Луна Мейсон

Дистанция

© Luna Mason

© Елизарова А., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Примечание от автора

В романе присутствуют события и ситуации, способные вызвать у некоторых читателей неприятные ощущения.

Эта книга откровенная, в ней присутствуют сексуальные сцены.

Предназначается для читателей старше 18 лет.

Более подробный список триггеров ищите на сайте автора.

Эта книга посвящается всем читательницам, которым просто необходимо сбежать от реальности. И хочется, чтобы татуированный убийца-мафиози называл их «хорошей девочкой».

Листайте эти страницы.

Я вас понимаю.

Келлер ждет вас…

Глава 1

Сиенна

Довольно. Десяти дней на то, чтобы пожалеть себя от души, более чем достаточно.

Благодаря чудесному изобретению человечества, шторам блэкаут, моя крошечная спальня окутана тьмой. Я плотнее кутаюсь в одеяло. Кругом валяются пропитанные соплями носовые платки. Компанию мне составляют братья Сальваторе[1], и, если можно так сказать, в последнее время я общалась только с ними. В моей жизни одна катастрофа следует за другой.

Десять дней назад я застукала жениха, теперь уже бывшего, за тем, как он по самые яйца входил в какую-то длинноногую блондинку, склонившуюся над кухонным островом. Мой мир рухнул, а сердце разбилось. Он же развлекал гостью настолько увлеченно, что едва заметил, как я швырнула обручальное кольцо ему в голову и унеслась оттуда на всех парах. При воспоминании об этом я содрогаюсь.

Вскоре настойчивого придурка, разумеется, поглотило чувство вины, и несмотря на то, что я заблокировала его везде, где возможно, он продолжает пытаться со мной связаться.

За те десять дней, что я избегала солнечного света и утопала в жалости к себе, до меня наконец дошло. Меня расстроила не сама измена Джейми. Кажется, я была влюблена не в него, а в образ, который слепила сама.

Может, меня просто невозможно любить. Я вздыхаю и потуже обертываю одеяло вокруг шеи. Когда тебя бросает отец и не замечает мать-алкоголичка, это не очень-то поднимает самооценку. Мы прорабатываем эту проблему с моим психотерапевтом. Желание найти мужчину и создаваемая мной иллюзия любви заглушают голос моего рассудка и мешают принимать правильные решения, и я каждый раз сама же это допускаю. Мне всего-то хочется, чтобы кто-то показал мне, что меня одной для него достаточно.

Всю жизнь я заботилась о себе сама и в итоге оставила дом в Лондоне с токсичной атмосферой позади. В восемнадцать лет решила отказаться от прежней жизни ради стипендии в Колумбийском университете и степени по социологии. Та версия меня, с кипучей энергией и легкой поступью, взбесилась бы, увидев, до чего я дошла.

Беру телефон с пустой прикроватной тумбочки, и свет от загоревшегося экрана меня едва не слепит. Приходится проморгаться, чтобы сфокусировать взгляд, невзирая на непросохшие слезы. Двадцать четыре пропущенных звонка и три сообщения. Я потираю виски, пытаясь унять головную боль, и открываю шквал сообщений от Джекила и Хайда.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Детка, прошу, перезвони. Мне очень жаль. Это не то, о чем ты подумала.

Ух ты, то есть, увидев, как он вколачивается в какую-то девку, я просто неверно оценила происходящее. Читая все это, я не могу удержаться от смешка.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Ты мне нужна, я скучаю, пожалуйста, перезвони.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Ты знаешь, что я нужен ТЕБЕ, просто забей уже.

Я:

Пошел К ЧЕРТУ.

Все тело прошивает ярость, я швыряю телефон на пол, и он падает с глухим стуком. Фыркая, с силой откидываюсь на розовые пуховые подушки и чувствую, как по щекам текут ручьи слез. Я обрела почти абсолютное счастье. У меня хорошая, стабильная работа, должность помощника юриста в фирме, входящей в десятку лучших на Манхеттене. Скажем прямо, работать в соцпомощи я и не мечтала. У меня был жених. Да, о всепоглощающей страсти и любви речи не шло, но мне нравилось ощущение безопасности. Я понимала, что чего-то не хватало, но не хотела докапываться до истины, потому что мне все же удалось убежать от прежней жизни в Лондоне! По крайней мере, стало лучше.

В этом и заключается моя вечная проблема. Я жажду большего, большего от жизни, от отношений, и вот куда меня все это привело. Внутри меня пылает огонь, и он означает, что я не достигла своего предела, мне нужно трудиться не покладая рук, чтобы не стать похожей на мою мать.

Однако киньте мне сейчас бутылку водки, и сходство будет поразительным. Ну что за цирк!

– Я всегда буду выбирать тебя. – Комнату заполняет низкий, рокочущий голос Деймона, доносящийся из небольшого плоского телевизора, стоящего на комоде. Разве не все мы втайне любим плохих парней?

Джейми был славным, надежным и предсказуемым. Мне казалось, что, несмотря на мои желания, именно эти качества в человеке мне и нужны. Это он давил на меня, чтобы я нашла работу в сфере финансовой безопасности и заложила фундамент, чтобы в будущем проще было следовать за мечтой. Он приглашал меня на свидания. Когда я возвращалась с работы домой, спрашивал, как прошел день. Но чего-то всегда не хватало. Между нами не вспыхивало ни единой искры. И только поэтому я чувствую какое-никакое облегчение. Наконец-то можно не имитировать оргазм. Не сказать чтобы он был плохим партнером в постели, просто мне не хватало того, что он давал. Однажды я попросила схватить меня за горло, и он тут же застыл и уставился так, словно у меня выросла вторая голова. Нужно ли говорить, что после этого случая, если дело касалось сексуальной стороны отношений, я его больше ни о чем не просила. Боже, сколько же раз я фантазировала о том, как найду мужчину, способного сдавить мне шею.

Он всегда с милой улыбкой открывал передо мной двери, но не шлепал, когда я проходила вперед. Однако так вышло, что нежные проявления чувств не для меня. Мама не обнимала меня даже на мой день рождения. Я жажду ощутить, каково это, когда на тебя заявляют права, когда тобой владеют, тебя используют. Возможно, это неправильно, учитывая, что я с довольно юного возраста яростно добивалась независимости во всех сферах жизни, однако эту часть меня мне необходимо выпустить наружу.

Когда-нибудь.

Не поймите превратно, я прочитала приличное количество любовных романов. Только выбирала не светлые истории со счастливым концом. Я искала самые темные романы из возможных. Ну знаете, в которых ее любовник, альфа-мудак, посылает ей в свертке руку врага, а половину книги занимают непристойные сексуальные сцены с разными странностями. Допускаю, что как-то иначе воспринимаю всю концепцию романтики.

Внезапно с грохотом отворяется дверь квартиры, а следом раздается звон ключей, ударяющихся о дно стеклянной миски. От стен эхом отскакивает стук шпилек по дубовому полу, и с каждым шагом он звучит все громче. Черт, я же обещала Мэдди сегодня взять себя в руки. Но нынешнее мое состояние выдает меня с головой.

– СИЕННА АНДЕРСОН, я тебе клянусь, если я услышу у тебя в комнате голос Деймона Сальваторе, то тебе не поздоровится! – Мэдди, продвигаясь по коридору, издает звериный рев, и я съеживаюсь. Наверняка я худшая соседка на свете.

Я подвигаюсь к краю роскошной двуспальной кровати и начинаю лихорадочно рыться в куче декоративных подушек, стараясь найти пульт от телевизора. Через мгновение дверь в комнату отворяется, и мне в глаза бьет слепящий дневной свет. Боже, может, я и правда превращаюсь в вампира.

Поднимаю глаза на лучшую подругу и надуваю губы, корча свою лучшую мордашку, означающую «пожалуйста, прости меня».

– Нет, с этим пора кончать, Си. Я больше не могу смотреть на то, что ты с собой вытворяешь. – Она твердым шагом приближается к кровати и вытаскивает пульт из-под розовой подушки с рюшами.

– Даже не смей его выключать, Мэддисон, – рычу я, – да, именно рычу – и, резко дернувшись вперед, словно проворный ниндзя, предпринимаю попытку вернуть пульт, но ничего не получается. Тишина стоит почти оглушающая.

Мэдди глядит на меня и хмурит брови.

– Сиенна, я знаю, у тебя наступила хреновая полоса, но прошу, вернись ко мне. Мне нужна моя лучшая подруга, но что важнее всего, тебе нужно прекратить наказывать себя за ошибки Джейми. – Выражение ее лица смягчается, и она устраивается на краю кровати у моих ног.

– Ха! Хреновая – это еще мягко сказано, Мэдс. Да ты посмотри, во что я превратилась! – выкрикиваю я, вскидывая руки в воздух. – Что со мной не так? Почему я не заслуживаю быть любимой? – И уже через мгновение шмыгаю носом, потому что от одного упоминания имени Джейми возникает чувство, будто мне пронзили сердце.

– Слушай, Джейми настоящий кретин и всегда им был. Что ж, паршиво, конечно, что ты застала его в момент, когда он трахал какую-то блондинку и снюхивал дорожки с ее сисек, но ты должна понять, что заслуживаешь большего.

От ее слов я вздрагиваю. Мало того что мне изменили, так еще и мои интеллектуальные способности вызывают вопросы, раз я не замечала, что он был зависим. Милый и предсказуемый Джейми оказался совсем не тем человеком, каким я его считала.

Мэдди кладет голову мне на плечо, желая меня утешить, и ее шелковистые волосы рассыпаются, щекоча мою кожу.

– Пожалуйста, скажи, что ты перестала упиваться жалостью к себе. От тебя, мать твою, несет. Комната завалена сопливыми платками, и ты уже с неделю не видела солнечного света.

Переведя взгляд на нее, я ухмыляюсь и шмыгаю.

– На самом деле неделю и три дня, – саркастично заявляю я с усмешкой. Но она права. Я была бойцом и раньше не позволила бы этой ситуации выбить меня из колеи. Так нельзя.

Я упираюсь головой в плечо Мэдди, впитывая ее тепло, и ловлю аромат ее фирменных сладких цветочных духов. Словно заметив, что мышцы моего тела расслабились, она вскакивает с кровати и толкает меня на спину. Улыбка у нее такая широкая, что ее сощуренных глаз почти не видно.

– Вот именно! Выбирайся, черт подери, из кровати, прими наконец душ и приведи себя в порядок. У тебя равно час до того, как наступит канун дня рождения! – сыплет она указаниями, смахивая кучерявые волосы цвета платиновый блонд за плечо, и разворачивается на шпильках, готовая уйти, даже не дожидаясь моего ответа. – Люблю тебя, Си! – хихикая, выкрикивает она уже из коридора.

Может, именно девичника мне и не хватало.

Через час моя комната убрана, коллекция сопливых платков покоится в мусорке, кровать застелена, а от меня больше не несет, как от помойки.

Мэдди была права. От меня пахло дешевыми бургерами, а стоило мне увидеть свое отражение в зеркале, так я не сразу себя признала с покрасневшими отекшими глазами и сальными, обвисшими волосами.

Я так самозабвенно себя жалела, что совсем забыла о праздновании кануна дня рождения. Это была наша с папой традиция. Но раз он пятнадцать лет назад решил собрать вещички и бросить меня, я продолжила соблюдать ее с Мэдди.

Взглянув на себя в зеркало в последний раз, я завершаю образ, проводя любимой красной помадой по своим пухлым губам. Разодевшись, я не могу избавиться от навязчивого голоса Джейми, звучащего в голове: «Ты правда хочешь пойти в этом, Сиенна? Оно, мать его, немного тесновато». – Чем ярче становятся воспоминания о его словах, тем крепче я стискиваю тюбик в руке.

Спустя пару секунд захожу в гостиную, и Мэдди оценивает меня с искренней улыбкой, озаряющей ее черты.

– Чтоб меня! Все-таки Сиенна не пропала без следа. Так и знала, – дразнит она и игриво шевелит бровями.

Я закатываю глаза и грациозно прохожу мимо, направляясь прямо к холодильнику, у которого наклоняюсь и хватаю охлажденную бутылку розе, названного моим именем.

– Не длинновато ли платье, Си? – Мэдди хохочет у меня за спиной. – А то я отсюда вижу твой сфинктер.

Я в мгновение ока выпрямляюсь, оттягиваю подол пониже и бросаю на нее свирепый взгляд. До недавних пор я была вполне уверена в своей внешности. Я тяжело трудилась, чтобы держать себя в форме, хотя продолжала есть и пить что захочется. Я ни в коем случае не гожусь в модели. Из-за любви к еде и вину дорога мне в эту профессию закрыта. В отличие от Мэдди, я не могу похвастать высоким ростом или ногами от ушей. Но у меня отличная задница и роскошные сиськи. Опустив глаза, чтобы оценить длину платья, я быстро гоню неприятные мысли. Джейми неделями понемногу стесывал мою уверенность в себе, и в итоге его замечания засели в подсознании. Но, черт возьми, сегодня я выгляжу невероятно сексапильно.

– Итак, что скажешь? Получится выманить пару бесплатных шотов? – спрашиваю я, вертясь перед подругой в последний раз.

– Ох, еще как. Ты на сто процентов желанная цель. Но если в клубе понадобится подвязать шнурки на шпильках, лучше попроси меня.

– Отвали. – И все же меня разбирает хохот. Платье очень короткое, но снимать его я не стану.

В гостиной ловлю свое отражение в зеркале в полный рост и подмечаю, что макияж смоки-айс, подчеркивающий мои льдисто-голубые глаза, превращает меня в обольстительницу. Слегка загоревшая кожа сверкает благодаря нанесенному бронзеру, а накрашенные темно-бордовой помадой губы бросаются в глаза, контрастируя с коротким черным платьем. Волосы у меня длиной до зоны декольте, и недавно я освежила свою копну оттенка шоколада карамельными прядями, которые на завитых, пружинящих локонах смотрятся выразительнее. Еще пару часов назад они были настолько сальными, что светлые вкрапления и не выделялись. Мэдди была права. Я стала совсем другим человеком.

Склонившись над белой мраморной столешницей, я беру два глубоких бокала для вина и оцепенело таращусь на льющуюся в них жидкость. Булькающий звук всегда напоминает мне о матери и обо всем, что с ней связано, и меня передергивает. Протягиваю Мэдди ее бокал, и мы поднимаем напитки, чтобы произнести тост.

– За одиноких и сексуальных! – Она хихикает, подмигивает мне и откидывает голову, намереваясь осушить вино. – «Убер» подъедет через пять минут, так что бери себя в руки и допивай скорее, – велит Мэдди и начинает носиться по квартире в поисках пальто и сумки.

– Мэдс, а куда именно мы идем? Мне стоит захватить с собой недельную зарплату? – Мы давно знакомы, а потому я догадываюсь, что она выбрала какое-то высококлассное место, кишащее придурками из корпоративного мира, где она сможет хлопать ресницами налево и направо.

То есть заведение, полное клонов Джейми. Как раз этого мне не хватало.

– В новый ночной клуб на Десятой авеню. Ты за последнюю неделю ни разу не заходила в соцсети, Си? – Она укоризненно выгибает бровь. – Он называется «Конечная зона». Если верить статье в «Нью-Йорк мэгэзин» о самых завидных холостяках, по всей видимости, владеет им какой-то сексуальный, загадочный, недоступный боксер. Сегодня открытие, и мне удалось получить у одного клиента пару проходок.

– Звучит и правда круто.

Я достаю из сумочки телефон и вбиваю название клуба «Конечная зона». Как я и полагала, заведение высококлассное, но привлекательное, а значит, нужно вооружиться своей лучшей улыбкой для флирта, чтобы умаслить бармена и получить бесплатные шоты. Со вновь обретенной легкостью в походке я хватаю кожаную куртку, и мы покидаем нашу квартиру. Я впервые выхожу в город в новом статусе – одинокой женщины.

Глава 2

Сиенна

Всю дорогу до Десятой авеню, сидя в «Убере», я непроизвольно качаю ногой вниз-вверх и не могу перестать щипать пальцы. Я стараюсь заглушить рой мыслей, намеревающихся уничтожить мой мозг. Это начало моей новой жизни, снова. Я свободна.

Так вышло, что я не поделилась с Мэдди самыми мрачными подробностями, не рассказала о том, что незадолго до всего произошедшего у Джейми вечерами порой случались нервные срывы и он вопил и разносил квартиру. День за днем я размышляла о наших отношениях, и меня накрыло осознанием, что я полностью потеряла себя.

Мэдди и так за меня переживает, а потому мне необходимо сосредоточиться на дыхании и успокоиться, не позволив зарождающейся внутри панике взять верх. Я обещала, что ее задорная подруга вернется, и нарушать это общение у меня намерений нет.

Я стучу пальцами по запястью, пытаясь вернуть себя в реальность. Невзирая на то, что снаружи холод пробирает до костей, я на пару дюймов приоткрываю окно на заднем сиденье и делаю глубокий вдох. Из-за студеного воздуха из носа тут же начинают течь сопли. А от бензинных паров становится тяжело дышать.

Прислонившись лицом к стеклу, я закрываю глаза и продолжаю размеренно вдыхать и выдыхать, стараясь замедлить ход мыслей. И тело начинает расслабляться, едва не растекаясь по кожаным сиденьям. Если мне удается вовремя распознать приближающуюся тревогу, у меня неплохо выходит ее контролировать, как, например, сейчас. Однако она всегда таится где-то, ждет своего часа, чтобы захватить меня.

– Си, все хорошо? – шепчет Мэдди с улыбкой.

Я кладу свою руку поверх ее и выпускаю из легких воздух, который до этого удерживала.

– Будет, обещаю. Просто нужно настроить голову и приготовиться потусить с лучшей подругой. – Я одариваю ее своей улыбкой. Она же, похоже, не ведется, но все равно медленно кивает, не желая давить на меня.

Я переехала сюда семь лет назад, и первой, с кем я познакомилась, была Мэдди. Помню, я кралась в новое для себя общежитие с маленьким розовым чемоданом, вместившим все мои вещи. Не хотелось потревожить кого-нибудь посреди ночи. Мэдди же мгновенно соскочила с кровати с восторженными воплями и зажала меня в самых крепких в моей жизни объятиях. В тот же момент я осознала, что мы родственные души. Говорят же, что каждому скорпиону необходим свой водолей.

«Убер» резко останавливается и вырывает меня из размышлений.

– Спасибо и доброй ночи. – Я открываю дверь машины, и холодный воздух едва не выбивает из меня весь дух. – Мэдс, поторопись! Иначе мы, мать твою, околеем. Мне нужно алкогольное покрывало! – кричу я в сторону такси, обхватывая себя руками, только бы унять дрожь. И отчасти, чтобы прикрыть торчащие соски, которые это платье совсем не скрывает. Ох, я начинаю думать как Джейми. Заткнись, заткнись, заткнись.

– Что ж, хорошо, что я достала нам VIP-пропуска и не придется стоять вон там. – Пальцем с идеальным маникюром она указывает на очередь, занявшую весь тротуар. Грациозно прошагав на шпильках по асфальту, она становится передо мной и подхватывает под локоть. – Да начнется вечеринка! – кричит она на всю улицу, и у меня не получается сдержать смех. Она всегда была главной зажигалочкой.

– Оторвемся.

По красной ковровой дорожке мы направляемся к огромной позолоченной двери. Меня переполняет предвкушение. Боже, мне нужна рюмка текилы, причем срочно.

Мы минуем людей, морозящих свои задницы в очереди и жаждущих попасть в клуб. Изнутри доносятся шум и гомон, ревущая там музыка находит выход и растекается по улицам. Мы демонстрируем огромным крепким вышибалам наши ID. Лысый мужчина постарше выхватывает пластик из моей руки, быстро его изучает и бросает взгляд на мое лицо. Затем хмыкает и спешно возвращает мне документ.

Я сверкаю ему широкой улыбкой и переступаю порог заведения, продолжая путь по красной дорожке. Мое тело сразу же окутывает теплый влажный воздух, и дрожь прекращается. Мы с Мэдди не отпускаем друг друга и в гардеробе вместе отдаем верхнюю одежду едва достигшей совершеннолетия девушке, грызущей кончик ручки. Она возвращает нам билеты, даже не удостоив нас взглядом. Я кошусь на Мэдди, и мы разворачиваемся на каблуках, чтобы направиться к двойным стеклянным дверям.

Сначала меня сражает музыка, басы с такой силой врезаются в мое тело, что у меня едва не перехватывает дыхание. Мы останавливаемся в стороне от входа, пока не продвигаясь дальше, и я пытаюсь прийти в себя. Да, это место мо-о-одное. Но не претенциозное, не скучное, ни в коем случае. Оно возбуждающее и сексуальное. Этот клуб просто нечто.

Стены выкрашены насыщенным красным цветом, а огромные хрустальные люстры отражают свет стробоскопов. Танцевальная зона находится в центре заведения. Черный пол сверкает благодаря добавлению в материал покрытия мерцающих элементов, а черные кожаные диваны образуют внешний круг. Перед ними стоят переливающиеся столы, и, готова спорить, это потому, что они из настоящего золота. Это место так и кричит о богатстве. И подавляющее количество посетителей клуба – застывшие у танцпола невозмутимые мужчины в темных костюмах, которые с прищуром наблюдают за происходящим, напоминая львов, выслеживающих свою добычу.

Я быстро пробегаюсь взглядом по залу, выискивая самую важную зону клуба – бар. Тяну Мэгги за руку и замечаю, с каким воодушевлением она осматривается; она прямо-таки сияет от радости.

– Ого, Сиенна, это место просто потрясающее! А ты видела, какие тут сексуальные мужчины? Я пока не заметила ни одного, кто не подходил бы под описание бога секса.

Сегодня мне меньше всего на свете хочется смотреть на мужчин, да даже думать о них, но ради рюмки текилы, а то и двух, я не против натянуть улыбку.

– Давайте же отрываться, готовы? – обращается к гостям диджей из высокой зеркальной будки в углу, и колонки начинает разрывать трек Эминема «Real Slim Shady»[2]. Я оборачиваюсь, смотрю на Мэдди с дерзкой ухмылкой, и в ее глазах появляется радостный блеск.

– Мы готовы? – повторяю я и протягиваю ей руку.

– О да, еще как.

Вечера, в которые мы потягивали вино и читали наизусть едва ли не все тексты рэпера, наконец окупятся.

Мы направляемся к центру танцпола и тут же начинаем качать бедрами, повторяя за Эминемом каждое слово его трека и мотая головами так, что разлетаются волосы. По всей видимости, большинство присутствующих женщин куда элегантнее нас, потому что все они разбредаются по краям площадки, награждая нас осуждающими взглядами, вероятно, не зная слов этого полного грязных выражений рэп-трека.

Возможно, мы не вписываемся в обстановку, но нам все равно. Вскидывая руки в воздух, мы выпаливаем последние строки и затем обе начинаем неконтролируемо смеяться, пока диджей переходит к следующей песне. Я сгибаюсь, упираясь руками в колени, и пытаюсь отдышаться. Мы так старательно перекрикивали музыку, что у меня теперь горят легкие.

– Мэдс, нам срочно нужно чего-нибудь опрокинуть. Вино больше не кроет.

Она, заметно порозовевшая, в ответ хихикает.

– Си, стоит мне забыть, насколько ты британка, и ты выдаешь подобную фигню.

Я закатываю глаза и разворачиваюсь на безумно высоких шпильках, собираясь пойти к бару.

Ноги дрожат. Чертовы каблуки. Стоит мне приблизиться к барной стойке, как мир внезапно замедляется, и все происходит словно в замедленной съемке: моя лодыжка подворачивается, и я начинаю качаться из стороны в сторону. Зажмуриваясь, я выбрасываю руки перед собой и готовлюсь к неизбежному столкновению с полом. Нога ноет от чудовищной боли.

Неожиданно пальцами я упираюсь во что-то передо мной, на ощупь твердое, как камень. Погодите, с каких это пор у пола появился упругий пресс?

Тут мою левую ягодицу обхватывает крепкая рука, и тело прошивает электрический разряд, а внизу живота вспыхивает пламя. Воздух вокруг потрескивает, в нос ударяет насыщенный аромат мускусного лосьона после бритья. Я зажмуриваюсь еще сильнее, не желая испытывать вселенский стыд. Под ладонями ощущаю, как вздымается и опускается его грудь. Не считая того, что он стискивает мою задницу, незнакомец не двигается.

Не торопясь, веду левой рукой вниз, намереваясь вслепую отыскать что-нибудь, на что смогу опереться. Нащупываю твердый выступ и хватаюсь за него, полагая, что это край стола. Глубоко вдыхаю, готовая ретироваться, и слышу, как он резко втягивает воздух. Так, погодите, край стола мне кое-что напоминает. Меня внезапно осеняет, и я на 99,9 % уверена, что вцепилась в твердый, как камень, пенис, причем в огромный.

Я застываю, изображая статую, потому что не хочу усугубить ситуацию.

Так, Сиенна, нам нужно с этим разобраться. Сорвать пластырь и умчаться отсюда, убежать далеко-далеко и никогда не возвращаться. Набравшись почти не оставшейся во мне смелости, я приоткрываю один глаз и пытаюсь рассмотреть того, с кем столкнулась. А рука все так же обхватывает теперь уже пульсирующий член.

Оглядывая мужчину снизу-вверх, отмечаю черный смокинг и гору мышц. Осторожно миную шею и, наконец, смотрю в лицо незнакомцу, который буквально мог оказаться героем одной из моих непристойных книг. Своими темными глазами он всматривается в мои. Я прежде не видела настолько темного оттенка, он словно забирается мне в душу. Зачарованная самым сексуальным мужчиной из всех, кого встречала в своей жизни, я не могу найти в себе сил перестать пялиться. На макушке его волосы цвета воронова крыла достаточно длинные, чтобы сжать их в кулаке, а по бокам коротко обриты. Волевой подбородок кажется еще более выразительным благодаря татуировке крыла падшего ангела, покрывающей всю его шею. Я задерживаю дыхание и распахиваю глаза шире. Нужно рассмотреть его получше. И стоит мне решиться, я слышу, как он прочищает горло, возвращая меня в реальность. В которой я держу руку на его члене, теперь уже пульсирующем довольно сильно.

Я резко отдергиваю ладонь, словно меня отчитали, и пытаюсь отстраниться. Однако хватка на моей заднице становится крепче, и он притягивает меня ближе, губами едва не касаясь моего уха. Дыханием он щекочет мою нежную кожу, вызывая мурашки. Все тело в ответ на его действия трепещет, а к щекам приливает жар.

Он улыбается, почти касаясь моей щеки, и внутри у меня вспыхивает пламя. Я непроизвольно закрываю глаза, и с губ срывается тихий стон.

Твою мать.

Глава 3

Келлер

Сука, и сколько мне еще терпеть этот цирк? Бросаю взгляд на «Ролексы». Осталось три часа, и все идет… великолепно. Раздраженно отбиваю по столу из золота ритм. Если мне придется вступить в очередную светскую беседу с одним из этих напыщенных придурков, я обязательно сломаю кому-нибудь челюсть.

Сегодня открытие моего нового ночного клуба… то есть такого мнения придерживаются все средства информации. С моей точки зрения я продолжаю выплачивать свой долг Луке. Одна мысль о нашем договоре вызывает у меня ухмылку. Моему сводному брату, ставшему лидером крупнейшей мафиозной организации в Нью-Йорке, пришла в голову гениальная идея – я должен изобразить, будто правда пытаюсь вернуть долг мафии. За то, что они сделали самую малость – спасли мою гребаную жизнь.

Нет больше Келлера, оборванца и боксера, мотающего срок в тюрьме за то, что почти убил кое-кого во время подпольного боя. Вместо него появился Келлер «Киллер» Руссо, о бое с которым мечтает каждый, ставший неоспоримым чемпионом мира в тяжелом весе. Я живу и дышу боями. Ничто не доставляет мне такого удовольствия, как возможность выпустить таящегося внутри зверя и выбить все дерьмо из противника. Иного пути я не знаю. Только сейчас я наконец-то занялся своим делом, предварительно подписывая многомилионные контракты.

Провожу рукой по мягкому кожаному изголовью дивана, стоящего у танцпола, откидываю голову и закрываю глаза. «Всего-то три долбаных часа», – думаю я и глубоко вздыхаю. Басы сотрясают мое тело. Отпиваю из стакана скотч, обжигающий напиток ласкает стенки горла, и я начинаю изучать помещение. Зал заполнен отчаявшимися женщинами и пускающими на них слюни офисными кретинами.

Стайка трещащих женщины останавливается у моего дивана и принимается хихикать, желая завладеть моим вниманием. Я лишь закатываю глаза и затем смотрю вперед, игнорируя их намеки. Сегодня у меня нет настроения.

По всей видимости, они не читали последнюю дурацкую статью обо мне. «Самый желанный холостяк Нью-Йорка занят». Или, напротив, читали, но им просто чихать. Я занят, но в это слово заложен иной смысл.

История о нищем плохом парне, заработавшем состояние, их заводит, и они стараются попытать удачу, намереваясь стать женщиной, ради которой я ослаблю свою оборону, после чего влюблюсь по уши. Меня трясет от одной мысли об этом. Большинство из них привлекает мое состояние, способное обеспечить их роскошный образ жизни, и они притворяются счастливыми, пока я растворяюсь в ночи, охочусь в тени по поручению мафии и после этого вставляю член в первую доступную дырку. В моем же вкусе те дамы, что выкрикивают мое имя, пока скачут на моем члене, а потом исчезают, не пытаясь искать новой встречи. Простой обмен без драмы и без каких-либо чувств.

Если так подумать, это неплохой способ скоротать время. Мой кабинет наверху, и я в него пока никого не водил. Возможно, сегодня стоит лишить его невинности. Отполированный дуб будет смотреться лучше, если над ним нагнуть женщину. Представив такой поворот, я ерзаю на диване. Черт, нужно уже убраться из этой будки. Пускай оформлением клуба занимался я, но при росте шесть футов и пять дюймов[3] всю ночь в ожидании Грейсона за таким столом с моими ногами не просидеть.

Стены клуба пульсируют, тела на танцполе дергаются в такт музыке, и я чую, как из их пор с потом выходит текила. Приглушенный свет добавляет атмосфере эротичности. Я допиваю остатки скотча и с силой ставлю стакан на стол. Если Грейсон опаздывает, мне нужно придумать, как скоротать время.

Из-за гребаного смокинга не развернуться. Пришлось прибегнуть к услугам лучшего портного в городе, но с моими раскаченными мышцами было сложно втиснуться даже в этот костюм. Я расстегиваю пуговицу под бабочкой и тут же чувствую, как отступает приступ клаустрофобии.

Затылок овевает прохладный воздух, и я стискиваю челюсть, тут же поворачивая голову. Гребаный бесполезный фейсконтроль. Последние посетители с золотым пропуском пришли полчаса назад. Сжимая кулаки, я уже готов встать с дивана, чтобы устроить сотрудникам разнос, и застываю, ощущая, как из легких вышибает воздух.

Твою мать.

Все вокруг замирает, пока я наблюдаю за тем, как она переступает порог под руку с длинноногой блондинкой, через час общения с которой наверняка начинается жуткая мигрень.

У меня не получается отвести глаз от этой богини.

Охранник номер два провожает ее взглядом и оценивает ее задницу, после чего подмигивает охраннику номер один. От одного этого зрелища у меня закипает кровь и возникает желание броситься к ним, чтобы столкнуть их рожами друг с другом.

Через секунду я возвращаю свое внимание к ней. Она потрясающая, прежде я таких не встречал. Женщины вообще редко вызывают у меня мгновенный интерес, я заставляю их потрудиться, чтобы заслужить привилегию быть со мной. Но с ней все иначе: хватает краткого взгляда, чтобы мой член отреагировал.

Я пытаюсь его угомонить, потерев под столом. Мне почти тридцать, а у меня без колебаний встает на незнакомку. Прекрасно.

У ее лица пружинят волосы; они идеальной длины, чтобы намотать их на кулак. Тогда она откинет голову, и мне откроется отличный вид на ее изящные ключицы.

Даже на таком расстоянии ее ясные голубые глаза пленяют, вызывая странное чувство в груди. Наряд подчеркивает все нужные места, а руки так и чешутся схватить ее за задницу. Это облегающее черное платье дразнит меня. От одной мысли, как я срываю его с нее, чтобы увидеть, что под ним скрыто, тело прошивает электрический ток, посылающий сигнал в член. Черт, нужно прийти в чувство. Обхватив лицо руками, я издаю стон.

Необходимо держаться от этой женщины подальше. Не понимаю, что она со мной творит, но мне от этого становится некомфортно. Я вжимаюсь в спинку дивана, пытаясь сменить положение ног под столом, и вскидываю в воздух два пальца, сообщая бармену, что пора обновить мне стакан. Нужно заглушить эти чувства.

Два скотча спустя мой разум проясняется, и Грейсон, опаздывающий кретин, уже, слава богу, недалеко. А мне ох как необходимо отвлечься. Я не могу прекратить выискивать ее в море людей на танцполе. Меня поражает, с какой страстью она зачитывает строки из трека Эминема без всякого стеснения, прямо в центре зала. Я наблюдаю за самым прекрасным представлением в своей жизни, при этом оказавшись в первом ряду. Последние полчаса ее идеальная округлая задница так и манит. На хрен Бродвей, вот они, лучшие места в заведении. Я могу смотреть на нее всю ночь.

И, по всей видимости, я не единственный похотливый гондон, заметивший ее. За ней наблюдает каждый мужчина в зале, они восхищаются тем, чем не могут обладать. А поджавшие губы дамочки косятся на нее на расстоянии. Она отличается от других пришедших женщин. Ей здесь не место, но ее это, судя по всему, ничуть не волнует. И это для меня в новинку.

Я вздыхаю и осушаю стакан, раздраженный тем, что очутился в одной лодке с прочими мужчинами, но если она не достанется мне, то, черт возьми, не достанется никому.

Пора бы мне уйти и принять холодный – нет, мать его, ледяной – душ, и отправиться в кровать. Тянусь в карман за телефоном и пишу сообщение Грейсону:

КИЛЛЕР КЕЛЛЕР:

Жди завтрашнюю тренировку. И сразу прихвати с собой лед. Где. тебя. мать. твою. носит?

Он отвечает без промедления:

ГРЕЙСОН:

Жду с нетерпением *подмигивающий смайл*

С губ срывается смешок. Дерзкий придурок.

Убираю телефон обратно в карман пиджака и застываю. Но тут меня пронзает электрический ток. Какого хрена?

Резкое движение рядом со мной пробуждает во мне бойцовский инстинкт. Я разворачиваюсь и выкидываю вперед руку, подхватывая летящую на пол женщину.

И стоит моей руке коснуться ее тела, во мне вспыхивает огонь, тут же пробуждающий мой член. Твою мать, я точно знаю, кто она.

Именно та, к которой я себе запретил прикасаться и от которой хотел держаться подальше, свалилась мне на колени и схватилась за мой член, как за джойстик.

Я гляжу на нее и замечаю, что она сморщила нос, на ее лице – неописуемый ужас. Теперь она жмурится, словно пытается набраться смелости посмотреть мне в глаза. Она так и не отпускает мой член, будто считает, что, убрав руку, тут же рухнет на пол. Она и не представляет, что бы я мог с ней сделать.

Она так тесно ко мне жмется, что по моему телу растекается тепло. Осторожно, чтобы не спугнуть ее, я наклоняю голову и делаю глубокий вдох, втягивая ее аромат: она пахнет великолепно, персиками, без сомнения, сладкими, прямо как она. «Повторяю, Келлер, это девушка не твоего калибра», – напоминаю я себе.

Хмыкая, отмечаю, что она приоткрывает один глаз. Остается каменной, как статуя, но пускается изучать меня. Похоже, ей нравится открывшийся ей вид, судя по тому, как сбивается ее дыхание и начинает колотиться сердце – иначе отчего так пульсирует жилка на ее тонкой шее?

Потеряв рассудок, я тянусь губами к ее уху и заправляю ее непослушную кудряшку. Честно говоря, не понимаю, что меня на это толкнуло: несущийся по венам жар, ее рука на моем стоящем члене или ее поразительная красота. Я вновь вдыхаю ее аромат, и с ее губ срывается тихий стон. В голове тут же проносится миллион вариантов, как бы я мог заставить ее стонать чаще.

– Ну привет, прелесть, разве не нужно угостить мужчину выпивкой, прежде чем хватать его за член? – говорю я, ухмыляясь, и жду ее реакции.

Она, напоминая оленя в свете фар, тяжело вздыхает и пытается подняться с моих коленей, но хрена с два у нее получится. Я крепче хватаю ее за задницу и прижимаю к себе, где ей и место.

Отчего-то меня к этой женщине невероятно сильно тянет. Мне не хочется, чтобы она уходила.

– Вот как ты обходишься с мужчинами, которые не дают тебе разбить лицо о пол? Я могу придумать пару других способов, как бы ты могла отплатить.

Я давлю на нее, жаждая увидеть реакцию.

Ожидаю заметить отвращение на лице. Она кажется слишком невинной для моих дерьмовых выходок. Вместо этого она меня шокирует: ее черты смягчаются, и в глазах вспыхивает озорной огонек. Уже открываю рот, чтобы ляпнуть что-нибудь еще, как она хватается за мой воротник и перекидывает ногу, чтобы оседлать меня. Ее лицо оказывается в паре дюймов от моего. От того, как мы смотрим друг на друга, у меня спирает дыхание. Из горла вырывается хрип, и я провожу рукой по лицу, намереваясь вернуть себя в чувство и вынудить мозг работать.

Она же прикусывает нижнюю губу идеальными белоснежными зубами и изучает меня, оценивая мое тело и пожирая меня глазами. С удивительной легкостью сдвигается назад и трется своей задницей о мой пенис. Господи, да откуда взялась эта женщина?

Я выгибаю бровь, призывая ее сказать хоть слово, а сам всеми силами стараюсь отвлечься от фантазий о ее пухлых красных губах на моем члене.

Она приникает ко мне, прижимаясь к моему телу своим, и тянется губами к уху. Соберись, Келлер, не обращай внимания на то, как ее грудь трется о твою. Своим дыханием она щекочет мою шею.

– Что ж, сэр, спасибо, что спасли мою задницу, – хрипло произносит она.

На автомате я стону и кончиком языка облизываю губы, стискивая ее ягодицы, чтобы удержать на мне. Но только собираюсь ответить ей, как она соскальзывает с моих коленей, поправляет платье и одаривает меня широкой улыбкой, сверкая рядом белоснежных зубов. Затем подмигивает мне, разворачивается на каблуках и направляется к барной стойке широким шагом, раскачивая аппетитными бедрами.

Не могу отвести глаз от этой женщины. Ее невинная улыбка и абсолютное непонимание того, насколько она сексуальна, пробуждают во мне голод. Уверен, она ответит как надо, если я крепко обхвачу ее шею, пока она будет опускаться на мой член. И лишь от одной мысли об этом я снова ерзаю на диване.

Я жажду большего.

Я хочу ее.

– Ты видишь меня не в последний раз, принцесса, – шепчу я в пространство. Пытаясь выловить последние капли скотча в стакане, я таращусь на нее, как охотник на добычу.

Я навожу прицел на незнакомку. Я всегда сражаюсь за то, чего хочу.

Глава 4

Сиенна

О чем я только думала?! Я не только соблазняла этого мужчину, но и подмигнула ему и назвала сэром. Голова идет кругом, щеки горят от стыда, но телу на все плевать. Оно все еще полыхает из-за его прикосновений.

Наконец добираюсь до барной стойки на нетвердых ногах. Положив руки на металлическую холодящую поверхность в попытке понизить температуру, роняю голову на предплечья.

По пути сюда я ощущала его взгляд на своей заднице. И ради него старалась качать бедрами посильнее. Так я себя еще никогда не вела, из пепла восстала уверенная и сексуальная Сиенна.

Кажется, он мне нравится.

Его прикосновения распалили меня. От его низкого, хриплого голоса моя киска начала сжиматься. В его полуоткрытых глазах таилась тьма, и речь не о цвете глаз. Этот мужчина олицетворение беды, но осознание этого лишь повергает мое тело в трепет.

– Четыре текилы, двойную водку и колу, пожалуйста, – выпаливаю я бармену на выдохе, и он, начиная разливать выпивку, подмигивает мне.

Запрокидывая голову, я заливаю в себя одну рюмку за другой, радуясь ощущению жжения в горле. Однако ничто не сравнится с его обжигающими пальцами. Мне нужно опьянеть, чтобы набраться смелости и вернуться к подруге, вновь пройдя мимо него.

Ох, и почему Мэдди еще не подошла ко мне? Это бы охренеть как упростило мне жизнь.

Полагаю, она все еще охотится на прекрасного принца. Теперь она читает слишком много сопливых романов, мечтая о сказочной свадьбе, двух детишках и белом заборе. Весь год она посвятила одной задаче: перецеловать как можно больше лягушек, лишь бы найти своего принца. Всего пару недель назад я вернулась домой после тяжелого дня на работе, рухнула на диван, и мои уши атаковали крики необузданной страсти. Паркер, кажется, так его имя… Минуту, или Питер? В общем, как бы его ни звали, он оказался не тем самым. Меня выматывает одно наблюдение за тем, как Мэдди тратит все свободное время на поиски любви, но стоит увидеть, как она загорается, описывая, чего хочет, и я заставляю себя не закатывать глаза с таким рвением.

Оглядев помещение, обнаруживаю платиновую копну на танцполе. Мэдди танцует с последним прилипшим к ней высоким тощим мужчиной. Новый потенциальный мистер Прекрасный Принц наклоняется и шепчет ей что-то на ухо. По отсутствию энтузиазма на ее лице понимаю, что ее нужно спасать. Хватаю нашу выпивку, делаю глубокий вдох, считая до четырех, и медленно выдыхаю.

«Просто смотри под ноги, Сиенна», – устраиваю я себе нагоняй, лишь бы избежать очередной неловкой ситуации.

Не отводя глаз от Мэдди, ступаю шаг за шагом, пытаясь ни на что не отвлекаться. Не смотри на него, не смотри на него. А толку. Его тело притягивает мой взгляд, черт… меня тянет к его телу. Ничего не могу поделать.

Прежде я таких потрясающих мужчин не встречала. От него веет властью и опасностью, но меня это только возбуждает. Он богоподобен, даже когда сидит, закинув лодыжку одной ноги на колено другой; растянувшись на диване и поднося к губам татуированной рукой скатан со скотчем, он излучает секс, в этом мужчине нет ничего нежного. Он – воплощение самых неприличных и ненормальных фантазий. Его низкий хриплый голос настолько, черт подери, сексуален, что от одной мысли о том, как он приказывает мне идти в спальню, у меня пульсирует киска. Этот мужчина точно знает, чего хочет и что он делает. Не сомневаюсь ни секунды.

Я и не замечала, что застыла и пожираю его глазами, пока не поймала его взгляд; на его лице отчетливо читается внутренняя борьба. Я на него произвела такой же эффект, какой он на меня. Этого осознания мне хватает, чтобы щеки снова запылали. Он поднимает стакан и с ухмылкой кивает мне в знак благодарности, словно дразня меня. Я в ответ кратко улыбаюсь и проношусь мимо него на танцпол.

У меня нет на это времени. Хватит с меня мужчин. Я пытаюсь пробудить воспоминания.

Мэдди тем временем вертится, но стоит ей заметить меня в толпе, как она бросает партнера по танцу, и он тут же перемещается к следующей женщине.

– Твою мать, Сиенна, это было горячо. Он так на тебя сейчас смотрит, что я аж завожусь, – перекрикивает она музыку и сильно обмахивается руками.

– Не надо, Мэдс, с мужчинами покончено, – отвечаю я, стараясь пролить на ситуацию свет, но она не намерена останавливаться.

– Ты хотела сказать, что хочешь, чтобы он кончил на тебя? – хихикает она. Боже, ну что за девица! Однако я не могу сдержать смех.

– Да ладно, а кто не хотел бы? – Я игриво шевелю бровями. – Но не забывай, в ближайшем будущем я не собираюсь ни с кем связываться, – добавляю, пытаясь перевести тему.

– Нет, Си, ты не собираешься вступать в отношения, секс другое дело. Не забывай, чтобы выставить кого-то вон, нужно, чтобы вставили тебе.

Я закатываю глаза. Однако тут же фантазирую, как он впечатывает меня в стену и с жадностью целует, и тут же чувствую, как температура тела подскакивает, а нервы шалят.

– Си, ты покраснела.

Желая завершить разговор, я вытаскиваю из своего стакана соломинку и осушаю его в пару глотков. Я слишком трезвая для этого дерьма. Затем хватаю ее за руку и, закружив, тащу на танцпол, заводя ее поглубже в толпу, ведь она не сможет меня доставать, если будет занята танцами. В ответ на мои действия она хохочет, схватившись за живот, и лукаво глядит на меня. Она понимает мотивы моих действий.

Мы забываем о времени. Просто танцуем, смеемся и пьем. На танцполе собралось столько народу, сколько он вообще может вместить. Мы похожи на сардин в консервной банке, у нас едва есть место для маневра. Последние полчаса о меня в танце потерлось немало разных мужчин. Но ни один не разжег искру, ни одно прикосновение не распалило меня настолько, чтобы захотелось хотя бы развернуться. Все это время я изо всех сил пыталась не устанавливать с ним зрительный контакт. Я, как загнанная добыча, ощущаю на себе его голодный взгляд. Что-то мне подсказывает – если я к нему приду, то уже не вернусь.

Желая отвлечься от реальности, я закрываю глаза и качаю бедрами под музыку, забывая о разбитом сердце, о стыде, о боли, преследовавшей меня последние недели. Я расслабляюсь и пропускаю ритм через себя, вдыхая коктейль из алкогольных паров и запаха мускусного лосьона после бритья. Я чувствую, как по лбу стекает пот. И ощущаю себя свободной.

На землю меня возвращает окрик «Детка» из-за спины. Мышцы спины тут же напрягаются, а руки сжимаются в кулаки. Этого не может быть.

– Сиенна! – Его раздражающий голос все приближается, но прежде чем он открывает свой рот снова, я разворачиваюсь и заговариваю первая:

– Чего тебе нужно, Джейми? – выплевываю я, задрав подбородок, и оказываюсь лицом к лицу с этим придурком, моим бывшим женихом.

Из-за моей интонации он таращится на меня широко открытыми глазами, но через мгновение выражение его лица смягчается, и он сокращает расстояние, отчего я съеживаюсь.

– Ты не отвечала на звонки и сообщения, так что я нашел тебя через отслеживающее приложение, которое мы ставили. Ты наконец вышла из дома.

По телу пробегает мороз. Он следил за мной? Знал, что я дома, мать его, выплакивала глаза?! Но именно сегодня решил найти меня?

– Прошу, Си, давай выйдем и поговорим. Нам нужно разобраться, – умоляет он отчаянно, все приближая свои губы к моему уху.

Мне почти верится в искренность его слов, но мой мозг быстро приводит меня в чувство. Я тут же вспоминаю, как он трахал ту суку, нагнув ее над столешницей. И фыркаю.

– Может, пойдешь уже к черту и оставишь меня в покое, Джейми? Между. Нами. Все. Кончено! – срываюсь я, тыча акриловым ногтем в его грудь. Как же это, черт подери, приятно. Смотрю на него сейчас и не понимаю, с какой стати столько за него держалась.

Не поймите неправильно, он не урод. Типичный адвокат с зализанными назад светлыми волосами, выше шести футов, худой, но с рельефными мышцами, всегда хорошо одет. Сейчас он выглядит не так свежо, как обычно, щетине на его лице несколько дней, белки покраснели, а на макушке торчит несколько прядей. Он не сводит с меня изумрудных глаз, а на лице читается ужас.

– Ну хватит, Си, ты не такая. Ты не ходишь выпивать и точно не выражаешься так грубо. – Он оценивает меня с ног до головы. – И не одеваешься как шлюха, – фыркает он, останавливая взгляд на моих ногах.

Мне этого говна сегодня не нужно. Я отворачиваюсь от него, но он крепко хватает меня за запястье и дергает к себе. Я вдруг прижимаюсь к его груди.

Из меня выбивает дух, и я морщусь от боли, растекающейся по всей руке. Сердце колотится о ребра. Шею обдает его дыханием, и он даже не думает ослаблять хватку.

– Сиенна, я не буду терпеть твои выходки вечно. – Его голос полон гнева.

А у меня в груди зарождается ярость. Да как он смеет со мной говорить так, будто я его собственность, учитывая, что он месяцами меня отталкивал, изменял мне, лгал!

Я с силой дергаю руку, вырываясь из его хватки, и локтем бью его в живот. Он ревет, но отпускает меня. Я быстро отстраняюсь, разворачиваюсь и вижу, что он стоит, согнувшись пополам. Глаза его потемнели, а на лице заиграли желваки.

Вот черт, я узнаю этот взгляд.

Удары сердца отдаются в ушах, я сглатываю подкатившую к горлу желчь.

– Гребаная сука! – вопит он, преодолевает то короткое расстояние, которое я только что создала, и вцепляется в мое плечо так сильно, что белеют костяшки его пальцев. Он ногтями впивается в мою кожу, почти разрезая ее. Я чувствую давление всем телом. И морщусь от боли.

– Мне больно! Отвали! – кричу я, меня пробивает дрожь. Почему никто не помогает? Где, черт возьми, Мэдди?

Хватка Джейми вдруг слабеет, а взгляд устремляется куда-то мне за спину, его лицо искажает страх.

– Ты слышал даму. Убери, твою мать, от нее руки. Живо!

Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто там стоит. Я ощущаю, как он приближается ко мне. Джейми отпускает меня. «Наконец», – возникает мысль, как только рука оказывается свободна, и я расслабляюсь. Слава богу, он подошел. Теперь мне спокойнее. «Появятся синяки», – думаю я, осматривая место на запястье, которое он сжимал.

– Спокойно, приятель, я просто по-дружески общался со своей невестой.

Мой защитник на секунду напрягается, но затем обхватывает меня за талию и притягивает к себе. В ноздри бьет аромат его мускусного лосьона после бритья. Он прижимает свою сильную ладонь к моему животу, и каждый нерв в моем теле оживает.

– Если снова увижу, как ты к ней прикасаешься, я тебя, сука, прикончу. Ты меня понял?

Джейми начинает пятиться, не отрывая глаз от руки моего защитника. Я тоже бросаю взгляд на нее, всю покрытую татуировками, и из-за того, что рукав его белой рубашки задрался, вижу, как нарисованные змеи вьются ввысь, теряясь под манжетой. Он тянется, чтобы сильнее обхватить мой живот, и на его предплечье выпирают вены. Черт, даже его предплечья сексуальные.

Поворачиваю голову в его сторону и замечаю, что он выше и меня, и Джейми. Похоже, в нем больше шести футов и пяти дюймов, а его мускулатура впечатляет.

Джейми зыркает на меня и одаривает коварной ухмылкой, от которой на секунду или две перехватывает дыхание.

– Ага, как скажешь, – выплевывает он, разворачивается, чтобы выбраться наружу через море людей, и лишь тогда мое тело расслабляется полностью.

– Ты в порядке? – спрашивает незнакомец, и в его голосе слышится беспокойство.

В порядке ли?

Я раскраснелась, дышу рвано, а ноги немного дрожат. Чувствует ли он мою дрожь? Но это не из-за стычки с Джейми. Нет. Так мое тело реагирует на его прикосновение.

Коротко киваю, и волосы на затылке задевают его массивную грудь. Я разворачиваюсь в его крепких объятиях, чтобы очутиться к нему лицом. Через мгновение его сильная рука оказывается у меня на заднице. И этого хватает, чтобы мои трусики намокли. Откинув голову, я ловлю взгляд его темных полуоткрытых глаз.

– Спасибо. За то, что спас меня сегодня уже дважды. – Я ухмыляюсь и радуюсь тому, что ранее выбрала высокие каблуки, ведь благодаря им у меня получается обнять его за шею обеими ноющими руками.

Нежно целую его в щеку, оставляя след от темной помады чуть выше линии скулы. С его губ срывается тихий стон. Я чувствую, как в меня упирается его выпуклость в области паха, и от этого распаляюсь только сильнее.

Я хочу этого мужчину.

– Идем со мной, – говорит он с непроницаемым выражением лица, переплетает наши пальцы и уводит меня с танцпола. Чтобы поспеть за его широким шагом, мне приходится перебирать ногами вдвое чаще привычного. Минуя бар, мы выходим за дверь в конце стойки.

– Ты работаешь здесь или как? – начинаю допрос я.

– Или как, – отвечает он без колебаний и при этом не сбавляя скорости.

– Ла-а-адно, – тяну я, пытаясь поддерживать легкий тон беседы. – Полагаю, ты все же не убьешь Джейми, если он еще раз меня тронет?

Я вечно не могу замолчать, когда нервничаю. Разумеется, он не убьет моего бывшего, но неплохо бы узнать, не ухожу ли я из клуба с очередным гребаным психопатом.

Услышав мой вопрос, он застывает на месте, отчего я едва не врезаюсь в его спину, и разворачивается. Он сурово смотрит мне в лицо, в его глазах полыхает огонь, затем вторгается в мое личное пространство и обдает своим теплым дыханием мою шею.

– Я не бросаюсь пустыми угрозами, принцесса. – От его низкого голоса по телу бегут мурашки. Его слова должны бы меня заботить. Наверняка этого он и добивается, однако его поведение производит на меня противоположный эффект. Не знаю, в алкоголе ли дело или в его повадках доминирующего альфа-самца, но мои трусики мокрые насквозь.

Не дожидаясь ответа, он снова хватает меня за руку, и мы продолжаем наш путь по темному коридору. Похоже, мы в зоне для персонала, потому что все двери вокруг закрыты. Он достает из кармана ключ-карту и проводит ею по слоту сбоку от черной двери. Как только загорается зеленый индикатор, он отворяет ее и затаскивает меня в комнату. Когда тяжелая дверь закрывается за нашими спинами, я подскакиваю.

Он отпускает мою руку, и я тут же съеживаюсь, без его прикосновения мне становится холодно. Может, оно и к лучшему, с этим мужчиной следует держать дистанцию. Рядом с ним мои нервные окончания сходят с ума, а разум затуманивается.

Он открывает холодильник, стоящий у крепкого дубового стола, и обводит его жестом.

– Что пьешь?

– Пойдет все алкогольное.

Оттягивая подол платья пониже, я изучаю комнату.

По оформлению она не сильно отличается от самого клуба, здесь такая же шикарная обстановка: стены оттенка черный бархат, мягкий кожаный диван, разумеется, тоже черный, и огромный стол с золотистыми деталями. Продолжая глазеть по сторонам, замечаю в конце комнаты ванную, нетронутую и сверкающую. И пускай я умудрилась отложить приличное количество денег, на такое убранство мне бы не хватило. Плюхаюсь на диван и тут же утопаю, ощущая, как его материал холодит кожу. В воздухе витают ароматы краски и мускуса – так пахнет он. Мое внимание привлекают шаги, и я замечаю, что он направляется ко мне с двумя напитками.

– Не против текилы?

– Хм-м, да, обожаю. Спасибо. – Забираю стакан и верчу им, комнату заливает звук стучащего по стеклу льда. Одариваю мужчину искренней улыбкой. – Меня, кстати, зовут Сиенна. Сиенна Андерсон, – добавляю я и протягиваю ему свободную руку, тут же испытывая неловкость из-за этой рабочей привычки.

Сразу становится понятно, что я давно не в игре, если можно так сказать.

Он опускает взгляд и сразу поднимает его, останавливаясь на моем лице. Затем устраивается рядом, своей крупной татуированной рукой обхватывает мою, скрывая ее из моего вида, и я набираюсь смелости посмотреть на него.

– Что ж, Сиенна Андерсон, – произносит он мое имя с нарочитым британским акцентом, – приятно познакомиться. – И он приседает, имитируя полуреверанс.

Никогда не пойму, с какой стати американцы решили, что британцы изысканные люди? Я из микрорайона на окраине восточного Лондона, мать алкоголичка, отец нас бросил, а оттого настолько далека от изысканных англичан, насколько вообще можно представить. Пытаясь сдержать смех, прикусываю губы и едва заметно киваю.

– А как вас зовут, сэр? – Вспоминаю, как он в прошлый раз отреагировал на это обращение.

– Келлер Руссо, – отвечает он и ухмыляется.

Взять себя в руки все сложнее. Я вся сгораю от предвкушения. И понимаю, что ни разу в жизни так сильно не возбуждалась. Мое тело вошло в режим «бей или беги», а потому по венам струится адреналин. Этот мужчина, Келлер, творит со мной невообразимые вещи. Он изучает мое лицо. И становится любопытно, видит ли он, сколько мыслей роится в моей голове. Было бы здорово, чтобы они все улетучились.

Словно ощутив мое смятение, он притягивает мою руку ближе, чтобы рассмотреть синяки. От его внимания я вздрагиваю. В его глазах вспыхивает ярость. Начинаю думать, что его угрозы все же не были пустым звуком.

– Он впервые поднимает на тебя руку, принцесса? – бормочет он, теперь поглаживая синяки большим пальцем.

– Хм-м, – все, что я могу выдавить. Не могу перестать пялиться на его губы.

– Поверь мне, это последний, мать его, раз, – произносит он, и у меня нет сомнений в том, что он не шутит.

Он наклоняется, приникая к изгибу моей шеи, и я чувствую, как кожу обдает его теплым дыханием.

– Я слышу, как в груди колотится твое сердце, Сиенна. Это от шока или ты представляешь, как я трахну тебя, нагнув над этим столом?

Я ощущаю, как он ухмыляется, не отстраняясь от моей шеи.

– Может, из-за всего сразу, – отвечаю искренне, надеясь, что не совершила ошибку. Он подносит руку к моему лицу и, нежно схватив меня за подбородок, вынуждает посмотреть на него, отчего между нашими носами остается не больше пары дюймов.

– Ты, Сиенна, сногсшибательная, но слишком хорошая для меня.

– Что? – выдыхаю я и чуть отстраняюсь. Так меня еще не отвергали. Но он быстро обхватывает мое лицо другой рукой и, тяжело дыша, притягивает к себе. Он настолько близко, что я ощущаю аромат дорогого скотча, когда он издает полурык:

– Черт возьми, как славно, что я не играю по правилам.

Он обрушивается на меня поцелуем. Всепоглощающим и ни капли не нежным. Он целует меня так, словно жаждет испить до дна. Прежде меня так не целовали, и, твою мать, как же это заводит. Своим языком он ласкает мой, наращивая темп и добавляя глубины. Я еле могу сделать вдох, но мне это и не нужно. Я не хочу, чтобы этот поцелуй прерывался. И хрен с ним, если я задохнусь, – это отличный способ умереть. Он руками зарывается в мои волосы. На секунду отрывается от моих губ, одаривает дьявольской ухмылкой и набрасывается на шею. Он целует ее, кусает, посасывает. Боль и наслаждение сливаются воедино, и я со стоном откидываю голову.

– Черт, Келлер, – выдыхаю я, воображая, на что еще способны эти губы. Господи.

– А ну прекращай думать, принцесса. Вернись ко мне. – Ловлю его взгляд и вижу, что его глаза заволокла чистая похоть. Его губы расплываются в сокрушительно сексуальной улыбке, и он произносит: – Хорошая девочка.

Стоит этим словам сорваться с его уст… Я едва не кончаю сразу же. Он какое-то время изучает мое лицо и изгибает брови.

Он понимает.

Через мгновение пылко прижимается своими губами к моим и руками обхватывает мою шею, лишая меня возможности двигаться. Затем одной рукой он скользит ниже, пальцами обводя край верха платья и декольте. Металл его «Ролексов» холодит кожу и вызывает мурашки. Вскоре он добирается до груди и принимается ласкать мой сосок большим и указательным пальцем. Затем слегка сжимает его, и у меня перехватывает дыхание. Осыпая поцелуями мой подбородок, он не прекращает уделять внимание груди, и тут втягивает мой запах.

– Твою мать, Сиенна, скажи мне остановиться. Скажи, что это плохая идея.

Я смотрю прямо на него. В его глазах читается едва ли не молитва, словно, если я не велю ему остановиться, он не сможет себя контролировать.

– Я не хороший человек. Вообще-то, хуже меня ты вряд ли кого-то найдешь, но рядом с тобой я не могу с собой ничего поделать.

Слова, готовые сорваться с кончика моего языка, повергают меня в шок. Мне абсолютно точно не нужны отношения, но я женщина, и у меня есть потребности. Впервые в жизни я получу то, что хочу.

– Келлер, мне насрать. Я хочу, чтобы ты доставил мне удовольствие, и после ты никогда меня не увидишь. Мне не нужен еще один Джейми. – От последнего предложения его челюсть напрягается.

– Больше никогда не сравнивай меня с этим придурком. Я не сделаю тебе больно. – Он изгибает бровь и добавляет с хитрой полуулыбкой: – Если сама не попросишь. – Он руками обхватывает мое лицо и впивается в меня взглядом. – Даже находясь вне твоей головы, я слышу, как громко ты думаешь. Выберись из своих мыслей всего на один вечер. И ты удивишься, к чему это может привести, принцесса.

– Покажи.

И в это мгновение ломается последний барьер, рвется последняя нить его самоконтроля. Своими сильными руками он приподнимает меня и усаживает себе на колени. Его член упирается в мою киску, и я изнемогаю от желания.

Келлер обхватывает мою задницу, а я тянусь вперед и прижимаюсь к его губам. Мы стремительно углубляем поцелуй, наши языки двигаются в неистовом танце, и, не в силах сдерживаться, я начинаю тереться о его выпуклость на брюках, ощущая, как подбираюсь к кульминации.

– Детка, если так продолжишь, я кончу прямо в штаны, – хрипло произносит он и откидывает голову на спинку дивана, его грудь вздымается и опускается.

Я в жизни так не заводилась и уже готова к волне оргазма, а ведь даже не снимала трусики.

– Келлер, – выдавливаю я, тяжело дыша, – мне нужно больше… сейчас же.

– Будь терпеливее, детка. У меня на тебя большие планы, впереди вся ночь, – дразнит он, после чего прижимается ртом к моей шее и слегка прикусывает кожу. Боль только усиливает растущее у меня между ног напряжение.

– Черт возьми, Келлер.

Я наклоняю голову набок, чтобы ему было проще подобраться к моей шее. Он то осыпает ее поцелуями, то прикусывает. Перемешивает боль и удовольствие. Подводит меня к краю и силой утягивает с него.

Меня словно прошивает током, и я зажмуриваюсь. Он припадает к коже выше края лифчика, и я начинаю ерзать активнее. Келлер принимается водить ладонями вверх-вниз по моим бедрам, и я хватаю его за руку, стараясь переместить ее туда, где хочу ощутить ее больше всего, мне нужна разрядка.

Он перехватывает мое запястье и отрывается от моей груди.

– Я буду решать, когда ты кончишь, детка. Ни секундой раньше. Поняла? – Кивнув, я опускаю голову, но он тут же пальцем поддевает мой подбородок. – Не прячься от меня.

– Пожалуйста, Келлер. Мне нужно больше. – Мой голос звучит хрипло и требовательно. Кто эта Сиенна?

– Черт, а эти пухлые губы умеют умолять. Жду не дождусь, когда ты ими обхватишь мой член.

Представляю себе эту картину и облизываюсь.

– Раз ты просишь так вежливо…

Он прижимается своими губами к моим, и у меня перехватывает дыхание. Рукой он медленно, слишком, мать его, медленно ласкает внутреннюю сторону бедра, посылая дрожь по всему телу, почти онемевшему от предвкушения.

Затем он ладонью накрывает мою пульсирующую киску и указательным пальцем сдвигает трусики в сторону, освобождая себе путь к самому чувствительному месту.

– Такая влажная, и вся для меня, Сиенна, – хрипит он мне на ухо с явным наслаждением. После чего прикусывает шею и вводит в меня сначала один палец, затем другой и третий, отчего я едва не теряю самообладание, а в ушах грохочет пульс. Я сжимаю его руку. Боже, мы только начали, а я уже не могу себя контролировать.

Я поднимаюсь и опускаюсь на его руке, ощущая приближение оргазма. Еще немного… Он же продолжает атаковать меня грубыми ласками, покусывая грудь. Стенки влагалища сжимаются вокруг его пальцев, а ноги дрожат.

– Келлер, я близко. Позволь кончить. – Он утыкается в изгиб шеи, и я делаю акцент на следующем слове: – Пожалуйста!

– Кончай, моя похотливая богиня. – И все. Меня переполняют чувства. Я запрокидываю голову, стону его имя, наплевав на то, что кто-то может услышать, и продолжаю двигаться на его пальцах в нужном мне темпе. Он входит в меня ими и выходит, и на меня обрушивается оргазм невероятной силы, способный, кажется, разорвать меня на части.

Я замедляюсь, возвращаясь к реальности, и понимаю, что ноги стали ватными, а в ушах звенит. Через пару секунд ерзаю у него на коленях, позволяя убрать из-под меня руку. Он медленно вынимает пальцы, из-за чего на их прежнем месте возникает болезненное тянущее ощущение, и поднимает руку к своему рту. В его глазах виднеется озорной блеск. Черт, нет, он же не думает… Сверкающие от влаги пальцы оказываются у него во рту, и он посасывает их, один за другим, вынимая изо рта с причмокиванием.

– Охренеть, какая ты вкусная, Сиенна. – Со стоном он подносит пальцы к моим губам и оттягивает нижнюю.

Его пульсирующий член упирается в мой влажный вход, и меня снова охватывает возбуждение.

В это мгновение раздается громкий стук, и я вздрагиваю. Келлер и глазом не моргает, он лишь смотрит на дверь так, словно убьет того, кто осмелился оказаться по ту сторону.

Я тут же пытаюсь поднять ногу, чтобы слезть с него, но он быстро опускает ее обратно и надавливает на мой затылок, вынуждая уткнуться носом в его грудь.

– Ш-ш-ш, Сиенна, оставайся на месте, хорошо? – Однако звучит это не как вопрос. – Войдите! – раздраженно кричит он.

Стараясь подглядеть сквозь упавшие на лицо волосы, замечаю, как порог переступает кто-то высокий; незнакомец определенно из Италии, у него оливковая кожей и темные волосы, за ухом торчит сигарета. Он глядит на нас с любопытством.

– Келлер, брат. Так вот почему ты не отвечал на мои звонки?

– Сегодня открытие моего гребаного клуба, брат, – поддевает в ответ Келлер с явным нью-йоркским акцентом. – Уходи, поговорим позже. – Его тон пропитан уверенностью. Погодите, минуту. Так этим клубом владеет он? Вот черт! Именно о нем упоминала Мэдди, о Мистере Недоступном, о боксере.

– Ладно, пускай отсосет тебе, а потом отправь ее ко мне. – Я напрягаюсь и чувствую, как Келлер подбадривающе гладит меня по бедру. Его прикосновения успокаивают.

– Дай пять минут, встретимся у черного входа. А пока пошел к черту, – приказывает он. Полагаю, это относится и ко мне.

Дверь захлопывается, наполняя комнату грохотом, и наступает тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием.

Я медленно отстраняюсь от его груди, избегая зрительного контакта. Встав, поправляю платье и нагибаюсь, чтобы взять сумочку с другого конца дивана.

Келлер поднимается следом. Возвышаясь надо мной, он хватает меня за запястье, притягивает к себе и наклоняется, чтобы прошептать на ухо:

– Я и ты. Мы еще не закончили. Мне пора, но не сомневайся, я найду тебя, и мы продолжим с этого места. Помни, детка, я не бросаюсь пустыми угрозами.

Нежно поцеловав меня в губы на прощание, он разворачивается на каблуках и выходит, не оглянувшись. Я глубоко вздыхаю и беру себя в руки. Пальцами провожу по распухшим губам.

Он меня не найдет.

Завтра он выберет другую женщину, и это нормально, уверяю я себя. Мне нужно начать новую жизнь. И только эта мысль оседает в голове, я хватаю сумочку и отправляюсь на поиски Мэдди. Нужно поспать и забыть об всем.

У меня такое впечатление, что вряд ли это повторится. И эта сцена останется непроходящим воспоминанием.

Глава 5

Келлер

Долбаный Лука. Выбрал же он момент, чтобы заявиться и общаться со мной, как с какой-то прислугой. Не поймите неправильно, я люблю его как брата. Черт подери, он и есть мой единственный брат, сводный или нет. Но вообще-то, я мог бы врезать ему по морде за то, что помешал мне. Еще и посмел намекнуть, чтобы я отправил к нему Сиенну как игрушку для развлечений. Подумай еще раз, ублюдок.

Он должен помнить, что я ему, мать его, нужен. Он завоевал место в мафии с помощью своего безжалостного костолома в маске, способного вселять страх в любого, кто встанет у него на пути. Именно благодаря мне, чудовищу, которое он выпускает из тени, его клан держится на вершине иерархии.

Никто, кроме ближайшего окружения, не знает, что будущий абсолютный чемпион в тяжелом весе еще и костолом в маске.

Дверь моего кабинета захлопывается за мной с громким звуком. «Может, и хорошо, что мы не зашли дальше», – убеждаю себя. Она, черт возьми, не моего поля ягода, но раз ее вкусив, я не уверен, что смогу остановиться. Я склонен к зависимостям, и они порой берут надо мной верх, отчего впоследствии начинают чесаться руки и хочется выплеснуть на ком-нибудь глубоко укоренившийся гнев. Но она сама по себе кажется совершенно новым видом зависимости, от которой мне нужно избавиться до того, как она забралась слишком глубоко в душу.

Провожу руками по лицу и только тогда захожу в зал. Нельзя позволить ему увидеть, какой эффект она на меня произвела. Не хватало еще, чтобы Лука совал свой нос куда не следует. Пересекаю клуб, направляясь в VIP-зал, и замечаю его в дальнем углу. Он развалился на диване с таким видом, будто хозяин здесь он. Лука затягивается сигаретой и попивает виски, не сводя глаз с пышногрудой блондинки-официантки. Заметив меня, он расплывается в ухмылке и жестом подзывает к себе. Какого черта с ним сегодня творится?

– Да, брат? – задаю я вопрос нейтральным тоном и прижимаю кулаки к бокам.

Он медленно стряхивает пепел и снова подносит сигарету к губам, на этот раз не одаривая меня и взглядом; он взбешен.

– Для тебя есть работенка. Ответь ты на гребаный звонок, мне не пришлось бы бросать Мелиссу и ехать сюда. Крайне эгоистично с твоей стороны, брат.

– Я, мать твою, занят! – выплевываю я. – Оглянись вокруг, брат. Сегодня открытие моего клуба. Того самого, через который я даю тебе проводить деньги, припоминаешь? Я, сука, работаю. Тебе придется найти кого-нибудь другого. Сегодня у меня нет времени на это дерьмо.

Он резко поворачивает ко мне голову и швыряет сигарету в пепельницу. Наклоняется вперед, окунаясь в выпущенный им дым, и упирается локтями в колени.

– Я в организации больше никому не доверяю, ты же знаешь. Они должны уяснить, что я их гребаный босс, но вместо этого они вставляют палки в колеса на каждом шагу. Сука, я больше не могу разгребать то, что они творят, и мне осточертело ходить на цыпочках. Мне нужно заявить о себе, и они либо выслушают, либо, мать их, сдохнут.

Мне уже не нравится, куда он ведет. Не выношу, когда Лука ноет, а впечатление складывается такое, будто в последнее время он это делает все чаще.

– Утром Данте заметили на встрече с Фальконе. Слышал, уже не в первый раз. Он считает, что может переступить через меня. Его нужно проучить. Ты должен передать послание. Ублюдков срочно нужно вернуть в строй, и это твоя работа. Ты должен вселить в них вселенский страх и доказать, что кланом управляем мы, а не они. Моего отца больше нет, и им нужно с этим смириться. Прошло уже шесть гребаных лет.

Вот мы и добрались до сути. Он хочет, чтобы чудовище вышло поиграть. Черт подери, с удовольствием. Мне нужно отвлечься, и лучшего способа закончить вечер, чем отрезать языки паре засранцев, и не придумать. Впрочем, есть загвоздка. Я бы предпочел сунуть свой член в сладкую Сиенну, но подойдет и то, что предлагают обстоятельства.

– Ладно, напиши адрес, и я пойду прямо сейчас.

Он достает из кармана телефон и нажимает на экран.

– Спасибо, брат. Буду должен. – Лука говорит искренне.

– Что ты. Ты же знаешь, я обязан тебе жизнью. Но помни о нашем уговоре. Я хочу уйти, как только все уляжется. Я одержу победу в бое и буду жить, как захочу. Так что пользуйся моими услугами, пока можешь, – усмехаюсь я.

И это не ложь. Я обязан этому мерзавцу жизнью. Если бы шесть лет назад он не возглавил мафию, не вытащил меня с улиц и не вложился в мою боксерскую карьеру, я бы либо сел на пожизненное, либо гнил бы где-нибудь в подворотне. Вряд ли службой его личным костоломом я плачу ему за содеянное в полной мере, но мы справляемся. У меня накапливается много гнева, который нужно выплеснуть, а ему нужен человек на улицах, который с ними знаком не понаслышке. Если снять с Луки маску босса, он такой же, как я – озлобленный приемный ребенок, вынужденный постоянно бороться, чтобы завоевать свое место под солнцем. Он не планировал, черт возьми, даже не хотел становиться главой мафии, но из-за тайных семейных уз у него не оставалось выбора. Неудивительно, что многие члены мафии, долгие годы служившие его отцу и убивавшие ради него, разозлились. Но Лука боец, и он исполняет свой долг; ничего, что из-за этого мне и приходится брать на себя большую часть грязной работы.

