Робертс Тиффани

Сердце мстителя

СЕРДЦЕ МСТИТЕЛЯ

БЕСКОНЕЧНЫЙ ГОРОД № 3

ТИФФАНИ РОБЕРТС

Авторские права © 2022 Тиффани Фройнд и Роберта Фройнда — младшего.

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть использована или воспроизведена, распространена или передана в любой форме любыми средствами, включая сканирование, фотокопирование, загрузку и распространение этой книги любыми другими электронными средствами без разрешения автора и является незаконной, за исключением кратких цитат, содержащихся в критических обзорах, и некоторых других некоммерческих видов использования, разрешенных законом об авторском праве.

Эта книга — художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия являются плодом воображения автора или используются вымышленно и не должны быть истолкованы как реальные. Любое сходство с реальными событиями, локациями, организациями или людьми, живыми или мертвыми, является полностью случайным.

Иллюстрация на обложке Сэма Гриффина

Рисунок Аркантуса и Саманты от Goku's Hairgel

Создано с помощью Vellum

ТРИГГЕРЫ/ТРОПЫ

●Упоминание домашнего насилия

●Упоминание сексуального насилия

●МГГ — инвалид

●Дева в беде

●Здоровые отношения

●Тронь ее, и ты умрешь (буквально)

●Детальные сцены боя, кровь

●Киберпанк

●Альтернативная анатомия

ПРИМЕЧАНИЕ

Эту книгу нельзя читать как одиночку, рекомендуем начать с «Безмолвной ясности сознания» — 1 книги серии про Тентила и Абеллу, так как главный герой этой книги Аркантус впервые появляется как второстепенный персонаж именно в ней. Затем вторую книгу серии — «Защищенное сердце» — в ней начало истории Саманты и Аркантуса.

Перевод выполнен телеграм-каналом Резонансная клитература.

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ КАНАЛА — ЗАПРЕЩЕНО!

Большая просьба НЕ использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук, Твиттер, Пинтерест.

Перевод — Anastassiya

Вычитка — Душенька, LUNA

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Также напоминаем, что в серии «Бесконечный город» Земля = Терра. Земляне = Терране и т. д. В этой книге действия происходят на Земле, так что это действительно будет часто попадаться.

Всем тем, кто пострадал от домашнего насилия.

Ты заслуживаешь любви. Не соглашайся ни на что меньшее.

ОДИН

Артос, Бесконечный город

2105 год на Земле

Аркантус сцепил руки за спиной, опустил кончик хвоста на пол и уставился в окно. По другую сторону стекла в Подземном городе царила суета. По ту сторону шумел подземный город. В воздухе носились ховеркары, бесчисленные пешеходы шли по многоуровневым дорожкам и улицам, магазины и клубы завлекали потенциальных клиентов ослепительными голограммами и мигающими неоновыми огнями. И все же эти огни не могли изгнать глубокие, непроницаемые тени между всем этим.

Его взгляд остановился на одном из многочисленных клубов внизу, вход в него был отмечен голограммой обнаженной танцовщицы, вид которой менялся каждые несколько секунд.

Всего в нескольких метрах от этой двери было место, где Арк впервые прикоснулся к своей паре. Место, где он впервые почувствовал ее запах, впервые услышал ее голос, впервые посмотрел в ее глаза. Та первая встреча была вызвана бессердечием толпы, сбившей Саманту с ног и чуть не затоптавшей ее до смерти, но Аркантус не забудет ту первую встречу. Он не позволил бы запятнать ее.

И он не допустит, чтобы его паре причинили еще больший вред. Он убил бы любого, кто посмел бы прикоснуться к ней.

— Он почти здесь, — сказал Драккал по комлинку.

Аркантус крепче сжал руки. Часть его души желала, чтобы они могли чувствовать боль, настоящую боль, хотя бы для того, чтобы успокоить его.

Тихий свист открывающейся входной двери нарушил тишину в гостиничном номере. Свет из коридора отражался на стекле перед Аркантусом. В дверном проеме вырисовывался силуэт высокого, атлетически сложенного мужчины-борианца.

Люди внизу продолжали двигаться, не обращая внимания на происходящее в комнате, как и на маленькую терранку, упавшую среди них несколько месяцев назад, впрочем, никого из них это не волновало.

Борианец не двинулся с места.

— Я думаю, ты ошибся комнатой, седхи.

Его голос был спокойным, ровным, в нем не было ни намека на неуверенность или удивление. Настоящий профессионал, как и опасался Аркантус.

— Ты не Малтир? — спросил Аркантус, не оборачиваясь.

Борианец переступил порог, тяжело ступая ботинками по покрытому ковром полу. Дверь за ним закрылась, погасив отражение.

— Это я.

— Тогда логично предположить, что я нахожусь в правильной комнате, не так ли?

— Я не помню, чтобы кого-нибудь тебя приглашал.

Аркантус разжал руки и поднял одну, обратив ладонь к потолку.

— Уверен, что ты так же устал от бесконечных игр, как и я.

Шаги Малтира приближались.

— Ты прав. Так что переходи к сути.

По каналу связи донесся едва слышный смешок, любезно отпущенный Драккалом.

Опустив руку, Аркантус повернулся к борианцу и нахмурился.

— Отказ от формальностей не означает перехода к грубости, Малтир.

Борианин был на несколько сантиметров выше Аркантуса, и его черные волосы были коротко подстрижены. Его серо-стальные глаза были пристальными, настороженными, но выражение лица больше ничего не выдавало.

— Это говорит седхи, который вломился в мой гостиничный номер.

— Я ничего не ломал, — Аркантус нахмурился еще сильнее. — Ну, если не считать кодов безопасности, но это совсем другой вид взлома.

С впечатляющей беспечностью Малтир откинул полы пальто, обнажив бластер в кобуре на поясе, и упер руки в бока.

— Ты пришел сюда либо угрожать мне, либо продавать информацию, седхи. Если ты не объяснишь, что это за информация, в течение следующих пяти секунд, я вышибу тебя прямо через это гребаное окно.

Профессионален и уверен в себе.

Рот Аркантуса скривился в ухмылке. При других обстоятельствах ему, возможно, понравился бы этот бесцеремонный борианец. Позорно, что эта встреча могла закончиться только одним образом.

— Ты ищешь терранку, — сказал Аркантус.

Малтир провел языком по зубам.

— Я спросил, почему ты здесь. Я уже знаю, что делаю. Говори.

— Информация.

Рука борианианца скользнула ближе к бластеру.

— Значит, ты не будешь говорить кратко, пока тебе не прикажут рассказать?

— А может, нужно больше? — Аркантус подошел на пару шагов, к его чести, Малтир не отступил и не поднес руку ближе к оружию. Арк продолжил, — Ты ищешь терранку. Саманту Доун Уайлдер. У меня есть информация о ее местонахождении.

— Мой клиент готов платить только за информацию, которая приведет к конкретным результатам.

— И, судя по всему, награда за такую информацию приличная, — Аркантус наклонил голову, и прядь его длинных черных волос упала на один глаз. — Но меня не интересуют деньги.

Борианец сузил глаза.

— А я не заинтересован в переговорах.

— У меня есть для тебя информация, но мне нужна информация взамен, и ты с радостью ее предоставишь.

Брови Малтира приподнялись в притворном удивлении.

— О? Я не знал, что ты в том положении, чтобы выдвигать требования, седхи.

Аркантус остановился у стола, всего в нескольких метрах от борианца, и выдвинул стул. Повернув его к Малтиру, он раздвинул полы своей мантии, обнажив грудь и набедренную повязку, и сел, свесив хвост в сторону.

— Есть очень много вещей, о которых ты не знаешь, друг мой, и, боюсь, у меня нет времени рассказывать тебе обо всем.

Это, наконец, вызвало искреннюю реакцию борианца — хмурый взгляд, дополненный опущенными бровями.

Арх ухмыльнулся.

— Я задам серию вопросов. Если мне понравятся твои ответы, я скажу, где найти терранку.

— У тебя, черт возьми, есть яйца, седхи.

— Да, но они не такие уязвимые, как твои. Первый вопрос, — Аркантус поднял руку и вытянул один палец. — Во вселенной миллиарды терран. Почему именно эта?

Малтир засмеялся и покачал головой.

— Я должен был просто пристрелить тебя, но в тебе есть что-то завораживающее, седхи. Ты серьезно?

— О, я совершенно серьезен.

Борианец рассмеялся.

— Хорошо. Я тебя ублажу. Клиент хочет знать, что терранка жива и здорова, и предложить ей возможность вернуться к своей семье.

— Что-то вроде межгалактической проверки благосостояния, — предположил Аркантус.

Малтир невесело улыбнулся.

— Что-то вроде того.

Аркантус поднял еще один палец.

— Второй. Такое оборудование как это, — он выдвинул ящик, достал оттуда сверток с инструментами и разложил его на столе, — типично для подобных проверок социального обеспечения?

Глаза борианца округлились, когда взгляд упал на инструменты. Мышцы его челюсти напряглись, а ноздри раздулись.

— Где ты это взял?

— Там, где ты это спрятал, — Аркантус разгладил сверток, проведя кибернетическими пальцами по предметам. — Автоинъектор, три флакона успокоительного терранского производства, два комплекта самозатягивающихся бинтов, складная ударная дубинка, устройство для создания помех в чипе идентификации и персональный глушитель. Это все необходимо для того, чтобы одинокая терранка была жива и здорова, чтобы ее семья могла быть спокойна?

— В моей профессии может случиться все, что угодно, — ответил Малтир сквозь стиснутые зубы. — Нужно иметь под рукой инструменты для преодоления неожиданных ситуаций.

— Как седхи, врывающийся в твой гостиничный номер.

— Да. Как седхи, врывающийся в мой гостиничный номер, — рука Малтира потянулась к бластеру.

— Третий и последний вопрос, — Аркантус поднял еще один палец. — Имя и местоположение твоего клиента?

Борианец уставился на Арка. Медленно его губы растянулись в усмешке, и он рассмеялся.

— Семь громов^1, ты серьезно. Ты действительно чертовски серьезно, — его смех усилился, сотрясая плечи. — Думаешь, я бы сказал тебе, даже если бы знал?

Пока борианец смеялся, Арк гадал, что делает Саманта. Он страстно желал быть с ней, вдыхать ее сладкий аромат и хотел, чтобы этой ситуации вообще не возникало. Гнев клокотал глубоко внутри него — тихий, но сильный.

— Я полностью осознаю, что ты не знаешь имени своего клиента. Но также понимаю, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь.

— Если ты такой всезнающий, зачем вообще задавать мне какие-то вопросы?

— Потому что мне нужна была помощь, чтобы решить, выйдешь ты отсюда живым или нет.

Смех Малтира перешел в хихиканье, затем во вздох, прежде чем, наконец, затихнуть. На его лицо вновь вернулось жестокое выражение. Позади него медленно открылась дверь шкафа.

— Я пристрелю тебя, седхи, — сказал Малтир, обхватывая пальцами рукоять оружия, — но сначала ты дашь мне информацию, которую обещал.

Из открывшегося шкафа показалась массивная, покрытая шерстью рука, за ней последовали мощные плечи и широкая грудь. Драккал просунул голову под дверной косяк, бросив свирепый взгляд на Аркантуса, когда выбирался из тесного чулана.

Аркантус скрестил руки на груди.

— Я ничего не обещал. Я лишь поставил условия обмена, и ты не выполнил их. Ты не ответил на вопросы, которые меня бы удовлетворили.

Борианин вытащил бластер и направил его на Аркантуса.

— Где терранка?

— Зачем она нужна твоему клиенту?

Драккал встал позади борианца.

Малтир опустил взгляд на свое оружие, нахмурив брови.

— Ты понимаешь, что это такое, не так ли? Ты знаешь, что он делает?

— Ты знаешь, что такое ажера? Что он делает?

Драккал зарычал.

Борианин развернулся к Драккалу, вскидывая бластер, но ажера был быстрее. Драккал схватил Малтира за руку и потянул за оружие в тот момент, когда ударил локтем кибернетической левой руки борианца в поясницу.

Кряхтя от боли, борианин, пошатываясь, двинулся вперед и упал на колени. Драккал вырвал бластер из рук борианца.

Аркантус поднялся с кресла, взмахнув запястьем, чтобы переложить рукоять своего меча жесткого света в левую руку. Он активировал клинок и протянул руку к борианцу, который начал подниматься на ноги.

Глаза борианца расширились, зрачки сузились, когда в воздухе перед ним материализовался желтый клинок жесткого света. Он замер.

Острие меча сформировалось в миллиметре от горла Малтира.

— О, хорошо, — сказал Аркантус. — В последний раз, когда я пытался это сделать, я был слишком близок к гибели.

Драккал поудобнее перехватил бластер и приставил конец ствола к затылку Малтира.

— У тебя не было инструмента на этот случай, не так ли?

— Никто не ожидает ажеру в шкафу, — сказал Аркантус.

Глаза Драккала метнулись к нему.

— Мы поговорим об этом позже, седхи.

— Я не знаю этого гребаного клиента, — прорычал борианин, его глаза наполнились ненавистью с проблеском страха, когда он уставился на Аркантуса.

— Я верю тебе, Малтир, — ответил Аркантус и переместил руку ровно настолько, чтобы коснуться острием меча шеи борианца. — Теперь скажи мне… Что на самом деле ты должен был сделать по контракту?

— Найти терранку. Убить всех мужчин, которые были с ней, и забрать. Привести ее в определенное место встречи, чтобы обменять за плату.

— Ну, это небольшая проблема, не так ли? Я, например, не хочу, чтобы меня убивали. — Аркантус посмотрел на Драккала. — А ты хочешь, чтобы тебя убили?

Драккал фыркнул.

— Я не прочь свернуть тебе шею, седхи, но нет. Я не в настроении, чтобы меня убивали.

— Черт возьми, какое это имеет отношение к чему-либо? — спросил Малтир.

Аркантус нахмурился.

— Тебе трудно сделать вывод из нашего небольшого обмена репликами, не так ли? Не волнуйся. Я объясню, — он наклонился ближе к борианианцу и понизил голос. — Саманта Дон Уайлдер у меня. Она моя.

Малтир попытался отклониться назад, подальше от лезвия, но приставленный к его голове бластер не позволил сделать это.

— Послушай, седхи. Послушай. Мы можем схватить ее вместе. Я получу награду за информацию и разделю с тобой вознаграждение. Мы говорим о количестве кредитов, достаточном для выхода на пенсию.

— Я же сказал, Малтир, меня не интересуют кредиты. Мне нужна информация о твоем клиенте.

Борианин тяжело выдохнул через ноздри.

— У меня есть репутация. В моей работе важна осторожность, седхи.

Аркантус закатил глаза, хотя не сводил третьего с борианца. Он повернул руку, меняя угол наклона меча.

— Ты понимаешь, что это такое, не так ли?

— Терра. Я отследил полученные контакты до Терры. Они были перенаправлены множество раз, зашифрованы, но на этом все закончилось.

— Мне нужно, чтобы ты был немного конкретнее, — проворчал Драккал.

Малтир опустил взгляд, переводя глаза из стороны в сторону, как будто что-то искал.

— Это было… Метро Сиэтла. ТСЗ^2, США. Земля. Я не копал глубже.

— Это о чем-нибудь тебе говорит? — спросил Драккал, взглянув на Аркантуса.

Но Арк не смог ответить сразу. Ужасный холод распространился по его внутренностям, проникая в каждую клеточку существа, сталкиваясь с гневом и делая его еще горячее, создавая взрывоопасную, противоречивую смесь, которую невозможно было выдержать.

У него пересохло во рту, когда он ответил.

— Да.

— Я расскажу тебе все, седхи, — сказал борианин. — Я не собираюсь жертвовать своей жизнью из-за этого джи'тас. Все, что я знаю, ты…

Зарычав, Аркантус вытянул руку вперед. Меч погрузился в горло Малтира, без усилий пронзив плоть и кость. Борианин издал тихий, сдавленный звук и протянул руку, чтобы слабо ухватиться за клинок, лишь получив глубокие порезы на руках.

— Сиэтл, — прорычал Аркантус, — это город, из которого родом Саманта.

Он вытащил клинок, и из горла Малтира хлынула кровь. Аркантус отступил в сторону, чтобы избежать столкновения с телом борианца, которое рухнуло лицом на пол.

Даже не взглянув на труп, Аркантус направился к двери. Он деактивировал меч жесткого света и вернул его в отделение на протезе.

— Я знаю этот взгляд, Аркантус, — сказал Драккал. — И он мне не нравится.

— Тебе это не обязательно должно нравиться.

— Крааз ка’вал. Ты собираешься совершить какую-нибудь глупость, не так ли?

Стиснув зубы, Аркантус остановился в дверях, склонил голову и глубоко вздохнул. Смесь огня и льда ревела в его венах, усиливаясь, потому что у нее не было выхода. Пока не было.

— Да, Драккал. Что-то очень глупое и очень необходимое.

ДВА

Проснувшись, Аркантус глубоко вздохнул, наполнив легкие сладким экзотическим ароматом Саманты. Она лежала спиной к его груди, прижавшись к нему своим маленьким телом. Губы изогнулись в улыбке, он крепко прижался к своей паре. Как бы ему ни хотелось взглянуть на нее, увидеть безмятежность на ее лице, когда она спит, он не хотел открывать глаза, потому что это означало бы конец момента.

Это означало бы конец этой иллюзии, в которой она была в полной безопасности, в которой она могла жить своей жизнью без страха и угрозы.

Как только он откроет глаза, ему придется оставить ее, чтобы убедиться, что иллюзия стала реальностью.

Не похоже, что они когда-нибудь найдут ее. Никто не сможет спрятать ее так, как я.

Его конечности — не протезы, а конечности из плоти и крови, которые были потеряны для него на долгие годы, — пульсировали в призрачном напоминании.

Точно так же, как я думал, что Синдикат никогда не найдет меня, верно?

Что Ваунд никогда не найдет меня?

Он чуть не потерял все и всех, потому что верил, что его невозможно отследить. Он больше не повторит этой ошибки. Каким бы крошечным ни был шанс, что Саманту найдут охотники ее бывшего, Аркантус не хотел это принимать.

И даже если бы сокрытие гарантированно уберегло ее от вреда, он бы этого не сделал. Это было бы то же самое, что посадить ее в клетку, выбросить ключ и сказать, что это для ее же блага. Он не был ее тюремщиком, не был ее хозяином. Он был ее парой.

Он испустил долгий, мягкий выдох и открыл глаза. В спальне было темно, если не считать мягкого свечения ламп на плинтусах, которые придавали всему фиолетовый оттенок. Ему не нужно было смотреть на часы, чтобы понять, что время пришло.

Он медленно поднял голову и посмотрел сверху вниз на свою пару. Темные, взъерошенные волосы Саманты частично закрывали ее лицо. Не удержавшись, он с большой осторожностью убрал руку с ее талии, подцепил пальцами выбившиеся пряди и деликатно зачесал их назад. Черты ее лица были расслаблены во сне. Если у нее и были какие-то тревоги, сомнения или страхи, то сейчас они не оказывали на нее никакого влияния.

Пока она не сможет быть такой же спокойной в часы бодрствования, он не перестанет бороться за нее.

Аркантус позволил своему взгляду блуждать по ее лицу, запечатлевая каждую деталь в своей душе, точно так же, как он делал это много раз прежде и будет делать снова и снова до конца своей жизни. Несмотря на все слова, которые он знал, он не мог описать, насколько она была прекрасна в его глазах.

Его пристальный взгляд скользнул по ее шее к бледной коже плеча.

Он скользнул взглядом по ее телу и широко улыбнулся. Она была почти полностью укрыта до шеи, если бы не торчавшая наружу изящная ножка — ножка, которая, несомненно, была бы холоднее, чем лишенная света пустота космоса, если бы она прикоснулась ею к его коже.

И он был бы рад этому прикосновению. Он был бы рад любому прикосновению с ее стороны, будь оно огненным или ледяным, нежным или грубым, успокаивающим или возбуждающим.

Желание усилилось внутри Арка, побуждая его провести ладонью по ее коже, откинуть одеяло и открыть восхитительное тело своему ненасытному взгляду. Жар разлился в животе, быстро сменившись болью в члене. Он стиснул челюсти.

С тех пор, как они впервые соединились, Аркантус каждый день без устали вкушал тело Саманты, а зачастую и не один раз. Его голод к ней был ненасытен. Мысль о разлуке на несколько дней, возможно, даже недель… Это заставляло его хотеть ее еще больше прямо здесь, прямо сейчас.

Его член протиснулся сквозь щель, кончик раскрылся. Сегменты прошлись по гладкой, нежной коже ее задницы. Каждый мускул в теле Аркантуса напрягся, и у него перехватило дыхание.

Сейчас. Это должно произойти сейчас.

Если он не уйдет прямо сейчас, то вряд ли сможет заставить себя уйти вообще. Он не позволил бы этой тени нависать над ее головой, осознавала она это или нет. Он не мог так поступить со своей парой.

Она достаточно настрадалась. Он сделает все, что в его силах, чтобы помешать ей провести еще хотя бы мгновение в страхе или боли, и если для этого придется пролить кровь, он сделает это без колебаний. Любая угроза для нее будет устранена быстро и безжалостно.

Аркантус медленно выпустил воздух через ноздри и отвел бедра назад, разрывая контакт между своим членом и ее дразнящей кожей. Затем, с величайшей осторожностью, он приподнял туловище и извлек кибернетическую руку из-под ее подушки.

Саманта пошевелилась. Глубоко вздохнув, она повернула к нему голову, распахнув ресницы.

— Арк?

Его грудь сдавило, заставив сердце пропустить удар. Разве было недостаточно тяжело уходить?

— Возвращайся ко сну, Саманта, — прошептал он.

С хриплым мычанием она перевернулась на спину и вытянула руки над головой. Одеяло соскользнуло вниз от ее движений, обнажив пышную грудь. Вздохнув, она устроилась поудобнее, снова закрыв глаза.

Все в Аркантусе замерло, когда он уставился на свою пару сверху вниз.

Бляяядь.

Он зажал рукой пах. Его член сильно прижался к ладони, когда сегменты извивались от потребности.

