинали прыгать в зале друг перед другом, хлопать в ладоши и петь: “Уехали! уехали! уехали!”»

На этот раз все получилось еще хуже – усталые супруги поссорились, сами не понимая от чего, и эта ссора закончилась настоящей трагедией, но, к счастью, нас это уже не касается.

Отметим только, что как героиня маялась весь этот долгий летний день, так и для Чехова этот рассказ оказался трудным по многим причинам. Он писал Суворину: «Начинаю я рассказ 10 сентября с мыслью, что я обязан кончить его к 5 октября – крайний срок; если просрочу, то обману и останусь без денег. Начало пишу покойно, не стесняя себя, но в середине я уж начинаю робеть и бояться, чтобы рассказ мой не вышел длинен: я должен помнить, что у “Северного вестника” мало денег и что я один из дорогих сотрудников. Потому-то начало выходит у меня всегда многообещающее, точно я роман начал; середина скомканная, робкая, а конец, как в маленьком рассказе, фейерверочный…» Больше всего Антона Павловича беспокоило, что из-за спешки он не сможет достаточно ясно обозначить главную мысль рассказа, не высказывая ее «в лоб и не превращая в проповедь».

10 или И октября Чехов снова спрашивал Плещеева о том, что его больше всего беспокоило: «Неужели и в последнем рассказе не видно “направления”? Вы как-то говорили мне, что в моих рассказах отсутствует протестующий элемент, что в них нет симпатий и антипатий… Но разве в рассказе от начала до конца я не протестую против лжи? Разве это не направление? Нет? Ну, так значит, я не умею кусаться или я блоха…»

Впрочем, в другом письме Плещееву он признавался: «Если мне симпатична моя героиня Ольга Михайловна, либеральная и бывшая на курсах, то я этого в рассказе не скрываю, что, кажется, достаточно ясно… Петр Дмитрич лжет и буффонит в суде, он тяжел и безнадежен, но я не хочу скрыть, что по природе своей он милый и мягкий человек. Ольга Михайловна лжет на каждом шагу, но не нужно скрывать, что эта ложь причиняет ей боль».

Ложь, дуэль и кавказская кухня

Тема лжи – мелкой и глобальной, и всеобъемлющей. Лжи светской, лжи из приличия, преступной, «дальним» и близким, в обществе, в семье и самому себе присутствует и в дугой повести Чехова – «Дуэль». Возможно именно поэтому фильм «Плохой хороший человек», снятый по повести на киностудии «Ленфильм» в 1973 году режиссером Иосифом Хейфицем, был так любим в Советском Союзе. А может быть потому, что главные роли в нем играли выдающиеся советские актеры Олег Даль (Лаевский) и Владимир Высоцкий (фон Корен).

Действие повести происходит в курортном черноморском городке, где порой сложно достать привычные российские продукты. Один из главных героев повести Иван Андреевич Лаевский хочет расстаться со своей любовницей и вернуться в Петербург, но не знает, как это сделать, чтобы не обидеть ее, и, досадуя на себя, придирается к ней по мелочам: «Пустынный берег моря, неутолимый зной и однообразие дымчатых, лиловатых гор, вечно одинаковых и молчаливых, вечно одиноких, нагоняли на него тоску и, как казалось, усыпляли и обкрадывали его. Быть может, он очень умен, талантлив, замечательно честен; быть может, если бы со всех сторон его не замыкали море и горы, из него вышел бы превосходный земский деятель, государственный человек, оратор, публицист, подвижник. Кто знает! Если так, то не глупо ли толковать, честно это или нечестно, если даровитый и полезный человек, например музыкант или художник, чтобы бежать из плена, ломает стену и обманывает своих тюремщиков? В положении такого человека все честно.

В два часа Лаевский и Надежда Федоровна сели обедать. Когда кухарка подала им рисовый суп с томатами, Лаевский сказал:

– Каждый день одно и то же. Отчего бы не сварить щей?

– Капусты нет.

– Странно. И у Самойленка варят щи с капустой, и у Марьи Константиновны щи, один только я почему-то обязан есть эту сладковатую бурду. Нельзя же так, голубка.

Как это бывает у громадного большинства супругов, раньше у Лаевского и у Надежды Федоровны ни один обед не обходился без капризов и сцен, но с тех пор, как Лаевский решил, что он уже не любит, он старался во всем уступать Надежде Федоровне, говорил с нею мягко и вежливо, улыбался, называл голубкой.

– Этот суп похож вкусом на лакрицу, – сказал он улыбаясь; он делал над собою усилия, чтобы казаться приветливым, но не удержался и сказал: – Никто у нас не смотрит за хозяйством… Если уж ты так больна или занята чтением, то, изволь, я займусь нашей кухней».

Суп из помидоров

Сварить обыкновенный бульон. Взять, на 5 персон от 6 до 8 помидоров смотря по величине разрезать на части, положить в кастрюлю кусочек масла, помидоры и немного мякиша булки, варить так с полчаса, потом развести все это порционно бульоном и прибавить полстакана белого вина для лучшего вкуса.

Этот суп можно варить без мяса, тогда только надо гораздо больше употребить масла и заправить его сметаною растертою с мукой, считая 1 стакан сметаны на 2 персоны, вместо бульона развести его наваром из разной зелени и разварить к нему рисовой крупы с маслом, положить это в миску и залить горячим супом. Если заправить его сметаною; тогда не надо прибавлять вина. К этому супу подаются гренки, жареные в масле.

«На второе блюдо ему подали шпинат с крутыми яйцами, а Надежде Федоровне, как больной, кисель с молоком. Когда она с озабоченным лицом сначала потрогала ложкой кисель и потом стала лениво есть его, запивая молоком, и он слышал ее глотки, им овладела такая тяжелая ненависть, что у него даже зачесалась голова. Он сознавал, что такое чувство было бы оскорбительно даже в отношении собаки, но ему было досадно не на себя, а на Надежду Федоровну за то, что она возбуждала в нем это чувство, и он понимал, почему иногда любовники убивают своих любовниц. Сам бы он не убил, конечно, но, доведись ему теперь быть присяжным, он оправдал бы убийцу.

– Merci, голубка, – сказал он после обеда и поцеловал Надежду Федоровну в лоб».

Шпинат натуральный

Выдать: 3 фунта шпината, 2 ст. ложки масла.

Для гарнира: гренок, или языка, или белого соусу, 2–3 ст. ложки глясу[94], ветчины или яиц.

Очистить и вымыть шпинат, откинуть на сито; вскипятить воды, посолить, опустить в нее шпинат и усилить огонь, чтобы скорее вскипело; как только шпинат сделается мягким, отлить его на дуршлаг, перелить холодною водою, отжать досуха, изрубить мелко, обжарить немного в кастрюле, прибавить столько белого соуса, чтобы шпинат был не густ, ни жидок; посолить, положить глясу, выложить на глубокое блюдо и обложить гренками, или ломтиками языка, ветчины, яйцами и т. п.

Кисель

Выдать: 6 стаканов молока, кусочек ванили, 1 стакан картофельной муки.

Вот правила для приготовления вообще киселей: на 6 стаканов коровьего или миндального молока, а равно и какого-либо ягодного морса или сиропа берут 1 стакан просеянной, самой лучшей, сухой картофельной муки, которую разводят 1 стаканом, в кастрюлечке, молока или морса, хорошенько мешая веселкой, чтоб не было комков; остальные 5 стаканов жидкости ставят на плиту в другой кастрюле и, дав закипеть, выливают в нее разведенную муку, не переставая быстро мешать во все время кипячения, которое должно продолжаться 4–5 минут, не более. Составив кастрюлю с огня, вылейте кисель в форму, сполоснутую холодной водой, и дайте в холодном месте застыть; после чего кисель свободно выложите на блюдо или тарелку.

Когда варите кисель на коровьем молоке, то можете для запаху в молоко опустить полвершка или более нарезанной ванили, завернутую в кисейку и опущенную в кастрюлю на ниточке, чтоб удобно ее было вынуть, когда кисель поспеет; или 1 ст. ложку воды из померанцевых цветов. Ежели кисель приготовляется на миндальном молоке, то, приготовляя последнее из 1 фунта сладкого миндаля, надо положить 5–6 золотников горького. Кислых ягод, каковы: клюква, барбарис, смородина – 1 фунта достаточно. Ягоды надо истолочь в деревянной ступке, развести водой холодной в таком количестве, чтоб вышло 6 стаканов морсу, и процедить сквозь салфетку. В кислый морс сахару не мешает прибавить. Впрочем большая или меньшая сладость зависит от личного вкуса. Ежели морс заменяете ягодным сиропом, что зимой придется делать по необходимости, то сахару можно и совсем не класть, тогда, например, 2 стакана сиропа разведите 4 стаканами воды.

В кисель, приготовляемый на ягодном морсе или сиропе, не следует прибавлять духов, за исключением разве розовой или померанцевой воды; ибо ягоды имеют свой природный аромат, равно как и фрукты, которые для приготовления киселя надо разварить в воде с сахаром и процедить.

Муку необходимо разводить стаканом холодная молока и морса.

В домашних обедах у людей с ограниченными средствами, ягодные и фруктовые кисели могут очень удобно заменять желе, которое, но входящему в составь его рыбьему клею, все-таки много дороже; кисель же, приготовленный на миндальном молоке, с успехом может соперничать с бланманже, а для не знатоков окончательно его заменить.

Совсем другая атмосфера царит в маленькой импровизированной столовой, которую организовал веселый и радушный доктор Самойленко: «Чтобы скучно не было и снисходя к крайней нужде вновь приезжавших и несемейных, которым, за неимением гостиницы в городе, негде было обедать, доктор Самойленко держал у себя нечто вроде табльдота. В описываемое время у него столовались только двое: молодой зоолог фон Корен, приезжавший летом к Черному морю, чтобы изучать эмбриологию медуз, и дьякон Победов, недавно выпущенный из семинарии и командированный в городок для исполнения обязанностей дьякона-старика, уехавшего лечиться. Оба они платили за обед и за ужин по 12 рублей в месяц, и Самойленко взял с них честное слово, что они будут являться обедать аккуратно к двум часам».

Доктор Самойленко «со всеми в городе… был на ты, всем давал деньги взаймы, всех лечил, сватал, мирил, устраивал пикники, на которых жарил шашлык и варил очень вкусную уху из кефалей; всегда он за кого-нибудь хлопотал и просил и всегда чему-нибудь радовался».

Вот как могли выглядеть шашлыки доктора Самойленко (рецепт взят из книги Е. Авдеевой и Н. Маслова, 1875 г.).