В детстве, пока мы ошивались на улицах, все обстояло точно так же. Лука мог ввязаться в драку, но выстоять в ней у него не хватало сил. Однако он был смышленым. А я не выпускал его из виду, чтобы навалять тем, кто обидит моего брата. И спустя четырнадцать лет ничего не изменилось. Просто на кону теперь большее, и уличные драки кажутся детским лепетом.

– Разумеется, брат, и ты знаешь, что я выполню свою часть сделки.

И я верю ему, должен верить. Он – моя единственная семья, состоит он в мафии или нет.

Я разворачиваюсь, уже готовый уйти, и он наконец спрашивает:

– Что это за горячая штучка сидела у тебя на коленях? Она еще здесь? Я бы с радостью с ней позабавился.

В ответ я сжимаю кулаки и тяжело вздыхаю. Нельзя дать ему понять, что она не из числа моих обычных девиц на ночь, но в то же время мне не хочется, чтобы он тронул ее хоть пальцем.

– Нет, она ушла. Мы ее больше не увидим. – Я стараюсь говорить спокойно. Он смотрит на меня, приподняв бровь, словно ждет какого-то объяснения.

– Как жаль.

Я расцениваю его слова как намек на то, что мне пора уходить, и возвращаюсь в свой кабинет собрать вещи. Хорошо, что снаряжение и фирменную черную балаклаву я храню в письменном столе под замком. Проводя рукой по гладкой дубовой поверхности, качаю головой. Черт, жаль, что так и не удалось нагнуть над ним Сиенну.

Схватив вещи, отправляю сообщение своему водителю, веля встретить меня у черного входа в клуб. На прощание с гостями времени нет, хотя бы за это можно поблагодарить Луку. Водитель отвечает, что ждать его три минуты. Пожалуй, пока подышу свежим воздухом. Ничто не сравнится с прохладным ноябрьским воздухом Нью-Йорка. «Он такой свежий, что почти прочищает легкие», – думаю я, закуривая сигарету. Не назвал бы себя заядлым курильщиком. Я профессиональный боксер на пике своей физической формы. Но от некоторых привычек избавиться трудно. Уверен, завтра Грейсон за это даст мне пинка. Однако после всего, что сегодня случилось, мне нужно прочистить мозги и выпустить на волю внутренних демонов.

Данте сегодня получит по полной. Из-за того, что Лука не дал мне как следует расслабиться, я на взводе. Выдыхаю дым в морозный воздух и слышу доносящуюся из клуба музыку. Черт подери, с нетерпением жду, когда окажусь в тишине.

– А ну иди сюда, мать твою, – долетает до меня громкий голос с улицы. Отлично, пьяные уроды расходятся. Отступаю в тень и прижимаюсь спиной к стене, опираясь ногой о кирпичную кладку. Хоть как-то развлекусь, люблю славные уличные драки.

Тут появляется звук цокающих по тротуару каблуков, и во мне пробуждается интерес. Шаг женщины в туфлях все ускоряется. Она как будто переходит на бег. Я изучаю обстановку, надеясь, что ошибаюсь. Мне нельзя нарываться на проблемы, которые меня не касаются. На носу важнейший титульный бой. Нужно постараться не просрать такую возможность, а уличная драка может привести к нежелательным последствиям. Грейсон и Стейси и так наседают из-за моих фотографий в прессе со «слишком большим количеством женщин». Не понимаю, чего их это тревожит. Репутация – не моя проблема. Я прилично плачу за то, чтобы подобное дерьмо исчезало.

Пока я размышлял, стук каблуков затих.

– Отвали от меня, Джейми! Что с тобой не так?!

Черт, я узнаю этот голос. Нет, этого просто не может быть.

– Я сказала, быстро убрал от меня руки!

Нет, еще как может. Черт. Отталкиваюсь от стены и бегу трусцой. Возможно, на улице и темно, но мы в Нью-Йорке, а потому все вокруг постоянно освещено. Приближаясь к ним по тротуару, прислушиваюсь к несмолкающим голосам.

– Я говорил, что хочу, чтобы ты вернулась, а ты, твою мать, не слушала. Так что придется забрать тебя силой.

Какого черта? Я пытаюсь сохранять спокойствие и не терять бдительности. Ни капли не сомневаюсь в том, кого сейчас увижу.

Бинго, неподалеку от главной дороги, в переулке, вижу две тени. Не могу разглядеть лиц, но сразу замечаю женщину. Мужчина в капюшоне возвышается над ней и, схватив за горло, прижимает к кирпичной стене. Похоже, я сброшу пар еще до того, как уеду пытать людей.

Шагая по переулку, стараюсь не шуметь, чтобы не спугнуть придурка, а сердце тем временем колотится как загнанное, и, чувствую, нервы на пределе. То же ощущение у меня возникло при нашей первой встрече. Черт, нет. Надеюсь, я охренеть как ошибаюсь. Мне остается до них несколько шагов, и ее голос ранит мое сердце.

– Джейми, пожалуйста, не делай этого, – сквозь слезы выдавливает она.

Он чертов труп. Выпячивая грудь, достаю из кармана нож и кричу:

– Я же, сука, предупреждал, Джейми! Если хотя бы прикоснешься к ней, я тебя прикончу.

Поднимаю нож и одариваю его звериной ухмылкой. Вот так, ублюдок. Теперь я привлек твое внимание. Он ослабляет хватку на горле Сиенны, прижатой к стене, и она пользуется представившейся возможностью: отводит колено назад и с размаху бьет его прямо по яйцам. Моя потрясающая зажигалочка.

Джейми отшвыривает ее к стене, и она от боли сгибается пополам. Я бросаюсь к ней со всех ног и ловлю, прежде чем она ударяется головой об асфальт. Джейми, гребаный слабак, ловит момент и убегает. О, не волнуйся. Я, скотина, найду тебя.

Сразу же переключив внимание на Сиенну, нежно убираю волосы с ее лица. В переулке свет совсем тусклый, поэтому мне не удается в полной мере рассмотреть ее и узнать, не ранена ли она, но Сиенна дрожит в моих объятиях. Она, похоже, в шоке. Она глядит на меня пронзительно голубыми глазами, но я не могу вымолвить ни слова. Черт.

– Сиенна, детка. Поговори со мной. Ты в порядке? Он тебя бил? – В груди полыхает жгучая ярость, и чтобы сдержать ее, приходится напрягать каждую мышцу тела. Как он, мать его, посмел?

Сиенна обхватывает себя руками и кашляет. Она замерзла.

– Келлер, можешь, пожалуйста, отвезти меня домой? – просит она ослабшим голосом.

– Конечно, детка. Обнимешь меня за шею?

Она слушается. Я подхватываю ее на руки, и она, легкая как перышко, прижимается к моей груди. Ее дыхание выравнивается. Иронично, что она расслабляется в моих объятиях, пока во мне происходит внутренняя борьба, и я изо всех сил стараюсь успокоиться, не позволяя инстинктам взять верх, пытаясь не рвануть на поиски ублюдка, чтобы разорвать его на части. Это подождет, Келлер.

По дороге к черному входу в клуб у меня в голове проносятся тысячи мыслей. Темно-серый «Астон Мартин» ждет меня, мерцая в свете уличных фонарей. Что Джейми имел в виду, говоря, что она ему нужна и поэтому он ее заберет? Словно речь шла не об обычном расставании. Звучало так, будто придурок в панике и совсем отчаялся.

Подумаю об этом позже. Благодаря связям с мафией я довольно быстро выясню об этом ублюдке все, что возможно, и поставлю на его затылке огромную красную мишень. Переключаю все внимание на Сиенну и понимаю, что она крепко прижимается к моей груди. Мы оказываемся совсем недалеко от клуба, и я замечаю на ее руках багровые пятна. Твою мать, из-за этого урода у нее полопались сосуды. Он отплатит за каждую ее травму в десятикратном размере. Мы добираемся до «Астон Мартина» в считаные секунды. Задействуя все необходимые мышцы, забираю ключи у стоящего рядом с пассажирским местом водителя и кивком отпускаю его. Отвезу ее сам. Склонившись, сажусь на корточки и осторожно устраиваю Сиенну на красном кожаном пассажирском сиденье. Беру ремень безопасности и пристегиваю ее, задевая плечо.

От моих легких прикосновений у Сиенны тут же появляются мурашки. Черт, она чувствует то же самое.

Снимаю куртку и накрываю Сиенну, затем обхожу машину и сажусь за руль. Двигатель оживает, и авто с ревом сотрясается. Боже, как же я люблю мощь этого зверя. Провожу ладонями по кожаной обивке руля и включаю задний ход, после просовываю руку под подголовник Сиенны и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее окно. Ловлю на себе ее пристальный взгляд и вижу полыхающее желание в ее глазах. Сейчас, без шуток, не лучшее время.

Мы отъезжаем от клуба, когда заря только начинает заниматься и на дорогах еще спокойно.

– Не спросишь у меня, где я живу? Ты едешь не в ту сторону.

Я не собираюсь оставлять Сиенну в ее квартире в одиночестве. Похоже, вскоре будет нарушено мое второе правило: никаких женщин в пентхаусе. Это опасно.

Глава 6

Сиенна

Келлер не сводит глаз с дороги и игнорирует мой вопрос, но я слишком устала, чтобы добиваться ответа. Пускай мы и знакомы всего несколько часов, с ним я чувствую себя в безопасности.

Такое впечатление, будто он настоящий сильно отличается от той его версии, которую демонстрирует миру. Сложилось оно благодаря тому, с какой нежностью он ко мне прикасался. И я понимаю, что за фасадом кроется нечто большее. Он бы не причинил мне физической боли.

Я так устала, что почти нет сил держать глаза открытыми, да и обогрев работает на полную мощность, отчего становится теплее, но вместе с тем хочется спать.

Я откидываюсь на спинку кресла, чтобы устроиться поудобнее, и решаю понаблюдать за Келлером. Сейчас не время возбуждаться. Всего несколько минут назад на меня в переулке напал бывший, а сейчас домой везет потрясающий спаситель на «Астон Мартине».

Вот только я слежу за тем, как он управляется с этим зверем, и завожусь. Он ведет машину, контролируя каждую мелочь, и так крепко сжимает руль, что даже невзирая на татуировку видно, как побелели костяшки пальцев.

Время от времени он бросает на меня обеспокоенный взгляд, словно проверяя, все ли со мной в порядке, но от меня не укрывается плещущаяся в его глазах ярость, способная сеять хаос. В нем таится тьма, жаждущая вырваться наружу, и он прилагает массу усилий, пытаясь ее сдержать.

Я осторожно кладу руку ему на бедро. Похоже, ему так же неловко брать на себя роль моего защитника, как и мне оказаться на месте человека, нуждающегося в заботе. Я к такому не привыкла. Он кладет свою руку поверх моей и ободряюще ее сжимает. Кто бы мог подумать, что человек с темной душой, да еще обладающий властью, склонен к таким проявлениям нежности? Ну или он просто жалеет глупую девицу, попавшую в беду.

Любой был бы выбит из колеи, если бы ему пришлось спасать кого-то трижды за ночь.

Мы проезжаем мимо Центрального парка, держась за руки, в полной тишине. Разумеется, мы направляемся в шикарный район. Ради всего святого, я на «Астон Мартине». А он – владелец чертова ночного клуба!

Убрав его руку со своей и лишившись этого контакта, я мгновенно ощущаю опустошение. Воздух в машине наэлектризован. Так быть не должно. Мое тело покрывают порезы и синяки. И внезапно возникает ощущение, что мне нечем дышать. Пока я пытаюсь сделать хоть глоток воздуха, на меня накатывает паника. Черт подери, на меня напал Джейми.

Прежде он не применял ко мне силу. Мог напугать, но ни разу не трогал. Почему решил поступить так сейчас?

Делая глубокие вдохи, стараюсь унять подступающую паническую атаку. А если бы Келлер меня не спас? Как далеко зашел бы Джейми?

Машина начинает замедляться, на мгновение отвлекая меня от переживаний. Мы приближаемся к небоскребам на Парк-авеню. Не может же он жить в гребаном небоскребе… погодите, люди в них вообще живут?

Келлер нажимает иконку на экране автомобиля, и открывается дверь гаража, находящегося рядом со зданием. Он кивает двум охранникам, сидящим в будке. Мы въезжаем на ярко освещенную парковку, и он скользит рукой за мой подголовник, чтобы развернуться. Я не в состоянии сформулировать связное предложение, поэтому просто молчу. Хотя у меня возникает один животрепещущий вопрос.

– Келлер, на какой этаж мы поднимемся? Я ужасно боюсь лифтов. Так что нам нужно подняться по лестнице, – лепечу я.

– Если я скажу, будет только хуже, Сиенна. Просто доверься мне, хорошо? Со мной тебе нечего бояться, – отвечает он и нажимает иконку на центральной консоли, выключая двигатель. Затем выбирается из машины и обходит ее спереди. Не сводя с меня глаз. Через пару мгновений распахивает пассажирскую дверь и подает мне руку, а у меня от холодного воздуха перехватывает дыхание. И вместо того, чтобы помочь мне вылезти, он наклоняется и снова подхватывает меня, прижимая к груди. Я кожей ощущаю его ровное сердцебиение.

Он несет меня к лифтам. Черт, может, если я просто закрою глаза, все будет хорошо. На меня обрушиваются воспоминания о временах, когда мы жили в лондонской квартире и мама запирала меня в обшарпанном лифте. Стоило мне ее пьяную вывести из себя, и она запихивала меня в кабину и бросала там, рыдающую в три ручья. И выпускала, только когда вспоминала о моем существовании. Я могла провести там всю ночь, засыпая со слезами на глазах. Я была всего лишь маленькой девочкой. И все жители многоквартирного дома думали, что лифт сломался, а поэтому никто не приходил мне на помощь. Я же цепенела от ужаса.

Двери лифта открываются со звоном, и Келлер вносит меня, вырывая из размышлений о прошлом.

Несмотря на объявший меня страх, не могу отрицать, что кабина изумляет. В ней без проблем поместилось бы около двадцати человек. А вот успокаивающая музыка не справляется со своей задачей, тут же напоминая о приемной моего психотерапевта. Повернувшись лицом ко входу, Келлер нажимает кнопку, пытаясь скрыть номер на панели. Я же умудряюсь извернуться и увидеть загоревшееся зеленым светом число восемьдесят шесть.

– Келлер, ты, мать твою, издеваешься? Мы проведем в гребаном лифте минут десять. Я не справлюсь. Выпусти меня, – еле дыша, выпаливаю я. На лбу выступают капли пота.

Он нежно целует меня в макушку и крепко сжимает в объятиях. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на вдохах и выдохах, слушая ровное биение его сердца.

– Мы почти приехали, прелесть, – успокаивает он меня, поглаживая по волосам.

Его нежность застает меня врасплох. Может, он просто жалеет меня. Нельзя отрицать, что в наэлектризованном воздухе витает предвкушение. Прижимаясь к его груди, я вдыхаю мускусный запах его лосьона после бритья, смешанный со скотчем и сигаретами. И прежде чем успеваю ответить, раздается звон, и двери открываются.

Мягко поставив меня на ноги, Келлер переплетает свои пальцы с моими и ведет меня в самый потрясающий пентхаус, который я только могла вообразить. Из окон от пола до потолка открывается вид на горизонт Манхэттена, мерцающего в рассеивающейся ночи. Огромное жилое пространство наполняет эхо от цокота моих туфлей на шпильках по белому мраморному полу, контрастирующему с черной мебелью и предметами из темного дуба. Ощущается еще свежий запах краски. У пентхауса свободная планировка, и мое внимание привлекает ультрасовременная кухня, которой место наверняка в каком-нибудь дворце.

Замечаю большой черный кожаный диван-полумесяц с чуть более светлыми подушками, гармонично сочетающимися с черными, белыми и нейтральными тонами интерьера. Боже, я бы многое отдала, чтобы готовить на этой кухне, здесь есть даже кран, из которого льется кипящая вода!

– Келлер, квартира просто потрясающая. Вид из окна, кухня, черт возьми, да все это. Просто рай, – стону я от изумления.

Келлер окидывает меня взглядом с головы до ног.

– Детка, райский вид здесь открывается только на девушку, что стоит передо мной.

– Не глупи, – бормочу я. Мои щеки горят. Отрицать это нет смысла.

Он не сводит с меня глаз, оценивая ссадины на руках. Затем сокращает расстояние между нами и нежно скользит пальцами по моим рукам, отчего кожа покрывается мурашками. Он подхватывает меня так, словно я ничего не вешу, и опускает на диван, после чего присаживается на корточки.

Келлер нащупывает молнию на моем платье сбоку.

– Можно?

Я киваю, ощущая неуверенность.

Он осторожно стягивает с меня платье и снимает туфли на шпильках. После этого снова смотрит мне в лицо. Пальцем водит по моим рукам, останавливаясь на каждом синяке и каждой ссадине. Наклоняет голову и нежно целует каждое повреждение.

– За каждый след, оставленный на твоем прекрасном теле, я сломаю ему кость. Он заплатит. Я тебе обещаю, – хрипит он, и в его голосе слышится металл.

Следовало бы испугаться, но я не боюсь. Хуже всего то, что он, похоже, не шутит.

Нас отвлекает телефонный звонок. Черт, мне нужно позвонить Мэдди. Я сказала ей, что иду в туалет. И я шла, пока Джейми не решил вытащить меня из клуба, а потом напасть.

Келлер хмуро смотрит на экран.

– Мне нужно ответить на звонок в другой комнате. Чувствуй себя как дома. Я ненадолго.

Он быстро чмокает меня в лоб и, развернувшись на каблуках, удаляется по коридору. Оставшись в одних промокших насквозь трусиках, я вздыхаю и натягиваю платье.

Я направляюсь на кухню и начинаю открывать шкафы, которых тут, должно быть, больше тридцати, в поисках стакана. Мне везет на шестой попытке. Беру один из высоких хрустальных бокалов и наполняю его водой до краев, после чего начинаю рыться в сумочке в поисках обезболивающих. Руки начинает покалывать, а в голове стучит. Я запиваю таблетки и наслаждаюсь ощущением прохлады, разливающейся по разгоряченному телу. Беру телефон и вижу кучу оповещений о пропущенных звонках от Мэдди. Не читая сообщений, быстро набираю ее номер.

– Сиенна, ты куда, черт возьми, пропала? – старается она перекричать громыхающую музыку. – Я все еще в клубе, в туалете. Я тебя потеряла и ужасно волновалась.

Боже, меня наполняет чувство вины.

– Мэдди, прости меня. Джейми заявился в клуб и умолял поговорить. Он сводил меня с ума. Поэтому я согласилась. Но как только мы вышли через второй выход, он потащил меня в переулок. Я попыталась убежать, но он прижал меня к стене. К счастью, прежде чем случилось что-то плохое, меня нашел Келлер. И теперь я у него. Я собираюсь вызвать «Убер», – объясняю я, пытаясь не заставлять ее волноваться слишком сильно.

– Что, мать его, Джейми сделал? Где он сейчас? Я выколю ему глаза каблуками. Кошмар, ты в порядке? – В ее голосе звучат истеричные нотки.

– Он сбежал, Мэдс. Все хорошо. Я в порядке. Пара синяков и ушибов, но все будет отлично. И я врезала этому придурку по яйцам. Скоро встретимся дома, ладно? Напиши, когда выедешь. Сначала мне нужно попрощаться с Келлером. – Надеюсь, это ее успокоит.

– Ладно, хорошо. Черт, Келлер. Это тот парень, которого ты оседлала в клубе? Не терпится узнать о нем побольше. Сядешь в такси, пришли свою геолокацию, хорошо? Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Мэдс, – отвечаю я и завершаю звонок.

Келлер еще не договорил по телефону, поэтому я открываю приложение «Убер» и вызываю машину. После сажусь на барный стул за стойкой. Мне нужно отвлечься. Адреналин явно выветривается, и я теряю контроль. Неожиданно дрожащие руки расплываются перед глазами, и от вида покрывающих их порезов хочется кричать. Я пытаюсь отдышаться и понимаю, что легкие горят.

Какого хрена со мной происходит? Что он со мной сделал? Откуда столько порезов?

Я спрыгиваю с барного стула – нужно найти туалет. На нетвердых ногах шагаю к первой двери, которую способна разглядеть. Но чем ближе подхожу, тем явственнее ощущаю, что мне нечем дышать.

Черт, я сейчас умру.

С грохотом распахиваю дверь и вваливаюсь в темную комнату. У меня не получается рассмотреть, где я нахожусь. Все мышцы ноют, а стоит попытаться сделать вдох, и каждую клетку пронзает боль. Понимаю, что искать туалет бессмысленно, моему телу недостает сил, чтобы сделать еще хоть один шаг. Я падаю на пол и подтягиваю ноги к груди. Прижимаясь лбом к коленям, хватаю ртом воздух, а по щекам текут слезы.

Я цепенею.

Зажмуриваюсь, позволяя темноте меня поглотить, и рыдаю, содрогаясь всем телом.

Слышу рядом глухой стук и щеками ощущаю теплые руки.

– Черт, Сиенна, что случилось? Ты в порядке?

– Я-я-я… – Легкие отказываются работать. Я не могу произнести ни слова.

Он подхватывает меня, и мне кажется, что я парю. Как ни странно, его учащенное сердцебиение меня успокаивает.

– Ш-ш-ш, все хорошо, детка. Я рядом, – говорит он, осторожно укладывая меня на мягкий матрас. Моя голова касается шелковистой подушки. Мышцы начинают расслабляться. Кровать прогибается под весом Келлера, он ложится рядом, обхватывает меня за талию и прижимает к своей груди.

– Просто дыши, детка. Больше никто не сделает тебе больно. Ты в безопасности. Поверь.

Благодаря его мягкому голосу и тому, как он гладит меня по волосам, становится легче дышать. Я делаю глубокие, размеренные вдохи и выдохи и понимаю, что сердцебиение возвращается к нормальному ритму. Мы лежим рядом, и, прижатая к его мускулистому телу, я чувствую себя под защитой.

Наконец дыхание нормализуется. Я набираюсь смелости заговорить, и щеки тут же алеют от смущения.

– Черт, это было страшно. Прости, что пришлось увидеть меня такой. Уверена, тебе и без этого хватило того, что пришлось трижды меня спасать. Скоро я от тебя отстану.

– Не проси прощения. На тебя напали. Я и сам по дороге сюда думал, не слишком ли спокойно ты отнеслась к тому, что произошло. Иногда просто нужно все выплеснуть. – Он целует меня в затылок, и по телу разливается тепло.

– Хм, – только и могу я выдавить в ответ, пока закрываются мои усталые глаза.

Черт. «Убер».

Распахиваю глаза, вырываюсь из его объятий, спрыгиваю с кровати и бросаюсь к двери.

– Сиенна! – рычит он. Своим низким голосом он вынуждает меня остановиться на полпути.

Я медленно разворачиваюсь к нему.

– Куда это ты собралась?

– Я забыла, что заказала такси, – отвечаю я, нервно перебирая пальцами и избегая смотреть ему в глаза.

Он направляется ко мне, и от меня не укрывается, как напряжена его челюсть. С каждым его шагом ко мне я отступаю на один, пока спиной не упираюсь в дверь. И когда он настигает меня, я дергаюсь.

– Сиенна. Не принимай мою доброту за слабость, принцесса, – хрипит он, вызывая у меня дрожь. – Ты никуда не едешь. Во-первых, потому что в это время снаружи опасно. А во-вторых, потому что так сказал я. Поняла? – Меня сбивает с толку, как с его мягких губ, беспрерывно касающихся моего лица, могут срываться такие грозные слова.

Черт, это возбуждает, и как же это неправильно. Этот мужчина и его похотливый, властный голос творят со мной такое, чего я и представить себе не могла. Но мне абсолютно точно не нужна защита.

– Нет, – отвечаю я, вызывающе вскидывая голову. Хватит с меня на сегодня мужчин.

– Сиенна, – повторяет он, – не испытывай меня, черт возьми. Я и так на пределе.

Его тон выдает внутреннюю борьбу. Он хочет меня, но не знает как со мной поступить. Все на это указывает. В своей жизни он привык требовать, чтобы все происходило, как велит он.

– Хорошо, отвези меня домой, а потом иди и делай то, что там тебе нужно. – Я показываю на его телефон в кармане.

Он убирает руки и создает между нами некоторую дистанцию.

– Ладно, – фыркает он и уходит из комнаты в другую, хлопая за собой дверью.

Отлично. Мне удалось вывести из себя чудовище.

Через несколько минут по пентхаусу разносится звук выдвигаемых ящиков. Вскоре Келлер предстает передо мной в черных спортивных штанах, тесной черной толстовке с капюшоном и со спортивной сумкой на плече.

Черт возьми, честно говоря, даже не знаю, какой его образ возбуждает меня сильнее – Келлер в приталенном смокинге или в повседневной спортивной одежде. Толстовка с капюшоном плотно облегает фигуру, подчеркивая размер его бицепсов, а спортивные штаны не оставляют простора воображению. Не будь я так на него зла, мне бы захотелось броситься к нему в объятия и прижаться губами к его губам.

Келлер, прочистив горло, снова привлекает мое внимание.

Супер. Он заметил, что я пялюсь.

Он проходит мимо меня и кивает головой, как бы приглашая следовать за ним. Похоже, что все нежности остались в прошлом. Пока мы едем в лифте, а затем в машине, мы не смотрим друг другу в глаза.

Он подъезжает и глушит двигатель. Я тянусь открыть дверь, но он останавливает меня сильной рукой и наклоняется, вдавливая меня в сиденье.

С его губ срывается тихий вздох.

– Сиенна, подожди секунду. Прости. На меня многое навалилось, и я прежде так себя с женщинами не вел. Не знаю, в чем дело, но не могу объяснить, почему меня так к тебе тянет. Дашь мне свой телефон? – просит он вроде искренне и поворачивает руку ладонью вверх.

– Думаю, ты хотел добавить «пожалуйста», – с ухмылкой поддразниваю его я.

Келлер одаривает меня полуулыбкой.

– Ладно, пожалуйста, Сиенна.

Я вбиваю пароль, чтобы разблокировать телефон, и кладу мобильный ему в руку. Он быстро набирает какой-то текст, и раздается звуковой сигнал.

Он возвращает телефон.

– У тебя есть мой номер, принцесса. Если что-нибудь понадобится, позвони. Например, если Джейми будет дышать одним с тобой воздухом. – И через секунду добавляет: – Пожалуйста.

Пытаясь скрыть улыбку, отвечаю:

– Хорошо, Келлер. Спасибо.

Не знаю, что нашло на Джейми, но сегодня он меня напугал по-настоящему. Он вел себя как сумасшедший и помешанный. Обычно он спокойный и собранный.

И тогда я вспоминаю, что мужчина, который сидит рядом и извиняется, за ночь трижды спасал мою задницу. Я обхватываю его щеки, притягиваю к себе и быстро чмокаю, желая таким образом сказать «спасибо» и «до свидания».

Я понимаю, что больше ничего не будет.

Затем отстраняюсь и хватаюсь за дверную ручку. Однако Келлер оказывается быстрее. Он разворачивает меня к себе и прижимается своими губами к моим, запуская руки в волосы. Он углубляет поцелуй, я со стоном впускаю его язык, и наши зубы соприкасаются. Мы, как два изголодавшихся зверя, царапаем и терзаем друг друга.

Все испытанные мной за этот день эмоции выливаются в этом поцелуе.

Келлер разрывает наш контакт, и я осознаю, что мои губы распухли, а дыхание перехватило.

– Твою мать, Сиенна. Нам нужно сделать паузу. Я должен ехать, – выдавливает он, тяжело дыша, а я ловлю выдыхаемый им воздух, поскольку его рот все еще в нескольких дюймах от моего.

Окна в «Астоне» запотевают, и машину наполняет запах чистого желания. Я стараюсь изобразить хмурое выражение, но у меня ничего не выходит, и в конце концов я начинаю смеяться.

– Ладно, полагаю, мы скоро пообщаемся? – бормочу я с тоской в голосе.

– Скорее, чем ты думаешь, детка. – Он подмигивает мне и наклоняется открыть дверь. Боже, когда он трется об меня всем телом, так и хочется запрыгнуть к нему на колени. – Поверь, если бы у меня не было дел, я бы отнес тебя в твою квартиру и заставил выкрикивать мое имя, вынуждая забыть о существовании других мужчин, бывших до меня, – шепчет он мне на ухо, отчего у меня по спине бегут мурашки.

Боже, как бы я этого хотела.

Я выскальзываю из машины и иду домой, оборачиваясь на ходу, чтобы помахать ему. Преодолеваю пять лестничных пролетов до нашей с Мэдди студии, запыхавшись на последнем этаже. Отпираю дверь, бросаю ключи на столик и, наконец-то, снимаю у порога туфли. Че-е-ерт, как же хорошо.

По коридору направляюсь к гостиной, поднимаю деревянные жалюзи и смотрю на дорогу, на которой Келлер высадил меня несколько минут назад. Он все еще внизу. Даже здесь чувствую его пристальный взгляд. Тут, привлекая мое внимание, пиликает телефон, и я бегу к нему.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Иди спать, принцесса, сладких тебе снов, целую.

Я быстро набираю ответ, хихикая над тем, как он записал себя в моих контактах.

Я:

Сладких, бог секса, еще раз спасибо за все. Надеюсь, этой спокойной ночью тебе приснюсь я. Целую.

Он отвечает незамедлительно.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Если дело касается тебя, о спокойных ночах нет и речи, принцесса *подмигивающий смайл* А теперь спать, целую.

Я коротко пишу Мэдди, что уже дома. Затем расстегиваю молнию на платье, бросаю его на пол и падаю на кровать, хватаю ближайшую подушку, стискиваю ее и, засыпая, думаю о Келлере.

Глава 7

Келлер

Покинув Сиенну, я поехал прямиком в ресторан Данте в Бруклине, «У Рико». Скажем так, он, мать его, еще не скоро захочет высказывать свое мнение. Примерно до конца его жизни.

Лука хотел, чтобы я передал клану послание, и я выполнил его поручение. Просто Данте не повезло подвернуться под руку, когда во мне кипела ярость, которую было необходимо выплеснуть. Но выплеснуть ее я хотел на Джейми.

Толкаю деревянную дверь ресторана, и под пальцами осыпается красная краска. Болтовня на итальянском и смех тут же стихают. Данте и четверо пожилых мужчин сидят в центре ресторана за круглым деревянным столом. На нем разбросаны игральные карты и доллары. Сигарный дым заполняет пространство плотной пеленой, и когда я резко вдыхаю, ядовитые химикаты обжигают горло. Не говоря ни слова, подхожу к столу и выдвигаю белый складной металлический стул. Он со скрипом скользит по неровному полу, я разворачиваю его спинкой к столу и устраиваюсь перед игроками. Все взгляды устремлены на меня. Ни с чьих губ не слетает ни звука, и каждый выглядит так, словно увидел привидение. Я неторопливо вынимаю из пистолета магазин, и бронзовые пули одна за другой со звоном падают на сосновый стол. Звенящую тишину в пустом помещении нарушает лишь капающая в дальнем углу вода. Я швыряю теперь уже пустое оружие с такой силой, что пули отскакивают от деревянной поверхности, и замечаю, что никто даже не вздрагивает, ведь все слишком напуганы, чтобы хотя бы пошевелиться.

Они знают, зачем я здесь. Знают, кто я и кто меня послал.

Зажав пулю между большим и указательным пальцами, я молча поднимаю ее. Затем впечатываю ее Данте в грудь.

– Глотай, – приказываю я.

– Что? Нет. – Его голос дрожит.

– Повторяю в последний раз. Глотай, – мгновенно требую я.

Лучше ему меня сегодня не раздражать.

Он медленно забирает пулю из моих пальцев. Я чувствую, как его трясет. Его глаза широко распахнуты, в них читается мольба найти другой выход.

Что ж, обойдется.

Подняв пулю, он зажимает ее губами, а его кадык скачет вверх-вниз. Достаю из носка блестящий металлический нож и приставляю его к шее Данте слева, к сонной артерии. Легонько надавливаю, и лезвие рассекает верхний слой кожи, отчего из раны начинает медленно сочиться кровь.

Похоже, мои действия все же мотивируют его выполнить мою команду. Пуля оказывается у него во рту, и он ее глотает. Она начинает проходить по горлу, и его пробирает кашель.

Я прекращаю давить ножом на его шею. Его тело слегка расслабляется от облегчения.

Поднимаю еще одну пулю, вдавливаю ее ему в лицо, и он широко распахивает глаза.

– Еще одну.

Его так называемые друзья в ужасе наблюдают за происходящим.

На этот раз он быстрее хватает пулю и глотает ее, стараясь сдержать рвотный позыв, когда та скользит в его глотку.

– Хорошо. Теперь открой рот и высунь язык. – Он повинуется, но его челюсть подрагивает.

Перехватив в руке маленький, но смертоносный нож, я отнимаю кончик его языка. Ощущение такое, будто разрезаешь кусок хорошо прожаренного стейка. Из его рта по подбородку рекой течет кровь.

Я поднимаю крошечный кусочек мяса и подношу его к открытому рту Данте.

– Обещаю, это последний раз. Глотай.

Лука хотел, чтобы я передал послание. Думаю, задача выполнена. Витающий в воздухе страх кажется осязаемым.

Зажимая рот, он проглатывает кончик языка и забрызгивает кровью мой пиджак.

– А за это ты, мать твою, оплатишь химчистку, – цежу я с отвращением и бросаю испачканную одежду на залитый кровью пол. – Итак, ты в последний раз обсуждал дела Луки с Фальконе. Я ясно выражаюсь? Если мы услышим хоть намек на то, что ты ступил на их территорию, ты получишь пулю прямо между глаз.

Он отчаянно кивает в ответ, прикрывая рукой рот, из которого сочится кровь.

Домой я возвращаюсь уже с первыми яркими лучами солнца, ласкающими кроны деревьев Центрального парка. Окровавленная одежда отправляется в сумку, с ней я разберусь позже. Я иду принять ледяной душ, пытаясь выбросить из головы образ Сиенны, скачущей на моей руке.

Ни хрена не получается.

Остаток недели я тренируюсь с Грейсоном. Мне нужно занять руки, только бы не писать Сиенне. Боже, как же сильно я ее хочу.

Хочу обладать ею, заявить на нее права и наречь своей.

Хочу защищать ее и заботиться о ней.

И именно поэтому я не позволяю себе писать ей.

Не стоит втягивать ее в мои проблемы. Связываться со мной опасно. И с моим образом жизни заводить отношения с женщиной – значит проявить слабость. А этого я допустить не могу.

И меня это, черт возьми, злит. Кто она и почему имеет надо мной такую власть?

Воспоминание о том, как ее бывший прижал ее к стене, что-то всколыхнуло во мне, нечто совершенно чуждое. А когда я увидел, как она врезала ему по яйцам, я ощутил гордость. В ней явно горит огонь, она абсолютное совершенство, облеченное в изящную форму богини.

Нужно просто прекратить думать о ней. Уж если наркоманы способны резко завязать со своей пагубной привычкой, то перестать вспоминать о женщине, которую даже не трахал, не должно быть слишком сложно.

Поэтому остаток недели я не вылезаю из зала «Короли», тренируя каждую мышцу. Каждый прорабатываемый элемент позволяет отвлечься мне от мыслей.

«Короли» – это наш с Грейсоном тренажерный зал. Мы открыли его, когда Лука назначил Грейсона моим тренером. Он тогда только закончил служить в морской пехоте, а Лука умудрился заключить сделку, спасшую меня от тюрьмы, и тем самым вытащил меня с улицы.

С тех пор Грейсон помогает мне приводить себя в форму. Он не терпит нытья, и лишь его мне не так просто отправить на ринге в нокдаун.

Вероятно, пока я, будучи приемным, вечно дрался на улице, наши отношения с Лукой складывались не лучшим образом. Меня не интересовала дисциплина. Не говоря уже о том, чтобы меня наставлял парень меньше меня и всего на пять лет старше. Сейчас же, шесть лет спустя, я не могу жить без этого сварливого мерзавца. Ближе них с Лукой у меня никого нет, они – моя семья.

До моего боя за титул бесспорного чемпиона[4] осталось всего два месяца. У меня уже есть три пояса, и дальше я держу курс на мировой титул от Всемирного боксерского совета[5]. На моем пути стоит русская машина ростом шесть футов четыре дюйма[6]. Он на дюйм ниже и чуть худощавее меня, поэтому способен наносить более стремительные удары и ему легче защищаться. Но мои козыри – это сила и мастерство. Исход боя в боксе на девяносто процентов зависит от ментальной установки. Стоит мне войти в раж, и меня не одолеть. Я непобедим, и это связано не только с удачей.

Этот бой важен не столько потому, что благодаря ему я стану бесспорным чемпионом по боксу. Он – ключ к моей свободе. К жизни вдали от мафии. Он может подарить мне возможность сосредоточиться исключительно на спорте и прожить остаток дней, не оглядываясь через плечо. Грейсон понимает, что поставлено на карту, и, черт возьми, он истязает меня тренировками.

Бросив спортивную сумку на скамью для жима лежа, я направляюсь в кабинет. И хотя стоило бы постучать, я не стану; это наш кабинет, а не только его. Рискну предположить, что в понедельник утром там точно никто не будет трахаться, но Грейсон непревзойденный плейбой, и ему чихать, какое время общественность считает приемлемым для занятий сексом.

Врываясь в дверь, я кричу:

– Тук-тук, ублюдок! – Черт, обожаю бесить этого здоровяка.

Грейсон отвлекается от телефона и бросает на меня сердитый взгляд. У нас есть вращающиеся кожаные офисные стулья, но мы в них не помещаемся. Грейсон всего на дюйм ниже меня, но у него такое же крепкое, мускулистое телосложение. Он себе не изменяет и вечно стрижет песочные волосы в стиле баз-кат. Полагаю, от старых привычек, возникших за время служения в морской пехоте, избавиться не так просто. Хотя откуда мне об этом знать. Он, мать его, не распространяется о своих армейских буднях. Я много лет пытался вытянуть из него хоть какую-то информацию, но он замыкается в себе и уходит от вопросов. Похоже, он просто не хочет об этом говорить. Я точно знаю, что у его молчания есть причина, но мы с Лукой решили не донимать его. Грейсон, в свою очередь, в курсе о моих связях с мафией. Черт подери, он дружит с Лукой, так что вряд ли такую деталь возможно сохранить в тайне.

Вероятно, поэтому мы похожи на братьев. Мы понимаем боль друг друга, но не бередим раны. Мы не обязаны вправлять друг другу мозги, нам достаточно время от времени быть друг для друга грушами для битья.

– Слышал, ты на выходных повеселился с Данте, – ухмыляется Грейсон.

– Теперь ты вряд ли его услышишь, – посмеиваясь, говорю я.

– Ты больной ублюдок, Кел. Еще слыхал, что он взорвал унитаз, когда решил сходить в туалет. – Лучше бы ты сказал мне то, чего я не знаю. – Тренируешься сегодня?

– А на кой хрен мне еще сюда приходить? У нас через два месяца важный бой. Не забыл? – издеваюсь я.

– Ой, иди ты, конечно, помню. Просто ты никогда не удостаиваешь это место своим присутствием по понедельникам. Хотя женская группа по боксу будет не против полюбоваться на тебя, – подмигивает он.

Поясню, Грейсон – настоящий дамский угодник. Стоит нам куда-нибудь выбраться, и он не упускает возможности улыбнуться кому-нибудь и бросить несколько слащавых фраз, вызывая у меня испанский стыд. Я еще ни разу не видел его с одной и той же женщиной больше одного раза.

Однако он умеет умасливать женщин.

Я же не флиртую. Не ухаживаю и, разумеется, не веду светских бесед, занимаясь сексом. Однако вполне представляю, как Грейсон кого-то трахает и шепчет им всякие милые пустяки. Я подобным не занимаюсь. Точнее, так было до нее, а ведь я едва ее вкусил.

И именно из-за нее я тренируюсь в понедельник.

Обычно по понедельникам у меня хватает своих дел: заняться промо, подготовить клуб, выполнить поручения Луки. Но сейчас мой мозг неспособен сосредоточиться ни на чем, кроме нее. Поэтому я решил заняться тем, что у меня получается лучше всего.

Выбивать из людей дерьмо, чтобы заглушить чувства.

Нужен ли мне психотерапевт? Мать его, наверняка. Но пока помогает и мой метод.

Всего через два месяца я смогу думать только о боксе и «Конечной зоне». Никаких поручений от Луки, никакой необходимости постоянно быть начеку.

Обмотав руки и надев перчатки, выхожу на ринг. На матах куча дамочек средних лет, бьющих кулаками воздух. Я и забыл, что в дневное время суток мой тренажерный зал – гребаный клуб мамаш.

Грейсон выходит на ринг в боксерском шлеме.

– Боишься, что я тебя нокаутирую, слабак? Сними гребаный шлем! – кричу я на весь ринг.

– Не-а, не стану я его снимать. У тебя сегодня странное настроение, а мне на этом милом личике только синяков не хватало, – поддразнивает он.

Добежав до центра ринга, я провожу первую серию ударов по лапам. Грейсон резко выбрасывает их в мою сторону, а я ухожу влево, вправо, влево и уклоняюсь. Мы тренируемся, пока мои легкие не начинают гореть, пот не заливает глаза, а жилет не промокает насквозь.

Как только я вхожу в раж, весь мир уходит на задний план. Это прекрасно.

В голове становится пусто, и перед собой я вижу только противника; на самом деле это опасная ситуация.

Силы моего удара хватит, чтобы убить. Если разум отключится, ничто не остановит дьявольщину, льющуюся по моим венам.

Я на секунду останавливаюсь, намереваясь перевести дыхание, и осознаю, что в зале царит мертвая тишина. Я гляжу на группу мамочек и понимаю, что все они смотрят на меня с открытыми ртами, но избегают моего взгляда. Они оцепенели. Их страх почти осязаем.

Откуда-то издалека до меня доносится голос Грейсона:

– Келлер! Келлер, черт возьми, прекрати сейчас же! – орет он рядом.

Твою мать.

Срываю с себя жилет и прилипшую к телу из-за пота футболку и вытираю ею лоб, пытаясь выровнять дыхание. Не обращая внимания на напарника, ныряю под канаты и устремляюсь в душевую.

Если он способен кричать на меня, значит, я точно его не убил. Черт. А ведь мог.

Приняв холодный душ и одевшись, возвращаюсь к Грейсону, который теперь и сам молотит боксерскую грушу. Похоже, я здорово его разозлил.

– Грейс! – привлекаю я его внимание.

Отодвинув грушу в сторону, он подходит ко мне.

– Какого черта там произошло, Келлер? – спрашивает он, указывая на ринг. – Ты полностью отстранился. Это охренеть как опасно. Во время боя ты должен думать головой, иначе кого-нибудь убьешь, – выплевывает он, в отчаянии потирая лицо руками. – Иди домой и разберись в том, что тебя гложет. Господи, да хоть трахни кого-нибудь. Тебе нельзя терять самообладание. Боксер без крепкой психики ничто. Не забывай об этом. – Повернувшись ко мне спиной, он продолжает наносить удары. Думаю, на ее месте он представляет меня.

Следующие несколько дней я тренируюсь как безумный, при этом стараясь не нарываться на Грейсона. Нам нужно остыть.

Всякий раз, когда не удается сосредоточиться на тренировках, я мысленно возвращаюсь к Сиенне. Интересно, думала ли она обо мне? Хотела ли написать? Снится ли ей каждую ночь, как я ее трахаю, или такие сны посещают только меня?

Это ненормально, я на грани одержимости.

Я нашел ее в соцсетях. Ничего не мог с собой поделать. Думал, если просто увижу ее, то смогу охладить свой пыл, но не помогло. Закончилось тем, что я был крайне возбужден, вспоминая о ее фотографиях, которые она выкладывала на своей странице.

Нужно выбросить эту женщину из головы, пока не стало слишком поздно.

Глава 8

Сиенна

Понедельник наступает быстрее, чем хотелось бы. Не успеваю я опомниться, как оказываюсь в шумной нью-йоркской пробке в час пик. Лондон тоже считается оживленным городом, но он не идет ни в какое сравнение с переполненными улицами Нью-Йорка. Никогда не привыкну к этому хаосу.

Я поднимаюсь по ступенькам метро навстречу ясному, сияющему солнцу и направляюсь в кофейню напротив офиса. Воздух, однако, кажется чуть морозным, и эта погода идеально походит для того, чтобы надеть облегающий черный джемпер с высоким воротом и заправить его в юбку-карандаш. Так мне удается скрыть синяки и ссадины, которые ранее заметила на руке. Я инстинктивно потираю воспаленные участки тела. По крайней мере, гематомы, еще в субботу утром напоминавшие яркие гневные отметины, начали заживать и утратили свои жуткие краски. Просто незабываемый подарок на день рождения. А высокое горло джемпера скрывает следы от укусов на шее – первобытное клеймо Келлера.

Ожидая, пока мне нальют флэт уайт, открываю переписку с Келлером, чтобы отправить утреннее сообщение, и замираю над символами. Он ничего не писал с тех пор, как уехал в субботу утром, и я решаю не навязываться, но все равно не могу избавиться от мыслей об этом мужчине.

Может, мне просто хочется секса.

Все выходные мы с Мэдди валялись на диване, смотрели «Нетфликс» и поедали попкорн. Все прошло хорошо, я нормально себя чувствовала. В субботу был мой день рождения. Мама даже не отправила свои ежегодные пьяные сообщения, в которых жаловалась на то, что я разрушила ее жизнь своим появлением на свет. Не скажу, что скучаю по ним.

Мэдди в курсе, как я отношусь к празднованию день в день, поэтому мы устроили скромный праздник, насладившись небольшим тортом и парой бокалов вина. Она в шутку купила мне чертов свисток для защиты от насильников и перцовый баллончик на случай, если вдруг объявится Джейми, а у меня не будет возможности ударить его по яйцам. Мэдди никогда не разочаровывает и умеет подшутить над любыми серьезными событиями. И справедливости ради, она правда меня рассмешила.

Она, любопытная проныра, все пыталась выяснить, чем мы занимались с Келлером. Я посвятила ее в кое-какие подробности, чтобы прекратить поток вопросов, но о многом предпочла не распространяться.

– Флэт уайт для Сиенны, – кричит бариста-блондинка, отвлекая меня от телефона. Я улыбаюсь ей, забираю свой утренний энергетический допинг и направляюсь в Крайслер-билдинг, по дороге попивая кофе. Под каблуками хрустят рассыпанные по тротуару янтарные листья. На входе в вестибюль прохладный ветер сталкивается с теплым, и волосы падают мне на лицо.

У стойки администрации никого нет. Черт возьми, я опоздала? Смотрю на часы – без десяти восемь. Я пришла на десять минут раньше, фух. Быстро улыбнувшись Харриет, жизнерадостной рыжеволосой секретарше, что-то бормочущей по телефону, шагаю к лестнице. Отдел семейного права всего лишь на пятом этаже, так что я не против подняться пешком, только бы не пользоваться лифтом.

Преодолевая не такое большое количество пролетов, умудряюсь запыхаться. Прохожу в офис по ключ-карте, добираюсь до своего стола и плюхаюсь на вращающийся стул.

– Доброе утро, моя прелесть, – здоровается Дэвид с улыбкой, от которой в уголках его глаз появляются морщинки.

– Доброе утро, Дэвид. Вижу, у тебя новая прическа, – отвечаю я, улыбаясь в ответ.

Дэвид быстро стал моим лучшим другом на работе, а впоследствии и за пределами офиса. Четыре года назад он в первый же день взял меня под свое крыло. В какой-то момент наш босс Алан запретил нам сидеть рядом, потому что мы слишком шумели и отвлекали друг друга.

Мы были неисправимы. И галдели, словно соседи в горящем доме.

Не поймите неправильно. Дэвид – очень привлекательный мужчина, это заметит любая зрячая женщина. Высокий и мускулистый, его изумрудные глаза завораживают, а улыбка сводит с ума. Но он не Келлер.

Мы пытались перейти на следующий этап.

Пару лет назад одним вечером мы решили как следует надраться, – еще и просекко, на минуточку! – и Мэдди предложила нам поцеловаться. У меня нет брата, но ощущение было такое, словно я целовала родственника.

Казалось, что все не так.

И мы договорились никогда это не обсуждать. Мы хотя бы дали друг другу шанс.

И ведь из нас получилась бы отличная пара.

Сидящий за соседним столом Дэвид кашляет, чтобы привлечь мое внимание, и пододвигает ко мне кружку с дымящимся кофе. Боже, как мне сегодня нужен кофеин!

– О-о-о, какой вкус ты взял мне сегодня? – Дэвид никогда не берет мне один и тот же кофе. Он знает, что мне нравится, как он говорит, «приторно-сладкий», и не одобряет мой выбор.

– Ну, поскольку скоро Рождество, у меня не осталось иного выбора, кроме как взять тебе на пробу имбирный латте.

– Боже мой, спасибо, – с чувством благодарю я и посылаю ему воздушный поцелуй. Хватаю кружку обеими руками, и первый же глоток горячего напитка согревает меня изнутри, а по воздуху разлетается аромат корицы.

Ерзая на стуле, он не сводит с меня пристального взгляда.

– Мэдди писала мне на выходных, – начинает он тихо. – Ты в порядке? Я слышал о стычке с Джейми. Ты должна была сообщить мне, Си, ты же знаешь, я бы с удовольствием врезал ему по морде. – Его голос выдает беспокойство.

Дэвид ненавидит Джейми, и это не секрет.

Их история уходит корнями далеко в прошлое. Они вместе работали в юридической фирме отца Джейми, пока Джейми не увел повышение Дэвида у него из-под носа.

– Я так жалею, что вас познакомил. Черт, мне очень жаль, что он так поступил. Я бы убил этого придурка за то, что он прикоснулся к тебе, Си, – признается он, накрывая мою руку своей.

– Все хорошо, правда. Я в порядке, просто немного потрясена. И, в основном, мне стыдно. Я даже не узнаю человека, которым он стал. В пятницу в клубе он смотрел на меня с такой ненавистью, с такой злостью, что я скорее изумилась, – сбивчиво объясняю я. – Ты что-нибудь знаешь? Почему он так одержим попытками вернуть меня? Он же изменял мне, а значит, не так уж сильно и любил.

– Я поспрашиваю, Си. Но подозреваю, что его небольшие проблемы с наркотиками серьезнее, чем мы считали. Он коварный придурок. Просто будь осторожна.

– Да, папуля, – передразниваю я его, приподнимая бровь.

Он откидывает голову назад и хохочет.

– Господи, Си, ты сейчас назвала меня папулей?

– Вы оба! День только начался. А ну заткнитесь и приступайте к работе. Не заставляйте рассаживать вас по разным концам офиса. Снова. – Алан стоит в дверях своего кабинета и укоризненно тычет в нас пальцем.

Он смеряет Дэвида взглядом, и мы, ухмыляясь от уха до уха, разворачиваемся к экранам наших компьютеров.

– Извини, Алан. – Я стараюсь не хихикать.

Мы слышим, как захлопывается дверь, и Дэвид тут же склоняется ко мне:

– Все еще согласна выпить со мной и Мэдди в пятницу? Пожалуйста, приходи, – умоляет он и строит щенячьи глазки.

Я не в силах устоять перед его завораживающим, сверкающим изумрудами взглядом и театрально закатываю глаза.

– Ох, ну если надо.

Остаток недели пролетает незаметно. Днем я работаю, а по вечерам, развалившись на диване с Мэдди, смотрю новый сериал «Хорошие девочки»[7]. И каждый день получаю кучу сообщений с неизвестных номеров с извинениями от Джейми. В среду мне доставляют коробку с сотней кроваво-красных «вечных роз»[8] и записку:

«Эти розы вечные, как и моя любовь к тебе. Прости.»

Мы с Мэдди весь вечер их разрезали и складывали в пакет для мусора.

Джейми всегда покупал мне красные розы, считая их моими любимыми цветами. Ведь все женщины их любят, как оригинально. Ну, а я не люблю.

Если бы он потрудился хотя бы спросить, он бы узнал, что я их ненавижу. Папа каждую неделю покупал маме такой букет по дороге домой с работы. И когда он от нас ушел, если кто-то случайно покупал ей розы, она уходила в недельный запой.

Наступает пятница. Я, завернутая в полотенце и еще не высохшая, перебираю платья в гардеробе и решаю, что сегодня надеть.

Хочется облачиться во что-то черное, обтягивающее и сексуальное. Пальцами пробегаюсь по черному коктейльному платью с блестками, на котором все еще висит бирка. Я купила его несколько месяцев назад, чтобы надеть на благотворительный ужин, устраиваемый фирмой Джейми. Но он сказал, что я в нем похожа на стриптизершу, поэтому я сменила его на длинное красное платье, не желая портить вечер и злить его.

Я рьяно срываю бирки, выбрасываю их в маленькое мусорное ведро, кладу платье на кровать и принимаюсь за прическу и макияж. Стоит только макнуть кисть в баночку с черной подводкой, и в голове возникают мысли о прошлых выходных. Похоже, Келлер не очень-то хотел снова меня увидеть. Ох.

Всю неделю воспоминания о его прикосновениях, его мощи, черт возьми, даже о его низком, хриплом, полном похоти голосе возбуждали меня до чертиков. И чтобы хоть как-то успокоиться, приходилось каждую ночь обращаться к своему фиолетовому другу.

Но каждый раз меня ждало разочарование. Нужно просто забыть о нем. Нельзя постоянно фантазировать о мужчине, с которым даже ничего не было. Он не мой и стать моим не может. Сегодня просто необходимо подцепить кого-нибудь и удовлетворить уже свою потребность. Сомневаюсь, что хоть один мужчина будет способен сразить меня, как Келлер, но имеет смысл хотя бы попробовать.

Мэдди входит в комнату, разодетая в пух и прах. Прямые волосы цвета платиновый блонд по-русалочьи прикрывают ее грудь. Естественный макияж подчеркивает высокие скулы, а прозрачный блеск привлекает внимание к пухлым губам. На ней платье оттенка серебристый металлик на тонких бретельках, и оно даже почти полностью прикрывает ее ягодицы. Полагаю, большинство платьев в ее случае кажутся экстремально короткими из-за того, что она выше ростом и ноги у нее от ушей. У меня такой проблемы нет.

Ставлю просекко на туалетный столик, и через тонкий край бокала от легкого удара переливается немного газированной жидкости.

– Си, до выхода всего полчаса. Давай уложу тебе волосы, – предлагает она и, не дождавшись ответа, уже берет фен и расческу.

Через тридцать минут мы готовы ехать.

Платье с блестками сидит как влитое. К нему я выбрала кроваво-красные туфли на каблуках и помаду им в тон.

Мэдди заплела пару прядей у лица во французские косички, а остальные завила крупными пышными локонами, желая подчеркнуть контраст между темными корнями и светлыми кончиками. Выглядит непривычно, но сексуально.

Сделав быстрое селфи, выкладываю фото на свой аккаунт, блокирую телефон и убираю его в черный кожаный клатч. И хватаю черную шубу. На прошлой неделе было чертовски холодно, а сегодня температура радует еще меньше.

– Си, только что написал Дэвид. Он едет в «Конечную зону» с парой приятелей из спортзала. Я сказала, мы будем там примерно через двадцать минут.

При упоминании клуба я мгновенно застываю на месте.

А вдруг он там?

Нет. Просто неделю назад «Конечная зона» только открывалась. Владельцу ведь не обязательно ходить в свой клуб каждые выходные?

Мэдди берет меня под руку.

– Если повезет, ты встретишь своего сексуального боксера.

Именно этого я и боюсь.

Глава 9

Келлер

Вечер пятницы. Я обещал Грейсону устроить в клубе вечеринку по высшему разряду, намереваясь загладить вину за то, что всю неделю вел себя как «конченый придурок» – и это цитата.

Прихожу на место пораньше, в кабинете наливаю себе скотча и просматриваю записи с камер наблюдения. На меня тут же накатывают воспоминания о прошлой пятнице, когда в этом самом кабинете на моих пальцах резвилась одна выдающаяся зажигалочка. Я почти ощущаю ее сладкий аромат. Он вызывает привыкание. Это опасно.

И все же я наблюдаю за тем, как люди заходят в клуб, и задаюсь вопросом, явится ли она. Хотя нет – я на это надеюсь. Что, черт возьми, со мной происходит? Эта женщина превращает меня в отбитого подкаблучника.

Я понимаю, что не должен ее хотеть. Мне ее не получить, но противиться своим желаниям сил нет.

В ее профиле в соцсетях я увидел, что сегодня она гуляет с подругой. И остается только верить, что ее великолепная задница очутится в моем клубе.

Грейсон пишет, что он уже в пути, когда я приканчиваю третью порцию скотча. Я продолжаю пялиться в монитор, и тут кое-что привлекает мое внимание. Выводя на экран камеру главного входа, я прищуриваюсь. «Это ты, принцесса?»

По дикому стуку в груди понимаю, что это она.

Она в очереди со своей подругой-блондинкой, которую я видел на прошлой неделе. Даже через экран заметно, как во время разговора загораются ее глаза. Почему меня волнует, что у нее есть друзья, способные о ней позаботиться?

Внезапно шею Сиенны обвивает пара мужских рук, и она откидывается на грудь этого мужчины, после чего поворачивается и одаривает придурка широкой, заразительной улыбкой.

На хрен. Это.

Едва ли не впечатывая стакан в стол, я вылетаю из кабинета, прижимая кулаки к бокам. И именно в этот момент замечаю Грейсона, идущего в сторону моего кабинета. У меня нет на него времени. Я не даю ему вымолвить и слова и говорю:

– Мне нужно срочно кое с чем разобраться. Твой столик в VIP-зоне. Назови охране свое имя. Встретимся через минуту.

Не дожидаясь ответа, тараном отправляюсь выполнять свою миссию – убрать этого парня от Сиенны.

Я всю неделю физически истязал себя, пытаясь выбросить ее из головы. Но хватило одного взгляда, чтобы все мои усилия пошли прахом. Каждая клеточка моего тела предостерегает меня, вопит, чтобы я остановился.

Может, мое сердце и способно биться и качать кровь, но оно не умеет чувствовать, любые эмоции в нем умирают.

В нем есть место только тьме.

Здесь нет света.

Я его не заслуживаю.

Чтобы быть чудовищем на ринге и костоломом на улице, я должен гнать свет из своей жизни. Я жажду тьмы.

Но, черт возьми, я согласен впустить свет, пускай всего на одну ночь.

Пока я проталкиваюсь через толпу в клубе, ярость разливается по венам, а в ушах стучит кровь.

Мы существуем всего две недели, а в заведении народ уже кишит кишмя. Я должен гордиться, ведь в жизнь воплотилось то, что я себе только представлял. В конечном счете, это средство достижения цели, часть сделки с Лукой. Он гонит через клуб грязные деньги, радует мафию и отпускает меня. Всего-то осталось стать чемпионом мира.

Бой назначен. До выплаты долга всего семь недель. Но я не могу сосредоточиться, пока не перестану думать о чертовой богине.

Первое правило в боксе: бейся с умом. А я вечно мыслями уношусь к ней. На ринге терять голову нельзя.

Черт, нужно успокоиться.

Есть вероятность, что Сиенна разозлится, ведь я не писал ей всю неделю. Но надеюсь, что уговорю ее согласиться на мое предложение.

Одна ночь разнузданного, грязного секса, а потом каждый пойдет своей дорогой. Легко, правда?

Протискиваясь мимо бесполезных вышибал, которых пора бы уволить, я изучаю толпу. Выслеживаю свою жертву, как волк на охоте.

Я узнаю ее из тысячи. Тело реагирует раньше, чем я ее вижу. Не мысли я рационально, предположил бы, что она меня приворожила. Еще ни одна женщина не производила на меня такого впечатления.

Вскоре я замечаю ее в толпе. Она выделяется среди всех. Ни один мужчина в этой вселенной не сможет игнорировать ее красоту. Проще говоря, она сногсшибательна. Взгляд ее пронзительно голубых глаз останавливается на мне, и, узнав меня, она широко улыбается, отчего ее лицо озаряется.

Черт, клянусь, когда она одаривает меня улыбкой, я забываю как дышать. Из легких выбивает весь воздух.

Я отвечаю ей дразнящей ухмылкой.

Часть ее волос заплетена в косички, а часть пружинящими локонами струится по спине. Под светящейся красной вывеской «Конечной зоны» ее сексапильное платье с блестками мерцает, отражая неоновый свет. И подчеркивает ее сногсшибательную фигуру. Готов спорить, без одежды она выглядит еще аппетитнее.

Какой-то придурок, положив голову ей на плечо, все еще обнимает ее за шею. Он довольно крупный, но все равно не сравнится со мной. Она поворачивает голову и что-то шепчет ему на ухо.

От этого зрелища у меня волосы встают дыбом, а от вида рук другого мужчины на ее нежной сливочной коже хочется убивать. Он смотрит на нее с беспокойством, а затем устремляет на меня встревоженный взгляд. Да, придурок, убирай руки. Я все еще стою у входа в клуб. Стоило бы подумать дважды. Не хватало перед боем засветиться еще в паре негативных статеек. Грейсон и так злится на меня после моей выходки.

Этот идиот наконец убирает от нее руки, и она ловит мой взгляд. О, она быстро все поняла. Я не собираюсь ходить вокруг да около.

Сейчас или никогда.

Я направляюсь к ней, изображая мастерски отточенную улыбку для толпы. Для них я знаменитость, миллиардер, боксер-плейбой, и мне нужно придерживаться этой легенды.

Я оказываюсь рядом с ней как раз в тот момент, когда она поворачивается ко мне лицом. Ее подруга-блондинка многозначительно мне улыбается; полагаю, она в курсе о прошедших выходных.

– Привет, Келлер. – Голос Сиенны отвлекает меня от мыслей.

– Привет, детка, – шепчу я ей на ухо достаточно громко, чтобы она услышала. Ее щеки заливает румянец. Я смотрю на остальных членов ее компании. – Сегодня у меня есть свободное место в VIP-зоне. Но вам придется общаться с моим тренером-кретином. Чтобы компенсировать это, выпивка сегодня за счет заведения.

Ее друзья громко ликуют, а Сиенна глядит на меня с подозрением. Все правильно. У меня для нас есть план. Альтернативу ее друзьям я предложил просто из вежливости. Хрен знает почему. Мне всегда было наплевать на людей, но с ней все иначе. Мне не хочется, чтобы она боялась меня. Не хочется, чтобы она узнала о моей темной стороне.

Блондинка первая нарушает молчание:

– Ура, да! Конечно, с удовольствием, правда, ребята? – Она пригвождает компанию убийственным взглядом.

Придурок, обожающий объятия, скрывает свои чувства, а мое терпение на исходе. Он уже прикасался к тому, что ему не принадлежит. Он не представляет, как ему повезло, что я предлагаю им отдохнуть за счет заведения, а не разбиваю его голову об асфальт, как того хочу.

– Да, звучит неплохо, приятель, – наконец отвечает он, и Сиенна ему ласково улыбается, что выводит меня из себя.

Я отстегиваю красный веревочный барьер и подаю знак проходить, но когда очередь доходит до Сиенны, я останавливаю ее на полпути.

– Не так быстро, прелесть, у нас другие планы. – Я чувствую, как она вздрагивает от моих прикосновений.

В моем затруднительном положении утешает только то, что она, черт подери, заворожена, как и я. Ее тело не может не реагировать на меня, как бы сильно она того ни хотела.

Отпустив ее запястье, я застегиваю разделительный барьер, и по толпе прокатывается стон разочарования. Я раздраженно приподнимаю бровь и переключаю внимание на Сиенну. Положив руку ей на поясницу, киваю вышибалам и веду ее в клуб.

Оказавшись в клубе, мы пересекаем танцпол, минуем бар и добираемся до VIP-зоны Ее друзья исчезают в отдельном зале, и теперь, надеюсь, они ненадолго оставят нас. Уверен, Грейсон составит компанию ее подруге-блондинке. Я веду Сиенну по коридору, направляясь к своему кабинету. На меня накатывает воспоминание о прошлой пятнице, и кровь автоматически приливает к члену. Когда мы заходим в кабинет, меня окутывает аромат ее сладких персиковых духов. Чертовски вкусно.

Она переступает порог, намеренно едва не касаясь моего члена своей идеальной задницей. Твою мать, мне нужно собраться. Она чувствует себя как дома и плюхается на кожаный диван, скрестив ноги и руки. Но ее твердые соски выдают ее истинные чувства. Она хочет меня так же сильно, как и я ее. Хотя нет, я ее жажду.

Я не останавливаюсь рядом с ней и приближаюсь к своему столу. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

– Итак, чем обязана такому удовольствию, Келлер? – спрашивает она. Меня заводит даже ее британский акцент, хотя в голосе слышны злые нотки.

– У меня есть идея. – Я перехожу прямо к делу, напоминая себе, что это не предложение руки и сердца. Хотя, приходилось ли мне раньше просить женщину переспать со мной, чтобы выбросить ее из головы и сосредоточиться на чем-нибудь другом? Нет.

– Хорошо, и что за идея? – требует она ответа, ерзая на месте.

Я наклоняюсь над столом и упираюсь ладонями в гладкую дубовую поверхность.

– Не буду юлить, Сиенна. Я хочу трахнуть тебя. Черт, я не переставал думать о тебе всю неделю. У меня намечается серьезный бой, и мне нельзя отвлекаться. Поэтому предлагаю тебе провести со мной ночь. Я подарю тебе лучшую ночь в твоей жизни. У тебя будет столько оргазмов, сколько ты захочешь.

Постукивая пальцами по столу, я наблюдаю за тем, как она размышляет. Она покусывает губы и хмурит брови. Я даже отсюда слышу, как у нее в голове крутятся шестеренки.

– Что скажешь? – спрашиваю я, затаив дыхание. Мне охренеть как нужно, чтобы она сказала «да». Иначе я свихнусь.

– Скажи «пожалуйста». – Она ухмыляется она, сверкая глазами.

Черт, эта женщина меня прикончит. Изображая раздражение, я провожу рукой по лицу и фыркаю.

– Пожалуйста, принцесса, если придется, я встану на колени и буду умолять, – хрипло выдаю я. Разумеется, она заставляет меня попотеть. Эта женщина – настоящая зажигалочка. Меньшего я и не ждал.

Глядя мне прямо в лицо с желанием в глазах, она одаривает меня коварной улыбкой и просто отвечает:

– Я согласна, Келлер.

Большего мне не нужно.

Оттолкнувшись от стола, я устремляюсь к ней. Целовать здесь я ее не стану, иначе не смогу остановиться, а я не хочу, чтобы мне мешали. Она обещала мне всю ночь, столько времени я с ней и проведу.

Я хватаю ее за талию и закидываю на плечо. Она вскрикивает и колотит меня по спине:

– Келлер, поставь меня. Я могу ходить!

– Я знаю, но с твоими каблуками будет намного быстрее, если я тебя понесу, – отвечаю я и шлепаю ее по заднице. Она реагирует тихим стоном.

Ох, сегодняшний вечер обещает быть захватывающим.

Сомневаюсь, что одна ночь поможет мне избавиться от этой одержимости.

Глава 10

Сиенна

Я ерзаю на пассажирском сиденье. Неужели у этого человека нет скромной машины? Понимаю, он богат, но кому нужно иметь по машине на каждый день недели?

– Итак, Руссо. Италоамериканец, верно? – спрашиваю я, пытаясь завязать светскую беседу, ведь всегда болтаю, когда нервничаю.

Он, сидя в водительском кресле, смотрит на меня с подозрением.

– Ты почти права, – тянет он слова. – Но я не италоамериканец. – Он стискивает руль обеими руками с невозмутимым выражением лица.

– О, ладно, – осторожно отвечаю я, чувствуя, что коснулась непростой темы, а потому решила не давить.

– Моя биологическая мать была наркоманкой. Она бросила меня еще ребенком. Нет, я не знаю, кто она, и не хочу знать. – В его тоне слышна обида. – Все детство меня переводили из одной приемной семьи в другую. Никто не хотел оставлять ребенка с такой «темной душой», как мне объясняли. Мол, я плохо повлияю на родных детей. – У меня болит сердце за маленького Келлера. – Достигнув подросткового возраста, я создал репутацию на улицах, участвуя в подпольных боксерских боях. В двенадцать познакомился с Лукой. У него было что-то вроде хобби выводить из себя людей, поэтому мне постоянно приходилось за него вписываться. – Он посмеивается, отчего мои губы растягиваются в улыбке. – А к четырнадцати мы стали настолько неразлучны, что нас обоих поселили у миссис Руссо, недавно овдовевшей маленькой итальянки с заразительной улыбкой и потрясающим ударом слева. – О ней он говорит с горящими глазами. – Нам нужно было жить с ней, пока нам не исполнится восемнадцать, но по достижении этого возраста мы оба сменили фамилии на Руссо. У нее не было собственной семьи. Ее муж умер молодым. Она любила нас как своих собственных. Мы не хотели расставаться с ней в восемнадцать, поэтому остались. К тому же она вкусно готовила итальянские блюда, кто вообще захотел бы уходить? – Он улыбается.

Я накрываю его руку своей.

– Это так мило. Я рада, что ты нашел ее. Похоже, она потрясающая леди. – Я киваю и одариваю его ласковой, но искренней улыбкой.

За суровым фасадом этого мужчины скрывается нечто больше.

– Да, так и есть, – бормочет он. Не отрывая взгляда от дороги, он большим пальцем поглаживает мою руку.

Несколько мгновений проходит в молчании.

– Ну что, уроженка Лондона? – спрашивает он с кокни-акцентом, ухмыляясь.

– Я не так говорю! – Шлепаю его по бицепсу тыльной стороной ладони и хихикаю.

– И давно ты почетный житель Нью-Йорка?

Полагаю, наша поездка превращается в беседу из разряда «давай узнаем друг друга получше». Не уверена, что перед ни к чему не обязывающим сексом ведутся именно такие разговоры, но к черту.

Я глубоко вдыхаю, готовясь ответить. Отчего-то мне приятно открыться ему.

– Я переехала сюда, как только мне исполнилось восемнадцать. Получила стипендию по социологии в Колумбийском университете. Прежде жила в бедной части восточного Лондона. Отец бросил нас, когда мне было десять. С тех пор о нем ничего не слышно.

– Придурок, – ругается Келлер себе под нос.

Это вызывает у меня смешок.

– Потом мама решила, что лучшую компанию ей составит водка. Поэтому я и села на первый же самолет, летевший оттуда. Я привыкла о себе заботиться сама и решила, что переехать из одной страны в другую будет не так уж и сложно. – Я пожимаю плечами. В глубине души мне больно от этой мысли. – Возможно, я несу чушь, но, черт возьми, приятно поделиться своей историей с тем, кто спросил с искренним интересом, а не с тем, кому платят за то, что он слушает. – В общем, сейчас я работаю помощницей юриста в «Чемберс и сыновья», специализируюсь на семейном праве. Но в глубине души мечтаю работать в сфере социальной защиты. Хочу помогать детям из неблагополучных семей добиваться успеха. Понимаешь? Мне повезло, что я получила стипендию и начала новую жизнь, но так выходит не у каждого. Я хочу посодействовать этим детям.

Черт, ну разумеется, он понимает, о чем я.

Поджав губы, он медленно кивает.

Дерьмо.

Келлер резко сворачивает влево, и я всем телом врезаюсь в пассажирскую дверь.

– Черт, Келлер! Какого хрена ты творишь? – вскрикиваю я.

Машина резко останавливается, и меня сначала дергает вперед, а потом я спиной ударяюсь о спинку кресла.

Я медленно поворачиваюсь к Келлеру. Твою мать! Мы что, попали в аварию? Этот ублюдок глушит автомобиль нажатием на кнопку, даже не глядя на меня.

Он что, псих?

Прежде чем успеваю его об этом спросить, он поворачивается ко мне и смотрит с вожделением в глазах. По моему телу разливается жар, устремляющийся в точку между ног. Я крепко сжимаю бедра, но только усиливаю трение. Келлер глядит на меня так, будто я ему под стать, словно я самая сексуальная женщина на планете. И одновременно с этим он словно жаждет, черт подери, поглотить меня.

Я отвожу взгляд, чтобы изучить вид за окном. Судя по тому, что получается разглядеть на плохо освещенной улице, мы находимся в жилом районе недалеко от Пятой авеню. И притом тихом.

В окнах домов, окружающих нас по обе стороны, не горит свет. Мимо не проезжает ни машины. Идеальное место, чтобы убить кого-нибудь и остаться незамеченным. Но, судя по жару, что излучает Келлер, вряд ли он хочет меня убить, разве что доведя до смертельного количества оргазмов.

Я смотрю в пассажирское окно. Клянусь, он прожигает дыры у меня в затылке. Я боюсь оборачиваться. Но меня притягивает каждый его глубокий вдох.

Между нами невероятное притяжение. Когда он так близко, я ни на чем не могу сосредоточиться. Я вообще дышу? Поворачиваюсь к нему и вижу, как выпирают жилы на его шее, пока в небольшом салоне нарастает напряжение. Я отчаянно борюсь с желанием укусить его. От одной этой мысли моя киска начинает гореть. Господи, почему я такая влажная, когда думаю о нем?

У меня непроизвольно вырывается стон, а он взирает на меня с непроницаемым выражением.

Вот черт.

Может, мы и договорились потрахаться, чтобы перестать дико желать друг друга, но зародившееся глубоко в груди чувство, вероятно, не испарится после всего лишь одной ночи. Я буду жаждать большего, пока меня не разорвет на тысячу частиц.