Не стоило задерживаться. Следовало просто заставить себя встать с постели…

Твердо удерживая руку на месте, он отстранился от нее и сел. Каждое движение только усиливало боль под ладонью. Подняв культи, он подполз к краю кровати, используя свободную руку и хвост.

Как он мог убедиться, что угроза Саманте устранена, если даже не мог заставить себя встать с постели? Если он не сможет заставить себя выйти за пределы досягаемости, ему, конечно же, не удастся пересечь целую вселенную.

Чем быстрее я уйду, тем быстрее смогу вернуться.

Наконец, он добрался до края, где прошлой ночью оставил свои протезы. Когда он натянул защитные чехлы на кончики бедер, надевая их на кибернетические разъемы, его поразило осознание того, что он больше не мог вспомнить, как это было с его настоящими не поврежденными конечностями. Он не мог вспомнить, как они выглядели, не мог вспомнить шрамы и несовершенства, линии на своих ладонях или длину когтей.

И все это не имело значения, потому что у него была Саманта.

Даже без его кибернетических конечностей Саманта считала его совершенным.

Упершись рукой в кровать, он наклонился вперед и просунул бедра в крепления протезов. Когда гнезда достигли внутренних разъемов, они со щелчком встали на место. Ощущение пробежало по его телу, когда кибернетика подключилась к нервной системе.

Мягкое прикосновение пальцев к спине вызвало соблазнительные, более мощные искры по коже, заставив его задержать дыхание.

— Ты уже уходишь? — спросила Саманта хриплым от сна голосом.

Ответ застрял у него в горле, и он боролся с собой, чтобы выдавить его, произнести то единственное слово было намного тяжелее, чем должно.

— Да.

Послышался шелест ткани, и Аркантус поборол желание оглянуться на свою пару. Но тут она оказалась рядом, ее теплое тело прижималось к его спине, а длинные волосы щекотали кожу, когда она обвила руками его шею, чтобы обнять.

￼

Она коснулась лбом его виска, как раз под рогом.

— Я буду скучать по тебе.

Аркантус схватил ее за предплечье, нежно сжимая.

— Это ненадолго, Саманта.

Но это было бы похоже на вечность. Будь то недели или дни, их разлука показалась бы вечностью.

Она поцеловала его в щеку.

— Я знаю. Но я все равно буду скучать по тебе.

Он повернул голову к Саманте и коснулся губами ее губ. Желание вспыхнуло, разливаясь жаром по венам. Он ненавидел судьбу за то, что она подвергла ее опасности и заставляла его покинуть ее.

Больше всего на свете он ненавидел человека, ответственного за эту ситуацию.

— Я тоже буду скучать по тебе, мой цветок, — сказал он, оторвавшись от ее губ. — Настолько, что это уже причиняет боль.

Она встретилась с ним взглядом. Ее карие глаза были такими большими, такими манящими, полными любви, тоски и беспокойства.

— Ты не мог бы просто… остаться?

Он провел ладонью по ее щеке и откинул назад взъерошенные пряди ее волос.

— Я ни о чем больше не мечтаю. Но есть последнее дело из прошлого, которое нужно похоронить, нужно изгнать еще одного призрака. И это то, что я должен сделать лично. Я не позволю никому другому заниматься этим вместо меня.

— Я понимаю.

Она повернула лицо и поцеловала его ладонь. Он почувствовал только отголоски поцелуя своими сенсорами. Ослабив объятия, она отстранилась, забирая с собой все тепло.

— Ты… ты действительно собирался уйти, не попрощавшись? — тихо спросила она.

Ее слова были подобны лезвию, пронзившему сердце. Никакой физический удар не мог причинить ему большей боли, чем та, которую он причинил ей в тот момент.

Чего он надеялся достичь, ускользнув, пока она спала? Пытался ли он избежать душевной боли от прощания, от необходимости видеть печаль в ее глазах? Пытался ли он пощадить Саманту… или себя?

Это не имело значения. Не имело значения, какие были причины, потому что ничто не могло этого оправдать. Ему не следовало пытаться уйти таким образом, и он был чертовым дураком, думая, что это было правильно. Если бы им с Самантой пришлось расстаться, если бы они оказались на расстоянии бесчисленных световых лет друг от друга, даже ненадолго, он не позволил бы, чтобы это было ее последним воспоминанием об их совместной жизни.

Аркантус повернулся к своей паре. Она сидела на корточках, уперев руки в бедра, ее грудь была обнажена, а длинные волосы распущены. Фиолетовый свет, омывающий кожу, быстро сменился золотым сиянием его кхал. Ее печальные глаза встретились с его.

Он нуждался в ней. Ему нужно было чувствовать ее. Ему нужно было, чтобы она чувствовала его, нужно было запечатлевать себя в самой ее душе снова и снова. Нужно было, чтобы она знала, что он жил и дышал ради нее.

Рычание зародилось в его груди — звук вибрировал глубоко внутри, пробуждая первобытную силу, которая усилила потребность сверх всякой меры.

Аркантус уперся руками в кровать и прыгнул на нее.

Саманта ахнула и упала на спину. Аркантус приземлился на нее, удерживая вес на четвереньках. Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. Ее руки лежали по обе стороны от головы, а дерзкие груди поднимались и опускались в такт учащенного дыхания. От ее кожи исходил манящий жар.

Запустив пальцы в ее волосы, он обхватил ее затылок и приблизил ее лицо к себе.

— Я был дураком, думая, что смогу уйти, не попрощавшись с тобой, — наклонив лицо, он поцеловал ее, прикусив клыками нижнюю губу, прежде чем отстраниться. Язык выскользнул, чтобы успокоить укушенное место. — Не попробовав тебя, — он свернул хвост и провел им по внутренней стороне ее бедра, поглаживая промежность. Кончик надавил на клитор, отчего у нее перехватило дыхание и затрепетали ресницы. Аркантус ухмыльнулся. — Не видя, как ты кончаешь от удовольствия, — он навалился на нее всем своим весом, впитывая ее тепло, наслаждаясь ее мягкостью. Его голос стал низким и хриплым, он прошептал ей на ухо. — Не занимаясь с тобой любовью.

Положив руки ему на плечи, она прикусила нижнюю губу зубами и издала приглушенный стон, покачивая тазом напротив хвоста. Дрожь прокатилась по ее телу.

— Арк…

Поддерживая себя одной рукой, он потянулся назад, схватил ее за бедро и обвил им свою талию. Она самостоятельно подняла другую ногу.

— Я был дураком, думая, что смогу уйти, не напомнив тебе, Саманта, — он убрал хвост и втиснулся между ее бедер, его пульсирующий член скользил по ее гладким складкам, — что ты моя.

— Я твоя, — прошептала она.

Он снял одну ее руку со своего плеча, прижал к кровати и переплел их пальцы, завладевая ртом в очередном поцелуе. Хотя страстное желание не уменьшилось, он позволил этому поцелую затянуться, лаская и дразня губы и язык Саманты, чтобы вызвать у нее тихие звуки желания. Кончики сегментов члена поглаживали чувствительную плоть ее лона, отчаянно желая оказаться внутри влажного жара.

Она дернула бедрами, прижимаясь к нему, заставляя содрогнуться от приступа удовольствия. Аркантус зарычал и подался тазом вперед, удерживая член в ловушке напротив нее, отказывая в наполнении, которого она искала, и в то же время отказывая самому себе. Саманта захныкала.

— Сначала, мой цветок, я напьюсь твоего нектара, — он переместился ниже, целуя ее шею и грудь, соски, живот. — Хотя этого будет недостаточно, чтобы предотвратить сводящую с ума жажду, которую я буду терпеть без тебя.

Аркантус отпустил ее руку и двинулся ниже, проводя ладонями по плечам, груди и бокам. К тому времени, когда его рот оказался на блестящих лепестках ее влагалища, она тихо дышала. Он глубоко вдохнул. Ее пьянящий аромат затуманил его разум восхитительной дымкой похоти.

Обхватив пальцами внутреннюю поверхность ее бедер, он широко раздвинул ноги Саманты, прижимая их к кровати.

— Моя прекрасная, милая, сладкая пара.

Он провел кончиком языка от нижней части ее лона к вершине, собирая влагу, и покрутил кончиком вокруг клитора. Она ахнула, бедра напряглись под его ладонями.

Одобрительное рычание вырвалось у Арка, когда ее вкус затанцевал на его языке. Член, зажатый между тазом и кроватью, дернулся и запульсировал, почти заставив его снова содрогнуться. Он убрал язык ровно на столько, чтобы прорычать ее имя, прежде чем жадно облизать плоть, пощелкивая и дразня маленький бутончик, доставляющий ей столько удовольствия.

Саманта застонала и схватила его за рога, удерживая голову на месте, пока двигалась навстречу рту.

— Еще.

Аркантус поднял взгляд вдоль ее тела и встретился с ней взглядом. Ее полуприкрытые глаза блестели в тусклом свете, а прерывистое дыхание вырывалось через приоткрытые губы. Его хвост хлестал у него за спиной. Эти розовые пятна на ее щеках никогда не переставали возбуждать его. Он надавил тазом вниз, потираясь членом о кровать, и пронзил ее киску языком.

— Арк! — воскликнула Саманта, запрокидывая голову.

Он засовывал язык в свою пару и выходил из нее, упиваясь восхитительным нектаром, который струился из сердцевины. Его пальцы сжались на ее бедрах, удерживая их на месте, хотя она и не пыталась вырваться. Что-то внутри него — что-то инстинктивное, что-то звериное — требовало, чтобы он предъявил на нее права, требовал, чтобы он завоевал ее.

— Пожалуйста, о боже, пожалуйста, Арк, — умоляла она, извиваясь рядом с ним. — Ты нужен мне сейчас.

Он трепетал в моменты, когда сдержанность Саманты исчезала, открывая чувственное, страстное существо, которым она действительно была под своей застенчивой и мягкой внешностью.

Ее бедра задрожали, дыхание участилось, а внутренние стенки сжались. Вынув язык, Аркантус обхватил губами ее клитор и пососал.

У Саманты вырвался сдавленный звук, и ее спина выгнулась дугой над кроватью. За этим быстро последовал крик удовольствия.

Когда ее тело содрогнулось в конвульсиях экстаза, Аркантус поднял голову и высвободил рога из ее хватки. Он навалился на нее всем телом, оперся на локти и заглушил ее крики бескомпромиссным поцелуем.

Протянув руку между их телами, он обхватил основание своего члена и соединил сегменты вместе, прижимая их кончики ко входу в ее лоно. Сводящий с ума жар волнами исходил от нее. Яростно дернув бедрами, он вошел.

Его стон смешался с ее, когда она обхватила его ногами и руками, прижимаясь. Ее лоно пульсировало от продолжающегося оргазма. Каждая волна удовольствия эхом отдавалась в нем, наполняя ощущениями, которым он едва мог сопротивляться. Она была такой влажной, такой горячей, такой тугой, такой чертовски совершенной.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему в губы, проводя руками по его спине, зарываясь в волосы.

Аркантус обхватил ее подбородок рукой и посмотрел в глаза.

— Ты — моя вселенная.

Он завладел ее губами, требуя всего и обещая все взамен. Она ответила с таким же пылом.

Он двигал бедрами, поддерживая контакт между их ртами, несмотря на пульсирующие волны удовольствия, захлестывающие с каждым движением члена. Каждый толчок был мощнее, настойчивее предыдущего, посылая его все глубже и глубже, и она приветствовала его. Ее тело, жаждущее большего, притягивало его.

Все эти ощущения не могли остановить бешеный бег мыслей Арка, и возникшие вопросы ускорили его и без того учащенно бьющееся сердце.

Что, если бы он не нашел борианского охотника за головами до того, как была обнаружена Саманта, что, если бы он не смог обнаружить угрозу? Что, если бы он потерял ее? Поход на местный рынок мог обернуться катастрофой, простая прогулка на улицу могла стать концом.

Что, если бы ее забрали у него?

Это привело к самому тяжелому вопросу из всех, от которого у него скрутило внутренности, сжало горло и бешено заколотилось сердце.

Что, если бы он вообще никогда не нашел Саманту?

Обычно такие мысли его не мучили, но здесь и сейчас, на пороге того, чтобы оставить ее одну, впервые с тех пор, как она переехала жить к нему, он не мог остановить их. И весь этот страх, вся неуверенность только усилили потребность в ней. Это только усилило его инстинкты.

Она принадлежала ему. Она должна была знать это, должна была чувствовать это. Она принадлежала ему навсегда.

И он принадлежал ей.

Зарычав, он оторвал свой рот от рта Саманты и поднялся. Держась одной рукой за кровать, выпрямив предплечье, он опустил другую ей на талию и сжал, входя в нее быстрее, жестче, каждое движение бедер сопровождалось рычанием. Его пальцы сжались, если бы у него все еще были настоящие руки, когти вонзились бы в ее плоть, добавляя уколы боли к удовольствию.

— Моя.

Он снова встал на колени и переместил другую руку ей на талию, приподнимая ее зад над кроватью и обеими руками ударяя тазом снова и снова.

— Навсегда, — прохрипела Саманта. Одна ее рука схватила себя за грудь, сжимая ее, в то время как другая сжала его колено. — Я всегда буду твоей.

Его темп становился диким, неумолимым, безжалостным, и он застонал сквозь оскаленные зубы, когда огонь запылал в венах. Удовольствие скручивалось внутри, затягиваясь все туже и туже. Каждый толчок приближал его к эйфории.

Моя.

Это слово повторялось в его голове каждый раз, когда он врезался в нее.

Моя. Моя. Моя!

Она была всем, она была его целью. Она была источником его удовольствия, его радости, его утешения. Ничто не имело значения, кроме Саманты. Не существовало ничего, кроме Саманты.

Ее пятки впились в его зад, и внутренние стенки лона сомкнулись вокруг члена, втягивая его невероятно глубоко, когда она резко втянула воздух. Она задрожала, широко открыв рот в беззвучном крике.

— Моя, — снова прорычал он, продолжая двигать бедрами. — Вся моя.

Руки Саманты метнулись к нему, хватаясь за протезы. Ее спина выгнулась, а тело напряглось на краю. Ощущение пронеслось вдоль его члена, в пах, и пронеслось по нервам, заставляя все его существо гудеть от удовольствия. Но ему нужно было больше. Больше ее.

— Отдай мне все, мой цветок, моя пара. Отдай мне, — он с силой вошел в нее, погружаясь по самое основание. — Все.

Ее голос повысился в грубом, резком экстазе, и поток жидкого тепла вырвался из ее сердцевины. Рев Арка присоединился к ее крику, когда его наслаждение достигло своего пика. Его мышцы напряглись, и сегменты члена раскрылись, вцепившись в внутренние стенки его пары, чтобы излить в нее горячее семя. На этот раз он не сдерживался. Он дал ей именно то, о чем она просила — все.

Стиснув зубы, Аркантус упал на свою пару, заключая ее в объятия, в то время как он и Саманта были охвачены восторгом и плыли на чувственных волнах блаженства. Она прижимала его к своему телу. Снова и снова его семя вливалось в нее, заполняя лоно, и на мгновение он позволил себе сдаться.

Он хотел, чтобы это продолжалось.

По мере того, как спазмы в его члене становились все слабее и реже, сознание Аркантуса вернулось к реальности. Его дыхание было прерывистым, сердце колотилось как гром, и Саманта поглаживала руками вверх и вниз по его спине, оставляя мягкие, нежные поцелуи на его плечах и шее, следуя за кхал. Кожу восхитительно покалывало под ее ласками.

Он посмотрел на нее, встречаясь с ней взглядом. Ее глаза, все еще полуприкрытые, теперь сияли удовлетворением, а улыбка на губах была мягкой. Кожа блестела от пота в нежном сиянии кхал.

Она протянула руку и отвела в сторону выбившиеся пряди его волос, заправляя их за ухо. Ее улыбка погасла.

— Обещай, что вернешься ко мне. Обещай, что тебе не причинят вреда.

— Клянусь, я вернусь к тебе, Саманта, — ответил он, поглаживая большим пальцем по ее щеке и обвивая хвостом ногу. — Ничто не удержит меня вдали от тебя.

Она подняла лицо и прижалась губами к его губам. Он погрузился в поцелуй, наслаждаясь его сладостью, нежностью и тоской, которая все еще звучала в нем отголосками. Если занятия любовью были вызваны пламенной, взрывоопасной страстью, то этот поцелуй был тихой привязанностью и обожанием, которые они разделяли все остальное время, прочной связью, которая делала драгоценным каждое совместное мгновение.

Он оставался в таком положении, обнимая ее, пока его член, наконец, не ослабил хватку, и он смог выйти из лона. Но даже тогда он не смог заставить себя уйти. Она прижалась к нему, расслабившись в объятиях, а он успокаивающе гладил ее по волосам, наслаждаясь близостью, теплом и ароматом.

Их запахом.

Это было то, за что он будет держаться в разлуке — этот момент, эта близость. Он сдержал бы свое обещание, даже если бы для этого пришлось перебраться с одного края вселенной на другой, а затем вернуться обратно.

Вернуться к ней.

ТРИ

Аркантус откинул голову, любуясь открывшимся перед ним видом. Всего несколько дней назад он стоял перед совсем другим окном, смотрел на совсем другой вид, и его эмоции были такими же смешанными, как и сейчас.

Когда он впервые увидел голографические изображения Саманты в базе данных Консорциума, он сразу же был очарован. Но эти голограммы не отдавали ей должного. Они никогда не смогли бы сравниться с ней во плоти. То же самое можно было сказать и о Земле — он видел ее на десятках голограмм, но ничто не сравнится с тем, чтобы видеть ее такой, доминирующей над видом из иллюминатора космической станции.

Бескрайние голубые океаны, коричневые и загорелые пустыни, разнообразная зелень равнин и лесов, пятна белых облаков — вид был потрясающий.

Здесь родилась Саманта. Здесь она выросла, здесь она жила. Здесь она испытала столько радости и боли, прежде чем они с Аркантусом узнали о существовании друг друга. Смотреть на родной мир своей пары таким образом было… унизительно. Он никогда не думал, что увидит это даже мельком.

И ему казалось неправильным, что Сэм здесь нет. Он страстно желал видеть ее рядом, обнимать, разделить с ней этот момент. Он страстно желал увидеть этот мир ее глазами, потому что знал, что, несмотря на трудности, с которыми она столкнулась здесь, его Саманта все равно насладится красотой, выставленной напоказ.

— Этим терранам повезло, — сказал Урганд.

Аркантус взглянул на темнокожего воргала.

— Почему ты так считаешь?

Урганд почесал щеку, на которой красовалась татуировка — воргальские символы в виде щита, собранного вокруг боевого молота, обозначавшие статус бывшего Авангарда, и поправил ремень дорожной сумки, перекинутой через плечо.

— Первые виды, которые вступили с ними в контакт, были дружелюбны. Многие, увидев такую планету, захотели бы завоевать ее для себя. И у терран не было бы ни единого шанса.

— Какой мрачный способ сказать, что ты восхищаешься видом.

Секк'тхи усмехнулась. Самка илтурии стояла по другую сторону от Аркантуса, склонив голову и глядя в окно, хвост медленно покачивался позади нее.

— Он был закален на войне. Именно так он видит многие вещи.

— Да, — согласился Урганд. — Думаю, это не всегда способствует приятной беседе.

— Не стоит беспокоиться, — ответил Аркантус. — Мы все знаем, что я держу тебя рядом из-за твоей привлекательной внешности, а не из-за разговоров.

— Ты, наверное, издеваешься надо мной, седхи, но я приму это как комплимент.

— Я совершенно серьезен, воргал.

Секк'тхи посмотрела мимо Аркантуса, ее фиолетовые глаза прошлись по Урганду сверху донизу. Чешуйчатые брови приподнялись, прежде чем она снова посмотрела вперед.

— Терра прекрасна. Как и говоррила Сэм. И здесь так много воды… Интересно, на что похожи пляжи.

Урганд хмыкнул.

— Наверное, они выглядят, как и в большинстве мест, где океан выходит на сушу.

Губы илтурии дрогнули, легкая хмурость была настолько выразительной, насколько только могло быть чешуйчатое лицо, но Аркантус заметил задумчивый блеск в ее глазах.

— Полагаю, на меня падает обязанность напомнить вам, что мы здесь по делу, — Аркантус отступил от окна и указал в конец коридора. — И нам действительно нужно добраться туда, пока мы не опоздали на шаттл.

Урганд рассмеялся и хлопнул Аркантуса по плечу.

— Это ты остановился полюбоваться видом, а не мы.

— Я бы сделала это в любом случае, — сказала Секк'тхи.

— Мы здесь для того, чтобы обуздать его порывы, а не усилить их.

Аркантус двинулся в путь.

— Вы здесь, потому что, кое-кто отказался позволить мне путешествовать в одиночестве.

Его спутники последовали за ним.

— Это не противоречит тому, что я сказал, не так ли? — спросил Урганд.

Рассмеявшись, Аркантус покачал головой. Присутствие Урганда и Секк'тхи было еще одной частью этого путешествия, которая вызвала у него противоречия. Он был благодарен им за поддержку и знал, что может на них положиться — особенно в той работе, которая ему предстояла. Этот бизнес, вероятно, предполагал определенную степень утонченности, которой некоторые члены команды с трудом достигли бы, будь то из-за их внушительных размеров, как у Рази, или из-за поведения, как у Таргена. Братья крен — Килок и Корок, были исключительно наблюдательны и терпеливы, что делало их идеальными для защиты комплекса.

И Драккал был единственным, кому Аркантус доверил охранять Саманту в его отсутствие. Поэтому кандидатами для этого путешествия стали Секк'тхи и Урганд. Илтурии были покладистыми, легко приспосабливающимися и практичными. Воргал был ветераном боевых действий, медиком, и он всегда был спокоен и собран даже в чрезвычайных ситуациях.

Но после всего, что произошло с Синдикатом, Аркантусу не нравилось вовлекать своих друзей во что-то, что могло подвергнуть их опасности. Это было не их дело, не их проблема, которую нужно было решать, и все же они стремились помочь.

Все любили Саманту. Аркантусу все еще было трудно держать в голове, что их любовь к его паре — это дружеские отношения, что у него нет причин для ревности.

Пока они шли к шаттлам, направляющимся на планету, Арк пытался притвориться, что в толпах терран нет ничего странного. Здесь было много терран, больше, чем он когда-либо видел или мог себе представить. Но независимо от того, сколько землян он видел, одно всегда оставалось правдой.