Шашлык по-грузински (на 6–8 персон)

Говядину нарезать небольшими кусочками, отбить и все жилы отобрать; потом положить в каменную чашку нарезанный лук, влить туда же мадеру и уксус и все смешать с говядиной; потом в этой смеси говядину помять рукой хорошенько и так оставить; во время обеда нужно приготовить раскаленные уголья на шестке, развернуть их по обе стороны, говядину надеть на вертел, посыпав солью, и начать жарить между угольев, но не дать закоптеть или чтоб захватило пламенем; беспрестанно вертел поворачивать. Блюдо же держать на горячем месте, а с вертела шашлык снимать надо осторожно ножом и горячий подавать на стол.

Далее в книге Авдеевой и Маслова идет рецепт шашлыка по-армянски – говядина не маринуется, жарится в кастрюле, обливается луковым соусом с уксусом. Это привычные для нас рецепты шашлыков: мясо замачивается в слабом кислом растворе и в луковом соке, размягчается, и после этого готовится «на живом огне». Но в конце XIX – начале XX веков выходят книги, посвященные кавказской кухне, и там рецепты шашлыка выглядят гораздо проще. Это рецепты мы найдем, к примеру, в книге «Грузинская кухня», вышедшей в Тифлисе в 1898 году.

Шашлык – Мцвади

Взять филей, вдеть целиком, в длину на вертел, посолить и жарить на горячих угольях, не переставая поворачивать; шашлык не надо пережаривать, он должен быть сочным.

Или: баранину порезать на куски, вдеть на вертеле, посолить и жарить на горячих угольях, все время поворачивая, чтобы сок не вытек из баранины. Если она жесткая, то сжарить ее, как шашлык, потом тушить под крышкою с изрезанной в кружки луковицею.

Или: свинину нарезать, вдеть на вертел, посолить, прожарить и выложить на блюдо. Наложить сверху кружками изрезанной луковицы и подавать

Шашлык с бадриджанами[95]– Мцвади бад-риджнитп

С бараниною жарят также и молодые бадриджаны так: бадриджаны разрезать на небольшие кружки и вдеть на вертеле вперемешку с бараниной; кусок баранины, потом бадриджаны, потом опять баранину и опять бадриджаны и т. д. Посыпать солью, перцем и жарить.

Рецепты шашлыков есть также в книге «Армянские блюда», вышедшей в Москве в 1909 году. Они также очень простые.

Шашлык из мяса[96]

Нарезать на маленькие куски край или филей, жарить на легком огне, подавать на прутках.

Шашлык из баранины

Так же, как и предыдущий.

Что же до ухи, то ее доктор Самойленко варит на пикнике, только не из кефали, а из форели. Небольшие озерные форели водились в кавказских речках и были для горожан, приезжавших с севера, настоящим деликатесом.

«Условились ехать за семь верст от города по дороге к югу, остановиться около духана, при слиянии двух речек – Черной и Желтой, и варить там уху… <…>

В том месте, где Черная речка впадала в Желтую и черная вода, похожая на чернила, пачкала желтую и боролась с ней, в стороне от дороги стоял духан татарина Кербалая с русским флагом на крыше и с вывеской, написанной мелом: “Приятный духан”; около него был небольшой садик, обнесенный плетнем, где стояли столы и скамьи, и среди жалкого колючего кустарника возвышался один-единственный кипарис, красивый и темный.

Кербалай, маленький, юркий татарин, в синей рубахе и белом фартуке, стоял на дороге и, взявшись за живот, низко кланялся навстречу экипажам и, улыбаясь, показывал свои белые блестящие зубы.

– Здорово, Кербалайка! – крикнул ему Самойленко. – Мы отъедем немножко дальше, а ты тащи туда самовар и стулья! Живо!

Кербалай кивал своей стриженой головой и что-то бормотал, и только сидевшие в заднем экипаже могли расслышать: “есть форели, ваше превосходительство”.

– Тащи, тащи! – сказал ему фон Корен… <…>

Когда в быстро наступавших потемках деревья сливались с горами, лошади с экипажами и в окнах духана блеснул огонек, она по тропинке, которая вилась между камнями и колючими кустами, взобралась на гору и села на камень. Внизу уже горел костер. Около огня с засученными рукавами двигался дьякон, и его длинная черная тень радиусом ходила вокруг костра; он подкладывал хворост и ложкой, привязанной к длинной палке, мешал в котле. Самойленко, с медно-красным лицом, хлопотал около огня, как у себя в кухне, и кричал свирепо:

– Где же соль, господа? Небось, забыли? Что же это все расселись, как помещики, а я один хлопочи?.. <…>

Внизу уже была готова уха. Ее разливали по тарелкам и ели с тем священнодействием, с каким это делается только на пикниках; и все находили, что уха очень вкусна и что дома они никогда не ели ничего такого вкусного. Как это водится на всех пикниках, теряясь в массе салфеток, свертков, ненужных, ползающих от ветра сальных бумаг, не знали, где чей стакан и где чей хлеб, проливали вино на ковер и себе на колени, рассыпали соль, а кругом было темно и костер горел уже не так ярко и каждому было лень встать и подложить хворосту».

Уха из форели[97]

Форелей порезать на куски и перемыть. Луковицы изрезать в кружки, побросать в кастрюлю, чтобы покрыла дно, положить ряд куски рыбы и слегка посолить, потом опять положить ряд изр. луковицы, ряд форелей, посолить и т. д. Водою налить на столько, чтоб только покрыло рыбу и варить на легком огне. Подавая, положить немного ист. перца и шафрана, разведенного в своем бульоне. В тарелках можно посыпать тутубою (кислый порошок). В этот суп можно прибавить ист. орехи, кишнец[98], тмин и уксус; но тогда туту бы не нужно.

В одной из следующих глав мы видим хозяина, который заканчивает последние приготовления к очередному обеду: «В это время в кухне и около нее в сенях Самойленко, без сюртука и без жилетки, с голой грудью, волнуясь и обливаясь потом, суетился около столов, приготовляя салат, или какой-нибудь соус, или мясо, огурцы и лук для окрошки, и при этом злобно таращил глаза на помогавшего ему денщика и замахивался на него то ножом, то ложкой.

– Подай уксус! – приказывал он. – То, бишь, не уксус, а прованское масло! – кричал он, топая ногами. – Куда же ты пошел, скотина?

– За маслом, ваше превосходительство, – говорил оторопевший денщик надтреснутым тенором.

– Скорее! Оно в шкапу! Да скажи Дарье, чтоб она в банку с огурцами укропу прибавила! Укропу! Накрой сметану, раззява, а то мухи налезут!

И от его крика, казалось, гудел весь дом… <…>

Проходило еще 15–20 минут, а обедать не звали и все еще слышно было, как денщик, бегая из сеней в кухню и обратно, стучал сапогами и как Самойленко кричал:

– Поставь на стол! Куда суешь? Помой сначала!

Проголодавшиеся дьякон и фон Корен начинали стучать о пол каблуками, выражая этим свое нетерпение, как зрители в театральном райке. Наконец, дверь отворялась и замученный денщик объявлял: кушать готово! В столовой встречал их багровый, распаренный в кухонной духоте и сердитый Самойленко; он злобно глядел на них и с выражением ужаса на лице поднимал крышку с супника и наливал обоим по тарелке, и только когда убеждался, что они едят с аппетитом и что кушанье им нравится, легко вздыхал и садился в свое глубокое кресло. Лицо его становилось томным, масленым… Он не спеша наливал себе рюмку водки и говорил:

– За здоровье молодого поколения!»

На домашнем же обеде в жаркий день на первое подают окрошку. Может, это русская окрошка, рецепт которой уже был в этой книге, а может – язма, татарская окрошка на кислом молоке из огурцов и яиц, приправленная зеленым луком, укропом, кинзой и чесноком, а может, и холодный суп из кавказской кухни, у армян он называется «Спас».

Спас сюникский

Выдать: по ¼ фунта чечевицы и пшеничной крупы, ½ фунта сушеной пахты[99], немного муки, кизил, соли, перцу по вкусу.

Пшеничную крупу и отдельно чечевицу перебрать, промыть и замочить на полчаса, отварить до готовности. Остудить и смешать. Сушеную пахту развести в 2 литрах воды, влить в смесь из круп, довести до кипения. Дать остыть, посыпать зеленью и подавать на стол.

Вслед за окрошкой «подали отварных кефалей с польским соусом. Самойленко положил обоим нахлебникам по целой кефали, и собственноручно полил соусом».

Рыба по-гречески

Выдать: 1 ½ фунта рыбы, 10–15 помидоров, 1 луковицу, 1 головку чеснока, по ½ фунта шпинату, щавелю, укропу, петрушки, ⅛ фунта прованского масла для жарения, соли, перцу по вкусу.

Очистить рыбу от чешуи и внутренностей, сделав разрез на брюшке, оставить ее цельною, если мелкая (скумбрия, бычки и проч.), или разрезать на порционные куски вместе с костями, если рыба крупная (кефаль, камбала и проч.), и вынести на холод. Затем изрубить лук и чеснок, спассеровать их на горячем прованском масле в глубоком сотейнике; когда лук начнет румяниться, то прибавить к нему нарезанные мелкими кусочками свежие помидоры, предварительно очищенные от зернышек, нарезанный мелкими греночками шпинат, щавель и рубленый зеленый лук; спассеровать все это до мягкости. Затем прибавить мелкорубленой зелени укропа и петрушки, соли, перцу, залить все это холодной водой в таком количестве, чтобы она могла покрыть рыбу, дать раз вскипеть под крышкой. После этого положить туда же в сотейник очищенную рыбу, закрыть сотейник крышкой и варить до мягкости на краю плиты. Когда рыба сварится и сок загустеет, то выложить на глубокое блюдо. К этому блюду можно подавать ломтики лимона. Это блюдо очень вкусно в холодном виде. Точно так же можно приготовить осетрину, лососину, судака, корюшку и другую некостлявую рыбу. У крупной рыбы можно снять филей с костей.

Были на столе и другие блюда.

«– С перцем, с перцем! – закричал он (Самойленко. – Е. П.) отчаянным голосом, заметив, что дьякон ест фаршированные кабачки без перца».

Фаршированные кабачки

Выдатль: 5 кабачков, ¼ фунта масла столового, ½ стакана бульона, 1 ч. ложку укропа и петрушки, соли, перцу по вкусу.

Для фарша: ⅛ фунта риса, 1 фунт мяса костреца, ¼ фунта почечного жиру, 1 луковицу, муки для панировки, воды или льду для сочности.

Для соуса: ⅛ фунта масла, ⅛ фунта муки, ½ фунта томату, 1 стакан сметаны, 2 ½ стакана бульона.