Ох, но это будет того стоить.

Я медленно наклоняюсь к нему и поджимаю губы. Келлер проводит большим пальцем по моему подбородку и не сводит глаз с моего рта. Кажется, у него внутри происходит та же самая борьба.

– К черту, – говорит он и резко обхватывают мою шею, чтобы через мгновение припасть к моим губам.

В ответ на его страстный поцелуй из моего горла вырывается хриплый стон. Я не узнаю собственный голос. Я целую его, не сдерживая бурлящих во мне эмоций, намереваясь показать ему, что чувствую то же самое.

Черт, может, я не хочу это чувствовать, но так уж выходит.

Мы устраиваем сексапильное фаер-шоу.

И либо мы сожжем миры друг друга, либо спляшем на горящих углях.

– Я, мать твою, так больше не могу, Сиенна, – глухо шепчет он между поцелуями. – Я пытался держаться подальше, но, похоже, моя огненная богиня, не могу выбросить тебя из головы. Я должен овладеть тобой сейчас же. – В его тоне слышится требовательность, а его почти черные глаза прожигают душу. – Но не думаю, что смогу отказаться от тебя.

Мои брови приподнимаются, а губы складываются в букву «о». Он чувствует то же самое, так и знала!

Не дожидаясь ответа, словно он не собирался добавлять последнюю фразу, Келлер вновь прижимается своими губами к моим и вкладывает в поцелуй все свое желание до последней капли. Он настойчив. У меня нет сил его контролировать. Он берет, что хочет, а я подаю ему желаемое на блюдечке.

– Раздвинь для меня свои ножки, детка, – рычит он, и моя киска начинает пульсировать от возбуждения.

Боже, я теку от одного его низкого голоса.

Однако меня вдруг как молнией пронзает осознание, и я резко выпрямляю спину.

– Келлер, мы припарковались на улице. Что, если нас кто-нибудь увидит? – Я осторожничаю, но, честно говоря, сейчас так возбуждена, что вряд ли смогу остановиться.

– Неужели ты думаешь, что я позволил бы кому-то взглянуть на ту, что принадлежит мне, Сиенна? – В его голосе слышится раздражение.

Он пальцами скользит вверх по моим бедрам и вскоре задирает подол моего платья. Я приподнимаю задницу, чтобы облегчить ему задачу. Он хватает мои трусики и срывает их, оставляя меня нагой. Прохладный воздух касается моего разгоряченного тела. Вначале припадая к моей шее губами, следом он покусывает нежную кожу, и от острых ощущений желание лишь усиливается.

– Детка, я буду трахать тебя, когда захочу и где захочу, и в этот момент не позволю тебя видеть никому, даже каким-то случайным, мимо проходящим людям. – Он дразнит меня очередным укусом. А мое тело реагирует и на самые легкие прикосновения. С каждым касанием, каждым щипком меня окатывает волна удовольствия.

Никогда не чувствовала себя более живой.

Он проводит по моей руке татуированным пальцем, наблюдая за тем, как кожа покрывается мурашками, и я прикусываю губу, чтобы сдержать стон.

– Ты поняла? – Он выдыхает мне в шею.

– Да, сэр, – шепчу я, а сердце трепещет в груди.

– Хорошая девочка.

Звук расстегивающейся молнии на его брюках эхом отдается в машине.

Ничего не могу с собой поделать. Он сводит меня с ума, только произнося своим низким голосом эти два слова. Они чертовски возбуждают. Я прежде никогда так не заводилась. Не в силах отвести взгляд от его члена, пульсирующего в трусах, я в предвкушении прикусываю губу. По очертаниям понимаю, что его достоинство охренеть какое огромное. Господи, он точно войдет?

– Войдет. – Его смешок отвлекает меня от созерцания. Твою мать, я произнесла это вслух?

Что ж, теперь я заинтригована.

– Сколько в нем? Сантиметров тридцать или около того? – спрашиваю я, быстро прикидывая, как он во мне поместится, если я права.

– Понятия не имею, сколько это в сантиметрах, но у меня одиннадцать дюймов[9], детка.

Охренеть.

Получив эту информацию и пылая с того самого момента, как он сказал «хорошая девочка», я теряю терпение. Мне нужно разрядиться. Мне нужен он.

– Келлер, пожалуйста. – Черт, я как будто умоляю, но мне все равно.

– Такая жадная, нетерпеливая принцесса, – поддразнивает он, одаривая меня дьявольской ухмылкой и постукивая пальцами по внутренней части бедра.

Да! Только немного выше.

Я приподнимаю задницу всего на несколько дюймов, чтобы его пальцы очутились там, где мне нужно.

Он же обхватывает мои бедра и прижимает спиной к сиденью. Запрокидывая голову, я разочарованно стону. Твою мать, я так больше не могу.

Тяжело дыша, кладу свою руку поверх его. Почти инстинктивно. Мне нужно прикоснуться к нему.

– Прижмись спиной к двери и закинь ноги на консоль, – велит он.

Я повинуюсь так быстро, как могу, и прижимаюсь задницей к холодной металлической раме.

Но даже это не может погасить огонь внутри меня.

Медленно опускаюсь, раздвигаю ноги и одну размещаю справа от коробки передач, а другую закидываю на подлокотник. Это лучшее, что я могу сделать.

Хорошо, что сегодня он выбрал «Гелендваген». Может, его коллекция автомобилей не так и бесполезна.

Проводя рукой по лицу, он выдыхает и смотрит на мою обнаженную киску.

– Твою мать, Сиенна. Как же я хочу ее попробовать.

Медленно, чертовски медленно, Келлер откидывает спинку водительского сиденья и наваливается всем телом на центральную консоль. Он все не сводит с меня глаз, и создается впечатление, словно он готов поглотить меня целиком.

От предвкушения у меня едва не останавливается сердце.

Келлер наклоняется и мягкими поцелуями покрывает внутреннюю поверхность моих бедер, легко царапая нежную кожу своей щетиной, после чего опускает лицо к моим нижним губам. Он воздухом обдает мое чувствительное место, и у меня перехватывает дыхание.

Затем Келлер прижимается губами к ноющей плоти, и мое тело прошивает электрический разряд. И как только он смыкает их, я непроизвольно выгибаю спину и вскрикиваю.

Боже, просто с ума сойти.

Он вылизывает меня, словно до этого мгновения умирал от жажды, искусно водит языком вверх и вниз и осторожно покусывает клитор, отчего я закатываю глаза едва не до затылка.

– Твою мать, Келлер, – выдавливаю я между вздохами.

Он не прекращает атаку языком.

Слегка сместив вес, он рукой неторопливо ведет по моей ноге от ступни вверх, к чувствительной точке, и мое тело содрогается, но он не дает мне передышку и пальцем скользит по моей промежности, чтобы тут же войти им в меня, а через мгновение добавить второй. Он вставляет их в меня и вынимает, а я двигаю бедрами, подстраиваясь под его темп. Черт, мне нужно больше.

Я запускаю руки в его волосы и тяну его голову вниз. Он ловит мой взгляд, и становится заметно, как сверкают его глаза.

– Моя жадная, ненасытная богиня, – смеется он.

От меня не требуется ответа. Он языком находит самую чувствительную точку и уделяет ей максимальное внимание, одновременно в идеальном ритме вводя в меня два пальца.

У меня больше нет сил.

Ноги дрожат, сердцебиение отдается в ушах. Меня всю трясет, но я ухитряюсь двигать бедрами. Через несколько секунд меня охватывает сильнейший оргазм в моей жизни, и я откидываю голову к окну.

– Боже мой, Келлер! – вскрикиваю я.

Осторожно поправляя платье, он вынимает пальцы из моей пульсирующей киски, и я сразу же ощущаю пустоту.

Меня потряхивает, каждое нервное окончание словно оголено. Я стараюсь аккуратно перебросить левую ногу через консоль, но задеваю его макушку. Я слишком открыта, нужно сомкнуть ноги. Мой пульс только начинает приходить в норму, как Келлер обхватывает мой подбородок и губами прижимается к моим волосам.

Охренеть, похоже, мне, чтобы кончить, достаточно ощутить ухом его дыхание. Однако я ни с одним из партнеров не испытывала больше одного оргазма. Келлер же почти доводит до второго одними вздохами. Черт подери, а он хорош.

– Принцесса, никогда от меня не прячься. Я прежде не видел ничего сексуальнее. Когда ты из-за моего языка потеряла контроль, я чуть не кончил в штаны. Здесь нечего смущаться, просто получай удовольствие, – шепчет он, и я медленно киваю в ответ.

Келлер возвращается на свое сиденье, и я замечаю его эрекцию, от которой неспособна оторвать глаз. Даже сквозь брюки его член кажется огромным. Как будто услышав мои мысли, Келлер поворачивает голову, посмеивается и пытается хоть как-то привести себя в порядок.

– Детка, сегодня, когда я кончу в твою тугую киску, ты будешь кричать мое имя и выдавливать из меня все соки до последней капли. Слышишь? – Его губы растягиваются в привычной для него сексапильной полуулыбке.

Боже, что за губы.

От этой мысли сердце пропускает удар, а телу снова становится жарко. Черт, этот мужчина – что-то с чем-то. Я не просто хочу большего, мое тело уже изнемогает.

– К тебе или ко мне? – Бросая взгляд в боковое зеркало, он ухмыляется и заводит машину, вынуждая ее взреветь.

– К тебе, – выпаливаю я.

Я всю неделю мечтала о том, как он трахнет меня, нагнув над кухонным островом. Даже не знаю, что бы он сказал о моей убогой двуспальной кровати, заваленной розовыми мягкими подушками. И вообще, вряд ли он поместился бы в моей постели.

Подобные размышления напоминают о суровой правде – мы живем в разных мирах, и мне в его мире не место.

Я гоню свою неуверенность прочь. Сиенна, вас ждет всего одна ночь, ты же не собираешься выходить за него замуж. Он хочет с тобой переспать. Вряд ли его интересует твой банковский счет.

Вечно я себя накручиваю. Порой хочется отключить мозг хотя бы на пять минут.

Вот только меня начинают одолевать сомнения, что ему хватит всего одной ночи.

Глава 11

Келлер

Я ничего не мог с собой поделать.

Рассказывая о своем желании помогать детям из неблагополучных семей, Сиенна, сама того не зная, тронула меня до глубины души. Эта женщина идеальна во всех отношениях. Чудовище вроде меня недостойно такой безупречной красавицы, как она. Но я слишком далеко зашел. И сегодня мне ничто не помешает считать ее своей. Пускай и всего раз.

Пока мы направляемся в мой пентхаус, в воздухе витает предвкушение. И сколько бы не прошло времени с тех пор, как я наслаждался ее киской на пассажирском сиденье, мой член так и не упал. И вообще-то это больно. Ее присутствие рядом гарантирует стояк.

Теперь же меня возбуждает не только ее внешность или дерзкие повадки, но и ее мечты, желания, ее ум. Это чертовски опасно. Я не свожу глаз с дороги, не позволяю себе глянуть на нее хоть мельком, потому что не уверен, что мой член выдержит такой удар.

Всего несколько минут езды превращаются в вечность. Я открываю перед ней пассажирскую дверь, и не успевает она выбраться из салона, хватаю ее за талию, чтобы помочь спуститься. На фоне этой машины она кажется совсем миниатюрной. Мои пальцы едва не смыкаются вокруг ее ребер.

Кладу руку туда, куда больше всего люблю ее помещать, на поясницу, и завожу Сиенну в лифт. На улице охренеть как холодно; с каждым выдохом изо рта вырываются облачка пара. Свою куртку я забыл в клубе, так торопился отвезти Сиенну сюда. Она наверняка замерзла в своем коротком, плотно облегающем платье.

Я убираю руку с ее спины и обнимаю за плечи, притягивая к себе в надежде, что согрею ее. Она прижимается ко мне, очевидно дрожа. То ли от холода, то ли от моих прикосновений.

Нажимаю на кнопку восемьдесят шестого этажа и тут же вспоминаю о ее боязни лифтов. Краем глаза замечаю, как она нервно перебирает пальцами, что явно говорит о ее беспокойстве. Мы здесь одни, и мне в голову приходит идеальная тактика отвлечения внимания.

Я приподнимаю ее за талию, чтобы усадить аппетитной попкой на вмонтированные вдоль стен золотые металлические перила… и, подходя ближе, раздвигаю ее ноги своим телом, после чего она мгновенно обхватывает ими мою спину. Она трется обнаженной плотью о молнию моих брюк.

Господи, что за женщина.

Не затягивая, начинаю осыпать поцелуями ее изящные ключицы и шею. Она одобрительно мычит, затем закрывает глаза и чуть откидывает голову. От нее захватывает дух.

– Ты чертовски красива, Сиенна, – хриплю я между поцелуями, продвигаясь все ближе к ее рту. Пальцами хватаю ее подбородок и прижимаюсь своими губами к ее. Этот поцелуй отличается от прежних, наполненных жаждой и нетерпением. Сейчас мы куда мягче ласкаем друг друга. Прежде со мной такого не бывало.

Я раздвигаю ее губы своим языком, желая проникнуть внутрь, и она удовлетворенно стонет мне в рот. На моем языке все еще ощущается ее сладость, которую я вкусил в машине. Сиенна стискивает меня ногами так крепко, как только может, однако ей еле удается скрестить их за моей спиной.

Я воспринимаю это как приглашение углубить поцелуй. Прижимаюсь к ее груди, свободной рукой обхватываю ее задницу и продолжаю исследовать ее рот.

Оторваться друг от друга нас вынуждает звук открывающейся двери. Я снимаю Сиенну с перил, обеими руками придерживая за ягодицы, намекая, чтобы она не расцепляла ноги, и заношу ее в квартиру.

– Видишь, лифты могут быть не такими уж страшными, – дразню я.

Хм-м-м, где бы я хотел трахнуть ее сначала? Но планы у меня на все поверхности.

Первым в глаза бросается кухонный остров. Сиенна еще не знает, что ни одна женщина не составляла мне компанию в этом пентхаусе. Это мое личное пространство, мое убежище. Раньше мне не хотелось приводить сюда девушек.

До сих пор.

Я ставлю Сиенну на пол и разворачиваю лицом к кухонному острову.

По ее спине вьются темные, замысловатые линии. Татуировка явно уходит за пределы платья. Черт, мне необходимо увидеть остальное.

Медленно расстегиваю молнию на платье, медленно стягиваю его и на обнаженном теле вижу продолжение произведения искусства, украшающего ее бледную кожу и тянущегося вплоть до ямочек у основания позвоночника. Платье ложится волнами по полу вокруг ее ступней, оставляя ее совершенно нагой, и ее идеальная округлая попка дразнит меня. Опускаю голову к ее затылку и облизываю татуировку, ощущая, как вздымается и опускается ее грудь. Сиенна реагирует с такой охотой, словно создана именно для меня.

Когда я добираюсь до основания татуировки, с ее губ срывается стон, и я опускаюсь на колени на твердый мраморный пол. Обхватываю ладонями ее ягодицы и одну из них сильно прикусываю, вынуждая Сиенну дернуться вперед. На ее коже, краснея, тут же проступает первобытная метка в форме моих зубов, и мою грудь распирает от гордости.

– Черт, – на выдохе выдает она и наклоняется над островом, почти ложась на него. Я замечаю, как по внутренней стороне ее бедра скользит прозрачная жидкость. Твою мать, да она из-за меня аж истекает соками.

Не теряя времени, срываю с себя рубашку и расстегиваю молнию на брюках, наконец-то освобождая член. Сука, так намного лучше. Хватаясь за его основание, пару раз провожу по нему рукой, вероятно, в силу привычки, потому что сейчас я настолько твердый, каким не был никогда в своей жизни.

Ее киска блестит. Я быстро высовываю язык, чтобы слизать немного соков. Ничего не могу с собой поделать, она восхитительна. Я поднимаюсь на ноги и хватаю ее за попку, чтобы мой член оказался на уровне с ее входом, и медленно трусь им между ее половых губ, покрываясь ее влагой.

– Детка, ты готова?

Слегка повернув голову, она делает быстрый вдох.

– Трахни меня, Келлер, – хрипло выдавливает она, покачивая бедрами. Большего мне и не нужно. Я скольжу в ее тугую киску медленно, дюйм за дюймом, позволяя ей привыкнуть к моим размерам. – Твою мать. О боже мой, Келлер!

Я едва в состоянии складывать буквы в слова.

– Твоя киска отлично меня принимает, – почти шепчу я, глядя на то, как соединяются наши тела. – Она идеально обхватывает мой член.

Моя ненасытная девочка приподнимает попку, стараясь вобрать меня полностью, и вскрикивает. Мое тело пронзает удовольствие. Мы только начали, а я уже близок к финалу. Ее стенки пульсируют вокруг моего пениса, смазывая его своими соками.

Черт, черт, черт, черт.

Я резко стискиваю ее ягодицы, чтобы она не отодвинулась дальше нужного, и Сиенна озирается на меня через плечо прожигающим насквозь раздраженным взглядом.

– Сиенна, я не надел презерватив. – Даже мне слышны нотки паники. – Я чист. Ты принимаешь таблетки? – Какого хрена у меня возникает мысль привязать ее к себе ребенком?

– Да, все хорошо, Кел, я тоже чистая. Только не останавливайся, – ворчит она.

На меня обрушивается облегчение. Черт возьми, отлично.

Наконец я вхожу в нее до конца, и она выкрикивает мое имя. Хватаю ее за задницу так, что белеют костяшки пальцев, и ритмично вколачиваюсь в нее. Черт, у нее могут остаться синяки. Однако от мысли о том, что после моего ухода она сможет посмотреться в зеркало и увидеть оставленные мною следы, во мне пробуждается необузданное желание обладать ею и оттрахать как никого прежде.

Черт подери, с таким положением дел долго я не протяну. Ее нутро принимает меня полностью с невиданной готовностью. У Сиенны начинают дрожать ноги, поэтому я быстро разворачиваю ее лицом к себе. В ее глазах полыхает страсть, а своей улыбкой она пронзает меня, проникая в самую глубь моего черного сердца.

Я сажаю ее обратно на свой член, и она скачет на нем, опираясь руками о стойку, а ее грудь вторит ее темпу, просто умоляя прикоснуться к ней.

Не в силах противиться, наклоняюсь и беру в рот один из розовых бутонов и посасываю его, продолжая вдалбливаться в нее с силой. Ее ноги вновь начинают подрагивать.

Сиенна приподнимает голову и смотрит на меня из-под полуопущенных век.

– Келлер, я близко.

– Ты не кончишь, пока я не велю, принцесса.

Стиснув зубы, я ускоряюсь. Наши тела сталкиваются в диком ритме, а по ее лбу медленно стекают капли пота.

– Келлер, я не могу.

– Еще. Как. Можешь, – хриплю я между толчками.

Нахмурив брови и полностью сосредоточившись, она выгибается дугой и запрокидывает голову. Я тянусь к ней и сжимаю ее горло.

– Хорошая девочка, – шепчу, уткнувшись в восхитительное углубление у плеча, и ладонью чувствую ее бешеный пульс. Я сдавливаю руку на ее шее сильнее, и это только подстегивает ее. Мне открывается вид на такое зрелище, что мне не удается сдержать стон. Я сам на грани оргазма, каждая мышца моего тела напряжена. Я притягиваю ее лицо к своему и приникаю к ее губам. – Теперь можешь кончать, прелесть.

Откидывая голову, она наслаждается накатывающим на нее оргазмом, все ее тело трепещет, отчего и я дохожу до предела. Я присоединяюсь к ней и тоже откидываю голову, когда удовольствие пронзает меня насквозь. Ее стенки сокращаются вокруг моего члена, в то время как я изливаю в нее свое семя.

– Че-е-ерт! – В своем голосе я слышу звериные нотки, а в ушах раздается звон, вторящий ее крикам.

Мы дышим тяжело, но в унисон, я прижимаюсь своим вспотевшим лбом к ее, и мы какое-то время не двигаемся, пока мой член все еще дергается в ней.

Большим пальцем я провожу по ее раскрасневшейся щеке, и она мило мне улыбается. Ее волосы растрепались, а макияж начал размазываться, но она по-прежнему идеальна.

– Господи, Келлер, это было что-то с чем-то. Я ног не чувствую.

Мне не хочется погружаться в бурлящие в груди эмоции. Однако я гляжу на нее, обнаженную и как следует оттраханную, и во мне зарождаются неизвестные мне чувства. Я не хочу, чтобы она уезжала домой. И думать не хочу, что погружал свой член в ее идеальную киску в последний раз.

Происходит именно то, чего я боюсь. Я ее жажду и, сука, оказываюсь на крючке. Безвозвратно.

Дерьмо. Это не входило в мои планы.

– Хочешь узнать секрет? – спрашивает она, уткнувшись лицом мне в шею.

– Давай.

– Ты первый мужчина, который заставил меня кончить дважды за день.

Меня распирает от гордости. Мне должно быть наплевать, но после полученной информации становится интересно, до какого предела мы сможем дойти. И в то же время меня злит, что до меня ее вкусил кто-то другой.

– Как думаешь, детка, сколько их у тебя осталось на сегодня? – поддразниваю я, надеясь и молясь, чтобы число оказалось побольше. Я не религиозный человек, но глядите – я падаю на колени и молюсь.

Возникало ли у меня когда-нибудь желание трахнуть женщину больше раза за ночь? Не сказал бы. Сиенна ни на кого не похожа. У меня всепоглощающая потребность заботиться о ней. Я хочу защитить ее, хотя защищаться ей нужно от меня.

Она вздыхает, и у меня создается впечатление, будто я ощущаю ее вдох.

– Келлер, я правда сомневаюсь, что это возможно. Мне кажется, с моим телом что-то не так. Мне прежде не удавалось кончить больше.

Что ж, мне в ее словах слышится вызов.

– Детка, это потому, что ты никогда не была с настоящим мужчиной.

И после этих слов я поднимаю ее со стойки и несу по коридору к своей спальне.

В этой постели не лежала еще ни одна женщина. Здесь мое убежище. Сюда я людей не впускаю. Однако посмотрите, вот она лежит на моей кровати с распущенными волосами и ждет меня. Я быстро целую ее и разворачиваюсь к ванной.

– Эй, ты куда? – кричит она мне за спину.

– Увидишь. Не смей двигаться.

У меня есть золотая ванна, стоящая в отдалении от санузла. Она располагается в центре комнаты, окруженной окнами от пола до потолка. Любимое место во всем пентхаусе. Нет ощущения лучше, чем наблюдать за течением жизни за окном, пока расслабляешь мышцы, лежа в ванной. А освещается комната исключительно потрясающими огнями Нью-Йорка.

Прежде я и не думал об этом месте как о локации для сексуальных утех. Но от мысли, что я могу привести сюда Сиенну, мой член встает по стойке смирно.

Включаю теплую воду и начинаю рыться в шкафах. Что-то мне подсказывает, что у меня должна быть какая-нибудь пена для ванн, пахнущая так же сладко, как Сиенна. Кокос и ваниль кажутся тошнотворным выбором. И все же есть ощущение, что на ее коже в сочетании с ее естественным запахом аромат получится божественный.

Сиенна растянулась на моей кровати, и на нее через окна падает ясный лунный свет. Ее тело блестит, а тени и мерцающие огни идеально подчеркивают ее изгибы. Проводя рукой по волосам, я вздыхаю. Вашу мать, я пропал.

При каждом взгляде на нее мое сердце совершает странный кульбит. Оно, как правило, на такое неспособно. Черт, а вдруг я болен. Похожее чувство у меня возникает перед выходом на ринг: чистый адреналин сочетается с предвкушением.

Я приближаюсь к кровати. Сиенна не разрывает нашего зрительного контакта. Она сексапильно мне улыбается, прикусывая губу, а на ее лице отчетливо читаются веселье и вожделение. Не произнося ни слова, я наклоняюсь к ней и подхватываю на руки, – она легкая, как перышко, – и несу ее в ванную. У открывающегося перед ней вида у нее перехватывает дыхание. Прекрасно ее понимаю, мне и самому не надоедает эта картина.

– Келлер, как же красиво, – говорит она с улыбкой и смотрит на ванну, почти переполненную пузырями.

Я осторожно погружаю Сиенну в воду, и она издает легкий стон. Мыльные пузыри танцуют на ее шелковистой коже. Я выжег этот образ в своем сознании, чтобы возвращаться к нему до конца жизни. Склонив голову набок, она кладет ее на край ванны, к которому тут же прилипают ее волосы, и мурлычет мне, пропуская воду сквозь пальцы:

– Ты идешь ко мне?

Присев, я оказываюсь на уровне ее пронзительно-голубых глаз. Она пригвождает меня к месту взглядом, выбивающим дух, и исследует мое лицо. Не находя слов и переполненный чувствами, я делаю единственное, на что у меня сейчас хватает сил – тянусь к ее губам своими и руками провожу по ее мягким волосам. Она же скользит по моей груди наманикюренным ноготком, добирается до пресса и начинает обратный путь наверх. Если у меня в жизни и был более эротичный опыт, сейчас он на ум не приходит.

Мой член пульсирует, и, неспособный больше терпеть, я забираюсь к Сиенне. Вода переливается через края. Ванна едва вмещает и меня одного, что уж говорить о двух. Переплетая свои пальцы с ее, я притягиваю ее к себе, чтобы она устроилась у меня на коленях.

Она киской касается моего бедра, но через мгновение чуть смещается в сторону, чтобы головка моего члена упиралась в ее вход, и в ее глазах загорается пламя желания.

– Черт возьми, детка, – стону я и притягиваю ее лицо к своему, намереваясь впиться в ее губы своими, и в это мгновение скольжу в нее. Мне хочется прикасаться к этой женщине как можно чаще, просто трахнуть ее теперь кажется недостаточно.

Я хочу большего. Я хочу всего.

Она опускается на мой член, и в эту секунду тончайшая нить самообладания рвется. Я не собираюсь себя контролировать.

– Оседлай меня, принцесса. Забирай все, что хочешь, – выдавливаю я.

Она двигает бедрами вперед и назад, и во мне раздувается огонь. Я стискиваю ее задницу так крепко, как только могу, не давая ей соскользнуть. Она принимается скакать на мне, и ее сиськи подпрыгивают вверх и вниз, а соски дразнят меня, пока она не сводит с меня глаз.

Мы своими действиями создаем волны, и вода выплескивается за края, выталкиваемая нашими телами. Комнату освещают лишь лунный свет и сверкающие огни небоскребов.

Я забираю инициативу и сам задаю темп, жаждая разрядиться, и сильнее сжимаю ее ягодицы, удерживая на нужном мне месте. Она ладонями обхватывает мое лицо, одаривает меня сексуальной улыбкой и тут же требовательно набрасывается на мой рот с поцелуем. Своим языком она приглашает на дикий танец мой, и у меня не выходит сдержать стон. Я теряю контроль окончательно. Пока мы вместе, нас не остановить.

Между нами расходится пламя, словно кто-то чиркнул спичкой.

На меня накатывает оргазм.

– Давай, детка, – выдыхаю я.

И она оказывается на грани. Моя идеальная богиня кончает одновременно со мной, продолжая извиваться на моем члене и получать свою третью разрядку за ночь.

Чертовски прекрасно.

Идеал, которым мне не суждено обладать. Как бы я этого ни хотел.

Еще три раунда спустя мы наконец выбиваемся из сил. У меня и в мыслях не было позволять Сиенне уехать в свою квартиру. И в итоге она лежит на моей руке и прижимается ко мне, свернувшись калачиком. Судя по ее ровному дыханию, она крепко спит.

И вновь нечто первое в моей жизни, гребаная ночевка.

Ее присутствие, ее сладкий персиковый аромат, щекочущий ноздри, неожиданно меня успокаивают. Обычно мне удается поспать максимум пару часов. В голове, как правило, хаотично носится миллион мыслей, да таких громких, что не получается выключить мозг. Но сегодня он молчит.

На самом деле, тишина стоит такая, что я слышу, как в другой комнате постоянно жужжит телефон. У моего звук выкручен на максимум. Мне нельзя пропускать требовательные звонки Луки. Выходит, жужжит телефон Сиенны. Скорее всего, кто-то из ее друзей пытается выяснить, что с ней. Сиенна не производит на меня впечатление человека, который не сообщил бы своей подруге-блондинке, Мэдди, что она уезжает.

Настойчивое жужжание пробуждает во мне интерес. Я осторожно вытаскиваю руку из-под головы спящей богини и выскальзываю из кровати, чтобы пройти в гостиную. Больше всего на свете хочется заглушить этот чертов телефон, он действует мне на нервы.

Экран ее мобильного, лежащего на острове, загорается, и на нем высвечивается неопределенный номер. Проверяю время на плите…

Два часа ночи. Какой незнакомец станет названивать ей в такое время?

Слава богу, жужжание прекращается. На экране возникают оповещения о потоке сообщений.

Я прокручиваю их, читая одно за другим.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Ответь на чертов звонок, шлюха.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Я же сказал, черт возьми, что мне жаль, ОТВЕТЬ, или пожалеешь об этом.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Ты не будешь такой крутой, когда перестанешь отдаваться своему новому мужику, который подобрал тебя, как жалкую суку.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Не сомневаюсь, он наслаждается скучным сексом.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

ШЛЮХА

Чем больше сообщений я читаю, тем сильнее закипает кровь. Я сжимаю телефон в руке, заставляя себя держаться и не разнести его на тысячу кусков.

Вдруг мобильный начинает вибрировать. Я ухмыляюсь.

И отвечаю после первого звонка.

– Так и знал, что ты не устоишь передо мной, Сиенна. Хватит вести себя как дура, возьми себя в руки.

Я прочищаю горло.

– Джейми, я так понимаю.

Ответом мне служит тяжелое дыхание.

– Джейми, слушай меня, мать твою, очень внимательно. Если снова попытаешься выйти на Сиенну, я выслежу тебя и отрежу тебе все пальцы до последнего, чтобы ты больше не мог пользоваться гребаным телефоном. Трех предупреждений вполне достаточно. Ты понятия не имеешь, с кем связался.

Проходит несколько секунд.

– Слушай, приятель…

– Я тебе не приятель, сука, – рычу я, перебивая его.

– Неважно, слушай. Ты не знаешь Сиенну. Мы должны жениться. Мне нужна ее поддержка, и я не остановлюсь, пока она не вернется на свое место. Я тебя не боюсь. Если она не придет сама, я верну ее силой.

– Не смей трогать то, что принадлежит мне, Джейми. Я сожгу этот мир, чтобы защитить ее. Ты понятия не имеешь во что лезешь. Если снова будешь угрожать ей, я тебя выслежу, – выплевываю я, слыша, как в ушах отдается сердцебиение.

Он и правда не понимает.

Прикончить Джейми просто станет очередной задачей в моем длинном списке дел.

– Ага, еще посмотрим, – тянет он и завершает вызов.

Я с такой силой кладу телефон на остров, что удивляюсь, как не разбил его.

Оборачиваться мне не нужно, я ощущаю ее присутствие. Она прислоняется к откосу у входа на кухню, на ней одна из моих маек с логотипом зала «Короли», которая годится ей в платья, ее кожа сияет, а волосы взъерошены после нескольких занятий сексом.

Она смотрит на меня, не скрывая любопытства.

– В чем дело? – спрашивает она, подавляя зевок.

Затем медленно подходит ко мне. Допускаю, что выгляжу я так же, как и чувствую себя – готовым убивать. И все же она приближается и обвивает изящными руками мое огромное тело.

– Детка, послушай. Не хочу тебя пугать, но нужно что-то делать с твоим бывшим. Он угрожал вернуть тебя силой. Что-то не так. Мне начинает казаться, что за его отчаянием кроется нечто большее. Мои угрозы его даже не смутили, – объясняю я, стараясь говорить спокойно, хотя на самом деле жажду выпустить чудовище на волю и снести ублюдку голову.

Сиенна напрягается в моих объятиях и пытается спрятать свое лицо у меня на груди. От этого огонь во мне разгорается с новой силой.

– Скажи мне, что происходит, детка. – Я нежно поглаживаю ее по волосам, маскируя подыхающую во мне ярость, ведь хочу, чтобы она открылась мне. Она лишь вздыхает. – Все хорошо, просто поговори со мной.

– Не беспокойся обо мне, Келлер. Судя по всему, у тебя и так много всего происходит. Тебе не нужно влезать в проблемы девушки на одну ночь.

У меня сводит челюсть, ведь она напомнила о нашей договоренности. Ну что за дерьмовая идея мне пришла в голову.

Она начинает ласково целовать мой подбородок, явно пытаясь избежать разговора.

– Нет, мы оба знаем, что это херня, а не ответ. Пожалуйста, просто поговори со мной. Мне нужно знать, детка. – Я отстраняюсь, пресекая ее попытки уйти от ответа через поцелуи, и она таращится на меня широко распахнутыми глазами. Черты ее лица искажает боль, а затем по ее щеке скатывается единственная слеза, после чего Сиенна тупит глаза в пол.

– Теперь он меня пугает, Келлер. Несколько недель назад я застукала его за изменой. Я ушла от него и не оглядывалась на прошлое, но он начал меня преследовать. Писал сообщения, звонил, присылал домой сотни букетов. Я узнала, что у него проблемы с наркотиками, и это может объяснить резкую смену его настроения. Но я не думала, что он способен причинить мне физическую боль, однако сам видишь, как я ошибалась. – Она едва выдавливает из себя последние слова и всхлипывает, непроизвольно сжимая выцветающие, но все еще заметные на ее руках синяки.

Вспоминая о том, как он с ней обошелся, я хочу его убить, медленно и мучительно.

Я ладонями обхватываю ее лицо, заставляя посмотреть на меня. Посмотреть по-настоящему.

– Сиенна, клянусь, я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Позволь мне покопать о нем информацию. У меня есть кое-какие, скажем так, связи, которые могут помочь.

Она вздыхает в мою ладонь.

– Даже не знаю, Келлер. Я к этому не привыкла. Не хочу быть девицей в беде. Всю мою жизнь мне отлично удавалось заботиться о себе.

– Понимаю, принцесса, но сейчас я рядом. Я могу позаботиться о тебе. И я хочу заботиться о тебе. Клянусь, больше никто и никогда не сделает тебе больно. – Наклонившись, я слизываю слезу, и солоноватая жидкость обжигает мой язык. – Детка, я зарабатываю на жизнь боями. – Это все, что ей нужно знать. Ей не нужно видеть истинную тьму, что скрывается за маской. – Мне не сложно разобраться с Джейми. Клянусь.

На самом деле, я с огромным удовольствием посмотрю на зарождающийся в его глазах страх, пока буду пытать его. Твою мать, жду этого с нетерпением.

Что-то мне подсказывает, что прежде чем приступать к действиям, нужно оценить обстановку, есть у него проблемы с наркотиками или нет. Юристы, работающие в больших корпорациях, обычно не нападают на женщин. Особенно на тех, на которых им чихать, судя по тому, что он решил сунуть своей член в другую. Гребаный идиот.

Схватив Сиенну за руку, я веду ее по коридору обратно в постель и приподнимаю край одеяла с ее стороны, пока она в него заворачивается. Она похлопывает по постели рядом с ней, приглашая забираться. И я усмехаюсь. Черт, эта женщина особенная. Ее место здесь. Я устраиваюсь на кровати, и она тут же поворачивается ко мне спиной, чтобы прижаться своей попкой к моему члену, который тут же приходит в готовность.

Потрясающе, теперь я ложусь спать со стояком.

Чувствуя, как ее дыхание выравнивается, я оставляю легкий поцелуй на ее шее.

– Спокойной ночи, детка, – шепчу я. И впервые за долгое время погружаюсь в спокойный сон, потому что сегодня не приходится бороться со своими демонами.

Глава 12

Сиенна

Естественный свет нагревает кожу, и мгновенно приходит осознание, что я не в своей спальне с плотными шторами. Нет, я на восемьдесят шестом этаже, а мое тело руками и ногами обнимает сексуальный боксер, мягко дышащий мне в шею.

Черт возьми, почти уверена, что занималась сексом с самым привлекательным мужчиной на планете. И как будто этого мало, у него похотливый рот и непреодолимое желание доставить мне удовольствие.

Я и не знала, что можно получить столько оргазмов подряд и что каждый следующий может быть сильнее предыдущего. Но, черт возьми, Келлер хорош в этом. Оно и понятно, ведь боксеры способны выдерживать все двенадцать раундов. Он словно вылеплен по образу и подобию моих любимых парней из пикантных книг, чтобы подходить мне идеально.

Солнечный свет проникает сквозь закрытые веки. Фу, не выношу его, прямо как вампиры. Я осторожно приоткрываю глаза и понимаю, что жалюзи открылись автоматически. Так у него начинается день? Затем меня осеняет, что я не видела его при дневном свете, а потому медленно поворачиваюсь к нему лицом, желая изучить его как следует.

Я не трачу ни секунды зря, любуясь спящим красавцем. Он завораживает. У него острые, как бритва, скулы, а всю шею, до самого сексуального подбородка, покрывает татуировка в виде темного крыла. Обычно мне не нравятся рисунки на шее, но, черт возьми, ему она идет. С опущенными веками он не так уж и пугает, ведь порой тьма его глаз кажется слишком пронзительной. Спящий, он умиротворенный и даже милый. Опуская взгляд, зачарованно осматриваю его тело. Каждая мышца четко очерчена. И представить себе не могу, сколько нужно пролить крови, пота и слез, чтобы добиться такого совершенного результата. Даже в спокойном состоянии у него на руках проступают сексуальные вены, а плечи выглядят рельефными. Он поистине шедевр.

От одной мысли о том, как он доминирует и властвует на ринге, приходится поджать ноги. Уверена, он обладает изумительной силой. Любой противник, столкнувшись с ним лицом к лицу, наверняка готов обделаться на месте. Хватит и его пристального взгляда, чтобы взрослый мужчина убегал, сверкая пятками.

Не в силах удержаться, начинаю водить пальцами по чернильным рисункам, покрывающим его грудь. На ней почти не осталось свободного места, не считая небольшого квадратика оливковой кожи, проглядывающего над сердцем.

Его татуировки, как и он сам, темные и выразительные. В них вкладывался смысл. Продолжая свою экспедицию, я опускаю руку ниже и обвожу каждый кубик его пресса – о боже мой, их восемь! – и наконец добираюсь до знаменитых косых мышц прямо над боксерами.

Стоит коснуться края его белья, и я чувствую, как у Келлера учащается сердцебиение. Если выгляну из-за его шеи и посмотрю ему в лицо, то увижу его пробирающий до мурашек взгляд. Он уже проснулся.

– Доброе утро, прелесть, – бормочет он сонно.

– Доброе, – отзываюсь я.

Не давая ему возможности взять контроль в свои руки, я тянусь вниз и обхватываю его массивный член. На его фоне моя ладонь кажется крошечной.

Я ласкаю его достоинство, водя рукой вверх и вниз, и по-прежнему избегаю его взгляда. Через мгновение слышу низкий стон, и он побуждает меня продолжать. Приподнимаясь, покрываю поцелуями грудь Келлера и прокладываю влажную дорожку все ниже, пока не дохожу до самого члена.

Лишь тогда поднимаю голову и ловлю его взгляд. В его глазах полыхает желание, отчего те становятся почти черными. Он смотрит на меня так, словно я самая красивая женщина на планете. Он кивает мне, позволяя продолжить, и черты его лица смягчаются. Я беру в рот головку. И тут же чувствую вкус остатков страсти прошлой ночи.

– Возьми меня глубже, детка.

Я повинуюсь и стараюсь впустить его в горло как можно глубже. Он начинает трахать мой рот, и на глаза наворачиваются слезы. И, боже мой, если это не самое возбуждающее действие на свете, то тогда я ничего не понимаю.

Мне едва хватает воздуха, но он не унимается. Запустив руки в мои волосы, он опускает меня еще ниже, завладевая моим ртом полностью, стараясь выяснить, как далеко он сможет зайти.

И я охотно подчиняюсь его желанию.

Он замедляет темп, и я пользуюсь случаем, облизывая его член от основания до головки. Он подрагивает в ответ, а стоит мне обхватить ладонью его яйца, и дыхание Келлера становится тяжелее.

– Черт возьми, Сиенна, хорошая девочка, как глубоко ты можешь меня взять? Ты жадная, ненасытная девчонка.

Ох, а вот и эти слова. «Хорошая девочка». Я намокаю. Сжимая ноги вместе, пытаюсь сдержать нарастающее давление. Он дергает меня за волосы, вызывая боль в черепе, и заставляет меня подняться, чтобы я села на него. Он пожирает меня глазами.

– Если я и кончу, то только в твою сладкую киску.

Он сжимает свой член в кулак и проводит им по моему входу, усиливая возбуждение. Затем одним сильным толчком входит в меня с низким, хриплым стоном. Выгибая спину, я медленно опускаюсь, а потом поднимаюсь так высоко, как могу, не выпуская его из себя, и с каждым моим движением давление только растет. Он крепкой рукой обхватывает мое горло, и я покорно льну к его ладони.

Либо на меня так действует страх задохнуться, либо дело в подступающем оргазме, но я теряю контроль.

Он сжимает мою шею чуть сильнее, с достаточной мощью, чтобы оставить следы, но не такой, чтобы было трудно дышать, однако вертикально я держусь, по сути, только его стараниями, пока сама наращиваю темп. Просунув вторую руку между нами, он мягко щипает мой клитор, посылая по всему моему телу волну возбуждения. Я начинаю чувствовать, как сокращаются мои стенки.

– Не кончай, пока я не скажу, богиня.

В ответ я зажмуриваюсь, всю свою волю направляя на попытки сдержаться. Вряд ли это возможно, но я пытаюсь.

Он вколачивается в меня все сильнее. Оргазм так близко, что все мое тело сотрясается. До уха доносятся проклятия, произнесенные низким голосом Келлера, его дыхание учащается. Стоит ему отпустить мою шею, и я падаю на его грудь. Он хватает меня за лицо и прижимается своими губами к моим, прикусывая нижнюю.

– Кончай, моя богиня, – хрипит он.

На него тоже накатывает оргазм. В этот момент мой мир взрывается, тело горит, а меня уносит самая сильная разрядка в моей жизни.

– Черт! – почти рычит он, изливаясь в меня, и продолжает осыпать мой подбородок поцелуями.

Мы лежим так несколько минут, переплетя конечности наших вспотевших тел, и тяжело дышим. Он не выходит из меня, и я чувствую пульсацию его члена. Лениво убирая прядь волос с моего лба, Келлер нежно целует меня в открытую точку и одаривает сексуальной улыбкой.

– Ты невероятна, Сиенна.

Не зная, как реагировать на комплимент, я краснею и утыкаюсь лицом в его шею.

– Детка, посмотри на меня, – шепчет он.

Его нежность после местами грубого секса выбивает меня из колеи. Прежде любовники себя со мной так не вели. Тем более Джейми. Он, не говоря ни слова, выходил из спальни, чтобы помыться, потом возвращался, чтобы пожелать спокойной ночи, и ложился ко мне спиной. Я медленно поворачиваюсь к Келлеру лицом. Он пальцами обхватывает мой подбородок, глядя на меня все еще с желанием, но также с явным благоговением.

– Это был самый сексуальный опыт в моей жизни. Не смей передо мной смущаться. Черт возьми, сколько бы и где бы я тебя ни пробовал, я остаюсь в восторге. И я говорю серьезно, Сиенна. Ты – сила, с которой нужно считаться. Невероятная.

В его словах слышится искренность. Я легко ему киваю. Иначе в данный момент я ответить не могу. Его доброта и уверенность застают меня врасплох. Оттого, что я вскоре уйду и никогда не вернусь, никогда не повторю это, я ощущаю опустошение. Разве другой мужчина сможет сравниться с ним? За двадцать пять лет, проведенных на этой планете, я ни с кем не испытывала подобной всепоглощающей связи. Вздыхая, я прижимаюсь к нему, и он притягивает меня к себе крепкими руками. Его взгляд устремлен в потолок, но я слышу, как он думает. Мы храним молчание. Тишину нарушает только наше дыхание.

Стоит Келлеру уйти в душ, я решаю, что пора сорвать пластырь. Не выношу прощаний и пустых обещаний. И понимаю, если он попросит меня остаться, я не смогу отказать. Сомневаюсь, что вообще способна отказать этому мужчине. Я тихонько подбираю с пола свою одежду и на цыпочках выхожу из комнаты, направляясь к входной двери. Частный лифт издевается надо мной. Без него я туда не сунусь. Мне не помешает кардиотренировка. И вообще, что такое восемьдесят шесть этажей? Они помогут от накатывающей грусти.

Когда я наконец покидаю небоскреб, икры горят от усталости, а облизывающий кожу ледяной ветер едва не вышибает из меня дух. Следовало взять одну из его курток.

Что ж, похоже, пора вернуться к реальности.

– О, вы гляньте, кто наконец добрался домой! – кричит Мэдди из своей комнаты, только я переступаю порог квартиры.

Черт. Я так увлеклась Келлером, чтобы забыла попрощаться с ребятами. Готовясь к нотациям, я медленно открываю дверь в ее комнату и собираюсь наткнуться на недовольный взгляд. Но, к моему изумлению, она улыбается мне, даже не выбираясь из постели. Ее светлые локоны собраны в беспорядочный пучок.

– Хорошо провела вечер? – спрашиваю я, изучая ее с подозрением.

– Кто знает, может, нет, а может, да. VIP-зона в клубе просто потрясающая! – Она улыбается от уха до уха. Фух, по крайней мере, она не сердится. – Весь вечер лилось неограниченное количество шампанского, Сиенна. Это помогло не заскучать. К тому же благодаря тому, что с нами был друг Келлера, мне было на что посмотреть. – Румянец заливает ее лицо.

– О-о-о, он тебе понравился? – поддразниваю я, опускаясь на ее матрас с эффектом памяти.

– Боже мой, Сиенна, он великолепен! Высокий, подтянутый, светлые волосы и стильная стрижка. И завораживающие голубые глаза. – В ее голосе определенно слышится желание.

– Так почему же ты тогда в постели одна, Мэдди? – Если он такой замечательный, значит, он должен соответствовать ее сказочной фантазии?

– Он настоящий бабник и не собирается остепеняться. Мне удалось от него добиться только короткого резкого приветствия. Если рядом не оказывалось официантов, он постоянно был раздраженным. И только при них улыбался. Поэтому я лишь смотрела. На роль мужа он не подходит, – объясняет она, надувшись. – Ну что ж, поиски продолжаются. Так, рассказывай о своей ночи с мистером Экстраординарным Боксером. В подробностях! Ты должна мне за то, что бросила нас, – возмущается она, тыча в меня пальцем.

– Скажем так, он заставил меня кончить несколько раз в разных позах, – делюсь я с ухмылкой.

– Да ну! Я думала, старушка Сиенна способна кончить только раз в день. – Она хлопает меня по предплечью, заливая комнату звонким смехом.

– И я так думала! Оказывается, со мной все в порядке. Видимо, виноват был Джейми. – Я посмеиваюсь.

– Ладно, когда увидитесь с ним снова? Множественные оргазмы тебе к лицу, подруга. Не дай ему ускользнуть от тебя и оказать такую высококлассную услугу кому-то другому.

От ее комментария мне становится физически плохо. Только представлю Келлера с другой, и меня тошнит. Он не мой. У меня нет на него абсолютно никаких прав. Но частичка меня всегда будет принадлежать ему.

Пытаясь выдавить улыбку, я рассказываю ей о нашем вчерашнем договоре, согласно которому мы должны насладиться друг другом, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, и пойти каждый своей дорогой.

– Звучит как невероятно глупая идея двух совершенно бестолковых людей. У вас безумная связь и потрясающая совместимость. Почему бы не попробовать продолжить? Нельзя упускать шанс на истинное счастье.

Боже, такое чувство, будто я вернулась в школу и меня отчитывают. И в то же время это помогает взять себя в руки.

– Мне не нужна сказка, Мэдди. Прошлая ночь была идеальной. Зачем все портить? Я не позволю еще одному мужчине растоптать мое сердце и подорвать самооценку. Мы не больше, чем пара на ночь. Господи, просто вбей его имя в поисковик. В каждой статье увидишь по новой женщине, и каждая виснет на нем, как потерянный щенок. Он не из тех, кому нравится останавливаться на одной. Так что он для меня «табу», а мне придется остаться Сиенной «один оргазм». – Я пытаюсь перевести дыхание после своего эмоционального монолога.

Я права. Точно знаю. Иначе нельзя.

И пускай я все проговорила вслух, мне не верится, что я больше не увижу Келлера. Он безжалостный боец. Если я ему нужна, ему придется потрудиться.

– Ладно, как скажешь, – смеется она, закатывая глаза.

– Так. Мне нужно принять душ и вздремнуть. Я вымотана. – Я соскальзываю с кровати Мэдди и с глухим стуком ударяюсь пятками о пол.

– Ну еще бы! – кричит она мне вслед.

Включив горячую воду, сбрасываю с себя вчерашнюю одежду и встаю под душ. По мне хлещут струи настолько высокой температуры, что кожа краснеет почти мгновенно. Схватив гель для душа, намыливаю руки и растираю пену по телу. Легкие синяки, оставленные Келлером, покрывают кожу подобно произведению искусства, и я провожу по ним ладонью. Следы от его пальцев отныне выжжены на моей коже, так он заклеймил меня своей.

Он знал, что делал, оставляя напоминание о власти, которую обрел над моим телом, моей душой и моими мыслями. Опускаю взгляд на грудь и в ужасе таращусь на краснеющие отметины от укусов. В голове, как по щелчку, вспыхивают воспоминания о боли, переплетенной с удовольствием.

Интересно, он думает о прошлой ночи так же, как я?

Выхожу из душа, беру полотенце и плотно в него заворачиваюсь, после чего рассматриваю себя в зеркале. Мэдди была права: я выгляжу как женщина, которую недавно оттрахали. Более того, я с интересом изучаю свежие яркие красные следы и не чувствую стыда или неуверенности. Нет. Я выгляжу сексуально. Впервые за долгое время я чувствую себя желанной.

Высушив волосы, я наношу на лицо все средства из своей коллекции по уходу за кожей и практически сияю. Нет ничего такого, с чем не справилась бы сыворотка с витамином С.

Наконец, ложусь в постель, роняю голову на подушку и хватаю с тумбочки телефон. Я не проверяла его несколько часов, с тех пор как вернулась домой.

От Джейми новых сообщений нет. Может, он все же понял намек. Спасибо, Келлер.

Вдруг приходит сообщение от Грейсона, и мои губы растягиваются в улыбке.

ГРЕЙСОН:

Привет, красотка, просто решил узнать, все ли у нас готово к завтрашнему дню. Мне даже удалось организовать встречу со знаменитостью. Он согласился помочь с представлением. Ты же не против? Скоро пообщаемся. Грейсон

Грейсон Уорд, совладелец зала «Короли» в Мидтауне и звездный тренер по боксу. Мы всего несколько раз говорили по телефону. Он, безусловно, умеет находить общий язык с дамами. Похоже, для него флирт обязательное условие при общении с противоположным полом. Хотя я и не возражаю, и, судя по его хриплому голосу с игривыми нотками, полагаю, выглядит он неплохо.

Быстро печатаю свой ответ и стараюсь, чтобы он звучал как можно профессиональнее.

Я:

Привет, Грейсон. Да, завтра все в силе. Спасибо тебе огромное за помощь. Мы это очень ценим. Детям понравится встреча со знаменитым боксером! Увидимся завтра.

Ответ приходит мгновенно:

ГРЕЙСОН:

Отлично, увидимся завтра *подмигивающий смайлик*

Я хихикаю. Он просто неисправим. Держу пари, вся его цепочка сообщений полна подмигивающих смайлов, смешков и прочих вольностей.

Я начала общаться с Грейсоном несколько недель назад. Пару выходных в месяц я работаю волонтером в местной благотворительной организации «Юные умы», которая открылась совсем недавно. Они предоставляют детям из малообеспеченных семей возможность развиваться в тех сферах, с которыми в иных условиях у них шанса познакомиться скорее всего не будет. Некоторые ребята растут в любящих, но едва сводящих концы с концами семьях, и их родители не могут себе позволить роскошь вроде платных кружков или детских клубов. Для других же подопечных эта благотворительная организация – спасательный круг. Их родители, как и моя мать, предпочитают прикладываться к бутылке, а не заботиться о своих отпрысках. Это разбивает мне сердце. Их лица светлеют при малейшем проявлении доброты, и тогда я понимаю, что для них подобное поведение непривычно. Интересно, будь что-то похожее в моем детстве, выросла бы я менее забитой?

С помощью Грейсона я организовала в зале «Короли» день тренировок по боксу для детей. Они просто с ума сойдут, когда встретятся со знаменитым боксером, о котором говорит Грейсон. Каждые выходные мы даем ребятам возможность познакомиться с каким-нибудь видом спорта или хобби, и если им нравится, мы стараемся помогать им получить доступ к регулярным занятиям.

Работа с этими детьми только укрепила мое мнение. Я должна следовать за мечтой, нужно попытаться превратить волонтерство в постоянную работу, построить карьеру. Я вздыхаю. Но пока это невозможно. Мне необходимо оплачивать счета. По крайней мере, по выходным у меня возникает ощущение, что я что-то меняю к лучшему.

Мои мысли невольно уносят меня к Келлеру. Виноваты разговоры о боксе, ничего не могу с собой поделать. Я бы многое отдала, чтобы посмотреть, как он двигается на ринге. Может быть, только может быть, придется начать смотреть его бои.

И только меня охватывает дремота, в комнате загорается экран телефона. Щелкаю боковую кнопку, чтобы выключить его, и замечаю незнакомый номер. Мой желудок тут же сжимается от страха.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Думаешь, сможешь избегать меня вечно, Сиенна? Я старался быть милым, чтобы ты вернулась ко мне сама. Похоже, придется действовать жестко. Ты никогда не упрощала мне задачу, да?

До очень скорой встречи, милая. Дж

Я таращусь на мобильный черт знает сколько времени. По спине бегают мурашки. Вчера Келлера встревожило то, как невменяемо звучал голос Джейми. А теперь еще это?

Это не тот Джейми, которого я знала. Прежде он меня не пугал. Он являл собой пример хладнокровия и выдержки. Он был мистером «Корпоративная Америка». Всегда одетый с иголочки и не изменяющий белоснежным накрахмаленным рубашкам. Когда мы впервые встретились в кофейне напротив наших офисов, он вел себя как настоящий джентльмен.

Все изменилось не так уж давно. Он начал комментировать, что я ношу и куда хожу. Если ему не нравились мои ответы, он уходил из квартиры и целыми днями хранил молчание. Затем приносил ужасные красные розы, извинялся и приглашал на ужин. И так по кругу.

Джейми, который пишет мне сейчас, напоминает психопата, и он явно не любил меня так уж сильно, раз не смог удержать член в штанах. Я откладываю телефон в сторону и закрываю глаза, перед сном мыслями возвращаясь к умопомрачительной ночи с Келлером.

Меня будит барабанящий в окно дождь. Черт. Который час?

Встреча с Полой и детьми в зале назначена на девять утра. Потянувшись за телефоном, с ужасом обнаруживаю, что уже восемь тридцать. Я вскакиваю с кровати и бегу в душ.

Натягиваю черные леггинсы и к ним подбираю бордовый свитер оверсайз. Я собираюсь в боксерский зал, а не на свидание, так что, думаю, подойдет и тренировочный костюм. Выглядываю из окна своей спальни и понимаю, что дождь не прекращается. Небо затянуто. Да, это определенно лучший выбор одежды.

Нужно выглядеть более-менее презентабельно. Нельзя, чтобы казалось, будто я только что встала с постели. Не такой пример для подражания нужен этим детям. Пару раз провожу щеткой по волосам и наношу тонкий слой тональной основы, чтобы выровнять тон кожи. Достаю бордовый блеск и, быстро надув губы, завершаю макияж. За пятнадцать минут из бездомной я превращаюсь в гламурную спортсменку.

Я надеваю кроссовки, кутаюсь в пуховик и вылетаю за дверь, трусцой сбегая по лестнице под проливной дождь. Отлично, к тому времени, как я доберусь туда, я буду выглядеть как промокшая крыса.

Остановив такси, распахиваю дверцу и запрыгиваю внутрь.

– В спортзал «Короли», пожалуйста, – задыхаясь, прошу я, пока с носа стекают капли дождя. Если я продолжу так опаздывать, то подобными поездками быстро истощу свой счет.

Без десяти девять, должна приехать вовремя, слава богу.

Глава 13

Сиенна

Когда такси подъезжает к спортзалу, мое тело колотит от переизбытка адреналина. Не могу точно сказать почему. Возможно, волнуюсь из-за того, что проведу утро в компании мужчин, чей уровень тестостерона зашкаливает. Ну или, может, это место совсем немного напоминает мне о Келлере.

Я бросаюсь к дверям и побыстрее рвусь внутрь, только бы укрыться от непогоды. На входе меня окутывает мускусный аромат пота и кожи, и лишь после этого до уха доносится эхо ударов по боксерским грушам. Бах, бах, бах. От этого звука меня берет дрожь. Помещение открытой планировки. В центре размещен боксерский ринг, и его окружают маты и боксерские груши. В дальнем углу даже виднеется оборудованный тренажерный зал. Выпрямив спину и растянув губы в широкой улыбке, я направляюсь к шумной компании очень возбужденных детей. Первой замечаю Полу и весело машу ей рукой с улыбкой.

Она самая милая леди, которую можно встретить. У нее длинные седые волосы, а губы ее накрашены ярко-красной помадой. Вы бы не поверили, что ей за шестьдесят. Она всегда собрана и безупречна. Надеюсь, в ее возрасте смогу выглядеть не хуже.

– Сиенна, дорогая! – восклицает она и заключает меня в крепкие объятия, мгновенно успокаивая мои нервы.

– Привет, Пола! Привет, детишки! – взволнованно отвечаю я, и ребята бросаются ко мне обниматься.

Макс, который обхватывает меня за ногу своими ручонками, держится изо всех сил. Знаю, у меня не должно быть любимчиков, но я питаю огромную слабость к этому ребенку и ерошу его белокурую копну волос. У него золотое сердце, но он совершенно не умеет подбирать словами, а потому вечно меня смешит. У него был трудный старт в жизни, без сомнений, но он добивается своего. Его уверенность в себе растет с каждой неделей.

Наклонившись, я оказываюсь на уровне его глаз.

– Ты в порядке, приятель? – мягко спрашиваю я. Он избегает моего взгляда и переминается с ноги на ногу.

– Просто переживаю. Мисс Пола сказала, если мы хорошо себя покажем, нам могут разрешить тренироваться. А если я покажу себя плохо, мисс? Вдруг у меня ничего не получится?

О, мое прелестное золотце.

Я обхватываю его маленькие ладошки. Ему всего семь, а на его плечах уже лежит тяжесть всего мира.

– Макс, послушай меня. Если ты на что-то решишься, то у тебя все получится. Работа здешних парней помочь тебе, а не осудить, ясно? Просто иди и веселись, – отвечаю я ласково. Он одаривает меня идеальной широкой улыбкой.

– Хорошо, – щебечет он, отпускает мою ногу и бежит обратно к группе мальчишек, толпящихся у боксерского ринга.

Я мгновенно застываю, в ушах стучит кровь. Нет, этого не может быть. Однако, судя по реакции тела, я сразу поняла, кто это.

Он стоит ко мне широкой мускулистой спиной, его татуировки блестят от пота. Каждый его удар разносится по залу эхом. Его хрип проникает в самое сердце. Он настоящий лидер. И он источает эту энергетику повсюду. Каждый прием отточен, и его мышцы перекатываются при каждом заносе руки. Несмотря на высокий рост и мускулистое телосложение, двигается он изящно. Он безоговорочно владеет рингом. Ну а как иначе.

Бедный парень, по которому приходятся все удары, как ни странно, наслаждается тем, что выводит Келлера из себя, и хохочет после каждого выпада. Несмотря на то, что ему надирают задницу, он, как обезумевшее животное, продолжает возвращаться за добавкой.

– И это все, на что ты способен, здоровяк? – издевается он.

– Отвали, Лука. Ты же знаешь, я не обижаю слабаков.

– Твою мать, ударь меня уже! – кричит он, и его голос разносится по всему залу.

Лука, я его узнаю. Это он грубо прервал нас в кабинете пару недель назад. Может, Келлер его и побеждает, но парень точно не слабак. Не такой сильный, как Келлер, но он в хорошей форме. Допускаю, что он просто не соответствует стандартам боксера. Не поймите неправильно. Он очень привлекательный мужчина, но любой в сравнении с Келлером кажется не дотягивающим до его уровня.

Я скрещиваю ноги. Боже, как он сексуален, а от того, как он управляется на ринге, я завожусь только сильнее. Щеки заливает румянец. Слава богу, он слишком занят, чтобы заметить меня. Я чуть не пускаю слюни, глядя на него.

И не могу отвести глаз. Он завораживает.

Краем уха слышу, что кто-то меня зовет. Это неважно. Я так увлеченно наблюдаю за каждым движением Келлера, что едва понимаю, что голос становится громче, и не обращаю на него внимания, пока обзор мне не загораживает широкая грудная клетка. Я гляжу на возникшую передо мной стену. Господи, неужели здесь все такие великаны? Усмехаясь краем губ, мужчина изучает меня голубыми глазами.

– Что-то привлекло ваше внимание? – Он едва не смеется.

– О, привет, – хмурюсь я. Не хотелось, чтобы меня отвлекали.

Он протягивает руку, предлагая пожать ее. Я же вижу только вены, выступающие у него на предплечьях. Мне такое нравится.

– Грейсон. Мы общались по телефону, – объясняет он.

Черт, Грейсон! Мягко улыбнувшись, я беру его за руку, и он воспринимает это как приглашение заключить меня в дружеские объятия. Честно говоря, с тем же успехом можно обнять кирпичную стену. Я быстро отстраняюсь и отступаю назад. По какой-то причине не хочется расстраивать Келлера. Хотя для этого ему должно быть не все равно, а в этом я сомневаюсь.

– Большое спасибо за помощь в организации этого мероприятия. Дети просто в восторге. – Я показываю на ребят, все еще поглощенных боем Келлера. Они восторженно вскрикивают при каждом ударе, по-настоящему пораженные зрелищем. Грейсон следит за моим взглядом.

– Ах, да, я привел крупную артиллерию, чтобы произвести на вас впечатление. – Он кашляет. – На всех, – добавляет он, подмигивая.

Этот мужчина обожает флиртовать.

– Крупную артиллерию? – переспрашиваю я.

– Только не говорите, что не слышали о Келлере «Киллере» Руссо! – В его голосе слышится неподдельный шок.

– А должна была?

Я слышала, но не в том ключе, о котором он думает.

– Он чемпион мира по боксу в тяжелом весе. Пойдемте, я вас познакомлю. Имейте в виду, он абсолютно не умеет общаться. Ему привычнее бить людей, чем поддерживать беседу. Но у него добрые намерения. Большую часть времени.

С этими словами он обнимает меня за плечи и с широкой улыбкой ведет к рингу.

Черт, это будет катастрофа.

Я натягиваю на лицо самую дружелюбную улыбку, на какую только способна, и стараюсь не встречаться взглядом с Келлером. Ведь прекрасно понимаю, что стоит ему, обнаженному по пояс и такому потному, посмотреть на меня, и я растекусь на месте.

– Келл! Лука! Притормозите. Вам нужно кое с кем познакомиться! – кричит Грейсон, привлекая их внимание.

Келлер тяжело дышит, его грудная клетка вздымается и опускается. Лука замечает меня первым. Судя по ухмылке, он меня узнает и после этого слизывает кровь с нижней губы. Как и у Келлера, у него во взгляде таится какая-то тьма. От него веет мощью. Но, в отличие от Келлера, Лука вызывает у меня страх, в то время как Келлер пробуждает каждую клеточку моего тела.

Резко повернув голову, Келлер ловит мой взгляд, и, когда я несмело машу ему, в его глазах загорается огонь. Всего через мгновение он переключает внимание на руку Грейсона, сжимающую мое плечо. На мгновение черты его лица как будто искажает боль, но вскоре он вновь становится бесстрастным, и его чувства выдают лишь желваки.

Не могу разорвать наш зрительный контакт. По какой-то глупой причине мне кажется, что мои глаза могут передать, что я принадлежу ему. Что я жажду ощутить на своем теле его руки, а не Грейсона. Но бесполезно. Келлер почти на меня не смотрит.

Лука прислоняется к канатам, с подозрением наблюдая за реакцией Келлера, но не произносит ни слова. Его взгляд мечется между нами.

Грейсон переплетает свои пальцы с моими и ведет меня вверх по ступенькам, затем отпускает и раздвигает красные веревки, побуждая меня перешагнуть нижнюю, а сам кладет руку мне на поясницу, чтобы помочь пройти.

Я чувствую на себе убийственный взгляд Келлера, пока он бормочет проклятия себе под нос, и выпрямляю спину. Черт бы его побрал, если он считает, будто заклеймил меня. С какой стати Грейсону нельзя ко мне прикасаться? Я не стала в одночасье его собственностью, и этому не бывать. Я задираю голову. Ему меня не подавить. Рука моего спутника снова оказывается на моей пояснице.

– Келлер, познакомься с Сиенной. Сегодня она организовала благотворительную тренировку. Сиенна, это наш чемпион Келлер. Келлер, веди себя прилично, пожалуйста.

Тот что-то бурчит в ответ, но у меня не выходит разобрать слова. Лука держится в стороне и наблюдает за всем происходящим. Хочется верить, что он все же меня не узнал, но, судя по самодовольной ухмылке и пляшущих в его глазах огоньках, без сомнения, вызванных моим замешательством, он понял, кто я.

Секунды тянутся, наши взгляды встречаются, и мы оба отказываемся сделать первый шаг. Атмосфера все накаляется. В зале воцаряется тишина. Ее нарушают лишь стук дождя по стеклу и тиканье настенных часов. Именно сейчас дети решили вести себя тихо.

– Мисс, почему вы так покраснели? – выкрикивает Макс, а остальные хихикают.

Теперь я наверняка обрела оттенок свеклы. Румянец разливается по моей груди и щекам. Келлер с явным наслаждением наблюдает за моими страданиями, и у него вырывается тихий смешок.

Я протягиваю ему руку.

– Привет, приятно познакомиться, Келлер. Большое спасибо, что нашли время в своем плотном графике, чтобы потренировать детей. – Я одариваю его саркастической усмешкой.

Не теряя ни секунды, он зажимает мою руку между перчатками. Материал прилипает к моей коже, и он медленно подносит тыльную сторону моей ладони к своим губам, чтобы запечатлеть поцелуй, при этом не разрывая со мной зрительного контакта. Глядя в его темные глаза, я перемещаю одну ногу к другой, чтобы сжать их потеснее. Господи, этот мужчина ненасытен. Затем он приседает в реверансе. Как может такой высокий и мускулистый мужчина приседать в реверансе? Не знаю, но именно это он и делает.

– Так приятно видеть вас снова, миледи, – произносит он с нарочитым британским акцентом.

Грейсон, стоящий рядом, тут же напрягается. Мог ли Келлер выразиться еще явнее? С таким же успехом он мог прокричать на весь зал: «Я ее уже трахал, убери свои руки».

Опуская руки по швам, я поворачиваюсь к Грейсону:

– Отлично, может, начнем тренировку с детьми? У нас еще минуты две, пока они не начали колотить друг друга. Как бы сильно я их ни любила, у меня правда сейчас нет сил их разнимать.

– Так! Все разбиваются на пары и выходят на маты. Сиенна, ты в паре со мной, – раздается властный голос Келлера, который перекрывает остальные разговоры. В зале воцаряется тишина.

Что ж, приехали.

Глава 14

Келлер

Ярость сжигает мою грудь.

Какого черта Грейсон прикасается к ней? Почти уверен, что он представляет, как она нагибается над столом. Этот мужчина добивается любой женщины, которую одаривает своей улыбкой бабника.

Сиенна, кажется, ничего не замечает, что немного успокаивает. Однако она не предприняла никаких действий, чтобы избавиться от него.

Меня не должно это волновать. Мы договорились на одну ночь.

Из-за того, что она провернула трюк «Золушка покидает бал», нам и не удалось по-настоящему освободиться от влияния друг друга.

Одной ночи было недостаточно. Я начинаю думать, что в этой жизни в целом не хватит ночей, чтобы я мог насытиться ею.

Выйдя из душа и осознав, что пентхаус опустел, я ощутил, как в области ребер возникает зияющая дыра. Пострадало не только мое самолюбие, но и сердце. Жизнь сразу погрузилась во тьму. Похоже, Сиенна своим заразительным смехом и сексуальностью привносит в мой мир свет.

Когда я увидел ее с Грейсоном, мои опасения подтвердились. Она по-настоящему запала мне в душу, и мне не хочется, чтобы она в ближайшее время из нее выбиралась. Я хочу оставить ее при себе, овладеть ею и поклоняться ей всеми возможными способами. Она не понимает, что, стоит мне чего-то захотеть, и я не остановлюсь, пока не добьюсь своего. Теперь я хочу ее, и я не спущу с нее глаз. Она не знает, что ее ждет.

Сиенна постукивает указательным пальцем по запястью, пока дети разбиваются на пары и начинают спарринговаться, и, похоже, ей не по себе.

Грейсон начинает разминку, и я, пользуясь случаем, обнимаю Сиенну за плечи, завожу ее в кабинет и захлопываю дверь.

Она ничего не говорит и едва ли смотрит на меня; черт возьми, это ранит. Она прижимается спиной к двери, все еще постукивая по запястью, и покусывает нижнюю губу, оглядывая комнату.

Я сокращаю расстояние между нами и руками упираюсь в дверь по обе стороны от ее головы, заставляя ее вздрогнуть. Она ловит мой взгляд и резко втягивает воздух. В ее пронзительных глазах вспыхивает желание. По ее шее разливается багровый румянец, и от нее исходит жар. Мне требуется вся выдержка, чтобы не впиться в ее губы.

Как бы ни старался, я не могу отпустить эту женщину. Хотя осознаю, что приводить ее в мой мир – поступок законченного эгоиста.

Я пальцами провожу по ее ключице и губами прижимаюсь к ее уху. И только я касаюсь ее кожи цвета слоновой кости, как на месте нашего контакта вспыхивает искра, и мое тело прошивает разряд, добирающийся до моего члена.

– Ты ушла, не поцеловав меня на прощание, принцесса. Ты меня ранила, – говорю я, приподнимая бровь.

Она шумно выдыхает.

– Я думала, мы договорились на одну ночь, Келлер. Ты тоже не подписывался на свидание за завтраком. И я решила, что лучше сорвать пластырь и уйти. Я не могла вынести мысли о прощании.

На самом деле меня удивляет, какой печалью пропитан ее голос.

– Тогда не прощайся.

– То, что происходит между нами, захватывает полностью. Я не готова к отношениям. Черт возьми, на данный момент я почти уверена, что все мои отношения прокляты. Но я не могу отрицать того, как сильно меня к тебе влечет, Келлер. – Она шепчет эти слова, и у меня по спине пробегают мурашки.

– Одной ночи никогда не будет достаточно. Я не могу держаться подальше и не хочу этого. Я хочу тебя во всех смыслах. И, черт возьми, не могу этого объяснить. Я не смогу предложить тебе сказочное «жили долго и счастливо». Это никогда не входило в мои планы. Но я могу предложить тебе потрясающие оргазмы. Позволь мне заявить права на твою киску, Сиенна.

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю осознать, что говорю.

В ее глазах вспыхивает страсть. Она облизывает нижнюю губу, покрытую бордовым блеском.

– Да, – выдыхает она. – Сделай меня своей.

Я, не колеблясь, прижимаюсь своими губами к ее, как одержимый. И вкладываюсь в поцелуй полностью. Затем приподнимаю ее за попку, и она обхватывает меня стройными ногами, руками цепляясь за мои плечи. Ее ногти впиваются в мою кожу, и это подстегивает меня обрушиться на ее рот с более яростным поцелуем. Разворачиваясь, смахиваю все, что стоит на столе, на пол, и по раздевалке разносится грохот летящего во все стороны барахла Грейсона. Не то чтобы я обратил на это слишком много внимания, так у меня в ушах стучит кровь. Я усаживаю ее на стол. Похоже, она хочет меня так же отчаянно, как я ее.

Больше нет сил ждать. На ней слишком много одежды. Она понимающе улыбается и поднимает руки, намекая, чтобы я снял с нее свитер и обнажил плоский фарфоровый живот. Ее грудь обтянута черным спортивным лифчиком. Швыряя одежду на пол, я опускаю голову между ее шикарными сиськами. Они так идеально ложатся в мои ладони, словно созданы специально для меня.

Сиенна издает низкий стон, хотя она в курсе, что всего в нескольких футах кучка детей наверняка уже бьет друг друга кулаками. Я зажимаю ей рот рукой.

– Детка, ни звука. Если хотя бы пикнешь, все прекратится. Ты понимаешь? – давлю на нее я.

Она широко распахивает глаза и рьяно кивает. Черт, она прекрасна.

– Хорошая девочка, – рычу я.

Я знаю, что это ее заводит. Она втягивает воздух под моей ладонью. У похотливой богини есть фетиш, которым я с радостью буду пользоваться. Скользя рукой вниз по ее телу, я забираюсь под кружевные стринги и провожу средним пальцем между ее влажных складок.

– Ты мокрая насквозь, прелесть. Неужели это все для меня?

Она медленно кивает, а в ее глазах полыхает жажда.