Саманта была уникальной.

Они нашли частный беспилотный шаттл, который зарезервировал Арк, сложили свои сумки и поднялись на борт, при этом Урганд и Секк'тхи сидели рядом друг с другом. Аркантус ввел пункт назначения. Как только шаттл отъехал, он активировал свой голокомм и включил глушитель, который блокировал все записи внутри кабины.

— У нас все хорошо? — спросил Урганд.

Аркантус кивнул.

— Тогда каков наш план?

Прислонившись головой к стене кабины, Аркантус посмотрел в голографический иллюминатор и пожал плечами.

— У нас есть цель, верно? — Урганд продолжил. — Местоположение, источник оружия, способ избежать встречи с местными властями?

— Нет.

Секк'тхи откинулась на спинку стула, ее длинный хвост обвился вокруг ног.

— На что ты говоришь «нет»?

— На все? — ответил Аркантус.

Огонь вспыхнул на обзорном экране, когда шаттл вошел в атмосферу Земли.

Необычное чувство глубоко в животе Аркантуса усилилось. Многодневное путешествие на Терру было сюрреалистичным. Часть его не могла поверить, что он путешествует по вселенной, что он покинул Бесконечный Город впервые за десятилетие. Но реальность заявила о себе, когда вокруг этого маленького шаттла вспыхнул огонь, и Аркантус вошел в чужую атмосферу.

— Аркантус… — зарычал Урганд.

— Что у нас есть? — спросила Секк'тхи. Танцующий свет пламени заставлял мерцать изумрудную чешую ее головного убора.

— У нас есть догадка, — сказал Арк.

Урганда нахмурился.

— Ты сказал, что знаешь, кто стоит за этим. Что знаешь, кто послал охотника за головами за Сэм.

Аркантус нахмурился.

— Я точно знаю, кто это сделал, Урганд. У меня нет никаких конкретных доказательств этого, но я знаю.

— Мы преодолели половину гребаной вселенной, полагаясь на интуицию? Ты что? Я не… — ноздри воргала раздулись от тяжелого выдоха, и он покачал головой. — Неудивительно, что Драккал был против этого. Яйца Клагара.

— Аркантус не отправился бы в подобное путешествие, не будучи уверенным, — сказала Секк'тхи. Она повернула голову, чтобы взглянуть в иллюминатор на землю далеко-далеко внизу.

— Спасибо тебе, Секк'тхи. Вот почему я взял тебя с собой. Я знаю, ты доверяешь мне, — Аркантус подчеркнул эти слова свирепым взглядом, устремленным на Урганда.

Воргал непонимающе уставился на него в ответ.

— Странно. Ты же говорил, что мы здесь только потому, что Драккал заставил тебя взять нас с собой.

— Я позвал тебя, потому что Драккал вынудил меня. Я позвал Секк'тхи, потому что мне нравится ее общество.

Илтурия рассмеялась, и Урганд пробормотал проклятие, но даже он улыбнулся через несколько мгновений и выражение его лица смягчилось, когда он взглянул на нее.

Аркантус мельком взглянул на пару, прежде чем вернуть свое внимание к иллюминатору. Стеснение распространилось по его груди, дополняя тяжесть в животе.

— Я провел долгое время, прячась. Долгое время я надеялся, что прошлое не настигнет меня, верил, что делаю достаточно, чтобы этого не произошло. Но я ошибался. И я не собираюсь бездействовать, пока моя пара в опасности. Я не собираюсь притворяться, что достаточно скрываться в крепости моего собственного творения, потому что этого никогда не было и никогда не будет. Хватит ждать. Он пришел за моей парой, и теперь я прикончу его. У него не будет другого шанса напасть. Он не сделает ни единым гребаным вдохом больше, что я ему позволю.

— Блядь, — прохрипел Урганд. — Ты знаешь, как возбудить воргала, отдаю должное. Но все равно было бы здорово, если бы у тебя действительно был какой-то план.

Вздохнув, Аркантус провел рукой по лицу.

— Чтобы успокоить тебя, Урганд, я скажу, что план есть. Это просто… слишком сложно, чтобы сейчас делиться деталями.

— Это меня не успокаивает. Нисколько.

— Не волнуйся, — сказала Секк'тхи, похлопав воргала по бедру. — Ты искусен среди хаоса. Все будет хорошо.

— Думаю, ты переоцениваешь мои навыки. Я просто тот, кто не дает людям истекать кровью достаточно долго, чтобы добраться до того, кто действительно все исправит.

— Возможно, именно таким ты и был, — илтурия обнажила зубы в подобии улыбки. — Когда-то я должна была стать пищей, но сейчас все не так.

Урганд усмехнулся, и его голубые глаза опустились, оглядывая ее.

— Не знаю, Секк'тхи… Думаю, я бы все же откусил кусочек.

Она наклонила голову, хотя ее улыбка не изменилась, новый угол наклона лица придал ему озорства.

— Если захочешь попробовать, Воргал, всегда пожалуйста. Но эта еда не заставит себя ждать.

Аркантус откинулся на спинку стула, переводя взгляд с воргала на илтурию и обратно.

— Хуже всего в этой ситуации то, что я не могу прокомментировать этот откровенный флирт, чтобы не быть раздавленным под тяжестью своего лицемерия.

Глаза Урганда расширились, и он быстро отвел взгляд от Секк'тхи, издав звук, который был наполовину кашлем, наполовину рычанием.

— Я не флиртую.

Секк'тхи наблюдала за ним краешком глаза.

— Воргалы не флиртуют. Они просто берут то, что хотят. Разве это не обычай твоего рода, Урганд?

Воргал поднял руку, чтобы почесать затылок.

— Э-э… да. Верно.

Уголок рта Аркантуса приподнялся. Он хотел, чтобы это была развлекательная поездка, чтобы ею наслаждался он сам, его пара и друзья. Они, безусловно, заслужили этого, особенно после смертельной битвы с силами Синдиката.

— В любом случае, Арк, — Урганд прочистил горло, — ты так и не сказал, кто, по-твоему, стоит за этим.

Аркантус перевел взгляд на обзорный экран. Пламя погасло, оставив беспрепятственный вид на облака и землю под ними. Ответ сформировался у него в горле, но слова были хриплыми и тяжелыми, переполненными гневом и ненавистью. Он все равно выдавил их.

— Довольно богатый землянин из города под названием Сиэтл.

— Думаю, в этом есть смысл. Похитить кого-то из Артоса и привезти сюда — дело недешевое.

— Особенно тот, у кого есть чип Консорциума, — сказала Секк'тхи.

Урганд нахмурился, и между его бровями образовалась складка.

— Но зачем ему преследовать ее? Прямо здесь целый гребаный мир, полный терран.

— Потому что нет никого, земного или иного, похожего на Саманту, — ответил Аркантус более резко, чем хотел. Он не смог приглушить эту резкость, продолжая. — И этот богатый терранец, оказывается, ее бывший жених.

ЧЕТЫРЕ

Аркантус вышел из главной спальни и обнаружил Секк'тхи, сидящую за столом и смотрящую на панораму Нью-Йорка через большие окна, и Урганда, сидящего на диване и пьющего воду из довольно дорогой на вид бутылки. Взгляд воргала переместился на Аркантуса.

Урганд поперхнулся. Вода брызнула у него изо рта и потекла по груди, намочив рубашку. Он отдернул бутылку, с которой капало еще больше жидкости, и закашлялся, его лицо потемнело.

Секк'тхи повернулась на стуле и ухватилась за его спинку, как будто собиралась встать, но ее глаза округлились.

— С ним все в порядке, — сказал Аркантус, скрестив руки на груди. — Просто терранская вода оказалась для него слишком тяжелой, — он наблюдал, как воргал, все еще кашляя, наклонился и вытер рукой рот.

— Какого хрена, седхи? — наконец прохрипел Урганд.

Аркантус моргнул, при этом его третий глаз немного не синхронизировался с двумя другими.

Сжав губы, чтобы заглушить новый приступ кашля, Урганд поднял свободную руку и жестом указал на Арка сверху вниз.

Нахмурившись, Аркантус развел руками и оглядел себя. Он переоделся в костюм, сшитый в вольтурианском стиле — модифицированный, конечно, с учетом его хвоста. Темная ткань подчеркивала его телосложение. Он разгладил переднюю часть пиджака, и когда материал сдвигался, на нем переливались тонкие узоры.

￼

— Не на такую реакцию я рассчитывал, — сказал Аркантус. — Ты вполне мог испортить мне весь вечер, Урганд.

— Как скажешь, седхи. Серьезно, во что ты одет? Хочешь произвести впечатление богатого придурка? Ты сейчас совсем не похож на себя.

Секк'тхи наклонила голову и оглядела Аркантуса.

— Я думаю, это выглядит неплохо.

— Еще раз доказывает, что ты моя любимица, — Аркантус махнул в сторону Секк'тхи. — Будь больше похож на нее, и однажды ты сможешь заслужить повышение.

Урганд фыркнул и поднялся с дивана.

— Все знают, что Драккал занимается выплатой заработной платы. Ты бы, наверное, обделался, если бы знал, сколько повышений он мне дал за эти годы.

Когда воргал вошел в мини-кухню люкса, Секк'тхи повернула свой стул к Аркантусу.

— Есть ли причина для этого нового образа? Он сильно отличается от того, что ты обычно носишь.

— В том-то и дело, — сказал Аркантус и подошел к окну. Это место, Нью-Йорк, напомнило ему Подземный город — знаки и огни, движение, как автомобильное, так и пешеходное, высокие сооружения, уходящие ввысь, в темноту. Конечно, в Нью-Йорке было больше терран, и настоящее небо, на которое можно было смотреть. — Моя любимая одежда привлекает внимание, когда я нахожусь вне дома. Это поможет мне слиться с толпой.

— Извини, босс, но я не думаю, что имеет значение, что ты носишь, — сказал Урганд, доставая полотенце из одного из ящиков. — Ты определенно не тот, кто способен слиться с толпой.

— Ну, ты тоже.

Урганд пожал плечами, прежде чем вытер полотенцем лицо и шею.

— Никогда этого не утверждал. Но на Терре гораздо больше воргалов, чем седхи.

Секк'тхи обнажила острые зубы в улыбке.

— Вы оба правы. Но зачем тебе нужно сливаться с толпой, пока мы находимся в этой комнате?

— Ты даже не очень старался. Совсем не подходишь к обивке, — со смехом сказал Урганд.

— Это может стать сюрпризом для вас обоих, но нам нужно будет покинуть отель, чтобы заняться делами здесь, на Терре. Знаешь, — Аркантус поднял руку, направив пальцы вниз, и поочередно взмахнул двумя из них, — выйти наружу.

Воргал нахмурился.

— Так ты привел нас сюда не для того, чтобы мы отдыхали в роскошных апартаментах?

— Нас ввели в заблуждение, — драматично вздохнула Секк'тхи.

— Подумать только, мы тебе доверяли, босс.

Аркантус упер руку в бедро и покачал головой.

— А я-то думал, что взял с собой серьезных членов охраны. Возможно, мне следовало просто взять Рази.

— Ты прекрасно знаешь, что бы делал, — ответил воргал.

— Я также точно знаю, чего бы он не стал делать — оскорблять своего работодателя.

— Признай это, Арк. Тебе нравится внимание.

— Теперь можешь заткнуться, Урганд.

Секк'тхи отодвинула стул и встала.

— Нам нужно переодеться?

— Зачем? — спросил Аркантус.

Урганд скомкал полотенце и бросил его на стойку.

— Мы выходим и приступаем к работе, верно?

— Мы? — Аркантус снова оглядел себя и ухмыльнулся, прежде чем вернуть взгляд к товарищам. — О, я понял. Приношу свои извинения за путаницу. В какой-то момент нам всем придется покинуть отель, но сегодня ухожу только я. Один.

Выражение лица воргала омрачилось.

— Не смотри на меня так, Урганд.

— Ты действительно думаешь, что выйдешь один? — спросил воргал.

— Нет. Я знаю, что пойду один.

— Я хочу, чтобы ты использовал свое воображение, босс. Вложи в него все, что можешь. Представь себя стоящим здесь с Драккалом и рассказывающим ему то, что ты только что рассказал нам, а затем скажи, какова была бы его реакция.

— Крааз ка’вал, Аркантус, — сказала Секк'тхи низким, преувеличенным рычанием, — тебя ударили по голове?

Аркантус фыркнул в безуспешной попытке подавить смех.

— Ты определенно уловила его сущность, Секк'тхи, но над акцентом не мешало бы немного поработать.

Хотя Урганд тоже смеялся, его юмор быстро угас.

— Мы идем с тобой.

— Нет, но я ценю вашу заботу, — Аркантус направился к двери, лениво помахивая хвостом. — Я собираюсь встретиться со старым другом, который, возможно, сможет помочь.

— Старый… — Урганд фыркнул, положил руки на стойку и наклонился к Арку. — Почему ты раньше не упомянул о том, что у тебя есть контакт на Терре?

— Разве я не упоминал об этом во время поездки?

— Нет, — хором ответили Урганд и Секк'тхи.

Слегка отшатнувшись, Аркантус перевел взгляд с одного на другого.

— Ну, во всяком случае, теперь вы знаете.

Округлив глаза и приоткрыв губы с выражением, похожим на недоверие, Урганд покачал головой.

— Как, черт возьми, ты так долго оставался в живых?

— Чистое упрямство, — Аркантус потянулся к кнопке управления дверью.

— Мы идем, — прорычал воргал.

— Ты что, не слышал, что я упрямый?

— Это не шутка, седхи.

Со вздохом Аркантус повернулся к своим спутникам.

— Этот друг… угрюмый. Появление втроем без предупреждения не сделает его счастливым.

— Так дай ему знать, что мы идем, — предложила Секк'тхи.

— Это не сработает. Наша динамика, — Аркантус махнул рукой, подыскивая слово, — «уникальна».

— Значит, мы подождем снаружи, — сказал Урганд.

— Или вы можете подождать здесь, — Аркантус указал обеими руками на пол. — Звучит заманчиво? Превосходно.

— Аркантус… — начал Урганд.

— Нет, нет. Теперь у нас есть план, воргал, как ты и хотел, — Аркантус протянул хвост назад и нажал кончиком на кнопку, открывая дверь. — Теперь вы не сможете от него отклониться.

Горько усмехнувшись, Урганд опустил голову.

— Драк убьет нас на хрен.

Аркантус ухмыльнулся, развернулся и шагнул в дверной проем. Как раз перед тем, как закрыть дверь, он услышал, как Секк'тхи сказала:

— Драккал узнает об этом, только если Арк действительно даст себя убить.

Проклятие воргала в ответ было слышно даже через закрытую дверь с шумоподавлением.

ПЯТЬ

Я в порядке, Урганд преувеличивает, — напечатал Аркантус и нажал на значок отправки.

Ответ пришел быстро.

КРААЗ КА’ВАЛ, ТЫ, БЛЯДЬ, СБЕЖАЛ ОДИН НА ЧУЖОЙ ПЛАНЕТЕ! В КАКОЙ РЕАЛЬНОСТИ ЭТО НОРМАЛЬНО?

Очевидно, в этой, — ответил Аркантус.

Он отключил экран голокомма и опустил руку, глядя через боковое окно ховеркара на размытые цветные полосы, проплывающие за пределами туннеля гиперпути.

Он должен был отдать должное людям — захватывающая транспортная система. Общедоступная информация, которую он нашел о ней, описывала гиперпуть как скоростной переход в трубе, и это выглядело вполне правдоподобно. Туннели позволяли летательным аппаратам перемещаться со скоростью, значительно превышающей ту, которую они могли бы достичь иным способом, эффективно соединяя всю Землю.

Согласно информации, любой желающий мог сесть в свой ховеркар, войти в гиперпуть и за несколько часов добраться до любой точки мира. Все ховеркары терранского производства взаимодействовали с системами гиперпути и автоматически направляли себя к запрограммированному месту назначения.

Из голокомма Арка донесся звук очередного входящего сообщения. Он взглянул на дисплей приборной панели: согласно данным автопилота, машина находилась в четырех минутах от места назначения.

Четыре минуты — достаточно, чтобы Драккал успел отправить целый поток сообщений. Когда ажера пошел в наступление…

— Блядь, — Аркантус вздохнул, снова поднимая руку, чтобы разблокировать голокомм.

К его удивлению, новое сообщение было не от Драккала, а от Саманты. Сердце забилось быстрее, разливая тепло по венам, которое уничтожило его раздражение. Он открыл сообщение.

Привет! Извини, что мне потребовалось так много времени, чтобы ответить. Я принимала душ, когда ты отправил сообщение, поэтому не услышала сигнала. Я так рада, что ты добрался в целости и сохранности. Не могу сказать, что я не волновалась здесь до чертиков. Я не могу дождаться, когда ты вернешься. Кроме того… ты украл моего спарринг-партнера!

Аркантус улыбнулся, несмотря на стеснение в груди. Он никогда не знал, что можно любить кого-то так сильно, как он любил Саманту, и никогда не думал, что можно скучать по кому-то так сильно, что это причиняет физическую боль. Он продолжил читать.

Здесь все хорошо. Все пытаются занять меня, а Драк играет в маму Медведицу. Или маму Кошечку, я думаю. А еще он злится на тебя. Ты бы видел, как у него сейчас шерсть встает дыбом.

Но без тебя здесь все по-другому. Я знаю, что ты занят, но… Если у тебя есть время, может быть, мы могли бы в ближайшее время провести голозвонок? Я очень хочу услышать твой голос и увидеть твое лицо. Я скучаю по тебе.

Люблю тебя. Береги себя.

— Ах, моя маленькая земляночка… — он закрыл глаза и представил лицо Саманты. Как бы сильно он ни жаждал ощутить прикосновение ее кожи к своей, почувствовать, как ее лоно сжимается вокруг его члена, услышать крики удовольствия, в тот момент ему было бы достаточно просто держать ее рядом, чтобы смотреть в ее глаза и видеть, как в них сияет любовь.

Это была их самая долгая разлука. Несмотря на расстояние, которое он преодолел за последние несколько дней, несмотря на все, что еще предстояло сделать, он испытывал искушение сесть на корабль и как можно быстрее вернуться к Саманте. Ничто не имело значения, кроме нее.

Именно поэтому я здесь.

Я не потерплю никаких угроз для Саманты.

Ради нее Арк нашел бы способ повернуть время вспять, сдвинуть галактики, сделать все возможное, чтобы сохранить ее в безопасности и дать ей понять, что ее любят глубже и яростнее, чем кого-либо во вселенных.

Аркантус открыл глаза и напечатал ответ, с каждым словом хмурясь все сильнее.

Я скучаю по тебе больше, чем могу выразить, мой цветок. Я хотел бы быть там с тобой. Я верю, что ты будешь держать всех в узде, включая мамочку Кошечку. Как бы мне ни хотелось позвонить, через несколько минут у меня встреча. Но мы скоро свяжемся. Я обещаю.

Я люблю тебя.

— И эти три маленьких слова даже близко не говорят о том, насколько сильно, — прохрипел он.

Он заставил себя отправить сообщение, прежде чем смог добавить что-то еще. Он мог бы сидеть там и писать часами, мог бы изливать душу в текстах, мог бы счастливо болтать с Самантой, пока космос не распадется на кварки, но он не позволил бы себе этого. Не тогда, когда над ней нависла эта тень.

А пока лучше, чтобы она не знала о заговоре против нее, не знала, что Арк собирается сделать, чтобы остановить это. Когда придет время, он расскажет ей, что натворил, и будет просить прощения за то, что хранил этот секрет.

Но он никогда бы не усомнился в том, что поступает правильно.

Ховеркар направился к краю туннеля, плавно вливаясь в поток автомобилей, текущих в трубу. Цветные полосы за пределами гипертрассы замедлились и потускнели, впереди замаячили широкие выходные ворота, пульсирующие энергией.

Аркантус сел и свесил ноги вниз.

Скоро, Саманта. Скоро я снова буду с тобой.

Ховеркар проехал через ворота. Аркантус прищурился от внезапного яркого света, но глаза быстро привыкли к тому, что было перед ним.

Если Нью-Йорк напоминал Подземный город своей вертикальностью и эффективным использованием пространства, то это место гораздо больше напоминало поверхность Артоса. Лос-Анджелес раскинулся перед ним, простираясь, насколько он мог видеть, на север и юг. Повсюду были высокие здания, но ничего подобного он не видел на горизонте Нью-Йорка — здесь было так много открытого воздуха, так много света. Солнце уже садилось в Нью-Йорке, оставляя на улицах глубокие тени, но здесь оно было высоким и ярким.

И снова, он не мог не пожелать, чтобы его пара была здесь, с ним, чтобы оценить вид.

Автомобиль повернул на север, выруливая в потоке машин на скоростную полосу. Еще через две минуты ховеркар начал снижаться и, наконец, приземлился в жилом районе, состоящем в основном из жилых комплексов.

Несколькими быстрыми командами голокомму Арк определил местонахождение местных систем безопасности и наблюдения и подключился к тем, что находились в ведении городских властей. Он выбрал все записывающие устройства в радиусе действия и взломал их, зафиксировав циклы во временной петле.

В конце концов, его здесь никогда не было.

Аркантус вышел из автомобиля. Подняв руки над головой и расправив хвост, он выгнул спину и с ворчанием потянулся. Сорокапятиминутное путешествие от побережья к побережью показалось ему в десять раз более долгим, потому что его занимали собственные мысли и ярость Драккала.

Он опустил руки, поправил одежду и зашагал к жилому комплексу. Рядом с воротами безопасности, ведущими во внутренний двор, была установлена телефонная будка с указанием жильцов и номеров их квартир. Он нашел то, что искал — 312— и нажал на кнопку.

До него донесся тихий гул парящих машин, проносящихся по воздуху высоко над головой. Где-то в другом месте высокий вой сирен эхом разносился по улицам. Гораздо ближе животные издавали звуки, похожие на призывные крики, а дети играли, смеялись и кричали. Все эти звуки были знакомыми и в то же время чужими, достаточно не похожими на терранские, что странным образом интриговало.

После краткого осмотра окрестностей он снова нажал кнопку.