Очистив кабачки от кожицы, промыв, вынуть сердцевину гарнирной ложечкой. Приготовить фарш: взяв нужное количество мяса, зачистить от жил и костей, обмыть, нарезать небольшими кусочками и мелко изрубить в деревянной чашке вместе с почечным жиром, прибавить к нему прожаренные на масле сердцевины от кабачков в таком же количестве, как и отварной рис, и рубленой зелени укропа и петрушки.

Нафаршировать им средину кабачков, сложить их в глубокий сотейник или кастрюлю на растопленное масло, прибавить немного бульону, закрыть крышкой и в таком виде припустить немного в духовом шкафу. Через 15–20 минут залить кабачки приготовленным отдельно соусом томат со сметаной в таком количестве, чтобы они были совершенно покрыты им, закрыть крышкой и тушить до мягкости; подавать в глубоком блюде, залив этим же соусом.

А простоватый дьякон, вначале – несомненный комический персонаж, в конце, кажется, думает мыслями самого Чехова: «Славная голова! – думал он, растягиваясь на соломе и вспоминая о фон Корене. – Хорошая голова, дай бог здоровья. Только в нем жестокость есть…»

За что он ненавидит Лаевского, а тот его? За что они будут драться на дуэли? «Если бы они с детства знали такую нужду, как дьякон, если бы они воспитывались в среде невежественных, черствых сердцем, алчных до наживы, попрекающих куском хлеба, грубых и неотесанных в обращении, плюющих на пол и отрыгивающих за обедом и во время молитвы, если бы они с детства не были избалованы хорошей обстановкой жизни и избранным кругом людей, то как бы они ухватились друг за друга, как бы охотно прощали взаимно недостатки и ценили бы то, что есть в каждом из них. Ведь даже внешне порядочных людей так мало на свете! Правда, Лаевский шалый, распущенный, странный, но ведь он не украдет, не плюнет громко на пол, не попрекнет жену: “лопаешь, а работать не хочешь”, не станет бить ребенка вожжами или кормить своих слуг вонючей солониной – неужели этого недостаточно, чтобы относиться к нему снисходительно? К тому же, ведь он первый страдает от своих недостатков, как больной от своих ран. Вместо того, чтобы от скуки и по какому-то недоразумению искать друг в друге вырождения, вымирания, наследственности и прочего, что мало понятно, не лучше ли им спуститься пониже и направить ненависть и гнев туда, где стоном гудят целые улицы от грубого невежества, алчности, попреков, нечистоты, ругани, женского визга…»

«Дуэль» написана под впечатлением поездки с Алексеем Алексеевичем Сувориным в 1888 году вдоль кавказского побережья Черного моря до Батума. Но повесть Чехов написал в конце 1890 года, вернувшись с Сахалина, на обратном пути он побывал в Гонконге, Сингапуре, на Цейлоне, через Суэцкий канал и Константинополь, вернулся в Одессу, а оттуда – в Москву.

Путь на Сахалин через всю Сибирь был трудным. «Всю дорогу я голодал, как собака, – пишет Чехов Суворину. – Набивал себе брюхо хлебом, чтобы не мечтать о тюрбо, спарже и проч. Даже о гречневой каше мечтал. По целым часам мечтал.

В Тюмени я купил себе на дорогу колбасы, но что за колбаса! Когда берешь кусок в рот, то во рту такой запах, как будто вошел в конюшню в тот самый момент, когда кучера снимают портянки; когда же начинаешь жевать, то такое чувство, как будто вцепился зубами в собачий хвост, опачканный в деготь. Тьфу! Поел раза два и бросил».

На Сахалине Чехов провел перепись сосланных туда заключенных, и написал книгу о них, и их жизни на острове. Эту книгу он сам назвал «пособием и источником по тюрьмоведению». Путешествие, особенно, по Сибири оказалось очень тяжелым. Приходилось мокнуть под дождем, питаться только хлебом и чаем, рисковать жизнью, переплавляясь через могучие сибирские реки. Чехов с удовольствием отмечал, что ни разу не заболел. Но вернувшись в Москву, Антон Павлович расхворался. Излечиться от этой болезни ему уже не удастся.

После своего восточного путешествия, немного отдохнув, Чехов оправился в Европу, где раньше не бывал – через Вену в Италию – от Венеции через Флоренцию и Рим – затем в Ниццы и Монте-Карло (где ответственно проигрался в рулетку), потом – в Париж.

Следующее лето Антон Павлович провел в усадьбе Багимово, недалеко от города Алексина в Тульской губернии. Дачу снимали всей семьей, и Михаил Чехов вспоминает: «А. П. занимал в Богимове бывшую гостиную – громадную комнату с колоннами и с таким невероятных размеров диваном, что на нем можно было усадить рядком человек двенадцать. На этом диване он спал. Когда ночью проносилась гроза, то от ярких молний вспыхивали все громадные окна, так что становилось даже жутко. Каждое утро А. П. поднимался чуть свет, часа в четыре, поднимался вместе с ним и я спозаранку и варил кофе в специально привезенном мною из Тулы двухэтажном кофейнике. Напившись кофе, А. П. усаживался за работу, причем всегда писал не на столе, а на подоконнике, то и дело поглядывая в парк. Писал он свою повесть “Дуэль” и приводил в порядок сахалинские материалы, что действительно представляло собою “каторжную работу”. Работал он, не отрываясь, до одиннадцати часов, после чего ходил в лес за грибами, ловил рыбу или расставлял верши. В час дня мы обедали, причем на моей обязанности лежало приготовить к обеду какую-нибудь вкусную горячую закуску, о чем всегда просила меня мать, – и я изощрялся на все лады и достиг такого совершенства, что из меня выработался потом довольно сносный и изобретательный кулинар. И сам А. П. настолько привык в Богимове к моему творчеству, что всякий раз, выходя к столу, обращался ко мне с вопросом:

– Миша, нет ли у тебя чего-нибудь такого-этакого подзакусить?

После обеда А. П. ложился спать, а затем снова принимался за работу и не отрывался от нее до самого вечера. Вечером же начинались дебаты с зоологом В.А. Вагнером на темы о вырождении, о праве сильного, о подборе и т. д., легшие в основу философии фон Корена в “Дуэли”».

Как жаль, что Миша то ли постеснялся, то ли не счел нужным привести хоть один рецепт «чего-нибудь такого-этакого»!

А в следующем, 1892 году Антон Павлович уже становится хозяином собственного имения.

Вместо послесловия

Чеховские сады

В рассказе Чехова «Крыжовник» (1898) есть такая фраза: «А вы знаете, кто хоть раз в жизни поймал ерша или видел осенью перелетных дроздов, как они в ясные, прохладные дни носятся стаями над деревней, тот уже не городской житель, и его до самой смерти будет потягивать на волю».

И герой рассказа, «сидя у себя в канцелярии, мечтал о том, как он будет есть свои собственные щи, от которых идет такой вкусный запах по всему двору, есть на зеленой травке, спать на солнышке, сидеть по целым часам за воротами на лавочке и глядеть на поле и лес», и есть собственный крыжовник.

Впрочем, героя рассказа имение превратило в ретрограда и ханжу, а крыжовник оказался кислятиной.

Его брат, который рассказывает эту историю, с горечью замечает: «Мне постлали постель в комнате рядом с спальней брата, и мне было слышно, как он не спал и как вставал и подходил к тарелке с крыжовником и брал по ягодке. Я соображал: как, в сущности, много довольных, счастливых людей! Какая это подавляющая сила! Вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье… Между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился. Мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами. Все тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то ведер выпито, столько-то детей погибло от недоедания… И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет, счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину, – и все обстоит благополучно».

Но с Чеховым и двумя его имениями – в подмосковном Мелихово и в Крыму произошла совсем другая история.

* * *

Усадьбу в Мелихово 32-летний писатель купил в 1892 году, заплатив за нее 13 тысяч рублей. Имение его новый владелец тут же прозвал «Великим герцогством», наверно ему, сыну бакалейщика из Таганрога, казалось странным и непривычным ощущать себя землевладельцем. Мелихово – это место, где он мог собрать всю семью вместе, обеспечить родителям угол и кусок хлеба, как бы в будущем ни повернулась жизнь. На свои литературные доходы Чехов смог позволить себя приобрести готовый усадебный дом и 213 десятин земли, с лесом, пашнями и лугами. Прежним владельцем Мелихова был театральный художник Н.П. Сорохтин. Чехов хорошо понимал, что имение сможет их приютить и прокормить только, если к нему «прикладывать руки».

Сорохтин в самом деле оказался опытным декоратором. Перед продажей он заново покрасил все строения, а сделку заключал зимой, когда снег скрывал большинство огрехов. Позже младший брат Чехова, Михаил Павлович, юрист по образованию (т. е., как и Антон Павлович, человек весьма далекий от сельского хозяйства), признавался: «Все постройки были выкрашены в яркие, свежие цвета, крыши были зеленые и красные, и на общем фоне белого снега усадьба производила довольно выгодное впечатление… Никто никогда не покупает имения зимою, когда оно погребено под снегом и не представляется ни малейшей возможности осмотреть его подробно, но мы оба были тогда совсем непрактичны, относились доверчиво ко всем…»

Чехов и его семья, не сетуя на хитрого декоратора принялись за работу. «С самого раннего утра, часто даже часов с четырех, Антон Павлович был уже на ногах, – вспоминал Михаил Павлович. – Напившись кофе, он выходил в сад и подолгу осматривал каждое фруктовое дерево, каждый куст, подрезывал его или же долго просиживал на корточках у ствола и что-то наблюдал. Он сажал маленькие деревца, разводил из семян ели и сосны, заботился о них, как о новорожденных детях и в своих мечтах о будущем был похож на того полковника Вершинина, которого сам же вывел в своих “Трех сестрах”».

Помыкавшись по съемным квартирам Чехов ценил тишину, возможность уединения и общения с природой. В Мелихово он наслаждался жизнью, несмотря на то, что Мелихово пока не приносила денег, а скорее пожирало их. Из имения он писал другу, редактору Александр Киселеву «Мы живем в собственном имении. Как некий Цынцынатус, я провожу все время в труде и кушаю хлеб свой в поте лица. Мамаша сегодня говела и ездила в церковь на собственной лошади; папаша вывалился из саней – до того был стремителен бег коня!

Папаша по-прежнему философствует и задает вопросы, вроде: зачем тут лежит снег? Или: почему там есть деревья, а здесь нет? Читает все время газеты и потом рассказывает матери, что в Петербурге учреждается общество для борьбы с классификацией молока. Подобно всем таганрожцам, неспособен ни к какой другой работе, кроме как возжиганию светильников. С мужиками говорит строго… <…>

Ну-с, что касается моих денежных делов, то они весьма плохи, ибо расходы по имению вдесятеро превышают доходы. Вспоминаю Турнефора: “родить надо, а свечки нету”. Так и я: сеять надо, а семян нету. Гусям и лошадям кушать нада, а стены дома не помогають. Да, Сашечка, не одна Москва деньги любить.