Я медленно веду руками вверх по ее животу. Ее трусики с шлепком возвращаются на место, а я подношу палец ко рту. Мне необходимо ощутить вкус ее сладкого нектара.

Она пристально наблюдает за мной, ее соки стекают по моему языку. Этого недостаточно. Мне нужно зарыться лицом ей между ног. Я толкаю ее на спину, и она ложится на стол, все еще обхватывая мои ноги своими, и я одним движением стаскиваю с нее штаны.

Она в ответ ахает.

– Ни звука, принцесса. Помни правило, – приказываю я, покрывая поцелуями ее живот.

Сжимая зубами ее кружевные трусики, вдыхаю ее сладкий аромат. Черт, я одержим. Сиенна наблюдает за мной, приподнявшись на локтях, с явным вожделением на лице.

Зубами стягиваю с нее стринги, ведя тканью вдоль ее стройных ног, и убираю их в карман своих шорт. Она выгибает бровь и открывает рот, чтобы что-то сказать, но быстро захлопывает его, вспомнив о моих правилах. Затем я облизываю внутреннюю сторону ее бедра. Пробираюсь к ее чувствительному месту, скольжу языком от входа до клитора, и после этого беру маленькую горошину в рот, чтобы пососать ее. Ее ноги, которые я закидываю себе на плечи, дрожат.

Она восхитительна.

Мое внимание отвлекает сильный стук в дверь. Не раздумывая, я вскакиваю, закрывая Сиенну своим телом. Черта с два кто-нибудь увидит хотя бы дюйм ее плоти.

– Твою мать! – рычу я.

Во мне закипает гнев, а твердый, как камень, член сквозь шорты упирается в ее киску, занимая все мои мысли. Тело Сиенны подо мной напряжено, как доска.

Грейсон вваливается в кабинет. Похоже, я это заслужил, раз сам постоянно вторгался в его личное пространство. Его глаза тут же расширяются, стоит ему понять, что, а точнее, кого я прячу своим телом, и увидеть свои вещи на полу.

– Черт возьми, Келлер, ты издеваешься надо мной?! – кричит он. – Убирайтесь на хрен из моего кабинета и приведите себя в порядок. Ты нужен мне там. Уверен, уж несколько часов отсоса ты подождешь. – Его лицо горит от переполняющей его ярости, а руки сжаты в кулаки. Затем он разворачивается и захлопывает за собой дверь.

Сейчас дразнить медведя не стоит.

Уткнувшись носом в ее лоб, я вдыхаю кокосовый аромат ее волос.

– Черт, прости, принцесса. Не стоило этого делать. Просто, когда ты рядом, я не могу держать себя в руках, – шепчу я, надеясь, что она понимает.

Сиенна же маленькими ладошками закрывает лицо, черты которого, без сомнения искажает всепоглощающий ужас. Я приподнимаюсь, давая ей немного пространства. Она соскакивает со стола и мечется по кабинету, подбирая разбросанную по полу одежду. Каждый раз, когда она нагибается, мне открывается вид на ее великолепную задницу, и мой член готов взорваться. Она натягивает свитер через голову, а потом продевает ноги в штанины леггинсов. Подойдя ближе, я устраиваюсь у нее за спиной, хватаю ее за бедра и прижимаю ее попку к своему твердому, как камень, члену.

– Келлер, мы не можем. Тебе нужно выйти и провести занятие с детьми. Они так рады тебя видеть. Я не могу мешать их счастью.

С моих губ срывается раздраженный стон, и я ерошу волосы, пытаясь прийти в чувство. Похоже, рядом с ней я постоянно теряю самообладание.

Она выпрямляется, подтягивая леггинсы, и скрывает свою идеальную круглую задницу. Затем, повернувшись ко мне лицом, она подносит руку к моей щеке. Подобные жесты, как правило, сразу меня охлаждали, но с ней все иначе. Словно она знает, как меня приручить, даже не пытаясь. Черт возьми, она и не осознает, какое кошмарное чудовище награждает своей лаской.

Она, смягчившись, приподнимается на цыпочки и быстро целует меня в губы.

– Когда все разойдутся по домам, я все еще буду здесь. Тогда и закончим, чемпион, – говорит она, подмигивая. Затем разворачивается и пружинистой походкой выходит из кабинета, вынуждая меня смотреть на нее с открытым ртом.

Черт возьми, может, я не знаю любви и не умею любить, но если бы умел, уверен, именно она бы научила меня, как делать это правильно.

Три часа. Тренировка длилась три гребаных часа. Три часа я сдерживал прилив крови к своему члену, пока Сиенна била меня по лицу. Моя девочка, бесспорно, умеет наносить удары, и она набрасывалась на меня с явным наслаждением. А стоило кому-то из ребят выполнить правильную комбинацию, ее лицо светилось от радости. Она сияет рядом с этими детьми, а значит, и правда их страстно любит. Это действительно ее призвание.

У одного конкретного ребенка проявились проблемы с уверенностью в себе. Он тратил много времени на размышления, пытаясь копировать наши комбинации. Сиенна же на уровне инстинктов понимала, что ему нужно и как помочь. Поэтому я решил уделить ему особое внимание, показывая каждую серию ударов индивидуально, пускай и приходилось боксировать на коленях, чтобы парень дотягивался до лап.

Благодаря нашим с Сиенной столкновениям, я понял, что, несмотря на сострадание, она та еще зажигалочка, которая пленных не берет. Черт возьми, я видел, как она коленом зарядила бывшему по яйцам. Любая другая знакомая мне женщина сломалась бы. Но не она. Она – боец в миниатюрной, привлекательной оболочке. Наверное, мы с ней похожи, у нас и детство у обоих было дерьмовое. Может, поэтому меня к ней и влечет.

Сейчас дети спаррингуются друг с другом, и допускаю, что это ужасная идея, но раз Сиенна им доверяет, то доверимся и мы. То есть, хочу сказать, через несколько недель я стану чемпионом мира. Разумеется, я справлюсь с парочкой буйных хулиганов, правда?

Я был на их месте, и, судя по тому, что рассказывал Грейсон, у этих ребят дерьмовые условия жизни. И это наталкивает меня на блестящую идею. Пока дети собирают вещи, чтобы уехать, я направляюсь к увлеченно болтающим Поле и Сиенне. И вмешиваюсь в их беседу, перебивая кашлем.

– Здравствуй, Келлер, – тянет Пола и кладет мне руку на предплечье.

Подавляя желание отстраниться, я натянуто улыбаюсь и, поднимая брови, гляжу на прячущуюся за бутылкой воды Сиенну, едва сдерживающую смех.

О, скоро тебе будет не до смеха, принцесса.

– Я тут подумал, – начинаю я и стараюсь держаться от Полы подальше. Сиенна все еще наблюдает за происходящим с нескрываемым весельем. – Я провожу двухнедельные вечерние занятия со своим фондом «Уличные чемпионы». Так я пытаюсь отвадить детей от уличных драк и направить их энергию на обучение боксу. Думаю, мы могли бы сотрудничать с вашей организацией и взять кого-то из ваших подопечных, кто захочет присоединиться. Разумеется, это бесплатно, и дети могут заниматься боксом сколько угодно. Я буду только рад, если зал станет для них вторым домом. Если мы можем чем-то помочь, просто дайте знать. И если предложение вас заинтересует, можно будет обсудить с Грейсоном подробности.

Пола взвизгивает от возбуждения так, что у меня едва не лопаются барабанные перепонки, и я вздрагиваю. Через секунду она обхватывает меня руками за талию. Я стою статуей, глядя на ее седой пучок, и перевожу взгляд на Сиенну, мысленно моля ее отстранить от меня эту женщину. Я тихо кашляю, намереваясь привлечь внимание Полы. Я хочу, чтобы от меня не отлипала только одна дама, а она стоит рядом и лыбится, даже не думая протянуть руку помощи.

Отпрыгнув от меня, Пола отряхивает свою кофту.

– О, простите, я немного переборщила. Да! Конечно! Это фантастика. Сиенна, ты не против связаться с Грейсоном, чтобы он передал мне более подробную информацию, пожалуйста?

– Нет, все в порядке, Пола. Сиенна может обращаться непосредственно ко мне. В конце концов, это моя благотворительная организация. Для нее я всегда найду время, – встреваю я.

– О, да, хорошо. Спасибо. – Она бросает взгляд на Сиенну, но та продолжает пялиться на нас, разинув рот, как будто у нас с Полой две головы. Пожилая женщина убегает, крича детям, чтобы они поторапливались.

Я направляюсь к Сиенне, которая таращится на меня, застыв на месте.

– Келлер, я… я не знаю, как тебя благодарить за такую помощь. В последнее время у нас были серьезные проблемы с составлением регулярного графика. Для некоторых из этих детей эта возможность изменит жизнь, – дрожа, произносит она.

– Все в порядке, – тихо говорю я, опуская голову к ее шее. – Никуда не уходи. Нам нужно поговорить, – шепчу я ей на ухо. И слышу, как у нее перехватывает дыхание.

Двадцать минут спустя зал, наконец, пустеет. Грейсон уходит, даже не поговорив со мной. Он зол, так что я его не трогаю. Лука самоустранился, пока я развлекался в кабинете с Сиенной. И вот мы остались вдвоем.

Уже поздно, и темноту в зале рассеивает лишь теплый свет подвесных промышленных светильников. Нет ничего лучше, чем расслабиться на пустом ринге. Ничего не отвлекает, никакого шума, только я и груша для битья. Но теперь я буду расслабляться совсем иным способом.

Сиенна лежит на мате и листает что-то в своем телефоне. Она толкает грушу над ее головой, позволяя той медленно раскачиваться взад-вперед, как маятнику. Она всегда выглядит такой загнанной. Приятно хотя бы раз увидеть ее не напряженной. Я наблюдаю за ней, прячась в тени за рингом. Она само воплощение красоты, ее кожа слегка блестит от пота, выступившего за время тренировки. Я подхожу ближе и ловлю ее взгляд, но она и не думает подняться. Боксерская груша по-прежнему раскачивается у нее над головой.

– На колени, – приказываю я, возбужденный от одного ее вида; весь день я был на грани оргазма. Будет чудом, если я продержусь больше пяти минут. Теперь она, не колеблясь, отталкивает боксерскую грушу подальше и становится на колени. Проводит языком по губам, а груша рассекает воздух за ее спиной.

Черт, продержись хотя бы три минуты.

Ее мерцающие губы готовы к тому, чтобы их трахнули, и на них все еще виднеется бордовый блеск, которым, надеюсь, она окрасит мой член. Я срываю с себя шорты, хватаю пульсирующий стояк и провожу по нему пару раз рукой.

– Сними свитер, детка. Я хочу видеть все, пока буду трахать твой рот.

Она быстро стягивает кофту через голову и за ним стремительно избавляется от спортивного лифчика, отчего ее упругие сиськи подскакивают. Розовые соски уже стоят. Я не двигаюсь с места и упираю руки в бедра, а с моего возбужденного члена капает предэякулят.

– Подползай ко мне на четвереньках.

– Серьезно? – Она закатывает глаза. На самом деле закатывает.

Я даю ответ, пригвоздив ее к месту пристальным взглядом. Я абсолютно серьезен. Как будто осознав, чем мы занимаемся, она, не вставая с колен, наклоняется влево и стягивает леггинсы со своей задницы, после чего раздвигает ноги, демонстрируя свою идеальную киску, уже блестящую от возбуждения. Вновь вернувшись на колени, она, теперь уже полностью обнаженная, медленно подползает ко мне на четвереньках, облизывая губы. Моя похотливая богиня. Подобравшись ближе, она поднимается с локтей, не сводя глаз с моего члена.

– Хорошая девочка, – хриплю я, большим пальцем обвожу ее нижнюю губу, и она лижет его. – Соси.

В ее глазах светится вожделение. Мы не произносим ни слова, пока она открывает рот и смыкает губы на головке, после чего неторопливо посасывает член и водит по нему языком. Боже мой, я в раю.

Она продолжает вбирать меня все глубже, пока не заглатывает настолько, что на ее глазах выступают слезы, но она не останавливается и, набирая темп, изящными пальчиками обхватывает и поглаживает мои яйца. Каждый нерв в моем теле напряжен до предела, вены на шее почти лопаются.

– Черт, Сиенна, ты великолепна! – выдавливаю я, едва сдерживая стон.

Я не хочу кончать ей в рот. Если я и кончу, то только в ее идеальную узкую киску. Я наматываю на кулак ее волосы, собранные в хвост, и отрываю от себя.

– Келлер, я хочу, чтобы ты вошел в меня, – умоляет она.

Не теряя времени, я бросаю взгляд на висящую на цепи боксерскую грушу. В голову приходит идея, моя самая желанная фантазия.

– Развернись, схватись за грушу и отставь свою задницу, – требую я.

Она немедленно повинуется и теперь дразнит меня своей идеальной попкой. Сокращая расстояние, я провожу членом вверх и вниз по ее входу, покрываясь ее соками, и лишь после этого скольжу в нее. Она реагирует вскриком. Какая же она узкая и идеальная. Я, черт возьми, вот-вот кончу. Она кричит, когда я врезаюсь в нее и резко выхожу, обхватывая ее идеальные ягодицы.

– Потерпи, принцесса.

Это расплата за то, что она ушла, не попрощавшись, за то, что позволила Грейсону прикоснуться к ней, за все дни моей гребаной жизни, когда я ее не трахал. Не знаю, как долго я наслаждаюсь ощущением ее тела, пока мой член растягивает ее невероятно тугую киску. Она высасывает из меня все соки, капля за каплей.

– Келлер, пожалуйста. – Я едва слышу ее из-за громких шлепков наших бедер, нашего тяжелого дыхания и моих стонов. – Келлер? Келлер!

Я крепче сжимаю ее ягодицы. Когда я отчасти прихожу в себя и смотрю на нее, то замечаю, что на ее глазах выступили слезы, и она морщится. Она даже не дышит.

– Кончи для меня, детка, – рычу я.

Мой член пульсирует так сильно, что мне почти больно. Я не останавливаюсь. Все ее тело дрожит. Я не могу прекратить.

Боже, как она великолепна, когда держится почти на весу. Мне приходится поддерживать ее в вертикальном положении.

– Келлер. Боже, пожалуйста, сэр! – шепчет она, в ней почти не осталось сил.

Как только она произносит «сэр», я изливаюсь в нее, и каждый дюйм моего тела покрывается мурашками. Я даже не пытаюсь, но чувствую, как ее дыхание выравнивается. Наши тела, покрытые потом, скользят друг по другу.

Клянусь, эта женщина сведет меня с ума.

– Господи, Келлер, если боксерам нравится трахаться так, я хочу пятерых, – дразнит она, все еще тяжело дыша.

– Даже, мать твою, не думай об этом. Я ни с кем не делюсь. Только не тобой, никогда. Поняла?

Она отстраняется от меня, вся раскрасневшаяся, и в ее глазах вспыхивает огонек.

– Есть, сэр.

Медленно выходя из нее, я заключаю ее обнаженное тело в свои объятия.

– Если не хочешь, чтобы я трахнул тебя снова прямо сейчас, не зови меня «сэр».

Она хихикает и высвобождается из моих рук. У меня внутри все холодеет. Она наклоняется и начинает собирать свою одежду.

– Серьезно, Сиенна? Так сложно было дать мне хотя бы пару минут передышки, прежде чем светить своей идеальной задницей и снова доводить меня до стояка?

Она показывает мне средний палец и начинает одеваться. С шортами все просто, их снять и надеть можно одним движением.

Она подходит к окну и вглядывается в ночь.

– Келлер, ты не против, м-м-м, подвезти меня домой? На улице уже темновато.

Я хмурюсь и подхожу к ней:

– Он снова тебя доставал?

Она теребит рукав своего свитера, не сводя глаз с окна.

– Нет, – выпаливает она.

– Поклянись, Сиенна.

– Нет, просто…

Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. Она тает в моих объятиях.

– Просто иногда мне кажется, что за мной наблюдают. Не знаю. Может, я все надумала.

Сука.

– Я разберусь. Давай я переоденусь, и мы сядем в «Гелендваген». Не обещаю, что не возьму тебя на консоли, но тебе придется пойти на риск. – Поцеловав ее в макушку, я быстро направляюсь к шкафчику и надеваю серые спортивные штаны и толстовку с капюшоном.

У меня еще есть час до того, как я понадоблюсь Луке, и этого времени хватит, чтобы отвезти ее домой и привести себя в порядок.

Хотя вряд ли сегодня получится сосредоточиться на работе. Мысли занимает то, чем мы только что занимались. Мы открыли ящик Пандоры. Меня что-то гложет, разум пытается напомнить, что мне с ней не быть. Нельзя втягивать ее в эту жизнь. Но сердце не желает слушать доводы рассудка.

Я попал.

Глава 15

Келлер

Медленно притормаживая у дома Сиенны, я глушу двигатель, позволяя темноте окутать нас. Пятьдесят седьмая улица в это время уже пуста.

Но это не мешает мне заметить у соседнего здания фигуру в капюшоне. С тех пор, как я свернул сюда, он не шевельнулся. Он одет во все черное и наверняка полагает, что сливается с тенями. Однако это я чудовище, которое бродит в ночи, а поэтому способен приметить подобных типов за милю.

Возможно, он кого-то ждет. Но сомневаюсь… В Нью-Йорке обычный человек не станет таиться в тени в такое время суток. Ведь в этом время выходят погулять чудовища.

Он высокий и худощавый. Других черт разглядеть не могу. Я отвожу от него взгляд, не желая пугать Сиенну. Она и так на взводе после выходок Джейми. Однако сейчас ничего не замечает, вертя кольцо на большом пальце. Она нервничает. Покачивает ногой. Но больше всего ее выдает то, как она перебирает пальцами, сама того не осознавая. Вдруг она обхватывает мою крупную руку своими маленькими ладонями и вздыхает, а я вместе с ней.

– Ты не… не хочешь подняться ко мне? – спрашивает она, не глядя на меня.

Я беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Выражение ее лица бесстрастное. Неужели она действительно думает, что я отвергну ее? Разве я недостаточно ясно дал понять, что почти одержим ею?

– Детка, мне сегодня нужно поработать. Я должен встретиться с Лукой. – Я вздыхаю, когда она пытается отвернуться. Крепче сжимая ее подбородок, я ловлю ее взгляд. – Это не значит, что я не хочу подняться. Черт, я хочу этого больше всего на свете. Провести ночь в твоих объятиях – это, мать твою, рай. Я говорил серьезно. Это, – я пальцем вожу между нами, – еще не конец. Не могу представить себе день, когда мы решим остановиться. Так что привыкай ко мне, милая.

На ее лице появляется облегчение, и она улыбается мне от уха до уха.

– А теперь позволь посмотреть, как ты заходишь в свой дом. И немного отдохни. Прежде чем я снова возьму тебя в машине. – Я одариваю ее озорной улыбкой, целую ее и показываю, насколько я серьезен. – Спокойной ночи, моя богиня, – шепчу я, прижимаясь лбом к ее лбу и украдкой чмокаю в щеку.

– Спокойной ночи, мой чемпион, – отвечает она и открывает пассажирскую дверь. В машину врывается холодный воздух, в полной мере отражающий мои чувства, связанные с ее уходом. Она мягко машет мне рукой, заходя в подъезд, и я бросаю взгляд на мужчину в капюшоне, наблюдающего за ней. Он не двигается, но с его места открывается хороший вид на мою машину.

Внутренний голос кричит на меня. Теперь я почти уверен, что за ней следит Джейми. Я-то думал, что после того телефонного разговора он отвалит. Если я его не пугаю, значит, с ним точно что-то не так. Он не производит впечатление сильного бойца, то есть все хуже, чем я думал. Потому что, выходит, он в отчаянии.

В любом бою ты должен знать о своем противнике все. Черта с два я подпущу его к Сиенне. Необходимо выяснить о нем как можно больше, чтобы защитить ее и заставить придурка пойти на хрен.

Мне не терпится выхватить пистолет из бардачка и треснуть им Джейми по голове. Но рисковать нельзя, тем более не за несколько недель до боя. Меня охватывает раздражение. Но я нажимаю на кнопку вызова Луки. Если кто и может узнать, что с Джейми такое, так это он. Босс мафии собственной персоной.

Он отвечает после первого гудка:

– О, привет, брат, уже едешь на встречу?

Его голос эхом разносится по машине. Даже через трубку до меня доносится, как он выпускает дым. Я уменьшаю громкость. На улице не должны слышать этот разговор.

– Да, как раз отъезжаю от квартиры Сиенны. Буду минут через двадцать.

– Женщина из клуба, так и знал. Она особенная.

Вздыхаю, потому что теперь это скрывать нет смысла, и киваю. И понимая, что мне понадобится его помощь, соглашаюсь.

– Да, брат. – Еще один вздох. – Но я не могу с ней быть. Не могу привести ее в этот мир. Я не заслуживаю такого искреннего человека.

– Брат, тебе нужно избавиться от засевшего внутри сгустка гнева. Ты больше не тот уличный мальчишка, которому нужно что-то доказывать. Ты все доказал. И ты заслуживаешь любви. Заслуживаешь ее.

Отмахиваясь от его комментариев, я перехожу к делу:

– Послушай, мне нужна услуга. Ее бывший, Джейми, на прошлой неделе на нее напал. Я видел их в переулке возле клуба. Оказывается, он, по сути, преследовал ее с момента их разрыва. Почти уверен, что сейчас он прячется за дверью ее дома. Насколько понимаю, ему это несвойственно. Он в отчаянии. У меня есть подозрение, что за этим скрывается нечто большее, чем просто желание вернуть ее. Он юрист, черт возьми, а не гангстер.

– Похоже, ее уже втянули в какую-то историю. Почему бы ее не втянуть в наш мир? По крайней мере, мы защищаем своих. Ей никогда не причинят вреда. Ты это знаешь. Напиши, что о нем знаешь, и я поспрашиваю у людей. Модный костюмчик еще не значит, что ему нечего скрывать. Кому знать, как не тебе.

– Я хуже. Я чудовище, Лука. Чудовище, которое шныряет в ночи, чтобы охотиться на людей. Я могу выстрелить человеку между глаз, наблюдать, как из него уходит жизнь, и ничего не чувствовать. Разве такой человек достоин счастья?

– Ты боец, Келлер, как на ринге, так и за его пределами. Все, что ты делал до этого момента, было продиктовано необходимостью. Те поступки не определяют твою суть. Не позволяй им решать, кто ты. Может, ты и носишь маску, но под ней ты чертовски хороший человек. – Он делает паузу. Я почти слышу, как в его голове крутятся шестеренки, и меня удивляет его пылкая позиция. Честно говоря, я думал, он вразумит меня, скажет перестать ныть и велит жить дальше. – Какой смысл быть миллиардером, если не с кем разделить эти миллиарды? Мы так старались построить империю. Создай семью, достойную всех стараний, и никогда их не отпускай, брат.

Черт возьми, он прав.

– Что, если она бросит меня, Лука? Если я больше не смогу контролировать зло внутри себя? – спрашиваю я, проводя рукой по лицу и прерывисто выдыхая. Он смеется.

– Тогда миру лучше молить о пощаде. Но вдруг она не бросит? Что, если именно она вытащит тебя из тьмы на свет? Ты познаешь свою истинную суть. Спроси мужчину под маской, достоин ли он. Это твой ответ.

Кто бы мог подумать, что он такой философ?

Я слышу печаль в его голосе.

– Ради тебя я разберусь с этим Джейми. Согласен, что угроза похитить бывшую за то, что она тебя бросила, – дикость. Ну, для тех, кто не связан с мафией. Но мы знаем, что не следует недооценивать аутсайдеров. – Раздается тихий смешок. – Я свяжусь с тобой как только смогу. А теперь езжай на встречу, прострели этому ублюдку башку и заяви права на свою девушку раз и навсегда. Я не могу позволить, чтобы мой костолом отвлекался, тоскуя по какой-то киске.

– Заткнись, Лука.

Машину наполняет раскатистый смех. Придурок.

– Я знал, как тебя задеть, брат. Я шучу. Мне нравится видеть тебя расклеенным. Тогда твоя привычная блистательность чуть тускнеет.

– Ладно, мне пора. – На мгновение замолкаю. – Еще раз спасибо.

Я завершаю звонок и несколько раз бьюсь головой о руль, как будто так смогу вбить себе хоть немного здравого смысла.

Я останавливаюсь у заброшенного склада на Первой авеню. Серые каменные стены усеяны граффити, а сам склад покрыт ржавчиной. Идеальное место для ночных встреч мафии. Район едва освещен, ведь кто станет платить за электричество в такой дыре.

Замечаю «Бентли» Луки и, паркуясь рядом, глушу двигатель. Он все еще на водительском сиденье, сидит, вцепившись руками в руль. Захлопнув дверцу своей машины, подхожу к нему. Покончим уже с этим дерьмом.

Он выскальзывает из «Бентли» и поправляет черный пиджак от «Армани». Черта с два вы увидите его в чем-то попроще. От него во всех смыслах веет властностью главы мафии.

– Босс, – киваю я в знак приветствия.

– А, Келлер, готов натянуть маску и разнести там все на хер, брат? – В его глазах появляется злобный блеск.

Мы встречаемся с Карло и его бандой, с его организацией у нас договор на поставку порошка. Днем Карло – повар-итальянец невысокого роста, а ночью он распространяет наркотики. Маскировкой ему служат пышные усы в стиле Марио. Недавно прошел слух, что теперь Карло снабжает еще и Фальконе, у которых, в свою очередь, кто-то умудрился украсть целую партию товара, что разозлило и Карло, и нас. Карло знает, что мы ему нужны. Он не может позволить испортить отношения с несомненно крупнейшим кланом Нью-Йорка. Фальконе не станут и не смогут ничего на нас повесить, как бы они ни старались.

Сегодня мы покажем ему, что с Руссо шутки плохи. Я достаю из багажника Луки свой полуавтоматический пистолет. Воздух будто застывает, нас окружает темнота. Как и когда выхожу на ринг, я удивительно спокоен, несмотря на несущийся по венам адреналин. Также в голове вдруг начинает звучать раздраженный голос, который кричит на меня, насмехается. Что бы подумала Сиенна, если бы сейчас увидела, какое ты чудовище?

Я качаю головой. Нельзя, чтобы наши с ней невыясненные отношения меня отвлекали. «От того, покажется ли чудовище, зависит наше с Лукой будущее», – думаю я, надевая свою фирменную черную балаклаву.

Направляясь к складу, я следую за братом, он пинком открывает железную дверь, висящую лишь на верхней петле, и мы входим. В центре помещения сразу замечаю Карло и двух его подручных. Они оба огромные, примерно одного роста со мной. Им, вероятно, под тридцать, у них бритые головы. И, без сомнения, у них одна клетка мозга на двоих.

Пока мы приближаемся к ним, я медленно навожу пистолет прямо на голову Карло. Он мгновенно вскидывает руки в знак капитуляции. В его налитых кровью глазах плещется страх.

Общеизвестный факт – если Лука приводит с собой помощника в маске, кто-то вот-вот умрет. Они и не подозревают, что Лука такой же ненормальный, как и я. Просто еще не имели удовольствия с ним познакомиться.

– Лука, Лука, прошу. Я могу объяснить. Мы серьезно облажались, но это больше не повторится. Даю тебе слово, – умоляет Карло.

Лука подходит к Карло и, злобно усмехаясь, пригвождает его убийственным взглядом.

– Облажались, Карло? То есть отдать товар конкурирующему клану, только чтобы его у них украли, это облажаться? – ревет он. – Ты стоил мне чертовой уймы денег, Карло, и дал Марко и Фальконе повод полагать, что они захватывают власть. Ты понимаешь, что это значит?

– Нет-нет, Лука, пожалуйста. Я все исправлю. Следующую партию ты оставишь себе бесплатно. Пожалуйста, только отпусти меня. У меня дети, семья. Я не могу умереть сегодня! – Его голос дрожит, и сам он трясется. Его бестолковые гребаные подручные тупо пялятся на нас. Они знают, что если пошевелятся, я выстрелю им в упор промеж глаз без малейшего сожаления.

Но слова Карло меня пробирают. У него дети и семья. Так какого хрена он ввязывается в поставки наркотиков для мафии? Как он может быть настолько отчаянным, чтобы рисковать всем? Гребаный эгоистичный ублюдок.

Лука хватает его за горло, а Карло издает крик, который снова привлекает мое внимание. Брат поднимает его в воздух так, словно он ничего не весит.

– Следующие две партии – бесплатно. Если я услышу хоть слово о том, что ты общаешься с Фальконе, этот человек, – он указывает на меня, – найдет тебя, твою жену и твоих детей и заставит тебя смотреть, как он перережет им глотки одному за другим. Ты меня понял? – кричит он, и в лицо Карло попадает слюна.

Пристрелил бы я Карло? Да, без колебаний. Убил бы я его семью и заставил бы смотреть? Наверное, нет. Это немного радикально даже для меня. Но, наблюдая за тем, как моча просачивается сквозь брюки Карло, пока Лука держит его за горло, я понимаю, что угроза возымела желаемый эффект.

Лука ослабляет хватку и позволяет Карло рухнуть на каменный пол с глухим стуком. Не поднимая головы, чтобы посмотреть на Луку, он просто отвечает:

– Хорошо, хорошо.

Явно удовлетворенный ответом, Лука кивает двум бестолковым прихлебалам Карло, и, проходя мимо, мне. Я пячусь к выходу, не сводя прицела с головы Карло.

Затем распахивает дверцу своей машины и уже собирается забраться внутрь, как я его останавливаю:

– Господи, перережу глотки жене и детям, Лука? – усмехаюсь я. У этого человека определенно есть склонность к безумию.

– Что, не в твоем вкусе? – спрашивает он, приподнимая бровь, и разражается хохотом. – Чертовы ссыкуны. Видел, как намокли его джинсы от мочи? В смысле, охренеть. Этот человек занимается поставками порошка на многомиллионные суммы.

– Ладно, я ухожу, на сегодня достаточно веселья. – Я киваю ему и уже готов захлопнуть дверь.

– Едешь к своей девушке? – интересуется Лука с неподдельным интересом.

– Завтра, – только и сообщаю я.

Мне нужно принять душ и поспать. Но слова Карло не перестают звучать у меня в голове. С каких это пор я стал осознавать, что втягиваю других людей в этот мир? Сиенна заставляет меня взглянуть на мою жизнь с совершенно другого ракурса.

Что бы я сделал, если бы кто-то пригрозил перерезать ей горло у меня на глазах? Ну, точно не наложил бы в штаны. Я бы убил их еще до того, как они успели бы закончить фразу.

На экране машины появляется сообщение, вверху которого высвечивается имя «Секси Сиенна». Я нажимаю, чтобы открыть его.

СЕКСИ СИЕННА:

Как ты и просил, я в постели. Голая. Спокойной ночи, чемпион

Образ ее идеального, гладкого, как шелк, обнаженного тела, распростертого на кровати, затуманивает мой разум. Я убираю сообщение с экрана и завожу машину. Может быть, если дождусь победы в бое за звание чемпиона мира, то смогу заполучить ее. Никакой мафии, никакой реальной опасности. Проводя рукой по лицу, я качаю головой. Сука. Вряд ли у меня получится оставить ее в покое на шесть недель. Звучит мучительно.

Глава 16

Сиенна

Последние два дня пролетели как в тумане: работа и сразу домой. И по новой. Я продолжаю проверять свой телефон, но ничего не приходит. Возможно, не зайдя ко мне домой, он своеобразно отбрил меня. Но он так пожирал меня глазами, пока был рядом, на его лице явственно читалось желание, и я поверила, что он испытывает ко мне то же, что я к нему. Тогда почему он не объявился?

На следующий день после тренировки я написала ему, пожелав спокойной ночи. Ну, и сообщила, что лежу в постели голая. Но ответа так и не получила. Мэдди пыталась меня утешить. Я уступила и все ей рассказала, а она, пока слушала, неподдельно переживала и все время фантазировала о нашем будущем. Она и правда жаждет любви. Как же мне хочется, чтобы она побыстрее нашла кого-то достойного ее, того, кто будет целовать землю, по которой она ходит. Боже, она этого заслуживает.

Дэвид на работе заметил мое плохое настроение. И развеселить меня не удалось даже горячему шоколаду с черной вишней. Я тоскую по мужчине. И не по какому-то мужчине, а по тому, который боготворит меня, пока я рядом, но забывает обо мне, стоит мне пропасть из поля его зрения. Просто не понимаю. Возможно, мама была права: я недостаточно хороша, чтобы люди желали держаться за меня.

Недавно стало ясно, что финансовая безопасность – не самая большая часть моей мечты. Нельзя отступать от моей страсти, которая после тренировки в зале Келлера только усилилась. Нужно поговорить с Полой и узнать, могу ли я работать на полную ставку. У меня хватит денег, чтобы продержаться какое-то время на плаву.

Я стучу по клавишам компьютера, читая скучные записи о досудебном урегулировании. Не поймите неправильно, обычно там хватает сочных подробностей. В настоящее время мы представляем интересы бедной, преданной, разгневанной жены, пытающейся получить средства, которые она по праву заслуживает после того, как ей изменили. В большинстве случаев пары не могут сохранить самообладание. Они выбегают из зала заседаний с красными лицами, выкрикивают ругательства и почти каждый раз жалуются друг на друга. Я думала, семейное право будет больше сосредоточено на семье, например, на заботе о детях, а не на разрушении ячейки общества. На деле оказалось, что все упирается в деньги: кто получит или сохранит больше и какой ущерб это сможет нанести другому человеку. Еще одна причина, по которой Сиенна не станет ввязываться в аферу, именуемую браком. Я еще ребенком пережила распад семьи и теперь ежедневно наблюдаю за разборками бывших возлюбленных. Люди эгоистичны.

Или, может, мне просто горько оттого, что я не ходила к алтарю, а в последнее время могу заинтересовать мужчину только сексом. Девушкам подобное самооценку точно не поднимает.

– А можешь стучать погромче, Сиенна? Уверен, тебя слышно даже этажом ниже, – хихикает Дэвид, тыча меня в плечо.

– Эй, ты же знаешь, я просто о-о-очень увлеклась своим делом. И я хочу, чтобы об этом уже пошли слухи, – поддразниваю я. Он прекрасно знает, что это не работа моей мечты. Но это не значит, что я ни черта не смыслю в том, что делаю.

– Ха-ха. Нет, тебя явно что-то разозлило. Ты забываешь, что я тебя знаю. Не хочешь подышать свежим воздухом? У нас не было возможности пообщаться с тех пор, как ты неделю назад бросила меня в клубе, – замечает он. Я знаю, что он не серьезно.

Смотрю на часы в углу своего компьютера – час дня. Идеальное время для обеда. Снимаю пальто со спинки стула и жестом велю Дэвиду поторапливаться, не желая сталкиваться с нашим боссом, который может потребовать, чтобы я в обеденный перерыв принесла ему информацию о том, что уже отправила по почте. Он совершенно не разбирается в технологиях и не читает электронные письма.

На улице Дэвид берет меня за руку и широко улыбается. С ним легко проводить время. Просто не знаю, готова ли рассказать ему об истинной причине своего расстройства. Он подумает, что я сошла с ума, раз так быстро прыгаю из огня да в полымя.

Свежий осенний ветерок овевает мое лицо, вызывая румянец на щеках, но солнце вовсю сияет. На улице невероятно красиво. Несколько минут мы идем по тротуару рука об руку, просто дышим свежим воздухом. Вокруг тихо и спокойно. Как раз то, что нужно, чтобы проветрить голову.

Дэвид забегает в «Старбакс» на углу и берет нам пару чашек латте, идеальных для того, чтобы согреть руки. Офис всего в десяти минутах ходьбы от «Овечьего луга» в Центральном парке, нашего любимого места для прогулок во время обеденных перерывов. Однако близится Рождество, а потому полно туристов, так что найти скамейку не просто.

Я больше не праздную этот праздник. Мама испортила его для меня. Она однажды весь день злилась, что у нее подгорела индейка, и сорвалась, выбросив мои подарки в мусорное ведро. Но должна признать, что Нью-Йорк на Рождество изумительный. Мерцающие гирлянды, елка в Рокфеллер-центре и безумное количество вечеринок. Здесь точно умеют праздновать. Не будь я таким Гринчем[10], и я бы присоединилась ко всеобщему веселью. Может быть, однажды.

– Итак, малышка, не хочешь рассказать, что тебя беспокоит? Это как-то связано с мужчиной, который увез тебя и всем видом показывал, что хочет меня прикончить за то, что я прикоснулся к тебе? – Он приподнимает брови.

Вздохнув, я сдаюсь. Все – или ничего.

– Я знаю, ты, наверное, думаешь, что глупо развлекаться с кем-то так сразу после Джейми. Но я правда считала, что между нами что-то есть. Не уверена, что именно, но секс был сногсшибательным. Вряд ли мне когда-нибудь будет так же хорошо. – Я съеживаюсь, понимая, что выкладываю подробности сексуальной жизни Дэвиду.

– О, малышка. Знаешь, многие мужчины умеют пользоваться своими членами. Не списывай себя со счетов слишком рано.

Я игриво шлепаю его по руке.

– Но, честно говоря, мне показалось, он серьезно на тебя запал. Господи, он напугал меня до смерти. Кого волнует, как скоро ты найдешь кого-то после Джейми? Тебе нужно было поскорее выбросить его из головы, и разве есть лучший способ это сделать? – дразнится он. – Почему бы тебе не отправить ему короткое сообщение? Не всегда же парням делать первый шаг. Если тебе нужны сексуальные услуги, просто скажи ему. Что случится в худшем случае?

Хм, в чем-то он прав.

– Послушай, если уж быть честной до конца, связь с Келлером…

Дэвид вырывает руку из моей, останавливается как вкопанный и таращит на меня глаза.

– Охренеть. Ты же не трахаешь Келлера Руссо, чемпиона мира, Келлера «Киллера» Руссо? Не может быть.

– Господи, тебе дать его номер? Да, я о нем, – возмущаюсь я.

– Что ж, доставай телефон и пиши ему прямо сейчас. Черт, и как я не узнал его в пятницу? – Он замолкает. – Наверное, был слишком рассеян, пытаясь не дать ему убить меня.

Я смеюсь.

– Он не такой уж и страшный.

– Ты, мать твою, издеваешься? Зато теперь понимаю, что ты могла быть права. Не уверен, что на свете найдется много мужчин, которые могли бы с ним сравниться. Можешь позлиться на него подольше. Я разрешаю, – снова шутит он, тыча меня локтем в бок.

Мы еще немного гуляем, снова взявшись за руки, и болтаем, смеемся и обсуждаем детали субботнего вечера. Дэвид настаивает, чтобы мы вернулись в «Конечную зону», если я снова смогу организовать проход в VIP-зону и обслуживание. Хитрый маленький засранец.

Под ребрами раздается жужжание, в кармане черного приталенного блейзера оживает телефон. Быстро расстегивая молнию, я достаю его, чтобы выключить.

На экране высвечиваются одно сообщение за другим.

13:26

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Ты сегодня выглядишь сногсшибательно, детка.

13:27

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Советую ему убрать от тебя свои руки, пока я их не оторвал.

13:28

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Я серьезно, принцесса. Я не шутил, когда говорил, что ты моя.

13:29

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Будь по-твоему.

Я озираюсь, и меня пробирает дрожь. Разумеется, он не следит за мной. Хотя он точно меня видит. Иначе, как он узнал, что я иду под руку с Дэвидом? У нас чисто платонические отношения, но он не в курсе.

Черт.

Сердце бешено колотится. Я знаю, что он рядом, я чувствую его присутствие. Не понимаю, как это возможно, но мое тело непроизвольно реагирует на него. Мы словно магниты, которые не оторвать друг от друга. Притяжение слишком дикое и сильное. Я останавливаюсь как вкопанная. Бежать от него смысла нет. Складывается такое впечатление, что он всегда меня найдет. Разумеется, только если захочет.

Но если он считает, что может указывать, с кем мне обедать, то пускай подумает еще раз. Может, в спальне я и принадлежу ему, но за ее пределами я принадлежу себе, тем более после того, как он снова игнорировал меня почти всю неделю.

Позади раздаются гулкие шаги, и Дэвид глядит на меня с подозрением. Я хмурюсь и незаметно качаю головой. Дэвид, может, высокий и мускулистый, но Келлера ему не одолеть.

Шаги стихают, и до меня доносится тяжелое дыхание, а в ноздри проникает аромат его мускусного лосьона после бритья. Я медленно высвобождаю свою ладонь из руки Дэвида и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Носом я утыкаюсь в его грудь. Боже, он пахнет божественно.

Отступив на шаг, я рассматриваю его.

Серые спортивные штаны идеально сидят на бедрах и отлично смотрятся с черной футболкой, обтягивающей мышцы и подчеркивающей каждый бугорок его пресса. Его тело словно высечено из камня, и блестящие капли пота сверкают на его безупречных, натренированных руках.

Я быстро закрываю рот, когда понимаю, что, по сути, пускаю на него слюни. Он впивается в меня своими темными глазами. Я впервые по-настоящему рассматриваю его средь бела дня. Его левую бровь рассекает едва заметный шрам, примерно в сантиметр длиной. И как я могла не заметить его раньше? О, наверное, потому что не о его голове я постоянно фантазирую.

От воспоминаний по телу пробегают мурашки, и я вздрагиваю. Его челюсть напрягается, пока он переводит взгляд с меня на Дэвида и обратно.

– Привет, приятель. Я твой большой фанат, – подает голос Дэвид, прерывая наше соревнование в гляделки.

– Приятно познакомиться, – цедит он сквозь стиснутые зубы и протягивает Дэвиду руку.

– Дэвид. Я… э-э-э… работаю с Сиенной. Я был с ней в клубе на прошлых выходных, – объясняет он, крепко пожимая протянутую ладонь.

Келлер кивает и снова поворачивается ко мне, игнорируя Дэвида, стоящего от нас всего в паре шагов.

– Что ж, было приятно…

Прежде чем я успеваю закончить предложение, Келлер обеими руками обхватывает мой подбородок и прижимается своими губами к моим. Затем так же быстро он отстраняется, смотрит сверху вниз сквозь полуприкрытые веки и ухмыляется. Глядя на эту улыбку, я не могу вспомнить, почему вообще на него разозлилась.

Теперь мне жарко, и я завелась, мне почти жизненно необходимо сорвать с себя пальто, чтобы холодный воздух окутал тело.

– Я заберу тебя из офиса в пять.

Приходя в себя после поцелуя, я часто моргаю и смотрю на него.

– Подожди, откуда ты знаешь…

– Есть источники.

– Ну, если бы ты написал на этой неделе, я бы сказала сама, – огрызаюсь я. Туман от поцелуя рассеялся.

– О, принцесса, не будь такой. Мне нужно было кое с чем разобраться. Больше я так долго без тебя обходиться не собираюсь.

И снова он вытаскивает меня из ямы раздумий. Может, он правда меня хочет?

– Значит, увидимся в пять? Кажется, мне нужно загладить вину, детка.

Он понимающе подмигивает мне, быстро чмокает в лоб и снова пускается бегом, даже не попрощавшись.

Я стою и безучастно наблюдаю за тем, как он трусцой удаляется в сторону горизонта Нью-Йорка. Что, черт возьми, только что произошло?

– Ты покраснела, малышка, – выводит Дэвид меня из задумчивости, вновь подталкивая локтем.

Раздраженно просовывая свою руку под его, я веду нас в офис. Теперь буду считать часы до того момента, когда смогу продолжить поцелуй. Будь ты проклят, Келлер, за то, что возбудил меня на работе. Ну что ж, ругань других пар явно остудит мой пыл.

День тянется со скоростью улитки. Я наблюдаю, как пролетают секунды. От грязно-белых стен и приглушенного света у меня почти разболелась голова. Я все еще злюсь на Келлера за то, что он игнорировал меня почти всю неделю, но, черт возьми, могу думать только о том, как он снова оттрахает меня до беспамятства. Эти мысли не покидают меня весь день, и приходится сжимать ноги под столом. Он быстро завладевает всем моим вниманием. Нужно быть осторожной и не привязываться к нему слишком сильно. Нельзя позволить ему разбить мне сердце.

Как только пробивает пять, я быстро прощаюсь с Дэвидом, накидываю пальто и вылетаю за дверь, быстро несясь по лестнице вниз.

Первый этаж заполнен выходящими из здания бизнесменами. Я направляюсь прямиком к вращающимся дверям. И узнаю его за милю. Он прислоняется в своему «Астон Мартину» цвета бронзы, одетый в черную толстовку с поднятым капюшоном и восхитительные серые спортивные штаны.

В глазах бизнесменов отчетливо читается зависть и восхищение его машиной. Я закатываю глаза. Мужчины и их игрушки.

Лицо Келлера озаряется облегчением, когда он понимает, что я иду к нему. Ускоряя шаг, я почти бегу, все вокруг как в тумане. Я вижу только его и могу сфокусироваться лишь на том, чтобы добраться до него.

Когда мне это, наконец, удается, я буквально прыгаю в его объятия, обвиваю ногами его талию и захватываю его губы. Ничего не могу с собой поделать.

– Ну, чертовски хорошее приветствие, детка, – хрипит он. – Теперь у меня жесткий стояк на улице средь бела дня.

Слегка опуская бедра, я чувствую, как его твердый как камень член прижимается к моей киске. Он не шутит. Молодец, что надел мешковатые штаны. Ничто не скроет его массивную выпуклость, абсолютно ничто.

Он постоянно разжигает огонь внутри меня. От осознания того, насколько сильно этот мужчина хочет меня, я чувствую себя более живой, чем когда-либо.

Я скольжу ногами по его бокам. Он удерживает меня, помогая осторожно ступить на тротуар.

– Спасибо, что подбросишь домой, – говорю я и открываю пассажирскую дверь. Келлер хлопает рукой по прохладной стали и нависает надо мной всем телом.

– Я отвезу тебя домой только для того, чтобы ты собрала сумку со своим барахлом и отвезла его ко мне. Я хочу, чтобы ты была в моей постели каждую ночь. Обсуждению не подлежит. Два дня, и я не могу без тебя нормально функционировать, больше я такой ошибки не допущу.

Черт.

Я изучаю его лицо. Мы быстро движемся вперед. Я толком и не успела на него позлиться из-за исчезновения, но… Как тут можно спорить? Происходящее слишком похоже на нормальные отношения. Но я не стану отказывать себе в том, чтобы мне каждую ночь поклонялся собственный бог секса. Я этого заслуживаю, даже если в конечном итоге меня ждет разбитое на миллион осколков сердце.

– Испытательный срок неделя. – Я указываю на него пальцем. – Но я остаюсь у себя, если буду нужна Мэдди.

– Я не против, – фыркает он, хватается за дверную ручку и жестом приглашает сесть, после чего наклоняется, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Клянусь, когда он это делает, он намеренно задевает мою грудь.

Роскошь его пентхауса поражает меня каждый раз. Учитывая размеры, элегантность и красоту этого места, я чувствую себя не в своей тарелке. Келлер в мгновение ока может заполучить любую женщину. Почему я?

Квартира отлично отражает личность хозяина: темная мебель контрастирует с естественным освещением и белым мрамором. И он мрачный и задумчивый, но за фасадом скрывается свет. Мне это ясно как день, хотя он этого может не замечать.

Но я еще не видела никаких фотографий или других личных вещей, даже боксерской экипировки. Словно я ступаю на свободную территорию, которая только и ждет, чтобы ее заполнили и оживили.

– Чудесное место, Келлер.

– Ну, привыкай, детка. Если я добьюсь своего, ты никогда отсюда не уедешь, – говорит он, подкрадываясь ко мне сзади, и обхватывает за талию своими крепкими руками.

Я прижимаюсь к его груди и наслаждаюсь моментом. Как будто так быть и должно, все правильно. Когда он меня обнимает, ощущение такое, что я могу покорить весь мир.

– Что ж, сейчас, наверное, самое подходящее время сказать, что я вообще не умею готовить. Меня растили на полуфабрикатах и еде навынос. Мэдди, по сути, запретила мне стряпать что-либо, кроме кофе. Так что, если ожидаешь увидеть заботливую женушку, то сильно разочаруешься, чемпион.

– Женушку? М-м-м, мне нравится, как это звучит, – бормочет он мне в шею.

Он губами скользит по моей коже, и я чувствую, как он расплывается в ухмылке. И у меня не выходит сдержать ответную улыбку. Может, быть женой, в конце концов, не так уж и плохо.

– Хорошо, что миссис Руссо научила этого парня готовить. Не переживай. Я позабочусь о том, чтобы мы оба были сыты. А на десерт у меня каждый чертов вечер будет твоя сладкая-сладкая киска. – Звучит идеально. – На самом деле, я бы не отказался от сладкого перед ужином, – заявляет он, подхватывает меня и опускает на прохладный кожаный диван. Одним рывком срывает с меня джинсы и крошечные черные стринги, оставляет обнаженной. Не мешкая, он набрасывается на меня ртом, вылизывает клитор и пальцами доводит меня до оргазма с рекордной скоростью. Он определенно знает, как со мной обращаться. Он отрывается от моей интимной зоны и жадно целует в губы. Я чувствую свои соки на его губах. Это чертовски возбуждает. Его твердый член начинает выпирать под сексуальными серыми спортивными штанами. Я хочу большего и пытаюсь поднять руку к поясу, но он быстро ее убирает. – Терпение, малыш. Сначала еда, потом трахнемся. Договорились?

– Ладно, – фыркаю я. Несмотря на то, что испытала оргазм всего несколько мгновений назад, я жажду большего. Я желаю его. Но еда тоже подойдет.

Келлер управляется на кухне как профессионал. Пока я не обнаружила того, в чем он меня бы не превзошел.

Боксирует – есть. Может найти мой клитор – есть. Готовит – есть. Ну не может быть мужчина настолько идеален.

От аромата цыпленка в сливочно-чесночном соусе у меня урчит в животе. Кухню наполняет пар, а Келлер с сосредоточенным выражением порхает от одной сковороды к другой с лопаткой в руке.

Я просто сажусь на барный стул и пускаю слюни на открывающееся мне зрелище. Черт, я бы могла к этому привыкнуть.

– Нужна помощь? Если хочешь, уверена, с сервировкой-то я справлюсь, – интересуюсь я.

– Нет, детка, просто сиди и будь красавицей. Я покажу, как готовит настоящий мужчина.

Я закатываю глаза. Меня это устраивает.

Вкуснее этого ужина я ничего еще не пробовала. Ну, если не считать его член, но он не в счет.

Каждый кусочек – взрыв вкусовых ощущений, пляшущих на языке. Мне не удается сдерживать стон при каждом укусе. И чем дольше мы едим, тем крепче Келлер сжимает вилку. Наконец он не выдерживает и швыряет ее на столешницу, отчего у меня чуть сердце не уходит в пятки.

– Черт, принцесса, еще раз застонешь, я не сдержусь, нагну тебя над островом и буду трахать, пока ты не закричишь.

– Извини, – надуваю я губы, чувствуя, как горят мои щеки. – Просто это безумно вкусно, ничего не могу с собой поделать. Я привыкла к пресной пицце и сэндвичам на гриле, – добавляю я, набивая рот еще одним куском, и издаю еще один непроизвольный стон, хотя изо всех сил стараюсь его подавить.

Он прожигает меня насквозь похотливым взглядом, соскальзывает с барного стула и направляется ко мне.

Я сжимаю бедра и ерзаю на стуле, отодвигая от себя почти пустую тарелку, и разворачиваюсь к нему лицом.

Он врезается в мои губы своими, не говоря ни слова, и вынуждает меня снова стонать. Господи, с этим мужчиной я издаю столько звуков.

– Этот гребаный рот, – бормочет он себе под нос. Я одариваю его понимающей ухмылкой, обмакиваю палец в соус и кладу его ему в рот. В ответ он широко распахивает глаза. Я, как могу, силюсь не расхохотаться при виде его потрясенного выражения на лице. Оно бесценно.

Следующая неделя пролетает незаметно, мы привыкаем к нашему новому распорядку. Уже и не вспомню, когда так часто улыбалась. Когда в последний раз ощущала безоговорочную безопасность. С каждым днем я чувствую себя все более любимой, прежде я такого не испытывала. Мне не хочется, чтобы этот пузырь лопнул.

Каждое утро мы вместе пьем кофе, после чего Келлер отвозит меня на работу и одаривает потрясающим поцелуем, от которого меня весь рабочий день преследует непроходящее возбуждение. Ровно в пять он оказывается у входа в мой офис и голодным взглядом провожает меня от здания до машины.

Потом мы вечерами обнимаемся на диване и смотрим документальные фильмы о преступниках, выясняя, кто из нас первым раскроет дело. Я пока не выигрывала.

Он оживляется, когда мы говорим о его боксерской карьере и предстоящем через несколько недель бое. Он изнуряет себя ежедневными тренировками. Его страстную натуру и выдержку невозможно не заметить.

И не будем забывать о бесконечном потрясающем сексе. Господи, я и до этого знала, что он в хорошей форме. Теперь же могу подтвердить, что он более чем способен выдержать двенадцать раундов. Сомневаюсь, что в его удивительно большом пентхаусе осталась хоть одна не помеченная нами поверхность.

Каждую ночь я засыпаю, прижавшись к нему, но каждое утро просыпаюсь в пустой постели. Его сторона матраса почти не примята, словно он вообще не спит.

Все начинает казаться почти идеальным.

К пятнице у меня ноет все тело, я вымотана, но никогда не чувствовал себя бодрее. Проснувшись утром, я не обнаружила Келлера в пентхаусе, он не появился, чтобы выпить кофе или подвезти меня. Я пыталась ему дозвониться, но безуспешно. Не желая выставлять себя назойливой, требовательной подружкой, я беру себя в руки, вспоминая, что сама вообще-то взрослая, и решаю дойти до метро пешком. Не то чтобы мне этого хотелось. Все никак не получается избавиться от странного ощущения, что за мной наблюдают. Дэвид на этой неделе на больничном, так что в обеденный перерыв я гуляю одна. И каждый раз меня охватывает беспокойство, отчего я сокращаю время прогулки и возвращаюсь в офис поскорее. После второго раза у меня сдают нервы, и я перестаю выходить на обед. Может быть, я все себе придумала. И я вздыхаю.

Стоит почаще себе напоминать, что не нужно полагаться на мужчин. Я продвинулась в жизни так далеко, потому что рассчитывала только на себя, и, черт возьми, сейчас менять ничего не намерена. Я все сильнее влюбляюсь в Келлера. Я знаю, что не должна этого делать, но сердцу не прикажешь.

Нам было ясно, что мы оба не хотим отношений, но с каждым днем наше поведение все больше напоминало именно те самые отношения. Если я не с ним, то думаю только о нем. Когда я рядом, мне хочется сорвать с себя одежду и позволить ему поглотить каждый дюйм моего тела. Мы освещаем друг друга сквозь тьму, которая по-своему окружает нас обоих.

Пока кофеварка с жужжанием оживает и наполняет мой стаканчик навынос темной жидкостью, я стою на кухне и постукиваю ногой. Даже одного запаха кофе достаточно, чтобы разбудить меня.

Открываю стиральную машину, чтобы закинуть в нее белье. Мне казалось, я захватила с собой достаточно вещей. Но Келлеру, как какому-то пещерному человеку, обязательно нужно каждый раз рвать мои трусики, и выходит, что у меня осталось две пары черного атласного белья. Вытаскиваю гору одежды, скинутую в машину, и швыряю ее на пол. Через мгновение в ноздри бьет какой-то металлический запах, и я морщусь.

Подбирая каждый черный предмет по одному, бросаю их в барабан, и замечаю, что кончики моих пальцев покрыты кровью. Что за хрень? Я пытаюсь сдержать подступающую к горлу рвоту. На белый мрамор капает темно-красная жидкость. Трясущимися руками в красных разводах я кидаю промокшую черную толстовку в машинку, и мое тело охватывает паника. На ватных ногах я иду к раковине и, включив горячую воду, энергично оттираю кровь с пальцев.

Черт, а что, если он ранен, что, если он в больнице, черт-черт-черт, пожалуйста, пусть все будет хорошо. Сделав глубокий вдох, я выключаю шумящую воду и беру со стойки сумочку. Вытряхнув содержимое, разлетевшееся в разные стороны, быстро достаю телефон и набираю его номер.

Келлер отвечает после первого же гудка, его низкий голос гремит в динамике:

– Доброе утро, прелесть, ты в порядке? – тихо спрашивает он, явно не подозревая о моей панике.

– Доброе утро! Ты, мать твою, серьезно, Келлер? Я думала, ты умер! – кричу я, тяжело дыша. Руки все еще дрожат.

– О-о-о, ты беспокоишься обо мне, детка? Пришлось встать пораньше и отправиться на тренировку. Я оставил тебе записку на тарелке с фруктами в холодильнике. – Он посмеивается, будто я рассказала смешную шутку.

– Келлер, я нашла в стиральной машине твою одежду, с которой капала кровь. Я подумала… что с тобой что-то случилось. Почему ты просто не позвонил мне, как нормальный человек? Ты же знаешь, я терпеть не могу есть с утра пораньше, – шепчу я в трубку, словно кто-то может услышать, что я веду себя как чересчур бурно реагирующая дура.

На линии повисает тишина. Его дыхание становится тяжелым.

– Все в порядке, Сиенна, успокойся. Я в порядке, правда. Вчера допоздна тренировался с Грейсоном и получил от него небольшую взбучку. – Он быстро меняет тему разговора. – Я могу сейчас вернуться и отвезти тебя на работу.

Внезапно мне становится трудно выносить поток информации. Стены давят на меня. Почему у меня такое чувство, что он лжет?

– Нет-нет, правда, все в порядке, я все равно опаздываю, а тебе пора на тренировку. Титул чемпиона мира не завоевать, не приложив усилий. Особенно после стольких ночных тренировок, – бормочу я, а мозг с каждой секундой разгоняется все быстрее. Он не отвечает, поэтому я продолжаю. – Я… договорилась вечером встретиться с Мэдди и Дэвидом, так что, наверное, просто останусь у себя. Мэдс скучает по мне. Может, нам нужно дать друг другу больше пространства на пару дней. – Мой голос дрожит.

– Нет. Как насчет того, чтобы мы с Грейсоном потом встретились с вами в клубе и вместе поехали домой?

– Встретимся там в восемь. Хорошего дня. – Я стараюсь говорить задорно и сбрасываю звонок прежде, чем он успевает ответить.

На экране тут же высвечивается сообщение.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Еще раз сбросишь так звонок, и тебе не понравится наказание.

Увидимся вечером, моя богиня.

Трясущимися пальцами собираю обратно содержимое сумочки, разбросанное по острову, и направляюсь на работу. Никак не могу избавиться от ощущения, что все вокруг рушится. Я знала, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но это не значит, что снять розовые очки не больно.

Я глубоко вздыхаю и вызываю лифт, вытирая вспотевшие ладони о брюки. Черт, я не могу этого сделать, не без него.

Снова вздыхаю и направляюсь к лестнице. Похоже, сегодня снова предстоит спуститься на восемьдесят шесть пролетов. Потрясающе.

Глава 17

Сиенна

Я поднимаюсь в свою квартиру. Сегодняшний день тянулся бесконечно. Я игнорировала все звонки Келлера. Чем больше думала о нашем разговоре, тем сильнее злилась из-за того, что он мне солгал.

Может, мы и не в отношениях, но мне казалось, все к ним идет. Теперь он уходит посреди ночи, я нахожу окровавленную одежду, и у меня кружится голова, отчего возникают неприятные мысли вроде того, что все происходящее построено на лжи. И чего я так удивляюсь? Ни один мужчина еще не вел себя иначе.

На пороге моей квартиры замечаю коричневую посылку и замираю на месте. Выглядит она так, словно ее возили в самом дальнем углу почтового грузовика. Поднимая ее, замечаю, что она адресована мне, и надпись выведена неровным почерком. В нос бьет запах горелой бумаги, и приходится затаить дыхание. Да, настолько сильный запах.

Зажав пакет под мышкой, отпираю дверь. До меня доносится свежий аромат эвкалипта. Квартира сияет. Господи, Мэдди, должно быть, скучает без меня, раз затеяла генеральную уборку.

– Боже мой, ты дома. – Мэдди мчится ко мне на полной скорости, врезаясь в меня, застывшую на пороге, и обнимает так крепко, что я едва могу дышать.

– Ты скучала по мне, что ли? – Я смеюсь. Именно в таком приеме я нуждалась после дерьмового дня.

– Конечно, черт возьми, скучала. Разве не видишь, что здесь все сверкает? Как прошла твоя похотливая неделя с самим мистером «Бог секса»? – спрашивает она, поднимая брови.

– Хорошо, – киваю я как ни в чем не бывало. Но мне еще не удавалось скрыть свои эмоции от Мэдди. Никогда этого не умела. Она видит меня насквозь.

Она хмуро оглядывает меня с ног до головы, словно оценивая ситуацию. Затем хватает за руку, ведет меня в гостиную, плюхается на диван и хлопает по нему рядом с собой, приглашая присоединиться.

– Подожди, нам нужно вино, – выпаливает она и наполняет два огромных бокала охлажденным розовым вином. Клянусь, эта женщина читает мои мысли.

Следующий час мы разбираем мои сомнения и разочарования. Пока Мэдди слушает и кивает, я чувствую, как работает ее мозг.

– Это из-за меня? Во мне проблема? – Я разочарованно вздыхаю.

– Может быть, просто может быть, тебе нужно отпустить свое прошлое, Си. Уверена, этому есть разумное объяснение. Мужчина не может быть настолько одержим тобой и одновременно не быть в тебе заинтересованным. Просто ты убегаешь при первых признаках неприятностей. Вот увидишь, у меня хорошее предчувствие. – Она допивает остатки вина и ставит бокал на стол. – Что это за чудовищная посылка, черт возьми? Я даже отсюда чувствую запах. Она горит или как? – хмурится она, зажимая нос.

Я хватаю посылку и срываю коричневую бумагу, под которой оказывается маленькая поцарапанная коробочка из черной кожи. Может, это ранний рождественский подарок от мамы? Ха, это был бы первый подарок от нее за всю жизнь.

Поднимаю крышку, и из коробки вырывается отчетливый запах гари. Коробочку до краев наполняют серый пепел и разбросанные полуобгоревшие розы. Сверху лежит маленький белый конверт. Быстро вскрыв его, обнаруживаю открытку с надписью:

Сиенна, ты меня ранила, выбросив мои розы. Пускай это станет для тебя посланием: я сожгу все, что встанет на моем пути. Ты вернешься ко мне. С любовью, Дж

Дрожащими пальцами бросаю записку обратно в коробку и захлопываю крышку. С той ночи, когда Келлер угрожал Джейми, он не давал о себе знать. Я думала, все кончено.

Мэдди молчит, уставившись на посылку широко раскрытыми глазами.

Это не тот Джейми, которого, мне казалось, я любила, не тот мужчина, за которого я собиралась выйти замуж. Не могу понять, почему он все еще держится за меня, почему не отпускает.

– Сиенна, думаю, тебе нужно обратиться в полицию. Все принимает слишком странный оборот. Сначала он нападает на тебя в переулке. На этой неделе я видела его за окном нашей квартиры по крайней мере дважды. А теперь он роется в нашем мусоре и присылает тебе обгоревшие розы. Что, если он не тот, кем ты его считала? Вдруг он правда опасен, Сиенна?

Мне нечего ей ответить. Я всегда думала, что могу сама о себе позаботиться. Теперь я не уверена. Меня охватывает беспокойство, и по щекам начинают течь слезы.

Громкий стук в дверь заставляет нас обеих подпрыгнуть. Прежде чем успеваю среагировать, Мэдди вскакивает с дивана и направляется к двери, вооружившись большим зонтом, выхваченным из стойки у входа.

– Джейми, мать твою, Богом клянусь, если хотя бы переступишь порог этой квартиры, я выколю тебе глаза, долбаный ты психопат! – кричит она через дверь.

– Это Келлер. – Его голос. Мое сердце мгновенно начинает биться чаще.

Мэдди поворачивается ко мне, приподняв бровь.

– Впусти его, – вздыхаю я.

Только Мэдди отпирает задвижку, и дверь распахивается, едва не впечатывая ее в стену.

– Прошу прощения! Да кем ты себя возомнил, чтобы так врываться сюда? – Но стоит Келлеру нависнуть над ней, и она прекращает выплевывать ругательства.

Даже не поздоровавшись с Мэдди, он несется прямо ко мне, на его лице читается тревога.

Если бы взглядом можно было убивать, Джейми был бы уже под землей, на глубине шести футов.

Добравшись до меня, он опускается на колени, берет мои руки в свои и изучает мое лицо.

– Что случилось, Сиенна? Он сделал тебе больно? – Гнев, сквозящий в его тоне, контрастирует с мягкостью его прикосновений.

Я перевожу взгляд на коробку, он замечает это и видит посылку. После чего тянется к ней, открывает коробку и читает записку, постепенно выгибая бровь. Затем он запихивает конверт обратно в коробку, захлопывает крышку и с раздражением бросает ее обратно на диван. Обхватив мое лицо своими большими руками, он прижимается своим лбом к моему.

– Сиенна, обещаю тебе, я больше не позволю ему причинить тебе боль или даже приблизиться настолько, чтобы прикоснуться к тебе. Детка, посмотри на меня, – шепчет он, поглаживая мое лицо большим пальцем. Я смаргиваю слезы. И смотрю на него, по-настоящему смотрю. Ему не нужно ничего говорить, потому что от него исходит любовь, и в этот момент мне требуется его защита. Я нахожу в себе силы лишь на то, чтобы слегка кивнуть ему и уткнуться головой в грудь. Он заключает меня в объятия, и его мускусный аромат успокаивает меня.

Его сердце бешено колотится. Я это чувствую. Этот человек способен убить голыми руками. Очевидно, что он пойдет на это. Он создан, чтобы быть машиной. И остальные могут его бояться. Только не я. Я люблю эту его сторону, моего неистового защитника. Сейчас я понимаю, что не хочу быть без него. Больше ни одного дня. Я не хочу бороться со своим сердцем.

– Отвези меня домой, Келлер, дай ощутить себя в безопасности. Сделай меня своей, – шепчу я ему в грудь. От моих слов у него перехватывает дыхание, и он накрывает своими губами мои. В момент, когда они соприкасаются, вспыхивает искра, мой страх улетучивается, и я снова чувствую себя живой.

– Мне нужно срочно кое с чем разобраться. Вы с Мэдди собирайтесь. Не выходите из квартиры. Грейсон заедет за вами через час. Встретимся в клубе, а потом я отвезу тебя домой, где тебе самое место. Обещаю. Ты тоже должна мне кое-что пообещать. Больше ты не сбежишь, хорошо? Нам нужно перестать отрицать то, что происходит между нами. Ты владеешь каждой моей мыслью, ты для меня – все. Я никогда ни перед кем не вставал на колени. Это передо мной, чудовищем, люди склоняются. Но я всегда буду преклоняться перед тобой, моя богиня. Я буду поклоняться тебе всеми фибрами своей души. Я не могу обещать нормальных отношений. У меня их никогда не было. Но я хочу попробовать. Черт, я так сильно хочу быть достойным тебя. Стоило мне подумать, что ты меня сегодня бросила, и у меня возникло ощущение, будто кто-то вырвал мое сердце и растоптал его. Будь моей. Позволь владеть твоим сердцем, как ты владеешь моим. – Я слышу волнение в его тоне, когда он опускается передо мной на колени, открывая свое сердце.

Он глазами ищет ответа.

– Я твоя, чемпион, навсегда только твоя, пока ты меня не оттолкнешь.

– Я ни за что тебя не отпущу. Теперь ты моя. Навеки, – рычит он, встает с колен и дарит потрясающий поцелуй. Который подтверждает то, что мы оба знаем. Это оно. Мы созданы друг для друга, и я наконец-то чувствую себя полноценным человеком.

Я оглядываюсь и замечаю Мэдди. Она стоит, спиной прислонившись к двери, и освещает комнату своей заразительной улыбкой. Она обожает любовь. Поймав мой взгляд, она мне подмигивает.

– Ладно, мне лучше идти собираться. Если еще раз поцелуешь меня, я притяну тебя за ворот этой толстовки и оседлаю прямо на моих мягких подушках. – Я хихикаю.

– Ну, я вот-вот уйду отсюда с каменной эрекцией. Так что я полностью за то, чтобы ты оседлала мой член, – отвечает он, и я шлепаю его по груди, пытаясь сдержать смех.

– Иди! Я не хочу секса-пятиминутки. Я хочу тебя, твой рот и твой член всю ночь напролет. – Я хриплю, когда он издает низкий стон.

– Твой похотливый язык убивает меня, женщина.

Он встает, и его возбуждение натягивает сексуальные спортивные штаны. Он опускает руки в карманы, достает два белых билета и протягивает их мне. Приподняв бровь, я беру их и поднимаю на него вопросительный взгляд.

– Один из парней… Люк из спортзала будет завтра драться на благотворительном мероприятии на Мэдисон-сквер. Мы с Грейсоном его тренировали. Я достал для вас два билета, если вы с Мэдди хотите прийти.

В моей груди разливается теплое чувство, и улыбка озаряет лицо.

– Боже мой, да! Звучит потрясающе! Мы с удовольствием. Спасибо. – Я спрыгиваю с дивана и быстро чмокаю его в губы, прежде чем проводить до двери, хотя и не хочу, чтобы он уходил.

Прислонившись к дверному косяку, я тереблю волосы, как влюбленный подросток.

– Значит, увидимся через пару часов, чемпион. – Я подмигиваю.

Он заключает меня в объятия, и я таю.

– Надень для меня что-нибудь короткое и сексуальное. Жду не дождусь, когда ты прижмешься ко мне своей задницей, – хрипло произносит он, и в его голосе слышится откровенная похоть.

Закрывая дверь, я прислоняюсь к ней спиной, и пока до меня доносятся разлетающиеся эхом по коридору удаляющиеся тяжелые шаги, пытаюсь вернуть самообладание. Я в полном смятении. И как переживу сегодняшний вечер, понятия не имею.

– Так и знала. Я знала, что он скоро вернется за тобой. Черт, он смотрит на тебя так, словно хочет буквально съесть! Как это сексуально! – Мэдди мечтательно вертится, выходя из своей комнаты.

– Мне страшно, Мэдс. Я по уши в него влюбилась. Что, если он не отличается от остальных? Если он уйдет, честно говоря, думаю, он заберет с собой мое сердце. Я сильная, но не настолько.

Она заключает меня в теплые объятия и мгновенно приносит утешение.

– О, Си, а если он этого не сделает? Что, если он твоя родственная душа, и вам суждено зажигать друг друга до скончания веков? То, что есть у вас двоих, не многим дано ощутить хотя бы на миг. Так что хватайся за это обеими руками и заявляй свои права. Ты заслужила. Пришло твое время быть счастливой. – Ее голос суров, но в нем слышится обожание.

Кивая в ее объятиях, я понимаю, что она права. Я чувствую это душой. Келлер был и всегда будет моим единственным. Какие бы секреты он ни скрывал, я всегда буду выбирать его.

Перед появлением Грейсона я наряжаюсь в рекордно короткие сроки. Я останавливаюсь на черном облегающем атласном платье, обтягивающем каждый изгиб и едва доходящим до середины бедер. К нему я подбираю красные туфли на каблуках и красную помаду. У меня не было времени вымыть и высушить волосы, поэтому сегодня приходится их выпрямить. Такая прическа подчеркивает карамельные оттенки, перетекающие в светлые кончики ниспадающих каскадом волос. После быстрого нанесения туши я готова, и у меня есть целых десять минут в запасе.

Услышав громкий стук в дверь, я быстро выхожу из своей комнаты, чтобы впустить Грейсона. Без сомнения, Мэдди опаздывает. Красота требует времени, и она, безусловно, серьезно относится к этому правилу. Черт, когда Грейсон видел меня в последний раз, я голым задом лежала на его столе. Но меня это даже не смущает. Я тогда была дико возбуждена. Распахнув дверь, широко улыбаюсь Грейсону. Он стоит, прислонившись к дверному косяку, и изучает меня с головы до ног. Не как мужчина женщину, а скорее, чтобы понять, что нравится во мне Келлеру.

– Что ж, как приятно видеть тебя одетой, Сиенна, – подмигивает он и проходит мимо. Отличное начало. С широко открытым ртом я наблюдаю, как он устраивается на диване поудобнее.

– Сиенна, ты не могла бы застегнуть мне молнию? – кричит Мэдди из своей комнаты. Прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, она выбегает из комнаты обнаженная по пояс, а платье с золотыми блестками висит на ее талии. Мои глаза расширяются, пока она осознает, что у нас компания, и краска отходит от ее лица.

Взгляд Грейсона прикован к Мэдди, на его губах играет довольная улыбка.

– Я более чем счастлив подчиниться, милая. Почему бы тебе не присесть? – предлагает он и хлопает руками по коленям.

– О, отвали, Грейсон. Мы все знаем, что моя шикарная задница ни за что не окажется рядом с тобой. – Она усмехается, но я вижу, как на ее груди проступают красные пятна. О, это интересно.

Грейсон совсем не во вкусе Мэдди. Ей нравятся высокие, стройные бизнесмены. Не крепкие развязные боксеры, покрытые татуировками. Нет, такие, похоже, больше по душе мне.

Вспоминая, что моя лучшая подруга все еще стоит в коридоре полуголая, а лучший друг Келлера таращит на нее глаза, я бросаюсь к ней, поднимаю платье, застегиваю молнию, пытаясь сдержать смешок.

– Думаю, ты ему нравишься, Мэдс, – шепчу я.