Прошло несколько секунд. Аркантус вздохнул и пробормотал:

— Я проделал весь этот путь, а у них даже не хватает вежливости оказаться дома именно тогда, когда они мне нужны?

Еще раз оглядевшись, он направил левую руку на ворота и сделал жест, активирующий программу взлома замков в его голокомме. Не прошло и полсекунды, как щелкнул запирающий механизм.

— О нет, кто-то оставил ее незапертой, — Аркантус толкнул ворота и вошел во двор.

Апартаменты были расположены во внутреннем дворе на пяти уровнях, которые соединялись несколькими лестницами. В центре располагался бассейн с чистой водой, а в кашпо, расставленных вокруг, росли высокие деревья с широкими длинными листьями на верхушках.

Он поднялся по первой лестнице на третий этаж, обогнул дорожку и остановился у входной ниши в квартиру 312. Он постучал костяшками пальцев по двери и повернул голову, прислушиваясь.

Ответа не последовало.

Что ж, я очень надеюсь, что это правильный адрес.

Направляя руку к дверной защелке, он повторил жест взлома замка. Звуки отдаленных ховеркаров продолжались раздаваться, слегка усиливаясь в коридоре, а из одной из соседних квартир доносились басы громкой музыки, но немедленного щелчка не последовало.

Аркантус раздраженно фыркнул через ноздри. Он постучал пальцем по бедру, борясь с желанием блуждать глазами, это выглядело бы подозрительно и, как услужливо заметили его товарищи, он изначально был не совсем незаметным.

Защелка щелкнула. Аркантус взялся за ручку и медленно открыл дверь, опираясь всем телом на ведущую руку. К счастью, не сработала сигнализация, не выстрелило оружие, и ничего не взорвалось, когда он вошел в квартиру. Он закрыл за собой дверь, снова запер ее и огляделся.

Дом был скромно обставлен и оформлен, он состоял из небольшой гостиной с примыкающей кухней и нескольких дверей, две из которых были открыты. Одна вела в спальню, другая — в туалет. Цвета были приглушенными — в основном серыми и синими. На стене висело несколько фотографий, некоторые из которых были голографическими, некоторые — старомодными печатными, а рядом с диваном стояла стилизованная скульптура танцующей женщины.

Каким-то образом это место оказалось совсем не таким, как он себе представлял, и в то же время именно таким, как он ожидал.

Он немного побродил по дому, тщательно осматривая гостиную. Учитывая, кто здесь жил, он очень сомневался, что жилище было таким обыденным и безобидным, каким казалось. Но он пришел не для того, чтобы обшаривать чужой дом и проверять личные вещи.

Аркантус сел на диван, достал голокомм и подключил его к голографической развлекательной системе, прежде чем откинуться назад, вытянув одну руку вдоль спинки. Со стены проецировался голографический экран. Он согнул ногу, положив лодыжку на противоположное колено, и медленно прокрутил различные развлекательные, спортивные и новостные каналы. После десяти лет, проведенных в «Бесконечном городе», было странно видеть столько всего, чего он не знал и не понимал.

Он выбрал что-то знакомое — мелодраму со смешанным актерским составом волтурианцев и землян в главной роли, когда защелка входной двери снова щелкнула.

Легким движением руки Аркантус выключил голограмму, а затем быстро устроился в полулежачем положении, закинув обе руки на спинку дивана.

Дверь распахнулась. В квартиру вошла женщина, неуклюже неся две большие сумки. Ее лицо было опущено, когда она повернулась спиной к комнате, пинком захлопнула дверь и неуклюже заперла ее.

Повернувшись, женщина вошла вглубь, подняла взгляд и остановилась. Сумки с грохотом упали на пол. Ее правая рука опустилась с неожиданной скоростью и откинула ткань длинной рубашки. В ней оказался небольшой бластерный пистолет, который она направила на Аркантуса.

Он широко улыбнулся.

— Привет, Абелла.

Она моргнула с отвисшей челюстью. Абелла медленно поднесла левое запястье, на котором носила голокомм, ко рту.

— Выполнить поиск. Может ли беременность вызывать галлюцинации?

Аркантус усмехнулся. Пока голокомм отвечал информацией о гормональных изменениях и их влиянии на человеческий разум, он оглядел ее. Прошел почти год с тех пор, как он видел Абеллу Митчелл, и она определенно изменилась. Ее черные волосы были короче, чем он помнил, и они больше не были окрашены в синий цвет на концах. Ее кожа приобрела более здоровый блеск, зеленые глаза стали ярче, и было совершенно очевидно, что она ждет ребенка. У Абеллы все еще были те же длинные, гибкие конечности, но живот округлился, а груди стали полнее.

Тогда он был так заинтригован ею. Настолько, что это побудило его искать собственную земляночку. Если бы она и Тентил не попросили его о помощи, Аркантус, возможно, никогда бы не нашел свою Саманту.

Внезапное страстное желание охватило его. Он хотел увидеть, как живот Саманты увеличивается от их ребенка. Ему хотелось положить руку ей на живот и знать, что внутри растет новая жизнь — жизнь, которую они создали вместе.

Блядь. Время от времени его посещали эти мысли с тех пор, как он и его пара впервые заговорили об этом, но это страстное желание находилось на гораздо более подсознательном уровне.

Он отогнал эти мысли, хотя избавиться от них было нелегко. Сейчас было не время зацикливаться на подобных вещах. У него будет время помечтать после того, как он закончит свои дела на Терре. Он подождал, пока голокомм Абеллы не замолчит, прежде чем заговорить.

— Я не галлюцинация, землянка. Я из плоти и крови, — низко нахмурив брови, он махнул рукой. — И металла, полагаю.

— О. Ладно… Значит, я не схожу с ума, — ее бластер не дрогнул, когда она держала его двумя руками и сузила глаза. — Какого хрена ты делаешь в моей квартире, Алкорин?

— Пришел в гости к старым друзьям.

— Друзья обычно не вламываются в дом, когда приходят в гости.

Аркантус наклонил голову и ухмыльнулся.

— Ну, я не такой, как все, не так ли?

— Нет, ты не такой. Никогда не думала, что увижу тебя снова, — она сморщила нос, когда взгляд скользнул по нему. — Что на тебе надето?

— Почему всем не нравится моя одежда? — он развел руками. — Так случилось, что я отношусь к тому типу мужчин, которые потрясающе выглядят в чем угодно, а еще лучше, когда я вообще ничего не ношу.

Абелла фыркнула.

— Это тебе совсем не идет, — она склонила голову набок и нахмурилась. — Кстати, почему ты здесь? Мы заплатили тебе больше, чем ты просил.

— Тебе не нужно направлять на меня оружие. Не сочти меня дерзким, но, пожалуйста, — он похлопал по диванной подушке рядом с собой, — сядь и поговори со мной.

Абелла выгнула бровь.

— Сядь и поговори? Ты проделал весь этот путь только для того, чтобы… поговорить?

— Ты и твоя пара когда-то искали моей помощи. Теперь я пришел к вам.

Она опустила бластер и нахмурилась.

— Тебе нужна наша помощь?

— Ну, его помощь, но я бы и не подумал отказывать тебе.

Она закатила глаза и фыркнула, но в конце концов убрала бластер в кобуру.

— Просто чтобы ты знал, Тентил больше не занимается такой работой.

Осторожно присев на корточки и поддерживая одной рукой округлившийся живот, она потянулась за продуктами, которые вывалились из пакетов.

Аркантус поднялся с дивана, подошел к Абелле и протянул ей руку.

— Я стал причиной этого беспорядка. Я его и уберу.

Абелла ткнула пальцем ему в лицо.

— Меня это все еще не интересует. Я очень счастлива в браке, — она повернула руку и пошевелила пальцами, на одном из которых сверкало кольцо, — и замужем.

— И беременна. Поздравляю, — сказал Аркантус, беря ее за руку. Он помог ей подняться. — Я тоже очень счастлив. Что касается брака…

Она прищурилась.

— Что это за взгляд? Что это значит?

— Возможно, мне все-таки нужна твоя помощь, Абелла.

ШЕСТЬ

Движением большого пальца Тентил отключил атмосферную защиту ховербайка. Вокруг него пронесся ветер, взъерошив волосы и раздув куртку. Он глубоко вдохнул.

Бесчисленные запахи смешались, не все из которых были приятными. Хотя Абелла сказала, что качество воздуха здесь значительно улучшилось за последние несколько десятилетий, в нем все еще ощущались намеки на смог и промышленное загрязнение, усиленные запахом озона от электроники, работающей на солнце. Бетон и металл дополняли эти ароматы. Но было и гораздо большее — благоухание разнообразных растений, насыщенный запах самой земли, аромат сотен различных блюд и десятков различных видов, сосуществующих вместе.

Как ни странно, для Тентила эта смесь ароматов стала символом свободы. Этим воздухом он дышал, когда они с Абеллой начали строить свою совместную жизнь. Этим воздухом он дышал, когда они поженились, когда смотрели, как растет живот Абеллы вместе с их ребенком, когда они вслух мечтали о доме под открытым небом с деревьями, травой и местом, где их ребенок мог бегать и играть.

Он повел ховербайк вниз, и его растущее возбуждение усилилось. Это была лучшая часть каждого дня — когда он возвращался домой к ней. Его паре. Его Абелле.

По контракту с Объединенной Земной Федерацией он должен обучать терранских солдат на военных базах в пустыне, а иногда и на орбите. Несмотря на то что контракт длился уже шесть месяцев, он еще не успел освоиться среди военных.

По своей сути они не сильно отличались от Вечной Стражи Бесконечного Города. Они олицетворяли власть, порядок, закон — все то, чего Тентил был обучен избегать, от чег уклонялся. Его роль заключалась в том, чтобы выслеживать, наносить удары и убивать, эффективно и безжалостно, прежде чем исчезнуть в тени. Даже если бы он больше не выполнял эту работу, он не смог бы избавиться от всего, что вложил в него Мастер.

Проводить дни в жарких, тесных помещениях с солдатами, которые пробуждали инстинкты, вбитые в него на протяжении всей жизни, было более истощающим занятием, чем он мог себе представить. Он не должен был тренировать правительственные силы. Они были врагами. Возможно, врагами.

Повезло, что статус подрядчика оставлял его вне военной иерархии. После пережитого в Ордене Пустоты он никогда больше не хотел подчиняться чьей-либо власти. Он проложит свой собственный путь для себя, своей пары и их ребенка.

И все же офицеры, которые были его связными, казалось, были довольны его работой и упомянули, что его подготовка уже пригождалась. Всего несколько недель назад они с Абеллой видели новость о том, что тайная команда специалистов UTF^3 обнаружила и спасла десять человек, недавно похищенных работорговцами.

Дополнительной информации о военной команде предоставлено не было, но он знал — Тентил обучал их.

И это… было приятно. Кроме Абеллы и ее семьи, у него не было никакой связи с этим миром или его жителями, и все же он не мог слышать о похищении землян, не думая о ней, не вспоминая состояние, в котором она была, когда он спас ее из поместья Каллиона. Не вспоминая о следах от электрошока, синяках, слишком бледной коже, пугающем количестве веса, которое она потеряла за считанные дни.

Тентила забрали ребенком, и он страдал большую часть своей жизни, но эти страдания придали ему сил. Если он мог использовать эту силу, чтобы избавить других от такой боли… разве это не стоящее дело? Разве это не был идеальный способ плюнуть на наследие Мастера и возвыситься над ним?

Антигравитационные двигатели загудели между ног, когда он поставил мотоцикл на крышу гаража. Он заехал на парковку, заглушил двигатель и остановился, чтобы стереть пылинку с приборной панели.

Все, что действительно имело значение, — это его пара. Абелла была причиной его пребывания здесь, причиной стремления к самосовершенствованию, к счастливой, мирной жизни. Она была причиной, по которой он подписал контракт UTF и выполнял эту работу.

И она была причиной того, как тяжело было расставаться каждое утро.

Все его инстинкты требовали, чтобы он был с ней, защищал ее, лелеял, и эти инстинкты усилились в геометрической прогрессии с начала ее беременности. Каждый день, когда он просыпался рядом с Абеллой, она звала его своим телом, запахом, душой. И он редко сопротивлялся.

Они привыкли называть это своей утренней зарядкой… или, иногда, первым завтраком.

На его губах появилась ухмылка.

Тентил слез с ховербайка и зашагал к лестнице, подгоняемый внезапным голодом. Он хотел свою пару. Незамедлительно. Нуждался в ней сейчас.

Но даже это желание не могло помешать ему разглядывать машины, припаркованные в гараже, когда он проезжал мимо них, не могло помешать изучать людей, которых он видел. Несколько машин на воздушной подушке были незнакомы, но лица — нет.

Когда он спускался по лестнице под открытым небом, его взору открылся парк, разделяемый окружающими жилыми комплексами. Дети нескольких видов играли на красочных площадках и бегали по зеленой траве, смеясь, разговаривая и крича.

Тентил видел много странных вещей с тех пор, как прибыл на Землю, но эта была одной из самых странных и самых трогательных. Дети Ордена научились быть молчаливыми и серьезными. Никакой игры не было, только тренировки.

Но прежде… была игра. Была радость. Со своим народом, под луной и звездами…

Не в первый раз он представил себя и Абеллу там, внизу, с их ребенком, бегающими по траве, смеющимися, кувыркающимися, карабкающимися и катающимися, и улыбнулся про себя.

Все те вещи, которые ты отнял у меня, я нахожу снова. Одну за другой. Твоя тень увядает на солнце, Мастер.

Поднявшись на третий этаж, он перешел на лестничную площадку жилого комплекса. Его глаза продолжали блуждать, как и всегда — Артос остался позади, а Мастер мертв, но Тентил никогда не терял бдительности.

В некотором смысле, он был на взводе, живя в таком месте, как это. Жизнь казалась слишком мирной, слишком тихой. Проблемы в этой области возникали редко. Это казалось неестественным после того, как он провел большую часть жизни в подземном мире Артоса.

Никто из людей, которых он видел снаружи, не был незнакомцем. Даже если он не разговаривал с большинством из них, он знал их имена, знал квартиры, в которых они проживали. Посторонних поблизости не было. Причин для тревоги нет.

Орден умер вместе с Мастером.

Не так ли?

Когда он приблизился ко входу в свою квартиру, до него донесся запах, от которого он запнулся. Капля яда потекла с клыков и обожгла язык. Он стиснул зубы. Тентил узнал этот запах. Он было отчетлив, незабываем…

Но он чувствовал этот запах только в Бесконечном городе. Он чувствовал его только в Ниссе Вай, когда они с Абеллой ходили…

Нет. Этого не может быть.

Запах стал только сильнее, когда он подошел к двери. Мужской, пряный, экзотический.

В груди Тентила зародилось рычание. Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, согнул пальцы, чтобы выпустить когти, и вытащил из-за пояса тристиловый нож. Прекрасно зная, что замок издает слышимый щелчок всякий раз, когда открывается, Тентил резко отпер дверь и распахнул ее, врываясь внутрь с энергией, потрескивающей в мышцах. Дверь ударилась о стену с такой силой, что отскочила и захлопнулась прямо за ним.

Он едва заметил.

Немногое, с чем он столкнулся в своей жизни, удивило его настолько, чтобы остановить на полпути, но то, что он увидел сейчас, полностью остановило Тентила. Шок, замешательство и необузданная, огненная ярость закружились в груди, и он снова зарычал, обнажив клыки.

Седхи развалился на диване Тентила всего в нескольких метрах от Абеллы, которая сидела в соседнем кресле с откидной спинкой. Хотя седхи был одет в темный сшитый на заказ костюм, его неторопливую, раскинутую позу и желто-черные глаза было невозможно спутать ни с чем, как и эту высокомерную гребаную ухмылку.

— Ах, Тентил, — сказал Фальсификатор Алкорин, — как мило с твоей стороны присоединиться к нам.

Абелла застенчиво улыбнулась и указала на седхи.

— У нас, э-э, гость.

Тентил бросился через комнату. Вскочив со стула, Абелла встала у него на пути, широко раскинув руки. Его сердце бешено заколотилось. Используя каждый мускул тела, он остановил себя за мгновение до того, как мог врезаться в свою беременную пару.

Она не пошевелилась, даже не дрогнула, просто не сводила с него глаз.

— Тентил, не надо.

Позади нее Алкорин оставался в той же расслабленной позе, выражение его лица не изменилось, за исключением слегка расширившейся ухмылки.

— Отойди, — скомандовал Тентил, не сводя взгляда с седхи.

— Нет, пока ты не уберешь нож и не пообещаешь, что не причинишь ему вреда, — сказала Абелла.

— Он недолго будет чувствовать боль.

Алкорин усмехнулся.

— И меня заставили поверить, что ты больше не убиваешь людей.

Тентил наклонился к седхи, обнажая клыки.

— Готов сделать исключение.

Абелла закатила глаза и положила ладони ему на живот. Медленно она провела ими по его груди, плечам и шее, пока не обхватила подбородок. По ее настоянию он повернулся к ней лицом.

— Ты не убьешь его, — сказала она.

Когда его пара смотрела на него своими большими зелеными глазами с таким нежным, но суровым выражением лица, когда она так успокаивающе прикасалась к нему мягкими, но уверенными руками… Никто не мог успокоить его душу, никто не мог унять жестокие инстинкты, как могла она.

— Он опасен, — прохрипел Тентил.

— Он помог нам.

— Он хотел трахнуть тебя.

Абелла усмехнулась.

— Он был вежлив со мной, — она оглянулась через плечо на Алкорина. — По большей части.

Тентил зарычал и отступил, стряхивая руки своей пары. Он собирался убить седхи. А потом, когда Алкорин умрет, он найдет способ убить его снова, просто для верности.

— Я шучу! Шучу! — Абелла обняла Тентила и положила голову ему на грудь. — Прости. Наверное, не самое подходящее время для шуток.

— В любом случае, я бы никогда не назвал то, что я делаю, словом «трахать», — сказал Алкорин. — В этом акте гораздо больше мастерства и артистизма.

Тентил снова двинулся к нему.

— Ты еб…

Седхи вскинул руки, демонстрируя металлические ладони.

— Я здесь не ради твоей пары, зентури. Хотя могу признать, что, возможно, после нашей встречи я был одержим ею немного дольше, чем это можно считать нормальным, а также с тех пор я нашел свою истинную пару. Я не желаю никого, кроме моей Саманты.

— У тебя есть пара, — решительно сказал Тентил. — У тебя.

Ухмылка Алкорина исчезла, и в его глазах появился жесткий огонек.

— И я бы ни за что не предал ее.

— У него есть пара-землянка, — Абелла запрокинула голову, чтобы посмотреть на Тентила. — Алк здесь из-за нее, — она протянула руку и погладила Тентила по подбородку. — Он пришел просить тебя о помощи.

Напрягая челюстные мышцы, Тентил перевел взгляд со своей пары на Алкорина.

— Я отказываюсь. Уходи.

Абелла нахмурилась.

— Тентил.

— Мы только избежали всего, что он олицетворяет, Абелла. Я не позволю ему втянуть тебя и нашего ребенка в это обратно.

— Алкорин помог нам, когда мы больше всего в этом нуждались. Он — причина, по которой мы смогли начать все сначала, причина, по которой мы сейчас здесь, в этом месте, которое сделали своим домом. Причина, по которой мы можем жить в мире.

Пальцы Тентила крепче сжали рукоятку ножа. Свободной рукой он погладил Абеллу по затылку.

— Мы заплатили ему за это. Это бизнес, а не благотворительность. Так он сказал.

Она нахмурилась и отвела руку, чтобы ткнуть его в грудь.

— Аркантус, — сказал седхи.

Тентил стиснул зубы.

— Это должно что-то значить?

— Это мое имя. Мое настоящее имя. Я говорил тебе, что Алкорин — это один из многих псевдонимов.

— Это должно было повлиять на мое решение? — Тентил встретился взглядом с седхи.

Аркантус пожал плечами.

— Это проявление доверия, но ты можешь интерпретировать это как хочешь.

Абелла провела ладонью по руке Тентила, пока не остановилась на кулаке, который все еще сжимал нож.

— Пожалуйста, Тентил. Он здесь не для того, чтобы причинить нам вред. Ему просто нужна твоя помощь.

— Моя пара в опасности, — сказал Аркантус. — Я сделаю все, чтобы обезопасить ее. Поэтому я отбросил свою гордость и пришел сюда. Я с радостью заплачу тебе за любые услуги, зентури.

Тентил снова обратил свое внимание на Абеллу. Он не мог не думать об опасности, в которой она была, не мог не вспоминать о том, что он сделал, чтобы защитить ее. Он вступил в войну с орденом ассасинов, который вырастил его. Он разрушил все, что знал, и разнес бы всю вселенную на куски, если бы это было необходимо.

Крепче взяв Абеллу за волосы, он наклонился и вдохнул ее аромат. Ее запах был еще более соблазнительным, чем при их первой встрече. Ее глаза оставались прикованными к его.

С тихим рыком он накрыл ее рот своим, впиваясь в губы диким поцелуем. И она открылась ему навстречу, жадно отвечая. Она запустила пальцы в его волосы, податливо прижалась к нему всем телом и провела языком по острию его зубов.

С клыков потекла сладкая струйка яда, и его член напрягся. Его инстинкты требовали, чтобы он заявил права на свою пару сейчас, чтобы установил господство над потенциальным соперником, чтобы доказал, что он более сильный мужчина.

Этим инстинктам нельзя было отказать.

Что-то ударило его в живот, заставив Тентила прийти в себя.

Абелла усмехнулась, прерывая поцелуй и открывая глаза, чтобы улыбнуться ему. Она напоминает, что у нас есть компания.

Возможно, его инстинктам можно было отказать. По крайней мере, ненадолго.

— Пожалуйста, не позволяйте мне прерывать вас, — сказал Аркантус.

— Могу я хотя бы немного причинить ему боль? — спросил Тентил, слова вырывались из его горящего, поврежденного горла грубым шепотом.

Абелла прижалась к его губам еще одним поцелуем.

— Нет.

Тяжело вздохнув через нос, Тентил вернул нож в ножны. Он положил руку на живот своей пары, а другую переместил на ее шею сбоку, обхватив подбородок. Их дочь, которая должна была родиться со дня на день, прижалась к его ладони. Пульс Абеллы под кончиками его пальцев бился ровно. Его пара, его ребенок, его семья… его все.