Пруд находится в саду, в 20 шагах от дома. Глубок, 6 аршин. Что за вдовольствие наполнять его снегом и предвкушать то время, когда из недр его будет выплескиваться рыба! А канавки?.. Разве копать канавки менее приятно, чем редактировать?.. А вставать в 5 часов с сознанием, что тебе никуда не нужно идти и что к тебе никто не придет? А слушать, как поют петелы, скворцы, жайворонки и синицы? А получать из иного мира кипы газет и журналов?

Но, Саша, когда мое имение будет продано с аукциона, я куплю в Нежине дом с садом и буду жить там до глубокой старости. Не все еще потеряно! скажу я, когда в моем имении поселится чужеземец».

А в следующем письме рассказывает: «Приехав на Лопасню, нужно нанимать ямщика в Мелихово. Цена ямщику 1 р., а 1 р. 25 к. – красная цена. Если же предварительно напишете, то можем выслать своих пегасов, ибо оных имеем и всячески стараемся, чтобы они не ели овса даром. Дорога от станции – 9 верст, все время идет лесом. Оврагов и круч нет, кругом тишь, гладь да божья благодать. Есть одна речка по пути, да и та воробью по колено; говорят, мост есть. Ergo: была бы охота ехать, а проезд всегда есть».

И признается: «Хозяйственные планы наши крайне неопределенны и смутны. Я до такой степени беспечен и легкомыслен по части яровых и озимых, что едва ли из меня может выйти что-нибудь путное в хозяйственном отношении. Увы! Мысли мои около овса и клевера, а душа и сердце в пруде с карасями. К тому же – я летирад[100] (слово, прочитанное мною на дверях в коридорчике одной из сибирских почтовых станций), а это беспутная профессия, не терпящая совместительств. Впрочем, поживем, увидим».

А Михаил Чехов вспоминал: «Нового землевладельца увлекало все: и посадка луковиц, и прилет грачей и скворцов, и посев клевера, и гусыня, высидевшая желтеньких пушистых гусенят. С самого раннего утра, часто даже часов с четырех, Антон Павлович был уже на ногах.

<…>

Земли оказалось больше, чем нужно, и пришлось поневоле вести полевое хозяйство, но работали общими силами, без всяких приказчиков и управляющих, и работы эти составляли для нас удовольствие и потребность, хотя и не обходилось, конечно, без разочарований. Иногда до нашего слуха долетали такие фразы мелиховских крестьян:

– Что и говорить, господа старательные!..

– А что, это настоящие господа или не настоящие?

<…>

Вставая рано, с солнцем, наша семья и обедала рано: в двенадцать часов дня. Антон Павлович купил колокол и водрузил его в усадьбе на высоком столбе. Раз в сутки, ровно в двенадцать часов дня, Фрол или кто-нибудь вместо него должен был отбить двенадцать ударов, и вся округа по радиусу верст в шесть-семь, услышав этот колокол, бросала работу и садилась обедать. Уже в одиннадцать часов утра, успев наработаться и пописать вдоволь, Антон Павлович приходил в столовую и молча, но многозначительно взглядывал на часы. Мать тотчас же вскакивала из-за швейной машинки и начинала суетиться:

– Ах, батюшки, Антоша есть хочет!

Начиналось дерганье звонка в кухню, находившуюся в отдельном помещении. Прибегала Анюта или Маша, и начинались приготовления к обеду. “Скорей, скорей!” Но вот уже стол накрыт. Совсем идиллическая картина! От множества разных домашних закусочек, приготовленных заботливой рукой Евгении Яковлевны, положительно нет на столе места. Этот обильный стол воспет даже в одном из стихотворений Т.Л. Щепкиной-Куперник. Нет места и за столом. Кроме пятерых постоянных членов семьи, обязательно обедают и чужие. После обеда Чехов уходил в спальню, запирался там и обдумывал сюжеты, если его не прерывал Морфей. А затем с трех часов дня и вплоть до семи вечера трудились снова. Не нужно забывать, что это был тогда медовый месяц землевладения для Чеховых, в крови которых все-таки текла крестьянская земледельческая кровь.

Самое веселое время в Мелихове – это были ужины. За ними, устав за день, вся семья отдыхала и велись такие разговоры, на какие был способен один только Антон Павлович, да еще в присутствии “прекрасной Лики”, когда она приезжала. Затем в десять часов вечера расходились спать. Тушились огни, и все в доме затихало, и только слышно было негромкое пение и монотонное чтение Павла Егоровича, любившего помолиться.

Это идиллическое распределение времени приведено только к примеру. Оно не всегда протекало так идиллически. Прежде всего – уставали ужасно: по новости, все схватывались за сельское хозяйство с таким пылом, что к вечеру едва доволакивали ноги до постелей. Я, например, выходил в поле каждый день в три часа утра, еще до восхода, солнца, и сам пахал. Один раз так устали, что проспали колоссальный пожар рядом, бок о бок с усадьбой, и никто во всем доме так и не услышал, как его тушили, как звонили в колокол. Проснулись, – глядь, а сбоку вместо соседской усадьбы один только пепел.

– Братцы, куда девалась кувшинниковская усадьба?

Мы только переглянулись друг с другом.

Первая весна в Мелихове была холодная, голодная и затяжная. Пасха прошла в снегу. Затем началась распутица. Дороги представляли собой нечто ужасное. При имении находились только три заморенные клячи, при этом одна из них была с брачком: не шла вовсе со двора. Другую, когда она была в поле, подменили дохлой, точно такой же масти: вместо кобылы подложили мерина. Таким образом, пока мне не удалось дождаться первой ярмарки и купить там сразу семерых лошадей, пришлось долгое время ездить на одной только безответной кляче, носившей имя “Анна Петровна”. Сена на десятки верст вокруг не было ни клочка, пришлось кормить скотину рубленой соломой, но “Анна Петровна” ухитрялась бегать на станцию и обратно, возить Антона Павловича на практику, таскать бревна и пахать.

Надвигался голод.

Но никто из нас не унывал. Не прошло и трех месяцев, как все в усадьбе переменилось: дом стал полной чашей; застучали топоры плотников; появилась скотина; все весенние полевые работы были выполнены без опоздания и по всем правилам науки, вычитанным из книжек. На огороде у Марии Павловны творились чудеса: зрели на воздухе баклажаны и артишоки. Антон Павлович повеселел. Он уже мечтал о том, что имение даст ему тысячу рублей прибыли, но засушливая весна и лето свели урожай на нет; но и это никого из нас глубоко не затронуло. На огороде по-прежнему было прекрасно, а тут вывелись гусенята, появилась новая телка альгаусской породы. Лейкин прислал из Петербурга двух изумительных щенков, названных “Бромом” и “Хиной”. Собранную рожь, давшую едва сам-три, отмолотили на своей молотилке, отвеяли и тотчас же послали на мельницу в Давыдовский монастырь. Привезенную муку, ввиду голодного времени, Антон Павлович поручил мне продать мелиховским крестьянам по полтора пуда за пуд, но так, чтобы об этом у нас в усадьбе не узнал никто, что я и исполнил в точности. Но об этом все-таки узнали: вероятно, кто-нибудь из крестьян перевесил дома свою покупку, потому что я сам слышал, как в разговоре между собой мужики называли меня “простоватым”.

<…>

К первой же осени вся усадьба стала неузнаваема. Были перестроены и выстроены вновь новые службы, сняты лишние заборы, посажены прекрасные розы и разбит цветник».

Нескладно построенный дом с запутанным расположением комнат дал Чехову повод для еще одной шутки. Когда приезжали гости, он водил их по дому кругами, показывая одни и те же комнаты с разных сторон и уверяя, что это – разные помещения. Шутка неизменно удавалась. Гости оставались уверенны, что дом «больше внутри, чем снаружи».

В доме бывали не только друзья писателя и местные жители, но и люди, приезжавшие издалека специально, чтобы познакомиться с Чеховым: сельские учителя, врачи, фабриканты, художники, актеры, начинающие писатели, поклонницы таланта хозяина. В кабинете писателя до сих пор хранятся керосиновая лампа, перьевая ручка и чернильница, а также весы для взвешивания писем. Нашлось в кабинете место и дорожной аптечке: Чехов не отказывал в помощи крестьянам из ближайших деревень. Рядом со столом стоит кресло-качалка, в которой Чехов присаживался, чтобы почитать.

Окно в кабинете большое, трехстворчатое, так называемой итальянское. Позже такое же окно будет и в Ялтинском доме писателя. Об этой комнате сохранились воспоминания Жюля Легра – французского филолога, посетившего на рубеже веков нашу родину и написавшего книгу «Литературная Россия», во многом открывшую для французов русскую литературу. Легра пишет: «По стенам библиотечные полки с нагроможденными на них без системы книгами по медицине и литературе. Кругом расставлены безделушки из тонкой бронзы и слоновой кости, вывезенные с Дальнего Востока. На подоконнике большого окна – склянки с лекарствами, кое-где портреты, в том числе портрет Толстого, на стене, над диваном, где я лежу, миниатюрная акварель, изображающая лужайку с тремя березами, серебристые стволы…» На стенах кабинета висят акварели Исаака Левитана. Среди них – «Мелиховский пейзаж», который художник написал в 1895 году, всего за четверть часа, во время одного из его визитов в Мелихово.

В окрестностях своей усадьбы писатель построил три школы: в Талеже, в Новоселках, и в самом Мелихове, которые были признаны лучшими в Московской губернии (до наших дней сохранилась только одна из них, в Новоселках). Он также собирал деньги на возведение колокольни около мелиховской церкви, хлопотал об открытии почтового отделения при станции Лопасня, проведении к Мелихово шоссе. В кабинете также хранится деревянное резное блюдо с надписью «Чай пить – хозяйку любить». На этом блюде крестьяне села Талеж поднесли Чехову «хлеб-соль» по случаю открытия школы, выстроенной на его средства в 1896 году.

В следующем году писатель принял деятельное участие в народной переписи. Ежедневно с пяти до девяти утра он вел прием у себя дома, ездил к больным за десятки верст во всякую погоду. Много трудился Чехов в период холерной эпидемии 1892–1893 годов. Он ездил по местным имениям и фабрикам, уговаривал хозяев принять противоэпидемические меры, дать денег на постройку холерных бараков.