Она снова усмехается и убегает обратно в свою комнату, хлопнув дверью.

– Так, девочки, нам нужно выезжать через пять минут. Собирайте свое барахло и выдвигаемся, – требует Грейсон, и каждое его слово звучит по-армейски. Его тон вселяет в меня уверенность, что нам пора. Чем быстрее мы окажемся в клубе, тем быстрее я доберусь до Келлера. Хотя не уверена, что стоит оставлять Мэдди и Грейсона наедине, иначе к концу вечера они поубивают друг друга.

Грейсон сопровождает нас из квартиры до своей сверкающей белой «Ауди», припаркованной под уличным фонарем. Его внимание привлекает фигура в капюшоне, притаившаяся у соседнего дома. Незнакомец наблюдает за нами, но не делает никаких движений в нашу сторону. Забавно, но я раньше не видела никого из того дома, особенно в это время суток. Мы живем в районе, где много пожилых людей и семей, поэтому человек в капюшоне, прислонившийся к стене, выглядит немного неуместно. Грейсон, кажется, даже не вздрогнул. Он не сводит глаз с мужчины и открывает перед нами дверцы своей машины, пропуская нас в салон.

Я слышу, как он что-то бормочет по телефону. Не могу разобрать ни слова, кроме: «Да, мать твою, уверен». Но так же быстро, как он начал с кем-то говорить, он садится на водительское сиденье и захлопывает дверь. После этого он заводит машину и резко набирает скорость, отчего голову вдавливает в подголовник.

– Обязательно вести машину как гребаный маньяк, Грейсон? – кричит Мэдди с заднего сиденья. Грейсон, в свою очередь, просто выкручивает музыку на полную громкость. Эти двое выматывают.

Сегодня вечер пятницы, и «Конечная зона» уже заполнена нетерпеливыми ньюйоркцами, которые танцуют и выпивают, только бы избавиться от стресса, накопившегося за неделю.

Судя по всему, сегодня вечер старого R&B, и с уверенностью заявляю, эта тема у меня самая любимая. Грейсон кивает, чтобы мы проходили через охрану, торопливо ведет нас мимо танцпола и, полагаю, мимо второго поста охраны, в VIP-зону.

– Гости Келлера, – сообщает Грейсон лысеющему мужчине в черном костюме, оглядывающему нас с головы до ног, и тот кивает.

От VIP-зала, как и от всего клуба, захватывает дух. Сплошь черные матовые стены и золотая мебель. Так, по-моему, должен выглядеть идеальный стриптиз-клуб миллиардера. Официантки в крошечные шортах из лайкры и укороченных топиках вальсируют вокруг столов с огромными бутылками шампанского и, наклоняясь, чтобы наполнить бокалы на золотых столах, позволяют мужчинам любоваться их декольте.

Грейсон ведет нас к кабинке в глубине зала, где уже накрыт стол с тремя бутылками объема «магнум»[11] и подносом с текилой. Все это здорово, но сейчас я хочу только Келлера.

Я забираюсь в кабинку. Грейсон втискивается рядом с Мэдди.

– Прикоснись ко мне еще раз, и каблук моей шпильки вонзится тебе в левый глаз.

– Черт возьми, Мэдди. Я крупный парень, который пытается уместиться в довольно маленькой кабинке. Поверь мне, я не хотел тебя трогать, – выплевывает он в ответ, и она в шоке отворачивается.

Да, Келлеру нужно поторопиться и помочь мне не дать им загрызть друг друга.

– Хватит вам, ведите себя прилично. – Я хихикаю и наливаю три бокала шампанского. На моем языке пляшут приторные пузырьки. Обычно я не выбираю шампанское. Мне до жути не нравятся сладкие напитки. Но ради этого шампанского можно и умереть.

Атмосфера в зале меняется, и все внимание переключается на дверь VIP-зала. По мурашкам, пробегающим по моей спине, я понимаю, что это он.

Он кивает охраннику и проходит мимо, словно владеет этим местом. Боже мой, так он и правда им владеет. Весь его облик излучает власть и богатство, и, черт возьми, на него приятно смотреть. Его черный пиджак и белоснежная рубашка, первые две пуговицы которой расстегнуты, подчеркивают темные татуировки на шее. Возможно, именно поэтому я не могу оторвать от него взгляд. Как и ни одна из присутствующих здесь женщин. Но пока он идет ко мне, его темные глаза не отрываются от моих. Все наблюдают за ним. Я не придавала особого значения тому, что он знаменитость. Черт. Что, если он захочет спрятать меня от всего мира? Должна ли я вести себя дружелюбно на людях? Я чувствую себя не в своей тарелке.

Как только Келлер приближается, он кладет руку на стол. На его коже проступают чертовски сексуальные вены. Я мягко улыбаюсь ему, все еще не понимая, как мне приветствовать его на публике. Весь зал наблюдает за нами, ожидая его следующего шага. Келлер быстро принимает решение за меня, наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим. Я чувствую, как он улыбается. Этот поцелуй точно не самый горячий. Я, наверное, разбила мечты присутствующих здесь женщин, которые считали, что у них есть шанс с ним познакомиться. Но он весь мой.

– Даже не думай, что я хочу спрятать тебя, Сиенна. Я прочитал твои мысли в ту же секунду, как вошел сюда. Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты принадлежишь мне и что я принадлежу только тебе, – хрипло произносит он своим низким голосом, прижимаясь своим носом к моему.

Я готова буквально растаять на месте. У меня нет сомнений, что я намокла. И как возможно каждый раз так возбуждаться в его присутствии? Это выше моего понимания.

Он устраивается рядом со мной. Я замечаю, что Мэдди наблюдает за нашим общением. Она явно радуется за меня. Интересно, есть ли у Келлера приличные друзья, с которыми я могла бы познакомить подругу? Он обнимает меня за плечи, притягивая к себе, и я растворяюсь в его объятиях. Меня окутывает спокойствие. Он наклоняется, берет бокал с шампанским и, запрокидывая голову, осушает его одним глотком, отчего подскакивает его кадык. Боже, он даже пьет восхитительно.

– Мэдди, – кивает Келлер, улыбаясь ей.

– Привет! – Она краснеет и смущенно машет ему рукой. Никто не устоит перед обаянием Келлера.

– О, привет, Грейсон. Привет, Келлер. Спасибо, что забрал мою девушку и ее дерзкую подружку и привез их, – издевается Грейсон.

Келлер приподнимает бровь, наклоняется над столом и хватает его за предплечье.

– Заткнись.

Я бросаю на него взгляд, когда он возвращается на место.

– Они вели себя так все время. Мне кажется, что втайне запали друг на друга, – шепчу я ему на ухо. Он усмехается в ответ, продолжая потягивать шампанское.

– Она женщина. Разумеется, Грейсон запал на нее, – говорит Келлер и кладет свою руку поверх моей, лежащей на столе. Мои пальцы прошивает электрический разряд, через все тело устремившийся к точке между ног. Высвободив свою руку из-под его, я осторожно провожу ею по его телу и опускаюсь к внутренней области бедра, где принимаюсь поглаживать грубую ткань его джинсов вверх и вниз. Чем ближе я к его члену, тем тяжелее становится его дыхание, и мои пальцы начинает покалывать, пока я дразню его. Он меня не останавливает. Просто смотрит прямо перед собой на танцпол.

Неужели я способна на такое, здесь? Не знаю, что на меня нашло. Это на меня не похоже. Видимо, рядом с Келлером я превращаюсь в похотливую сучку.

Словно ощутив мои сомнения, он прижимается губами к моей шее, задевая чувствительную зону.

– Черт возьми, не смей останавливаться. Как далеко ты можешь зайти? – В его голосе слышится жажда, и он покусывает мою шею. В зале такое тусклое освещение, что трудно разглядеть, чем другие занимаются в кабинках. Мэдди и Грейсон слишком заняты взаимными издевками и шампанским, чтобы вспоминать о нас. Пошло оно все.

Я поднимаю руку чуть выше, медленно расстегиваю молнию на его джинсах и пуговицу, стараясь не двигать верхней частью тела, которую видят все. Его член вырывается на свободу. Разумеется, на Келлере нет боксеров. Его крупное тело заполняет кабинку, так что стол полностью нас скрывает. С его идеальных полных губ срывается низкий стон, а в глазах горит дикий голод. Этого достаточно, чтобы придать мне уверенности, и я обхватываю основание его члена, медленно скользя рукой по нему вверх и вниз.

– Моя жадная девочка не смогла подождать пару часов, а?

Прежде мне на подобное не хватало храбрости. От мысли о том, что нас могут поймать, внутри разгорается огонь.

– Он твой, детка, бери его, когда захочешь, – сообщает он, пока я продолжаю скользить рукой туда-сюда. Я настолько потерялась в моменте, что приходится крепко сжимать ноги, пока Келлер пожирает меня взглядом. Я не слышу, как Мэдди перекрикивает музыку, чтобы привлечь мое внимание. Тихий кашель Келлера выводит меня из оцепенения, и я перевожу взгляд на нее.

– О, наконец-то ты вернулась. Мы просто собираемся пойти потанцевать и взять шоты. Вы с нами или потом подойдете?

– О, я скоро присоединюсь, – объявляет Келлер, одаривая меня озорной ухмылкой.

– Ага, – отвечаю я быстро, возможно, даже слишком быстро. – Встретимся через секунду.

После этого Мэдди и Грейсон ускользают в бар, оставляя нас с Келлером в кабинке одних, и я все продолжаю сжимать его член.

– Черт возьми, малыш, ты ненасытная, – бормочет он, накрывая мои губы своими.

– Только с тобой, – поддразниваю я в ответ, но на самом деле говорю совершенно серьезно. Уткнувшись лицом ему в грудь, я удовлетворенно вздыхаю. Он и правда начинает становиться моим островом счастья. Когда он рядом, мир затихает.

Внезапно мое внимание привлекает знакомый запах бензина.

– Келлер, почему от тебя пахнет бензином? – Я перестаю ласкать его, ожидая ответа, и вижу, как на его лице на секунду отражается раздражение.

– Поджег машину твоего бывшего по дороге сюда, – констатирует он как ни в чем не бывало и пожимает плечами, не выражая никаких эмоций, хотя изучает мое лицо в поисках реакции.

Шлепая его по груди, я хохочу.

– Черт, нет, ты этого не делал.

Он по-прежнему остается бесстрастным и спокойно наблюдает за мной, а его член все еще пульсирует в моей руке.

Как только мне удается подавить смех, я резко устремляю на него взгляд. Он не шутит. Ни капли.

– Зачем? – спрашиваю я, стараясь говорить ровным тоном.

Убирая свою руку, я увеличиваю дистанцию между нами. Он бы правда так поступил ради меня? И ведь меня ни капли не злит, что он это сделал. Более того, это даже сексуально, что ради моей защиты он пошел на такие меры. К тому же Джейми придурок, так что поделом.

– Сиенна, я предупреждал тебя при первой встрече. Я не хороший человек. Во мне есть тьма. Теперь эта тьма защищает тебя. Я не стану извиняться за то, что сделал. Я не могу потерять тебя, и, черт, не сомневайся, я никому не позволю угрожать тебе. Я весь мир сожгу дотла, чтобы защитить тебя, и не позволю и искре коснуться твоей кожи.

Твою мать. От его слов у меня мурашки по коже, а в животе что-то странно переворачивается.

Я быстро засовываю его член обратно в джинсы, застегиваю их, невзирая на исказившее его черты разочарование, и подношу руки к его щекам.

– Спасибо. – Я улыбаюсь и накрываю его губы своими, показывая, как благодарна, и от моей реакции у него расширяются глаза. Если мне нужно, нет, если я хочу, чтобы кто-то сражался на моей стороне, то это будет только Келлер. Мне нравится, насколько он заботится обо мне.

– Значит, ты не возражаешь, что я хожу и поджигаю машины? – спрашивает он, приподняв бровь.

– Можешь сколько угодно пытаться отпугнуть меня, Келлер. Мне все равно. Поверь мне, я выросла не в спокойной среде. Я хочу видеть в тебе не только хорошие стороны, я хочу видеть их все: и хорошие, и плохие, и откровенно уродливые. Ты просто прими и меня такой, какая я есть.

Его губы растягиваются в ехидной улыбке, когда он завладевает моими.

– Ты, мать твою, идеальна, Сиенна, – рычит он мне на ухо.

Я в минуте от того, чтобы запрыгнуть к нему на колени и позволить ему делать со мной все, что он захочет. Я неохотно прерываю поцелуй, и мы тяжело дышим.

– Ладно, чемпион, идем поищем наших друзей, немного потанцуем, а потом отвези меня домой и покажи, как именно я тебе принадлежу. – Я хватаю его за руку и веду из VIP-зоны к бару, он не отстает больше чем на два шага.

Очутившись у стойки, я тут же замечаю Грейсона, возвышающегося над всеми остальными. Он нас не видит. Он сверлит кого-то убийственным взглядом на танцполе. Я слежу за ним и понимаю, что Мэдди прижимается к какому-то незнакомому парню, пока он руками скользит по ее телу вверх-вниз, после чего она запрокидывает голову и смеется. Она выглядит счастливой и свободной, какой и должна быть. Любопытная у Грейсона реакция. С этим разберемся позже. Сейчас я хочу, чтобы член Келлера оказался во мне.

Словно читая мои мысли, он хватает меня за талию, обдавая мою шею своим дыханием.

– Мне нужно отвезти тебя домой. Я, черт возьми, больше не могу этого выносить, детка.

– Слава богу. Да! Если я еще хоть минуту буду сжимать ноги, у меня пойдет чертова сыпь. – Я чувствую, как он смеется мне в спину.

– Грейсон, не против отвезти Мэдди домой? – Он указывает на нее на танцполе.

– Да, конечно, – грубо отвечает он и отпивает скотча. Удивительно, что бокал в его руке не треснул, ведь он вцепился в него мертвой хваткой.

Прикусив нижнюю губу, вопросительно смотрю на Келлера. В ответ он только пожимает плечами.

– Давай я быстренько попрощаюсь с Мэдди, а ты пока выяснишь, что с Грейсоном. У него такой вид, будто он собирается кого-то задушить. – Быстро поднявшись на цыпочки и чмокнув его в щеку, я направляюсь к подруге, окруженной толпой танцующих незнакомцев.

Как только она замечает меня, то издает пронзительный визг, отталкивает бедолагу и крепко меня обнимает.

– Мы уходим, Мэдс. Тебя подбросить? Или тебя подвезет Грейсон, он предложил.

– О, пускай меня отвезет Грейсон. Мне нравится его раззадоривать, – смеется она, наблюдая за ним краем глаза. Он смотрит на нее так, словно готов прикончить. – Один танец со мной, – умоляет она, хлопая своими длинными черными ресницами. Как я могу отказать?

Она быстро хватает меня, и прежде чем я успеваю ответить, кружит меня под своей поднятой рукой, пока мы раскачиваемся в такт музыке. Во время песни на танцпол выходит все больше людей. И пока я двигаюсь под композицию, я ощущаю, как кто-то мягко гладит мои руки. Прикосновение было легким, но внезапно это ощущение уходит, и на смену нежным касаниям приходят жесткое давление пальцев на бедрах. Как только он сжал меня, я поняла, что это он. Мое тело мгновенно реагирует на него. Черт. Каждый раз.

– Я думаю, тебе нужно напомнить, чьи руки могут прикасаться к тебе, принцесса, – рычит он, поднимая меня так, словно я вешу не больше перышка. И затем перекидывает меня через плечо, как настоящий пещерный человек.

– Отпусти меня, Келлер, это, черт возьми, стыдно! – кричу я, перекрикивая музыку, и бью его по твердой, как камень, спине. Хотя у меня довольно быстро начинают болеть ладони. Какая же у него крепкая спина. Мое тело вибрирует, когда он смеется подо мной.

– Как только я с тобой закончу, тебе больше не понадобятся напоминания, – обещает он и с силой шлепает меня по заднице, отчего между ног становится горячо, и я мгновенно мокну.

Мы выходим в глухой переулок, и мою кожу обдувает свежий воздух. Я слышу щелчок замка и звук открывающейся двери машины. Келлер осторожно усаживает меня на пассажирское сиденье, не сводя с моего лица убийственного взгляда.

По дороге домой он не произносит ни слова и сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев. Он словно готов взорваться.

– Келлер, если ты думаешь, что я буду извиняться за то, что танцевала с незнакомцем, то знай, тебе придется ждать ох как долго, – говорю я, повышая голос. – Посмотри на меня, – требую я. Мне нравится, что он одержим мной и хочет защитить, но меня бесят ревнивые пещерные люди. – Я сказала, что я твоя, и говорила серьезно. А теперь возьми себя в руки и вернись ко мне. Ничего не произошло. Я бы никогда, никогда не сделала бы ничего такого, чтобы причинить тебе боль. Я хочу, чтобы меня ласкали только твои руки, – искренне объясняю я, надеясь, что он поймет.

– Прости, Сиенна, я только что видел, как другой мужчина прикасался к тебе, и на глаза упала пелена. Я ничего не могу с собой поделать, когда дело касается тебя. Я не могу, черт возьми, потерять тебя. Мне раньше некого было терять. Не думаю, что я выдержу, – вздыхает он.

Положив руку ему на бедро, я нежно поглаживаю его, пытаясь успокоить.

– Я обещаю, что никуда не уйду. Я хочу только тебя, всегда.

– Хорошая девочка.

– А теперь поезжай быстрее, чтобы я могла снять это обтягивающее платье и позволить тебе трахнуть меня. Только об этом я весь вечер и думала, – дразнюсь я.

– О, поверь мне. Сегодня мы развлечемся по полной. К тому времени, как я с тобой закончу, детка, ты будешь на седьмом небе от счастья.

– Звучит как рай.

Глава 18

Келлер

Она – первый человек в моей жизни, который дал мне отпор. Разве могу я стать еще счастливее?

Наше общее будущее неизбежно. Я не верю в судьбу и всю эту чушь. Но, должно быть, какие-то силы природы явно исполнили свою роль, усадив ее мне на колени.

У меня есть моя собственная идеальная богиня, обнаженная, стоящая передо мной на коленях. Ее кожа блестит, когда в спальне мерцают огни Нью-Йорка. Она готова и ждет, когда я заявлю на нее права, завладею ею.

Ничто на свете не помешает мне овладеть ею, не только сейчас, но всегда. Я попробовал, однако не могу ее отпустить. К черту последствия. Ничто никогда не мешало мне бороться за то, чего я хочу, и я буду сражаться изо всех сил, чтобы удержать ее.

Я могу быть ее достоин. Возможно, я не заслуживаю ее, но я попытаюсь соответствовать. Она усмиряет чудовище внутри меня. Если я выиграю этот бой и избавлюсь от связей с мафией, то смогу не только подарить ей безопасность, но и сбросить маску. Я могу быть тем, кем она хочет меня видеть. Она способна затушить мой внутренний гнев простой улыбкой, озаряющей ее черты.

Когда она заглянула мне в душу и поблагодарила за то, что я поджег машину ее бывшего, я понял, что она мне подходит. Она не только принимает мою тьму, но и, черт ее дери, любит. Маленькая похотливая принцесса хочет, чтобы чудовище ее защищало, владело ею и пожирало каждый дюйм ее тела. Так я и поступлю. Остаток своего времени на этой земле я посвящу тому, чтобы поклоняться ей, как она того заслуживает.

– С чего мне начать, принцесса? – Проводя пальцами по ее лицу, я приоткрываю ее рот. Тихий стон срывается с ее губ, и кровь приливает прямо к моему члену. – Хочешь, чтобы я просто трахнул тебя пальцами, или моя жадная девочка желает, чтобы я пожирал ртом ее киску, пока ввожу в нее палец за пальцем? – хриплю выдавливаю я, приподнимая ее подбородок указательным пальцем, вынуждая посмотреть мне в лицо. На ее щеках медленно проступает румянец, а в глазах вспыхивает неподдельный голод.

– Я хочу всего, Келлер, покажи, на что ты способен, чемпион. Больше не прячься от меня. Покажи мне свои самые сокровенные темные желания. Пожалуйста, сэр.

Черт возьми, что за женщина. Я прижимаюсь своими губами к ее и нежно целую. Нужно напомнить ей, напомнить себе, что между нами нечто большее, чем грубый, страстный секс.

– Давай проясним кое-что. Я всегда буду относиться к тебе как к принцессе, как ты того и заслуживаешь, но за пределами спальни. Когда мы здесь, я буду трахать тебя как шлюху.

Ее пухлые губы растягиваются в озорной улыбке, а глаза светятся желанием. Она слышит меня, и я чувствую, как у нее перехватывает дыхание. Я знаю, что и она хочет того же. Ощутил это в ту секунду, когда она приземлилась ко мне на колени. Она – моя идеальная зажигалочка.

Сиенна медленно кивает мне.

– Покажи. – Ее глаза загораются.

Я крепче обхватываю ее за шею и заставляю выпрямиться, другой рукой обхватывая за талию. Мои губы всего в нескольких дюймах от ее, и я сокращаю расстояние между нами. Я чувствую на своем лице ее прерывистое теплое дыхание, от нее все еще пахнет дорогим шампанским.

– Я собираюсь связать твои запястья. Я знаю, как сильно ты любишь трогать меня, но не сегодня. Сегодняшняя ночь посвящена тебе. Я собираюсь доводить тебя до пика наслаждения и возвращать обратно, снова и снова, пока ты не будешь корчиться от боли. Только после этого я трахну тебя. Ты этого хочешь, детка? Ты хочешь быть полностью в моей власти? Чтобы все твое удовольствие оказалось исключительно в моих руках?

Проходит несколько мгновений, и тишину в комнате нарушает только наше дыхание.

– Да-да, Келлер. Я хочу всего этого. – Ее голос едва слышен.

Не в силах больше сдерживать свою жажду, я набрасываюсь на нее с поцелуем, получая все, что смогу от нее взять. Скольжу языком по ее рту, ощущая вкус шампанского. Есть что-то сексуальное в том, как она нагая соприкасается с моим полностью одетым телом. Она обнажена и полностью мне доверяет. Вся власть в моих руках. В руках, которые причиняют боль, но в то же время доставят наивысшее удовольствие.

Я резко прерываю поцелуй, не в силах больше терпеть. Мой член почти взрывается, когда я рядом с ней.

– Ляг на кровать на спину и раздвинь ноги, детка. – Мой голос звучит низко и властно.

Она немедленно повинуется, покачивая бедрами, подходит к кровати и чувственно забирается на матрас, выставляя при этом свою киску мне на обозрение. Моя богиня точно знает, что делает.

Она оказывается в нужном положении, и я рывком открываю верхний ящик комода и роюсь в его содержимом в поисках белой хлопчатобумажной веревки. Когда мне пришла мысль связать Сиенну, я в первую очередь подумал о ней. Жду не дождусь, когда на следующий бой надену такую же повязку на руку, и, возможно, она станет моим новым талисманом на удачу. Я ухмыляюсь, задвигая ящик.

Я возвращаюсь к Сиенне, соблазнительно лежащей на моей кровати; ее волосы разметались по белью, создавая вокруг нее ореол. Ее упругая грудь приподнимается с каждым вздохом. Я забираюсь на нее сверху, упираясь коленями в матрас по обе стороны от ее бедер, и разворачиваю хрустящую белую ткань, пропуская ее через руки. Схватив оба ее запястья, я начинаю опутывать их, туго затягивая, затем связываю узел и начинаю наматывать ткань между ее кистями, подвязывая концы.

– Хорошая девочка.

– Келлер, пожалуйста, сделай что-нибудь. Черт возьми, я сейчас взорвусь. Пожалуйста, прикоснись ко мне, сделай что-нибудь, что угодно. – В ее тоне слышится отчаяние.

– Терпение, детка.

Я покрываю легкими поцелуями ее запястья и дюйм за дюймом спускаюсь вниз по рукам. Добираюсь до ее шеи, и меня соблазняет нежная плоть чуть пониже уха, потому я не противлюсь своим желаниям и кусаю ее кожу, посасываю, оставляя после себя любовные следы.

Она в ответ стонет.

Черт, стоит мне увидеть на ней отметины, и со мной что-то происходит.

Продолжая спускаться по ее телу ниже, я переключаюсь между нежными поцелуями и укусами, усиливая контраст между удовольствием и болью.

– Держу пари, если я зароюсь головой у тебя между ног, то выясню, что ты течешь. Проверим?

Я чувствую, как она кивает, прижавшись к кровати. Этого недостаточно.

– Вслух, Сиенна, – требую я.

– Черт, Келлер, положи свою гребаную голову мне между ног, сейчас же! – почти кричит она.

Я усмехаюсь. Мы только начали, а она уже на грани. Ей пора напомнить, кто здесь главный. Я быстро отстраняюсь от нее. Не хочу этого делать, но она должна понять.

Теперь, когда я оказался над ней, она поникает, признавая поражение, и пытается слегка сжать колени. Выбросив вперед руку, я снова прижимаю ее колени к матрасу.

– Ты не имеешь права что-то требовать, детка, и уж точно не имеешь права прятать от меня свою киску. Здесь все мое. – Колеблясь, я мгновение наблюдаю за ней. – А теперь лежи смирно, как хорошая девочка, и держи свой рот на замке. Хорошо? – Я вижу, как ее губы складываются в букву «о», прежде чем она смыкает их и кивает.

Опускаясь на колени на краю кровати, я обхватываю руками ее бедра и легко веду языком от ее входа до клитора. Ее спина мгновенно выгибается, и я кладу руку на ее плоский живот, прижимаю ее к кровати, заставляя сохранять неподвижность. Она разочарованно фыркает. Я продолжаю неторопливо лизать ее, пока не чувствую, как ее ножки начинают сдвигаться, и ощущаю языком малейшую вибрацию от ее трепета. Я немедленно отстраняюсь, сажусь на корточки, и ее тело обмякает в знак поражения.

– Ты не можешь кончить, пока я не разрешу, хорошо, детка? – напоминаю я ей, делая паузу, позволяя ей несколько раз вздохнуть спокойно. Я замечаю, как она блестящими белыми зубами прикусывают нижнюю губу. Встав на пятки, я опускаюсь перед ней на колени и любуюсь ее истинной красотой, ее идеальной розовой киской, сверкающей передо мной, пропитанной соками. «Если бы мне было суждено умереть сейчас, я бы умер чертовски счастливым человеком», – думаю я, облизывая губы и размышляя, как в следующий раз довести ее до предела. Я знаю, что долго не выдержу. Мне нужно поскорее погрузиться в нее. Мой член пульсирует так сильно, что сложно сосредоточиться. Поднимаясь на ноги, я срываю с себя рубашку, пуговицы разлетаются по комнате. У меня нет времени их расстегивать. Я наклоняюсь, чтобы снять джинсы, сдавливающие мое достоинство, и наконец присоединяюсь к Сиенне, оставаясь полностью обнаженным.

Она пожирает меня глазами, медленно изучая, и наконец останавливается на члене. Моя жадная принцесса. Я ухмыляюсь. Подойдя к краю кровати, переворачиваю Сиенну на живот. Она вскрикивает, падая лицом на матрас, ее руки все еще связаны над головой. Нагнувшись, я хватаю ее за бедра и подтягиваю, чтобы ее попка оказалась наверху, как во время разминки, когда Грейсон заставляет меня после тренировки принять позу растягивающейся кошки. Держу пари, я в таком положении выгляжу далеко не так сексуально.

– Черт возьми, детка, ты великолепна. Эта киска была создана специально для меня. Не волнуйся, я наполню тебя совсем скоро. Я, черт возьми, больше не выдержу.

В ответ она приподнимает бедра и виляет задницей, думая, что может подразнить меня. О, это вряд ли, принцесса.

Я отвожу руку и сильно шлепаю ее по левой ягодице. Ее крик наполняет комнату, она отстраняется, и на ее бледной коже появляется красная отметина.

– О, боже мой, Келлер! – всхлипывает она. Влага стекает по внутренней стороне ее бедер, она тяжело дышит и медленно поворачивает свою попку ко мне. Я так и знал! Моей жадной девочке это нравится.

Я хватаю ее за красную ягодицу и провожу пальцем между ее влажных складок.

– Ты, черт возьми, вся мокрая, детка. Неужели ты так намокла из-за шлепка? – продолжаю я дразнить ее и водить пальцами у ее входа. С ее губ срывается стон, который подобен музыке для моих ушей. – Хочешь, чтобы я сделал это снова, принцесса? Как насчет того, чтобы на этот раз шлепнуть жестче?

– Что? Нет. – Ее голос напряжен, но она тянется ко мне попкой, отчего хочется рассмеяться.

Я снова шлепаю ее по заднице, одновременно вводя в нее два пальца. Она выгибает спину, издавая первобытный крик.

– Черт, Келлер, я больше не могу сдерживаться, – умоляет она, продолжая трахать мои пальцы.

– Моя жадная принцесса, похоже, мне придется проявить больше изобретательности.

Я нагибаюсь к ее отшлепанной попке и прикусываю ее плоть, отчего у нее перехватывает дыхание. Она извивается подо мной, сокращаясь вокруг моих пальцев, и выкрикивает мое имя.

Мне не нужно повторять дважды. Я упираюсь коленями в край кровати и прижимаю ее тело к себе. Ее шелковистая кожа трется о мою грудь. Я просовываю руку ей между ног, нахожу ее клитор и сжимаю его. Она прижимается к руке всем телом, еще сильнее зарываясь лицом в одеяло, чтобы заглушить крики.

Поднося пальцы к ее входу, я ввожу указательный и издаю низкий стон, когда ее стенки сжимаются вокруг него. От одной мысли о том, как она будет сжиматься вокруг моего члена, хочется ускориться. Добавляя еще два пальца, я увеличиваю темп, она дышит в унисон с толчками. Я чувствую, как стенки ее киски сокращаются. Мои пальцы пропитаны ее соками.

Она каждый гребаный раз реагирует с невероятной охотой. Ее бедра вторят моему ритму, толчок за толчком. Мы были созданы друг для друга на всех уровнях.

Я замедляю темп, вынимаю пальцы и провожу ими вдоль ее сексуальной татуировки, касаясь каждого позвонка. Когда я добираюсь до ее шеи, то сильно стискиваю ее горло, и она со стоном откидывает голову назад. Ее хриплый стон – самый сексуальный звук на свете. Он почти сводит меня с ума, хотя она даже не прикасается ко мне. Мне достаточно наблюдать за ней, за тем, как она раскрывается, находясь в моей власти, и я уже готов взорваться.

– Келлер, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты был во мне, нужно, чтобы ты трахнул меня, я больше не могу этого выносить. – Она почти рыдает, ей не хватает сил даже на шепот. Я и сам едва ее слышу из-за крови, стучащей у меня в ушах.

Ее слова пронзают мою грудь острой болью. Я никогда не смогу отречься от своей богини, и прямо сейчас я в том же отчаянии, что и она.

Не теряя больше ни секунды, я переворачиваю ее лицом к себе. Никогда в жизни я не хотел смотреть кому-то в глаза во время секса. Я хочу от этой женщины всего. Хочу, чтобы она увидела меня. Хочу видеть ее уязвимой. Хочу, нет, жажду близости с ней. Ей нужно увидеть и ощутить, что я к ней чувствую. Она широко раздвигает ноги, упираясь стопами в матрас, и приглашает меня войти. Кровать под нами прогибается, и я направляю свой член к ее блестящему входу.

Я медленно толкаюсь в нее, продвигаясь дюйм за дюймом, чтобы она могла привыкнуть к моему размеру.

– Черт, Келлер, – стонет она глубоко и хрипло. – Еще.

Наклоняюсь над ней, осторожно, чтобы не придавить, и переношу свой вес на запястья над ее головой.

– Мне так нравится, когда ты так крепко обхватываешь мой член. Черт возьми, это идеально. Ты, Сиенна, просто рай на земле. Не думаю, что когда-нибудь смогу отказаться от этого.

– Молодец, что не отказываешься. А теперь поторопись и трахни меня. Трахни так, словно я принадлежу тебе, трахни, как настоящую грязную шлюху.

Вся моя выдержка летит к чертям, когда я вхожу в нее и выхожу, по комнате разносится звук наших бьющихся друг о друга тел, смешиваясь с криками, срывающимися с губ Сиенны.

Ничто в жизни не доставляло мне такого удовольствия, даже завоевание первого титула чемпиона мира. Нужно придумать пояса по сексу.

Мое сердце бешено колотится, когда я чувствую наступление оргазма. Как же я близок. Прижимаясь своими губами к ее, я завладеваю ими, продолжая их терзать, и свободной рукой нахожу ее клитор, смачивая его ее соками. Я на краю обрыва, вот-вот прыгну. Кажется, что каждая вена скоро лопнет. Я больше не могу держаться.

– Сейчас, Сиенна. Кончи для меня, детка.

Этих слов достаточно, она выкрикивает мое имя, извиваясь подо мной, и стенки ее лона плотно сжимаются вокруг моего члена, доводя меня до оргазма. Я быстро следую за ней, изливая в нее все, что у меня есть. Наши вспотевшие тела переплетаются, дыхание становится тяжелее, словно мы пробежали марафон, и меня охватывает чистая эйфория.

– Черт, Сиенна, это было так… У меня слов нет, чтобы это описать, – вздыхаю я, прижимаясь своим лбом к ее.

– Знаю, – с трудом выдавливает она, глядя на меня пронзительными голубыми глазами из-под трепещущих ресниц.

Не шевелясь и переводя дыхание, я переживаю самый сильный оргазм за всю свою жизнь. Я медленно нависаю над ней и развязываю веревку на ее запястьях. Нежно потирая их, подношу к губам, чтобы осыпать мягкими поцелуями те места, на которые давила ткань. Она смотрит на меня, смягчившись.

– Я их оставлю. Новый талисман на удачу. – Я подмигиваю, прежде чем быстро ее поцеловать. Несколько мгновений спустя беру полотенце с крючка в ванной и промокаю его под струей теплой воды. Глядя на себя в зеркало, я понимаю, что выгляжу взъерошенным, но на удивление свободным. На лице нет и тени обычной злости. Вот какой эффект она на меня производит.

Возвращаясь в кровать, я осторожно провожу полотенцем по внутренней стороне ее бедер и между ними. Теперь она опирается на локти, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Даже не глядя на нее, слышу, как работает ее мозг.

– О чем думаешь, детка?

– У тебя так со всеми женщинами?

– Ни с одной. – Отвечаю я просто. На ее губах появляется улыбка.

Она отталкивает меня своей изящной ладошкой. Даже приложив всю силу, она не сдвинула бы меня ни на дюйм. Но мило, что она старается. Я быстро ее целую, обхватываю руками за талию и переворачиваю на бок, после чего осторожно приподнимаю ее голову, чтобы она легла на пуховую подушку из египетского хлопка. Притянуть ее к себе кажется правильным решением, а прижаться грудью к ее спине – просто идеально.

– А теперь спи, принцесса, – шепчу я ей в волосы, убирая за ухо выбившуюся прядь, упавшую ей на щеку.

На языке вертятся три коротких слова. Что-то сдерживает меня. Я никогда раньше не говорил этих слов женщине, черт возьми, да вообще никому. Но не могу отрицать своих чувств. Она – то, что мне нужно.

Ее дыхание выравнивается, и при каждом выдохе она издает легкий свист. Закрыв глаза, я опускаю голову поудобнее и вдыхаю восхитительный аромат персика, не покидающий моих мыслей. Мой мозг совершенно спокоен – еще один эффект, который она на меня оказывает. Она не только луч света, рассеивающий мою тьму, она усмиряет мою бурю. Когда я обнимаю ее, засыпать очень легко.

Глава 19

Сиенна

Рождество в самом разгаре, Нью-Йорк сверкает, а теперь, по всей видимости, и моя квартира. Мэдди превратила ее в настоящий грот и дополнила убранство ярко-красной вывеской с надписью «Скрудж», которую повесила на моей двери.

Не буду врать, аромат корицы, доносящийся из кастрюли с кипящим глинтвейном, просто восхитителен. Единственное в этом празднике, по поводу чего я никогда не буду жаловаться, это обилие потрясающих блюд и напитков.

Мэдди невероятно серьезно относится к Рождеству. Первые пару рождественских праздников, которые мы провели вместе, она ужасалась тому, какая я, по ее словам, «хмурая». В то время как она олицетворяла собой женскую версию эльфа Бадди[12], едва не раскачиваясь на мишуре, свисающей с потолка. Весь декабрь она пышет энтузиазмом.

В моей жизни подобного Рождества не было. В детстве мои мама и папа старались сделать его особенным несмотря на то, что у них не было денег. Однако длилось это до тех пор, пока не ушел отец. После этого ничто в нашем доме не указывало на начало праздников. Остальные дети с полными животами радостно бежали в школу, чтобы похвастаться новыми игрушками. Я же наблюдала за ними с задних рядов, и на глаза наворачивались слезы, потому что мне нечего было показать, нечему было радоваться.

А потом появилась Мэдди. Эта женщина неутомима в своем стремлении к счастью. И это заразительно. Теперь я с уверенностью могу сказать, что совсем не против Рождества. Просто не хочу на повторе слушать дурацкую песню группы Slade[13].

В этом году Мэдди, желая всех развеселить, решила зайти еще дальше. Думаю, она переживает, что во время праздников я могу бросить ее ради Келлера, и от мысли, что она может вернуться к родителям все еще незамужней и свободной, у нее мурашки бегут по коже.

– Мэдди! – кричу я, проходя по коридору.

– Здесь! – Ее почти не слышно из-за чрезмерно громко играющего выбранного ею рождественского плейлиста.

Я застаю ее за раскатыванием круглой массы теста, присыпанной белой мукой, в которой она умудрилась испачкаться. Она одаривает меня безумной улыбкой.

– Я пеку рождественское печенье!

– Я так и поняла, – хихикаю я, бросаю сумочку на пол и мчусь на кухню, чтобы помочь, пока квартира не стала походить на притон банды наркоторговцев. – Ты в порядке, Мэдс? Квартира выглядит потрясающе. Но это слишком даже для миссис Клаус. – Я пихаю ее бедром, пытаясь осторожно выудить информацию.

Вытирая мелкие капли пота со лба тыльной стороной ладони, она глубоко вздыхает.

– Просто чувствую себя очень одинокой. Я правда думала, что в этом году мне будет с кем провести Рождество. – Она безучастно смотрит на бежевый шарик теста, который раскатывает с таким усердием, что он почти превращается в блин. Я вздрагиваю от ее слов, чувствуя себя виноватой из-за того, что последние несколько недель меня почти не было рядом.

– Эй, Мэдди, ты же знаешь, я всегда буду праздновать Рождество с тобой. Черт возьми, когда бы я тебе ни понадобилась, я всегда буду рядом.

Я заключаю ее в крепкие объятия. Она всегда уделяет столько времени тому, чтобы осчастливить других, что забывает о себе.

– Я не о тебе, дурочка, я знаю, что ты никуда не уйдешь. Ты очень удачно нашла меня, чтобы мы праздновали Рождество, пока оно не кончится. Я о том, что хочу найти того, кто полюбит меня. Как ты нашла Келлера.

Я крепче ее обнимаю, и она перестает мертвой хваткой сжимать скалку.

– Обещаю, и твое время придет. Вселенная только и ждет, чтобы послать тебе идеального мужчину в идеальное время, чтобы сошлись все звезды.

Вскинув голову, она вырывается из моих объятий.

– Ха! Ты только что призналась, что вы с Келлером влюблены-ы-ы, – дразнится она, и я театрально закатываю глаза.

– Я такого не говорила. Ты слышишь то, чего нет.

– Келлер и Сиенна, тили-тили тесто.

– Прекрати, Мэдди, – предупреждаю я, шлепая ее по руке, отчего она разражается заразительным смехом. Таким звонким, что я не могу удержаться и присоединяюсь к ней.

Как только все двенадцать причудливо вырезанных пряничных человечков благополучно попадают в духовку, Мэдди дает мне четкую инструкциювынуть их ровно через восемнадцать минут. Она уходит готовиться к благотворительному матчу Келлера по боксу, который состоится вечером.

– О, Си, тебе сегодня пришла посылка, – сообщает она, высовывая голову из своей комнаты. – Я положила ее тебе на кровать. Я проверила этикетку, и, похоже, это от законной компании. На самом деле выглядит шикарно. Лучше, чем какое-то подгоревшее дерьмо от Джейми. – Возвращаясь в свою комнату, она кричит через плечо: – Не забудь о печенье!

– Попробую! – кричу я в ответ. Она абсолютно не верит в мои способности домохозяйки.

Я ничего не заказывала, поэтому мне любопытно, что там принесли. Я быстро бегу в свою комнату посмотреть.

На кровати лежит большая прямоугольная блестящая черная коробка. Она украшена шелковистой золотой лентой, завязанной идеальным бантом. Дрожащими руками осторожно его развязываю, снимаю крышку и бросаю ее на кровать, после чего натыкаюсь на слои плотной черной оберточной бумаги. Внимание привлекает золотистый конверт, лежащий сверху.

Схватив, я разрываю его и достаю открытку.

Наряд, достойный богини. Ты моя богиня, Сиенна. Надень это сегодня вечером, чтобы я мог сорвать его с тебя позже. С любовью, твой чемпион x x x

Я откидываю бумагу, чтобы изучить потрясающий золотистый сверкающий материал, и на глаза наворачиваются слезы. Достав платье из коробки, беру его в руки и восхищаюсь его красотой. Тонкие золотистые бретельки-цепочки прикреплены к платью с глубоким вырезом и асимметричной длиной с разных сторон. Оно едва достает мне до колена. Я вешаю его с внутренней стороны своей двери. Блестки отражают свет и отбрасывают лучики по всей комнате. Еще в коробке лежит длинный прямоугольный бархатный футляр. Не может быть. Платье само по себе достаточно сверкающее. И сомневаюсь, что Келлер из тех парней, которые в свободное от тренировок время ходят по ювелирным магазинам.

В нем оказывается колье на тонкой золотой цепочке с ослепительным бриллиантом огранки «принцесса». Судя по чистоте камня и по тому, как он отражает свет, это точно не цирконий. Настоящее ювелирное украшение. Просто потрясающее и элегантное, идеально сочетающееся с платьем. Оно, должно быть, стоит не меньше, чем я получаю в месяц. Черт, а возможно, и больше, если знать Келлера. Он не скупится, когда дело доходит до покупки стильных вещей.

Захлопнув шкатулку с украшением, я ставлю ее на комод и беру телефон. Новых уведомлений нет, но я ничего и не ждала. Келлер весь день тренировался с Грейсоном, а затем отправился домой готовиться к вечеру. Они с Грейсоном приедут пораньше, чтобы помочь Люку подготовиться к бою. Очевидно, если у него получится выиграть, то его могут приметить ведущие промоутеры, способные помочь ему начать карьеру. Уверена, пока на его стороне Келлер, проблем у него не возникнет.

Итак, в семь вечера за мной и Мэдди заедет водитель Келлера. И это чудесно. Но я так по нему скучаю. Прошло всего несколько часов, а я уже как тоскующий щенок. Быстро перейдя к сообщениям, открываю переписку с Келлером, в основном непристойную.

Я:

Лично я в восторге от этого платья. Стоит ли мне беспокоиться о твоем вкусе в женской одежде? И часто ты подобным занимаешься, чемпион? Хх

Ладно, я имела в виду немного другое. Черт.

Я:

Я не то имела в виду, но спасибо тебе.

P.S. С нетерпением жду, когда увижу, как оно сверкает на полу твоей спальни.

P.P.S. Это колье – слишком дорогой подарок, Келлер. Мне не нужны экстравагантные подарки. Только ты.

Да, так лучше, не так пассивно-агрессивно. Во всем виноваты мои повадки скорпиона. Очевидно, моя ревнивая натура не знает, как успокоиться.

Когда я сушу волосы, в поле моего зрения загорается телефон.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Если не увижу это колье на твоей прелестной шейке, тебе придется поплатиться. Твоя задница точно покраснеет.

Мои щеки заливает румянец, когда я вспоминаю, как он проделал со мной подобное несколько ночей назад. Боже, как же здорово, что он знает мои желания вдоль и поперек. Он понимает, как правильно надавить на каждую из моих эрогенных зон. В сочетании с нашей сильной связью, искры летят буквально каждый раз. Он разжег во мне огонь, и я не собираюсь его гасить.

Еще одно сообщение вырывает меня из мыслей.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Не то чтобы порка серьезное наказание для моей жадной богини. Возможно, придется проявить больше изобретательности. Ты будешь самой потрясающей женщиной в зале сегодня вечером. Не уверен, что смогу удержать свои руки подальше от тебя.

Моя киска пульсирует, пока я читаю его сообщение. Пальцами я уже тянусь, чтобы сдернуть полотенце, когда высвечивается новое сообщение.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

И если ты только ПОДУМАЕШЬ о том, чтобы сейчас прикоснуться к своей идеальной киске, советую остановиться. Будь хорошей девочкой и помни, кому она принадлежит.

Как, черт возьми, он узнал, что я собираюсь это сделать?

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Надень чертово колье. Обещаю, на твоей шейке вечером окажется не только оно. До скорой встречи, принцесса. хxx

Осторожно расстегнув застежку колье, я оборачиваю его вокруг шеи. Оно изящно ложится как раз между ключицами и переливается на фоне моей бледной кожи. Сбрасываю полотенце, в которое заворачивалась, и прикрываю грудь предплечьем, подмечая, как соблазнительно она выглядит, когда я прижимаю ее к своему телу. Я быстро делаю снимок и отправляю его Келлеру.

Я:

Есть, босс, колье на мне… Видишь?

Ответ приходит незамедлительно.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Черт, принцесса, теперь мне нужно пойти принять холодный душ.

Посмеиваясь про себя, я откладываю телефон и продолжаю собираться. Решая, какой макияж подойдет к этому платью, я наношу на веки мерцающие золотистые тени и быстро подчеркиваю глаза черной жидкой подводкой. Он хочет богиню? Что ж, сегодня вечером он ее получит.

Уложив волосы так, чтобы они ниспадали каскадом на одно плечо, завершаю образ матовой помадой телесного цвета. Платье само по себе достаточно эффектное. Мне достаточно обладать подходящей фигурой, а всю остальную работу проделает материал.

Я роюсь в своих не разобранных ящиках, выискивая самое сексуальное нижнее белье, и останавливаюсь на бесшовных красных кружевных стрингах, идеально смотрящихся на моей слегка загоревшей коже. От бюстгальтера решаю отказаться, поскольку верх платья, похоже, сможет придерживать грудь и без него. Оно сидит как влитое, подчеркивая мою фигуру в нужных местах. Глубокий вырез творит чудеса с моей грудью, а асимметричная длина с разных сторон создает форму идеальных песочных часов. Я рада, что успела нанести немного моментального искусственного загара. Такое впечатление, словно я сияю. Келлер проглотит каждую частичку своей богини, и я жду не дождусь этого момента.

Семь часов вечера наступают намного быстрее, чем ожидалось. Выглядывая из окна нашей гостиной, вижу, как к дому подъезжает затемненный «мерседес». Кричу Мэдди, чтобы она поторопилась. Она еще не выходила из своей комнаты. Без сомнения, в сотый раз поправляет прическу. В конце концов, она выходит и таращится на меня, раскрыв рот.

– Охренеть, Сиенна! Ты выглядишь потрясающе. Я так понимаю, это платье было в посылке Келлера. Боже, у этого мужчины есть вкус! – говорит она, не скрывая волнения.

Мэдди остановилась на простом облегающем черном платье, а к нему выбрала серебристые туфли на шпильке и кожаную куртку. Ее светлые волосы уложены в простую, но элегантную прическу, обрамляющую лицо волнистыми локонами. Она могла бы носить холщовую сумку на все тело и все равно выглядеть как модель.

– Огромное спасибо, Мэдс. Ты тоже выглядишь потрясающе. Пытаешься произвести впечатление на конкретного тренера? – интересуюсь я, приподнимая брови.

Румянец заливает ее грудь, и она отводит глаза.

– Нет, он последний человек, на которого я бы хотела произвести впечатление, – слишком быстро отвечает она.

– Ладно-ладно, – усмехаюсь я, выставляя руки в защитном жесте и отступая назад, но хохочу. Иногда ее слишком легко вывести из себя.

Как только мы предъявляем билеты у входа, два здоровенных вышибалы провожают нас через здание по боковому проходу, подальше от толпы. Они не говорят ни слова, и мы просто следуем за ними. Не так-то просто поспевать за их широкой поступью.

Несмотря на то, что коридор почти пуст, болтовня тысяч людей, доносящаяся из-за стен, окутывает меня и заражает возбуждением.

Я прежде не бывала на боксерском поединке. Но не ожидала, что на благотворительном мероприятии соберется почти полный зал. Хотя не стоит недооценивать Келлера. Пока мы вдвоем, я часто забываю, что он знаменит, ведь это не имеет никакого значения. Для меня он мой Келлер с похотливым ртом и дьявольской ухмылкой, который готов целовать землю, по которой я хожу. Для остального мира он известный боксер-тяжеловес, ведущий гламурный образ жизни плейбоя.

Они и не подозревают, что вечерами он сворачивается калачиком и смотрит с самой обыкновенной мною «Нетфликс». Его общение с прессой сведено к минимуму, и полагаю, это дело рук Келлера, ведь вряд ли кто-то захочет справляться с его гневом.

Недавней ночью в клубе он ясно дал понять, что не хочет прятать меня от мира, и это вызвало у меня теплые чувства. Я не хочу усложнять ему жизнь. У него намечается серьезный бой. Он может стать абсолютным чемпионом мира в тяжелом весе. Благодаря сосредоточению и самоотдаче, с которой он тренируется, и той информации, которой он поделился, не сомневаюсь, что Келлер станет чемпионом. Не знаю ни одного соперника, способного встать с ним на один уровень.

Охранники провожают нас на арену через большие двойные двери. Вовсю гремит музыка, а приглушенного освещения хватает, чтобы видеть тысячи людей, заполнивших зал и скандирующих речевки.

Мы все идем и идем, ринг оказывается все ближе, и в итоге мы останавливаемся всего в нескольких футах от пустого первого ряда. Нам жестом предлагают сесть, кивают, и один из сопровождающих говорит что-то в свой наушник, а затем добавляет что-то вроде «Приятного вечера, дамы», после чего оба охранника стремительно удаляются.

В ряду справа от меня, полагаю, сидят суровые судьи. Как только я касаюсь задницей сиденья, молодая девушка в черно-белых шортах и коротком топе, не скрывающая того, что в ее улыбке нет ничего искреннего, передает нам с Мэдди по бокалу газированных напитков и уносится.

Я смотрю налево, и тут Мэдди быстро блокирует свой телефон, после чего прячет его в сумку, и, широко распахнув глаза, поглядывает, смотрю ли в ее сторону я.

– Все в порядке, Мэдс?

Она ерзает на своем сиденье, избегая моего взгляда. Что, черт возьми, заставило ее так странно себя вести?

– Просто отвечала на сообщение. Ничего особенного.

– Ну, это не похоже на пустяки. У тебя такой вид, будто у тебя вот-вот лопнет кровеносный сосуд.

Свет постепенно гаснет, и по арене разносится музыка, от которой у меня мурашки бегут по телу. Загораются синие прожекторы. На экране появляется изображение Люка, его лицо прикрыто синей мантией, и он выходит на ринг с опущенной головой. Еще одна боевая машина, он настроен серьезно. Не могу отвести глаз от человека, идущего прямо за ним. Мой чемпион. Его лицо непроницаемо, в своем черном смокинге он выглядит потрясающе, а его темные глаза пронзают экран насквозь. Он следует за Люком на ринг, окруженный толпой охранников в черных костюмах.

Он уверенно шагает по дорожке. Сильно хлопает Люка по спине, прижимает его голову к своему плечу, наклоняется и что-то шепчет. Люк кивает и поднимается на ринг вместе с Грейсоном. После того, как противник Люка уходит, свет становится ярче, и толпа затихает, когда представляют бойцов. Атмосфера накаляется. Я ерзаю на краешке стула в ожидании начала боя.

К седьмому раунду Люк одерживает верх. Это ясно даже мне. Его противник кажется несобранным. По арене разносятся крики Келлера и Грейсона. Соперник еле стоит на нетвердых ногах и не может нанести ни одного достойного удара. Серьезно, этого парня одолела бы даже я.

Не имею ни малейшего представления о боксе, но я видела, как боксирует Келлер, поэтому знаю, как это должно выглядеть. Противник жмется спиной к канатам, нанося слабый удар по корпусу Люка, и открывается для его апперкота справа, из-за чего тут же отлетает в сторону. Его лицо искажается, словно в замедленной съемке, а при падении на пол из его брови хлещет кровь. Толпа взрывается, и мы с Мэдди вскакиваем со своих мест, возбужденно визжа. Судья считает до восьми, но мужчина не встает. Люк поднимает перчатку в знак победы, в то время как Келлер и Грейсон перепрыгивают через канат и бегут, чтобы посадить Люка себе на плечи. Их лица сияют от гордости, словно они наблюдали за тем, как их ребенок пошел в первый класс.

Келлер переводит взгляд на меня и не отводит его, а на его лице расплывается ухмылка. Он подносит свободную руку к губам и, подмигнув, посылает мне воздушный поцелуй, от которого у меня по спине бегут мурашки. Я сжимаю ноги вместе, пытаясь унять ноющее ощущение.

Может, это и не бой Келлера, но вся арена от него в восторге. Он разгуливает по рингу как хозяин. Это его естественная среда обитания. Все взгляды устремлены на него. Я их не виню, сегодня он величественен.

Он ныряет под красные канаты и спрыгивает с ринга, в его поведении чувствуется решимость, когда он нацеливается на меня. Камеры следят за каждым его движением, все экраны зала заполняют его полуприкрытые глаза. Он направляется ко мне. На арене стоит неимоверный гул, но в этот момент меня волнует только он. От наконец подходит, а у меня от предвкушения уже почти текут слюнки.

– Потрясающе выглядишь, детка, – хрипит он и присаживается на корточки, чтобы очутиться на одном уровне со мной.

– Ты и сам выглядишь не так плохо, чемпион, – замечаю я, прикусывая нижнюю губу.

Не успеваю я опомниться, как он обхватывает мои щеки и своими губами прижи-мается к моим с неподдельным голодом и желанием. Я закрываю глаза и погружаюсь в процесс, забывая, где мы находимся, и о том, что на экранах транслируется наш не самый невинный поцелуй.

– Боже, я, кажется, ждал несколько часов, чтобы сделать это, – стонет он.

– Келлер, что насчет камер? Все смотрят на нас, – напоминаю я, неловко ерзая на своем месте. Это его мир, не мой.

Келлер поворачивается к одной из камер, направленных на нас со стороны ринга, и подмигивает, прежде чем снова переключить свое внимание на меня. Приникая к моим губам, он показывает средний палец в камеру. Я улыбаюсь ему. Думаю, оператор понял намек, потому что, снова взглянув на большой экран над рингом, я вижу Люка и празднование его победы.

– Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты моя, детка. Но как только они заставят тебя чувствовать себя некомфортно, просто скажи мне, и я быстро заставлю их отвалить, хорошо? Это один из самых дерьмовых аспектов моей жизни. Я стараюсь держаться подальше от этих стервятников и их камер, – признается он искренне. Я никогда не сомневалась в угрозах Келлера. Возможно, именно поэтому о нем так мало информации в сети. Репортеры, вероятно, до смерти боятся оказаться в его немилости. Черт возьми, я бы не позавидовала человеку, на которого обрушится его гнев.

– Честно говоря, все в порядке, чемпион. Просто не хочу привлекать к тебе еще больше нежелательного внимания.

Келлер поворачивается и улыбается Мэдди, и я только сейчас вспоминаю, что она сидит рядом. Она же, поджав губы, отвечает ему одной из своих фирменных улыбок «отвали», и возвращает внимание к рингу. Что, черт возьми, он такого сделал, что так разозлил ее?

Нахмурив брови, я смотрю прямо на Келлера.

– Ничего не понимаю, – шепчу я, и он просто кивает.

– Мне нужно побыстрее вернуться к Люку и Грейсону. Никуда не уходи, встретимся здесь и вернемся все вместе.

– Звучит заманчиво, чемпион, – бормочу я и быстро чмокаю его в губы. Он поворачивается, чтобы уйти. – Не заставляй меня ждать слишком долго! – кричу я достаточно громко, чтобы привлечь его внимание, и приподнимаю брови. О, он все понимает. Покачав головой и усмехнувшись, он трусцой возвращается на ринг. – Мэдди, не хочешь объяснить, что это, черт возьми, было? – сурово спрашиваю я, начиная терять терпение. Она вела себя странно после того сообщения, которое недавно получила.

Она вздыхает, достает телефон из серебристого клатча и открывает статью, настороженно глядя на меня.

– Си, я не хотела портить тебе вечер. Подумала, может, это недоразумение или старое изображение. Но на нем тот же смокинг, такая же щетина и зачесанные назад волосы. Снимок сделан сегодня. Мне очень жаль. – В ее голос закрадывается печаль, пока она мертвой хваткой сжимает телефон, прижимая его к груди.

– Что сняли сегодня? За что ты извиняешься? Господи, Мэдди, говори нормально. Ты сейчас доведешь меня до панической атаки!

Я чувствую, как сердце трепещет в груди, а ладони потеют. Если Мэдди так взвинчена, значит, что-то и правда не так. Я больше не могу этого выносить. Я протягиваю руку и вырываю телефон из ее тисков.

Взглядом скольжу по экрану, а разум пытается осознать то, что я вижу. «Так вот та женщина, из-за который Келлер Руссо недоступен для других?» – написано в верхней части страницы. Меня тошнит. Дрожащими руками я продолжаю листать статью. На первой фотографии улыбающийся Келлер помогает сногсшибательной брюнетке выйти из машины. Она, подняв голову и улыбнувшись ему, длинными наманикюренными пальцами обхватывает его предплечье. На всеобщее обозрение выставлены ее бесконечные, подтянутые ноги.

Меня переполняет ярость. При взгляде на следующее фото у меня звенит в ушах и грозят пролиться слезы.

Нет, Сиенна, мужчина больше не заставит тебя плакать.

На следующем снимке они заходят на арену вместе, рука об руку, и улыбаются, напоминая пару знаменитостей, какую мир наверняка бы принял.

– Мы можем уйти, пожалуйста? – прошу я, ровно дыша.

Мэдди просто кивает, с мрачным выражением лица берет меня за руку, и мы присоединяемся к толпе людей, направляющихся к выходу. Я даже не смотрю на Келлера.

Вернувшись в квартиру, я срываю с себя платье и бросаю его кучей на пол. Телефон выключен и лежит на прикроватной тумбочке, а я, натянув первую попавшуюся пижаму, направляюсь в комнату Мэдди. Не хочу сегодня оставаться наедине со своими мыслями. Она одаривает меня теплой улыбкой и отодвигается к стене, приподнимая одеяло, чтобы я могла присоединиться к ней. Я опускаю голову на ее плюшевые подушки из гусиного пера.

– Однажды я перестану заставлять тебя утешать меня, когда мое сердце будет разбито. – Я пытаюсь относиться к ситуации легкомысленно, но она всегда видит меня насквозь. И нежно гладит меня по волосам.

– Не говори глупостей. Для этого и существуют лучшие друзья. Поспи немного, никогда не знаешь, может быть, утром все будет выглядеть иначе.

Вечная оптимистка. Отворачиваясь от нее, я вздыхаю и выключаю свет. Я плохо сплю, ворочаюсь с боку на бок, меня преследуют образы Келлера и той женщины. Я правда думала, что он другой.

Глава 20

Сиенна

Серия настойчивых стуков в дверь вырывает меня из послеобеденного сна. Шум отдается у меня в ушах. Я игнорировала все звонки Келлера после вчерашней катастрофы. У меня был день, чтобы все обдумать. Я взбешена, но знаю, что должна была выслушать его. Я запаниковала и убежала, как обычно и делаю, только на этот раз у меня есть мужчина, который не отступит.

– Господи, черт возьми, я иду! – кричу я, перекидывая ноги через край кровати и с глухим стуком спрыгивая на пол. Лучше бы это было что-то важное, иначе кому-то не поздоровится.

Даже не потрудившись сменить тонкую майку и ярко-розовые шорты, которые едва прикрывают ягодицы, я выхожу из комнаты Мэдди и иду в сторону раздражающего шума.

Чем ближе я подхожу, тем сильнее стук бьет по ушам. Черт, меня сейчас арестуют? Нет, полицейские бы просто выломали дверь, так?

– Открой, принцесса.

Я прикрываю зевок рукой, в голове все еще мутится от внезапного пробуждения, и я отпираю дверь и приоткрываю ее, чтобы выглянуть наружу.

Келлер стоит за дверью со вчерашней укладкой. Под глазами у него темные круги, будто он не спал. Черная толстовка облегает его выдающиеся бицепсы. И эти чертовы серые спортивные штаны. Если бы я не была так зла, у меня бы потекли слюнки.

– Чего тебе надо, Келлер? – огрызаюсь я.

– Ты впустишь меня или как, детка? – Моя киска тут же реагирует на его хриплый голос. Она явно еще не проснулась, чтобы поспевать за сигналами обозленного мозга.

У меня нет сил с ним ссориться. Если непрерывный стук в дверь мне о чем и говорит, то это что он не успокоится, пока я его не впущу.

Не говоря ни слова, я распахиваю дверь и жестом приглашаю его войти, придерживая ее открытой, с самой саркастической улыбкой, на какую только способна. Он проскакивает мимо, изучая меня с головы до ног, и этому нахальному придурку хватает наглости облизывать губы по пути в гостиную.

Я вваливаюсь в комнату и встаю в проеме, уперев руки в бока и сверля его свирепым взглядом.

– Поздно лег, чемпион? – В моем тоне сквозит ревность. Ничего не могу с собой поделать. Остается только винить привычки скорпиона.

– Черт, детка, ты такая горячая, когда ревнуешь и злишься.

Я краснею.

– Ты сейчас серьезно, Келлер? Кто она? – выплевываю я, больше не сдерживаясь. И изо всех сил вдавливаю ноги в пол, только бы не подойти к нему.

– Что ж, принцесса, если ты о тех статьях, которые, как мне напела птичка, ты читала, то эта женщина, должно быть, мой менеджер по связям с общественностью, Стейси. Ее нужно было подвезти, и я подвез. Все просто.

Я верю ему, несмотря на глубоко укоренившиеся во мне проблемы с доверием, и верю всеми фибрами души.

– Не хочешь поговорить, почему ты сбежала, даже не обсудив со мной это? Черт, я не эксперт в отношениях, но не думаю, что с подобным дерьмом нужно справляться таким образом. У тебя, Сиенна, есть бывший – сталкер. Я сходил с ума, беспокоясь о тебе. К счастью, у Грейсона был номер Мэдди, и он смог развеять мои опасения. Ты не убежишь от меня, в этом нет смысла. Я всегда найду тебя. – Он произносит последнее предложение и делает шаг ко мне, а мое сердце замирает с каждым его движением. Я отступаю, пока не натыкаюсь на стену. Он упирается в нее руками, прижимаясь ко мне всем телом, и обдает мое лицо теплым дыханием.

– Мне не следовало уезжать. Я увидела фотографии, и мое сердце разбилось. После того, что случилось с Джейми, я чувствую, что просто жду, когда все вокруг нас сгорит в огне, – объясняю я, и по моей щеке скатывается одинокая слеза.

Мэдди откашливается у нас за спиной, отчего я подскакиваю. Она быстро улыбается и машет рукой, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник. Она пытается выглядеть занятой, но я прекрасно знаю, что она подслушивает.

– У меня для тебя кое-что есть, принцесса, – говорит он, начиная снимать спортивные штаны. Я задыхаюсь от ужаса и хватаю его за руки, чтобы остановить, осознавая, что Мэдди всего в нескольких метрах и наблюдает за мной. Пока я провожаю его в спальню, восхитительные серые спортивные штаны все еще болтаются на его заднице. Мне пришлось остановить его, чтобы он не показал Мэдди весь свой нижний этаж. Ее смех эхом разносится по квартире.

В глазах Келлера вспыхивает озорной огонек, как только я захлопываю дверь спальни и он снимает боксеры.

Я хватаю его за руку, чтобы остановить.

– Черт возьми, Келлер, ты правда думаешь, что я сейчас в настроении? Я так злюсь, что даже смотреть на тебя не хочу, не говоря уже о том, чтобы трахнуть! – Я пытаюсь не смотреть на его член.

Он с глубоким смешком с легкостью стряхивает мою руку со своего предплечья и продолжает стягивать боксеры, не отрывая от меня глаз.

Боже, как бы я ни старалась, этот мужчина меня заводит, даже если хочется врезать ему в челюсть. Он стоит передо мной во всей своей красе. Область чуть выше его лобка прикрыта пленкой, и я замечаю это только тогда, когда перестаю пялиться на его член.

Он медленно снимает ее. Он помешан на татуировках, это уж точно.

Отступаю на шаг, пытаясь сосредоточиться на надписи чернилами, и мои глаза чуть не вылезают из орбит. Я не могу поверить тому, что читаю. Прямо над его членом красивым темным шрифтом написано «СОБСТВЕННОСТЬ СИЕННЫ». Эта татуировка изящная и красивая, что выгодно выделяет ее на фоне множества его более агрессивных рисунков.

– Зачем ты это сделал? Ты же понимаешь, что это навсегда, да? После прошлой ночи, кто знает, будем ли мы еще вместе! – тараторю я, пытаясь стереть желание со своего лица. Этот мужчина читает меня как открытую книгу. Но я хочу немного поиграть на его нервах.

– Заклеймить себя твоим именем недостаточно? – Он приподнимает бровь. – Это написано чернилами. Я принадлежу тебе. Навсегда. Злись сколько угодно, так даже лучше. Как насчет того, чтобы ты трахнула меня так, будто ненавидишь, а я трахну тебя так, будто люблю? Как тебе такое?

Он меня любит?

– Ты не любишь меня, Келлер. – Слова обжигают мне горло. Он тоже это чувствует?

– Выйдешь за меня замуж? – шепчет он. Я поднимаю на него глаза. В них я вижу только чистое обожание, заставляющее мое сердце трепетать.

– Ты… ч-что? – заикаюсь я. Он же не серьезно?

– Я абсолютно серьезен, Сиенна. Однажды ты станешь моей навсегда. Судя по твоему выражению лица, мне нужно постараться еще немного, чтобы мы достигли взаимопонимания. – Он потирает подбородок, впиваясь в меня взглядом.

Готова ли я? Могла бы я выйти за него замуж? Я не представляю, как проживу без него хоть день.

– Переедешь ко мне? – спрашивает он. – Я хочу, чтобы ты захватила мою жизнь, мой разум, мое сердце и мой дом. Доказывает ли это серьезность моих намерений? Ты для меня все, Сиенна. Мне не нужен никто другой ни сейчас, ни потом. Никогда.

На моем лице расплывается улыбка.

– Да, – мгновенно отвечаю я. Когда речь заходит о нем, я без колебаний готова броситься в омут с головой. К черту последствия. Я просто хочу его.

Его губы растягиваются в коварной ухмылке, и он подходит ко мне, пожирая меня глазами.

– Не могу дождаться, когда буду просыпаться и вкушать эту восхитительную киску на завтрак. Каждый. Чертов. День.

Я таю.

Келлер стремительно сокращает расстояние между нами, поднимает меня на руки, и я крепко обхватываю его ногами. Его твердый, как камень, член трется о мое чувствительное место, и я невольно издаю стон, когда он падает со мной на кровать. Захватив мои губы своими, он бормочет:

– Слишком много одежды, детка.

Я не могу не согласиться.

Из сна меня вырывает жужжащий недалеко от моей головы телефон. Подавляя зевоту, я беру его, не желая прерывать безмятежный сон Келлера. Хотя, похоже, ему очень неуютно в моей жалкой постели.

Я замираю, когда вижу высветившееся на экране имя.

Мама.

Дрожащими пальцами я тянусь к иконке ответа на вызов и делаю глубокий вдох, готовясь к оскорблениям, которые, без сомнения, последуют в мой адрес.

– Привет, мам, – шепчу я.

– Приятно знать, что моя дочь развлекается с богатым боксером в Нью-Йорке. Мечта сбылась, в то время как я живу в убогой квартирке без отопления. Ты месяцами не присылаешь мне денег. – Пока она сыплет пьяными ругательствами, я сжимаю переносицу и закрываю глаза. – Держу пари, ты довольна собой. Наконец-то заманила мужика с деньгами, который заботится о тебе как о высокомерной принцессе, какой ты и являешься. Именно из-за тебя твой отец бросил меня: ты разрушила наши жизни.

Пока я слушаю, на глаза наворачиваются слезы.

– Что ж, удачи тебе. Ему скоро надоест твое отношение, как и всем остальным. Ты, Сиенна, мое самое большое сожаление, пустая трата времени. Никто никогда не полюбит тебя так, как я.

– Заткнись! – наконец срываюсь я. – Ты моя мама, почему ты так поступаешь со мной? Почему не можешь просто порадоваться за меня? Всю свою жизнь я заботилась о нас обеих.

Я лишь хотела, чтобы ты любила меня, пеклась обо мне.

В динамике раздается ее злобный смех.

– Я отказалась от всего ради тебя, Сиенна, – выплевывает она своим ядовитым тоном.

– Нет, ты не отказалась. Ты пропила свою жизнь. Я так больше не могу, мама, – всхлипываю я. Почему она не может любить меня? Неужели меня невозможно любить?

– О, перестань себя жалеть, неудачница. Послушай, мне нужны деньги. У твоего мужика есть несколько фунтов. Пришли мне немного. Это меньшее, что ты можешь сделать, чтобы отблагодарить меня.

Кровать подо мной прогибается, и Келлер внезапно наклоняется и отнимает у меня телефон с легкой улыбкой. Но в глазах его плещется ярость.

– Я предлагаю вам перестать звонить Сиенне. Вы не заслуживаете даже того, чтобы у вас был ее номер. Ваша дочь – самая невероятная женщина, которую я встречал. Не благодаря вам. Я сделаю своей миссией подарить ей самую невероятную жизнь, наполненную любовью и счастьем, а вы можете продолжать гнить. Вы не получите от нас ни единого доллара. Если только подумаете о том, чтобы связаться с ней, я заберу у вас еще и то, что у вас осталось. Я доведу вас до точки невозврата. Не стоит недооценивать, на что я готов пойти ради нее. А теперь, если это все, я предлагаю вам отвалить на хрен.

Он обрывает звонок и швыряет телефон в изножье моей кровати, а не могу скрыть потрясения на своем лице. Он обхватывает меня мускулистыми руками и сжимает в объятиях, вселяя в меня спокойствие. Этого почти достаточно, чтобы выбросить из головы отвратительные слова моей матери. Почти.

– Черт возьми, детка, лучше вообще без гребаных родителей, чем с такой матерью. Мне чертовски жаль. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.

Осознание обрушивается на меня, словно тонна кирпичей. Мне нужен только он. За эти несколько коротких недель он заставил меня почувствовать себя желанной, любимой и защищенной, чего никому другому не удавалось сделать за годы. Он – семья, которую я выбираю. Я растворяюсь в его объятиях и позволяю слезам течь ручьем. В груди разливается тепло, пока он обнимает меня, шепча на ухо нежные слова утешения.

Может, мне больше никто не нужен. Может, Келлеру и Мэдди суждено стать моей семьей.

Через несколько минут слезы отступают. Я тянусь к Келлеру и нежно целую его в губы.

– Спасибо тебе, я столько лет притворялась храброй, думая, что проблема во мне, хотя все дело было в ней. Не хочу стать такой, как она. Я хочу быть счастливой, и ты делаешь меня счастливой, Келлер.

Его губы растягиваются в улыбке.

– О, детка, ты привносишь в мою жизнь свет. До тебя в буквальном смысле была только тьма. У меня никогда не было семьи, поэтому я не знаю, через что ты проходишь. Но никогда не забывай, что у тебя есть я, принцесса.

– Расскажи мне, каким было твое детство? – спрашиваю я, и он напрягается. – Ты не обязан, если не хочешь, просто хочу тебя понять, – быстро добавляю я. Он вздыхает и подбородком упирается в мою макушку, прижимая меня к себе крепче.

– Я не могу тебе лгать. Было тяжело, особенно до того, как я встретил Луку. Я был потерян. Зол. Зол на биологических родителей, зол на весь мир и на самого себя за то, что не смог найти способ заставить семью любить меня настолько, чтобы они меня оставили. Тогда-то я и начал ввязываться в уличные драки. Только благодаря им я чувствовал себя живым, и у меня отлично получалось. К четырнадцати годам я стал биться изо всех сил. Хотел испытывать боль, чтобы почувствовать хоть что-нибудь.

Он делает глубокий вдох, как будто воспоминания о прошлом причиняют ему физическую боль.

– Именно тогда я встретил Луку, парня, похожего на меня настолько, что у нас мгновенно возникла связь. Мы заботились друг о друге и устроили настоящий ад на андеграундной боксерской сцене. Мы были никому не нужны, поэтому, сбегая из приемных семей, большую часть ночей проводили в заброшенных квартирах и воровали, чтобы выжить. И, наконец, в нашу жизнь вошла миссис Руссо, она привела нас в порядок. В смысле, она припозднилась и уже не могла спасти меня от моих демонов, но она сохранила мне жизнь. Если бы не они с Лукой, я бы никогда не стал профессионалом.

– Ох, Келлер, – вздыхаю я, поглаживая его по лицу. Я вижу, что он с трудом сдерживает слезы. – Я бы хотела, чтобы жизнь тебя хоть немного пощадила. Ни один ребенок не должен проходить через подобное. Но ты подмял мир под себя. Я так горжусь тобой. Ты только посмотри на все, чего ты достиг, чемпион. Это невероятно. Ты невероятен.