Если пара Аркантуса была в опасности точно так же, как Абелла в Артосе, как мог Тентил отказать ему в помощи? Он понимал страх седхи, его отчаяние. Понимал все это слишком хорошо.

Он не отводил взгляда от Абеллы, когда сказал:

— Хорошо, седхи. Но я не буду убивать ради тебя.

— Я не прошу тебя никого убивать, зентури, — ответил Аркантус. — Мне просто нужна твоя помощь, чтобы добраться до него.

СЕМЬ

В коридоре было устрашающе тихо, когда Аркантус шел к своим апартаментам. Любой шум поглощался мягким ковром с рисунком и звукопоглощающими устройствами, несомненно установленными повсюду, что позволяло гостям отеля отдыхать, не слыша соседей.

Аркантусу это не понравилось. Тишина сама по себе его не беспокоила, но тишина в этом месте вызвала пробуждение какого-то инстинкта, который побуждал двигаться как можно тише, чтобы не нарушить это. Он не был новобранцем, пытающимся пробраться обратно в казарму после долгой ночной прогулки, или юнцом, пытающимся ускользнуть от внимания родителей после нарушения комендантского часа. Он был взрослым мужчиной, который отчитывался только перед самим собой.

Ну, перед собой и своей парой. Но ее здесь нет.

И будь он проклят, если не хотел, чтобы это было так.

Почему ему казалось, что он делает что-то неправильно?

Я нарушил несколько законов UTF и межгалактических законов и собираюсь нарушить еще как минимум несколько, но это не имеет никакого отношения к тому, что я сейчас чувствую.

С низким рычанием он ускорил шаг и потянул за воротник рубашки. Его беспокоил костюм. Он был сковывающим, удушающим, неправильным. Все это было похоже на ложь.

За последние десять лет я использовал почти две дюжины псевдонимов, но это оказалось слишком много для меня?

— Полагаю, я должен признать возможность того, что разлука с моей парой медленно сводит меня с ума, — пробормотал он. — Тем больше причин покончить со всем этим побыстрее.

Наконец, он добрался до номера, открыл дверь и шагнул внутрь. Окна, выходящие на горизонт, были затемнены, а весь свет выключен, за исключением слабого света на кухне, который только усиливал тени в остальной части номера.

Дверь за ним тихо закрылась, и Аркантус прошел вперед.

Темная фигура зашевелилась на диване, тяжело вздохнув. Хриплым со сна голосом Урганд спросил:

— Босс?

— Да, — ответил Аркантус, проходя мимо дивана и входя в кухню. — И как твой босс, я считаю, что должен заметить — взывать к потенциальному нарушителю в темноте ночи не слишком эффективное средство обеспечения безопасности.

Урганд фыркнул.

— Ты дал нам выходной.

Аркантус открыл холодильник.

— Не помню, чтобы говорил это.

— Ну, именно так я это и запомнил, а тебя не было рядом, чтобы поспорить.

— Вполне справедливо, — наклонившись, Аркантус внимательно изучил содержимое холодильника. Судя по картонным коробкам с едой, Урганд и Секк'тхи, должно быть, заказали ужин ранее. Он открыл одну из бутылок.

— Держись подальше от наших объедков, — проворчал воргал.

— Я просто смотрел.

— Это невежливо.

Аркантус нахмурился и снова закрыл контейнер.

— Этим и не наешься.

— Вот что, блядь, происходит, когда ты уходишь, не сказав, куда направляешься и когда вернешься.

— С этим не поспоришь, — сказал Аркантус со вздохом. Он проверил различные напитки, предоставленные отелем, знакома была только вода. Он остановился на бутылке с оранжевой жидкостью, на которой, к сожалению, было написано «апельсиновый сок». Комочки мякоти отделились и осели на дно. Встряхнув бутылку, он закрыл холодильник, подошел к ближайшему шкафчику и достал стакан. — Кстати, почему ты спишь на диване? Заснул, пытаясь дождаться меня?

Урганд сел и склонил голову набок, хрустнув шеей.

— Отсюда легче отслеживать угрозы.

Аркантус открыл контейнер и налил сок в стакан.

— Разве это преимущество не аннулируется, если ты спишь?

— Я чутко сплю, — воргал встал и подошел к столу у затемненных окон. На нем были только трусы, и тусклый свет не мог скрыть шрамы на теле от проницательных глаз Аркантуса. Ни один из них не был таким страшным, как у Таргена, но они иллюстрировали жизнь, полную конфликтов и битв, которые велись с трудом и не всегда выигрывались.

— Приобретенная черта характера? — Аркантус закрыл бутылку с соком и вернул ее в холодильник.

— Приобрел ее в авангарде, — Урганд остановился у стола и положил на него руку. — Если медики не были постоянно начеку, кто-то умирал. Большинство, я имею в виду.

Взяв стакан, Аркантус вышел из кухни и направился к воргалу за столом.

— Если уж на то пошло, Урганд, для меня большая честь видеть тебя в команде. А тем более, считать своим другом.

— Я понимаю, что это. Пробираешься поздно после побега, а потом пытаешься разжалобить меня приятными разговорами, — Урганд взглянул на Аркантуса и ухмыльнулся. — Все еще злюсь на тебя, седхи.

Аркантус провел языком по зубам.

— Я искренен.

Урганд усмехнулся.

— Я знаю, Арк. Ты приукрашиваешь правду двадцатью слоями модного дерьма и презрительного юмора, но не можешь скрыть свою суть.

Кибернетической рукой Аркантус указал на себя сверху вниз.

— От меня мало что осталось, кроме моей сути.

— Вот оно, — Воргал рассмеялся, но этот смех был прерван зевком. — Блядь. Кстати, сколько уже времени?

— Еще не поздно.

Прищурившись, Урганд взял что-то со стола и указал на окно. Черный оттенок исчез, восстановив прозрачность стекла.

Рассветный свет заиграл между возвышающимися зданиями, заливая гостиничный номер и избавляя его от иллюзии ночи. Урганд повернулся лицом к Аркантусу и сложил руки на груди.

— Что? Я не лгал, — Аркантус кивнул в сторону окна. — Еще рано.

— Ты невозможен, седхи.

Аркантус поднес стакан к губам и сделал глоток. Хмыкнув от удивления и восторга, он выставил напиток на свет.

— Кто бы мог подумать, что апельсин такой вкусный? И я не такой уж невозможный, Урганд. Всего навсего невероятный.

Губы Урганда приоткрылись с медленным, тяжелым выдохом, и он уставился на то, как Арк сделал еще один глоток сладкого, терпкого сока. Аркантус устремил нижние глаза на горизонт, но продолжал смотреть третьим на воргала. Он пил апельсиновый сок и наблюдал, как ярче светит солнце, как уплотняется воздушное движение, как толпы пешеходов снуют по улицам.

— Если я не съеживаюсь под взглядом Драккала, думаешь, у тебя получится лучше? — спросил Арк.

— Ты бы ничего не сказал, если бы это тебя не беспокоило.

Одна из дверей спален открылась.

Аркантус перевел третий глаз вперед и допил остаток сока, удовлетворенно вздохнув в конце.

— По вашему, я буду молчать только тогда, когда умру.

— Разговоры о смерти — это не лучший способ встретить восход солнца, — сказала Секк'тхи, подходя к мужчинам.

— Даже если смерть — наша работа?

Урганд хмыкнул.

— Сегодня тот самый день?

Поставив стакан на стол, Аркантус подошел к окну и постучал по нему костяшками пальцев. Он провел так много времени, глядя на мир через голоэкраны и стеклянные панели, глупо веря, что находится в безопасности, потому что держится особняком.

Но судьба всегда находила способ проникнуть внутрь.

Даже в безопасном комплексе он часто запирался от своих друзей, от тех, кому доверял и кого обожал. Он прятался от всего. Но это изменилось. Он изменился. Из-за Саманты. Она дала ему повод выйти из зоны комфорта. Она напомнила, что жить и выживать — это две разные вещи, и что последнее не обязательно ведет к первому.

Боже мой. Разве я не полон глубоких, мрачных мыслей этим утром?

— Нет, сегодня не тот день, — наконец ответил Аркантус.

— Можешь сказать нам что-нибудь? — спросил Урганд, проводя пальцами по волосам. — Хоть что-нибудь?

— Мой связной занимается этим вопросом. Если он не сможет найти способ, никто не сможет.

— О чем мы говорим?

— Пока не уверен, — Аркантус оглянулся через плечо. — Скорее всего, усиленная охрана, но ничего такого, что было бы неуместно в Золотом секторе. Богатые на Земле так же бережно относятся к своей частной жизни, как и богачи на нашей родине. Публичные записи его адреса заканчиваются на доме, который он делил с Самантой, но он переехал в другое место и скрывался. Даже если наша цель совсем недавно унаследовала состояние, он уже в полной мере им пользуется.

Секк'тхи взяла пустой бокал Арка и понюхала его, задумчиво напевая. Она размазала последние несколько капель по донышку.

— Неужели везде одно и то же? Богатство и власть принадлежат одним и тем же существам?

Сжав челюсти, Аркантус снова посмотрел вперед, переведя взгляд выше. Облака, которые все еще были частично скрыты тенью, плыли по светлеющему небу — небу, под которым он должен был стоять с Самантой.

— Не знаю, Секк'тхи. Но хотел бы я надеяться, что нет.

— Мы возьмем след, несмотря ни на что, — прорычал Урганд. — Может, он и крошечный, и большинство людей его никогда не заметят, но мы, черт возьми, возьмем его. Для Сэм и всех остальных, кто пострадал. Для… тебя, Секк'тхи.

Аркантус повернулся лицом к своим спутникам. Воргал и илтурия стояли, смотря друг на друга. Ее хвост медленно покачивался, а глаза были мягкими. Взгляд Урганда пылал всей страстью и убежденностью, которых Аркантус ожидал от него, каким бы грубым ни казался Урганд, он всецело заботился о ней.

Она положила когтистую руку на бицепс воргала.

— Тебе не нужно сражаться за меня, Урганд.

— Возможно нет. Но я с радостью буду сражаться бок о бок с тобой.

Ее губы растянулись в илтурийской улыбке.

— И я рада этому.

— Ну что ж, — Аркантус хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание спутников, — раз все решено, я пойду приму душ и переоденусь.

Урганд кивнул.

— Поспишь немного?

Брови Арка нахмурились.

— Что? Нет, мы где-нибудь прогуляемся.

Секк'тхи склонила голову набок.

— Ты сказал, что сегодня неподходящий день.

Подойдя к ним, Аркантус похлопал друзей по плечам.

— Но это не значит, что нам нечем заняться, — проскользнув между парой, он направился в главную спальню. — Вам следует привести себя в порядок. Я сомневаюсь, что жители этого города оценили бы почти обнаженного воргала, разгуливающего по улицам.

— Почему бы и нет? — спросила Секк'тхи.

— Да, почему бы и нет? — также спросил Урганд, проводя руками по широкой груди вниз к животу. — На меня не так уж трудно смотреть, не так ли?

Открывая дверь спальни, Аркантус оглянулся.

— Вовсе нет. Но стоит только взглянуть тебе в глаза, и они тут же отшатнутся из-за полного отсутствия харизмы.

— Не думаю, что большинство людей обратили бы внимание на его глаза. — сказала Секк'тхи, ее голос был немного ниже, хрипловатее.

Урганд ответил смехом, но его взгляд потеплел.

Блядь.

В этот момент Аркантус скучал по Саманте больше, чем когда-либо. Он провел еще одну ночь без нее, и наступило еще одно утро, и он не проснулся в своей постели с прижавшийся к нему парой. Сегодня будет еще один день, когда он не проведет руками, ртом и языком по ее восхитительному маленькому телу, не попробует ее на вкус, не введет в нее свой член. Без того, не найдет утешение и страсть в ее объятиях и не подарит ей то же самое.

Еще один день без ее улыбки, ее смеха, ее голоса.

Он вошел в спальню, закрыл дверь и достал голокомм. По пути в ванную он напечатал сообщение.

Независимо от того, сколько миров я увижу, независимо от того, скольких их обитателей я встречу, одно всегда остается неизменным, Саманта…

Ты. Ты — самое прекрасное, что когда-либо могли видеть мои глаза. Ты навсегда останешься центром моей вселенной.

Меня всегда будет тянуть к тебе.

ВОСЕМЬ

— А ты говорил, что никто не захочет этого видеть, — проворчал Урганд, когда он, Аркантус и Секк'тхи проходили мимо ликующей толпы, собравшейся вокруг группы уличных артистов.

Ни один из исполнителей, мужчин и женщин разных рас, хотя большинство из них были терранами, не носил ничего, кроме нижнего белья. На самом деле, на некоторых из них даже белья не было, вместо этого они использовали струнные и ударные инструменты, закрепленные на плечах, чтобы скрыть гениталии. Группа пела, играла и танцевала.

Конечно, к большому удовольствию многих зрителей.

— Возможно, это какая-то малоизвестная терранская традиция, — предположил Аркантус.

— О? — Урганд усмехнулся. — Я думал, ты знаешь все о терранах.

— По крайней мере, больше, чем ты.

— Не думаю, что это очень высокий стандарт для измерения, — сказала Секк'тхи.

Урганд разразился лающим смехом, привлекая внимание нескольких человек поблизости — немалый подвиг, учитывая, что жители Нью-Йорка казались по меньшей мере такими же отчужденными, как жители Артоса, если не больше.

— На самом деле нет.

Аркантус ускорил шаг.

— Пойдем. Мы здесь не для того, чтобы осматривать достопримечательности.

— Ему не нравится быть неправым, не так ли? — громким шепотом спросил Урганд Секк'тхи.

Секк'тхи хихикнула.

— О, ты заплатишь, воргал, — пробормотал Аркантус. — Ты заплатишь.

— Ты что-то сказал? — спросила Секк'тхи.

— Ничего. Мы почти достигли первого пункта назначения, — Арк указал на ряд элегантных витрин впереди, большинство из которых отличались чистым минималистичным дизайном.

— Может быть, я вернусь в отель, — сказал Урганд. — Комнате не помешала бы дополнительная охрана, верно?

— Нет, нет, воргал. Ты здесь в составе моей личной охраны. Что бы сказал Драккал, если бы узнал, что ты бросил меня в многолюдном центре чужого города?

— Что он сделал бы то же самое? — спросила Секк'тхи.

Аркантус поморщился и оглянулся на нее.

— Я не уверен, что ранит больше — серьезность, с которой ты это сказала, или тот факт, что ты, вероятно, права.

Урганд ухмыльнулся, нижняя губа обнажила короткие клыки.

— Не вероятно, седхи.

Когда они достигли первого магазина, Аркантус вошел без колебаний. Секк'тхи последовала за ним. Неудивительно, что Урганд задержался снаружи, его веселая ухмылка сменилась напряженным выражением лица.

Женщина-терранка в темном пиджаке поверх белой блузки поприветствовала Аркантуса, представившись Кристиной, и спросила, не нужна ли Арку помощь, но он просто покачал головой и приступил к просмотру товаров. Секк'тхи оставалась поблизости, ее глаза были широко раскрыты, а движения осторожны. Сегодня на ней была накидка в илтурийском стиле, состоящая из нескольких слоев длинной шелковистой ткани вокруг груди, талии, плеч и шеи, которая образовывала нечто вроде платья. Свободная цветастая ткань грациозно обтекала ее, когда она двигалась.

Платье Секк'тхи было простым, но элегантным, традиционным и в то же время привлекающим внимание. Было странно видеть ее в чем-то другом, кроме одежды в стиле милитари, которую она и остальная команда охраны предпочитали дома, но на ней это сидело хорошо. Платье, как и повседневный костюм Аркантуса, идеально сочетались с одеждой людей, мимо которых они проходили на улице.

Наконец, Урганд вошел в магазин. Среди стеклянных полок и гравированных кристаллов воргал выглядел ужасно неуместно. Его черные ботинки, серые брюки и простая рубашка могли бы идеально смотреться на военной базе или в шумном баре, но здесь он выглядел просто как несчастный случай, ожидающий своего часа.

Глаза Кристины расширились, когда ее взгляд упал на воргала, и улыбки, которой она одарила Аркантуса минуту назад, не стало. Она подошла к Урганду с поразительной напористостью.

— Сэр, я вынуждена попросить вас…

— Посмотри на это, — крикнул Аркантус, указывая воргалу на коллекцию кристаллов. — Тебе не кажется, что это смотрелось бы идеально в фойе?

Пробормотав «извините меня», Урганд обошел терранку, чтобы присоединиться к Аркантусу. Хотя его глаза сияли облегчением и благодарностью, нахмуренный лоб и сжатая челюсть выдавали замешательство и раздражение. Аркантус почти слышал невысказанный вопрос воргала.

Что, блять, такое фойе?

— Хм… — Урганд сложил руку на груди, а кулаком другой руки подпер подбородок, разглядывая выставленные товары. — Не уверен. Э-э-э… такое, вероятно, быстро надоест.

Аркантус поднял руку и постучал себя по нижней губе.

— Не знаю. Кристаллы обладают определенной… вневременностью, не так ли?

Брови Кристины поползли вверх. Она тихо фыркнула, но не стала продолжать разговор. Аркантус наблюдал за ней третьим глазом, пока она удалялась. Хотя терранка была занята уборкой одной из стеклянных полок, она регулярно бросала сердитые взгляды в сторону воргала и Аркантуса.

— Какого хрена мы здесь делаем? — тихо спросил Урганд. — Это какой-то способ найти информацию?

Присев на корточки, Аркантус осмотрел высокий кристалл с выгравированной внутри композицией из земных цветов, восхищаясь деталями и нежными красками.

— Мы просто пришли за покупками.

— Правда, босс?

— Правда, воргал, — Аркантус ухмыльнулся своему спутнику. — Добро пожаловать во вторую фазу плана.

— Покупать всякое дерьмо?

— О, мой дорогой друг, — Аркантус цокнул языком и покачал головой. — Ты не можешь сделать шаг назад, чтобы увидеть картину в целом? Мы не просто покупаем дерьмо. Мы покупаем дерьмо для Саманты.

Урганд глубоко вздохнул сквозь стиснутые зубы.

— Это должно облегчить мне задачу?

— Тебе нравится Саманта? — спросила Секк'тхи с противоположной стороны витрины.

Воргал встретился с ней взглядом.

— Конечно, нравится. Она моя подруга, это очевидно. По сути, моя семья.

— Хорошо. Тогда не жалуйся, когда ее партнер пытается сделать ее счастливой.

— Это не совсем то место, где я могу чувствовать себя комфортно, не то место, которму я принадлежу.

Илтурия обошла вокруг и встала рядом с Ургандом, проведя рукой по его предплечью.

— Никто из нас не принадлежит этому месту. Принадлежность — это не место. Это мы. Друзья, семья.

— Какая душевная мысль, — сказал Аркантус. Именно так он чувствовал себя с Самантой. Он чувствовал это и со всеми остальными из своей разношерстной маленькой команды, но особенно с ней. Дом — это не место, а состояние души.

Раздув ноздри, Урганд оглядел магазин и засмеялся.

— Какое замечательное место для этого разговора.

— Действительно, — Аркантус выпрямился. Он называл Саманту своим цветком и наблюдал, как она расцветает за те месяцы, которые они провели вместе. Этот кристалл был не просто красивой безделушкой, он должен был иметь значение, символику.

И все же…

Он поднял взгляд и увидел приближающуюся Кристину.

— Вам нужно будет совершить покупку, — сказала она, — или мне придется попросить вас троих уйти.

— Серьезно? — Аркантус нахмурился, сунул руку в карман и вытащил кредитный чип. — Вряд ли это хороший способ обращения с потенциальными клиентами.

Кристина поджала губы. Что бы еще ни говорил о ней Аркантус, а он мог бы сказать многое, у нее хватало на это мозгов.

— Друзья мои, не могли бы вы выйти? — спросил он.

— Никаких, блядь, проблем, — бросив последний взгляд на терранку, Урганд развернулся и направился к двери. Секк'тхи ненадолго задержалась, прежде чем последовать за ним.

Кристина многозначительно посмотрела на Аркантуса.

— Это престижное заведение. Каждая вещь — произведение искусства, тщательно спроектированное и изготовленное элитными мастерами. Нет двух одинаковых. Уверяю вас, сэр, здесь нет ничего, что вы могли бы…

Аркантус провел большим пальцем по кредитному чипу, активируя небольшое голографическое табло, отображающее количество хранящихся на нем кредитов.

Рот терранки открылся, глаза округлились, и она издала тихий звук, который едва ли можно было назвать хныканьем.

Сжав чип в кулаке, Аркантус наклонил голову.

— Напомни, как тебя зовут? — спросил он.

Она моргнула и прочистила горло.

— Кристина.

— Ну, Кристина, в настоящее время я далеко от своей пары и отказываюсь возвращаться к ней без подарков. Я хочу для нее что-то уникальное, что-то единственное в своем роде. Возможно, даже коллекцию подобных предметов. Потому что нет никого, подобного ей.

— М-мы… Конечно. У нас разнообразный выбор, и мы даже можем отправлять индивидуальные заказы, если вы хотите что-то более персонализированное или особенное, — она указала на один из нескольких столов, расположенных в задней части магазина, второй сотрудник сидел за другим столом с покупателем, заполняя информацию на голоэкране. Кристина продолжила. — Если вы присядете, мы можем рассмотреть варианты.

Он кивнул и махнул ей рукой, следуя по пятам, когда она шла к столу.

— Я бы подумал, что набора из дюжины было бы достаточно. Во всяком случае, для начала.

Ее походка дрогнула.

— Абсолютно! Все, что вы пожелаете. Мы можем потратить столько времени, сколько вам нужно, на просмотр нашего каталога. В нем показано гораздо больше, чем есть на витринах, — Кристина обошла стол и выдвинула стул, жестом приглашая его сесть напротив. На ее лице была широкая улыбка, которая вызывала беспокойство из-за того, что казалась по-настоящему теплой.

— Возможно, мне следовало показать деньги до того, как ты попросила моего друга уйти? — спросил он с усмешкой.

Она рассмеялась слишком быстро и громко.

— Скажи мне, Кристина… Ты получаешь комиссионные за проданные работы? — улыбка Аркантуса смягчилась, он схватил стул и медленно оттащил его от стола.