Об этих поездках Чехов пишет Суворину: «В Биаррице живет теперь мой сосед, владелец знаменитой Отрады, граф Орлов-Давыдов, бежавший от холеры; он выдал своему доктору на борьбу с холерой только 500 руб. Его сестра, графиня, живущая в моем участке, когда я приехал к ней, чтобы поговорить о бараке для ее рабочих, держала себя со мной так, как будто я пришел к ней наниматься. Мне стало больно, и я солгал ей, что я богатый человек. То же самое солгал я и архимандриту, который отказался дать помещение для больных, которые, вероятно, случатся в монастыре. На мой вопрос, что он будет делать с теми, которые заболеют в его гостинице, он мне ответил: “Они люди состоятельные и сами вам заплатят…” Понимаете ли? А я вспылил и сказал, что нуждаюсь не в плате, ибо я богат, а в охране монастыря… Бывают глупейшие и обиднейшие положения… Перед отъездом гр. Орлова-Давыдова я виделся с его женой. Громадные бриллианты в ушах, турнюр и неуменье держать себя. Миллионерша. С такими особами испытываешь глупое семинарское чувство, когда хочется сгрубить зря».

Разным уголкам сада по традиции, принятой в дворянских усадьбах, Чехов давал собственные названия. Здесь были и «левитановская горка», и «аллея любви» – любимая липовая аллея писателя, в которой он мечтал построить отдельный домик для работы. Отдаленный лесной участок справедливо именовался «Дальний Восток», уголок усадьбы с хозяйственными постройками стал «наивным двором».

Старое дерево, росшее когда-то на территории усадьбы, прозвали «Мамврийский дуб», названный по имени долины в близь Хеврона, где сидевшему под дубом Аврааму явился Господь. На дубе был скворечник под названием «Питейный дом братьев Скворцовых», пруд «Аквариум», где Чехов любил рыбачить.

11 марта 1893 года Антон Павлович писал: «Купили сруб для кухни и заказали сруб для флигеля, предназначенного для Ивана и Иваненко; флигелек будет построен в саду, около забора, против аллеи любви, так что в то же время будет служить сторожкой». Через год, 21 апреля 1894 года, он писал А.С. Суворину: «Начинаю строить хорошенький флигель». А уже 26 июня 1894 года с восторгом сообщал ему: «Флигель у меня вышел мал, но изумителен. Плотники взяли за работу 125 рублей, а устроили игрушку, за которую на выставке мне дали бы 500 рублей».

Сначала во флигеле селили гостей. Но позже туда перебрался сам писатель, как все творческие люди, во время работы ценивший уединение. Но даже там он не мог и не хотел полностью отгородиться от жизни. На балконе поставили флагшток, и когда Чехов бывал свободен, он поднимал на нем маленький красный флажок: сигнал, что местные жители могут приходить к нему за медицинской помощью. В сенях дома – комнате с разноцветными витражными стеклами, где Чехов принимал больных, до наших дней сохранились лекарства и медицинские инструменты Чехова, рецепты, им выписанные. Из маленькой прихожей двери ведут в спальню и рабочий кабинет.

На флигеле мемориальная доска с надписью: «Мой дом, где была написана “Чайка”. А.П. Чехов». В самом деле, основатель Московского художественного театра Владимир Иванович Немирович-Данченко, не раз бывавший в Мелихове, писал: «Благодаря озеру и саду, в лунные ночи и закатные вечера Мелихово было очень красиво и волновало фантазию. Здесь Чехов писал “Чайку”, и много подробностей в “Чайке” навеяно обстановкой Мелихова. По крайней мере, я не могу отделаться от впечатления, что сцена, которую устраивает Треплев, прошла на этой аллее, идущей к озеру, и “в доме играют”, и “красная луна”, и лото в четвертом действии».

Кроме этой пьесы, в Мелихово написаны рассказы «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви», «Анна на шее», «Ариадна», «Черный монах», «Остров Сахалин», «Палата № 6», «Три года», «Моя жизнь», «Дом с мезонином», «Мужики», пьеса «Дядя Ваня». Все они до какой-то степени вдохновлены Мелиховым: его природой, людьми, с которыми здесь встречался Чехов, жизнью ближайшего провинциального города Серпухова, где он часто бывал.

Ольга Леонардовна Книппер-Чехова рассказывала о творчестве мужа: «В его повестях, рассказах и письмах много раз возникает дорогое сердцу Мелихово, которое было предметом его самых сердечных забот, беспокойств, касался ли вопрос воспитания деревенских ребятишек или медицинской помощи».

После смерти Чехова имение в Мелихове продали барону Стюарду. Уже тогда Мелихово часто посещали поклонники творчества писателя. Музей открылся здесь в январе 1941 года.

* * *

Впервые Чехов приехал в Крым в 1888 году по приглашению Смирдина, у которого была дача в Феодосии. Однако писатель не поехал прямиком в Феодосию, а из Симферополя отправился в Севастополь и проехал по всему южному берегу.

Как и многих, впервые приехавших в Крым, его поразил контраст между ровной однообразной степью и побережьем. И, конечно же, огромное впечатление на писателя произвело Черное море. «Судя по степи, по ее обитателям и по отсутствию того, что мило и пленительно в других степях, Крымский полуостров блестящей будущности не имеет и иметь не может, – пишет он сестре. – От Симферополя начинаются горы, а вместе с ними и красота. Ямы, горы, ямы, горы, из ям торчат тополи, на горах темнеют виноградники – все это залито лунным светом, дико, ново и настраивает фантазию на мотив гоголевской “Страшной мести”. Особенно фантастично чередование пропастей и туннелей, когда видишь то пропасти, полные лунного света, то беспросветную, нехорошую тьму… Немножко жутко и приятно. Чувствуется что-то нерусское и чужое. В Севастополь я приехал ночью. Город красив сам по себе, красив и потому, что стоит у чудеснейшего моря. Самое лучшее у моря – это его цвет, а цвет описать нельзя. Похоже на синий купорос».

Однако постепенно чуждые картины начинают раздражать его нервы: «Садиться на пароход и трогаться с якоря интересно, плыть же и беседовать с публикой, которая вся целиком состоит из элементов уже надоевших и устаревших, скучновато. Море и однообразный, голый берег красивы только в первые часы, но скоро к ним привыкаешь; поневоле идешь в каюту и пьешь вино. Берег красивым не представляется… Красота его преувеличена. Все эти гурзуфы, Массандры и кедры, воспетые гастрономами по части поэзии, кажутся с парохода тощими кустиками, крапивой, а потому о красоте можно только догадываться, а видеть ее можно разве только в сильный бинокль… Глядя на берег с парохода, я понял, почему это он еще не вдохновил ни одного поэта и не дал сюжета ни одному порядочному художнику-беллетристу. Он рекламирован докторами и барынями – в этом вся его сила. Ялта – это помесь чего-то европейского, напоминающего виды Ниццы, с чем-то мещански-ярмарочным. Коробообразные гостиницы, в которых чахнут несчастные чахоточные, наглые татарские хари, турнюры с очень откровенным выражением чего-то очень гнусного, эти рожи бездельников-богачей с жаждой грошовых приключений, парфюмерный запах вместо запаха кедров и моря, жалкая, грязная пристань, грустные огни вдали на море, болтовня барышень и кавалеров, понаехавших сюда наслаждаться природой, в которой они ничего не понимают, – все это в общем дает такое унылое впечатление и так внушительно, что начинаешь обвинять себя в предубеждении и пристрастии».

Люди становятся ему ненавистны, а утешает только море. «Все выжжено солнцем, и улыбается одно только море, которому нет дела до мелких городишек и туристов, – пишет Чехов. – Купанье до того хорошо, что я, окунувшись, стал смеяться без всякой причины».

В начале того же письма он отмечает: «Легкое не хрипит, но хрипит совесть, что я ничего не делаю и бью баклуши». Доктор Чехов много лет уверял себя и окружающих, что его хрипы в легких – это всего лишь застарелый бронхит. Вероятно, ухудшение наступило после поездки на Сахалин в 1890 году; в конце концов Антон Павлович вынужден был сознаться: «Я уличен в незаконном сожительстве с туберкулезной бациллой». В начале XX века противотуберкулезных препаратов еще не существовало, вся надежда была на то, что организм больного сам справится с инфекцией, но для этого ему нужно создать условия: теплый и сухой воздух, хвойные фитонциды, море. Спустя десять лет Чехов приезжает в Крым, чтобы лечиться и поселяется в столь несимпатичной ему Ялте.

* * *

Писатель много раз меняет квартиры, ищет спокойное и недорогое место. Он уже знаменит, и к нему постоянно приходят посетители, выразить свое восхищение и поговорить о судьбах России. Скучающие на курорте девушки стайками ходят за ним, его родственники, приехавшие вместе с ним, называют их «антоновками».

И.Н. Альтшуллер вспоминает: «Бывали и экстраординарные развлечения. Местный караим-купец, приятель Синани, пригласил Чехова на обед с шашлыками и с классическими, как он говорил, чебуреками. Было душно, жарко, масса приглашенных “на Чехова” родственников и приятелей радушного хозяина. Чебуреки на бараньем жиру, с бараньей начинкой с непривычки показались ужасными, разговор вертелся все время около строительных вопросов и подрядчиков. Чехов серьезно слушал, почти ничего не ел и вставлял деловые замечания. Как только мы вышли, Чехов завернул в аптеку и купил свою любимую касторку: “Надо будет сейчас же принять”. – “Да вы ж ничего не ели”. – “А запах, а разговоры?”»

Нужно только добавить, что Синани не просто купец, он владелец книжного магазина на набережной, который Чехов любил и часто посещал.

В марте 1899 года Чехов пишет сестре: «Ялтинская дача обойдется не дороже 10 тыс., но увы, увы! вчера архитектор объявил, что готова она будет только в августе. К лету будет готова только кухня с тремя комнатками, в которых можно будет жить. В Ялте на сих днях обвалился один дом, и теперь архитекторы боятся строить в сырую погоду. Деревья уже можно сажать, и за деревьями есть кому смотреть. Так как дом будет кончен только в августе, то в апреле мне здесь уже нечего будет делать и я поеду в Москву или в Мелихово в первых числах апреля. В июне опять поеду в Ялту с тобой вместе. Впрочем, поживем – увидим».

Дом построили в течение десяти месяцев по проекту архитектора Н.А. Шаповалова, и 27 августа 1899 года Чехов впервые ночевал там. По свидетельству А.И. Куприна: «Ялтинская дача Чехова стояла почти за городом, глубоко под белой и пыльной аутской дорогой. Не знаю, кто ее строил, но она была, пожалуй, самым оригинальным зданием в Ялте. Вся белая, чистая, легкая, красиво несимметричная, построенная вне какого-нибудь определенного архитектурного стиля, с вышкой в виде башни, с неожиданными выступами, со стеклянной верандой внизу и с открытой террасой вверху, с разбросанными то широкими, то узкими окнами, – она походила бы на здания в стиле moderne, если бы в ее плане не чувствовалась чья то внимательная и оригинальная мысль, чей то своеобразный вкус. Дача стояла в углу сада, окруженная цветником. К саду, со стороны, противоположной шоссе, примыкало отделенное низкой стенкой старое, заброшенное татарское кладбище, всегда зеленое, тихое и безлюдное, со скромными каменными плитами на могилах.