Он грустно улыбается мне, как будто не верит, что я действительно считаю его замечательным. Я беру его лицо в ладони и целую в нос.

– Я говорю абсолютно серьезно, Келлер. Может, в тебе и есть тьма, но всегда можно найти и свет. Однажды я докажу тебе это. Возможно, нам было суждено найти друг друга, исцелить наши прошлые раны и создать что-то великое.

– Я не сомневаюсь в этом, детка. Я и ты, наше общее будущее неизбежно.

Глава 21

Келлер

Я вел жизнь, далекую от нормальной. Укладывая последнюю коробку с вещами Сиенны в свой внедорожник, я останавливаюсь, чтобы посмотреть, как она сбегает по лестничному пролету, и ее растрепанный пучок на макушке вторит ее движениям. Должен признать, нормальнее я себя еще не чувствовал.

Только представлю, как каждый день буду приходить к ней домой и прижимать ее к себе, пока мы не уснем, и в груди зарождаются странные ощущения, теплые и распирающие. Эти чувства мне незнакомы, но я совру, если скажу, что они мне не нравятся. Если это делает меня полным ничтожеством, то так тому и быть.

Ее улыбка заразительна. Мне хочется сделать все возможное, чтобы она не исчезала. Я люблю ее улыбку. Черт. Я люблю ее.

Любовь. Я не знаю, на что она похожа. Готов поспорить на все деньги, что я нашел свою единственную. Иначе почему от мысли, что она могла уйти, меня едва не выворачивало наизнанку?

Сижу в машине, уставившись в лобовое стекло, и не могу поверить, что сделал ей предложение. Она подумала, что я шучу. А я не шутил. Если я могу сделать ее своей навеки, то, черт возьми, я пойду на все. Когда я не смог ее найти после боя, меня охватила паника, и я лишь укрепился в своем мнении.

Закончив поздравлять Люка, я направляюсь обратно к Сиенне, но обнаруживаю свободное место. Я отчаянно пытаюсь дозвониться до нее снова и снова, но ее телефон переводит на голосовую почту. С колотящимся сердцем я мчусь к Грейсону, меня пожирает тревога.

– Вашу мать, вы не видели Сиенну и Мэдди? Они, черт возьми, ушли? – кричу я, привлекая внимание команды, которая теперь смотрит на меня как на сумасшедшего.

Что, если Джейми с ней что-то сделал? Я начинаю думать о худшем.

Грейсон хватает меня за плечи, возвращая к реальности.

– Черт возьми, Келлер, успокойся, мать твою. Я напишу Мэдди.

Мною овладевает страх, отчаянное желание вернуть ее домой, вернуть себе.

– Смотри. С ней все в порядке. Они уже едут домой, – сообщает он как ни в чем не бывало и тычет телефоном мне в лицо, показывая сообщение Мэдди.

Что за херня…

Пока я согласен жить вместе. На данный момент.

Она дает нам испытательный срок в месяц. Этого времени достаточно, чтобы Мэдди разобралась с финансами и нашла новую соседку по комнате. Вообще, она спросила, сколько будет стоить, если делить счета пополам. Похоже, она не до конца понимает, сколько у меня денег. Черт, я даже подумываю о том, чтобы купить Мэдди ее собственную квартиру, просто чтобы успокоить Сиенну. Хотя к черту все. Именно так я и поступлю.

Всего четыре недели до моего боя за титул, четыре недели до того, как я обрету свободу. Сейчас мне кажется, что почти все встало на свои места. Остался последний кусок головоломки. Но по какой-то причине меня не покидает ощущение, что все вот-вот рухнет.

– Чемпион, все в порядке? – напевает она, заглядывая мне в лицо с пассажирского сиденья, пальцами впиваясь в мое бедро. – Слушай, если ты передумал, увидев, сколько херни я могу привнести в твою жизнь, просто скажи. – Она ерзает в кресле. Теперь она завладела моим вниманием. Мне хочется убить любого, кто заставил мою зажигалочку считать, что она хуже, чем есть на самом деле, и вынудил ее хоть на мгновение усомниться в том, что она мне не нужна. Она и не представляет, что со мной делает.

Приподнимая ее подбородок указательным пальцем, я прижимаюсь своими губами к ее. Никогда в жизни я не считал себя подкаблучником. Но ничего не могу с собой поделать. Таким меня делает она. Может, дело в чертовых кристаллах, которые она напихала в сумки.

– Моя, – просто бормочу я, чувствуя, как ее губы расплываются в улыбке.

Заводя «Эскалейд», я переключаю передачу и везу нас домой. Впервые я по-настоящему чувствую, что у меня есть дом.

– Поверить не могу, что теперь живу здесь! – восклицает она, вскидывая руки в воздух. А я не могу удержаться от смеха, наблюдая за ней. Ей и правда нравится этот пентхаус. Она здесь сияет. От этого я и сам влюбляюсь в это место.

Четыре утомительных часа спустя черно-белая и серая цветовая гамма квартиры стирается. Теперь в каждой комнате чувствуется ее рука, по кровати рассыпаны ее мягкие розовые подушки. На самом деле, нетронутой оказалась только моя кухня. Наша кухня. И Сиенна уже рассказала, что способна переварить даже пасту.

Теперь мы валяемся на кожаном диване, ее голова покоится на подушке, которую я положил себе на колени, и мы смотрим детективный сериал. Я пальцами лениво перебираю ее шелковистые волосы.

– Я правда не понимаю, что за чудовище может лишить человека жизни без всяких угрызений совести, – бормочет она, и все мое тело напрягается. Хорошо, что она сейчас не видит моего лица.

Она говорит о чудовищах вроде меня.

Это простое заявление ударом под дых напоминает мне, что испытываемое мной счастье недолговечно. Она ни за что не смогла бы полюбить гребаного монстра. Такого, как я.

– Хм, – просто отвечаю я и хватаю пульт, сменяя это дерьмо на первый попавшийся рождественский фильм. На «Реальную любовь». Громкий хруст попкорна прекращается, и ее тело начинает легко подергиваться, как будто она изо всех сил пытается сдержать рыдания. Не представляю, что происходит. – Детка, ты в порядке? Ты плачешь?

Она кладет голову мне на колени и закрывает лицо руками, прячась от меня.

– Ш-ш-ш, все в порядке, в чем бы ни было дело, просто скажи мне, – шепчу я, убирая ее руки от лица.

– Нет, это глупость. Я в порядке, честно.

Я приподнимаю ее маленькое тельце, и она подтягивает ноги, чтобы сесть на меня сверху. Обхватываю ее лицо ладонями, ее покрасневшие глаза наполнены слезами, а сама она шмыгает носом. У нее вырывается ехидный смешок, когда она пытается скрыть от меня свои эмоции.

– Мне все равно, если ты считаешь это глупостью. Скажи, что тебя так расстроило, и позволь это исправить, – прошу я, смахивая слезинку с ее щеки.

Она сокрушенно вздыхает, избегая моего взгляда.

– Я просто тяжело переживаю Рождество. Не помню, чтобы праздновала его с родителями, даже когда они были вместе. Единственное, что приходит в голову, это как мама напивалась и разбивала все подарки, которые я получала. Теперь каждый год в Рождество я вспоминаю, каким одиноким было мое детство, и о том, что у меня нет семьи.

Моя бедная девочка сломлена почти так же, как и я. У нас обоих внутри пустота. До появления миссис Руссо я, как и Сиенна, не праздновал Рождество или день рождения. Я знаю, каково это – быть нежеланным, нелюбимым. Я решил заполнить свою пустоту тьмой. Даже миссис Руссо появилась слишком поздно, чтобы спасти меня.

– О, детка, поверь мне, я знаю, каково это. Каждый год я надеялся, что все изменится, что у меня наконец появится семья, которая позаботится обо мне. На самом деле, только этого я на Рождество и хотел. Но так и не получил. А когда мы попали к миссис Руссо, было уже слишком поздно. Я уже стал чудовищем.

– О, Келлер, мне так жаль. Я бы хотела, чтобы у тебя все сложилось по-другому. Черт, я бы хотела, чтобы у нас обоих жизнь сложилась иначе.

Я утыкаюсь лицом в ее шею, пытаясь за несколько вдохов прийти в чувство.

– Что ж, как насчет того, чтобы завести свои рождественские традиции? Что, если каждый год мы будем сидеть и устраивать марафон фильмов с попкорном? Черт возьми, я даже надену шапку Санты, если это доставит тебе удовольствие. Допустим, у нас обоих было дерьмовое детство. Но вдруг вместе мы сможем об этом забыть, пускай и ненадолго?

Ее губы растягиваются в улыбке, и она прижимается своим носом к моему.

– Ты пойдешь на это для меня?

– Ради тебя я пойду на что угодно, детка. Обещаю, в этом году я подарю тебе Рождество, которое заставит тебя улыбаться, и это будет повторяться каждый год. Договорились?

– Договорились.

Понятия не имею, что я делаю. Знаю лишь, что хочу, чтобы моя богиня улыбалась.

– А теперь, если хочешь посидеть и посмотреть фильм, тебе лучше отодвинуть свою киску подальше от моего члена. В противном случае мы уже ничего не посмотрим.

В ответ ее щеки вспыхивают, и она хихикает. Поднимаясь с моих колен, она собирает с пола попкорн и пересаживается на другой конец дивана. В ее глазах появляется озорной блеск, она запускает руку в ведерко и начинает швырять попкорн мне в голову, звонким смехом заливая всю комнату.

Я издаю смешок и качаю головой, собирая рассыпавшийся по коленям попкорн и поднося сахарные шарики к губам. Кто ест эту приторную гадость?

– О, так вот чем ты хочешь заняться? – поддразниваю ее я и бросаюсь на другой конец дивана, зажимая ее под собой, и пока она, хохоча во все горло, пытается вывернуться из моих объятий, по ее щекам текут слезы. Я щекочу ее бока. И зрелище это настолько забавное, что я не могу удержаться от смеха. Мы ведем себя как дети, но я прежде не был так счастлив.

– Келлер, пожалуйста! Боже мой, мне больно! – выдавливает она из себя между приступами смеха.

Я наклоняюсь к ней, чтобы поцеловать ее сладкий рот со вкусом попкорна, и прикусываю ее нижнюю губу, после чего улыбаюсь. Из опьянения любовью меня вырывает вибрирующий в кармане телефон, и, вытащив его, вижу на экране высветившееся имя Луки. Неохотно отрываюсь от Сиенны и быстро чмокаю ее в лоб.

– Я ненадолго, детка. Нужно ответить, – говорю я, нажимаю на зеленую иконку и направляюсь в свой кабинет. – Брат.

– Келлер, можешь сейчас говорить?

Я до щелчка закрываю за собой дверь и устремляюсь к кожаному дивану с откидной спинкой, замечая в центре стола из темного дуба новый белый конверт.

– Да, я сейчас у себя в кабинете.

– У нас проблема, брат.

Дерьмо.

– Фальконе не отступают. Несмотря на то, что Карло отказался продавать им наркотики, они предприняли попытку завладеть нашим портом. Замечу, попытка безуспешная, но все же она была.

– Ладно, хочешь, чтобы я с ними разобрался? – Я провожу кончиками пальцев по щетине на подбородке.

– Нет, – отвечает он быстро. – Это еще не все.

– Тогда, черт подери, Лука, не тяни, – цежу я, начиная терять терпение.

– Прошлой ночью я попросил Рико постоять на страже у особняка Фальконе, чтобы посмотреть, не работает ли с ними кто-нибудь из наших ублюдков. Ты не поверишь. Он увидел, как Джейми, бывший парень Сиенны, поднялся, ввел код на входе и прошел мимо охраны. Он пробыл там два гребаных часа и ушел с пустыми руками.

Я замолкаю, переваривая информацию.

Какие, мать его, дела мог Джейми вести с мафией? Он пока не производил впечатления полезного человека.

– Накопал на него что-нибудь? – спрашиваю я.

– Пока ничего необычного. Чистый послужной список. Типичный американский юрист из большой корпорации. Мы что-то упускаем.

Еще бы.

– Пускай ребята продолжают копать. Нам нужно знать все. Я не допущу, чтобы он подвергал Сиенну опасности, связывая ее с Фальконе.

– Даю слово, брат. Ее защитят любой ценой. Я сейчас же отправлю своих людей и сообщу тебе последние новости. А пока приглядывай за Сиенной. На всякий случай, если мы упустили что-то важное о ее бывшем. Интуиция подсказывает, что-то не так, просто нужно понять, что именно.

– Согласен.

Я потрясен новой информацией. Но нужно мыслить ясно, чтобы защитить Сиенну.

– Миссис Руссо сегодня придет на ужин.

– Хм-м-м? – бормочет он.

– Чтобы встретиться с Сиенной. Вы с ней уже встречались пару раз, но я бы хотел познакомить вас поближе, когда, ради разнообразия, мой член будет в штанах. – Я посмеиваюсь.

– Конечно, я приду. И лучше бы тебе не выпускать его из штанов, пока я буду рядом, а иначе… – угрожает он, но в его тоне ясно слышится веселье.

– Иначе что?

В трубке раздается низкий смех.

– Что ж, ты меня подловил, брат.

Любопытство берет надо мной верх, я зажимаю телефон между ухом и плечом, подхожу к столу и беру белый конверт. Разворачивая его, я вижу фото формата А4, на котором целую Сиенну во время боя. На лице Сиенны выведен большой красный крест.

Какого хрена?

– Келлер, ты еще здесь?

– Черт, Лука, подожди секунду!

Жирным черным маркером выведены слова:

«ТОЛЬКО У ГЛУПОГО МУЖЧИНЫ ЕСТЬ СЛАБОСТИ.

Твоя слабость СИЕННА АНДЕРСОН»

Я бросаю лист на стол, хватаю стул и запускаю им через всю комнату, попадая в рамки для фотографий, висящие на стене, и стекло разлетается по всему полу.

– Келлер! Что, черт возьми, происходит?

Приходя в чувство, я провожу руками по лицу, щетиной легко царапая ладони. Наклоняюсь и подбираю телефон, который каким-то образом уронил. В груди нарастает жар, и сердце едва не вырывается наружу.

– Они знают, кто она, Лука, они, черт возьми, знают, кто она и что она значит для меня! – Теперь во мне разгорается ярость.

– В каком смысле знают?

– Они прислали чертову фотографию, на которой я целую ее во время боя, и перечеркнули ее лицо жирным уродливым крестом. Лука. Они выяснили, кто я.

– Сука, – выдавливает Лука.

Это еще мягко сказано.

– Не делай глупостей, Келлер. Держи зверя внутри, пока у нас не будет плана. Не отходи, твою мать, от Сиенны.

– Я, сука, и сам это понимаю, Лука, – огрызаюсь я.

– Успокойся, брат. Я предупрежу людей и встречусь с тобой. Дай нам тридцать минут. А пока держись, не горячись. Хорошо?

Я крепко сжимаю телефон в руке. Гнев захватывает каждую клеточку моего тела.

– Скажи это вслух, мать твою, Келлер. Не теряй самообладания. Не сейчас, пока Сиенна рядом.

Он возвращает меня к реальности. Сиенна.

– Хорошо.

Больше я выдавить из себя не могу. Завершив звонок, я возвращаюсь к свету, к единственному человеку, способному успокоить и укротить чудовище. К моей богине.

Вхожу в комнату и вижу, что она сидит, откинув голову на спинку дивана. Одного взгляда в ее голубые глаза хватает, чтобы понизить мое давление. Я напоминаю себе, что она здесь, она моя, она в безопасности.

Опускаясь на кожаный диван, похлопываю себя по коленям. Она без колебаний садится на меня. Я утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи и, глубоко вдыхая, втягиваю ее сладкий аромат. Эффект лучше, чем от любого наркотика на этой планете. Она чуть отстраняется и кладет свои мягкие ладони на мои щеки, притягивая мое лицо ближе. Она пристально меня изучает, приподняв бровь.

– Все в порядке, чемпион? Я услышала, как разбилось стекло, и у тебя дикий взгляд. Как будто ты хочешь кого-то убить.

Я невольно издаю смешок. Она попала в самую точку и даже не осознает, насколько близка к правде.

Прижимаюсь своим носом к ее, своим лбом к ее. Я не хочу, чтобы она заглядывала в мою душу и видела чудовище, которое вот-вот вырвется наружу.

– Все будет хорошо, детка. Я обещаю.

Я раздраженно вздыхаю. Сейчас или никогда. Лука и его люди, гребаная мафия, поднимаются в пентхаус, мне нужно посвятить ее во все.

– Поговори со мной, Келлер, пожалуйста. – Она умоляет меня взглядом.

– В твой адрес поступила угроза. Мне нужно, чтобы ты поверил мне, когда я говорю, что никто, черт возьми, и волоска на твоей голове не тронет.

Она напрягается, пытаясь поймать мой взгляд.

– Что за угроза, Келлер? Угрожал Джейми? – шепчет она дрожащим голосом.

– Прямо сейчас не знаю. Сюда уже едут Лука и его люди. Скоро я получу больше информации.

– Лука и его люди? Кто он? Что-то вроде главаря банды? – шутит она, добиваясь ответа.

Я не отвечаю. Не могу лгать ей.

– Он мафиози, принцесса.

– Не говори глупостей, Келлер. Твой брат не мафиози, – с издевкой выделяет она последнее слово.

– Я сейчас серьезен как никогда, Сиенна. Он лидер крупнейшего мафиозного клана Нью-Йорка. Обещаю, он не причинит тебе вреда. Он приедет, чтобы помочь защитить тебя, детка.

Сиенна хмурится, переваривая мои слова. Она сидит на коленях правой руки босса мафии, его наемного убийцы. Но эту деталь я сегодня не раскрою, да и вряд ли когда-нибудь решусь на это.

– Так, значит, ты хочешь сказать, что главарь безжалостного клана, убивающего людей, прямо сейчас едет сюда, но не причинит мне вреда? Ладно.

– Я бы никому не позволил сделать тебе больно, Сиенна. Ты же знаешь. Я говорил тебе, что я не святой, я никогда святым не притворялся. Единственное, что меня сейчас волнует, – это твоя безопасность. Слышишь, детка? – Черт. Мне нужно, чтобы она поняла.

– Хорошо, я доверяю тебе, чемпион. Ты уверен, что с тобой все в порядке? – спрашивает она и тянется ко мне за поцелуем. Мое тело слегка расслабляется от ее прикосновения.

Она доверяет мне. Этого достаточно.

Я сжимаю ее в объятиях, крепко обхватывая руками ее хрупкую фигурку, словно чтобы напомнить себе, что она моя. Большинство женщин убежали бы после такой правды. Но не моя. Она волнуется обо мне больше, чем о чем-либо другом. Никогда в моей жизни никто не беспокоился о том, как я себя чувствую. Я прежде не испытывал такой любви.

– Что собираешься делать с угрозой? – интересуется она, и ее голос отдается глухим звуком в моей груди.

«Выследить каждого из людей Фальконе и перерезать им глотки», – думаю я про себя, но тут раздается сигнал лифта.

– Я соберу людей в кабинете, а потом представлю тебя Луке. Прежде всего помни, что он хороший человек и мой брат. Он сделает все, чтобы уберечь тебя.

Я правда надеюсь, что она поймет.

Она просто кивает, слезает с моих коленей и протягивая мне ладонь, чтобы я поднялся за ней следом. От этого жеста хочется засмеяться. Если бы я принял ее руку, она бы рухнула лицом на диван. Может, она и сильная для своего миниатюрного телосложения, но сомневаюсь, что ей удастся поднять больше двухсот фунтов[14]. Я все равно хватаю ее за ладонь и, поднимаясь с дивана, переношу весь вес на ягодицы. Держась за руки, мы идем к лифту, из которого выходит Лука, ловит мой взгляд, и мы киваем друг другу.

Оттого, что она меня поддерживает и беспокоится обо мне, глубоко в груди пробуждается чувство.

Отступив в сторону, он пропускает шестерых своих людей. Все они в черных костюмах, кожаных мокасинах и с фирменными прическами: зачесанными назад волосами. Лука, должно быть, предупредил их, чтобы они не общались со мной в присутствии Сиенны, потому они стоят с ничего не выражающими лицами и не обращают на меня внимания.

За исключением одного ублюдка, чей взгляд прикован к Сиенне. Он, очевидно, не получил предупреждения. Я его не узнаю. Может, я и рыскал в тенях, но знаю всех людей Луки. Он изучает тело Сиенны, на секунду задерживая взгляд на ее сиськах.

Во мне просыпается инстинкт собственника.

– В кабинет, живо! – рявкаю я. Их глаза расширяются, и они, шаркая, уходят, скрываясь из виду. Этот придурок ухмыляется мне и отправляется вслед за остальными, но внезапно чувства берут надо мной верх. Я поворачиваюсь к ошеломленной Сиенне и приподнимаю пальцем ее подбородок. – Просто доверься мне, ладно? – прошу я, и она быстро кивает. Затем я поворачиваюсь на каблуках и устремляюсь к придурку, останавливая его на полпути. Я обхватываю его горло, придавливая трахею, и его глаза расширяются от шока. – Еще раз увижу, что ты взглянул в ее сторону хотя бы мельком, и я перережу тебе глотку и брошу истекать кровью на моем полу. А теперь убирайся с глаз долой. – В моем тоне сквозит жестокость.

На его лице появляется ухмылка, и он кивает. Я ослабляю хватку и отталкиваю его, и он медленно обходит меня, чтобы присоединиться к остальным. Я снова гляжу на Сиенну, которая не сдвинулась с места и лишь переводит взгляд с меня на Луку и приподнимает бровь.

Лука со смешком нарушает молчание:

– Вечно он как вспылит, – указывает он на меня, подмигивая Сиенне.

– Ну серьезно, брат. – Я выгибаю бровь.

Сокращая расстояние, Лука подходит к Сиенне и протягивает ей руку. Она принимает ее, и тогда он подносит ее ладонь к своим губам, чтобы быстро поцеловать.

– Прости меня за это. Я Лука Руссо. Приятно наконец-то официально познакомиться и увидеть женщину, сумевшую наконец-то приручить зверя. – Он подмигивает мне.

Ох, он и не представляет.

Сиенна мягко улыбается ему и убирает руку при первой же возможности, все еще не сводя с меня глаз.

Хорошая девочка.

– Я тоже рада познакомиться, Лука, – ласково произносит она, и в ее тоне нет ни капли страха.

Хлопая его по плечу, я подбираю слова:

– Ладно, брат, давай, идем в кабинет, пока эти ублюдки не начали там драку. – Лука кивает и исчезает за дверью.

Быстро добравшись до Сиенны, я наклоняю к ней голову:

– Спасибо тебе, детка. Спасибо, что доверяешь мне, – шепчу я. Привстав на цыпочки, она прижимается своими мягкими губами к моим и медленно целует. Черт, где бы мы ни были, эта женщина оказывает на меня влияние. – Оставайся в гостиной. Я ненадолго. А потом мы вернемся к другим, более интересным вещам, – обещаю я, подмигивая.

– Я буду готова и дождусь тебя, чемпион, – отвечает она с соблазнительной улыбкой. Украдкой поцеловав ее еще раз, я неохотно покидаю ее и ухожу в кабинет.

На входе под моими кроссовками хрустят осколки стекла. Лука устроился в стуле с откидной спинкой, которое теперь снова стоит за столом.

– Вижу, ты здесь устроил погром, Келлер, – ухмыляется Лука.

– Либо комната, либо Фальконе, и стулу пришлось взять на себя основной удар. Пока что.

Лука прочищает горло, берет нашу с Сиенной фотографию и комкает ее в кулаке, прежде чем выбросить в мусорное ведро.

– Келлер, у меня есть план. Я не могу рисковать тобой перед боем. Не могу позволить тебе потерять голову и причинить больше вреда, чем пользы, себе, Сиенне и нам. Мы внимательно следим за Джейми и Фальконе. Они слабое звено. Мы воспользуемся ими и уничтожим. А Энцо присмотрит за Сиенной, пока тебя не будет, – предлагает он, указывая на придурка, который положил глаз на мою девушку.

Я сжимаю кулаки.

– Я, черт возьми, так не думаю, Лука.

Я быстро прохожу мимо мужчин и смотрю в окно, любуясь горизонтом, и пытаюсь унять бушующий во мне гнев. Обычно этот ритуал помогал ощутить в себе силу и поверить, что я могу покорить весь мир. Сегодня ничего не происходит. Я лишь смотрю, как все в мире проходит мимо меня. И понимаю, Лука прав. Я не могу рисковать. Теперь они знают, кто я, с меня сорвали маску. Мысли о Сиенне заполняют мой разум. В этот момент я решаю, как нужно поступить. Все, что я делаю с этого дня, я делаю ради нее и нашего будущего.

Все в комнате молчат. Единственным звуком является раздражающее постукивание «Зиппы» Луки по столу.

– Хорошо, – фыркаю я. – Я хочу, чтобы Сиенну защищали двое мужчин, и, черт возьми, это точно будет не тот вялый член, – возмущаюсь я, указывая на ублюдка, который трахал Сиенну глазами. Я пригвождаю его взглядом. Он даже не дергается. Может, он не такой уж и бесполезный.

– Энцо остается. Он руководит лучшей службой безопасности в стране. Даю тебе слово. Энцо! – кричит Лука. Он поворачивает к нему голову и медленно кивает. – Не смей, твою мать, заглядываться на женщину Келлера, иначе я не смогу помешать ему убить тебя. Уяснил? – обращается он к нему, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

– Конечно, – отвечает придурок и кивает мне. Раздраженно вздыхая, я киваю в ответ. К черту. Я не отойду от нее, пока все это не закончится, так что соглашусь. На данный момент.

– Хорошо, договорились. Келлер, я верю, что у тебя все под контролем. Мне придется пропустить ужин, у меня много дел, скоро начнутся войны и все такое. Я оставлю Энцо дежурить в здании и пришлю Нико. Поговорим с тобой позже.

С этими словами он встает, кладет руку мне на плечо, слегка сжимает его и выходит из кабинета. Его люди следуют за ним, оставляя меня и мою ярость тлеть в кабинете, заваленном битым стеклом. Я отворачиваюсь к окну и какое-то время наблюдаю за тем, как солнце садится за горизонт. Но я не вижу цветов, потому что сгущается тьма.

Мое внимание привлекает тихий стук в дверь, и я поворачиваюсь на звук. Сиенна просовывает голову в щель.

– Могу я войти, чемпион? – мягко спрашивает она.

– Да, детка. – Затем я возвращаюсь к реальности. – Черт, осторожнее со стеклом. – Я бросаюсь к двери, прежде чем она успевает войти. Распахнув ту полностью, я подхватываю ее под мышки, и она крепко обхватывает меня ногами. Ей не нужно ничего говорить. Мне, чтобы успокоиться, достаточно чувствовать биение ее сердца у своей груди. – Сиенна, – вздыхаю я.

– Ш-ш-ш, – шепчет она, поднося указательный палец к моим губам.

Ни разу за двадцать девять лет моей жизни ни у кого не хватало смелости заткнуть мне рот. И все же вот она, богиня в реальной жизни, обвилась вокруг меня, как змея, и велит замолчать.

Я не знаю, как я дошел до этого. Но чертовски рад, что все так сложилось.

В ее глазах мелькает озорной огонек, а губы растягиваются в улыбке.

Моя похотливая богиня хочет поиграть.

Она слишком хорошо меня знает.

В любом случае, я бы предпочел погрузиться в ее сладкую киску, чем перерезать глотки людям Фальконе.

– Я знаю тебя, Келлер. Сначала трахнемся, потом поговорим, – тихо предлагает она мне.

Не знаю, то ли дело в том, что она меня понимает, то ли в том, что я запал на нее окончательно и бесповоротно, но каждый нерв в моем теле напряжен до предела. Трудно сдержать первобытное желание прижать ее к стене и трахать до самозабвения. Однако я колеблюсь, потому что хочу дать ей больше, чем секс. Я хочу дать ей все.

Я языком облизываю ее губу, затем прикусываю ее, и мой член готов вырваться из штанов.

– Я хочу, чтобы ты контролировала ситуацию, детка. Я в твоей власти, моя королева. Делай со мной что хочешь и не отказывай себе в удовольствии.

Она по натуре любит подчинение, но что-то мне подсказывает, что, учитывая ее пылкую натуру, она способна на большее, и я могу от нее добиться чего-то поинтереснее. Есть ли лучший способ показать, что я принадлежу ей, чем полностью отдаться в ее руки?

Глава 22

Сиенна

После его слов во мне что-то загорается.

Полный контроль.

Этот могущественный человек готов передать мне то единственное, чего он жаждет. Контроль.

– Ты сделаешь все, что я скажу?

– Все, что угодно, – подтверждает он.

Я колеблюсь всего мгновение. А я справлюсь? Способна ли я контролировать?

– В твоих руках власть, детка. Она всегда была у тебя. А теперь воспользуйся ею и покажи мне, на что ты способна. Исполни свои желания.

Черт.

Я сейчас так возбуждена, что едва могу думать.

– Хорошо.

Он ведет нас в спальню. Пинком распахивает дверь и ставит меня на ноги. На его лице расплывается широкая улыбка. Этот мужчина не перестает меня удивлять.

– На кровать, – я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос звучал строго, хотя дрожу от волнения и нервозности.

Он подходит к кровати и поворачивается, чтобы сесть на край.

– Подожди! – вскрикиваю я панически.

Он немедленно останавливается.

– Мне нужно, чтобы ты снял с меня одежду, – велю я, покусывая свой палец. Он не колеблется. Он подходит ко мне и медленно стягивает с меня леггинсы. Я поднимаю руки, и он проделывает то же самое с джемпером. Когда я вытаскиваю голову из горловины, на моем лице появляется хитрая ухмылка.

– Твоя очередь, – поддразниваю я.

Он срывает с себя одежду и бросает ее в кучу на полу, затем поворачивается ко мне спиной и направляется к кровати, соблазняя меня покрытой татуировками спиной и упругой задницей, после чего резко запрыгивает на матрас, широко раскинув руки.

Его член уже стоит, на нем выступают вены. Я вижу, как блестит предэякулят. И облизываю губы.

– Ты не можешь прикасаться ко мне, пока я не прикажу, – говорю я так властно, как только могу. Он кряхтит и кивает головой, зарываясь пальцами в одеяло. Он уже вырывается, и я чувствую прилив сил. – Мне нужно что-нибудь, чем можно завязать тебе глаза.

– Галстук. В шкафу их полно, – выдавливает он.

Я быстро выбираю первый попавшийся черный галстук, шелковистый материал ласкает кончики моих пальцев. Келлер все еще лежит на кровати и ждет меня, его грудь вздымается и опускается. Я забираюсь рядом и сажусь на него верхом, намеренно касаясь его члена своим уже влажным входом. Одно это действие доставляет мне удовольствие.

– Подними голову.

Он смотрит на меня почти черными глазами и так сильно прикусывает нижнюю губу, что я удивляюсь, почему у него не идет кровь. Я поправляю повязку у него на глазах и быстро целую в губы.

– Господи, детка, ты меня убиваешь, – стонет он.

Я улыбаюсь в ответ.

Я покрываю влажными поцелуями все его совершенное тело, облизывая каждый твердый кубик пресса, пока не добираюсь до татуировки «Собственность Сиенны». Не могу удержаться и хмыкаю в знак признательности за его жест. Меня возбуждает мое имя, выведенное на его теле чернилами.

Мой. Обожаю.

Я медленно облизываю татуировку. Он точно знает, что я делаю, и комнату наполняет глубокий стон. Я медленно сползаю с него, встаю на колени между его ног, его член пульсирует в моей ладони. Я слизываю влагу с его головки, и все его существо отзывается дрожью.

– Черт, – выдавливает он, и я улыбаюсь.

Беру его в рот, солоноватый вкус тут же растекается по всему языку и вскоре попадает мне в горло. Двигая языком вверх-вниз, я закрываю глаза и чувствую, как по венам несется наслаждение и не могу сдержать приглушенных стонов, срывающихся с моих губ, пока я ласкаю его, заполняя свой рот членом.

Когда я пальцами слегка сжимаю яйца Келлера, он начинает толкаться бедрами, вторя моим движениям. Я надавливаю ему на бедро, заставляя лежать смирно. Этот момент принадлежит только мне. Его яйца сокращаются в моих руках, и я знаю, что он близок. Его дыхание учащается. Он пульсирует у меня во рту.

Пососав его в последний раз, я приподнимаюсь и встаю с кровати, наблюдая за тем, как белеют костяшки его пальцев, пока он изо всех сил пытается сохранить контроль. Это прекрасное зрелище, но мне нужно разрядиться.

У меня есть идея.

Я снова забираюсь на него на четвереньках, пока мои груди не задевают его лицо, и продолжаю двигаться, принимая сидячее положение, киской нависая прямо над его лицом.

– Детка, пожалуйста, – молит он, двигая головой по кровати в попытках дотянуться до меня. Наблюдая за ним, не могу удержаться от улыбки. Я медленно опускаюсь на его лицо, перенося вес тела на выставленные выше его головы предплечья, и стараюсь не задушить изголодавшегося мужчину с завязанными глазами, лежащего подо мной.

Его язык мгновенно касается моего клитора. Все мое тело содрогается от вспышки удовольствия. Я стону в ответ. Черт, даже с завязанными глазами он все равно может найти мой клитор. Он идеален.

Он ласкает меня яростно, как человек, которого мучит жажда. Я двигаюсь на его лице, чтобы поймать темп его языка, и пальцы на ногах поджимаются, пока кровь приливает к голове.

– Сядь на меня, черт возьми, детка. Мне нужно больше. Мне, черт возьми, плевать, если я не смогу дышать, просто сядь на меня.

Он зажигает во мне искру, которая доводит меня до грани. Мне это нужно. Я прижимаюсь к нему так сильно, как могу, он носом утыкается в мой лобок, а ртом тем временем терзает мою киску, то покусывая ее, то посасывая. Мои глаза непроизвольно закатываются, пока он поглощает меня, как последний ужин в своей жизни.

– Используй пальцы, – стону я, задирая голову. Я очень близко, мне просто нужно, чтобы он подтолкнул меня к краю. Он проникает в меня двумя пальцами и мгновенно доводит меня до оргазма. Я кончаю так, как никогда раньше. Я почти ничего не вижу, сидя на его лице и руке и наслаждаюсь разливающимся по телу удовольствием, лишь распаляющим меня. Я наклоняюсь вперед, давая ему немного пространства, а сама, тяжело дыша, склоняюсь над ним.

– Черт, детка, это было идеально.

Мои конечности все еще дрожат, когда я спускаюсь ниже по его телу и медленно снимаю повязку с его глаз. Я хочу увидеть его всего. Его взгляд поражает меня прямо в самое сердце. Он взирает на меня с чистой любовью. Я ничего не могу с собой поделать и льну к его губам в поцелуе, ощущая на них мой вкус, потираясь своей плотью о его член.

– Пожалуйста, дай мне трахнуть тебя, детка. Я больше не могу. – Боль в его голосе почти заставляет меня пожалеть его.

Я приподнимаюсь, и он зажмуривает глаза. Я нахожу головку его члена и сажусь на нее, и он полностью заполняет меня, пока я растягиваюсь под его размер. Он настолько наполняет меня, все еще чувствительную после последнего оргазма, что у меня перехватывает дыхание.

– Черт. – Он стонет, своими губами пытаясь поймать мои.

– Я хочу, чтобы ты придушил меня, – выпаливаю я. Он устремляет на меня взгляд и выгибает бровь. Я медленно двигаюсь вверх-вниз на его члене, пока он смотрит на меня, приоткрыв рот. – Не просто схватил за горло, а я хочу чувствовать, будто умираю. Я хочу чувствовать только то, как ты трахаешь меня до беспамятства. Сделаешь это для меня?

Я нервничаю, ожидая его ответа. Когда я предложила подобное Джейми, он возмутился.

– О, черт возьми, да. – Он агрессивно проводит рукой по лицу. В ответ мои щеки вспыхивают. – Если будет слишком сильно или ты почувствуешь, что вот-вот потеряешь сознание, похлопай меня по груди, хорошо?

– Хорошо, – уверенно заявляю я.

Он перемещает руку к моей шее, сначала мягко поглаживая ключицы, а потом он обхватывает рукой мою шею и сжимает ее. Тело тут же реагирует, пытаясь вынудить меня сделать вдох. Воздух не попадает в легкие, и глаза расширяются. Мне не хватает воздуха. Келлер ускоряется, яростно толкаясь в меня. Кровь стучит в ушах, и он стискивает горло сильнее.

– Расслабься, детка, – тихо шепчет он мне на ухо.

Успокаивающий звук его голоса помогает моим мышцам немного расслабиться, и секунду назад нараставшая паника отступает. Хватка на моей шее на секунду ослабевает.

– Подыши немного для меня, принцесса, – шепчет он.

Я делаю, как он говорит, и в легкие поступает немного кислорода. Как только он снова обхватывает мою шею крепче, я чувствую лишь, как его член касается заветного сладкого местечка, а ладонь сжимает горло. Я балансирую на грани ощущений, жаждая, чтобы одно из них взяло верх.

Другой рукой Келлер находит мой клитор и сильно его сжимает. По моим венам бегут волны возбуждения, и я испытываю сенсорную перегрузку. Легким не хватает воздуха. Я хватаюсь за его руку, обхватывающую мою шею; мне нужен воздух. Это уже слишком. Я вот-вот кончу и в то же время потеряю сознание. Черт.

Напряжение вокруг моей шеи исчезает, я падаю вперед, отчаянно хватая ртом воздух. Келлер нежно целует меня в губы, руками подхватывая меня под ягодицы, и насаживает меня на своей член.

– Кончи для меня, детка.

И этого хватает, чтобы разбить меня вдребезги. Перед глазами темнеет, а затем начинают плясать звездочки. Келлер ругается мне на ухо, делая последний толчок. Теплая жидкость вытекает из меня и стекает по бедрам. Мое дыхание все еще рваное, а мои легкие, да и не только они, черт побери, горят.

– Детка, посмотри на меня.

Наши вспотевшие тела все еще прижимаются друг к другу. Я ловлю его встревоженный взгляд. Он изучает меня, убеждаясь, что со мной все в порядке.

– Это было охренеть как прекрасно, чемпион. Спасибо, – благодарю я с улыбкой. Он убирает прядь волос с моего лица и обхватывает ладонями щеку.

– Ты идеальна. Сексуальнее этого в моей жизни ничего не было. Я лишился дара речи.

У меня вырывается смешок, я накрываю его губы своими и ложусь на него сверху, не желая расставаться с этим моментом.

Глава 23

Сиенна

Месяц спустя

Солнце светит в окно, освещая нашу спальню. Прошел целый замечательный месяц, а это значит, что я официально живу с Келлером и испытательный срок подошел к концу. На лице появляется улыбка от осознания, что я защищена, любима и чрезвычайно довольна всеми сферами своей жизни.

Увольнение из юридической фирмы стало для меня особым событием. Я могу благодарить Келлера еще и за это. Дэвид злится, что я больше не отвлекаю его от ежедневных дел, но он рад, что я наконец-то осуществляю свои мечты. Чего без Келлера добиться было бы невозможно, учитывая, с каким рвением он составляет список вещей, которые могут сделать меня счастливой.

Во-первых, он купил квартиру Мэдди, чтобы мне не пришлось беспокоиться о том, как она найдет новую соседку по комнате или, по выражению Келлера, что она «не станет сожительствовать с каким-нибудь чудаком». Затем он внес значительное пожертвование в благотворительный фонд Полы. Это означает увеличение бюджета на планирование мероприятий для детей, поэтому Поле постоянно нужны свободные руки, причем на полный оплачиваемый день.

Когда она позвонила, то была в восторге и предложила мне должность руководителя отдела мероприятий. Единственное, что меня смутило, так это куда меньшая зарплата, чем та, что я получала за работу помощницей юриста. Но Келлер, несмотря на все мои доводы, уверяет, что у него хватит денег нам на десять жизней. Мне больше не нужно платить свою половину арендной платы, и он ничего не ждет от меня за то, что я буду жить с ним. Знаю, если мне это понадобится, я всегда могу переночевать у Мэдди. Не то чтобы я думала о том, чтобы оставить Келлера. Ни на секунду.

С каждым днем наша связь крепнет. Скажу даже, что в этом году Рождество мне понравилось. Келлер сдержал свое обещание. Мы пригласили Мэдди, Грейсона, Луку и миссис Руссо на рождественский ужин. Миссис Руссо – самая замечательная, добросердечная женщина, которую я когда-либо встречала. Ее глаза загораются, когда она разговаривает с Келлером и Лукой, и они рады ей угождать. Наблюдая за их общением, вы никогда бы не догадались, что они не связаны кровными узами.

Лука пришелся мне по душе. В нем есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и он похож на Келлера. Они стараются вести себя на людях сурово, хотя на самом деле у них золотые сердца. Под их мраком скрывается свет. Им просто нужен тот, кто сможет к нему пробиться, как это получается у миссис Руссо, когда она рядом.

Не поймите меня неправильно. В восторге ли я от того, что братья Келлер – боссы мафии? Точно нет. Но не мне их судить. Я прежде не ощущала себя в большей безопасности, чем рядом с Келлером и Лукой, и с ними я чувствую себя частью семьи. Возможно, мне следовало бы бежать, но интуиция подсказывает, что мое место здесь.

Мэдди и Грейсон все время либо обменивались колкостями, отчего Мэдди краснела, а Грейсон ухмылялся, либо полностью игнорировали существование друг друга. Держу пари, что их поездка домой была потрясающей. Я почти хочу, чтобы они уже трахнулись и перестали терзать друг друга. Всем окружающим ясно, что между ними неоспоримое притяжение, и лишь они не хотят его признавать.

В тот день мы ели много фантастической еды, хохотали и наслаждались атмосферой семейного праздника. Все прошло прекрасно. И почти все разрешилось, если не считать незначительных проблем, связанных с нависшей надо мной угрозой и Джейми. Келлер мало что говорит, только повторяет, что готов защищать меня ценой своей жизни, и они со всем разберутся. Честно говоря, я ему доверяю. Он пока не давал мне повода усомниться в нем, да и я бы не стала конфликтовать с Келлером и Лукой. Понимаю, Келлер многое от меня скрывает. Я предоставляю ему шанс самому раскрыть правду, когда он будет готов.

Возможно, мой разум затуманен искренней любовью и безумным увлечением этим человеком.

У меня всего две недели до последнего рабочего дня. Затем мы вылетаем в Вегас на бой Келлера. Каждый день он усердно тренируется если не в «Королях», то в домашнем спортзале. В те дни, когда я работаю из дома, он предпочитает тренироваться рядом, поэтому мне открывается потрясающий вид. Могу поклясться, что за это недолгое время его мышцы стали еще более очерченными. Он выглядит крупнее и крепче, если это вообще возможно. Мы придерживаемся белковой диеты, однако он съедает в четыре раза больше меня, и меня немного ужасает количество еды, которою он поглощает перед боем.

Он даже начал время от времени давать мне уроки самообороны. Которые обычно заканчиваются тем, что я падаю на мат, и он трахает меня до самозабвения. В целом, примерно так заканчивается большинство наших вечеров. Больше нет Сиенны с одним оргазмом. Сейчас мы говорим как минимум о пяти. То, что этот мужчина, мой мужчина, может вытворять своими пальцами, языком и членом, просто невероятно. Не говоря уже о том, что меня трахают, прижав к панорамным окнам на восемьдесят шестом этаже на фоне мерцающей панорамы Нью-Йорка. Моя жизнь похожа на сон. И я не могу избавиться от ощущения, что однажды проснусь, и все действительно окажется моей фантазией.

Келлер начинает ворочаться. Несмотря на то, что на большей кровати я в жизни не спала, он не отпускает меня всю ночь. Теперь он пальцами выводит изящные круги на моем животе, заставляя извиваться от щекотки. Из-за этого моя задница задевает его твердый член, и по коже пробегают мурашки.

– Доброе утро, детка, – бормочет он мне в спину своим низким хриплым голосом.

– Доброе утро, чемпион, – отвечаю я с улыбкой и прижимаюсь к нему.

– Мне так нравится просыпаться, когда мой член касается твоей задницы.

Он стонет, покрывая легкими поцелуями мои лопатки, а его короткая щетина царапает мою кожу. Я откидываю голову назад, желая устроиться на его мускулистом плече, и из моего горла вырывается тихий вздох.

– Хочешь сказать, что тебе просто нравится просыпаться рядом? Я же для тебя нечто большее, чем просто задница. Да? – стараюсь я говорить нейтрально. Он не видит моего лица, но я изо всех сил стараюсь сдержать смех.

– Если ты до сих пор не знаешь ответа на этот вопрос, значит, я подвел тебя. – Он вздыхает.

Иногда я забываю, что за его суровой внешностью, за маской, которую он носит, скрывается потерянная душа, человек, который никогда по-настоящему не испытывал любви. У меня была никудышная семья и череда дерьмовых парней. У Келлера не было ничего, даже ужасных родителей. Никого. Мое сердце разрывается, стоит только задуматься о его детстве. Через что ему пришлось пройти, чтобы выжить и стать тем, кем он является сегодня, человеком, у которого есть все, чего он заслуживает, и даже больше?

– Все, – говорю я, обхватывая его лицо ладонями. Он расплывается в улыбке. – Мой чемпион. Мой король. Мое все. Всегда, – шепчу я, приближая свои губы к его и вкладывая в поцелуй всю свою любовь. Он отстраняется и своими темными глазами заглядывает мне в душу.

– Моя богиня. Моя королева. Мой мир. Навсегда.

– Я люблю тебя, Келлер, – срываются слова с моих губ.

Я тут же их крепко поджимаю. Они уже несколько недель вертелись у меня на языке. Я просто не смогу смириться с отказом. Он уже сам сказал, что не может подарить мне сказочный финал. Как он может ответить мне взаимностью?

Проходит несколько секунд, которые кажутся вечностью, на его лице не дергается ни один мускул.

В уголках глаз скапливают слезы, меня поглощает ощущение, что меня отвергают. Я снова становлюсь той девушкой, которой была несколько месяцев назад, девушкой, которой всем всегда было мало.

– Сиенна, детка, – вздыхает он, проводя пальцами по моим волосам.

О боже, вот и началось. Я опускаю взгляд, почти готовясь к удару. Он приподнимает мой подбородок пальцем, и наши взгляды встречаются. Его черные глаза сияют от восхищения.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что это причиняет почти физическую боль. Я буду любить тебя каждый гребаный день до самой смерти.

Я начинаю шмыгать и еле сдерживаю готовые пролиться слезы.

– О, детка, не плачь, – говорит он с беспокойством в голосе.

– Я… я просто так счастлива, Келлер. – Я икаю.

– Только ты и я против всего мира, детка. Навсегда.

Он одаривает меня своей лучшей ухмылкой и начинает медленно слизывать слезы с моих щек, водя языком вверх по одной и вниз по другой. Он поглотил мое сердце, и теперь я жажду, чтобы он поглотил мое тело.

– Ты мне нужен, – срывается с моих губ хриплый шепот.

– Как воздух, детка. Как я могу тебе в чем-либо отказать, моя королева?

Прежде чем успеваю понять, что происходит, Келлер нависает надо мной и поднимает мои руки над головой, после чего жаждущим взглядом проникает в мою душу. Опустив голову, он накрывает мои губы своими. Его язык исследует их, пока Келлер не углубляет поцелуй, разжигая во мне пламя.

– Еще, Келлер. Я хочу больше.

Он улыбается.

– Моя королева требовательна этим утром, – дразнит он и осыпает поцелуями мой подбородок.

Одной рукой он сжимает мои запястья, а другой медленно, очень медленно проводит по моей груди, по животу, подбираясь все ближе и ближе к тому месту, где его пальцы мне нужны больше всего. Я шире раздвигаю ноги, предоставляя ему больше доступа. Он минует мою киску и пальцами ведет по внутренней стороне бедра. Я издаю стон, все мое тело вопит, моля о его прикосновениях. Затем он ласкает внутреннюю сторону другого бедра и, наконец, пробегает по влажным складкам.

– Ты чертовски возбуждена для меня, детка, – хрипит он.

Выгнув спину, он наклоняет голову и берет сосок в рот. Он посасывает его, покусывает и облизывая ложбинку между грудями.

– Такая готовая для меня, такая идеальная.

Он одним пальцем дразнит мой вход и медленно отводит его, вырывая из меня стон.

– Еще, мне нужно больше, – умоляю я.

Он посмеивается, уткнувшись мне в шею, и подключает второй палец, принимаясь ими ритмично меня трахать. Я уже чувствую, что вот-вот взорвусь, но он быстро вынимает их, и мое тело обмякает, а разочарование нарастает. Словно почувствовав мое внутреннее смятение, он приподнимает мой подбородок, чтобы поймать мой взгляд. В его глазах сверкает желание, смешанное с любовью.

– Это не просто секс, Сиенна. Я хочу боготворить твое тело. Хочу показать тебе, как схожу по тебе с ума, как сильно тебя люблю.

Я лишаюсь дара речи.

Я привыкла к властному, контролирующему все Келлеру.

Сейчас же надо мной нависает нежный и ласковый мужчина, весь мой.

– Я люблю тебя, чемпион. – Это единственное предложение, которое способен сформулировать мой разум.

Восприняв это как сигнал, он прижимается своими губами к моим в самом потрясающем поцелуе, который я когда-либо испытывала. Затем трется членом между моих складок, смачивая себя моими соками. Он застывает у моего входа и медленно проникает внутрь. По венам разливается чистый экстаз, когда он наконец наполняет меня. Я переполнена. Он дает мне секунду, чтобы прийти в себя, прежде чем быстро выходит из меня и снова вколачивается, отчего я непроизвольно откидываю голову и выгибаю спину.

– Господи, Сиенна, ты словно создана для меня, – выдавливает он.

– Трахни меня так сильно, как любишь, чемпион. Покажи мне.

Это разжигает в нем огонь, когда он распахивает глаза. Он на грани, так же как и я.

Не теряя ни секунды, он набирает темп. Шлепки разносятся по комнате эхом.

– Я. Твою мать. Люблю. Тебя, – произносит он между глубокими вдохами и толчками. После накрывает мои губы своими и прикусывает мою нижнюю губу, одновременно врезаясь в меня силой. Через мгновение он подхватывает мою ногу под коленкой и прижимает в моей груди, чтобы раскрыть меня для него шире. Теперь его член трется о заветное место, благодаря которому я вот-вот достигну оргазма.

– Я почти, Келлер, – мой хриплый голос дрожит.

Он ничего не говорит, только мычит. Мы оба доходим до предела. И я зажмуриваюсь, потому что давление становится почти невыносимым.

– Смотри на меня, детка, – приказывает он, едва не рыча. Переводя свой взгляд прямо на него, я вижу муку, пляшущую в его глазах.

Я больше не могу сдерживаться. Все тело горит, на лбу выступают капельки пота.

– Ну же, детка, кончай, – велит он сквозь стиснутые зубы.

И это меня добивает. Я наконец разряжаюсь, выкрикивая его имя, и все тело обжигает внутренний огонь, пока по нервным окончаниям несется оргазм.

Сквозь звон в ушах почти не слышу, как он выкрикивает мое имя, изливаясь в меня.

Мы лежим, пытаясь перевести дыхание, соприкасаясь потными лбами.

Келлер отпускает мои запястья. Похоже, руки занемели.

– Это было…

У меня нет подходящего слова, чтобы описать то, что сейчас произошло. Он прав, это был не просто секс. То, что мы с ним сделали, укрепило нашу любовь, связало нас на всю жизнь. Это было совершенство.

– Все, – отвечает он.

Я чувствую его любовь каждой клеточкой тела. Я обвиваю его шею дрожащими руками и притягиваю его еще ближе, он своим весом вдавливает меня в матрас. Его мускусный аромат, смешанный с ароматом страсти, щекочет ноздри. Закрыв глаза, я наслаждаюсь этим моментом, желая, чтобы эти ощущения длились вечно.

Наконец-то я чувствую себя дома.

Я ворочаюсь в постели в поисках Келлера. И скучаю по его прикосновениям.

Недавно слышала, как он выбрался из кровати. И только он ушел, меня захватило ощущение опустошенности. Боже, как же мне плохо.

Последние несколько ночей происходит одно и то же. Он ворочается с боку на бок, потом кряхтит и встает с постели. Но сначала нежно целует меня в затылок.

Всего через пару недель у него титульный бой. Ему нужно поспать.

Я откидываю одеяло и проверяю на телефоне, который час.

Три часа. Черт, еще только середина ночи.

Я натягиваю одну из его футболок. Она висит на мне как платье, и я выхожу из спальни, чтобы найти Келлера и затащить обратно в кровать.

Когда я подхожу к двери спальни, пентхаус наполняется раскатистым смехом Келлера. Что, черт возьми, его смешит в это время суток?

Любопытство берет надо мной верх, и я направляюсь в гостиную, стараясь не шуметь.

Выглянув из-за угла, я обнаруживаю Келлера с книгой в руке, он растянулся на диване и над чем-то от души смеется. Келлер читает? Погодите, я узнаю книгу…

Мои глаза расширяются, и я резко прижимаю ладони ко рту, чтобы скрыть вздох.

Черная книга в его руке… моя, и она крайне развратная.

Черт, черт, черт, черт. Мне сейчас так неловко.

– Детка, что, черт возьми, такое «горошина»? – кричит он, все еще хохоча во весь голос.

Я подбегаю к нему с полыхающими щеками и выхватываю книгу прямо у него из рук. Что ж, по крайней мере пытаюсь, но Келлер ее не отпускает, он крепко прижимает томик к груди, и я замечаю в его глазах слезы.

Через мгновение сама не могу удержаться и тоже разражаюсь смехом.

Не знаю, сколько мы так хохочем, но он не выпускает ее из рук. Я перевожу дыхание и предпринимаю еще одну попытку выхватить книгу из его хватки. Она о браке по расчету с мафиози, и роман этот весьма пикантный.

Он стискивает мое запястье и убирает книгу за спину.

– Нет, ты ее у меня не заберешь. Я как раз перехожу к самому интересному. Он только что связал ее в подвале. Так вот что тебе нравится, моя похотливая богиня?

– Нет, но я не против, чтобы меня связали в спальне, – отвечаю я, чувствуя, как во мне разгорается огонь. От вида такого беззаботного и счастливого Келлера мое сердце трепещет.

– Иди сюда. – Он сажает меня к себе на колени, снова поднимает книгу и раскрывает ее перед нами, а я прижимаюсь к его груди. – «Я прикусываю ее горошину, всасывая ее соки», – зачитывает он строки из книги своим низким голосом, от которого у меня по спине бегут мурашки.

– Это клитор, чемпион. Но ты без проблем находишь мой.

Его грудь начинает дрожать, и комнату вновь наполняет его смех.

– Рад, что мы прояснили этот вопрос, детка. Хочешь, я сейчас найду твою горошину? – хрипит он с озорным блеском в глазах.

Боже, мне нравится эта его забавная сторона.

– Почитай мне, – шепчу я, сжимая бедра. Я уже намокла.

Он пальцами приподнимает край футболки. Я прижимаюсь спиной к его груди и раздвигаю ноги, закидывая их на его бедра. Он указательным пальцем тут же находит мой клитор и начинает нежно его обводить.

– Как я справляюсь? – шепчет он мне на ухо.

Я издаю стон и утыкаюсь лицом в его шею, меня тут же окутывает его аромат.

– Идеально, как всегда.

Он продолжает читать, но я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его низкого голоса, посылающего вибрации через мое тело. Пока он не вводит в меня два пальца, заставляя выгнуть спину. Я хватаю книгу и швыряю ее через всю комнату.

– Эй! Я читал ее, детка, – притворяется он расстроенным.

Я изворачиваюсь в его объятиях, оказываясь к нему лицом, устраиваюсь на его коленях, и его твердый член трется о мою киску через спортивные штаны. Он обиженно дуется, и я прижимаюсь своими губами к его.

– Меньше читай, больше трахай. Пожалуйста. А потом ты вернешься ко мне в постель.

– Твое желание для меня закон. А теперь положи эту горошину мне в рот и дай попировать, пожалуйста.

Я не могу сдержать смеха, когда он всем телом скользит подо мной, пока я держусь за диван. Он, не теряя времени, впивается в меня, язык ласкает меня вдоль влажных губ, нежно покусывая клитор. Я двигаюсь на его лице, пока перед глазами не начинают плясать звезды, а он все удерживает меня за задницу. Я достигаю кульминации, и тело наполняет чистый экстаз. Я содрогаюсь под его языком. А он продолжает посасывать клитор, словно доказывая, что знает, где он находится.

Как я люблю этого мужчину.

Глава 24

Келлер

Черт, не могу вспомнить, когда в последний раз смеялся так много, как вчера. Чтение развратной книги Сиенны о мафии на многое открыло мне глаза. Но сегодня я хочу устроить что-то особенное, хочется побаловать свою девочку.

Я беру Сиенну за руку и веду к лифту. Она выглядит потрясающе в коротком платье с открытой спиной и кожаной куртке. Мой член подергивается от восхищения ее красотой. Я пригласил Сиенну в ее любимый итальянский ресторан. Она сыта по горло моей диетой перед боем. Я последние недели так много тренировался, что пора бы и побаловать свою женщину.

Мы подходим к лифту, и я чувствую, как ее рука дрожит в моей. Несмотря на то, что она пользуется им уже месяц, он ее по-прежнему пугает. Я все пытаюсь выяснить почему, но она лишь отмахивается, ссылаясь на небольшую клаустрофобию и боязнь застрять.

Но дело не в этом. Я знаю. Из-за ужаса, каждый раз вспыхивающего в ее глазах, мне всю интереснее, что же именно случилось. Возможно, она думает, что хорошо скрывает свою травму, но я знаю ее и вижу ее настоящую.

Что-то здесь нечисто. Я хочу помочь, но не смогу, если не выясню, с чем имею дело. Двери лифта открываются, и мы заходим внутрь. Я, как обычно, беру ее под мышку и прижимаю к углу, но на этот раз напротив кнопок. Я убираю руки с ее плеч и нежно целую ее в лоб. Я оставляю ее на мгновение, подхожу к панели и нажимаю кнопку подземного этажа.

С опаской наблюдаю, как она нервно перебирает пальцами, ее грудь вздымается и опускается. Она следит за мной, но я вижу, что она больше сосредоточена на дыхании. Она и правда не может справиться без меня. Мне неприятно видеть ее такой.

Лифт начинает медленно опускаться, на табло высвечивается восьмидесятый этаж. Я поворачиваюсь спиной к панели, чтобы смотреть ей в лицо, и незаметно завожу руку за спину, нажимая две нижние кнопки. Аварийную остановку и свет.

Мы резко останавливаемся, и на ее лице читается неподдельный ужас, она широко распахивает глаза. Больше мне не удается увидеть ничего, потому что лифт погружается во тьму. Я замираю. Ее дыхание становится все более рваным, будто она борется за воздух. Каждая частичка меня норовит подбежать к ней и помочь, но ей нужно справиться. Она должна понять, насколько она сильная.

Душераздирающий звук ее судорожного дыхания заполняет небольшое пространство, раня меня в самое сердце. Я не вижу ее, но чувствую ее страх.

– Мама? Нет, пожалуйста. Прости, мне так жаль, я больше никогда так не сделаю. Только, пожалуйста, выпусти меня, пожалуйста, не оставляй меня здесь. Я ненавижу это место, – кричит она в панике. Вдруг лифт заполняют глухие удары. Сиенна начинает биться о стены, словно загнанный зверь, отчаянно пытающийся вырваться на свободу.

Какого хрена? Меня тут же затапливает чувство вины, и я нажимаю на кнопку подсветки. Я все давлю на нее, но ничего, черт возьми, не происходит. Твою мать.

Сначала нужно подойти к ней. Я бреду к ней сквозь тьму и протягиваю руки, надеясь схватить ее.

– Пожалуйста, нет, пожалуйста, не делай этого. Прости, я буду стараться, стану лучше, – всхлипывает она, ее голос пронизан болью.

Я ногой натыкаюсь на что-то и останавливаюсь. Похоже, это она. Я наклоняюсь вперед, пытаясь ее нащупать, но натыкаюсь на зеркало. Тогда я приседаю и вытягиваю руки. Они оказываются по обе стороны от ее головы, и я глажу Сиенну по мягким локонам и всему ее телу, пока не оказываюсь с ней рядом.

– Детка, это я. Все хорошо, ты в порядке. Все будет хорошо. Я обещаю, – шепчу я ей на ухо, надеясь и молясь, что смогу достучаться до нее.

Она не отвечает, только всхлипывает, ее тело содрогается под моими ладонями. Я сглатываю желчь, которая грозит вырваться наружу из-за того, что я только что сделал. Я и подумать не мог, что все закончится так. Моя бедная богиня. Я крепче сжимаю ее руки и поднимаю ее.

– Нет, нет! Не бросай меня туда! Я так не могу. Не могу. Мне жаль.

С каждым произнесенным ею словом мое сердце разрывается все сильнее, а в груди закипает ярость. Я хочу убить ее гребаную мать, настоящий кусок дерьма. Я поднимаю Сиенну, чтобы прижать к себе. Она похожа на рыдающую тряпичную куклу, царапающую мою грудь. Моя кожа горит, когда она ногтями добирается до моей шеи.

– Детка, это я, Келлер. Я рядом.

Но она продолжает вырываться из моих объятий.

Я быстрее возвращаю нас к панели и крепко прижимаю ее к своей груди, чтобы хоть как-то успокоить, вернуть ее ко мне из того ада, в который она попала. Я продолжаю давить пальцем на нужную кнопку. При последней попытке лифт освещается ярким белым светом. Я моргаю несколько раз, чтобы привыкнуть к внезапной перемене, и тут же опускаю взгляд. Сиенна так сильно вжимается в мою грудь лицом, что я потрясен, как она еще не задохнулась. Она мертвой хваткой вцепились в мою рубашку, из-за чего костяшки ее пальцев побелели.

– Сиенна, детка, мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня. Все хорошо. Мы сейчас поедем, – продолжаю я шептать. Она медленно отрывает лицо от моей груди и смотрит на меня покрасневшими, припухшими глазами. Косметика растеклась по ее щекам. Из царапин на моей шее сочится кровь. – Мне так жаль, Сиенна. Прости, что так получилось. Мне так жаль, что она так с тобой поступила, – с трудом выдавливаю я. Слезы жгут мне глаза.

Ее грудь беспорядочно вздымается и опускается. Она смотрит на меня абсолютно пустым взглядом. Ее глаза остекленели. Я нажимаю кнопку возврата на восемьдесят шестой этаж. Нужно отвести ее в пентхаус и вернуть из ее ада.

Дверь вскоре распахивается, и я вхожу в квартиру, все еще прижимая ее к себе. Мое сердце бешено колотится, пока я веду ее в нашу спальню, откидываю пуховое одеяло и осторожно укладываю ее на кровать, укутывая по самую шею. За все это время она не сдвинулась ни на дюйм. Я ложусь рядом и прижимаюсь к ней, крепко обнимаю, глажу ее по волосам и шепчу, как сильно люблю ее. Снова и снова. Нас окутывает темнота, и ее теплые слезы капают мне на предплечье.

– Спи, малыш, я рядом. Я никогда не позволю этой женщине сделать тебе больно. Ты сильная. Ты невероятная.

Только когда я чувствую, что ее дыхание выравнивается, а тело расслабляется, я наконец понимаю, что могу дышать полной грудью.

К черту пентхаус, я покупаю нам особняк. Больше никаких лифтов.

Глава 25

Келлер

Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я признаюсь в вечной любви британской красавице, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Теперь же я ищу дом, чтобы выбраться из пентхауса. Дом, в котором мы сможем создать семью, и ей больше никогда не придется пользоваться лифтом. Это воспоминание будет терзать меня до конца жизни.

Я, наемный убийца мафии в маске, зарекся любить. Я знал, что пришел на эту землю биться, ни больше, ни меньше. И никогда даже не задумывался о том, чтобы завести собственную семью. Пока не встретил ее.

Очаровательная богиня вывела меня из тьмы к своему свету. Разрушив маску, за которой я надежно прятался.

Тьма все еще таится под поверхностью. Она ждет, когда ее выпустят на волю. Бурлит с тех пор, как жизнь Сиенны оказалась в опасности. Говорят, опасен человек, которому нечего терять. Они просто не встречали того, кто может лишиться всего.

Я дал Луке время поступить по-своему. Фальконе отступил. Они не предпринимали новых попыток вторгнуться на территорию Луки. Все идет гладко, слишком гладко. Верю ли я, что из-за простых угроз соперничающий клан вдруг бросит свои попытки захватить территорию? Да ни капли, мать вашу.

Фальконе безжалостны, у них нет морали. Что, в некотором смысле, является их слабым местом, ведь они слишком опрометчивы. Однако это же делает их сильными. Чтобы победить, противника нужно изучить вдоль и поперек. В боксе ровно то же правило.

Последние несколько недель я внимательно наблюдал за боями будущего соперника. Я знаю его любимые комбинации, его стойку левши. Он предпочитает начинать бой максимально активно, из-за чего постепенно выматывается. У меня есть четкий план, как победить его. Я прежде не уделял столько внимания деталям, чтобы одержать победу. Теперь же это не просто бой за титул, это борьба за мою свободу. Я сражаюсь изо всех сил, чтобы быть достойным Сиенны. Чтобы удержать ее.

Грейсон дал мне сегодня выходной от тренировок. Нужно отдохнуть перед завтрашним вылетом в Вегас.

Я принимаюсь измельчать в блендере шпинат и фруктовую смесь, намереваясь приготовить одно из моих обычных отвратительных на вид блюд из зеленых помоев. По крайней мере, после боя я смогу впиться зубами в жирный бургер с картошкой фри и насладиться ледяным пивом. Нужно как-то уговорить Сиенну выпить свой смузи. Последние несколько дней она почти ничего не ела. Я стал замечать, что она худеет. На ее лице появились следы измождения. Она дремлет на диване, завернувшись в плотное белое одеяло, которое почти сливается с цветом ее кожи, но внезапный шум блендера ее будит.

Последние три дня она то спала, то работала. Вчера пришлось отнести ее в постель на руках, так как у нее слишком сильно кружилась голова, чтобы идти самостоятельно. Сначала я подумал, что это из-за происшествия лифте. Она же заверила меня, что дело не в этом, и после хорошего сна и утешений она пришла в себя. Вот только мне не избавиться от чувства вины за то, в какое положение я ее поставил. Поэтому я запаниковал и вызвал врача, который заверил нас, что у нее всего лишь вирусная инфекция, которая пройдет. Не то чтобы я вдруг успокоился, ведь завтра мне следовало уезжать в Вегас, а ей все не становилось лучше. Меньше всего мне хочется оставлять ее. Тем более в таком состоянии.

Сколько бы она ни уверяла меня, что с ней все будет хорошо, меня не приободряет даже приезд Мэдди. Вдруг что-то случится, а я не смогу до нее добраться? Что, если я буду ей нужен? Я знаю, что она сильная, но не могу избавиться от липкого чувства страха, скручивающего желудок.

– Как себя чувствуешь, детка?

– Нормально, чемпион. Хватит волноваться. – Она глухо зевает и откидывает голову на подушку.

Переливая содержимое блендера в высокий стакан, я подношу его к ее губам и позволяю опереться на мою руку, чтобы попробовать поесть. Она грустно улыбается мне, едва прикасаясь к стакану и морщит нос.

– Я… я не могу, – заикаясь, выдавливает она, отталкивая от себя стакан, и у нее начинается приступ рвоты.

– Детка, тебе правда нужно что-нибудь закинуть в желудок. Ты не можешь не есть и не пить целыми днями. – Я стараюсь говорить мягко, чтобы не звучать слишком резко. Я волнуюсь.

– Дай мне еще немного вздремнуть, а потом я попробую снова, обещаю. – Она одаривает меня улыбкой, желая подбодрить.

Прежде чем успеваю ответить, она опускает голову на подушку и начинает сопеть.

Осторожно приподнимая ее, я придвигаюсь ближе, укладываю к себе на колени и поглаживаю по волосам, пока она улыбается. Ее дыхание выравнивается, и она снова засыпает.

– Я люблю тебя, детка, – шепчу я.

– Хм-м-м, – тихо стонет она.

Всего четыре дня. Я могу прожить без нее четыре дня. Я двадцать девять лет вполне справлялся в одиночку. Но от мысли, что я проведу без нее четыре ночи, становится тошно.

Лука заверил меня, что Энцо будет стоять на страже и защищать ее двадцать четыре на семь. Остальные его люди охраняют территорию. Назревает война. Я чувствую это всем своим существом. Что послужит катализатором, который в конечном итоге ее развяжет, я не знаю.

Глава 26

Сиенна

Боже, как же паршиво я себя чувствую.

Каждая мышца моего тела ноет, от каждого запаха меня тошнит.

– Си, я приготовила тебе смузи, рецепт которого оставил Келлер. У меня строгие инструкции, чтобы ты хотя бы попробовала это выпить. Я еще добавила клубники, так что должно быть не так кисло, – сообщает Мэдди, протягивая мне ужасно густую коричневато-зеленую жижу. На самом деле она выглядит еще хуже, чем та, что готовит Келлер. Супер.

Я сглатываю желчь, подкатывающую к горлу при одном виде этого смузи. Прикрыв рот рукой, я качаю головой, глядя на нее. Если я открою его, чтобы ответить, то скорее всего выплесну то немногое, что осталось в желудке.

Она грустно улыбается мне, ставит адский сок на пол и, присев на корточки, нежно гладит меня по волосам.

– Да, никогда не видела тебя такой расклеенной. Давно у тебя этот вирус?

– Я… не знаю, кажется, что целую вечность, – выдавливаю я.

Она поджимает губы. Я почти слышу, как в ее голове вертятся шестеренки.

– Когда у тебя в последний раз были месячные? У Дженни с работы на ранних сроках было точно такое же состояние, когда она была беременна маленьким Бобби. Она едва могла выпить воды, чтобы ее не рвало.

Я начинаю вспоминать, когда у меня в последний раз шли месячные, и кровь отливает от моего лица. Я принимаю противозачаточные таблетки, но знаю, что за последние несколько месяцев пропустила несколько из них. В таком случае я принимала пару таблеток на следующий день и думала, что и так сойдет. Обычно перед месячными у меня начинаются боли, и, хоть убей, я не могу вспомнить, когда в последний раз мне приходилось пользоваться грелкой.

Вот черт.

– Я… я не знаю. Черт, Мэдди, я не знаю.

Мое сердцебиение начинает учащаться, и внезапно мне кажется, что в комнате сто градусов[15] тепла.

Я даже не знаю, хочет ли Келлер детей. Твою мать, а вдруг он подумает, что я просто пытаюсь его привязать? Я разрешила не пользоваться презервативами. Вот сука. Комната начинает вращаться.

– Мэдди, я не очень хорошо себя чувствую.

На ее лице отражается беспокойство, и она вскакивает, чтобы помочь мне сесть.

– Сделай несколько глубоких вдохов вместе со мной, Сиенна. Это просто приступ паники. С тобой все в порядке, поверь. Все хорошо. Просто дыши. Сосредоточься на вдохе и выдохе.

Крепко зажмурив глаза, я делаю с Мэдди четыре вдоха и четыре выдоха. Через пару минут мое тело чуть расслабляется. Она передает мне стакан холодной воды, и я беру его дрожащими руками, позволяя прохладной жидкости стекать по горлу.

– Думаю, мне стоит взять тебе несколько тестов. Каков бы ни был исход, мы со всем справимся, слышишь? Но тебе нужно узнать результаты. Если будет отрицательный, я вызову доктора. Если это вирус, то он мучит тебя слишком долго.

Она права, я взрослая. Я могу пописать на палочку, это не сложно.

– Хорошо.

– Уверена, что не против, если я отлучусь на десять минут? Я сбегаю в магазин и сразу вернусь. Если я понадоблюсь, сразу звони.

Я киваю и плюхаюсь обратно на диван. Энцо пришлось уйти, чтобы уладить какие-то личные дела, а Нико уже поднимается, чтобы принять вахту. Уверена, все будет хорошо.

Мэдди укутывает меня в мягкое одеяло и протягивает пульт от телевизора, предварительно включив новости.

– Эй, смотри, это специальный выпуск о бое Келлера. Пока меня не будет, можешь пускать слюни на своего парня.

Я посмеиваюсь. На меня тут же нападает приступ боли, но ничего не могу поделать.

– Почему я должна пускать слюни, глядя на него на экране, когда он каждую ночь в моей постели? – Я подмигиваю ей.

– По крайней мере, эта зараза не убила твое пошлое чувство юмора, Си.

После этих слов она хватает пальто и сумку и направляется к выходу. Лифт звенит, а я тем временем устраиваюсь поудобнее и смотрю на своего мужчину.

Келлер, этот крупный мягкотелый парень, последние несколько дней хлопотал вокруг меня, как мамочка. Он переживает обо мне. И что-то сомневаюсь, что ему прежде по-настоящему приходилось заботиться о ком-то еще, кроме себя.

Сегодня утром пришлось буквально вырываться из его объятий, чтобы он смог вовремя улететь в Вегас. Я совершенно раздавлена тем, что вынуждена пропустить его важный бой. Я обещала, что обязательно буду бодрствовать, чтобы посмотреть бой в эфире и поболеть за него. Он знает, что мое сердце принадлежит ему, где бы мы ни были.