Улыбка Кристины погасла, и выражение ее лица посерьезнело. Она одернула подол пиджака и кивнула.

— Да. Чтобы способствовать высокому качеству наших услуг.

С тихим шипением Аркантус опустил руку.

— Я и не знал. В таком случае, — он отодвинул стул все с той же нарочитой медлительностью, позволив ножкам заскрежетать по полу, — боюсь, я не смогу вести здесь дела.

Ее глаза снова округлились, и она умиротворяюще подняла ладони.

— Нет, нет. Это просто вопрос… У нашего магазина хорошая репутация. И…имидж. Ваш друг просто не…

— Вы ведь помните, что пытаетесь убедить меня иметь с вами дело, не так ли?

Ее лицо слегка побледнело.

— Мне очень жаль, очень жа…

Ярость всколыхнулась в груди Аркантуса. Богатство и власть. Все везде действительно сводилось к богатству и власти, и очень многое из этого было связано с имиджем. С фасадом изысканности и престижа. Было ли это место на Терре, отвергающее кого-то, кто выглядел недостаточно утонченно по их стандартам, или высший класс в Артосе, покупающий других разумных существ для содержания в качестве домашних животных, слуг и развлечения, были ли это бизнесмены и криминальные авторитеты, которые надевали все самое лучшее, прежде чем выйти на публику, все это чертовски одинаково.

И Джеймс Клейтон ничем не отличался от них. Он использовал все свои средства, чтобы заманить Саманту, предложил заботу, поддержку, а затем использовал эту власть, чтобы надругаться над ней, зная, что она — никто по сравнению с ним в социальном плане, она не могла противостоять ему.

Но эта женщина не была ответственна за все. Она, конечно, была частью всего этого, но была просто винтиком, поддерживающим работу системы. Гнев Арка лучше было бы держать при себе.

У него будет шанс выпустить его достаточно скоро.

Небрежным взмахом руки он заставил терранку замолчать.

— Не я тот, перед кем ты должна извиняться. Теперь, если позволишь, я собираюсь воспользоваться этой ничтожной победой, потому что понимаю, такой человек, как ты, не изменится, и уйти. Хорошего дня, Кристина.

Аркантус повернулся и зашагал прочь, оставив терранку брызгать слюной.

Секк'тхи и Урганд ждали снаружи, когда он вышел из магазина.

— Полагаю, ты доволен собой, не так ли? — спросил воргал.

Пожав плечами, Аркантус сказал:

— Иногда самоудовлетворение — единственный доступный способ сделать себе приятно.

— Но ты сделал это не для себя, — сказала Секк'тхи.

— Неужели?

— Мы все знаем, что ты не такой самовлюбленный, каким притворяешься, — ответил Урганд.

Аркантус приподнял бровь.

— Хотя я не уверен, почему говорю это вслух, полагаю, что ты, возможно, оказываешь мне больше доверия, чем я того заслуживаю, Урганд.

Воргал хмыкнул.

— Яйца Клагара. Возможно, ты прав…

— Ну вот, опять ты за свое, — сказала Секк'тхи, обнажая острые зубы. — Идешь на поводу…

— И вот мы снова идем, — Аркантус пошел, вливаясь в поток пешеходов.

Быстрые шаги его спутников раздались позади, когда они поспешили за ним.

— Отель в той стороне, — сказал Урганд.

— Мы сделали только одну остановку, — ответил Аркантус. — В нашем маршруте есть еще несколько десятков мест.

Он пришел сюда ради Саманты, и его не остановят такие как Кристина из хрустальной лавки. После вчерашнего разговора с Абеллой у него появилось гораздо лучшее представление о том, что ему нужно, о том, что помогло бы ему показать своей паре, как сильно он ее любит.

— Думаю, я извинюсь перед Сэм, когда мы вернемся, — сказал Урганд.

— Почему? — спросила Секк'тхи.

— Потому что, если так пойдет дальше, я убью босса до того, как мы отправимся в обратный путь.

Губы Аркантуса скривились в ухмылке.

— Постараюсь не забыть добавить твое имя в список ожидания позже, воргал.

— Если ты не поставишь меня на первое место, мы больше не друзья.

ДЕВЯТЬ

— Ты, блядь, шутишь? — Урганд сердито посмотрел на Аркантуса.

Улыбаясь, Арк поднял метровую коробку немного выше.

— С чего бы мне шутить?

Челюстные мышцы воргала вздулись, на шее натянулись жилы. На его руках уже болталось по меньшей мере десять сумок, большинство из которых были набиты товарами, несколько шопперов с одеждой были перекинуты через плечо, а под мышками зажато по коробке.

— Ты более чем способен сам нести это, — Урганд слегка приподнял руки. — И это тоже.

— Мне нужны свободные руки.

— Зачем? Ожидаешь неприятностей? — сухо спросил воргал.

— Нет, — Аркантус положил коробку на поднятые предплечья Урганда. — На случай, если я найду что-нибудь еще, что захочу приобрести, — он похлопал по крышке коробки и отступил назад.

Секк'тхи вытянула руки, демонстрируя тонкие бледно-зеленые чешуйки на ладонях.

— Я могу помочь.

— Спасибо, — выражение лица Урганда смягчилось, он наклонил голову, чтобы прижать сумки с одеждой к плечу, и повернулся к ней.

— Нет, — сказал Аркантус.

Воргал снова уставился на него.

— Нет?

— Секк'тхи тоже нужны свободные руки. Она мой телохранитель.

— Я тоже должен быть твоим телохранителем, а не блядским носильщиком!

Аркантус пожал плечами.

— Я решил изменить твои должностные обязанности.

— Ты не можешь этого сделать.

— Могу. Ты что, не читал трудовой договор?

— Мне не нужно было подписывать договор, — сказала Секк'тхи.

Брови Урганда опустились, и в сочетании с небрежным хмурым взглядом получилось выражение явно не впечатленное.

— Не было никакого трудового договора.

Аркантус ткнул в него пальцем.

— Именно. Так что твоя работа — это то, что я скажу делать в любой момент времени.

Усмехнувшись, Урганд покачал головой.

— Ты скользкий, как проклятый канализационный скрудж. Это все месть за то, что я посмеивался над тобой ранее?

Разглаживая свой костюм спереди, Аркантус ответил:

— Друг мой, я гораздо выше такого мелочного возмездия.

— Тогда почему ты заставляешь меня весь день все таскать?

— Разве мы уже не проходили через это? — Аркантус прижал руку к груди. — Я должен иметь возможность заключать сделки с продавцами, — он указал на Секк'тхи. — Она должна быть в состоянии реагировать на опасность, так что ее руки должны быть свободны, — наконец он указал на Урганда. — А ты — воргал.

— У него самые красивые мышцы? — нетерпеливо предположила Секк'тхи.

Аркантус бросил на нее суровый взгляд.

— Возможно, у него самые большие мышцы, но это не означает, что они самые красивые.

— Это также не значит обратное.

— Неужели я недостаточно плачу вам всем, чтобы время от времени заслужить немного лести?

— Седхи, тебе повезло, что все это для Сэм, иначе я бы выбросил это прямо здесь и ушел, — сказал Урганд.

— И тебе повезло, что ты мне нравишься, воргал, — Аркантус пошел к выходу из магазина, хвост мелькал за ним. Требовалось немалое усилие воли, чтобы сохранить плавность движений и не дать ему проявить свое беспокойство.

Он толкнул дверь, вышел и отступил в сторону, широко распахнув ее.

Урганд замедлил шаг, дойдя до выхода. Шаркающей походкой воргал развернулся и шагнул в дверной проем. Его лицо было маской напряженной сосредоточенности, когда он раскачивался и извивался, едва не зацепившись чем-нибудь за дверной косяк.

— Кто знал, что ты можешь двигаться с такой точностью и грацией? — спросил Аркантус, как только Урганд вышел.

Пробормотав проклятие, воргал покачал головой. Секк'тхи вышла следом за ним, ее глаза светились весельем.

Хотя улицы все еще были оживлены, толпы поредели, что дало Аркантусу и его спутникам возможность передохнуть и лучше ориентироваться в окружающей обстановке. Сходство между Нью-Йорком и Артосом проявлялось отчетливее в общем впечатлении. Но при ближайшем рассмотрении два города, что неудивительно, оказались совершенно разными.

Так много здесь было изящного, блестящего и яркого, так много современного. Металл, стекло и пластик, голограммы и подсветка, электронные дисплеи, быстрый и эффективный общественный транспорт. И все это сочеталось с фундаментом города, с его костной структурой. Повсюду было много каменной кладки. Во многих зданиях были резные входы и оконные рамы, скульптурные украшения, кирпичные стены и деревянные двери. История была представлена здесь таким образом, который не был обычным явлением в Бесконечном Городе.

И это послужило отрезвляющим напоминанием Аркантусу. Всего сто пятьдесят лет назад путешествие за пределы земной орбиты было для терран не более чем мечтой. Предки Саманты всего за несколько поколений до этого смотрели в ночное небо и видели недостижимое.

Любой задержки в развитии человечества было бы достаточно, чтобы Аркантус и Саманта никогда не встретились. Столько событий должно было произойти совершенно определенным образом, чтобы он нашел ее, а шансы на то, что Арк и его пара встретятся друг с другом, были настолько невообразимо малы, что граничили с невозможностью.

Блядь. Я скучаю по ней.

— Мы занимались этим весь день, — сказал Урганд. — Сколько еще мест в твоем проклятом списке?

Аркантус поднял единственный палец.

Урганд издал прерывистый вздох облегчения и возблагодарил все высшие силы, которые могли его слушать.

— Не за что, — сказал Аркантус, прежде чем тронуться в путь и помахать друзьям рукой.

Они продвигались по улице, проходя мимо других магазинов и контор. Театр с большим шатром стоял поперек проезжей части. Сотни людей выстроились снаружи, и пешеходы просто обтекали их. Над головой длинными потоками проносились ховеркары, некоторые из них отрывались, чтобы опуститься в специально отведенных зонах для приземления.

Из голокомма Арка донесся сигнал сообщения. Подняв запястье, он посмотрел вниз. Его сердце сжалось, когда он увидел сообщение от Саманты.

Я скучаю по тебе.

Он оскалил зубы в рычании и заставил себя отвести взгляд от этих трех маленьких слов. Ей было больно, гораздо больнее, чем могло передать это короткое сообщение. Все внутри него кричало о том, чтобы вернуться к ней. Если бы она только знала, как сильно он скучал по ней в ответ, как его убивало находиться так далеко от нее, как сильно болело его сердце из-за того, что он не видел ее улыбки каждое утро.

Но Саманта с самого начала была причиной, по которой Аркантус оказался здесь.

Еще один сигнал вернул его внимание к голокомму.

Это прозвучало слишком навязчиво? Я стараюсь не быть такой. Я знаю, что ты работаешь. Просто это… Это первый раз, когда мы вот так разлучены, и я очень, очень скучаю по тебе, Аркантус.

Сделав долгий, медленный вдох, напечатал ответ, каждое слово которого заставляло его сердце сжиматься чуть сильнее.

Я тоже это чувствую, мой цветок. Каждую секунду. Знай, что бы я ни делал, мои мысли только о тебе. Я скоро поговорю с тобой… и я вернусь домой так быстро, как только смогу.

Когда троица достигла места назначения, Аркантус сказал:

— Подождите здесь. Урганд, я разрешаю тебе сделать перерыв, — он указал на воргала, — но только на пять минут. Понятно?

Урганд ухмыльнулся.

— О, сейчас я как прервусь, седхи…

— Секк'тхи, держи его в узде.

— С радостью, — ответила она.

Ухмылка воргала стала шире.

— Меня не покидает ощущение, что я стал катализатором чего-то, что не мог предвидеть, — покачав головой, Аркантус вошел в ювелирный магазин.

Вооруженный охранник, стоявший сразу за дверью, приветствовал его коротким кивком. Аркантус ответил таким же кивком, прежде чем медленно обвел взглядом магазин. Витрины располагались по трем сторонам комнаты, а в промежутке между ними стояли другие. Приглушенный верхний свет только усиливал эффект множества свободно плавающих голографических прожекторов в каждом шкафу, которые заставляли предметы внутри ярко блестеть.

Он узнал часть конструкций и материалов — некоторые из них казались почти универсальными, охватывающими множество культур по всему космосу. Многие другие были ему незнакомы, за исключением смутного ощущения… терранского происхождения.

Одернув полы своего пиджака и засунув руки в карманы, Аркантус прошел вглубь магазина, по пути изучая выставленные товары. Ювелирные изделия были распределены по цветам камней. Он отказался от прекрасных пурпурных, потрясающих синих, ярких зеленых и глубоких, насыщенных красных тонов, отказался от бриллиантов, золота, платины и серебра. Ничто не привлекало его внимания, пока он не дошел до небольшой секции украшений с черными опалами.

На каждом камне были разноцветные облака: красные, зеленые, синие, желтые, оранжевые, которые переливались в зависимости от того, под каким углом он на них смотрел. Узоры на некоторых из этих опалов напоминали туманности и галактики, кружащиеся в пустоте космоса.

Женщина-терранка с седеющими волосами подошла с другой стороны прилавка.

— Добрый вечер. Я могу вам чем-нибудь помочь?

Аркантус одарил ее улыбкой.

— Да. Я хотел бы заказать кольцо для своей пары.

Она улыбнулась в ответ.

— У нас здесь широкий выбор. Может быть, один из них подойдет как то, что вы ищете?

Вынув руки из карманов, он активировал голокомм.

— Я не очень хороший художник, но, — он открыл изображения, над которыми трудился по дороге в отель тем утром. — Я хотел что-то подобное. Возможно ли такое сделать?

Женщина оперлась рукой о прилавок и наклонилась ближе, чтобы изучить изображения. Ее глаза заблестели.

— Это не должно стать проблемой. У вас есть на примете камень и огранка? Бриллианты традиционны для Терры.

Он небрежно махнул рукой.

— Слишком просто. И меня гораздо больше интересует личный смысл, чем вековой обычай, — вытянув руку, он постучал по крышке витрины с черным опалом. — Один из этих.

Ювелир вывела голоэкран над прилавком, используя его для ввода деталей, когда попросила Аркантуса предоставить более конкретную информацию. В течение нескольких минут она создала модель кольца и развернула голограмму в воздухе между ними.

Выражение лица Аркантуса смягчилось, и что-то теплое и крепкое обхватило его сердце.

— Идеально.

Широко улыбнувшись, ювелир сказала:

— Эта работа, безусловно, будет уникальной. Не могу дождаться, когда увижу готовое изделие, — она просмотрела еще несколько пунктов, пока голографическая модель медленно вращалась. — Все должно быть готово в течение двух недель.

— Хм. Оно мне нужно гораздо раньше.

— Это наш стандартный срок для изготовления индивидуальных заказов, сэр, и я уверяю вас, качество и мастерство исполнения стоят гораздо более длительного ожидания.

Аркантус кивнул, снова окидывая взглядом черные опалы.

— Я приду через три дня.

— Сэр, это…

— Моя пара покинула Терру в поисках новой жизни. Ей было нелегко здесь. Но это не сломило ее, и она цепляется за свои хорошие воспоминания. За счастье, которое у нее было. Я скоро вернусь к ней, и очень важно, чтобы у меня было это, чтобы подарить ей, когда мы воссоединимся. И как символ моей любви к ней, и как напоминание о том, откуда она родом.

Он достал из кармана кредитный чип, положил его на прилавок и подвинул к ювелиру.

— Если бы вы могли найти способ ускорить процесс, это бы очень много значило для меня и еще больше для нее. Гораздо больше, чем я когда-либо мог выразить словами.

Аркантус вернул руку в карман.

Терранка медленно выдохнула и уставилась на кредитный чип. Она сжала губы, и между ее бровями появилась крошечная складка, но в конце концов она положила руку на чип и подняла его.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Спасибо вам, — сказал Аркантус. — Искренне.

Как только заказ был сделан, Аркантус достал еще один кредитный чип, чтобы полностью оплатить счет.

Когда он вышел из магазина, его шаги стали легче, а в животе заиграло предвкушение. Ему не терпелось увидеть эту вещь, когда она будет готова. Более того, он был взволнован, ожидая того, как отреагирует на подарок Саманта.

ДЕСЯТЬ

— Мы закончили? — спросил Урганд.

Улыбаясь, Аркантус подошел ближе к другу. Он снял длинные пакеты с одеждой с плеча воргала, перекинув их через свою руку, а затем собрал коробки: как ту, которую Урганд держал на груди, так и те, что были у него под мышками.

Брови воргала нахмурились.

— Э-э…

— Мы возвращаемся в отель, — сказал Аркантус, зацепив пальцами ручки нескольких сумок, свисавших с руки Урганда.

Секк'тхи склонила голову набок.

— Кажется, в холле гостиницы был сувенирный магазин.

— Пожалуйста, не подкидывай ему никаких идей, — сказал Урганд.

Улыбка Арка стала шире.

— Теперь, когда ты упомянула об этом, Секк'тхи…

— Не смей, блядь, седхи.

Аркантус и Секк'тхи рассмеялись, и все трое направились к одной из специально отведенных посадочных площадок, где поймали такси. Как только все оказались внутри и Аркантус указал автономному транспортному средству место назначения, Урганд откинулся на спинку сиденья и вздохнул.

Сидя напротив воргала и илтурии, Арк активировал блокировщик записи, прежде чем удобно откинуться в кресле и изучить спутников.

Он знал Секк'тхи и Урганда много лет. Оба начинали как простые наемники, что было обусловлено характером его бизнеса и теми, с кем он обычно имел дело. Тарген, другой воргал из команды, порекомендовал Урганда. Они вместе сражались в элитных вооруженных силах своего народа — Авангарде.

Что касается Секк'тхи… ее путешествие было не таким простым, а путь не таким прямым. То, что она выбралась из своего прошлого беззаботной и доброй, было чудом. Она имела полное право быть озлобленной и ненавидящей все сущее.

Аркантус доверял им обоим, и ему нравилось их общество. Он не мог представить свою жизнь без участия Урганда, Секк'тхи и остальных своих друзей на Артосе.

— Спасибо вам, — сказал Аркантус.

И Урганд, и Секк'тхи посмотрели на него с растерянным выражением лиц, хотя изменения на морде илтурии, по понятным причинам, были менее заметными.

— За что? — спросил Урганд.

— Тебе за то, что донес сумки. Вам за то, что присмотрели за мной. За то, что присоединились к этому путешествию, — Аркантус пожал плечами, поднял руку и откинул с лица распущенные волосы. — За все.

Урганд усмехнулся, но в его веселье была мягкость.

— Я бы не стал ничего этого делать, если бы ты не платил так хорошо.

— Я пытаюсь создать трогательный момент, воргал. Тебе всегда нужно все испортить?

— Только твои штуки, седхи.

Аркантус фыркнул и откинул голову на подголовник.

— И это я получаю за то, что назначил Драккала ответственным за безопасность. Команду, которой нравится оскорблять меня.

Секк'тхи склонила голову. Ее голос звучал торжественно, когда она сказала:

— Спасибо. Без тебя я бы осталась потерянной и одинокой. Ты дал мне дом. Семью.

— И очевидно, что эта семья травмировала тебя так глубоко, что ты решила, что присоединиться к ней — это хорошо.

Урганд пнул Аркантуса тяжелым ботинком по голени, вызвав глухой металлический лязг, который отдался вибрацией в костях седхи.

— Предполагалось, что у нас будет время, помнишь?

Аркантус хихикнул.

— Я помню. Мои извинения, Секк'тхи.

Она подняла голову и обнажила зубы в усмешке.

— Все в порядке.

Уголок рта воргала приподнялся.

— Это путешествие действительно выбило тебя из колеи, не так ли?

— В последнее время у меня было много забот. Полагаю, я просто стал охотнее делиться своими мыслями.

— Ну, пока ты в настроении делиться… — Урганд указал подбородком в сторону задней части автомобиля. — Для чего все это?

— Саманта, — ответил Аркантус. — Разве я недостаточно ясно выразился?

— Ты мог бы выразиться более конкретно, седхи.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ты что-то задумал, — сказала Секк'тхи. — Это не просто подарки.

Аркантус усмехнулся, качая головой.

— Да. Мой взгляд на терранскую традицию, которую я надеюсь соблюсти так, чтобы моя пара это оценила.

— Она оценит все, что ты для нее сделаешь, — Секк'тхи постучала себя кулаком по груди. — Она любит тебя.

— И я люблю ее. Отсюда мое стремление достичь совершенства, хотя я знаю, что всегда буду не дотягивать до него.

Урганд ухмыльнулся и взглянул на илтурию.

— Может, стоит попросить о повышении жалованья, пока он такой?

Аркантус выгнул бровь.

— Или, может быть, мне стоит начать брать с тебя плату за проживание и питание, воргал.

Они рассмеялись, и какое-то время Аркантус был доволен. Но когда такси подъехало к отелю, он не смог избавиться от мрачных мыслей.

Сюрприз, который он планировал для Саманты, наполнил его гораздо большим волнением, чем тревогой, и одного этого было бы более чем достаточно, чтобы оправдать эту поездку на Терру. Но он пришел не за этим.

Он и его друзья разделили тяготы, когда прибыли в отель, хотя Аркантус сказал, что понесет это бремя сам. Пока они ехали в лифте на свой этаж, он понял, что не может думать ни о чем, кроме времени — времени, которое они с Самантой провели порознь, времени, оставшегося до их воссоединения. Времени, которое он потратил на покупку вещей, что без нее не имели для него ни смысла, ни ценности. Времени, которое потребовалось лифту, чтобы подняться.

Времени, когда Джеймсу Клейтону было позволено жить в мире, несмотря на его проступки, и сколько бы времени ни оставалось до того, цикл его жизни окончательно и бесповоротно завершится.

Меланхолия Арка быстро сменилась яростью.

Троица вошла в номер и поставила сумки и коробки, почти полностью накрыв ими стол.

— Блядь, — проворчал Урганд, расправляя плечи и разминая спину. — Это хуже, чем в первый день, когда мне пришлось маршировать в полном снаряжении.

— Ты преувеличиваешь, — сказала Секк'тхи.

Воргал рассмеялся.