Цветничок был маленький, далеко не пышный, а фруктовый сад еще очень молодой. Росли в нем груши и яблони дички, абрикосы, персики, миндаль. В последние годы сад уже начал приносить кое-какие плоды, доставляя Антону Павловичу много забот и трогательного, какого-то детского удовольствия. Когда наступало время сбора миндальных орехов, то их снимали и в чеховском саду. Лежали они обыкновенно маленькой горкой в гостиной на подоконнике, и, кажется, ни у кого не хватало жестокости брать их, хотя их и предлагали.

А. П. не любил и немного сердился, когда ему говорили, что его дача слишком мало защищена от пыли, летящей сверху, с аутского шоссе, и что сад плохо снабжен водою. Не любя вообще Крыма, а в особенности Ялты, он с особенной, ревнивой любовью относился к своему саду.

Многие видели, как он иногда по утрам, сидя на корточках, заботливо обмазывал серой стволы роз или выдергивал сорные травы из клумб. А какое бывало торжество, когда среди летней засухи наконец шел дождь, наполнявший водою запасные глиняные цистерны!

Но не чувство собственника сказывалось в этой хлопотливой любви, а другое, более мощное и мудрое сознание. Как часто говорил он, глядя на свой сад прищуренными глазами:

– Послушайте, при мне здесь посажено каждое дерево, и конечно, мне это дорого. Но и не это важно. Ведь здесь же до меня был пустырь и нелепые овраги, все в камнях и в чертополохе. А я вот пришел и сделал из этой дичи культурное, красивое место. Знаете ли? – прибавлял он вдруг с серьезным лицом, тоном глубокой веры. – Знаете ли, через триста четыреста лет вся земля обратится в цветущий сад. И жизнь будет тогда необыкновенно легка и удобна».

Сам любивший животных, Куприн с радостью подмечал ту же любовь у Чехова: «Во дворе жили: ручной журавль и две собаки. Надо заметить, что Антон Павлович очень любил всех животных, за исключением, впрочем, кошек, к которым он питал непреодолимое отвращение. Собаки же пользовались его особым расположением. О покойной Каштанке, о мелиховских таксах Броме и Хине он вспоминал так тепло и в таких выражениях, как вспоминают об умерших друзьях. “Славный народ – собаки!” – говорил он иногда с добродушной улыбкой.

Журавль был важная, степенная птица. К людям он относился вообще недоверчиво, но вел тесную дружбу с Арсением, набожным слугой Антона Павловича. За Арсением он бегал всюду, по двору и по саду, причем уморительно подпрыгивал на ходу и махал растопыренными крыльями, исполняя характерный журавлиный танец, всегда смешивший Антона Павловича.

Одну собаку звали Тузик, а другую – Каштан, в честь прежней, исторической Каштанки, носившей это имя. Ничем, кроме глупости и лености, этот Каштан, впрочем, не отличался. По внешнему виду он был толст, гладок и неуклюж, светло шоколадного цвета, с бессмысленными желтыми глазами. Вслед за Тузиком он лаял на чужих, но стоило его поманить и почмокать ему, как он тотчас же переворачивался на спину и начинал угодливо извиваться по земле. Антон Павлович легонько отстранял его палкой, когда он лез с нежностями, и говорил с притворной суровостью:

– Уйди же, уйди, дурак… Не приставай…

И прибавлял, обращаясь к собеседнику, с досадой, но со смеющимися глазами:

– Не хотите ли, подарю пса? Вы не поверите, до чего он глуп».

В доме было девять комнат. Столовая и комнаты для гостей – на первом этаже. В столовой стоял стол, который в семье прозвали «сороконожкой», который раздвигали, чтобы усадить за него многочисленных гостей дома. В гостиной на втором этаже стоял рояль, на котором играл гостивший у Чехова Рахманинов, под его аккомпанемент пел Шаляпин. А в кабинете Чехов попросил сделать для себя витражное окно и камин. На третьем этаже в мансарде располагалась комната матери поэта. Во флигеле – и кухня, чтобы чад от печи не тревожил больного хозяина дома, здесь же комнаты для кухарки и садовника.

Чехов сообщил Марии Павловне: «Ялтинский дом очень хорош. Лучше и не надо. Комнаты малы, но это не бросается резко в глаза. Виды со всех сторон замечательные, а из твоей комнаты такие виды, что остается пожалеть, что этого дома у нас не было раньше».

Участок поразил Марию Павловну своей заброшенностью. По ее словам, здесь росла только одна олива, а больше никакой растительности не было. Олива и до сих пор растет за домом у кухни, но кроме нее Чехов высадил на участке более 130 видов растений, начиная с кедров, которые он тогда называл «прутиками», теперь укрывающих сад своей тенью, заканчивая роскошными розами. В саду росли кипарисы и белая береза, веерная пальма, бамбук, кизил, гранат и мушмула. Вода для полива согревалась в больших глиняных кувшинах, которые изготовил местный мастер, армянин.

Ольга Леонардовна Книппер-Чехова рассказывает: «С помощью сестры Марии Павловны Антон Павлович сам рисует план сада, намечает, где будет какое дерево, где скамеечка, выписывает со всех концов России деревья, кустарники, фруктовые деревья, устраивает груши и яблони шпалерами, и результатом были действительно великолепные персики, абрикосы, черешни, яблоки и груши. С большой любовью растил он березку, напоминавшую ему нашу северную природу, ухаживал за штамбовыми розами и гордился ими, за посаженным эвкалиптом около его любимой скамеечки, который, однако, недолго жил, так же, как березка: налетела буря, ветер сломал хрупкое белое деревце, которое, конечно, не могло быть крепким и выносливым в чуждой ему почве. Аллея акаций выросла невероятно быстро, длинные и гибкие, они при малейшем ветре как-то задумчиво колебались, наклонялись, вытягивались, и было что-то фантастическое в этих движениях, беспокойное и тоскливое… На них-то всегда глядел Антон Павлович из большого итальянского окна своего кабинета… Были и японские деревца, развесистая слива с красными листьями, крупнейших размеров смородина, были и виноград, и миндаль, и пирамидальный тополь – все это принималось и росло с удивительной быстротой благодаря любовному глазу Антона Павловича. Одна беда – был вечный недостаток в воде, пока, наконец, Аутку не присоединили к Ялте и не явилась возможность устроить водопровод».

И все же подмосковных прудов Чехову не хватало. Н.И. Телешов вспоминает: «Видались мы и в Крыму, у него на даче в Аутке, где он был уже серьезно больным и где среди красот южной природы, среди вечнозеленых кипарисов и цветущих персиков любил помечтать о московском сентябрьском дождичке, о березах и ветлах, об илистом пруде с карасями, о том, как хорошо обдумывать свои повести и пьесы, глядя на поплавок и держа в руке удочку».

«Если бы каждый человек на куске своей земли сделал бы все, что мог, как прекрасна была бы земля наша!» – писал Чехов. Он увлекался садоводством, оно давало ему отдых от работы и приносило неизменную радость.

* * *

В апреле 1900 года в Ялту прибыла труппа Московского художественного театра. Ее руководитель Константин Сергеевич Станиславский позже вспоминал: «Это была весна нашего театра, в самый благоуханный и радостный период его молодой жизни. Мы сказали себе: “Антон Павлович не может приехать к нам, так как он болен, поэтому мы едем к нему. Если Магомет не идет к горе, гора идет к Магомету”».

Мхатовцы дали восемь спектаклей, в том числе чеховских «Чайку» и «Дядю Ваню». На спектаклях присутствовал не только Чехов, но и многие его гости: Горький, Мамин-Сибиряк, Куприн, Бунин, Станюкевич, Гарин-Михайловский. Чехову преподнесли пальмовый венок, с красной лентой, на которой было написано: «Антону Павловичу Чехову, глубокому истолкователю русской действительности». Это случилось на заключительном спектакле «Чайка», как бы возмещая провал пьесы на премьерном показе в Петербурге.

К.С. Станиславский вспоминает, как актеры гостили у Чехова: «У Антона Павловича был вечно накрытый стол – либо для завтрака, либо для чая. Дом был еще не совсем достроен, а вокруг дома был жиденький садик, который он еще только что рассаживал…

Приезжали, уезжали. Кончался один завтрак, подавали другой; Мария Павловна разрывалась на части, а Ольга Леонардовна, как верная подруга или как будущая хозяйка дома, с засученными рукавами деятельно помогала по хозяйству».

Вскоре после триумфальных гастролей здание театра сгорело. Чехов писал Ольге Книппер: «Ты знаешь, милая? Сгорел тот самый театр, в котором ты играла в Ялте. Сгорел ночью, несколько дней назад, но пожарища я еще не видел, так как болел и не был в городе». Новый каменный театр построят в 1908 году, когда Антона Павловича уже не было на свете.

Чехов и Ольга Книппер обвенчались 25 мая 1901 года в Москве, в Крестовоздвиженской церкви на Плющихе и провели медовый месяц в Башкирии в Андреевском туберкулезном санатории, где Чехов пил кумыс, после чего вернулись в Ялту.

Но постоянно жить в Крыму Ольга не могла, так как работа требовала присутствия в Москве. Антон Павлович писал Ольге: «Если теперь мы не вместе, то виноваты в этом не я и не ты, а бес, вложивший в меня бацилл, а в тебя любовь к искусству». Как и до свадьбы, в разлуке они переписывались (известно о 443 письмах от Чехова к Книппер и более 400 писем от Книппер к Чехову).

Художник Константин Коровин, навещавший Чехова на Белой даче и познакомившийся с чеховским журавлем, рассказывал: «Да, это замечательнейшее и добрейшее существо… Он любит всех нас, – сказал Антон Павлович. – Знаете ли, он весной прилетел к нам вторично. Он улетал на зиму в путешествие в другие, там, разные страны, к гиппопотамам, и вот опять к нам пожаловал. Его мы так любим, Маша (сестра) ия… – не правда ли, странно это и таинственно?.. – улететь и прилететь опять… Яне думаю, что это только за лягушками, которых он в саду здесь казнит… Нет, он горд и доволен еще тем, что его просят танцевать. Он – артист, и любит, когда мы смеемся на его забавные танцы. Артисты любят играть в разных местах и улетают. Жена вот улетела в Москву, в Художественный театр…»

* * *

В ялтинском доме Чеховым написаны пьесы «Три сестры» и «Вишневый сад», рассказы «Дама с собачкой», «Архиерей», «На святках», «Невеста», повесть «В овраге» и др. Подготовлено к изданию собрание собственных сочинений. Иногда писателю требовалось уединение, когда многочисленные посетители и незваные гости, желавшие на досуге познакомиться со знаменитым соседом, начинали ему досаждать. Чехов пишет своему брату Александру: «Я вместо дачи, за собственные деньги в Крыму умудрился построить собственную тюрьму!» От назойливых посетителей Чехов сбегал в Гурзуф, где также купил небольшой участок земли и построил небольшой домик.