Он ушел всего два часа назад, а я получила уже десять сообщений и один телефонный звонок. Не буду врать, мне нравится, что он так одержим мной. Приятно чувствовать себя желанной. Быть любимой целиком и полностью со всеми недостатками.

Я быстро набираю ответ на последнее сообщение Келлера, в котором он спрашивал, как у меня дела.

Я:

Смотрю промо твоего боя, свернувшись калачиком на диване. Ты ШИКАРНО выглядишь на этих видео, чемпион.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Шикарный мое второе имя, детка.

Черт, какое у него второе имя?

Тут же появляется еще одно сообщение.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

У меня нет второго имени, если тебе вдруг интересно.

Я:

Фух, а я уже перепугалась, что совсем тебя не знаю.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Только ты меня и знаешь, по-настоящему знаешь.

Я:

Славно, продолжаем в том же духе.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Похоже, вирус не отнял твое чувство юмора. Уже скучаю по тебе.

Я:

О-о-о, мой большой плохой парень боксер по мне скучает.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

Мне кажется, большой плохой муж боксер звучит лучше, нет?

Я:

Если собираешься сделать предложение, то придумай что-нибудь получше, чем эсэмэс, чемпион.

Если серьезно, я бы не задумываясь ответила «да», даже не дождавшись кольца. Но предложение в сообщении – это слишком.

БОГ СЕКСА КЕЛЛЕР:

О, поверь мне, детка, ты поймешь, когда я сделаю тебе предложение. Скоро мы отправимся на взлетно-посадочную полосу. Я люблю тебя, всегда и вечно. Позвоню тебе, когда приземлюсь. хххх

Я:

Не заставляй меня ждать слишком долго… Я тоже люблю тебя, чемпион, ты для меня все и навсегда. Счастливого полета. ххххх

Ничто не могло стереть улыбку с моего лица и задушить бабочек, порхающих в животе. Раздается звон лифта. Я закатываю глаза. Похоже, Мэдди, как обычно, что-то забыла.

– Что на этот раз? Ты бы и голову потеряла, если бы она не крепилась к шее? – кричу я.

Странно, она не отвечает.

Встав с кровати, я медленно выхожу из нашей спальни в гостиную и иду к лифту.

У меня перехватывает дыхание, когда я сталкиваюсь с ним лицом к лицу.

Джейми.

В его налитых кровью и глубоко запавших глазах отчетливо читается жажда убийства. Его лицо изможденное и пепельно-серое. От ухоженного бизнесмена не осталось и следа. Передо мной стоит сумасшедший наркоман. Его тонкие губы обнажают зубы в садистской усмешке, и по моей спине бегут мурашки. По венам разливается страх. Я не могу пошевелиться, не могу заговорить. Я просто таращусь на существо, в которое превратился мой бывший жених. Он не двигается, стоит, свесив руки по швам, и смотрит на меня. Однако выражение его лица кровожадное.

– Я же говорил, что вернусь за тобой, Сиенна. – Он охрип. Я едва узнаю его голос.

– Че-чего ты хочешь? Как ты вообще сюда попал? – ахаю я, стараясь казаться храброй, засовываю руки в передний карман толстовки и снимаю блокировку телефона.

Джейми ловит мое движение безумным взглядом и на удивление быстро устремляется ко мне. Я пячусь, пока плечами не ударяюсь о стену. Твою мать. Он почти передо мной, в ноздри бьет запах его пота вперемешку с гадким лосьоном после бритья, и меня начинает тошнить. Он добирается до меня, носом проводит по моей щеке и втягивает мой аромат. Я задерживаю дыхание, чтобы не двигаться. Сердце бешено колотится в груди.

– Боже, Си, я чертовски скучал по тебе. Я не мог дождаться, когда ты вернешься. И на этот раз ты никогда меня не оставишь.

Он все-таки лишился рассудка.

Я пытаюсь вспомнить, чему меня учил Келлер на наших занятиях по самообороне. Боже, жаль, я не отрабатывала приемы так часто, как трахалась с ним.

Нет, беру свои слова обратно. Я ни о чем не жалею.

Собрав все силы, которые у меня остались, я бью коленом ему по яйцам. Когда Джейми сгибается пополам, я пользуюсь возможностью, чтобы убежать. Вдруг легкие сдавливает, и у меня не получается набрать воздуха. Босые ноги скользят по кафельному полу, но я тороплюсь завернуть за угол и спрятаться в ванную. До круглой дверной ручки остается пара дюймов, но пальцы лишь задевают металл и хватают воздух, потому что он дергает меня за волосы, вынуждая попятиться.

– Больше не убегай от меня, Сиенна. – Он снова здесь, прижимается ко мне сзади, меня воротит от его запаха. – Нам нужно, чтобы ты передала своему парню и его брату сообщение.

«Нам»? Каким еще, мать его, нам?

Держась за затылок, я изо всех сил пытаюсь высвободиться, цепляясь ногтями за его руки. Он ударяет меня лбом о дверной косяк. Боль пронзает череп, и перед глазами вспыхивают искры. В ушах звенит, а в глазах начинает темнеть.

– А теперь спи, моя Сиенна. Пообщаемся позже. – Я едва слышу его, потому что мир начинает вращаться, а пол стремительно уходит из-под ног.

Зрение затуманено, как будто кто-то пускает дым в глаза. Во лбу пульсирует острая боль, распространяющаяся к вискам. Внезапный удар ледяной жидкости по лицу приводит меня в сознание, и я инстинктивно хватаю ртом воздух.

Перед глазами появляется темная фигура, и я быстро моргаю, чтобы хоть как-то сфокусироваться, но это бесполезно. И тут всплывают болезненные ощущения, тянущееся от запястий до предплечий. Волосы у меня на затылке встают дыбом.

Боже мой! Я связана!

В панике рывком стараюсь разнять руки и чуть не падаю со стула. Я замерзаю и чувствую себя уязвимой. Вот черт, я почти голая! Кожу покрывают мурашки, и я зажмуриваю глаза, напрасно пытаясь унять накатывающую, как желчь, панику.

Вспыхивает воспоминание о том, как Джейми ударил меня головой об косяк в квартире Келлера, и я начинаю дрожать.

Нет, нет, пожалуйста, нет.

Я не хочу, чтобы он видел мои слезы, но страх проникает в меня все глубже. Я съеживаюсь и пытаюсь разорвать путы, но тут чувствую, как он грубыми, ледяными пальцами заправляет мои волосы за ухо.

– Так, так, так. Смотрите-ка, кто наконец-то решил присоединиться к нашей вечеринке, – тянет Джейми, и его голос сочится злобой.

Зрение начинает проясняться, и оказывается, что его лицо всего в нескольких дюймах от моего. Из-за близости его рта к моему носу я улавливаю запах застоявшегося табака, и на меня накатывает тошнота. Глядя за его плечо, я сразу понимаю, где я. Именно на этом белом кухонном столе я застала его за изменой. Я привязана к тому же деревянному обеденному стулу, сидя на котором проводила с ним большую часть вечеров. Осматривая помещение, замечаю по меньшей мере семерых других мужчин, одетых в черные костюмы и с зализанными волосами. Все они могут быть родственниками. Они так похожи. Все смотрят на меня и Джейми. Их лица ничего не выражают. Напоминают тех парней, которых Лука недавно приводил к Келлеру.

Очередные мафиози.

Встречаясь с Джейми взглядом, я ищу в его глазах что угодно, что бы намекнуло на присутствие человека, которого я знала. Но опустившийся передо мной на корточки мужчина – лишь тень того, с кем я когда-то была. В его глазах читается чистое безумие, а зрачки расширены. Он, похоже, не замечает, что у него на виске постоянно подергивается жилка. Он просто сидит и смотрит на меня с садистской ухмылкой.

– Джейми, пожалуйста, – пытаюсь я говорить искренне. В глубине души мне хочется послать его к черту, но раздражать его себе дороже. Он слишком непредсказуем. Однажды мы его недооценили. Кто знает, как далеко он зайдет.

Он не отвечает, просто продолжает сверлить меня невменяемым взглядом. Мы как будто в сцене из фильма «Астрал».

– Зачем ты это делаешь, Джейми?

Мое внимание привлекает блеск, и я перевожу взгляд на его руку. На меня обрушивается жуткое осознание. Гребаный нож. У стоящего передо мной психопата есть нож. Словно заметив мой страх, он проводит холодным металлом по внутренней стороне моей икры. Я снова чувствую, как к горлу подступает жгучая желчь.

– Я слышу, как колотится твое сердце, Сиенна. Не такая уж ты и храбрая, когда рядом нет твоего большого плохого парня, который может защитить тебя. Ты гребаная шлюха. – Он издает смешок и проводит тыльной стороной ладони по своему носу. – Ты не понимаешь, чего ты ему стоила, не так ли?

Это все не по-настоящему. Слезы застилают глаза, и я недоверчиво качаю головой.

– Зачем ты так с ним поступаешь? Что он тебе такого сделал? – Я вздыхаю.

– Дело не только во мне. Твой парень и его братец, сам Господь Всемогущий, умудрились разозлить Фальконе. – Он вздергивает подбородок и злобно хмыкает.

– Фальконе? – Мои губы дрожат. Мне так холодно, что трудно говорить.

– О, не прикидывайся дурочкой, Сиенна. Тебе это не идет. Они конкуренты твоего парня. Ну знаешь. Твоего парня, наемного убийцы? На этот раз ты выбрала достойного мужчину. – В его голосе слышится гнев.

– Я не понимаю. Какое отношение все это имеет к тебе? Ради бога, ты юрист, а не член мафии.

В ответ на мой вопрос он ерзает на месте и резко поворачивает голову налево. Я явно задела его за живое.

– Что ж, – начинает он, постукивая холодным ножом по внутренней стороне моего бедра, отчего я втягиваю воздух сквозь зубы. – Возможно, я немного задолжал Марко Фальконе. Наткнулся на кое-какие запрещенные вещества и, возможно, прихватил их с собой домой, а возможно, и нет. Оказывается, мафии не нравится, когда у нее воруют. Я подслушал, как они на встрече говорили о Келлере, и, так как я знал, что ты с ним трахаешься, мне в голову пришла отличная идея.

– Так вот почему ты преследовал меня, присылал сожженные розы и все эти сообщения?

Его взгляд опускается туда, где он водит кончиком ножа по моей нежной коже.

– Начнем с того, что я просто хотел тебя напугать. Этого хватило, Келлер дал мне немного денег, чтобы я расплатился с Марко. Но потом Марко предложил более выгодную сделку. Я похищаю и убиваю тебя. Это ломает Келлера, а затем разрушает весь клан Луки. Взамен я получаю пожизненное обеспечение товаром и оплату всех своих долгов.

Комната кружится, когда я осмысливаю слова Джейми.

Он собирается меня убить.

– Ты не должен этого делать, Джейми! – Я всхлипываю, моя грудь тяжело вздымается. – Что я тебе такого сделала, чтобы заслужить это? – Я знаю, это звучит жалко, но я в отчаянии. Келлер сейчас в другом штате. Меня некому защитить.

Я больше не увижу его. И это осознание ранит меня сильнее любого ножа.

Джейми не отвечает, он просто усмехается и проводит острым, как бритва, лезвием по моему животу. Он рассекает мою кожу, и на месте пореза возникает жгучая боль. Я в ужасе наблюдаю, как из меня вытекает теплая струйка крови. Боже, я не могу на это смотреть, но и отвести взгляд не в состоянии.

Это нереально. Черт возьми, Сиенна, проснись!

– Боже, ты выглядишь чертовски аппетитно в этом кружевном белье. Почему ты ничего подобного не надевала для меня? – В его голосе слышится ревность, и он небрежно проводит языком по лезвию ножа, слизывая кровь.

У него явно не все в порядке с головой. Я больше не увижу Келлера. Он собирается убить меня. От всех этих мыслей мной овладевает ужас, и я энергично качаю головой.

– Келлер убьет тебя за это, – выплевываю я, испытывая к нему отвращение. Если он прикончит меня, то я хотя бы не позволю ему тешить себя мыслью, что он сделал мне больно. Я уже не та слабая маленькая Сиенна, которой он привык манипулировать. Теперь я сильнее.

– Сложно это сделать из Вегаса, тебе так не кажется, Сиенна? Ты правда думаешь, что мы этого не планировали? Я ждал возле его пентхауса два дня, ждал, когда этот ублюдок уйдет. Даже если так, ты действительно думаешь, что он смог бы справиться со всеми ними? – Он указывает на мужчин, стоящих в помещении и наблюдающих за происходящим.

Теперь он улыбается мне, скаля испачканные кровью зубы. Моей кровью.

Достав из кармана телефон, он сует камеру мне в лицо.

– Улыбнись, прелесть. Любовничек должен увидеть мою умелую работу.

Он застает меня врасплох, и я смотрю в три маленькие черные камеры на задней панели его телефона. Камера щелкает, и он смеется себе под нос, набирая текст и засовывая мобильный обратно в карман своих мешковатых штанов от спортивного костюма.

Он снова переключает внимание на меня и с убийственным блеском в глазах наклоняет голову и шумно вдыхает.

– В чем дело, Сиенна, язык проглотила? Я никогда не видел тебя такой тихой, – замечает он, сверля меня взглядом.

– Пошел ты! – Я плюю в него, попадая прямо в лицо, и он с отвращением вытирает мою слюну.

– Ты гребаная тупая шлюха! – кричит он, поднимает ногу и наносит удар ботинком по моей грудной клетке.

Меня пронизывает боль, я лечу назад вместе со стулом, который отскакивает от кафельного пола и приземляется на левый бок. От удара я вскрикиваю, все тело сотрясается в агонии, в ушах такой пронзительный звон, что я едва могу соображать. Я вижу только его черные ботинки со стальными носками у моего лица и могу лишь беспомощно лежать на полу. Я изо всех сил пытаюсь высвободить запястья и лодыжки из пут, но безуспешно. Они не поддаются.

Кажется, все происходит как в замедленной съемке, когда он отрывает левую ногу от пола.

– НЕ-Е-ЕТ! – кричу я. Кричу так громко, что обжигает легкие. Может быть, только может быть, кто-нибудь услышит меня и позовет на помощь.

Его нога снова врезается в мою грудную клетку, и боль прошивает меня, обжигая все тело, у меня перехватывает дыхание. У меня возникает желание закрыть руками живот, чтобы защитить нашего ребенка, но я не могу. У меня не получается освободить руки. И это тоже меня убивает.

Его нога вновь врезается в мою грудь, и я хватаю ртом воздух. Я думаю только о ребенке. Я стала бы лучшей матерью, чем моя собственная. Я бы любила своего ребенка больше жизни. Теперь у меня никогда не будет такого шанса.

– Пожалуйста, Джейми, прекрати! – с трудом выдавливаю я, жалобно кашляя. Каждое слово отдается болью. Я должна сделать все возможное, чтобы вытащить нас отсюда.

– Заткнись на хрен! – вопит он, снова занося ботинок, но на этот раз прямо перед моим лицом. Он выкидывает ногу вперед, и удар приходится прямо по моей щеке.

Мной овладевает агония, она поглощает мое тело, пока не достигает такого пика, что ее невозможно выносить. Я чувствую, как меня покидает жизнь, как она выплескивается на холодный пол.

В этот момент я думаю только о Келлере.

Он дает мне тепло и любовь, благодаря которым я могу ускользнуть. Отключаясь, я чувствую на губах улыбку.

Надеюсь лишь, он знает, как сильно я его любила.

Я представляю, как он меня обнимает, пока не перестаю чувствовать что-либо.

Глава 27

Келлер

Мрачное выражение лица Луки быстро сменяется яростью, и он разбивает свой телефон о стальные стены самолета. Осколки стекла отскакивают от металла.

– Черт! – отчаянно кричит он, проводя руками по волосам.

Он не может смотреть мне в глаза. У меня в животе скапливается страх. Лука уравновешен и способен контролировать свои эмоции. Эта вспышка означает, что что-то пошло не так.

– В чем дело, брат?

Наконец он ловит мой взгляд, но не может сложить слова в предложения. Он просто смотрит на меня, и на его лице читается боль.

– Ради всего святого, Лука, что бы это ни было, мы разберемся с этим вместе. А теперь открой свой рот и используй гребаные слова, пока я не растратил остатки терпения.

– Она у них, Келлер. Мне чертовски жаль.

На секунду мне кажется, что я неправильно расслышал. Затем появляется ощущение, что из комнаты выкачали весь воздух.

Эти три слова режут меня без ножа.

Невозможно. Они, мать их, не могли ее заполучить… Этого не может быть. У меня голова идет кругом.

К горлу подкатывает едкая желчь. Я осознаю, что мы стоим перед ребятами из клана, и чувствую на себе их взгляды. Они наблюдают за мной, ожидая, что я взорвусь. Каждая частичка моего существа хочет устроить ад, спалить весь Нью-Йорк к чертям собачьим.

В этот момент все, что я когда-либо любил, превращается в то, чего я могу лишиться. Моя жизнь без нее ничего не стоит.

– Что случилось с твоей сделкой? – выплевываю я, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

– Я, сука, не знаю, ясно? Твою мать! Мы вернем ее, брат. Даже если это последнее, что я сделаю в жизни, я верну тебе свет, – обещает он и проводит руками по волосам.

Отстегнув ремень, я вскакиваю со своего места.

– Скажи пилоту, чтобы он немедленно открыл чертову дверь, – требую я, и пока направляюсь к выходу, по телу разливается адреналин. Грейсон бросается к двери самолета, преграждая мне путь, и обеими руками хватает меня за свитер.

А он храбрый.

– Келлер, сядь, твою мать, на место. У Луки есть люди. Они вернут ее. Ты должен остаться в этом гребаном самолете. Все, ради чего ты трудился, сводится к грядущему бою. Не теряй головы. Если ты откажешься от него, на этом все. Ты в ловушке. Хочешь стать мужчиной, достойным Сиенны? Что ж, вот твой шанс.

– Не прикасайся ко мне, черт возьми! – Схватив его за запястья, я отталкиваю его от себя. Он не убирается с моего пути. – С дороги, Грейсон. На хер бой. Без нее моя жизнь ничего не стоит. Так что я предлагаю тебе либо идти со мной и помочь мне расчленить каждого из ублюдков, которые ее держат, либо заткнуться и сесть на место. Выбор за тобой.

Я понимаю. Он не был влюблен. Его никто никогда не волновал настолько, чтобы он был готов отдать за этого человека жизнь. На мое плечо ложится чья-то рука, я разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Лукой. Он медленно кивает мне и проходит мимо, хватается за ручку двери и тянет ее на себя.

– Притащите сюда уже трап, тупые ублюдки! – кричит он мужчинам снизу, и от него исходит неподдельный гнев.

Полагаю, сообщение поняли, потому что вскоре металлический трап соединяется с защелкой у выхода, и мы возвращаемся на взлетную полосу, где меня по лицу хлещет проливной дождь. Рассекая пелену ливня, к нам подъезжает черный «мерседес», и водитель открывает двери, впуская нас в салон.

Пока мы идем в мой пентхаус, на телефоне всплывает сообщение. Люди Луки либо ищут ее по всему городу, либо едут на встречу со мной. Все его подчиненные вышли на охоту. Я выбираю открыть новое сообщение от неизвестного отправителя, и Лука бросает взгляд на мой телефон.

На экране появляется изображение.

Сиенна.

На ней только черный лифчик и трусики, ее руки привязаны к стулу, а лодыжки, вероятно, связаны вместе. Слезы застилают ее налитые кровью глаза, темно-красная кровь стекает со лба вниз, к левой брови. Я чувствую, как она взглядом умоляет меня помочь ей. От вида пореза на ее животе хочется опустошить желудок. Ее пронзительные голубые глаза, всегда выдающие ее эмоции, теперь наполнены неподдельным страхом. Я узнаю этот взгляд. Прежде я обожал его.

Единственное, что не дает мне выблевать свой завтрак, это осознание того, что она жива.

– Отправь это Нико прямо сейчас. Посмотрим, что он сможет извлечь из этого фото.

Я киваю и быстро пересылаю фото. Появляется еще одно сообщение. Я быстро его открываю.

НЕ ОПРЕДЕЛЕН:

Я же сказал тебе, что заберу ее. Вот что происходит, когда недооцениваешь своего противника, чемпион. Я собираюсь наслаждаться каждой секундой, проведенной с ней.

Джейми.

Чертов Джейми.

– Это ее бывший. Она у него. Черт! – кричу я, ударяя кулаками по подголовнику передо мной.

– Мы вернем ее, брат. Даже если это будет наше последнее дело, мы вернем ее тебе. Даю тебе слово. Семья Фальконе слишком неорганизованная по сравнению с нами. Черт подери, они для грязной работы используют наркомана.

Я знаю, что мы ее вернем, потому что я не остановлюсь, пока она не будет рядом со мной. Я устрою в этом городе ад, пока она не окажется дома.

Никто на этой планете не сможет меня остановить.

Еще одно сообщение отвлекает меня от мыслей об убийстве.

НИКО:

Она в квартире Джейми. Я заблокировал доступ к системе безопасности и предупредил наших людей, чтобы они прибыли туда. Бригада уборщиков наготове.

Он тут же присылает адрес на Уэст-стрит, я на повышенных тонах сообщаю его водителю, и тот давит на газ.

– У нас есть оружие? – спрашиваю Луку.

– Разумеется, есть. В багажнике полный ассортимент. Я, черт возьми, говорил тебе, что они не смогут провернуть это дело как следует.

– Она еще не в безопасности, Лука.

Но будет. Даже если это станет последней миссией в моей жизни, я доставлю ее в безопасное место.

Леденящий кровь крик эхом разносится по коридору. Я сразу понимаю, что это она. Не раздумывая, бросаюсь к двери квартиры. Я предполагаю, что Лука и Грейсон хотят крикнуть, чтобы я остановился, но мне, сука, все равно. Ее вопли становятся все громче и громче. Это все, на чем я могу сосредоточиться. «По крайней мере, она все еще жива», – говорю я себе.

– Келлер, прекрати, мать твою! – шипит Грейсон, хватая меня за руку и пытаясь удержать. – Ты не знаешь, во что ввязываешься, мертвый ты ей ни к чему!

Бесполезно. Я сильнее его. Более того, во мне бурлит такая ярость, что никто не встанет на моем пути. Ничто в этом мире не помешает мне вернуть ее.

Мне насрать. Я больше не могу выносить ее крики, они разрывают мое сердце. Направив пистолет на дверь, я выбиваю ее пинком, но меня встречает тишина. Я сразу же замечаю обмякшее тело Сиенны, свернувшееся калачиком на деревянном полу, а рядом с ним растекается багровая лужица. Я даже не замечаю пистолетов, направленных мне в голову, когда несусь через комнату, чтобы добраться до нее.

– Что, черт возьми, вы наделали! – реву я.

Грейсон и Лука орут, чтобы я остановился. Пули летят над моей головой, в ушах звенит от звуков выстрелов. Перед глазами все плывет, пока я падаю перед ней на колени, достаю нож из ботинка и перерезаю путы. С ее губ срываются медленные, поверхностные вдохи. Дрожащими руками, теперь покрытыми кровью, я притягивают ее к себе. Она без сознания.

– Сиенна, детка, ты меня слышишь? – Я не могу сдержать нарастающую в голосе панику. Такое чувство, что из моих рук ускользает вся моя жизнь, и я не могу за нее зацепиться. Этого, черт возьми, не может быть. Я не могу потерять ее. – Детка, пожалуйста. Ты обещала, что не бросишь меня. Ты обещала, Сиенна. – Я всхлипываю, поглаживая ее липкие, пропитанные кровью волосы.

Мир вокруг меня на минуту меркнет. Я не вижу ничего, кроме лежащей передо мной идеальной зажигалочки, неподвижной, окровавленной и покрытой синяками. Наклоняя к ней голову, я утыкаюсь носом в ее волосы, теплые слезы текут по моему лицу.

В ушах снова раздаются выстрелы, сопровождаемые глухими ударами. Используя свое тело как щит, я ложусь на нее сверху и прищуриваюсь. Что угодно. Я сделаю что угодно, чтобы защитить ее. Она может прожить без меня, но я без нее не проживу.

– Унеси ее отсюда, Келлер, твою мать! – доносится до меня крик, и я поднимаю взгляд.

Белые стены забрызганы кровью, вокруг грудами валяются безжизненные тела. Черт, здесь, должно быть, находилось не меньше десяти человек Фальконе. Оценивая обстановку, я выискиваю Джейми. Этот маленький ублюдок – мой. Затем мое внимание привлекает едва слышный кашель, доносящийся снизу.

– Келлер?

Ее голос слаб, она с трудом дышит. Целую ее в лоб, и меня охватывает облегчение.

– Это я, детка. Теперь ты в безопасности. Мне нужно, чтобы ты обняла меня за шею. Как думаешь, справишься с этим ради меня? – Нужно увезти ее отсюда. Она больше никогда от меня не уйдет. Это единственное, в чем я чертовски уверен.

Она медленно кивает мне, и я помогаю ей обхватить меня руками за шею, а сам стараюсь обнять все ее тело, крепко прижимая к себе.

– Просто потерпи еще пять минут, хорошо, детка? – Рыдания сотрясают ее тело, когда она прижимается ко мне. – Ш-ш-ш, детка, все хорошо. С тобой все будет хорошо, я обещаю. Никто никогда больше не сделает тебе больно. – Она головой утыкается мне в шею, и я глажу ее тыльной стороной ладони, чтобы пистолет в моей руке не касался ее. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы утешить ее, хотя на самом деле мне хочется убить каждого ублюдка, который находится в этой комнате. Ничто не доставило бы мне большей радости, чем наблюдать, как жизнь покидает каждого из них. Однако у меня в руках та, кто тормозит меня, та, кто придает моей жизни смысл.

Она вздрагивает в моих объятиях от звука выстрела, напоминая, что она не принадлежит этому миру, и я прижимаю ее к себе еще крепче.

– Все в порядке, детка. Это люди Луки, – шепчу я, оборачиваясь и видя, как Грейсон с отсутствующим выражением лица в упор стреляет одному из людей Фальконе между глаз. Он не вздрагивает, когда тело противника падает на пол у его ног. Вот вам истина о настоящих психопатах: нам не сложно отнять жизнь. Грейсон перешагивает через тело, как через мусор на тротуаре, и сразу же нацеливается на следующего. На кухне Лука перегибает через стойку еще одного мужчину и одним быстрым движением проводит длинным кухонным ножом по его горлу. Вся квартира превратилась в кровавую баню. Быстро покидая ее, я направляюсь к выходу, на лестничную клетку. Машина Луки припаркована прямо у входа, и водитель ждет меня.

– Еще пару минут, детка, и мы отвезем тебя в больницу. Просто продержись. – Уже на последнем лестничном пролете мое внимание привлекает чья-то фигура. Я инстинктивно поворачиваюсь боком, чтобы Сиенна не оказалась на линии огня. Когда подхожу ближе, то замечаю безумную ухмылку Джейми. – Убирайся с дороги, черт возьми, пока не получил пулю в лоб.

– Ты и правда готов отказаться от всего ради нее. Ты и в самом деле такой слабак, каким тебя считают, – с отвращением рычит он, указывая на Сиенну.

Он понятия не имеет, кто я такой и как далеко готов зайти, чтобы защитить женщину, которую люблю.

Я поднимаю пистолет с глушителем, беру его на мушку, и у него заметно бледнеет лицо.

– Видишь, вот тут ты ошибаешься, Джейми, – говорю я, придвигаясь к нему все ближе и ближе. – Я ни от чего не отказываюсь ради нее. Она и есть мое все, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить ее. – Теперь мой пистолет упирается ему в лоб. – Думаешь, я боюсь тебя? Я убиваю мужчин гораздо крупнее и страшнее тебя. Я лишаю людей жизни, не моргнув глазом. Я получаю удовольствие, наблюдая за тем, как они дрожат от страха, пока я медленно их пытаю. Так ты правда думаешь, что я не устрою резню во всем этом городе из-за того, что ты сделал? Серьезно? – кричу я, и в моем тоне звучит чистое зло. Сиенна застывает из-за моих слов. Сука.

Джейми вжимается в стену, дуло моего пистолета по-прежнему нацелено на точку между его глаз. Каждая клеточка моего существа кричит, чтобы я прекратил это, нажал на курок. Я колеблюсь, пока Сиенна ерзает в моих объятиях, ведь знаю, что, стоит мне спустить курок, и она увидит того, с кем никогда не захочет оставаться. Она не захочет любить чудовище. А кто захотел бы?

Я стискиваю пистолет так сильно, что вены на руке в любой момент пробьют эпидермис. Джейми смотрит мне прямо в глаза, не отводя взгляда. Я недооценил этого придурка. Одно из фундаментальных правил бокса – изучить своего противника вдоль и поперек. Как, черт возьми, я мог так ошибиться в нем? Я потерял бдительность и чуть не лишился Сиенны.

Может быть, мне суждено быть лишь чудовищем.

– Сделай это, пожалуйста, сделай так, чтобы все это кончилось, – шепчет Сиенна мне на ухо. Я знаю, что она говорит серьезно. Джейми выпучивает глаза и переводит взгляд на ее спину, заключенную в моих объятиях.

– Не слушай эту тупую суку. Ты правда хочешь сесть в тюрьму из-за этой потаскухи? Поверь мне, там я и получил определенный опыт. Тебе не захочется побывать в таком месте.

Пелена гнева застилает глаза. Глубоко укоренившаяся ярость, клокочущая во мне, вырывается наружу. Я не смог бы его остановить, даже если бы попытался. Пуля в висок – это простой выход. Слишком быстро. Я роняю пистолет на пол, и на лице Джейми тут же отражается облегчение, на его щеках проступает румянец. Не колеблясь ни секунды, я хватаю его за шею и сжимаю так сильно, что у него перехватывает дыхание. Он бьется о стену, размахивая конечностями, пытаясь глотнуть воздуха, но тем самым подстегивает меня стиснуть его горло крепче. Я чувствую, как бьется пульс на его шее. Он лупит меня по рукам в слабой попытке вырваться.

– Я, сука, тебе говорил, если притронешься к ней, я тебя прикончу. Я не бросаюсь пустыми угрозами. Ты тупой гребаный наркоман. – Теперь его руки почти безвольно болтаются вдоль тела, а глаза вылезают из орбит. На его лице нет ни капли сожаления, что выводит меня из себя еще больше. Я в последний раз сдавливаю его горло, и он, наконец, обмякает в моей хватке, лишенный доступа воздуха. Его жизнь оборвали руки чудовища.

Я разжимаю ладонь, и он падает на землю, как мешок с дерьмом. В любое другое время я бы вел себя так, словно ничего не произошло, но меня поражает осознание. Она своими глазами видела, кто я такой. Только что видела, как я лишил жизни другого человека. От этого никуда не деться, и уж точно не выйдет отрицать. Но теперь она в безопасности. Это все, что имеет значение. Она может ненавидеть меня всю оставшуюся вечность. По крайней мере, я знаю, что она под защитой.

– Детка, прости меня. Мне чертовски жаль. Я хотел быть лучше. Лучше для тебя. Для нас. – Обхватив свободной рукой ее хрупкое тельце, я утыкаюсь головой в ее шею, и ее сладкий персиковый аромат проникает в мои ноздри. Я знаю, что, вероятно, это последний раз, когда я обнимаю ее вот так. Монстры вроде меня не могут удержать девушку. Я могу без колебаний отнять у человека жизнь. Но от мысли, что могу потерять ее, становится тяжело дышать.

– Все… все в порядке, Келлер, – заикаясь, бормочет она, ее веки трепещут. Она кашляет, и на белой рубашке проступают брызги крови.

– Сиенна, детка, побудь со мной, хорошо? Я приведу помощь. Обещаю.

Распахиваю дверь, и меня окружает темнота. На улице пугающе тихо. Ни за что не догадаешься, что несколькими этажами выше происходит резня.

Заводится двигатель, и дорогу освещают яркие фары. Я бросаюсь к машине и рывком открываю заднюю дверцу, а итальянец средних лет выпрыгивает с водительского места и помогает мне усадить Сиенну на заднее сиденье. Я бросаю ему:

– Больница. Живо.

Он просто кивает в ответ. Я подхожу к «мерседесу» с другой стороны и осторожно кладу ее голову себе на колени. Она даже не вздрагивает, когда я ее пододвигаю. Мы отъезжаем, и боковым зрением я замечаю Луку и Грейсона, которые выходят из здания, убирают оружие в кобуру и направляются к «ауди» позади нас. Лица у обоих залиты кровью. Грейсон проводит по лбу тыльной стороной ладони, размазывая ее еще больше. Два хищника, вернувшихся с охоты.

Пока водитель мчится к больнице, меня не покидает чувство страха. Я сижу неподвижно, поглаживая пропитанные кровью волосы Сиенны.

– Я люблю тебя, принцесса, – шепчу я снова и снова, молясь изо всех сил, чтобы она услышала меня, чтобы почувствовала.

В голове зреет мысль. Я знаю, как должен поступить, как бы сильно это ни разрывало мне сердце.

Глава 28

Сиенна

Я с трудом разлепляю глаза, и требуется мгновение, чтобы расплывчатая картина ярко-белой комнаты обрела четкость. В ушах раздается настойчивый раздражающий звуковой сигнал.

Черт, где я?

Кажется, я парю в облаках, мое тело онемело, если не считать теплого покалывания в левой руке. Я с трудом могу глотать. В горле пересохло. От легкого кашля в грудной клетке возникает острая боль.

Господи, неужели меня сбил автобус?

В груди нарастает паника. Я продолжаю моргать, пытаясь прояснить зрение. Мне нужно видеть, чтобы успокоиться. В памяти всплывает образ Джейми, стоящего надо мной с садистской ухмылкой. Веревки впиваются в запястья. Руки связаны за спиной. Холодное лезвие. Нет, нет, нет, пожалуйста, Господи, не позволяй ему быть здесь.

– Детка. Сиенна! – Слева от меня раздается хриплый голос, который я сразу узнаю. У меня нет сил повернуть голову, но я знаю, что он здесь. Я знаю, что он – это тепло, которое я ощущаю на своей ладони. – Она очнулась. Кто-нибудь! Идите сюда и помогите ей, черт возьми! – ревет он.

Навсегда мой защитник.

Он смотрит на меня налитыми кровью глазами, а черты лица искажены паникой и чувством вины. Его фигура отчасти спасает меня от яркого света больничных ламп, обжигающего глаза.

– Чемпион, – с трудом выдавливаю я.

– Ш-ш-ш, принцесса, все в порядке. С тобой все хорошо, – его голос дрожит.

От осознания, что он рядом, мгновенно становится легче. Белые стены, звуковые сигналы и его испуганное лицо. Я в больнице.

– А, Сиенна, вы снова с нами, дорогая. Как себя чувствуете? Что-нибудь болит? – спрашивает бесстрастный женский голос, пока я осматриваю палату, пытаясь определить, где она. У стеклянной двери замечаю невысокую даму средних лет в очках с толстыми стеклами, брюнетку с идеальной стрижкой боб. Поверх белого халата на ее шее висит стетоскоп. Подойдя, она улыбается.

– Я… я… – кашлянув, я пытаюсь снова. – Я чувствую онемение, – хриплю я. – Что… что со мной случилось?

– Вас доставили сюда две ночи назад после нападения. Вы получили серьезную травму головы, которая вызвала небольшой отек головного мозга. Мы поместили вас в отделение интенсивной терапии, чтобы следить за отеком, который, рада сообщить, значительно уменьшился. Однако у вас сломаны два ребра и несколько неприятных синяков на руках и ногах, а также швы на порезах на животе.

Я слышу ее слова, но с трудом могу сосредоточиться на том, что она говорит.

– Так, со мной все будет в порядке?

– Мы хотим подержать вас здесь еще несколько дней, чтобы понаблюдать за отеком. Поскольку вы то теряете сознание, то возвращаетесь к нам, мы хотим понаблюдать вас, чтобы выявить любые внутренние кровотечения или прочие последствия. А пока мы будем давать вам обезболивающие, чтобы облегчить дискомфорт. Проведем еще несколько анализов крови, чтобы следить за вашими показателями, прежде чем решим вас выписывать, – сообщает она, едва отрывая взгляд от своего планшета. – Сейчас нам нужно, чтобы вы отдохнули и восстановились. Вашему рыцарю в сияющих доспехах не помешал бы перерыв. Он не отходил от вас ни на шаг с тех пор, как вы поступили в больницу. – Она смотрит в сторону Келлера, и на ее губах появляется улыбка, он так сильно сжимает мою руку, как будто думает, что потеряет меня, если отпустит.

– Спасибо, доктор.

– Отлично, отдохните немного, а я вернусь проведать вас во время обхода через час. – Отодвигая от лица планшет, она одаривает меня мягкой улыбкой и уходит.

Я смотрю на дверь, ломая голову, чтобы собрать воспоминания воедино. На краю сознания меня дразнит голос Джейми.

«Вот что бывает, когда ведешь себя как шлюха, Сиенна. Я просил тебя вернуться ко мне, но ты не слушала. Жду не дождусь, когда Келлер увидит тебя такой. Жалкой, бесполезной сучкой, какая ты и есть на самом деле».

Я помню, что он швырнул меня через всю комнату, как тряпичную куклу. Мужчины кричали, чтобы он остановился, а он продолжал пинать меня, снова и снова. Каждый удар отдавался болью во всем теле. Помню, как хотела защитить своего ребенка, но боль от того, что я не могла этого сделать, меня чуть не убила.

– Сиенна? Как ты себя чувствуешь, детка? – тихий голос Келлера возвращает меня к нему.

Мне удается повернуть голову достаточно, чтобы рассмотреть его. Я вижу перед собой поверженного человека, и это разбивает мне сердце. Его черные как смоль волосы растрепаны, на лице – двухдневная щетина. Его темные опухшие глаза кажутся еще темнее из-за кругов под ними. Он выглядит сломленным. Я сломила самого сильного человека на планете.

Он гладит меня по щеке грубыми руками, и я погружаюсь в это ощущение. Даже сейчас его прикосновение пронзает меня электрическим током, почти возвращая к жизни.

Осознание обрушивается на меня, как тонна кирпичей.

Он убил Джейми голыми руками.

Он наемный убийца мафии.

Лука – гребаный мафиози.

Я велела ему убить Джейми.

Сломленный человек, стоящий передо мной, с залитыми слезами щеками, убил человека, чтобы защитить меня.

И меня это ни капли не пугает. В глубине души я знаю, что этот человек способен на что угодно, но только не причинить мне боль. Он мой защитник.

– Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Я знаю, что ты, вероятно, боишься меня. Я многое скрывал от тебя. У тебя есть полное право злиться на меня. Но знай, Сиенна, я бы не задумываясь сделал все это снова ради тебя. Я вот такой, ты видела своими глазами. Маски больше нет. – Его голос срывается, и одинокая слезинка скатывается по его лицу.

Этот человек несет на своих плечах всю тяжесть мира, и ему не с кем было разделить это бремя, рядом не было никого, кто принял бы его таким, какой он есть. Неважно, кто он и что он сделал, он мой Келлер. Мой чемпион. Я буду любить его не вопреки его недостаткам, а за них. Без него не было бы жизни. Он спас меня, теперь я должна спасти его от него самого.

– Келлер, мне нужно, чтобы ты выслушал меня, и выслушал как следует. Ты не плохой человек. Да, ты можешь совершать ужасные поступки, но в глубине души ты не ужасный. Я говорила тебе, что хочу знать все твои стороны, а не часть. Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что, – произношу я, и в горле встает ком.

Пока он переваривает мои слова, его лицо остается невозмутимым, бесстрастным. Каждая секунда, что он не отвечает, тянется вечность.

– Черт, Сиенна, – он морщится и проводит руками по волосам, затем накрывает мою ладонь своей и опускает голову, пряча от меня свое лицо.

Я чувствую, что он отталкивает меня. Почему он не ответил, что тоже любит меня?

– Келлер, пожалуйста, поговори со мной, – в моем голосе ясно слышится отчаяние.

Я не могу потерять его. Я не могу жить без него. Почему он ничего не говорит?

– Ты пугаешь меня, Келлер. Пожалуйста, просто скажи что-нибудь. Ты нужен мне. – Его полные слез глаза встречаются с моими, в них читается чистая мука. Наклонившись, он нежно целует меня в губы. Так целуют, когда прощаются, а не когда желают признаться в любви в ответ.

– Ты моя королева, Сиенна. Я каждый гребаный день благодарил судьбу за нашу встречу. Я недостоин быть твоим королем. Ты чуть не погибла из-за меня, а я едва подоспел к тебе вовремя. Я не могу жить своей жизнью, зная, что подвергаю опасности твою. Пока ты жива и в безопасности, со мной все будет в порядке. Я знал, что не смогу удержать тебя, но все равно пытался. Мне чертовски жаль, Сиенна. Ты вытащила меня из тьмы. Я обещаю, что буду работать день и ночь, чтобы однажды стать мужчиной, достойным твоей любви. Но просто знай, что я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни. Я люблю тебя достаточно сильно, чтобы понимать, что должен тебя отпустить. Я буквально вырву свое сердце из груди и растопчу его. Я приму это, зная, что ты можешь прожить свою жизнь свободно и счастливо.

– Нет, нет, нет, Келлер, не делай этого. Не поступай так с нами. Пожалуйста. Я умоляю тебя! – Слезы рекой текут по моему лицу. Ощущение такое, что в грудь вонзают нож.

Когда он продолжает, с его губ срывается всхлип:

– Черт, мне так жаль. Надеюсь, однажды ты сможешь простить меня. Ты всегда будешь единственной, кому принадлежит мое сердце. Никогда не забывай об этом. Никогда не переставай быть моей идеальной маленькой зажигалочкой.

Он встает, слезы градом катятся по его щекам, затем наклоняется и запечатлевает на моем лбу нежный поцелуй.

Мне нечем дышать. Весь воздух выкачали, сердце словно вырвано из груди. Я чувствую опустошение. Одиночество.

– Неужели тебе меня недостаточно? Почему ты не можешь просто любить меня и быть единственным мужчиной, который останется в моей жизни? Перестань притворяться, что ты недостоин моей любви. Ты достоин. Как я смогу жить дальше без тебя? Ты владеешь моим сердцем так же, как я владею твоим. Ты отказался от единственного боя, который мог бы принести тебе покой, – вытирая слезы тыльной стороной ладони, я всхлипываю.

К горлу подкатывает желчь. Он, человек, способный лишить другого жизни голыми руками, едва может смотреть на меня. У него не хватает смелости бросить меня, глядя мне в лицо.

– Ты можешь, по крайней мере, сказать, что я тебе не нужна, глядя мне в глаза. Будь мужчиной и скажи то, что хочешь. Что между нами все кончено, – мой голос становится все громче по мере того, как я говорю.

– Не смей говорить, что тебя недостаточно, – огрызается он. – Это я недостаточно хорош для тебя. Что бы я ни делал, тьма, поселившаяся во мне, никуда не денется. Ты заслуживаешь света. Вот почему между нами все должно быть кончено, Сиенна.

Я сокрушенно вздыхаю.

– Просто уходи, Келлер, присоединяйся к остальным мужчинам в моей жизни, которые вышли за дверь. Я устала быть девушкой, которая вечно недостаточно хороша. – Я отвожу взгляд. Чем больше я смотрю на его черты, искаженные болью, тем сильнее сдавливает мою грудь.

Я слышу, как он тяжелой поступью приближается к двери, затем как она распахивается и захлопывается. Когда это происходит, я выдыхаю воздух, который сдерживала, закрываю глаза, позволяя слезам литься водопадом, и издаю душераздирающий крик, осознавая, что у меня не осталось ничего, даже работающего сердца. Я плотно обхватываю живот и сгибаюсь пополам, раскачиваясь взад-вперед, выпуская всю агонию наружу.

Должно быть, мои страдания услышали в коридоре, потому что в дверь вбежала взволнованная докторша. Приблизилась к моей кровати и заключила меня в теплые объятия. Я ничего не чувствую. Внутри меня все умерло.

– Ш-ш-ш, Сиенна. Все будет хорошо, – шепчет она, гладя меня по волосам. Затем нежно кладет свою маленькую ручку на мою, крепко обхватывающую живот. Слезы продолжают литься, пока тело, в конце концов, не сдается, и тогда я мысленно погружаюсь в темноту. – С ребенком все в порядке. Нужно провести еще несколько анализов, но пока все выглядит хорошо.

Я смотрю ей в глаза, держа руку на животе, и кровь отливает от лица.

Наш ребенок.

Это последнее, о чем я думаю, когда мир погружается во тьму.

Глава 29

Келлер

Я оставил свою душу в той больнице вместе с ней. Из этих дверей вышла оболочка человека. Одержимая одной целью.

Месть.

Каждая ссадина, каждый ушиб и сломанная кость будут стоить жизни. Это как минимум двадцать три человека, я подсчитал.

Я возвращаюсь к своей тьме и занимаюсь тем, что у меня получается лучше всего, тем, для чего я был рожден.

Охота.

Любовь всей моей жизни, мой титульный бой, моя свобода. Все ушло. Дождь льет, стекая по моему лицу. Я достаю из кармана телефон и набираю номер Луки. Он отвечает после первого же гудка:

– Началась война, брат. Энцо останется и защитит Сиенну. Даю слово, что с ней больше ничего не случится.

Просто услышав ее имя, я ощущаю острую боль в груди.

– Грейсон уже едет за тобой в больницу. Я расскажу все, когда приедешь, это не телефонный разговор, – в его голосе слышится гнев.

– Война мне по душе, брат. Я готов сжечь этот город дотла.

Я сбрасываю звонок, прежде чем он успевает сказать что-то еще. Я не в настроении болтать. Единственное, на что я сейчас настроен, – это поубивать всех ублюдков Фальконе. Теперь у меня нет выхода.

Нет Сиенны, которая вытащила бы меня из тьмы, нет боя, на котором я мог бы сосредоточиться. Осталось только чудовище, жаждущее крови. У меня из головы никак не идет один образ. Как Сиенна безжизненно лежала – распростертая на полу в луже крови.

Если бы я, черт возьми, оставил ее в покое, она была бы в безопасности. Фальконе охотились за мной и Лукой и использовали зависимость Джейми, чтобы добраться до нас. Вот почему мне пришлось уйти от нее. Ничто и никогда не причинит мне такой боли, как расставание с ней, как ее душераздирающий крик, от которого кровь стыла в жилах, который я услышал, уходя. Мне потребовались все силы, чтобы не обернуться и не заключить ее в объятия. И это желание не покинет меня до конца моей гребаной жизни.

Мне стоило понимать, что я не заслуживаю любви. Я все равно обрел ее, но в итоге пришлось уйти от нее самому.

Глава 30

Келлер

Двадцать один день с тех пор, как я в последний раз держал ее в своих объятиях.

Двадцать один день с тех пор, как я в последний раз что-то чувствовал.

Энцо ежедневно сообщает, как проходит ее лечение. Он говорит, что физически она поправляется, но ее все еще часто тошнит. Эмоционально она в полном беспорядке. Чертовски больно осознавать, что именно я причиняю ей эту боль.

Когда Мэдди позвонила мне вчера в истерике, угрожая оторвать мне яйца, если я не разберусь со своим дерьмом, я чуть не позвонил Сиенне. Чуть.

– Ты нужен ей, Келлер, иначе, боюсь, мы все ее потеряем.

С тех пор ее слова не идут у меня из головы. Я понимал, что все плохо, но не полагал, что настолько.

Я пальцами сжимаю острые края лезвия в своей руке. Когда оно разрезает мою плоть, теплая жидкость стекает с кончиков пальцев.

– Ты гребаный психопат.

Я поворачиваю голову к тупому придурку, привязанному к металлическому стулу в центре подвала Луки. Его номер пятнадцать, я не знаю его имени, и на данный момент мне все равно. На данный момент все люди Фальконе – просто номера в моем списке убитых.

Не знаю, почему до сих пор не убил этого мелкого болтливого засранца. Я думал, месть поможет мне почувствовать хоть что-то. Что она укротит чудовище и отвлечет меня от стоящего в ушах душераздирающего крика, разносившегося по больничным коридорам, когда я поворачивался спиной к любви всей моей жизни.

Вместо этого крик звучит только громче. Каждый раз, когда я пытаю кого-нибудь из людей Фальконе, то вижу перед собой лицо Сиенны, которой разбиваю сердце. Возможно, именно они причинили ей физическую боль, но я едва не прикончил ее последним выстрелом. Я убил в ней свет. Я хуже любого из них.

Моя зажигалочка сделана из прочного материала. Со временем она забудет меня. При мысли о том, что к ней прикоснется другой мужчина, что он увидит ее улыбку и прижмет к себе перед сном, становится тошно.

Ты сам сделал этот выбор, придурок. Я качаю головой и переключаю внимание на свой очередной номер из списка.

Его лицо распухло, из рассеченной брови сочится кровь. Но он все еще сидит с саркастической ухмылкой, как будто наслаждается болью.

– Черт, ты когда-нибудь заткнешься? – спрашиваю я, медленно подходя к нему, и пинаю ножку стула под ним, чтобы он грохнулся на спину. Его голова отскакивает от бетонного пола. Проходит несколько секунд, а он не двигается. Слава богу, хоть какой-то покой.

Возвращаясь к своему месту пыток, как я люблю его называть, я рассматриваю блестящий металлический поднос, похожий на больничный, стоящий на откидном столе. Набор смертоносных лезвий идеально рассортирован по длине. Рядом с ним – пара стоматологических щипцов, покрытых засохшей кровью, с аккуратно разложенной коллекцией коренных зубов.

Может, если я вырву ему все зубы, он перестанет болтать.

Я слышу, как он ерзает по полу в нескольких шагах от меня. С его губ срывается тихий стон. Я хватаю холодный инструмент и принимаю решение. Сейчас пойдут зубы.

Подвал Луки – настоящая Арктика. В воздухе витает пар от моего дыхания. Нью-Йорк сейчас украшен снежным покровом. Я знаю, что Сиенне больше всего на свете хотелось бы потащить меня в Центральный парк и, без сомнения, забросать снежками. Она рассказала, что дома, в Лондоне, редко выпадает снег, а если и выпадает, то быстро превращается в слякоть. Я бы с удовольствием снова увидел ее заразительную улыбку.

Вернись в реальность, Келлер.

На металлическом подносе вибрирует мой телефон, отвлекая меня от мыслей. Вздохнув, я поднимаю его. Каждый день я жду, что она выйдет на связь и даст мне повод не потеряться в темноте окончательно. Но пока ничего.

На экране высвечивается ее имя. Я несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что это не галлюцинации. Прошло много времени с тех пор, как я нормально спал. Я заношу большой палец над зеленой иконкой. Сердце требует поднять трубку и сказать ей, что я был чертовски не прав, настаивает, чтобы я умолял ее принять меня, жалкого идиота, обратно. Но я быстро вспоминаю, почему так поступил. Я бы предпочел, чтобы она была жива без меня, чем мертва со мной.

Звонок прерывается, и я вздыхаю с облегчением. Но это длится недолго, так как телефон снова вибрирует. От одного только ее имени, мелькающего на экране, у меня в груди разливается тепло.

К черту.

– Сиенна, ты в порядке? – быстро спрашиваю я, затаив дыхание и ожидая ее ответа.

– Хм? Да, конечно, в порядке. А почему должно быть иначе? Разве меня похитили, а потом мужчина, которого я считала любовью всей жизни, бросил меня в больнице? Ой, погодите-ка, – ее голос сочится сарказмом. Она никогда не умела скрывать эмоции. – Нет, на самом деле я звоню, потому что у меня к тебе вопрос.

– Хорошо, только давай по-быстрому. Я занят, – огрызаюсь я. Я знаю, что веду себя как придурок, но не могу вводить ее в заблуждение.

Проходит мгновение. Стук сердца отдается в ушах, пока я жду, когда она заговорит.

– А Энцо одинок?

Я сжимаю телефон так крепко и напрягаю челюсть так сильно, что удивляюсь, как у меня не посыпались зубы. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Эта чертова женщина сведет меня с ума.

– Ау-у-у. Келлер? Ты здесь?

– Даже. Мать. Твою. Не смей. Принцесса, – удается мне выдавить из себя, в голове все путается.

– Ты больше не можешь называть меня принцессой, бесхребетный кусок дерьма. Просто ответь на гребаный вопрос. Он одинок, да или нет? У меня есть определенные нужды, и его маленький шрам на щеке и черные как смоль волосы мне кажутся очень сексуальными. Жду не дождусь, когда зароюсь в них пальцами, пока он будет…

– Хватит! – перебиваю я ее. – Ты принадлежишь мне, принцесса. Если хочешь, чтобы Энцо продолжал дышать, советую тебе держаться от него подальше.

– Что ж, ты мне очень помог, Келлер. Пойду удовлетворять свои потребности. Удачной жизни, засранец. О, и, кстати, я бы приняла тебя, несмотря на твое своеобразное, как бы это назвать… времяпрепровождение. Ты говоришь, что с тобой быть опасно, но оставляешь меня совсем одну, без твоей защиты. Ты даже не спросил, чего я хочу. Мы оба знаем, что Энцо с тобой не сравнится. И независимо от того, с тобой я или нет, голова у меня уже пробита. Я хотела быть с тобой до конца, Келлер. Я любила тебя всеми фибрами души. Но, очевидно, я оказалась недостаточно хороша, чтобы ты захотел остаться. Я примерно представляю, чем ты там занимаешься, Келлер. Надеюсь, оно того стоит. Надеюсь, это поможет тебе почувствовать себя лучше.

Она завершает звонок. Я открываю рот, моя челюсть едва не валяется на полу.

Любила.

Она любила меня, а не любит.

Она права, я должен был ее защитить. Но я позволил своим сомнениям встать на пути того, что по-настоящему важно.

Теперь я потерял ее.

Я больше не могу так жить. Это не я, во всяком случае не тот, кем я хочу быть. Отбрасываю стоматологические щипцы, ударяющиеся о металлический поднос со звоном, и чувствую, что они прожгли дыру в моей ладони. Может, еще не поздно, вдруг я могу все исправить. Вообще все. Сиенна видела меня разного и по-прежнему любила, а я от страха швырнул ее любовь ей в лицо. Всего три недели назад я был близок к тому, чтобы добиться всего, чего хотел. Я хочу все это вернуть, и именно этим я и займусь. Начну с того, что попробую организовать бой и порвать свои связи с мафией.

Я засовываю телефон в карман и направляюсь к двери из подвала, и когда проношусь мимо придурка, валяющегося на полу, он спрашивает, куда это я пошел. Я захожу в кабинет Луки, и в моей походке даже появляется задорная пружинистость. Он откидывается на спинку кожаного кресла и, нахмурив брови, что-то лихорадочно печатает в телефоне. Он отрывает взгляд от экрана и одаривает печальной улыбкой.

– Мне вот было интересно, долго ли до тебя будет доходить, – в его тоне сквозит веселье.

Я не идиот. Я знаю, что он наблюдал за происходящим в режиме реального времени через систему видеонаблюдения. Я с глухим стуком опускаюсь на его изумрудно-зеленый бархатный диван, втиснутый между двумя книжными шкафами из темного дуба. Закинув ногу на колено и откинувшись назад, я жду его мудрых слов.

– Не волнуйся, я поговорил с Энцо. За все это время Сиенна ни разу к нему не подкатила. Все их общение ограничивается тем, что она смеряет его хмурым взглядом. Она выводит тебя из себя, брат, – смеется он.

Я рад, что он находит это чертовски забавным.

– Я хочу выйти. Лука. Я так больше не могу. Это меня убивает.

Он медленно кивает, упираясь локтями в бедра, и на его лице возникает выражение печали.

– Я должен стать, нет, я хочу стать мужчиной, которого она заслуживает. Я хочу получить титул, вернуть мою девушку и сделать ее своей до самой смерти. Я больше не могу работать на тебя.

Его губы расползаются в улыбке, обнажающей идеальные белые зубы.

– Поверить не могу, что тебе потребовалось так много времени, чтобы понять это. Мне тяжело было наблюдать за тем, что ты с собой вытворяешь. Думал, я навсегда потерял тебя во тьме после того, как ты оттолкнул единственного человека, который выводил тебя на свет. Я уже поговорил со всеми, и мы согласились отпустить тебя. Вы с Сиенной всегда будете под нашей защитой. Идет война. Ты сражался на моей стороне последние пятнадцать лет. Теперь моя очередь отплатить тебе тем же.

По моему телу растекается облегчение. Такое чувство, что с моих плеч свалилась тяжесть всего мира. Наконец-то я могу видеть будущее с моей королевой не под покровом ночи.

– Но мне нужно, чтобы ты сделал для меня две вещи. Во-первых, получи титул. Направь свой гнев на то, для чего ты был послан на эту землю: стань абсолютным чемпионом мира в тяжелом весе. Во-вторых, верни свою девушку. Преклоняйся перед ней, как ни один мужчина до тебя. И не отказывайся от нее.

Я встаю, подхожу к Луке и заключаю его в объятия, потому что меня переполняют эмоции. Я наконец-то свободен.

– Передать тебе не могу, как много это для меня значит, брат. Обещаю, что не подведу тебя, – я сильно хлопаю его по плечу. – Клянусь Богом, если я тебе понадоблюсь, я приду. И всегда прикрою твою спину. – Может, мы братья и не по крови, но я люблю его, как если бы мы были родными.

– Да ладно, Келлер, мы оба понимаем, что мне нужно твердо встать на ноги самому. Нужно взять инициативу в свои руки и покончить с этим. Поверь, у меня есть план. Я учился, как заботиться о себе, у лучших. А теперь вали отсюда к чертовой матери и завоюй девушку.

– Что ж, мне нужно организовать бой и спланировать одно чертовски важное извинение.

– Не думаю, что одних извинений хватит. Главное – настойчивость. Не позволяй ей забыть, как вы идеально подходите друг другу.

Я киваю, разворачиваюсь на каблуках, ухожу от мафии и вступаю в свою новую жизнь.

Нет такой силы в мире, которая могла бы остановить меня.

– Дай знать, когда начать готовить речь шафера, – кричит Лука в коридор, когда я удаляюсь.

Покачав головой, я усмехаюсь, усмехаюсь впервые за несколько недель.

Сиенна, детка, я иду за тобой.

Глава 31

Сиенна

Почти уверена, что близка к смерти.

Единственная причина, по которой я все еще дышу, – это крошечный лучик надежды, пробивающийся через осколки моей разрушенной жизни.

Мой малыш.

Каждый глоток воды, каждый кусочек тоста, который Мэдди заставляет меня есть, предназначен для ребенка, а не для меня.

Я не хочу оставаться в живых.

Моя мама была права. Я никчемная, и никто меня не полюбит. Я не заслуживаю этого ребенка.

После нервного срыва в больнице я больше не проронила ни слезинки.

Ни одной.

Я ничего не чувствую.

Я снова сворачиваюсь калачиком и обхватываю живот руками, как будто цепляясь за единственную часть своей жизни, которая мне нужна. Кровать прогибается, и ко мне забирается Мэдди, которая тут же обнимает меня, и ее теплые слезы капают мне на плечо.

– Сиенна, я знаю, ты не хочешь, но мне правда нужно, чтобы ты со мной поговорила. Мне невыносимо смотреть, как ты угасаешь. Ты не проявила ни единой эмоции с тех пор, как я забрала тебя из больницы. Пожалуйста, Сиенна, порадуй меня хоть немного. Дай знать, что ты все еще здесь.

Я вот-вот расплачусь. Впервые с тех пор, как он ушел, я что-то испытываю.

– Я не знаю что делать, Мэдди. Как мне жить без него? Как он мог так поступить со мной?

Теперь я начинаю рыдать и не могу остановиться. Меня словно захлестывает волна эмоций, которые я столько сдерживала.

– Как я смогу заботиться о ребенке, если я даже не могу встать с постели? Как я, по-твоему, проживу остаток своей жизни без него? Смогу ли я когда-нибудь снова обрести счастье? Скажи мне. Помоги мне. Что мне делать?

Мое тело начинает дрожать. Мэдди обнимает меня крепче и кладет свою руку поверх моей, покоящейся на животе.

– Я всегда буду рядом, Сиенна. Обещаю. И никуда не денусь. Я буду помогать тебе на каждом шагу. Но мне нужно, чтобы и ты себе помогла. Я люблю тебя, но не могу сидеть и наблюдать за тем, как ты себя чуть ли не убиваешь.

Мое тело сотрясают рыдания, слезы находят долгожданный выход. Я едва могу дышать, когда моя грудь разрывается в поисках воздуха.

– Мне так жаль, Мэдди. Мне очень, очень жаль.

– Ничего, Си. Все будет хорошо, – шепчет она успокаивающе, гладит меня по волосам и позволяет выплакаться.

Я плачу, пока не останется сил. Мир погружается во тьму, и я падаю в глубокий сон.

Когда я наконец просыпаюсь, что-то подсказывает мне, что нужно принять душ. Пора сделать хоть что-то. И я слушаю нутро. Несмотря на то, что все тело болит, я иду мыться, и струи воды отвлекают меня от внутренней боли. Я снова разражаюсь рыданиями и плачу до тех пор, пока не кончатся слезы.

Я даже не забочусь о том, чтобы смотреть в зеркало. Я в курсе, что ничего хорошего там не увижу.

Приняв душ и натянув леггинсы и джемпер, я, наконец, решаюсь выбраться за пределы спальни. Медленными шагами я прокрадываюсь на кухню и включаю чайник.

– Мэдди, хочешь кофе? – кричу я и тут же жалею об этом, потому что ребра пронзает боль, вынуждающая меня согнуться пополам.

– Эй, не торопись. Ты присядь, а я сварю, – предлагает Мэдди, обнимая меня за талию, и, принимая мой вес на себя, помогает мне дойти до дивана.

Я вдыхаю аромат кофе, желая прочистить дыхательные пути, и пар от напитка наполняет ноздри.

– Как себя чувствуешь, Си? – осторожно спрашивает она, ожидая, что я не выдержу.

– Ну, я выбралась из комнаты, так что, думаю, это прогресс, – я вздыхаю, уставившись в чашку с кофе.

– Ты думала, что будешь делать? – уточняет она.

– Ты о чем?

– О ребенке. Ты его оставишь? Расскажешь Келлеру?

Желчь поднимается к горлу и попадает в рот.

– Конечно, я оставлю его. И нет, Келлеру не обязательно знать. Я не могу допустить, чтобы он бросил и нашего ребенка. Я не понаслышке знаю, как это портит жизнь.

– Ладно. Что ж, на следующей неделе тебе предстоит обследование. Надеюсь, скоро мы увидим малыша на экране!

Ее волнение вызывает у меня улыбку. Думаю, медленно, но верно, я смогу прийти в себя. Просто не уверена, оправится ли когда-нибудь мое сердце.

– Дэвид спрашивал, может ли он заскочить к тебе попозже. Ты не против?

Против, не хочу никого видеть.

– Пускай заходит, – выдавливаю я.

– Хорошо, тогда напишу ему. Наверное, будет приятно провести время с друзьями. Мы все хотим тебе помочь, Си.

Я могу лишь кивнуть в ответ.

Через несколько часов заявляется Дэвид, бросается к дивану и заключает меня в объятия.

– Я так рад тебя видеть. Я скучал по тебе, малышка, – говорит он, одаривая меня своей лучшей улыбкой.

– И я по тебе скучала, – вру я. Я не могу ни по кому скучать. Я ничего не чувствую.

Он плюхается на диван между мной и Мэдди и закидывает руку мне на плечо, чтобы притянуть к себе.

Прямо как когда-то делал Келлер.

Это уже слишком, комната начинает кружиться, и из легких будто выкачивают весь воздух.

Черт, я так больше не могу.

– Убирайся.

– Что? Что случилось, поговори со мной, детка.

Детка.

Я вырываюсь из его объятий, вскакиваю на ноги, сверлю его взглядом и вижу, как на его черты искажает обида. Одного слова хватило, чтобы довести меня до крайности. В голове звучит голос Келлера, и меня охватывает ярость.

– Я сказала, убирайся! – кричу я, падая на колени, и пытаюсь отдышаться.

– Ш-ш-ш, Сиенна. Я рядом, – шепчет Мэдди.

– Я так не могу, Мэдди. Не могу так жить.

Она провожает меня до комнаты, помогает лечь в постель, укрывает одеялом и выключает свет.

– Просто отдохни немного. Я скоро зайду проведать тебя.

Это последнее, что я слышу, прежде чем мой разум отключается. Думаю, единственное, что может меня исцелить, – это время.

Глава 32

Сиенна

Месяц спустя

Разумеется, свой первый день на новой работе я проведу в спортзале «Короли». Трагическая история моей жизни такова, что по-другому и быть не могло.

Натягиваю любимые спортивные леггинсы. Те, что идеально облегают мою задницу, как говорил Келлер. Надеваю укороченную черную толстовку и собираю волосы в высокий хвост. Наношу на губы мерцающий блеск для губ и готова к выходу. Слава богу, сегодня я чувствую себя лучше. Меня еще даже не рвало.

Бабочки у меня в животе порхают в предвкушении того, как пройдет сегодняшний день. Он будет там? Что я почувствую, когда увижу его? В голове роится миллион вопросов.

Клянусь, эти гормоны сводят меня с ума.

Само собой, он там будет. Об этом пишут во всех новостях: «Келлер “Киллер” Руссо перенес свой титульный бой». Таблоиды пестрят предположениями о том, почему он отказался от предыдущего, и насколько же они далеки от истины.

Я ловлю себя на том, что смотрю в зеркало. Все хорошо заживает, учитывая, что прошло всего несколько недель.

Внешне кажется, что ничего не изменилось. Я все та же Сиенна, только более худая и бледная. Но внутри все хуже. Я – развалина. Скрывать свою боль от окружающих утомительно, особенно от тех, кому не все равно, от Мэдди и Дэвида. Я больше не могу выносить их сочувствие или печальные улыбки, меня напрягает, что они боятся лишнее слово сказать. Поэтому растягиваю губы в лучшей фальшивой улыбке и продолжаю идти по жизни. Правда, я справляюсь, но внутри чувствую себя мертвой.

Келлер вырвал мое сердце и забрал его с собой, даже не оглянувшись. Теперь я онемела. Я возвращаюсь к своей обычной рутине. Выхожу на работу своей мечты. Снова живу со своей лучшей подругой, которая, ни больше ни меньше, спасает мне жизнь. Она в очередной раз оттащила меня от края пропасти. Без нее, уверена, тьма меня бы поглотила.

От мысли о возможной встрече с Келлером я нервничаю. Я мысленно отгоревала наши отношения и вычеркнула его из своей памяти. И все же понимаю, что, стоит только взглянуть на него, как все вернется на круги своя.

Он владел и всегда будет владеть мной до последней клеточки. Мне просто нужно принять тот факт, что наша история любви не была сказкой. Она оказалась сущим кошмаром, и теперь я свободна. Несчастна, но в безопасности и свободна. Сейчас есть дела поважнее, которые заслуживают моего внимания.

Я хватаю свой рюкзак со стойки, Мэдди улыбается, одаривает меня одной из своих широких улыбок и подбегает, чтобы обнять.

– Удачи тебе сегодня, Си, – шепчет она мне на ухо. Положив руки мне на плечи, она отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. – Держись. Ты уже многое пережила без него. Я так тобой горжусь, – говорит она, а у самой блестят глаза.

Я мягко киваю ей.

– Спасибо, Мэдди. Я бы не справилась без тебя.

Я быстро чмокаю ее в щеку и направляюсь к выходу.

Когда я выхожу, Энцо следует за мной по пятам. Я резко поворачиваю голову и хмурюсь, так уж складывается наше общение.

Он не хочет нянчиться со мной так же сильно, как и я не хочу быть его подопечной. Но в данный момент ни у кого из нас нет желания спорить с Лукой и Келлером, поэтому мы продолжаем в том же духе. Он всегда ведет себя как джентльмен. Открывает пассажирскую дверь и кивает, когда я забираюсь внутрь, затем запрыгивает на водительское сиденье.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова не идут с языка.

Он изгибает бровь и заводит двигатель джипа.

– Слышал, у тебя есть потребности, которые я могу удовлетворить, Сиенна, – произносит он с сильным итальянским акцентом.

Не поймите неправильно, он полностью в моем вкусе. Высокий и мускулистый, у него черные как смоль взъерошенные на макушке волосы. Как и у меня, у него ясно-голубые глаза, и они великолепно контрастируют с его оливковой кожей. В улыбке он всегда обнажает белоснежные зубы. Я впервые вижу, как этот человек улыбается, и думаю, ему следует делать это почаще.

– О боже, мне так жаль. Не знаю, о чем я думала. Просто хотела побесить Келлера, и это первое, что пришло мне в голову, – от смущения мое лицо заливает краска.

– Первое, о чем ты подумала, это трахнуть меня? Лестно знать, – он подмигивает мне.

Игриво хлопнув его по руке, я смеюсь. Приятно по-настоящему похохотать.

– Прости, если из-за меня у тебя были неприятности. Вообще, прости, что я вела себя как стерва с тех пор, как ты начал присматривать за моей жалкой задницей. Обычно я не такая заноза, честное слово.

В его глазах мелькает печаль, и он быстро приходит в себя, переминаясь с ноги на ногу.

– Я знаю, каково это – потерять единственного человека, которого любишь в этой жизни, Сиенна. После подобного тебя, черт возьми, выворачивает наизнанку, и остается лишь оболочка. Но твоя личность никуда не девается. Никогда не знаешь, может, в твоем сердце все-таки теплится надежда. – Он ерзает на своем сиденье и сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев. – Келлер совершил ошибку, чертовски большую ошибку. Он сделал это по правильным причинам. Он пожертвовал собой ради твоей безопасности. Я бы повел себя так же. Это может быть больно, но, возможно, стоит задуматься о том, почему он так поступил. Знаешь, он сильно тебя любит, может, даже слишком сильно. Вам двоим нужно залечить раны порознь, чтобы вместе бороться еще сильнее. Не сдавайся слишком рано, – в его тоне слышится мягкость, когда он смотрит в зеркало заднего вида.

– Возможно. Спасибо за понимание. Может, заключим перемирие? – спрашиваю я, накрывая его руку своей.

– Я не против.

Остаток пути до спортзала «Короли» мы молчим, и я размышляю о том, как пройдет мой день.

Когда я вхожу и вешаю пальто на вешалку, зал наполняется болтовней перевозбужденных детей. Грейсон сразу же замечает меня и бросается ко мне, заключая в медвежьи объятия. Я обхватываю его сильные плечи, и он поднимает меня и кружит. Не знаю, что его так развеселило, но не стану жаловаться на столь радушное приветствие. Он меня немного успокоил. После того как он осторожно опускает меня на пол, на его лице сияет ясная улыбка.

– Ты в порядке? Выглядишь бледной, – он изучает мое лицо, словно оценивая мои травмы.

– В порядке, – вру я и мягко улыбаюсь ему, теребя край своей толстовки. – Он здесь? – почти шепчу, обводя взглядом зал, как будто он может наброситься на меня в любую секунду. Я не готова его увидеть.

Грейсон кивает, прикусывая нижнюю губу.

– Может, просто выслушаешь его? Какой от этого вред?

Я могу сломаться окончательно.

Ко мне бросается Пола, ее седые волосы собраны в конский хвост, который подскакивает при каждом движении. И у нее, как всегда, безупречно накрашенные красные губы.

– Сиенна, дорогая, ты приехала, – радуется она, крепко обнимая меня. Люди сегодня явно настроены обниматься. Как будто я чуть не умерла. А, погодите. – Дай-ка я на тебя посмотрю. – Взяв меня за предплечья, она отстраняется и осматривает меня с головы до ног, проверяя, нет ли травм. Если она сможет заглянуть мне в мозг, то ничего не увидит.

– Я так рада вернуться к работе, – снова вру я. Мне нравится работать с детьми, но проблема заключается в выборе места проведения мероприятия.

– Идем. Нам нужно встретиться в кабинете с Келлером, чтобы уладить формальности перед занятием. Мне нужен мой руководитель по организации мероприятий. – Она подмигивает, хватает меня за руку и тянет через зал.

Ну твою мать.

Мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Прежде я подобного не испытывала, но может, пришло время моего первого сердечного приступа.

– Войдите! – раздается его голос после ее стука. Пола распахивает дверь. Он сидит за своим столом, и его темные глаза пронзают мою душу.

Такое чувство, что из моих легких выкачали весь кислород, а в ушах появляется несмолкаемый звон. Я вытираю вспотевшие ладони о бедра и горблюсь, пытаясь отдышаться. Я теряю рассудок, упускаю последнюю ниточку, привязывавшую меня к реальности.

По моему плечу пробегает электрический ток. Это он. Он прикасается ко мне.

– Не трогай меня! – кричу я, почти задыхаясь.

Следующее, что помню, – я словно парю, а потом до меня доносится звук хлопающей двери. Я опускаюсь на диван, и холодная кожа холодит мое тело. Зажмуриваясь и сжав кулаки, я сосредотачиваюсь на дыхании. Вдох на четыре. Выдох на четыре.

Как мы тренировались с Мэдди.

Я медленно открываю глаза, и передо мной возникает обеспокоенное лицо Келлера.

– Детка, это я. Ты в порядке? – Он убирает волосы с моего лица, и в его хриплом голосе слышится тревога. Я резко выпрямляюсь, желая избавиться от его прикосновений.

Это уже перебор, его присутствие для меня слишком тяжелое испытание.

– Пола, оставишь нас на минуту?

– Да. Да, конечно. Сиенна, я буду снаружи. – Она поворачивается и уходит, широко раскрыв глаза.

– Что это было, Сиенна? Ты все еще больна?