— Легко тебе говорить. Напомни, сколько ты несла пакетов большую часть дня?

— Я несла бремя обеспечения нашей безопасности.

— Проклятье. У тебя хорошо получается трепать языком, Секк'тхи.

— Я не знаю, правда ли это, но мой язык годится и для многих других вещей. — ее глаза опустились, а улыбка стала шире.

Щеки Урганда потемнели.

— Ну и дела.

Легкая вибрация пробежала по руке Аркантуса. Он взглянул на голокомм, встроенный в протез. Дисплей показал, что получено новое сообщение.

Он разблокировал экран.

Ни имени, ни идентификатора связи. Только одно слово. «Найден».

Сердце Аркантуса пропустило удар, и тепло распространилось по его телу.

— Мы, э-э… — Урганд прочистил горло. — Нам нужно пойти перекусить. День был долгий.

Пришло второе безмолвное, неопознанное сообщение. «Завтра отправляюсь на разведку. Информация будет позже.»

— Да, нужно, — ответила Секк'тхи. — Может, мы сможем сходить в то место, что через несколько улиц отсюда? Я хотела попробовать хамбуртер с тех пор, как мы увидели рестораны на космической станции.

Аркантус глубоко вздохнул. Скоро цель, ради которой он совершил это путешествие, будет достигнута. Скоро он убедится, что его пара не только в безопасности, но и свободна от прошлого.

Урганд нахмурился.

— Хамбуртер?

— Какая-то терранская еда, — сказала Секк'тхи. — Возможно, я неправильно произношу это слово. Я видела много указателей на них.

— Я готов попробовать все, что ты захочешь, — Воргал перевел взгляд на Аркантуса. — Тебе нужно переодеться или принять душ перед тем, как мы уйдем?

Аркантус оторвался от экрана голокомма и покачал головой.

— Я не пойду. Но вы двое должны. Наслаждайтесь своими гамбургерами.

Секк'тхи восторженно взмахнула хвостом.

— Вот это слово! Гамбургер.

— Для меня оно по-прежнему ни черта не значит, — усмехнулся Урганд. — Ты уверен, что не хочешь пойти, босс?

— Да, — ответил Аркантус.

— Ты же не собираешься ускользнуть от нас, верно?

Со смешком Аркантус сказал:

— Не сегодня вечером. Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать.

— Мы привезем тебе гамбургер, — сказала Секк'тхи.

Аркантус поблагодарил ее, и илтурия с Ургандом ушли. Арк сразу осознал, насколько он был одинок в тот момент, и это только сделало его ситуацию более ужасной, более реальной.

Он пересек вселенную, чтобы кое-кого убить, и теперь это расстояние отделяло его от пары. Джеймс Клейтон не только причинил Саманте физический, психический и эмоциональный вред за время их совместной жизни, который она все еще несла в своем сердце, но теперь он заставил Арка отдалиться от нее.

И Аркантус почувствовал каждый сантиметр расстояния между собой и Самантой. Сейчас ничто другое не имело значения: ни усталость, подступающая к краям сознания, ни самопровозглашенная миссия, ни ожидающие его риски и препятствия. Он нуждался в ней.

Сняв пиджак, Арк бросил его на стул, повернулся и направился в главную спальню. Его рука уже была поднята, пальцы управляли голокоммом. Для звонка раздумий не требовалось, его тело знало, что делать. Его сердце и душа знали.

На экране дисплея появилась надпись «Подключение…».

Он наполнил легкие, задержал дыхание и уставился на экран.

Ты нужна мне, мой цветок. Ты нужна мне.

ОДИННАДЦАТЬ

Биение сердца Аркантуса с каждым ударом набирало скорость, каждая секунда тянулась бесконечно дольше предыдущей, и накапливающийся внутри жар становился невыносимым. Он расхаживал по спальне взад-вперед, взад-вперед.

И все равно на экране было написано только «Подключение».

Его горло сжалось, дыхание участилось. Нетерпение перерастало в тревогу. Ему нужно было услышать ее голос, увидеть лицо, но она не отвечала. Что-то не так? Если бы ей причинили вред, если бы она была в опасности, а его не было рядом, чтобы защитить ее…

Ткань его рубашки внезапно показалась слишком тесной. Держа голокомм поднятым, он вцепился в пуговицы, оторвав две верхние в отчаянном желании расстегнуть, чтобы дышать. Но даже с расстегнутой рубашкой он не мог вдохнуть достаточно воздуха, чтобы наполнить легкие.

С ней все в порядке?

Она в безопасности?

Почему она не отвечает?

Прошла еще одна секунда, еще одна вечность, и Аркантус не выдержал еще одной. Он потянулся к экрану управления. Он позвонит Драккалу. Тот должен был знать, должен был быть уверен, что все в порядке. Что с ними все в порядке. Что с ней все в порядке.

Но экран мигнул, слово «подключение» исчезло, и появилось улыбающееся лицо Саманты.

— Арк! — ее взгляд скользнул по нему, и улыбка исчезла. — С тобой все в порядке?

Его сердце бешено заколотилось, а дыхание вырвалось из легких с облегченным выдохом. Кожу покалывало от пережитого беспокойства.

— Все хорошо, Саманта. Я в порядке.

Она наклонилась ближе к голокомму и тихо спросила:

— Ты уверен?

Из всех людей, которых Арк встречал, из всех отношений, которые он завязывал, никто не мог успокоить его так, как это делала она. Никто не мог угомонить его внутреннее смятение так, как его Саманта.

— Это он? — спросил Драккал откуда-то поблизости.

Аркантус нахмурился.

— Драккал с тобой?

Саманта усмехнулась и подвинулась, позволив Арку увидеть Драккала, стоящего позади нее со скрещенными на груди руками и прищуренными глазами.

— Ну, с тех пор как ты украл Секк'тхи, Драккал стал моим новым спарринг-партнером, — она сморщила нос. — Но он не такой снисходительный.

— Ажера, если ты оставишь на ней хотя бы малейшую отметину, я отрежу тебе вторую руку, — прорычал Арк.

Драккал фыркнул.

— Видимо, для меня хорошо, что ты уехал по делам, не так ли, седхи?

Арк впился в него взглядом.

— Мы поговорим, когда я вернусь.

— Конечно, поговорим. Но все будет не так, как ты хочешь.

— Ты просто не можешь знать, как я хочу, чтобы все было, — Арк махнул рукой. — А теперь проваливай. Я позвонил своей паре, а не ее домашней кошке.

Драккал покачал головой.

— Кому-то будет очень больно позже.

— Хорошо. Возможно, впредь ты будешь задумываться о последствиях, прежде чем бросаться оскорблениями в мой адрес.

— Я не имел в виду, что это причинит боль мне, седхи.

Аркантус закатил глаза.

— О нет, неужели когти выпустишь?

— Я ухожу в уединенное место, — сказала Саманта, оглядываясь через плечо на обнажившего клыки Драккала, прежде чем уйти.

— Ты от этого не убежишь, Арк, — крикнул Драккал.

— Мне тоже было приятно поговорить с тобой, Драккал, — ответил Аркантус.

— Он не рад твоему отъезду, — сказала Саманта, выйдя в коридор.

— Его многое не устраивает, но он не хуже меня знает, что это было необходимо.

Впервые с тех пор, как появилось ее голографическое изображение, Аркантус по-настоящему посмотрел на свою пару, изучая каждую черточку ее лица и заново впитывая красоту. Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок на макушке, щеки слегка раскраснелись, на ней была майка, обнажающая плечи, руки и верхнюю часть груди. Эти большие карие глаза были такими же теплыми и выразительными, как всегда, и в них снова появился намек на беспокойство.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке, Аркантус? — спросила она. — Ранее ты выглядел неважно.

Он открыл рот, чтобы успокоить ее, но слова не сорвались с губ. Ему и так приходилось скрывать от нее достаточно того, что касалось этой поездки, зачем скрывать еще больше?

— Честно говоря, мой цветочек, мне просто нужно было увидеть тебя. И когда ты не ответила, я не смог удержаться от того, чтобы представить себе тысячу ужасов, которые, должно быть, обрушились на тебя из-за того, что меня не было рядом.

— Мне очень жаль. Мы включили музыку на полную громкость, вот почему я не слышала твоего звонка. Но у нас все в порядке. Драккал в курсе всех дел, а Килок, Корок и Рази наверстывают упущенное. Тарген… Что ж, Тарген есть Тарген, — она улыбнулась. — Мы в безопасности. Я в безопасности.

Он не мог не улыбнуться в ответ.

— Я знаю. Тебе не нужно извиняться, Саманта. Довольно лицемерно с моей стороны паниковать, когда ты не отвечаешь немедленно, учитывая, как часто я не выходил на связь во время этой поездки, — он снова оглядел ее, и его улыбка смягчилась. — Но все, что имеет значение, это то, что сейчас я могу смотреть в твои глаза и слышать твой милый, нежный голос.

Ее щеки залились краской.

— Я тоже рада тебя видеть. Я скучаю по тебе, — она отвернулась и подняла другую руку, открывая то, что Арк принял за дверь их спальни. — Как долго тебя еще не будет?

Аркантус подошел к кровати.

— Не знаю, мой цветок. Надеюсь, мы уедем уже через несколько дней, но я не могу сказать точно. Как бы долго это ни продолжалось, я не смогу вернуться домой так быстро, как хочу.

Фон за спиной Саманты был знакомым, когда она пробиралась дальше в их комнату и забралась на кровать, изображение дрожало. Как только она устроилась, прислонившись спиной к изголовью кровати, подтянув колени и положив на них руку, Сэм улыбнулась.

— Я тоже не могу дождаться, когда ты вернешься домой. И ты все еще не можешь сказать мне, где находишься?

— Пока нет, Саманта.

Она нахмурила лоб, опустила глаза и тихо хихикнула.

— Арк, на тебе парадная рубашка?

Нахмурившись, он посмотрел вниз и потянул ткань рубашки, слегка распахнув ее.

— Я просто пытаюсь не выделяться. Ты будешь смеяться надо мной за это?

Саманта покачала головой.

— О, нет! Нет, я бы не стала над тобой смеяться. Это просто… что-то новенькое. Я видела тебя только в халатах и набедренных повязках. Или вообще без одежды, — прикусив нижнюю губу зубами, она наклонила голову и посмотрела на него снизу вверх. — Но в этом ты выглядишь очень привлекательно.

— Безусловно, — промурлыкал он, когда дразнящий жар вспыхнул у него в животе. Его рука снова поползла к рубашке, пальцы теребили следующую пуговицу. — Но здесь довольно жарко.

Ее взгляд остановился на его пальцах.

— Правда?

Он расстегнул пуговицу и еще немного распахнул рубашку.

— Безумно жарко.

— Может быть, тебе было бы удобнее… снять ее?

Аркантус ухмыльнулся.

— Боже мой, Саманта, какой же бесстыдной ты стала.

Ее глаза расширились, и она опустила голову, закрыв лицо рукой.

— Только потому, что ты пробуждаешь это во мне, — она растопырила пальцы, чтобы посмотреть сквозь них. — Это очень похоже на наш первый разговор по голокомму.

Ухмылка Аркантуса стала шире, и он расстегнул еще одну пуговицу.

— О, я могу назвать несколько отличий.

— Каких?

— Во-первых, я не набросился на тебя после того, как ошибочно принял за одного из своих сотрудников, — еще одна пуговица расстегнута, и рука Арка скользнула к талии. — И я еще не видел твоих трусиков.

— Ты не… — она опустила руку и уставилась на него. — Ты видел мои трусики?

— Да. Прекрасные белые, — при воспоминании об этом в его горле зародилось одобрительное рычание. — Твоя аппетитная попка занимала мои мысли гораздо чаще, чем я хотел бы признать.

— Я не знала, что ты можешь разглядеть их под таким углом.

— О, я и не могу. И это была самая восхитительная пытка, которую я когда-либо испытывал, — последняя пуговица расстегнулась, и он расправил полы рубашки в стороны. — Распусти волосы, мой цветок.

Не сводя глаз с его груди, Саманта протянула руку и развязала резинку для волос. Ее длинные каштановые пряди каскадом рассыпались по плечам. Она покачала головой, позволяя локонам улечься.

— Ах, моя пара, как же так получается, что ты становишься красивее с каждым днем? — прохрипел Аркантус. Его член напрягся внутри щели, пульсируя глубокой болью.

Ее щеки вспыхнули.

— Ты заставляешь меня чувствовать все это.

— Все, что я когда-либо делал — это указывал на то, что было всегда, — он снял рубашку, позволив ей растечься по кровати позади, когда его взгляд упал на нежные изгибы ее грудей. — Позволь мне увидеть больше этой красоты.

Саманта опустила глаза и заломила руки.

— Я… Я никогда раньше этого не делала, Арк.

— Возможно, и нет, но мы делали гораздо большее вместе, — он наклонился ближе к голокомму. — Посмотри на меня, Саманта.

Она встретила его взгляд без колебаний.

— Я бы никогда не заставил тебя делать то, что тебе неприятно, — он протянул руку, чтобы провести тыльной стороной пальцев по ее щекам. Когда они прошли сквозь голограмму, он сжал руку в кулак и опустил ее. То, что он не мог утешить ее чем-то таким простым, как прикосновение, приводило в бешенство. — Со мной ты в безопасности. Ты ведь знаешь это, верно?

Она кивнула, ее глаза заблестели от эмоций.

— Да.

— Я всегда буду ждать, когда ты сделаешь шаг навстречу. Хотя мы далеко друг от друга, я здесь, с тобой. Эти мгновения принадлежат нам, и только мы определяем, что и как должно быть. И я хочу провести это время только с тобой. Мне все равно как.

— Арк… — Сэм нахмурилась и схватилась за лямку майки. — Не то чтобы мне было неудобно. Я хочу сделать это с тобой. Это просто что-то новенькое, и я… Я нервничаю. Нервничаю, что все будет не так, как ты ожидаешь, что у меня ничего не получится. Что я… разочарую тебя.

Выражение его лица смягчилось, и он легко вздохнул.

— Ах, мой цветок. Ты никогда не сможешь разочаровать меня. Для меня все, что ты делаешь, идеально. Ты идеальна.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я бы хотела, чтобы ты был здесь. Как бы я хотела прикоснуться к тебе.

— Я желаю того же, — он наклонил голову, и его губы медленно растянулись в ухмылке. — А пока нам придется действовать руками друг друга, — он подвинулся к изголовью кровати и уперся в нее спиной, щелкнув пальцем, чтобы зафиксировать голограмму в воздухе, и положил перед собой диск с оптическим приемником, чтобы освободить руку. — Где бы ты коснулась меня в первую очередь, моя пара?

— Твои губы, — она поднесла пальцы ко рту и провела ими по нижней губе. — Я бы их поцеловала.

Он подражал ее действиям своей рукой. Хотя это никогда не могло сравниться с ощущением ее пальцев, по губам все равно пробежало покалывание.

— Твой поцелуй никогда не перестает разжигать во мне огонь. Что бы ты сделала дальше?

Она прикусила нижнюю губу, когда ее глаза скользнули по нему.

— Я… Я бы провела руками по твоей груди. Я бы почувствовала жар под своими ладонями, почувствовала, как бьется твое сердце.

Арк провел руками по грудным мышцам, остановив одну над сердцем, как раз в тот момент, когда Саманта положила руку на свое.

— Я бы почувствовала, как оно бьется в унисон с моим, — тихо сказала она, встретившись с ним взглядом. — Что бы ты сделал со мной?

Его член выдвинулся из щели и был остановлен барьером штанов, что почти заставило его содрогнуться.

— Я бы снял с тебя одежду, обнажая понемногу, — Арк с трудом сохранял контроль, но не хотел, чтобы этот момент прошел слишком быстро.

Пальцы Саманты сжались на груди. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, когда села и поднесла голокомм поближе. Мгновение спустя она наклонилась вперед, и, когда она откинулась к изголовью, оптический приемник, который она установила в конце кровати, позволил Аркантусу полностью ее видеть.

— Хорошо, Саманта, — прошептала она себе под нос, взявшись за низ майки. — Сексуальной. Ты можешь быть сексуальной.

Сердце Аркантуса растаяло. Ты уже сексуальна.

Она стянула майку через голову, обнажив живот и спортивный лифчик, и отбросила ее в сторону. Склонив голову и рассыпав длинные волосы по плечам, она стянула бретельки и расстегнула лифчик, он полетел туда же, где лежала майка.

Аркантус восхищенно смотрел на то, как его пара раздевается. Он наблюдал, как ее розовые соски затвердели на открытом воздухе, как она прикрывалась руками, прежде чем храбро убрать их, как она вцепилась в пояс своих леггинсов. Хотя ее движения ни в коем случае не были движениями опытной соблазнительницы, Арк был совершенно очарован, он не смог бы отвести взгляд, даже если бы захотел.

Его член пульсировал, а в паху ощущалась глубокая боль, которая не утихнет, пока Саманта не вернется в его объятия.

Она приподняла задницу, стягивая леггинсы и нижнее белье с бедер вниз по ногам. Когда все зацепилось вокруг ее ступней, Сэм остановилась и посмотрела на Аркантуса с застенчивым выражением лица.

— Я… думаю, это было не совсем медленным раздеванием, не так ли?

Не в силах сдержать голодное рычание в голосе, Арк ответил:

— Это было прекрасно, Саманта.

Она улыбнулась и покачала головой, стягивая с ног одежду.

— Ты просто пытаешься меня успокоить.

— Нет, мой цветок. Я чувствую это, — он прерывисто вздохнул и стиснул зубы из-за давления в паху. Его член напрягся в штанах, требуя свободы, требуя ее тепла и прикосновений.

Вернувшись на место и поджав ноги, она перекинула волосы через плечо и нервно провела пальцами по длинным прядям.

— Ты тоже разденешься для меня?

Уголок его рта приподнялся.

— Мои руки — твои. Скажи мне, что бы ты сделала, Саманта.

— Я бы… я бы… — она закрыла глаза и сжала губы, словно собираясь с силами. — Пока мои губы и язык обводили бы твой кхал, я бы провела руками по твоему животу, сгибая пальцы так, что ногти задели бы твою кожу, — она открыла глаза. — Затем я бы подразнила тебя чуть выше брюк, проводя пальцами вниз-вверх.

Мышцы его живота дрогнули, когда он последовал ее указаниям, проводя руками по своей коже. Ощущение покалывания, вызванное его прикосновением, было дразнящим, усиленным желанием в ее глазах.

— А потом я расстегнула бы твои штаны, чтобы освободить тебя, — продолжила она.

Он практически разорвал ткань в стремлении завладеть этой свободой, и резко вздохнул, когда прохладный воздух подразнил разгоряченную плоть его члена. Сегменты извивались, жаждая ее тепла и освобождения. Он стиснул штаны обоими кулаками, чтобы не схватить себя.

Взгляд Саманты остановился на его члене. Ее язык выскользнул, чтобы смочить губы — губы, которыми Арк отчаянно хотел завладеть, поцеловать, попробовать на вкус. Ее пальцы замерли в волосах, сжимая пряди так, как он всегда это делал.

— Я бы провел большим пальцем по твоей губе, — он на мгновение прикусил свою губу клыком, наблюдая, как она подносит кончики пальцев ко рту. — Затем медленно спустился по подбородку вдоль стройной шеи, прежде чем обхватить грудь руками и заявить на тебя права обжигающим поцелуем.

Глаза Сэм потемнели, губы приоткрылись, она обхватила ладонями груди.

— Сожми их, Саманта. Ласкай их. Поклоняйся им, как поклонялся бы я. Вот так. Представь, как мой рот захватывает один из этих прелестных сосков, сильно посасывая, представь, как мои клыки дразнят твою нежную плоть.

Она ущипнула себя за сосок, покрутила его и захныкала.

— Арк…

— В чем дело, мой цветок? Чего ты хочешь?

— Я хочу тебя.

— И я есть у тебя. Во всех смыслах, даже в другой вселенной. А теперь раздвинь ноги и дай мне увидеть тебя.

Приподняв одно колено, она медленно отвела ногу в сторону, раздвигая бедра. Ее лоно раскрылось, обнажив розовые лепестки, уже покрытые росой возбуждения.

Аркантус застонал, сильно ударив хвостом по кровати. Его брюки чуть не порвались, когда напряжение в руках усилилось в десять раз, но он не позволил им двигаться дальше.

— Черт возьми, Саманта. Ты уже мокрая для меня.

Ее щеки вспыхнули, но она не перестала ласкать грудь.

— Обхвати рукой свой… свой…

Он ухмыльнулся.

— Мой член?

Она кивнула.

Аркантус заставил себя оторвать одну руку от брюк. Как кибернетическая конечность могла чувствоваться такой одеревеневшей и напряженной? Медленно он переместил руку к основанию члена и сомкнул пальцы вокруг него. Сегменты притянулись друг к другу. Дрожь пробежала по его телу, из горла вырвалось рычание, и он сжал член крепче, отчаянно пытаясь остановить неизбежный взрыв.

— Погладь его, — сказала Саманта. — Медленно, как это сделала бы я.

Не отрывая от нее взгляда, Арк провел рукой вверх. Он резко вдохнул через ноздри и стиснул зубы от переполнявших его ощущений, но не остановился, не изменил этого нарочитого темпа.

— Опусти руку вниз, мой цветок. Двигаясь к киске, дразни себя, точно так же, как это сделал бы я.

Высвободив одну из своих грудей, Саманта провела пальцами по животу, вокруг пупка, затем еще ниже, пересекая полосу темных завитков, которые Арк любил гладить, пока не достигал вершины наслаждения.

— Остановись, — прохрипел Арк дрожащим голосом, продолжая поглаживать. — Скажи мне, Саманта. Скажи мне, чего ты хочешь, в чем ты нуждаешься.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Я… я хочу твои губы, твой язык, твои пальцы.

— Но все, что ты можешь получить — это мой голос. Мой приказ.

Что-то промелькнуло в глазах Саманты, что-то похожее на страх, и ее дыхание участилось. Она отвернулась, нахмурив брови и закрыв глаза, делая один глубокий вдох за другим.

— Это не он, — прошептала она так тихо, что Арк едва расслышал.

Аркантус убрал руку, и его сердце замерло. Не слишком ли быстро он подтолкнул ее к новому? Слишком напористо? Не всколыхнул ли он какие-то воспоминания, не вскрыл ли старую рану?