Это была татарская сакля, стоящая на самом берегу моря. Дом, очень скромный на вид, стоил дорого – целых 3 тысячи рублей (корову можно было купить за 20 руб.). Но вместе с домом продавался большой участок, а главное – морская бухта, удобная для купания. Антон Павлович был пленен красотой этой местности и заплатил хозяину, не торгуясь. По поводу покупки он написал своей сестре Марии Павловне: «Я за эти деньги умудрился приобрести не только маленький домик, но и небольшой участок крымский земли и кусочек Черного моря. Здесь будет моя купальня, мой пляж и будет стоять моя лодка». Слева на скале сохранились остатки генуэзской крепости VI века н. э. Этот берег помнил Пушкина, который бывал здесь и гостил у Раевских. Недалеко от дома Чехова располагалась скала, которую называли «скалой Пушкина». По легенде, именно здесь поэт написал свои знаменитые стихи «Прощай, свободная стихия…».

В свободное время он гулял, стоя на берегу Гурзуфской бухты, и наблюдал, как стая дельфинов загоняет в бухту косяк скумбрии, катался на лодке, ловил рыбу, работал в саду. Заниматься садоводством здесь было нелегко, вокруг почти не было земли, одни голые скалы. За два года Чехов привез много земли, посадил растения. До наших дней со времен Чехова сохранилась смоковница, также называемая инжиром. Здесь он также посадил бамбук, чтобы иметь под рукой хорошие удилища. Кроме членов семьи писателя, здесь бывали только самые близкие друзья: Иван Бунин и актриса Вера Федоровна Комиссаржевская.

В доме до наших дней сохранен кабинет писателя, в котором мебель и все предметы принадлежали семье Чеховых и расставлены так, как располагались при его жизни. В своем завещании Чехов отписал Гурзуфский дом жене, позже она жила здесь летом вплоть до своей смерти в 1953 году. В память о муже она посадила у ворот дома кипарисы. Позже поклонники Чехова посадили здесь три пальмы в честь «Трех сестер».

* * *

Чехов скончался в июле 1904 года в Германии, куда поехал для лечения (ему было всего сорок четыре года). Легенда гласит, что перед смертью доктор Чехов сказал «Я умираю» и перевел для врача-немца: “Ich sterbe”. Он до конца вел себя как истинный английский джентльмен: владеющий собой, тактичный, заботящийся о том, чтобы быть правильно понятым. Не случайно для многих он был и остается эталоном интеллигентности. После его смерти Ольга еще несколько лет писала ему письма: «Где ты теперь, я не знаю. Сегодня приехала в Москву, побывала на твоей могилке. Как там хорошо, если бы ты знал!»

Она продолжала работать в театре, стала народной актрисой СССР и лауреатом Сталинской премии. На свою дачу в Гурзуфе она приглашала знакомых актеров, композиторов, художников. Здесь гостили писатели А. Фадеев и Б. Лавренев, пианист Святослав Рихтер, певец Иван Козловский и, конечно же, почти все артисты МХАТа. Когда в конце жизни она продавала дачу, то поставила условие: что обстановку в комнате Чехова сохранят без изменений.

Мать, сестра и брат Чехова остались жить на Белой даче в Ялте. В первый же год после смерти писателя они открыли дом для посещений. Михаил Павлович Чехов писал, «что Россия обогатилась полным поэзии и трогательной чеховской лирики культурным учреждением, которое известно теперь всему просвещенному миру и которое носит теперь название “Дом-музей А.П. Чехова в Ялте”». В годы Великой Отечественной войны Мария Павловна Чехова писала: «Я очень страдаю и боюсь, но никуда не уеду». После освобождения Крыма Мария Павловна награждена орденом Трудового Красного Знамени. После ее смерти музей продолжал свою работу.

Сюда приходят люди, в чьей душе находят отклик ирония и гуманизм Чехова, а таких немало в любой период российской истории.

Литература

40 армянских блюд. М., 1909.

Авдеева Е., Маслов Н. Поваренная книга русской опытной хозяйки. СПб., 1912.

Авдеева Е. Ручная книга русской опытной хозяйки. СПб., 1840.

Александрова-Игнатьева П. Практические основы кулинарного искусства. СПб., 1909.

Альмединген А. Руководство для приготовления горьких водок, ликеров и наливок домашним способом. СПб., 1895.

Винокур, пивовар, медовар, водочный мастер, квасник, уксусник и погребщинник. СПб., 1792.

Владимирский. Правила светской жизни и этикета. Хороший тон. СПб., 1889.

Городецкая А. Образцовая хозяйка и домоправительница, или Практика домашнего хозяйства. М., 1875.

Зайцев Б. Собр. соч. М., 1999.

Жизнь в свете, дома и при дворе. СПб., 1890.

Лучшие московские блины, или Практические наставления как печь блины и оладьи. М., 1854.

Маркевич Н. Обычаи, поверья, кухня и напитки малороссиян. Киев, 1860.

Маслов Н. Булочник. СПб., 1905.

Новейший полный и современный русский повар и приспешник, или Всеобщая поваренная книга для всех сословий, составленная из 2000 правил. СПб., 1811.

Опытный хозяйственный домовладелец и эконом. М., 1827.

Петрова Е. Настоящий подарок молодым хозяйкам. Средство к сокращению расходов в домашнем хозяйстве проверенным путем практического опыта. М., 1888.

Плешкова М. Денщик за повара. Поваренная книга для военных. СПб., 1914.

Плотников П. 300 сортов хлебобулочных изделий, рецептура и способы приготовления. М.; Л., 1940.

Руководство для кондитеров и булочников. М., 1912.

Седой (Чехов) А. В гостях у дедушки и бабушки. СПб., 1912.

Французский домашний стол, или Искусство есть вкусно, экономно и разнообразно. М., 1892.

Хатранова Т. Армянская кухня. Ростов-на-Дону, 2001.

Чехов А. Поли. собр. соч. и писем: в 30 т. М., 1985.

Чехов М. Вокруг Чехова. М., 1990.

Шалюгин Г. Ялта. В гостях у Чехова. М., 2018.

Примечания

1

Здесь и далее приведены рецепты XVIII, XIX вв. и начала XX в., в которых сохранены орфография и пунктуация.

2

1 фунт – 409,5 г.

3

«Почтовая» сельдь – та, что плывет впереди косяка, словно форпост (по-польски «форпочта»).

4

Королевская сельдь – сельдь высшего сорта.

5

Соус сюпрем – классический и популярный «дочерний соус» французской кухни. Он состоит из «материнского соуса» велуте, загущенного сливками и процеженного. Готовят соус сюпрем на основе белого куриного бульона.

6

Соте – «быстрое жаркое» из овощей и нежных сортов мяса, часто предварительно замаринованных.

7

Матросская похлебка – национальное французское блюдо, густой рыбный суп или тушеная рыба в небольшом количества бульона.

8

Вид кваса, в приготовлении которого используются ржаные отруби.

9

Золотник – русская мера веса, равная 4,26 г.

10

1 вершок равен 4,4 см.

11

Различные сорта баклажанов бывают не только фиолетовыми, но и красными, белыми, зелеными, золотистыми.

12

Молодая курочка или петушок.

13

Смоленская крупа – мелкая гречневая крупа, обкатанная до величины макового зерна.

14

Галантира (от фр. galantine – кушанье из холодной фаршированной дичи) – холодное заливное, желе, студень из рыбы, курицы, дичи, телячьих ножек и т. п.

15

Петров день – день святых апостолов Петра и Павла в народном календаре славян, приходящийся на 29 июня (12 июля). Начало охотничьего сезона. У Чехова есть рассказ «Петров день», который начинается такими словами: «Наступило утро желанного, давно снившегося дня, наступило – урааа, господа охотники!! – 29-е июня… Наступил день, в который забываются долги, жучки, дорогие харчи, тещи и даже молодые жены, – день, в который г. уряднику, запрещающему стрелять, можно показать двадцать кукишей…»

16

Масло, приготовленное из сметаны. Производством такого масла занимались финны Санкт-Петербургской губернии – чухонцы. Перед употреблением его было принято отмывать от сгустков сыворотки.

17

Запеканка – настойка на пряностях, популярная на юге России.

18

Юфть – мягкая кожа, пропитанная березовым дегтем. По этой причине такая кожа не плесневела даже при длительном хранении и ее не портили насекомые.

19

Вязига (визига) – название употребляемой в пищу хорды, добываемой из осетровых рыб.

20

Опара – дрожжи, разведенные теплой водой с добавлением муки.

21

Фритюр – (фр. friture – жаренье) – метод приготовления продуктов в большом количестве пищевого жира, нагретого до 130–180 °C. В отличие от обычного жарения, обрабатываемый продукт погружается в масло полностью.

22

Французское тесто – дрожжевое тесто для булок с опарой и небольшим количеством «сдобы»: сахара, масла, яиц, иногда молока или сливок. См. далее – гл. 2 («Опасное угощение»).

23

Топленое масло.

24

Сдобная булка.

25

Рецепт украинской кухни.

26

Пшеничная мука высшего сорта.

27

Атомная группа (или радикал) состава NH_4, в кулинарии применяется в качестве разрыхлителя.

28

Ржаная мука высшего сорта.

29

Чикомас – окунь, рыба с красными спинными плавниками.

30

Народное название дрофы.

31

«Мясом» автор называет говядину.

32

Зира – травянистое растение, вид рода Кмин (Cuminum) семейства Зонтичные. Произрастает в Ирано-Туранской области. Семена зиры используются в кухнях многих культур, как в цельном, так и в молотом виде.

33

Коринка – сушеный черный мелкий виноград, изюм без косточек.

34

Сорочинское пшено – старорусское название риса. В Средневековье эту крупу завезли в Венгрию арабские купцы, и она именовалась «сарацинским пшеном», так как всех арабов в просторечье тогда называли сарацинами. А из Венгрии с этим же названием «заморское пшено» попало на Русь, где и поменяло название.

35

Смесь сливочного масла, петрушки, соли, перца и лимона.

36

Костный или мясной бульон, из которого была выпарена вся жидкость. Этот полуфабрикат длительного хранения появился еще в начале XIX века.