– Я больше не твоя забота, Келлер, – огрызаюсь я. Паника прошла, сменившись чистой яростью.

– Ты всегда будешь моей заботой, детка.

– Ты больше не можешь так меня называть. Тебе не должно быть до меня никакого дела. Ты потерял это право, когда ушел от меня. Я сломлена и не могу восстановиться. Ты поступил со мной хуже, чем Джейми. Его предательство я пережить смогла. А шрамы, оставленные тобой, не затянутся и за всю мою жизнь.

Он замирает из-за моих слов, и у него сводит челюсть.

– Однажды, обещаю тебе, я залечу каждый твой шрам. Я не сдамся, пока не реабилитируюсь в твоих глазах, Сиенна. Я никогда ни на секунду не переставал тебя любить. Я собираюсь показать тебе это, доказать, что достоин тебя.

– Удачи. Придется ждать целую жизнь. Не уверена, что у меня осталось сердце, чтобы любить. Из-за тебя. Возможно, в другой реальности мы сможем все исправить, но не в этой.

Он обхватывает мое лицо обеими руками и приподнимает мой подбородок, так что я вынуждена встретиться с ним взглядом. Я хочу оттолкнуть его, но мой разум и тело, похоже, между собой не ладят.

– Скажи мне, что у тебя больше нет чувств. Скажи, что больше меня не любишь.

– Я… я не… – заикаюсь я. Я не могу заставить себя произнести эти слова.

– Скажи. Скажи: «Я не люблю тебя, Келлер», – теперь он касается своим носом моего.

По моей коже бегут мурашки. Мое чертово тело всегда так реагирует на него, как бы я ни злилась.

– Я-я… – нет, по-прежнему не могу из себя ничего выдавать. Я глубоко вздыхаю, опуская взгляд в пол.

– Принцесса, посмотри на меня.

Я повинуюсь. Он поглощает меня. Он говорит «прыгай», я спрашиваю, как высоко, как какая-то марионетка. А он мой кукловод.

– Мне очень жаль. Жаль, что я не могу вернуться в прошлое и изменить тот день. Мне не следовало оставлять тебя. Я думал, тебе будет лучше без меня. Отчасти я все еще так думаю. Но я не могу без тебя жить, Сиенна. Ты овладела моим разумом, моим телом и душой. Ты спасла меня. Мне так жаль, что я разрушил наши отношения. Пожалуйста, прости меня. Я умоляю тебя дать мне еще один шанс.

Одинокая слезинка скатывается из его налитых кровью глаз. Этот властный наемный убийца стоит передо мной на коленях, моля о прощении, изливая душу. Отчасти мне хочется броситься в его объятия и сказать, что я люблю его и что все будет хорошо.

Но этого недостаточно.

Его слов не хватит, чтобы залечить мое разбитое сердце, чтобы поверить, что он не уничтожит меня снова.

– Этого недостаточно, – вздыхаю я. Я не могу заставить себя взглянуть на него. Делая глубокий вдох, я подбираю слова, которые мне нужно произнести, чтобы поставить между нами точку. – Слова ничего не значат, Келлер. Я ценю твои извинения, правда ценю, но мне нужно большее. Мне нужен тот, кому меня хватит, кто не бросит меня, когда станет трудно. Мне нужен тот, кто отдаст себя полностью. Ты не знаешь, что значит любить. Может, в другой жизни мы найдем друг друга и у нас будет сказочный счастливый конец, которого мы заслуживаем.

Я поднимаюсь и выхожу за дверь, даже не глядя на него, со слезами на глазах. То, что самый сильный человек на планете развалился на куски прямо передо мной, не принесло мне никакого удовлетворения.

Тренировка проходит без сучка и задоринки. Все дети в восторге от Грейсона. Келлер больше не появлялся. Попрощавшись со всеми и быстро обняв Полу, я встречаю Энцо на улице, и он провожает меня к затемненному джипу, припаркованному на другой стороне улицы.

– Тяжелый день? – спрашивает он по дороге домой.

– Можно и так сказать, – бормочу я, и он просто кивает в знак понимания и делает музыку погромче, чтобы заполнить тишину.

Меня будит резкий звук телефона, отдающийся в барабанных перепонках. Такое впечатление, что я закрыла глаза пять минут назад.

На экране высвечивается имя Полы. Черт.

– Привет, – сипло отвечаю я. Во рту у меня сухо, как в Сахаре, потому что меня почти всю ночь мучила тошнота. И кто ее назвал утренней? Черт, вот бы она терзала меня только утром, а не весь день напролет.

– Сиенна, боже мой. Ты должна встретиться со мной. Произошло нечто невероятное, и ты нужна мне здесь. Ты не можешь это пропустить, – тараторит она. Слишком рано для такого воодушевления.

Я быстро вспоминаю, что она моя начальница, пока не бросила трубку, как капризный ребенок.

– Хорошо, просто напиши адрес. Ко скольким нужно подъехать? – уточняю я в надежде, что она скажет, что хотя бы часа через четыре.

– Сможешь подъехать через час?

Господи, дай мне сил. Я смотрю на время. Половина седьмого утра.

– Это… хорошо. Я напишу, когда выйду.

– О, Сиенна, мне не терпится увидеть твое лицо.

Надеюсь, оно того стоит.

Час спустя Энцо подъезжает к дому на окраине Манхэттена. Можно с уверенностью сказать, что он не в восторге от моего раннего пробуждения. Он кажется таким же усталым, как и я, его волосы растрепаны, а глаза все еще покрасневшие ото сна.

У меня не было времени продумывать какой-то образ, поэтому я натянула черные леггинсы, надела темно-серое вязаное платье, быстро запрыгнула в ботинки «Доктор Мартинс» и накинула черный пуховик. Морозная погода в Нью-Йорке так и не проходит, поэтому я рада, что еще перед отъездом захватила теплый шарф и перчатки.

– Вот мы и на месте, – сухо объявляет Энцо, подъезжая к заброшенному промышленному комплексу, состоящему из двух больших металлических конструкций. На той, что слева, висит большая сиреневая вывеска с белой надписью «Убежище». Застегивая пуховик, я направляюсь к ярко освещенному входу. Полагаю, Полу я найду где-то здесь.

Переступив порог, останавливаюсь как вкопанная. Я оказываюсь в полностью отремонтированном здании, разделенном на несколько зон. Оглядев помещение, замечаю игровую площадку с полом из вспененного полиэтилена, заваленную яркими игрушками, коллекцию стульев, оставленных в углу у книжного шкафа от пола до потолка, заполненного книгами, а у дальней стены – мини-боксерский зал с черным мягким полом и свисающим с потолка красным боксерским мешком. Я слышу шорох за двойными дверями.

– Пола, ты здесь? Это Сиенна, – зову я ее.

Пола появляется в дверном проеме, ее блестящие белые волосы завиты, а губы накрашены красной помадой. Никогда не пойму, как она так хорошо выглядит на рассвете. Замечая меня, она излучает волнение.

– О, Сиенна, дорогая. Разве это не чудесно! – восклицает она, всплескивая руками.

– Ну да, это выглядит здорово, но я чего-то не понимаю…

Боже, неужели я забыла какую-то важную информацию? Место замечательное, но я понятия не имею, с какой стати я здесь в половине восьмого в свой выходной.

– Что ж, Сиенна, это «Убежище». Безопасное место для детей, если им оно понадобится. И здесь есть офис, в котором мы сможем работать.

– Ого, это… это замечательно, Пола. Почему ты не рассказала об этом месте раньше? Я могла бы помочь. У нас есть на это средства? – выпаливаю я, даже не подумав.

Я видела наши счета. Мы не готовы к таким расходам.

– Нам следует поблагодарить мистера Руссо. Он профинансировал и спроектировал это место. Неделями трудился, совершенствуя его и тесно сотрудничая с детьми, чтобы создать для них идеальное убежище.

На моем лице появляется улыбка.

Это потрясающее место. Я тут же вспоминаю о Максе, ему бы здесь понравилось.

– Ух ты, я и не знаю, что сказать. Оно превосходное. Мне не терпится увидеть лица детей. Благодаря этому месту у нас все наладится, Пола. – Пока я говорю, меня переполняет волнение, я впервые за долгое время испытываю настоящие эмоции и должна поблагодарить за это Келлера.

– У мистера Руссо доброе сердце, несмотря на суровую внешность. Он рассказывал, что был воспитанником государственной системы опеки. У него были трудные времена, но он знает, как это важно для них. Кстати, о… – Ее глаза блестят, когда она говорит о нем.

Я киваю, пока она болтает, и в животе у меня все сжимается, пока я снова и снова прокручиваю в голове слова Энцо.

«Может, еще не слишком поздно».

Из-за перегородки передо мной доносятся приглушенные рыдания, и они привлекают мое внимание. Я бросаю на Паулу вопросительный взгляд.

Она опускает голову и тихо вздыхает.

– Это Макс.

Желудок скручивает от страха.

– Что случилось? С ним все в порядке?

У этого ребенка просто не бывает передышек. Господи, ему всего семь.

– Его мама пропала. Я обнаружила, что он живет дома один. Он провел там последние два дня. Я не смогла с ней связаться, чтобы договориться о тренировке по боксу на следующей неделе, поэтому решила заскочить. И нашла его на полосатой кровати, он рыдал навзрыд и звал маму.

– Черт.

Во мне закипает гнев. У меня болит за него сердце. Он и так через многое прошел. Этой идиотке нужно дать пощечину.

Я на цыпочках крадусь к дверному проему, и Пола хватает меня за руку, заставляя остановиться.

– С ним там Келлер. Макс спрашивал о нем, я позвонила ему, и он сразу же приехал. Он с ним здесь с пяти утра. Вот у кого золотое сердце.

Я медленно киваю в ответ, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения.

Я здесь ради Макса, а не ради Келлера. Я нужна Максу. Но глупое сердце трепещет. Ничего не могу поделать со своей реакцией на него, даже если попытаюсь.

Она отпускает меня, и я заглядываю в дверной проем. У меня перехватывает дыхание, когда я осматриваю открывшееся передо мной зрелище, на глаза наворачиваются слезы. Это маленькая спальня, с двухъярусными кроватями по обеим сторонам от входа. Маленький Макс сидит на коленях у Келлера, прижимаясь к нему всем телом, и Келлер его успокаивает. Грудь мальчика вздымается и опускается, а Келлер обнимает его маленькое тельце своими мускулистыми руками, положив голову ему на макушку.

Мои ноги прирастают к полу. Я не могу пошевелиться. В животе порхают бабочки. В этот момент ненависть, которую я испытываю, улетучивается. Я забываю, что он сделал.

Келлер бросает на меня взгляд, полный грусти, и одаривает легкой улыбкой, на которую я не могу ответить.

Ноги двигаются непроизвольно. Я приближаюсь к ним и опускаюсь на кровать рядом. Макс отрывает заплаканное лицо от груди Келлера и смотрит на меня.

– Макс, детка, ты в порядке? – спрашиваю я, нежно поглаживая его короткие светлые волосы.

Он быстро кивает и снова поворачивает голову к Келлеру.

– Спасибо, – одними губами говорю я Келлеру, не желая прерывать их беседу.

Кажется, у него все под контролем.

Я встаю, чтобы уйти, и Келлер протягивает мне руку. Меня, как всегда, прошивает электрический разряд, пробуждающий мое тело.

– Останься. Пожалуйста.

Он молит меня взглядом, поэтому я сажусь обратно. Он закидывает сильную руку мне на плечо и притягивает к себе. На меня накатывает знакомое чувство и внезапно, обняв Макса, я снова начинаю чувствовать себя цельной.

Мы с Максом тихо сидим рядом. Комнату наполняют душераздирающие рыдания мальчика, а мы сидим втроем и обнимаемся.

Почти как семья.

– Макс, дорогой, как насчет того, чтобы сходить за горячим шоколадом? Мы можем добавить к нему сливки и маршмеллоу, если хочешь. Что скажешь?

Предложение Полы возвращает меня к реальности. Макс на секунду прекращает плакать и смотрит на Келлера, ища поддержки. Тот просто улыбается и кивает. Тогда он слезает с коленей Келлера и подходит к Поле, но сначала оборачивается и одаривает нас лучезарной, даже озорной улыбкой, и лишь затем убегает к входной двери.

– Увидимся с вами обоими позже. Сиенна, теперь это наш новый офис, встретимся здесь в понедельник утром?

– Звучит отлично, Пола.

Она быстро машет нам и выпроваживает Макса.

Теперь мое внимание приковано к теплу прикосновения Келлера, и я отшатываюсь, после чего резко вскакиваю на ноги. Он опускает голову, и его черты искажает боль.

– Мне нужно идти. Спасибо, что побыл рядом с Максом. Ты отлично с ним справился, Келлер.

– Могу я тебе кое-что показать? – Он смотрит на меня уставшими глазами. Пускай он и выглядит так, будто почти не спал, он все такой же сексуальный.

– Вряд ли это хорошая идея.

Я не доверяю себе рядом с ним. Я хочу его ненавидеть, но не могу.

– Пожалуйста.

Из головы не идут слова Энцо. Образ Келлера, обнимающего уязвимого маленького Макса. Возможно, это огромная ошибка, но что-то внутри меня кричит, чтобы я соглашалась.

– Хорошо.

Глава 33

Келлер

Когда Пола позвонила рано утром, я, не колеблясь, прыгнул в машину и поехал к Максу. Я знал, каково это, когда тебя бросают.

Черт возьми, однажды я был на его месте. Мне тогда хотелось, чтобы кто-то просто сказал, что все будет хорошо.

Возможно, скажи мне подобное кто-нибудь, у меня бы все получилось намного лучше.

Пока я провожаю Сиенну к машине, припаркованной за зданием, она избегает встречаться со мной взглядом и на ходу крутит большими пальцами. Мое сердце бешено колотится из-за близости к ней. Мне хочется заключить ее в объятия и сказать, как сильно я по ней скучаю, как сильно, черт возьми, я ее люблю.

Но я знаю, что не могу.

Я переживаю за нее. В ней нет искры. Она похудела, должно быть, более чем на десять фунтов. Ее лицо осунулось, отчего ее бледная кожа кажется потускневшей.

Ненавижу себя за то, как поступил с ней.

Я зашел слишком далеко, настолько далеко, что не знаю, простит ли она меня когда-нибудь. В комнате, пока она растворилась в моих объятиях, все напряжение, накопившееся в ней, заметно ее покинуло. Ощущение было такое, словно я вернулся домой. На эти несколько минут в мире все встало на свои места.

По дороге к месту назначения она не отрывает взгляда от лобового стекла, заметно нервничая, и без остановки сдирает кожу вокруг обломанных темно-бордовых ногтей.

– Итак, что ты хотел мне показать? – нарушает молчание она.

– Ах, это испортило бы весь сюрприз, детка.

От моих слов у нее перехватывает дыхание. Черт, я не хочу ее спугнуть еще до того, как мы доберемся до пункта назначения. Заметив, в какую панику она впала, увидев меня на днях в спортзале, я понял, что мне предстоит пройти долгий путь, чтобы снова завоевать ее сердце. Надеюсь лишь, что ее ненависть не сильнее ее любви ко мне.

Мы едем в тишине. Я ловлю на себе ее взгляд, который она бросает украдкой. Меня успокаивает одно ее присутствие.

Заезжая на подъездную аллею, я останавливаюсь перед большими черными металлическими воротами и опускаю стекло. В машину врывается ледяной ветер. Наклонившись, набираю код безопасности – 110620. Дата вечера, в который мы встретились; тот вечер навсегда изменил ход моей жизни.

Ворота медленно открываются, и я еду по дорожке, посыпанной гравием, по обе стороны от нее раскинулись акры зелени, сверкающей на утреннем морозе. Наконец в поле зрения появляется великолепный особняк. Поместье с пятнадцатью спальнями выкрашено в белый цвет, а крыша отделана слоновой костью. Возможно, сейчас оно выглядит не идеально, но я над ним работаю.

Я паркуюсь рядом с круглым фонтаном из серого камня и выдыхаю воздух, который, уверен, задерживал с тех пор, как мы преодолели ворота. Взгляд Сиенны прикован к поместью, ее пухлые губы слегка приоткрыты.

– Ух ты!

– Хочешь зайти и посмотреть, что внутри?

– Боже мой, да! Именно о таких местах пишут в книгах. Оно прекрасно.

От волнения в ее голосе мое сердце начинает трепетать.

Я провожу ее через арку к деревянной входной двери. Достав ключ из кармана джинсов, вставляю его в замок и толкаю дверь, жестом предлагая ей переступить порог. Она осматривает дом, и ее лицо озаряется. Наш дом. Надеюсь, однажды.

Мы продвигаемся дальше, и нас встречает величественная лестница. Не поймите неправильно, это место нуждается в косметическом ремонте. Здесь нужно внести еще несколько штрихов, чтобы подчеркнуть характер особняка. План таков: обустроить его вместе и затем называть его своим домом. В настоящее время вся обстановка устарела: от кухонных гарнитуров оранжевого цвета до темно-красных потертых ковров. Несмотря на это, Сиенна по-прежнему восхищается красотой дома.

Вот почему я купил это чертово поместье. Как только я увидел объявление, то сразу представил, как Сиенна, скрестив ноги, сидит у камина со своей коллекцией пикантных книг, для которых мы купим шкаф от пола до потолка. Я представлял себе спортзал, который мы могли обустроить, детскую, как по акрам земли бегает собака. Деньги для меня ничего не значат. Я хочу дом, семью. Я хочу пойти до конца, и только с ней.

Переключив свое внимание на меня, она приподнимает бровь.

– Итак, я полагаю, это твой дом?

– Ты совершенно права. – Я сокращаю расстояние между нами, в воздухе витает желание. – За исключением одной незначительной детали, – произношу я, заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо. Она вздрагивает от моего прикосновения.

– И какой же? – игриво спрашивает она, обнажая в улыбке жемчужно-белые зубы.

– Это наш дом, а не мой, – шепчу я. В ответ ее тело напрягается.

– Почему? – спрашивает она, выдыхая.

– Я хочу, чтобы мы обустроили его вместе. Мы построим такое место, в котором нам все будет нравиться, до мелочей. Где можно будет создать семью. Как только я увидел объявление, то сразу подумал о тебе. Я представил, как мы состаримся здесь. Я не мог заставить себя вернуться в пентхаус после того, что там произошло. Меня гложет чувство вины. Я не жду, что ты простишь меня прямо сейчас. И не жду, что ты захочешь переехать ко мне. Я… просто хотел показать тебе, насколько серьезно я отношусь к тебе, к нашему будущему. Мы с домом подождем, пока ты не будешь готова.

Надеюсь, не слишком долго, но я готов ждать, сколько потребуется, лишь бы она вернулась ко мне.

– Ох, Келлер, – всхлипывает она, уткнувшись лицом мне в грудь. Я глажу ее шелковистые волосы, пока она выпускает эмоции. Слезы застилают мне глаза, воздух выходит из меня рваными толками. Я сломал ее. Моя толстовка пропитывается влагой. Слезами, причиной которых стал я.

– Ш-ш-ш, детка. Мне так жаль, Сиенна, прости, что я сделал тебе так больно, – выдавливаю я.

– Почему тебе пришлось меня бросить? – Ее шепот едва слышен за рыданиями.

Большими пальцами я хватаю ее за подбородок и заставляю поднять голову, чтобы она посмотрела на меня. Когда она шмыгает носом, я нежно провожу подушечкой пальца по ее щекам, стирая слезы.

– Я обещаю тебе, что больше никогда тебя не покину. И больше не сделаю тебе больно. Я буду дорожить твоим сердцем больше, чем своим собственным. Я буду любить тебя до самой смерти, а потом – еще целую вечность, – мой голос срывается, пока я делюсь с ней чувствами.

– Я начинаю понимать, Келлер. Просто мне охренеть как больно, что ты смог вот так разбить мне сердце. Что ты смог сломать меня.

– Знаю. Я бы все отдал, чтобы вернуться в прошлое и быть рядом с тобой. Я думал, что защищаю тебя, вырывая собственное сердце. Как же я ошибался. Я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – я грустно улыбаюсь ей. – Я люблю тебя, принцесса. Всегда и навеки. Даже если ты никогда меня не простишь, мое сердце всегда будет принадлежать тебе.

Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза, и больше ничего не имеет значения.

– Поцелуй меня, – шепчет она так тихо, что я едва улавливаю ее слова.

Ошеломленный, я смотрю на нее. Ее глаза покраснели, в них полопались сосуды, а кожа ее побледнела, но она по-прежнему самая красивая женщина в моей жизни.

– Я сказала, поцелуй меня, – повторяет она на этот раз громче.

Опускаясь к ее губам, я завладеваю ими, медленно углубляя поцелуй. Вкладывая в него всю свою любовь до последней капли. Я зарываюсь пальцами в ее волосы, языком проникаю в ее рот, и я смакую его, пока мы ударяемся о зубы друг друга. На вкус она как свежая мята. Мой член дергается в джинсах, и я издаю низкий стон.

– Я так сильно скучал по тебе, детка, – говорю я, снова накрывая ее губы, на этот раз жадно. Она руками обвивает мою шею.

С сожалением я отстраняюсь от нее и тут же начинаю скучать по этому поцелую. Я должен все сделать правильно. Она смотрит на меня в полном потрясении, к ее щекам возвращается румянец, волосы растрепались, а припухшие губы просто жаждут, чтобы ими снова овладели.

– Я хочу все сделать правильно, Сиенна. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне всем своим сердцем. Без сомнений и тревог, когда ты будешь твердо уверена, что хочешь провести со мной свою жизнь.

Не верится, что я так поступаю. Но так нужно.

Она не готова. Я все еще чувствую ее нервозность в моем присутствии. Она мне не доверяет.

Она скрещивает руки на груди.

– Ты сейчас серьезно? Ты правда мне отказываешь? – кричит она, в ее глазах плещется боль.

– Да, – слово само срывается с моих губ. – Вся, детка, ты нужна мне вся. Мои чувства к тебе крепки. А твои пока нет, поэтому мне придется над этим поработать. – Она опускает голову и вздыхает. И тогда я заключаю ее в крепкие объятия и шепчу ей на ухо: – Это не прощание, принцесса. Я не сдамся, ни сейчас, ни когда-либо. Все, что здесь есть, будет ждать твоего возвращения домой.

– Я так больше не могу, Келлер. Просто отвези меня домой и оставь в покое.

Она сокрушенно вздыхает, и я делаю, как она просит. Мы едем домой в полном молчании. Она выходит из машины и хлопает дверцей, даже не оглянувшись перед тем, как войти в дом.

Твою мать.

Я направляюсь прямиком в спортзал, чтобы заняться тем, что у меня получается лучше всего. Выместить злость.

– Черт! – кричу я, обрушивая град ударов на тяжелую грушу. Выплескивая каждую унцию опустошения, поглощающего мое тело, в кожаное покрытие груши. Только так я справляюсь с проблемами: бьюсь. Каждая мышца моего тела вопит остановиться. Пот стекает со лба в глаза, легкие горят.

Прижимаясь головой к груше, я обхватываю ее руками и делаю несколько глубоких вдохов. Погружаясь в мысли, я уношусь во тьму. Я только что оттолкнул единственную надежду на свет в своей жизни.

Я чувствую взгляды посетителей зала спиной, пока стою и задыхаюсь.

Если я хочу выиграть этот бой через пару недель, мне нужно собраться.

И тут до меня доходит.

Бой.

Она хочет, чтобы я боролся за нее и доказал, что больше ее не брошу.

Именно так я и сделаю.

Глава 34

Сиенна

Из мыслей меня вырывает громкий стук в дверь, и я смотрю на янтарную жидкость, льющуюся в мою кофейную кружку. Первая неделя в «Убежище» пронеслась невероятно быстро. У нас каждый день масса новых запросов, а это значит, что к нам обращаются все больше и больше детей. Это здорово, что можно помогать такому количеству ребят, но я очень устала. Сегодня утром мне пришлось буквально выползать из постели и идти в душ, каждое движение дается мне с трудом.

И тогда я вспоминаю, что сегодня нужно позвонить врачу. После того, как меня выписали из больницы, я ждала, когда можно будет назначить УЗИ, чтобы узнать, все ли в порядке с моим ребенком. С нашим ребенком.

Взяв наполненную до краев кружку кофе, я направляюсь к входной двери и распахиваю ее, но меня никто не встречает.

У ног лежит черная коробка, перевязанная золотой блестящей лентой. Присев на корточки, я поднимаю ее и закрываю дверь, возвращаясь на кухню.

– О-о-о, что это? Выглядит шикарно, – восклицает Мэдди, влетая на кухню с таким же усталым видом, как и у меня. Ее волосы собраны в пучок на макушке, а под глазами размазана тушь.

– Понятия не имею, – отвечаю я невозмутимо, уставившись на посылку. Мне не терпится ее вскрыть.

– Ну, тогда открой. Вдруг там что-нибудь вкусненькое.

Развязав бант, поднимаю крышку и достаю еще одну маленькую бархатную коробочку и белый концерт. На нем слова заглавными буквами выведены почерком Келлера.

«СНАЧАЛА ОТКРОЙ МЕНЯ»

Сорвав печать, я разворачиваю письмо. На столешницу падают два прямоугольных билета.

Моей королеве.

Мне не одержать победу, если тебя не будет в моем углу.

Я хочу подарить тебе сказку, которую ты заслуживаешь.

Я хочу заставлять тебя улыбаться каждый день.

Я хочу боготворить тебя каждую ночь.

Я хочу любить тебя изо всех сил.

Я хочу поступить правильно.

Без тебя нет света.

В маленькой черной коробочке ключ к моему сердцу до скончания веков.

Если ты готова владеть каждой клеточкой моего тела, принеси ее на бой. Не открывай ее ни секундой раньше, чем я скажу.

Водитель заберет вас с Мэдди в одиннадцать дня в следующий четверг и отвезет на приватный рейс, которым вы сможете полететь в Вегас. В отеле MGM Grand для вас двоих зарезервирован номер на четыре ночи, а также у вас два билета на бой.

Я готов бороться до конца.

А ты?

Я люблю тебя.

Моя богиня, моя королева, мой мир.

Навсегда твой,

твой чемпион ххх

Я трясущимися руками откладываю письмо в сторону, перед глазами от переизбытка чувств все плывет. Чертовы гормоны.

Мэдди подбегает и заключает меня в теплые объятия.

– Все в порядке, Сиенна. Все будет хорошо. Обещаю. – Впервые за долгое время я ей верю.

Я собираюсь бороться за то, чего хочу.

Я больше не могу сдерживать свое сердце.

– Как тебе мысль слетать в Вегас на следующей неделе? – приподняв бровь, я поворачиваюсь к Мэдди.

Ее лицо светится от возбуждения.

– Да ладно, охренеть! Боже мой. – Она хватает билеты, лежащие сбоку, и потрясает ими в воздухе. – Да, да, да, да. Миллион раз «да»!

Во мне с новой решимостью вспыхивает искра. Я собираюсь вернуть своего мужчину.

Зажав между пальцами гладкую бархатную коробочку, я верчу ее перед лицом. Мне хочется ее открыть, сюрпризы убивают меня. Но я доверюсь ему. У Келлера всегда есть план. Просто нужно подождать несколько дней. Я кладу ее вместе с билетами обратно в коробку побольше и отодвигаю посылку от себя по острову подальше, борясь с желанием заглянуть внутрь.

– Ну что ж, похоже, мы летим в Вегас, детка.

Мэдди подпрыгивает от возбуждения.

– Не слишком рано открывать шампанское?

– Хотелось бы, – усмехаюсь я, закатывая глаза, и гляжу на свою радостную лучшую подругу.

– О, черт, прости! То есть ты его прощаешь?

– Да, – уверенно отвечаю я.

– Если он еще раз сделает тебе больно, я убью его голыми руками.

От одной мысли, что Мэдди может попытаться причинить вред Келлеру, мне становится смешно.

– Я серьезно. Есть знакомства.

Ох, Мэдди. Она и понятия не имеет.

– Ладно, ладно. Запомнила, миссис Смит.

– Если серьезно, Си, я рада за тебя. Он пробудил в тебе искру, которую никто другой не смог бы. Ты заслуживаешь этого. Вы оба заслуживаете любви на всю жизнь.

Я снова заключаю подругу в объятия. Я знаю, что она мечтает о том же.

– Спасибо, Мэдди. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Си. А теперь иди, собирайся на работу. Чем быстрее уйдешь, тем быстрее вернешься домой, чтобы выпить безалкогольного просекко и спеть в караоке с твоей покорной слугой.

Хохоча, я качаю головой и слушаюсь ее.

Еще одна неделя, и мое сердце заживет.

– В каком смысле вам пришлось перенести мою запись? Мне нужно успеть на самолет, я уезжаю в одиннадцать! – почти кричу я в трубку, кипя от злости, пока Патриция, всегда услужливая секретарша в приемной врача, продолжает стучать своими акриловыми ногтями по клавиатуре, отчего так и хочется их повырывать.

– У нас чрезвычайная ситуация. Я могу записать вас на десять двадцать.

Клиника за углом. Если я вернусь от доктора в десять пятьдесят, то не пропущу трансфер до аэропорта.

– Хорошо, – я фыркаю.

– Тогда до встречи, мисс Андерсон, – ее надменный тон так и сочится сарказмом.

Я завершаю звонок и швыряю телефон на диван.

Долбаная сука.

Мы сложили багаж рядом с входной дверью. Очевидно, что мы набрали одежды на месячную поездку, но нам нужно, чтобы к бою Келлера у нас был выбор что надеть. У меня немного виднеется живот, поэтому я хочу удивить его новостью. И выходит, у объема моего гардероба есть оправдание. По крайней мере, так я себя утешаю.

– Господи, на кого это ты кричала в такую рань? – интересуется Мэдди.

– На тупую администраторшу в приемной врача. Они перенесли мой прием на десять двадцать вместо девяти двадцати. Если я не попаду, то, по всей видимости, придется ждать приема еще три недели.

– А зачем ты ходишь по врачам? – задает она вопрос с беспокойством.

– Просто проверяюсь. Знаешь, после всего случившегося они хотят удостовериться, что с малышом все хорошо.

– Хочешь, пойду с тобой?

– Не стоит, ты собирай вещи и готовься к поездке. Я обещаю принести скан УЗИ.

Я улыбаюсь ей, чтобы скрыть волнение. Сегодня я узнаю, все ли в порядке. После всего, что произошло, дотянуть до такого срока чудо. Пожалуйста, будь в порядке, мой кроха.

В клинике я появляюсь ровно в 10:18, и в нос сразу ударяет запах больниц. Нельзя допустить, чтобы эта сучка администраторша заявила, будто я пропустила визит.

Патриция записывает меня и одаривает фальшивой улыбкой, продолжая клацать по клавишам дурацкими акриловыми ногтями, отчего у меня чуть кровь из ушей не идет.

– Мисс Андерсон? – зовет врач.

Следую за ним в отдельную палату и замечаю в центре голубую кушетку, а рядом с ней монитор.

Ладони начинают потеть. Жаль, рядом нет Келлера. Он заслуживает того, чтобы быть здесь. Я не хотела давать ему лишний повод переживать перед боем. Прежде чем сообщать ему что-то, я должна удостовериться, что с ребенком все в порядке. К тому же он хочет удивить меня этой черной коробкой, которая до сих пор действует мне на нервы. Я тоже могу подготовить сюрприз.

– Итак, мисс Андерсон, давайте устроим вас на кушетке. Если вы приподнимете свитер и приспустите штаны, мы сможем провести УЗИ.

– Хорошо, – я киваю, делаю глубокий вдох и забираюсь на кушетку. Затем трясущимися пальцами поднимаю кофту и обнажаю живот.

– Будет немного прохладно, ладно?

Я просто киваю и задерживаю дыхание в ожидании.

Монитор оживает, на экране появляется черно-белое изображение. Прищурившись, я пытаюсь что-нибудь разглядеть, но это бесполезно, передо мной словно черно-белый туман.

Доктор продолжает давить на живот холодным датчиком, двигая им вверх и вниз. Звук на мониторе остается прежним. Проходит несколько мгновений, и меня охватывает ужас.

– А-ха! Вот и ты, малыш.

Я перевожу взгляд на экран, и комнату наполняет учащенное сердцебиение.

На экране шевелится маленькое существо, похожее на инопланетянина.

Наш маленький инопланетянин.

После нескольких измерений доктор подтверждает, что я примерно на десятой неделе беременности. Я ухожу с горой бумаг и напоминаниями о назначенных приемах. Из-за травмы, которую я недавно перенесла, за мной хотят внимательно следить. Наш маленький инопланетянин, похоже, цветет. В мир придет еще один боец.

Я выхожу из клиники, и мои эмоции грозят выплеснуться наружу, пока я не проверяю время на телефоне.

Одиннадцать пятнадцать.

Черт! Я мчусь обратно в квартиру, и к моменту, как я влетаю к нам домой, распахивая дверь, мои легкие горят.

Мэдди стоит, уставившись в чашку с дымящимся кофе.

– Водитель уехал?

На ее лбу появляются морщинки, когда она кивает.

– Ты объяснила ему, что произошло? – в моем тоне ясно слышится раздражение.

– Конечно. Ему было наплевать. Как только я сказала, что тебя нет, он поднял стекло и уехал. Ничтожество. Я даже пыталась дозвониться до Грейсона, но меня переключили на голосовую почту.

– Ну почему в моей жизни хоть раз все не может пойти как надо? – кричу я, выхватывая телефон из кармана пальто и набирая номер Келлера, но меня переводят на автоответчик.

К черту все, я доберусь до Вегаса.

Мысль, что Келлер поверит, будто я не пришла, когда была ему нужна, вызывает у меня физическую боль.

– Похоже, полетим коммерческим. Ты бери ноутбук, а я возьму кредитную карту. Мы полетим в Вегас.

Глава 35

Келлер

– Долго мы еще сможем откладывать взлет? – спрашиваю я второго пилота, который, уперев руку в бок, сверлит меня свирепым взглядом.

Я уже потребовал десять дополнительных минут, и теперь его терпение на исходе.

Что ж, как и мое, придурок.

Лука, сидящий рядом, крепко сжимает мое плечо.

– Келлер, нам пора лететь. Мы не можем ждать и верить, что она, может быть, приедет. У тебя вечером взвешивание. Если бы она собиралась прийти, уже была бы здесь. Прости, брат, – в его голосе слышится сожаление.

Я, охваченный печалью, откидываюсь на кожаные сиденья, признавая свое поражение.

Осознание обрушивается на меня с неистовой силой.

Я потерял ее.

На этот раз навсегда.

Глава 36

Келлер

Атласный халат скользит по предплечьям, пока я расхаживаю по комнате, нанося быстрые удары в воздух.

Где, черт возьми, Грейсон? До выхода десять минут.

Нервы так и не успокаиваются. Это мой двадцатый бой на профессиональном ринге, а я все еще дрожу от избытка адреналина.

До меня доносится сладкий голос Сиенны, и я застываю на месте. Не может быть.

– Я его девушка. Я должна его увидеть. Это срочно. Просто дай пройти, – ее голос звучит все громче и громче.

К черту.

– Пропустите ее. Сейчас же! – кричу я, и охранники расступаются, как красное море, позволяя Сиенне появиться в поле моего зрения. Она пронзает меня взглядом своих голубых глаз, после чего бросается ко мне, и у меня перехватывает дыхание. Она сияет. Я с трудом верю своим глазам. Она приближается ко мне, и ее лицо озаряется, ее заразительная улыбка возвращает мое сердце к жизни. Она прыгает в мои объятия, и я рвусь вперед, чтобы поймать ее, но чертовы перчатки мешают.

Сиенна ногами обхватывает меня за талию. Как у нее это получилось в этом черном платье, не представляю. Она утыкается носом мне в шею и обдает мою кожу своим теплым дыханием, тут же посылая волны возбуждения прямо к моему члену. Я зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая свой любимый аромат. Ее. Меня окутывает запах персика, и в это же мгновение вся нервозность испаряется, больше никакого страха. Я не вижу никого, кроме нее.

– Я люблю тебя, Келлер. Чертовски сильно тебя люблю. Без тебя я не смогу жить. Я несчастна. Я чувствую, что у меня нет половины сердца.

Я подавляю всхлип и прижимаюсь к ней сильнее.

– Я прощаю тебя, Келлер. А теперь, пожалуйста, прости себя. Позволь тьме рассеяться. Сбрось эту маску. И я хочу идти с тобой до конца, всегда, – она почти задыхается, произнося эти слова.

Лучшие слова, которые мне кто-либо когда-либо говорил.

– Ох, детка, – хриплю я. – Черт, как же я люблю тебя, Сиенна. Ты нужна мне как воздух. Без тебя моя жизнь бессмысленна. Ты моя королева, мой свет во тьме. И я обещаю, что каждый чертов день до конца своей жизни буду поклоняться тебе.

– Келлер, заканчивай. Пора, – объявляется рядом Грейсон. Я так увлекся Сиенной, что почти забыл, где нахожусь.

Она обжигает меня своим пристальным взглядом, в ее глазах плещется весь спектр эмоций, но главное, любовь. Но за всем этим в ней загорается огонь желания. Она тянется над моим плечом, чтобы достать до мочки уха и поцеловать ее.

– Иди и покажи им, как дерется чемпион мира. А потом найди меня и покажи, как он трахается, – пылко шепчет она.

В ее полуприкрытых глазах распаляется голод, и я быстро приникаю к ней в поцелуе, вынуждая ее издать стон.

Моя развратница точно вернулась.

Раздвинув ноги, она скользит вниз по моему телу и поправляет платье. Ее красные туфли на сексапильных каблуках подчеркивают ее стройные ноги, отчего у меня слюнки текут.

Черт. Теперь у меня есть на них планы.

– Увидимся на другой стороне, принцесса. Потренируйся выкрикивать мое имя во весь голос. – Я подмигиваю ей, когда она шлепает меня по заднице, и я пробегаю мимо нее.

Я посмеиваюсь про себя, направляясь к выходу. Эта чертова женщина сведет меня с ума. Моя зажигалочка вернула свою искру, и теперь я в нескольких минутах от главного боя в своей жизни.

По-другому и быть не могло.

Теперь я должен выиграть этот бой и завоевать девушку… на этот раз навсегда.

Зал MGM Grand заполнен до отказа, более шестнадцати тысяч фанатов аплодируют, пока я готовлюсь к выходу. Огни освещают проход, толпа замолкает. Сейчас или никогда.

По арене разносится песня DMC «X Gon’ Give it to Ya»[16], и у меня по спине бегут мурашки

Охрана кивает мне. Я опускаю голову в капюшоне и медленно иду к рингу.

Толпа выкрикивает мое имя, я свой боец, и у меня есть их поддержка. Но все это не имеет значения. Важно лишь то, что моя женщина рядом и сражается в моем углу.

Я ныряю под канаты и направляюсь в свой красный угол. Грейсон и моя команда одеты в фирменные черно-красные футболки. Мы стоим и ждем моего соперника, Дмитрия Селимова. Он на три дюйма ниже и на десять фунтов легче. Возможно, он и превосходит меня в скорости, но я в десять раз превосхожу его в силе.

Последние несколько недель я тренировался. Учился. Моя поступь стала легче. Я готов.

Он выходит на ринг, его лысая голова отражает яркий свет софитов.

– Задай ему жару, Келлер. Будь молодцом. Не торопись, он безрассуден. Защищайся и бей, – перекрикивает Грейсон рев толпы, и мне на лицо попадает его слюна. Я киваю в ответ. Я знаю план. Я жил и дышал им несколько недель. Я широко раскрываю рот, и он засовывает мне в рот капу. Я поворачиваюсь, чтобы он снял халат. Теперь двести сорок фунтов[17] чистых мышц выставлены на всеобщее обозрение.

Седовласый ведущий на ринге, одетый в черный галстук-бабочку, объявляет начало боя. До гонга остается несколько мгновений. Толпа превращается в море размытых лиц, все, кроме одного. Сегодня здесь имеет значение только одно лицо.

– Этим вечером, дамы и господа, вы станете свидетелями исторического события. Титульный бой за звание абсолютного чемпиона мира в тяжелом весе. В красном углу у нас Келлер Руссо по прозвищу «Киллер», – толпа неистово выкрикивает мое имя, – из Нью-Йорка, США, вес – двести сорок один фунт, действующий чемпион IBF, WBO и WBA в тяжелом весе. На его счету впечатляющие девятнадцать побед, восемнадцать из которых нокаутом. В синем углу – Дмитрий Селимов, «Хитмен». Прилетел из Москвы, Россия, вес – двести тридцать фунтов, обладатель пояса WBC. Рекорд – пятнадцать побед, десять нокаутом. Я хочу сегодня видеть чистый бой.

Мы хлопаем перчатками и киваем друг другу, после чего разбегаемся по своим углам.

– MGM Grand, приготовимся к бою!!!

Динь, динь, динь.

Как только слышу гонг, нервозности как не бывало. Я не вижу ничего, кроме того, что на меня бросается мой русский противник.

Дмитрий делает первый выпад – небрежный удар слева, от которого я легко ухожу. Я отвечаю быстрой комбинацией. Он поднимает перчатки, защищаясь. Я только разминаюсь. Я не выпущу зверя на волю, по крайней мере, еще четыре раунда.

Мы танцуем по рингу, он выдает неаккуратные комбинации. Он не ожидал, что я работал с ногами, и я быстро уворачиваюсь от его предсказуемых ударов.

Гонг сигнализирует об окончании раунда, и я возвращаюсь в угол, но перед этим одариваю Си убийственной улыбкой.

– Не сбавляй темп, Келлер. Он играет с тобой. Мы знаем, что он дерется лучше, чем сейчас. Он пытается найти твое слабое место. Ни хрена ему не показывай, – рявкает Грейсон.

– Понял, босс, – говорю я и после становлюсь в защитную стойку.

По ходу раундов Дмитрий атакует сильнее, а мои атаки нейтрализует апперкотами. До сих пор он двигался едва ли не в полную прыть и, похоже, достиг своего пика. А я только начинаю.

Каждый раунд Грейсон уверяет меня, что я на высоте. Мы кружимся в танце, наносим удары и защищаемся. Ожидая, когда противник оступится.

Раунд седьмой: звенит гонг. Пора уже заканчивать. Я устал ходить вокруг да около. Мои легкие горят, каждая мышца требует победы. Я наношу серию ударов, Дмитрий оступается, но быстро приходит в себя, вынуждая меня защищаться. Он наносит серию ударов. Я быстро закрываю лицо перчатками, и тогда он бьет в корпус, прямо по ребрам. Боль пронзает все тело. И это только распаляет моего внутреннего зверя. Я прижимаюсь спиной к канатам, он запускает правой перчаткой мне в голову и промахивается, раскрывая свое слабое место. Я уклоняюсь влево от его перчатки и быстро перехожу в атаку, нанося шквал ударов, когда он оказывается незащищенным.

Дмитрий явно измотан, его грудь тяжело вздымается, он пытается набирать воздух. Он наносит удар левой рукой прямо мне челюсть. Я не чувствую боли. Быстро тряхнув головой, я решаю, что пора заканчивать.

Его левая рука все еще вытянута, и я могу схватить его. Я обрушиваю серию апперкотов на правую сторону его тела, отчего он отшатывается, его колени подгибаются. У меня появляется отличная возможность.

Его глаза расширяются, когда мой правый апперкот попадает ему в челюсть. С него градом катится пот, его голова запрокидывается, а за ней летит и все тело, он оступается – и с глухим стуком падает на настил.

Судья подлетает и становится рядом с ним на колени. Он стучит: один, два, три. Стоя на четвереньках, Дмитрий медленно поднимает голову. У него нет сил подняться. Пять, шесть, семь, восемь. Он снова ударяется головой о настил.

У меня, черт возьми, получилось!

Стадион взрывается. Пот, смешанный с кровью, стекает мне на брови. Я подбрасываю левую перчатку в воздух, чтобы обозначить свою победу. Грейсон и команда перепрыгивают через канаты и бросаются ко мне.

– Ты, черт возьми, сделал это, Келлер. Я так горжусь тобой. – Грейсон хватает меня за плечи и прижимается ко мне всем телом.

И тут я замечаю ее.

Мир замирает.

В зале, где более шестнадцати тысяч человек, она первая, кого я вижу. Единственная.

Взглядом своих ослепительных голубых глаз она проникает в мое сердце, особенно когда вытирает слезы, переполненная эмоциями. Она стоит и неистово хлопает в ладоши. На ее лице появляется понимание, и она одаривает меня потрясающей улыбкой и посылает воздушный поцелуй. Я подмигиваю ей и одними губами говорю: «Я люблю тебя».

Она понятия не имеет, что у меня припрятано в рукаве.

Глава 37

Сиенна

Я задыхаюсь, когда его перчатка вколачивается в челюсть Келлера. Его тело едва ли сдвинулось на дюйм.

Может, я и не эксперт по боксу, но точно знаю, что мой чемпион лучший боец. Каждый его удар сильнее предыдущего. Пот, покрывающий его крепкую фигуру, блестит в свете прожекторов. При каждом движении его сильные мышцы перекатываются под кожей. Это его мир. Он владеет этими титулами.

Не буду врать. От того, как он бьется на ринге, мне становится жарко.

Даже сосредоточенный, он выглядит сексуально. Может, это во мне говорят гормоны или несколько недель без секса. Я сжимаю ноги вместе и ерзаю на сиденье, представляя, как массажирую каждую напряженную мышцу его тела.

Возьми себя в руки, Сиенна.

Я выбираюсь из своих мыслей, и все происходит как в замедленной съемке. Правая рука Келлера идеально попадает в челюсть противника, заставляя того взлететь в воздух и рухнуть на настил с глухим стуком.

В зале воцаряется тишина, пока судья считает до восьми.

Пока что это самые долгие восемь секунд в моей жизни.

Затаив дыхание, я стою и грызу ногти.

Судья вскидывает правую руку Келлера в победном жесте, и весь зал взрывается одобрительными возгласами.

– Твою мать, Сиенна, он это сделал! – восклицает Мэдди, она вместе со мной подпрыгивает, хлопает в ладоши и разбрызгивает шампанское по полу.

Меня переполняют эмоции. Я так горжусь им. Мои губы расплываются в улыбке, а из глаз льются слезы. Но слезы счастья.

Вытирая их, я присоединяюсь к толпе, скандируя его имя. Я не могу отвести от него взгляд. Каждая частичка меня хочет помчаться туда и наброситься на него. Хотя не думаю, что стоит попадаться охране.

Келлер ловит мой взгляд, и по моему телу бегут мурашки. Он одними губами произносит: «Я люблю тебя». И внутри растекается приятное, теплое чувство.

Боже, я люблю этого мужчину.

Ринг теперь заполнен разными людьми, одетыми в похожие темные костюмы, и все они окружают Келлера. Он позирует со всеми четырьмя поясами, закрывающими его тело: два обернуты вокруг талии, и по одному перекинуто через каждую руку. Как только пояса с него снимают, а камера перестает мигать, парень из его команды передает ему черный микрофон, и прожекторы освещают ринг белым светом, оставляя зрителей в темноте.

– Мы, мать вашу, сделали это! Бесспорный чемпион мира в тяжелом весе, черт возьми! – разносится по всей арене его низкий голос, и толпа в ответ кричит «Ура». – Прежде всего хочу поблагодарить своего лучшего друга и тренера за то, что привел меня в форму и организовал этот бой, – говорит он, кивая Грейсону, который улыбается Келлеру, как гордый отец. – Сегодня вечером в зале есть еще кое-кто…

Весь воздух покидает мое тело, когда два охранника приближаются ко мне. Мое сердце бешено колотится в груди.

– Поднимись сюда, детка, и принеси эту черную коробку.

Вот черт. Коробка. Глаза Мэдди округляются, а челюсть почти отвисает, пока я смотрю на нее почти с мольбой о помощи.

Она быстро поднимает с пола мой клатч и, порывшись в нем, сует в мои трясущиеся пальцы маленькую черную коробочку.

– Иди, Сиенна. Заполучи своего мужчину.

Высокий охранник протягивает мне руку. Я любезно ее принимаю. Мне нужен кто-то, на кого я могла бы опереться. Ноги в этих туфлях подкашиваются. Он ведет меня вверх по лестнице к рингу и раздвигает канаты, чтобы я пробралась между ними. Когда я выпрямляюсь уже на ринге, первым в глаза бросается пресс Келлера.

– Что ты делаешь, Келлер? – смущенно шепчу я, не поднимая головы.

Я слышу, как он громко усмехается. На секунду мне становится легче. Он наклоняется, от него исходит тепло, и он шепчет достаточно громко, чтобы я могла расслышать.

– Это наш момент, детка. Передай мне ту коробку. – Он протягивает ладонь, и я мгновенно узнаю белые веревки; румянец заливает мои щеки при воспоминании о той ночи.

Он с глухим стуком опускается на одно колено; пол подо мной вибрирует.

Я судорожно вздыхаю, прикрывая дрожащими руками свой рот.

– Моя королева. С того момента, как ты бросила свое совершенное тело мне на колени и ухватилась за мой член, как за рычаг переключения передач, я понял, что ты создана для меня.

Толпа взрывается смехом и одобрительными возгласами. С моих губ срывается сдержанный смешок, сотрясающий мое тело. Из глаз вот-вот брызнут слезы.

– Когда я потерял тебя, я потерял себя. Я потерял все, чего когда-либо хотел. Мой мир рухнул. Ты заставляешь мой мир вращаться, ты буквально ставишь меня на колени. Я хочу проводить каждую секунду каждого дня, любя тебя так, как ты заслуживаешь. Как королеву. Ты вытащила меня из тьмы. Показала, как это невероятно – быть любимым и отдавать любовь в ответ.

Вот и потекли слезы по моим щекам. Его глаза наполнены теплом любви, но в его тоне сквозит беспокойство. Я медленно открываю коробочку, находящуюся передо мной, и вижу сверкающий бриллиант огранки изумруд, мерцающий в свете сценического освещения.

Черт возьми.

– Мое сердце принадлежит тебе, Сиенна. Оно всегда будет принадлежать только тебе. Пожалуйста, подари мне вечность. Выходи за меня!

Его слова проникают сквозь все стены, которые я возвела вокруг своего сердца, разрушая мою решимость. Я инстинктивно кладу руки на живот.

– Да, – срывается с моих губ простое слово. – Да, да, да, – всхлипываю я, бросаясь к нему и опускаясь на колени, чтобы оказаться на уровне его глаз.

Он обхватывает мой затылок и прижимается своими губами к моим, вкладывая в поцелуй всю страсть и любовь до последней капли.

– Я чертовски люблю тебя, – бормочет он, ненадолго отрываясь от меня.

Вспышки и щелчки камер возвращают меня к реальности. Я обнимаю его за шею, непроизвольно собирая руками пот с его плеч.

– Как насчет завтра? – Когда он так шепчет, у меня от его глубокого голоса по спине бегут мурашки.

– Лучше сегодня. – Не хочу ждать, когда стану его навеки. Я уже его.

Глава 38

Келлер

Я надеваю кольцо ей на палец левой руки, и сквозь затуманенное зрение вижу только сверкающий бриллиант.

– Мы любим тебя, чемпион.

Мир замирает, когда я замечаю, как ее левая рука тянется к низу живота. Я с трудом соображаю, пока мой разум подыскивает слова.

– Мы?

– Да, мы, – она нервно смеется.

Я в шоке. Я снова опускаюсь перед ней на колени, обхватываю обеими руками ее маленькие бедра и опускаю голову, чтобы уткнуться носом в низ ее живота. Наш ребенок.

Я крепко зажмуриваюсь, когда рыдания сотрясают мое тело. Сиенна изящными пальцами гладит меня по волосам, пока я выплескиваю все, что во мне накопилось. Всю боль последних нескольких месяцев, черт возьми, да и всей моей жизни. Не каждый день ты выигрываешь титул чемпиона мира, женишься и узнаешь, что скоро станешь отцом.

Нежно целуя ее в живот, я встаю и приподнимаю ее подбородок. На ее лице отражается беспокойство. Мне нужно сказать ей, показать, как чертовски много это для меня значит.

– У нас будет семья, которую мы всегда заслуживали, принцесса. У этого ребенка будет столько любви, сколько мы никогда не получали. Спасибо тебе за то, что сделала мне лучший подарок, о котором я и мечтать не мог, – я беру ее за руку и сжимаю, чтобы притянуть к себе поближе, и наконец на ее лице расплывается расслабленная улыбка. – Давай уйдем отсюда и начнем жить долго и счастливо. Я не могу больше ждать ни секунды, так хочу насладиться этой идеальной киской. Я слишком давно не ел сладкого.

Мы вваливаемся в мой президентский номер. Остатки ее одежды разлетаются по воздуху.

Прерывая жадные поцелуи, она наклоняется, чтобы снять сексуальные красные туфли на каблуках.

– Оставь их, – рычу я.

В ответ она замирает, и ее губы расплываются в дьявольской ухмылке.

– Встань, – приказываю я.

Она слушается, демонстрируя мне свои идеальные сиськи, и только шелковистые стринги прикрывают ее плоть.

– Хорошая девочка.

Она издает низкий стон в ответ, отчего кровь приливает к моему члену, и без того напряженному под черными брюками.

Моя жена.

Гордость переполняет мою грудь, ведь это я ее завожу. Она готова и ждет, влага стекает по внутренней стороне ее бедра.

Мы что, только что женились в часовне в Вегасе, а речь зачитывал толстый Элвис?

Мать вашу, да!

Она не хотела пышной свадьбы в белом платье. Нам нужны были только те, кто и так находился в Вегасе. Мэдди и миссис Руссо проплакали всю церемонию, а Грейсон крепко обнимал Мэдди за плечи. Лука все же сумел вставить речь шафера, совершенно взбешенный тем, что не смог спланировать мальчишник заранее.

Меня не волновало, какой будет наша свадьба. Пока мы оба говорили «да», меня все устраивало.

– Итак, миссис Руссо, что мне с вами делать? – Подходя ближе, я наматываю ее волосы на кулак и вынуждаю ее запрокинуть голову, чтобы она открыла свою шею. Под ее бледной кожей виднеется быстро дергающаяся жилка.

Я сильно прикусываю ее шею, и она ахает.

– Дай мне услышать тебя, жена. Я хочу, чтобы весь отель слышал, как ты зовешь своего мужа сегодня вечером, – хриплю я, проводя языком по ее шее к подбородку, оставляя влажную полосу. – Чертовски вкусно.

Просунув руку под ее шелковистые стринги, я раздвигаю пальцами ее влажные складки и средним пальцем скольжу к ее входу.

– Охренеть, вся мокрая для меня, детка.

– М-м-м, – мурлычет она в ответ, закрывая глаза.

– Раздвинь для меня свои ножки, – приказываю я, и она повинуется. Я слежу за движением ее красных туфель. – Хорошая девочка.

Раскрыв ее для себя, я пальцем скольжу в нее, и ее стенки смыкаются вокруг него, смазывая своими соками. Я добавляю второй и третий. Тем временем продолжаю покусывать ее шею. На ней уже проступают красные следы от зубов, поэтому я покрываю каждый из них нежным поцелуем. Она яростно сжимает мою руку, с ее губ срывается гортанный стон.

Я опускаюсь на колени в третий раз за вечер, и уверен, что буду делать это до конца наших дней. Ее глаза блестят от желания, пока она смотрит на меня, покусывая свою припухшую нижнюю губу.

– Пожалуйста, Келлер, – умоляет она.

Моя жена должна кончать только мне в рот или на мой член.

– Руки мне на голову, а ногу закинь мне на плечо, принцесса. Я хочу видеть тебя всю.

Она заносит ногу, и мимо моей головы скользит изящная туфелька, после чего она оказывается передо мной распахнутой, открывая прекрасный вид на ее влажную розовую киску. Не могу сдержаться и стону. Как изголодавшийся мужчина, я набрасываюсь на нее и прикусываю клитор, и комнату наполняют ее стоны. Музыка для моих ушей.

– Еще, Келлер, мне нужно больше, – выдавливает она и сильнее тянет меня за волосы, обжигая кожу головы. Эта боль приятная.

Я поклялся боготворить ее, отдавать ей все, что у меня есть, и именно этим я и буду заниматься.

Всю оставшуюся жизнь.

Погружая в нее пальцы, я ласкаю ее языком. Я чувствую, как она сжимается вокруг них и начинает дрожать. Медленно отрывая руку, я хватаю ее за ягодицы и крепко их стискиваю. Используя все свои силы, чтобы удержать ее в вертикальном положении и заставить ее прижаться к моему лицу, пока я терзаю ее клитор. Может, я и не могу дышать, но мне, черт возьми, уже все равно.

Я не шутил, когда говорил, что умру за нее.

Ее накрывает оргазм, когда она неистово трется о мое лицо и вдавливает ягодицы в мои пальцы.

– О, боже. Господи, Келлер! – вскрикивает она, когда я только крепче сжимаю ее, наслаждаясь ее оргазмом, а она медленно возвращается к реальности. – Господи, Келлер, это было невероятно. Если хочешь, можешь повторять это каждый день, – предлагает она хриплым голосом, пытаясь отдышаться.

Я улыбаюсь и нежно целую внутреннюю поверхность ее бедра. Член в моих трусах уже пульсирует.

– Ты невероятная, детка, – бормочу я, медленно снимая ее ногу со своего плеча и поддерживая ее за бедра. Этим чертовым туфлям в новом доме нужно будет возвести алтарь. Встав, я убираю длинные пряди волос с ее лица. Она улыбается так же, как и я. – Я люблю тебя, жена.

Ее улыбка становится шире, когда она кладет свою теплую руку мне на щеку и проводит большим пальцем по моей ушибленной скуле.

– Я люблю тебя, муж.

Я завладеваю ее губами, все еще ощущая ее вкус на своем языке. Когда я ласкаю ее язык своим, она стонет в ответ. Я целую ее со всей страстью и возбуждаюсь только сильнее.

– Повернись, детка. Обе руки на стену.

В поле зрения появляется ее идеальная круглая попка, и с моих губ срывается глубокий стон.

Я провожу пальцем по татуировке, которая тянется вдоль ее позвоночника, и, не останавливаясь, скольжу им между ее ягодиц, отчего она предупреждающе поворачивает голову.

– Однажды, – обещаю я.

Она просто приподнимает бровь. Расстегивая штаны, я быстро срываю их вместе с боксерами, высвобождая каменный член, из головки которого уже течет предэякулят. Я останавливаюсь у ее входа, направляя его в ее влажную киску. Ее волосы рассыпаются по спине. Я собираю их в одну руку и, крепко наматывая их на кулак, толкаюсь в нее, в то время как она выгибается, опираясь руками о стену. У нее вырывается вздох, пока она растягивается под мой размер. Я выхожу из нее и снова вколачиваюсь, заставляя ее дернуться.

– Черт, Келлер. Еще, – выдавливает она.

Мне не нужно повторять дважды.

Я рвусь в нее снова и снова, шлепаясь своими бедрами о ее попку.

– Господи, детка, ты чертовски идеальна. Я долго не продержусь.

Прижимаясь всем телом к ее спине, я обхватываю ее талию и опускаю руку, чтобы найти ее клитор. Ее ноги начинают дрожать, и моя разрядка уже близко. Воздух комнаты наполняется нашими тяжелыми стонами.

– Кончи для меня, детка. Кончи сейчас же.

Оргазм пронзает все мое тело, поднимая его температуру.

– Твою мать! – я рычу, изливаясь в нее.

Она встречает мой оргазм своим и запрокидывает голову, снова выкрикивая мое имя. Я медленно выхожу из нее. Она все еще прижимается ко мне. Я разворачиваю ее лицом к себе и заключаю в крепкие объятия.

– Это… это было прекрасно, чемпион, – шепчет она.

Она смотрит на меня глазами, излучающими любовь. В остальном она выглядит как только что оттраханная женщина. Идеально.

– Ты само совершенство, детка. А теперь позволь отнести мою жену в постель, – говорю я, наклоняясь и поднимая ее на руки. Она пронзительно вскрикивает, когда я это делаю. Следующие несколько ночей я игриво шлепаю ее по голой заднице, когда захожу в нашу спальню. А потом мы возвращаемся домой, чтобы начать новую жизнь.

Глава 39

Сиенна

Естественный свет заливает комнату, когда я лежу, прижавшись к боку моего спящего мужа.

Мой муж.

На моем лице появляется улыбка, когда я наблюдаю, как размеренно поднимается и опускается его грудь. Он явно устал после, возможно, самого судьбоносного дня в его, нет, в нашей жизни.

Я замужем за абсолютным чемпионом мира в тяжелом весе. У нас с ним будет ребенок.

Мы наконец-то сможем исправить ошибки прошлого и дать малышу любящий дом, о котором сами мечтали.

Быстро чмокнув его в твердый, как камень, пресс, я сбрасываю одеяло и выбираюсь из-под него. Только я ставлю одну ногу на пол, и меня резко оттаскивают назад, сильная рука обхватывает мои ребра.

– Доброе утро, моя великолепная жена, – сонно тянет он своим глубоким голосом.

Укладывая меня на спину, он закидывает мои руки за голову и разводит ноги по обе стороны от моего тела. Он отползает дальше и продолжает покрывать поцелуями мой живот.

– Доброе утро, малыш.

Я не могу сдержать улыбку, и слезы наворачиваются на глаза при виде того, как мой муж целует мой живот.

Мужчина, который убил ради меня, профессиональный киллер, человек, считавший себя чудовищем, улыбается мне, дарит самые нежные поцелуи и шепчет что-то своему будущему ребенку.

В каждом человеке может быть тьма, но всегда есть свет.

– Доброе утро, муж.

Он спускается еще ниже, прокладывая дорожку поцелуев по моему бедру.

– Мне нужно позавтракать, жена. Раздвинь свои сексуальные ножки шире и дай мне насладиться.

На его лице появляется сексуальная улыбка, а своими темными глазами он смотрит в мои голубые. Этот мужчина ненасытен.

– Разве ты не наелся досыта прошлой ночью, чемпион? – поддразниваю я.

Он устраивается между моими коленями, и теперь его лицо оказывается напротив моего.

– Мне всегда будет мало, детка.

Разве это не правда? Я прижимаюсь своими губами к его. Он улыбается.

Больше всего на свете я хочу, чтобы мой король боготворил меня до конца моих дней.

Каждый носит маску. Невозможно по-настоящему полюбить кого-то, не заглянув под нее.

Я вижу Келлера.

Во тьме он – мой свет, а я – его.

Я никогда не верила в сказки, по крайней мере до него. Наша история может быть темной и запутанной, но она наша, и она совершенна.

Эпилог

Сиенна

Полгода спустя

Дверь с грохотом распахивается, и в комнату врывается Мэдди. Она широко раскидывает руки с таким воодушевлением, что ее светлые локоны подскакивают, рассыпаясь по плечам.

– Где моя племянница? Тете Мэдди нужно обняться, – поет она, останавливаясь рядом со мной. Крошечная Дарси уютно устроилась у меня на руках, завернутая в бледно-розовое одеяльце, и сладко посапывает, причмокивая во сне. – Боже мой, Сиенна, она великолепна. Идеальное сочетание тебя и Келлера, – заявляет она со слезами на глазах. – Можно? – Она жестом просит взять Дарси.

– Конечно. Эй, малышка, хочешь познакомиться со своей тетей Мэдди? – воркую я с Дарси.

Мэдди садится на диван рядом со мной. Когда я осторожно передаю дочь в ее руки, Мэдди нежно прижимает ее к груди. Как легко у нее получается.

Келлер и Грейсон болтают на кухне, распивая пиво. Вряд ли Мэдди осознает, что они тоже здесь. Грейсон прочищает горло, и Мэдди смотрит ему в глаза, на ее губах появляется легкая улыбка. Выражение ее лица становится почти печальным, когда она снова обращает внимание на Дарси.

Как только мы вернулись из Вегаса, я сразу же переехала в новый дом Келлера. Наш дом.

Мы спроектировали и украсили каждую комнату с нуля. Идеально. В доме уже царила атмосфера старины, которую я хотела сохранить, но еще хотелось добавить современности. Мы выбрали более темные цвета, чтобы они гармонировали с полом из темного дуба. Наша кухня оформлена в темно-синих цветах с золотыми вставками, из-за чего мне хочется готовить каждый вечер. Специально для меня Келлер установил в гостиной книжный шкаф от пола до потолка, где все мои любимые пикантные книги занимают центральное место.

Каждая деталь безупречна.

Келлер приподнимает бровь, глядя на меня. Я знаю, о чем он думает. Мы уже несколько недель спорим, сойдутся эти двое или нет. Пока ничего непонятно. Келлер железно уверен, что Грейсон не согласится на отношения, и тогда я спешу напомнить ему о том, как изменилась его собственная жизнь. Теперь у него есть семья, о которой он и не мечтал.

Когда я любуюсь тем, как он обожает Дарси, мое сердце наполняется радостью. Великан и его крошечная принцесса, она приручила его, когда ей было всего несколько дней. Я знала, что так и будет. Под его суровой внешностью скрывается нежный мужчина. Господи, он всю мою беременность ухаживал за моими руками и ногами. Это было блаженство, массаж по запросу и великолепные домашние итальянские блюда каждый день. Он даже сидел и разговаривал с ней, пока она была в животе, каждый вечер рассказывая, как сильно мы ее любим.

Я нежно улыбаюсь ему, и он в ответ сексуально мне подмигивает. Боже, еще пять недель ждать, пока я смогу с ним переспать. Я так по этому скучаю.

– Итак, Мэдди, что у тебя происходит в жизни? – допрашиваю я ее.

– Ну, у меня сегодня второе свидание с Грегори. Он ведет меня в тот новый мексиканский ресторан на Таймс-сквер, – она заливается краской, а Грейсон давится пивом.

Любопытно.

– Значит, Грегори может оказаться «тем самым»? – спрашиваю я, удивленно поднимая брови. Она краснеет. Она вообще не обращает внимания на Грейсона и Келлера, которые таращатся на нее без утайки.

– Я думаю, он именно тот, кто мне нужен, так что да, думаю, у него есть потенциал. – Я слышу неуверенность в ее голосе.

Я только собираюсь ответить, как Келлер встает, ставит свое пиво на кофейный столик и направляется ко мне. Каждый раз, когда он вторгается в мое личное пространство, я таю. Он поглощает меня полностью. Уверена, я одержима им, и это не изменится.

Наклонившись, он нежно целует меня в лоб.

– Мне нужно срочно встретиться с Элайджей, детка. Он тратит большие деньги на аренду «Конечной зоны» в субботу для их свадебного банкета с Самантой. Будет правильно, если я встречусь с ним лично.

Я знаю, что он не хочет уходить. Но с тех пор, как он оставил свою старую жизнь позади, он с головой погрузился в работу ночного клуба и с боксерами. Недавно «Конечную зону» признали самым популярным заведением на Манхэттене. Не то чтобы он нуждался в деньгах. После нескольких дней споров он сделал меня вторым держателем каждого его счета. Мне нужны были не его деньги, а он сам. Что ж, я проверила баланс, и, скажем так, он не шутил, когда называл себя миллиардером. Мне до сих пор неудобно тратить его деньги. Я продолжаю работать с Полой и «Юными умами». Она может сохранить финансирование, поскольку теперь я занимаюсь фондом как волонтер.

– Возьми Грейсона с собой, пожалуйста. Он выглядит так, будто хочет убить Мэдди. Я бы предпочла, чтобы Дарси не стала свидетельницей убийства до своего первого дня рождения, чемпион, – шепчу я, и Келлер посмеивается.

Он прижимается своими губами к моим в страстном поцелуе. Я обхватываю его лицо обеими руками, чтобы углубить его.

– Ради бога. У вас здесь бог знает сколько спален. Пользуйтесь ими. У меня глаза горят, – стонет Грейсон с дивана.

Келлер коварно ухмыляется и запечатлевает на моих губах последний поцелуй.

– Я люблю тебя, моя королева.

У меня голова идет кругом.

– Я люблю тебя, чемпион.

Он обращает свое внимание на наш маленький розовый комочек, который все еще крепко спит на руках у Мэдди. Присаживаясь на корточки, он говорит:

– Папочка скоро вернется, я обещаю, принцесса. Я люблю тебя. – Он нежно целует ее в пушистые черные локоны.

Она определенно унаследовала цвет волос от отца.

– Давай, Грейсон, ты идешь со мной.

– Хорошо, – он фыркает, и они уходят.

– Не забудь, что позже Пола приведет Макса познакомиться с Дарси! – кричу я ему вслед. Я знаю, что он бы не забыл. Он любит этого мальчика как сына.

Мы оба любим.

– Я ни за что на свете не пропущу такое, – отзывается он.

Мы находимся в процессе его усыновления. Его мама так и не вернулась и отказалась от своих прав. В настоящее время он живет у Полы, пока Келлер оформляет документы. Мы хотели убедиться, что с особняком все в порядке и его младшая сестра благополучно появится на свет, прежде чем сообщить ему эту новость. Я не могу дождаться, когда смогу превратить это место в дом для всех нас.

Двери закрываются, и плечи Мэдди опускаются от облегчения.

– Не хочешь рассказать, зачем ты ходишь на свидания с этим Грегори, хотя совершенно очевидно, что ты по уши влюблена в Грейсона?

Ее глаза расширяются, и она рвано выдыхает.

– Мы поцеловались, и это был лучший поцелуй в моей жизни, Си. А теперь он даже не хочет со мной разговаривать. Я в смятении. Я хочу ненавидеть его, правда хочу, но не могу. Что со мной не так? – она всхлипывает, по ее щекам катятся слезы, и я обнимаю ее.

Спасибо

Спасибо вам огромное за то, что прочитали эту книгу. Надеюсь, вам полюбилась история Келлера и Сиенны. Не переживайте, это только начало серии.

А теперь приготовьтесь к захватывающей истории Мэдди и Грейсона в книге «Взрываться». Темный роман про мафию и про развитие отношений от ненависти до любви с щепоткой спорта и армейского прошлого.

Благодарности

Прежде всего моему мужу. Спасибо тебе за то, что всегда поддерживал мои безумные начинания и верил в меня. Мне так повезло, что ты всегда на моей стороне. Без тебя этой книги никогда бы не было. Я люблю тебя, всегда.

Еще хочу поблагодарить мою авторскую группу «Темный роман»: Мелиссу, Эмили, Дженьюари, Наллели, Кейтлин, Шелли и Кэрри. Без вас, девчонки, я бы никогда не опубликовала эту книгу. Вы вдохновляете меня каждый день. Я так счастлива, что познакомилась со всеми вами, пускай и в Сети.

Жасмин, моей потрясающей помощнице. Спасибо, что берешь на себя мою хаотичную работу, ты невероятна. (Перестану ли я присылать тебе фотографии Генри Кавилла? Не перестану. Прости!)

Таре, моему замечательному редактору. Теперь ты можешь поспать! Огромное спасибо за то, что так усердно трудилась, помогая мне сделать эту историю такой, какой она может быть.

Лорен, моей лучшей подруге всей жизни и такой же поклоннице непристойностей. Ты читала эту книгу, когда у нее появилась только первая глава, и увлеклась ею. Спасибо тебе, о лучшей соратнице я и мечтать не могла. Я люблю тебя.

Кортни, спасибо тебе за то, что ты замечательная бета-читательница, за всю твою помощь и наставления. Я невероятно тебе благодарна.

Примечания

1

Персонажи из телесериала «Дневники вампира» (Здесь и далее прим. пер.).

2

Трек «Настоящий Слим Шейди».

3

196 см.

4

В боксе можно стать бесспорным чемпионом, если завладеть мировыми титулами четырех основных санкционирующих организаций – WBA, WBC, IBF, WBO.

5

WBC – Всемирный боксерский совет.

6

193 см.

7

«Хорошие девочки» – сериал об американских домохозяйках, которым пришлось связаться с мафией.

8

Стабилизированные живые цветы, способные стоят до пяти лет без воды и ухода.

9

Почти 28 сантиметров.

10

Главный герой фильма «Гринч – похититель Рождества», который ненавидел Рождество и был вечно недоволен радостью других.

11

«Магнум» – размер винной бутылки объемом 1,5 литра, в которой могут подавать шампанское.

12

Речь о главном герое фильма «Эльф» (2003).

13

Речь о песне «Merry Xmas Everybody».

14

Примерно 91 кг.

15

Почти 38 градусов по Цельсию.

16

«Экс вам устроит».

17

Почти 109 кг.

Content

Луна Мейсон
Дистанция

Примечание от автора

Глава 1 Сиенна

Глава 2 Сиенна

Глава 3 Келлер

Глава 4 Сиенна

Глава 5 Келлер

Глава 6 Сиенна

Глава 7 Келлер

Глава 8 Сиенна

Глава 9 Келлер

Глава 10 Сиенна

Глава 11 Келлер

Глава 12 Сиенна

Глава 13 Сиенна

Глава 14 Келлер

Глава 15 Келлер

Глава 16 Сиенна

Глава 17 Сиенна

Глава 18 Келлер

Глава 19 Сиенна

Глава 20 Сиенна

Глава 21 Келлер

Глава 22 Сиенна

Глава 23 Сиенна

Глава 24 Келлер

Глава 25 Келлер

Глава 26 Сиенна

Глава 27 Келлер

Глава 28 Сиенна

Глава 29 Келлер

Глава 30 Келлер

Глава 31 Сиенна

Глава 32 Сиенна

Глава 33 Келлер

Глава 34 Сиенна

Глава 35 Келлер

Глава 36 Келлер

Глава 37 Сиенна

Глава 38 Келлер

Глава 39 Сиенна

Эпилог Сиенна

Спасибо

Благодарности

Примечания