37

Пупетон (фр. poupelin – куколка) – запеканка из отварного риса или хлеба и филе курицы или рыбы, перемешанных с маслом и белым соусом.

38

Ренское вино – белое виноградное вино. Еще Пушкин писал жене: «Честь имею тебе заметить, что твой извозчик спрашивал не рейнвейну, а ренского (т. е. всякое белое кисленькое виноградное вино называется ренским). Впрочем, твое замечание о просвещении русского народа очень справедливо и делает тебе честь, а мне удовольствие». И тут же шутливо добавляет по-французски: «Скажи мне, что ты пьешь, и я скажу тебе, кто ты». В кулинарных книгах также часто встречается ренский уксус.

39

Слегка сваренными.

40

Положение обязывает (фр.) – буквально «благородное (дворянское) происхождение обязывает».

41

Разновидность репчатого лука, почти лишенная горечи. Имеет тонкий пикантный вкус со сладковатыми нотками. В отличие от репчатого, не перебивает вкус и аромат других продуктов.

42

Бергамот – (лат. Citrus bergamia) – гибридный вид растений семейства Рутовые. Получен путем скрещивания померанца и цитрона. Родиной бергамота считается Юго-Восточная Азия.

43

Пулярка, пулярдка, пулярда (фр. poularde) – кастрированная курица, особо жирная и «весомая».

44

Репейное масло надо втирать в кожу головы для роста волос.

45

Каштаны запекали с уткой, с гусем или с индейкой, но, конечно, никакого желе из них не готовили.

46

Князь Владимир Петрович Мещерский (1839–1914) – русский писатель и публицист, монархист и консерватор, личный друг старших сыновей Александра II, великих князей Николая и Александра Александровича, издатель-редактор журнала «Гражданин», постоянный объект насмешек Чехова. Например, в том же календаре 25 марта он пишет: «День хороший. Все будут счастливы, кроме кн. Мещерского и Баталина, которые всегда несчастливы». Позже, рассказывая о жизни Чехова в Ялте и о газетах, которые он выписывал, И.Н. Альтшуллер заметит, что «“Гражданин” отправлялся нераскрытым будущей ялтинской знаменитости, частному приставу Гвоздевичу».

47

Устрицы обычно подавались сырыми в качестве закуски.

48

«Бабья, или девичья, кожа» – в русской кухне действительно существовал такой десерт – желе из корня солодки, соков ягод, уваренных до консистенции пасты, меда, сахара, взбитых яичных белков, иногда добавляли пряности.

49

Сорт кислых груш.

50

Акриды – род саранчи, которою питался Иоанн Креститель в пустыне.

51

Лавровишня лекарственная (лат. Prunus laurocerasus) – вечнозеленое древесное растение; вид подрода Вишня рода Слива (Prunus) семейства Розовые (Rosaceae). Растение ядовито. Содержит синильную кислоту и другие ядовитые вещества. Лавровишневая вода (лат. Aqua Laurocerasi) – раньше широко использовалась как успокаивающее и обезболивающее средство.

52

Спартанская похлебка, известна также как черная кровяная похлебка, – одно из блюд спартанцев, похлебка из свиных ножек и крови с чечевицей, уксусом и солью. Некоторые античные остряки объясняли военные успехи спартанцев тем, что они предпочитали погибнуть в бою, лишь бы не есть эту непритязательную и невкусную похлебку.

53

Обыкновенный дубонос (лат. Coccothraustes coccothraustes) – вид птиц из семейства вьюрковых (Fringillidae).

54

Травяной чай, помогающий при кашле. Может включать в себя корень солодки, шалфей, цветки ромашки аптечной, траву фиалки трехцветной, цветки календулы и проч.

55

Гофф Иоганн (ум. 1887) – придворный поставщик пива, конфет, шоколада, владелец пивоваренного завода в Петербурге.

56

В 1867 г. швейцарский фармацевт Анри Нестле начал продажу «Молочной муки Анри Нестле» (фр. Farine Lactee Henri Nestle), смеси из коровьего молока, пшеничной муки и сахара, которая использовалась для искусственного кормления младенцев, не получающих материнского молока.

57

Швабия (нем. Schwaben) – историческая область на юго-западе современной Германии, в верховьях Рейна и Дуная, названная в честь швабов – немцев, говорящих на особом швабском диалекте.

58

Адамово яблоко: 1) устаревшее название выступа гортани (кадыка); 2) также китайский или индийский апельсин – плод маклюры оранжевой (лат. Maclura pomifera).

59

Паштет из гусиных печенок с трюфелями.

60

Перевал Саланг – стратегический перевал в Афганистане, в горах Гиндукуш, связывающий северную и центральную часть страны.

61

Эстрагон.

62

Гляс – бульон, выкипяченный до совершенной густоты, ставший похожим на блестящий клей. Используется как полуфабрикат для быстрого приготовления соусов (См.: Кулинарный словарь В.В. Похлебкина, 2002).

63

Соус для вильруа делают из того бульона, который подходит к приготавливаемому блюду: для мяса – мясной бульон, для птицы – куриный, для рыбы – рыбный. Соус вильруа изначально используется для покрытия филе курицы, цыплят, отбивных котлет, рыб и других продуктов перед их обжариванием. Он должен иметь достаточную густоту, чтобы не стекать с покрытых им продуктов.

64

Годиво (от фр. godiveau) – паштет из рубленого мяса.

65

Каперсы, или каперцы, или капорцы (лат. Capparis), – род растений семейства Каперсовые (Capparidaceae). В кулинарии используются нераспустившиеся цветочные бутоны, а также созревшие плоды растения каперсы колючие. Бутоны сортируют по размеру, подвяливают в течение ночи, а затем солят, маринуют, иногда консервируют в уксусе и растительном масле.

66

Агрест (am. agresto, от agro) – кислый сок незрелого винограда.

67

Мараскйн, или мараскйно, – бесцветный сухой фруктовый ликер, изготавливаемый из мараскиновой вишни, измельчаемой вместе с косточкой для придания напитку вкуса.

68

Ренклод – сорт мелких зеленых слив.

69

Морель – низкорослая ранняя вишня, отличающаяся зимостойкостью и высокой урожайностью.

70

Коньяка.

71

Шелковица растет в теплом климате, ближе к субтропикам. Живет шелковица до 200 лет, реже до 300–500. Плоды тутового дерева сладкие, напоминают малину, а листья служат пищей для тутовых шелкопрядов.

72

Барбарис – крупный кустарник, включает в себя около 450 видов. Растет в областях с умеренным климатом. Его легко узнать по красивым листьям, цветам и плодам. Плоды содержат дубильные кислоты и витамин С, поэтому действуют успокаивающе на желудочно-кишечный тракт.

73

Бергамот – цитрусовый плод, родственник апельсинов и лимонов. Применялся для ароматизации не только чая, но и настоек и сладостей, а еще из бергамотов иногда варили варенье.

74

Грудинка (отруб) – мясо 1-й категории со значительной жировой прослойкой, располагающееся поверх ребер туши. Может быть говяжьей, свиной или бараньей. У туши говядины – мышцы, отделенные от грудной кости, грудных хрящей и нижней трети ребер (с 1-го по 5-е ребро). У свинины – часть полутуши с ребрами (включает мышцы грудную поверхностную, грудную глубокую и другие), оставшаяся после отделения корейки, без грудной кости, межсосковой и паховой частей. Грудинка баранины – оставшаяся после отделения корейки часть туши с ребрами без грудной кости и грубой части пашины, включает в себя грубую поверхностную, грудную и другие мышцы.

75

Имеется в виду букет гарни – это традиционная французская приправа, пучок сухих или свежих пряных трав. Используется для улучшения аромата и вкуса супов, бульонов, тушеных блюд.

76

«Горшок на огне» – французский крестьянский суп.

77

Мелкая гречневая крупа, обкатанная до макового зерна.

78

Гиляровский Владимир Алексеевич (дядя Гиляй) – русский, затем советский писатель, поэт, фельетонист, беллетрист, драматург, литературовед, журналист, краевед Москвы. Автор книги «Москва и москвичи: Воспоминания» и многих других.

79

Гребешки.

80

Кудрявая капуста, или кале, или грюнколь, или браунколь, или брунколь, – однолетнее овощное растение, распространена в Западной Европе, Германии, Нидерландах.

81

Анчоусы.

82

Для героев рассказа Чехова поросенка, скорее всего, жарили в русской печи.

83

Муравленый – покрытый муравой (от перс, mur – эмаль, глазурь). Блестящий, непроницаемый стеклообразный слой, которым покрывают глиняную посуду, изразцы.

84

Гарнец – русская дометрическая единица измерения объема сыпучих тел (ржи, крупы, муки и т. п.), равная примерно 800 мл.

85

С тонкими травами: эстрагон, петрушка, кервель, шнитт-лук, классический набор, применяемый во французской кухне.

86

Кислый, пенящийся квас.

87

«Яблоки любви» (фр.) – помидоры.

88

Чумичка (тюркск.) – большая ложка или ковш для стряпания.

89

Лук-шалот.

90

Лук-шалот.

91

Франжипан (фр. Frangipane) – ореховая масса или ореховый крем с миндалем, обычно используемый в качестве начинки для кондитерских изделий.

92

Здесь – гостеприимный хозяин.

93

Creme brulee (фр.) — «сожженные сливки» названы так по запекшейся наверху десерта карамели из сахара.

94

Гляс – бульон, выкипяченный до совершенной густоты, ставший похожим на блестящий клей. Используется как полуфабрикат для быстрого приготовления соусов. См.: Кулинарный словарь В.В. Похлебкина, 2002.

95

Баклажаны.

96

Имеется в виду говядина.

97

Рецепт грузинской кухни.

98

Кориандр.

99

Пахта – сыворотка, которая остается после сбивания сливок или йогурта в масло. Вкус пахты напоминает вкус изначального продукта. Используют пахту в приготовлении прохладительных напитков, холодных супов, теста, а также овощных блюд.

100

Видимо – «литетатор».

Content

Елена Первушина
За столом с Чеховым. Что было на столе гениального писателя и героев его книг. Русская кухня XIX века

Вместо предисловия Песни сирены

Глава 1 Степная Одиссея

Большое путешествие маленького мальчика

Армянская усадьба

В Княжей слободе

Глава 2 Столичные снеди

Опасное угощение

Званый обед на Масленицу

Ловля в мутной воде

Noblesse oblige

Дачные деликатесы

Ананасы в шампанском

Глава 3 Провинциальные курьезы

«Егерь» и боровая дичь

Деревенская медицина и меню

«Драма на охоте» и садоводство

Обед на старый лад

Веселый праздник именин

Ложь, дуэль и кавказская кухня

Вместо послесловия Чеховские сады

Литература

Примечания