Это не он могло относиться только к одному человеку, но беспокойство Арка за свою пару в тот момент намного перевесило его ненависть к Джеймсу Клейтону.

— Саманта?

Она повернула к нему лицо. Страх, который был в ее глазах, исчез, сменившись решимостью.

Решимостью и любовью.

— Приказывай мне, — сказала она.

— Мы можем остановиться, — несмотря на невыносимое давление в паху, несмотря на мучительную боль в члене, ему удалось сохранить голос ровным. Его собственный дискомфорт был небольшой ценой за ее благополучие.

— Нет. Пожалуйста, Аркантус. Я… Мне нужно это. Мне нужен ты, — она шире раздвинула ноги, ее палец все еще находился над клитором. — Приказывай мне. Я твоя.

Этот свет в ее глазах, снова хищный, заглушил все дальнейшие сомнения, которые у него могли быть, и вызвал новую волну желания. Его пальцы дернулись, сжимая нежный ствол. Он с трудом подавил рычание.

— Опусти руку ниже, — сказал он, возобновляя движение кулака. — Собери смазку на кончиках своих пальцев, — он застонал, когда средний палец скользнул между складками ее киски и исчез внутри. Как он хотел, чтобы это был его палец или язык. Рот наполнился слюной при воспоминании о ее вкусе. — Теперь обведи клитор, — продолжил он, восхищенно наблюдая за ней. — Да. Вот так. Представь, что это мой язык дарит тебе наслаждение, постепенно усиливая ощущения, как я знаю, ты любишь. Сдержанно, несмотря на мое желание попробовать тебя на вкус.

Ресницы Саманты опустились, но она не закрыла глаза, продолжая доставлять себе удовольствие. Ее дыхание участилось, становясь более поверхностным, а тело — беспокойным. Арк знал, что ей нужно больше.

— Аркантус… — прошептала она, сжимая грудь. — Пожалуйста.

— Я еще не закончил наслаждаться твоей киской, мой цветок. Я бы облизал каждую частичку тебя, снова и снова глубоко погружая язык, выпивая нектар из этой прелестной щели, — он стиснул челюсти, и ноздри раздулись, когда она засунула два пальца в свое лоно и стала двигать ими. Это ощущение внутри него расширилось. Семя просочилось из складок между сегментами, покрывая ладонь, и он застонал. — Только когда ты задрожишь и окажешься на грани освобождения, я возьму твой клитор губами и пососу.

Она вытащила пальцы, которые теперь блестели от смазки, вернула их к твердому маленькому бутону и погладила. У нее вырвался стон.

— Быстрее. Сильнее, — он отпустил вторую руку с брюк, вцепившись в постель под собой и подстраиваясь под ее темп. — Доставляй себе больше удовольствия, Саманта. Я услышу, как ты выкрикиваешь мое имя, прежде чем мы закончим.

Она всхлипывала, работая со своим клитором, поглаживая его все быстрее и быстрее. Из ее лона сочился сок, и это зрелище только усилило его голод по ней. Она извивалась, ее таз покачивался в такт движениям, бедра дрожали, пальцы ног вцепились в одеяло.

Ее всхлипы вскоре превратились в прерывистое дыхание и тихие стоны, которые взывали к звериной стороне Арка.

Заявить права.

Покорить.

Он оскалил зубы.

— Черт, ты прекрасна. Представь, что я ввожу свой член в тебя. Вспомни ощущение меня, наполняющего тебя, растягивающего. Вспомни ощущение моих сегментов, поклоняющихся тебе изнутри, прикасающихся к каждому месту, которое заставляет тебя гореть.

— Да, — выдохнула Саманта. — Да, я помню. Боже мой, как бы я хотела, чтобы ты был здесь. Я так сильно хочу тебя. Я… я… Ах! — она зажмурилась, головой откинувшись на спинку кровати, и закричала.

— Не останавливайся, — прорычал Аркантус сквозь зубы, его тело дрожало от приближающегося оргазма. Экстаз струился по венам, наполняя тело, и хотя это было всего лишь отголоском того, что он испытал бы с ней лично, он принял бы его с жадностью. — Доведи себя до пика, мой цветок, а затем выше. Вспомни мои губы на твоей груди, мои пальцы в твоих волосах. Вспомни, как наши тела двигались в идеальном ритме.

Саманта отпустила грудь, чтобы схватиться за волосы, ее крики усилились. Она шире раздвинула бедра. Пальцы ускорились, а бедра задвигались в унисон, изменяя и без того безумный темп.

Давление внутри Аркантуса достигло ошеломляющего уровня. Каждое движение его кулака должно было убить его, но освобождение ускользало, и ощущение становилось только невероятно сильнее.

Она заставила себя открыть глаза и встретилась с ним взглядом за мгновение до того, как ее тело напряглось с его именем на губах, наполненным тоской, удовольствием, страстью. То жидкое тепло, которого он так жаждал, проступило у центра. Ее бедра сомкнулись вокруг руки, а спина выгнулась дугой.

— Открой их, — прорычал Аркантус.

С очередным отчаянным криком она подчинилась, с усилием раздвинув колени. Ее лицо раскраснелось, глаза были полуприкрыты и блестели от безумного удовольствия.

— Аркантус…

— Возьми меня, — приказал Арк, — всего меня. — Его рука скользнула вниз по стволу, и сегменты раскрылись в приливе блаженства, такого необъятного, что бедра приподнялись над матрасом. Он зарычал, когда семя изверглось и горячим потоком разлилось по животу и бедрам. Он крепче сжал основание своего члена. Все его существо пульсировало от ощущений, но он не позволял себе отвести взгляд от своей прекрасной пары.

Ни время, ни расстояние не могли разрушить их связь.

Слишком скоро удовольствие угасло, и крики Саманты смолкли. Они вдвоем сидели, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. Тепло их любви свободно растекалось по непостижимым просторам космоса. Сердце Аркантуса постепенно успокоилось, и покалывающий жар под кожей рассеялся.

Саманта убрала руку с бедер и подползла ближе к оптическому приемнику. Встав на колени, она протянула руку, как будто хотела обхватить его лицо ладонями. Аркантус наклонился навстречу этому голографическому прикосновению, и призрачное ощущение ее ладони на своей коже пробежало по щеке. Он поднял руку, чтобы сделать то же самое, желая, чтобы под фикцией было что-то осязаемое. Хотел бы он, чтобы Сэм была с ним.

— Мой цветок, — промурлыкал Арк.

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя.

— Хотела бы я чувствовать тебя, — она наклонила голову. — Возвращайся ко мне поскорее.

Он мягко улыбнулся, не в силах скрыть печали на лице.

— В ближайшее время, Саманта. Я буду считать каждую секунду, пока ты снова не окажешься в моих объятиях.

ДВЕНАДЦАТЬ

— Будь осторожен, — сказала Абелла.

Нахмурившись, Тентил провел пальцами по ее темным волосам, царапая когтями кожу головы.

— Я всегда осторожен.

Ее брови поползли вверх, а уголок рта недоверчиво приподнялся.

— Всегда?

Он хмыкнул, и улыбка расплылась по его губам.

— Достаточно часто. И ты хотела, чтобы я помог ему.

Абелла вздохнула и придвинулась ближе к Тентилу. Она обхватила его подбородок обеими руками, и ее прекрасные зеленые глаза выдержали его пристальный взгляд.

— Это правильный поступок. Но я все равно хочу, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым.

— Я клянусь, — он наклонился и прижался губами к ее губам, сдерживая поток сладкого яда, когда ее вкус заплясал у него на языке, а аромат наполнил нос. Он обхватил ее рукой за талию и притянул к себе.

Моя.

Низкое рычание зародилось в груди, и жар прилил к члену, заставляя его пульсировать.

Абелла прервала поцелуй, уклоняясь от ненасытных губ едва заметным движением лица. Она усмехнулась.

— Тебе, наверное, пора идти.

Снова зарычав, Тентил сжал в кулаке ее волосы и запрокинул голову назад. Он сделал прерывистый вдох.

— Я чувствую твое возбуждение, женщина.

Она прикусила нижнюю губу зубами и резко выдохнула, ерзая на его члене.

— А я чувствую твое.

— Абелла, — прохрипел он, зарываясь носом в ее волосы.

Утром он проснулся от того, что она прижималась к нему задом, и, уступив своему желанию, просто поднял ее ногу и скользнул членом в желанное тепло. Ее стоны были сладчайшим из звуков. Она быстро проснулась, потянулась к нему, умоляя о большем, и он провел пальцами по ее клитору и полным грудям, дважды доводя до оргазма, прежде чем добиться своего.

Хотя беременность заставила его сдержать свои порывы овладеть ею со свойственной ему страстной дикостью, он действительно наслаждался медленными, чувственными занятиями любовью в последние несколько месяцев. Не имело значения, сколько раз они кончали вместе, ему никогда не будет достаточно своей пары.

— Благодаря твоим когтям, изнашивание моей одежды для беременных происходит гораздо быстрее, чем планировалось, — сказала она с хрипловатыми нотками в голосе. Когда он поднял голову, она запечатлела быстрый поцелуй на его губах и отстранилась, прежде чем он успел накрыть ее рот своим. — А тебе нужно работать, муженек.

Тентил фыркнул. Он снова прильнул лицом к ее волосам, еще раз вдохнув запах и отпустил ее.

Но руки Абеллы задержались на его лице.

— Если половина из того, что он сказал, правда, Тентил, ты помогаешь уничтожить плохого человека. А я не думаю, что что-то из этого было ложью.

— Но рисковать жизнью, которую мы создали, подвергать опасности тебя и ее…

Она подняла руки выше, успокаивая его нежным прикосновением.

— Этот человек причинил боль невинной женщине. Чьей-то дочери, у которой был отец, что очень заботился о ней, но не мог быть рядом, чтобы защитить. Теперь он пытается причинить ей еще больше боли. И я очень сомневаюсь, что он причинил вред только ей.

Абелла взяла его руку и прижала к своему животу.

— Что, если бы на ее месте была наша дочь?

Губы Тентила приоткрылись, обнажая клыки, и укол яда на его языке прогнал сладость вкуса Абеллы. Жар его страсти разгорался, перерастая в ревущий ад ярости. Одной мысли о вреде, постигшем его пару и ребенка, было достаточно, чтобы разжечь самые примитивные и жестокие инстинкты.

И снова прикосновение Абеллы успокоило его внутреннего зверя, на этот раз, когда она провела большим пальцем по его щеке.

— Делай свою работу. Береги себя. И возвращайся ко мне, — сказала Абелла, и он кивнул, проглатывая горький яд. — Поверь, я буду с нетерпением ждать твоего возвращения, — Абелла ухмыльнулась, озорной огонек вспыхнул в ее глазах, когда она опустила руки и попятилась назад. Ее рубашка, сшитая из легкого струящегося материала, позволила ему мельком увидеть ее твердые соски.

Член Тентила заныл. Потребовалась вся сила воли, чтобы заставить себя развернуться, и еще больше — чтобы шагнуть к двери. Ощущения ее взгляда на его спине было почти достаточно, чтобы сломить его решимость.

Помахав ей через плечо, он отпер дверь, распахнул ее и вышел в теплое калифорнийское утро.

Нужно вернуться к ней. Защитить ее.

Взять ее.

Закрыв глаза, он сделал паузу. Ее запах задержался у него в носу, а губы дрогнули после их поцелуя. Сегодня был не тот день, когда он мог подчиняться своим инстинктам, по крайней мере, пока. У него были дела, и как только они будут завершены, он покончит с проклятым седхи раз и навсегда.

Он покончит с Артосом раз и навсегда.

Дверь квартиры закрылась за ним. Он открыл глаза и пошел по коридору, чувствуя, как расстояние между ним и Абеллой увеличивается с каждым шагом.

В комплексе было тихо, снаружи стояло всего несколько человек. Но с наступлением дня все изменится. Сегодня была суббота, день недели, который многие земляне, казалось, считали священным — большинству из них не нужно было работать, а дети не ходили в школу. К полудню десятки детей будут играть на улице, бассейн будет битком набит, и по крайней мере несколько человек устроят барбекю.

Тентил ценил чувство общности, присутствовавшее в такие дни, даже если сам он был мало заинтересован в этом. Его нежелание отчасти объяснялось тем, что за время пребывания в Ордене он более чем насытился общением, хотя и гораздо более коварным образом.

Но это было еще и потому, что он не мог смотреть на всех этих землян, смеющихся, разговаривающих и играющих, не чувствуя себя хищным зверем, идущим среди добычи, слишком глупой, чтобы заметить опасность.

Он свернул в коридор, ведущий к парковке, снова борясь с инстинктивным желанием вернуться к своей паре.

День предстоит долгий.

Только когда он добрался до верхнего этажа гаража, он осознал истинность этой мысли — его ховербайк был припаркован на своем обычном месте, но черный ховеркар на холостом ходу висел в воздухе позади, фактически блокируя маленькое транспортное средство. Ховеркар был не из тех, что он видел здесь раньше, а тонированные стекла скрывали то, что внутри, от посторонних глаз.

Тентил стиснул челюсти и опустил руку к поясу, взявшись за бластер на бедре. В его голове разыгрывались тысячи сценариев, и все они по спирали вытекали из одной идеи — размещение ховеркара, должно быть, было преднамеренным.

Обшаривая взглядом весь уровень, он двинулся к незнакомому транспортному средству. Жгучий яд собрался на кончиках клыков. Его кожа задрожала, когда он изменил электрическое поле вокруг себя, чтобы не скрыться от камер наблюдения.

В прошлой жизни он бы выхватил оружие и выстрелил в лобовое стекло, когда приближался. Но сдержанность часто была лучшим выбором здесь, на Терре. Это был не просто вопрос защиты его семьи от физического вреда, но и вопрос безопасности, обеспечения образа жизни, которого они заслуживали. Это был вопрос обеспечения мира. Он не смог бы этого сделать, если бы его арестовали за убийство.

Загудел антигравитационный двигатель ховеркара. Тентил почувствовал слабую вибрацию в воздухе даже через одежду.

Внутри у Тентила все сжалось, когда он подошел к двери со стороны водителя. Стрельба по цели из транспортного средства была грубым способом убийства, но такое часто происходило на Артосе и, насколько понял Тентил, это также бывало на Земле в течение последних двух столетий.

Подняв свободную руку, он постучал в окно.

Окно скользнуло вниз, открывая темный интерьер сантиметр за сантиметром. Мышцы Тентила напряглись, готовые в любой момент прийти в действие, даже когда он выдавливал слова изо рта.

— Ты загораживаешь мне выезд.

Но водительское сиденье было пусто.

Тентил выхватил бластер и сделал шаг назад, целясь в кабину. Он ожидал выстрела откуда-нибудь еще, с заднего сиденья или из ближайшего здания, потому что это могла быть ловушка…

— Неужели люди Земли обычно стреляют друг в друга из-за таких вещей, зентури, или ты просто возвращаешься к старым привычкам? — спросил кто-то знакомым голосом из машины.

Взгляд Тентила остановился на фигуре на пассажирском сиденье, чьи золотые глаза и кхал светились в тусклом свете.

— Какого блядь хрена, седхи?

— Все постоянно так говорят, — сказал Аркантус с ухмылкой, — но я никогда не могу понять, почему.

Подняв бластер и положив палец на спусковой крючок, Тентил свирепо посмотрел на седхи. Действительно ли было бы так ужасно выстрелить сейчас, уйти и продолжать жить своей жизнью? Это, безусловно, было бы безопаснее для Тентила и его семьи. Никто, кроме Аркантуса, не знал, кто они такие и правду об их поддельных удостоверениях личности. Никто больше не знал, где они находятся.

Аркантус вздохнул, его взгляд не дрогнул.

— Мы теряем время. Либо пристрели меня, либо садись внутрь.

— Ты снова пришел в наш дом, — прорычал Тентил.

— Где еще я должен был встретиться с тобой?

Тентил обнажил клыки, яд потек по его языку.

— Ты подвергаешь мою семью опасности.

— Это ты целишься в мой ховеркар, стоя на крыше парковки под открытым небом, — седхи склонил голову набок. — Но позволь мне угадать — ты используешь свой маленький трюк, чтобы избежать слежки, не так ли?

Тентил просто продолжал свирепо смотреть.

Аркантус активировал голокомм, вызвав экран и увеличив его. Это была запись с регистратора, выходящего на гараж, в которой на данный момент был показан черный ховеркар с опущенным стеклом со стороны водителя. Только случайный цифровой артефакт, мерцающий рядом с машиной, давал какие-либо указания на то, что Тентил вообще был там.

Медленно, тяжело вздохнув, Тентил вернул бластер в кобуру.

— У меня пока нет информации.

— Очевидно. Вот почему я здесь.

Ухватившись обеими руками за оконную раму, Тентил наклонился.

— Я не позволю тебе торопить меня.

Седхи рассмеялся и покачал головой.

— Я здесь не для того, чтобы торопить тебя, друг мой. Я здесь, чтобы вместе с тобой разведать местоположение цели.

Тентил нахмурился. Он ждал, что седхи снова рассмеется и скажет, что это была шутка, что он собирается оставить Тентила заниматься своей работой, но Аркантус просто уставился на него в ответ.

— Нет, — Тентил оттолкнулся от машины. — С дороги.

— Ты не очень-то вежлив.

— Убирайся нахуй с дороги.

Аркантус оперся локтем о центральный подлокотник и наклонился к Тентилу.

— Что я сделал, чтобы заслужить такую враждебность с твоей стороны, зентури?

Тентил позволил молчаливому сердитому взгляду послужить ему ответом.

— Ручное управление включено, — сказал седхи, похлопав по водительскому сиденью. — Не стесняйся управлять им самостоятельно.

Тентил не знал достаточного количества проклятий, чтобы обрушить их на Аркантуса в этот момент, да и не факт, что они что-то изменили бы. Седхи мог продолжать в том же духе очень и очень долго. Самым быстрым выходом, хотя это и противоречило всем инстинктам и желаниям Тентила, было немного подшутить над Арком.

Возможно, он смог бы поднять ховеркар на разумную высоту, открыть пассажирскую дверь и вытолкнуть седхи наружу…

Издав низкое рычание, Тентил открыл дверь. Ховеркар подпрыгнул и закачался на антигравитационном поле, когда он забрался внутрь. Удивительно, но сиденье уже было отрегулировано под его рост. Аркантус был не намного ниже Тентила. Очевидно, седхи просто установил сиденье для себя.

Во всяком случае, Тентилу хотелось в это верить.

Взявшись за управление, Тентил развернул ховеркар, освобождая дорогу своему мотоциклу. Как только он остановил машину, он просунул ногу в открытую дверцу, поставил ступню на землю и посмотрел на Аркантуса.

— Уходи. Не возвращайся сюда.

Аркантус откинулся на спинку кресла и поднял ладонь вверх.

— Ты уже за штурвалом, зентури.

— Седхи…

Самодовольное выражение исчезло с лица Арка, и в его глазах зажегся новый свет — опасный, расчетливый, но дикий по своей сути. Первобытная часть Тентила узнала его.

— Ты знаешь, что мои навыки пойдут на пользу этой вылазке, Тентил. И я тот, кто будет делать дело. Я должен быть там, чтобы все проверить, — за словами седхи скрывалось нечто большее, то, чего Тентил никогда бы не ожидал от Аркантуса — истинные эмоции. Преданность седхи своей паре, Саманте, была не из тех вещей, которые можно было подделать. Не тогда, когда она была настолько большой частью его, что, казалось, заполнила саму его душу. — Все, о чем я прошу, это потерпеть меня еще несколько часов, — тихо сказал Аркантус. — Потом мы закончим. Ты пойдешь дальше и будешь жить со своей семьей, немного богаче, а я устраню угрозу для своей пары, — он развел руками. — И мы больше никогда не увидимся.

— Блядь, — прорычал Тентил, ставя ногу обратно в кабину. Он захлопнул дверцу, положил руки на рычаги управления и замер, испустив долгий, резкий вздох.

Почему он согласился на это? Что с ним было не так?

Сквозь стиснутые зубы он спросил:

— Она напрокат?

— Да.

— За нами следят.

— Не волнуйся. Я позаботился обо всем этом.

— Тогда зачем я тебе нужен? — Тентил краем глаза взглянул на седхи. — Ты мог бы найти его. Мог бы сделать все это сам.

Аркантус согнул ногу, поставив металлическую ступню на приборную панель, и ссутулился еще больше.

— Я мог бы. Но ты немного знаком с Террой и имеешь опыт подобной работы. Я не настолько высокомерен, чтобы считать, что знаю все лучше всех. По крайней мере, не всегда.

— Я же говорил, что больше не занимаюсь убийствами.

— И я ни разу не просил тебя об этом.

— Никто обычно не просит напрямую.

— Я и косвенно не просил.

— Пока что.

— Я старался не совать нос в твои обстоятельства раньше, Тентил, и, конечно, не буду этого делать сейчас, но мне ясно, что кто-то причинил тебе вред в прошлом, в результате чего у тебя возникли серьезные проблемы с доверием.

Тентил хмыкнул и покачал головой.

— Ты живешь в крепости с вооруженной охраной и автопушками, установленными в мастерской, но это у меня проблемы с доверием?

Аркантус наставил палец на Тентила.

— Во-первых, это больше не так. Я еще не установил автопушки на нашем новом объекте. Во-вторых, вся моя безопасность — результат осторожности, а не неспособности доверять.

Руки Тентила крепче сжали рычаги управления.

— Уже жалею об этом.

Аркантус усмехнулся.

— Мы только начинаем, зентури.

ТРИНАДЦАТЬ

Рычаги управления ховеркаром застонали, когда Тентил сжал их. Напряжение волнами исходило от него, вызывая в глубине души Аркантуса осознание — внутренний зверь, древняя кровь завоевателей-третинов текла в его жилах, признавая в нем еще одного хищника, потенциальную угрозу, неизбежного соперника. Это лишь подстегивало беспокойство, усиливая тревожную энергию, пульсирующую в конечностях без различия между плотью и металлом.

Дразнящим тоном, который ничего подобного не выражал, Арк спросил:

— Довольно нетерпелив для наемного убийцы, не так ли?

Тентил хмыкнул, уставившись на Аркантуса серебряными глазами, хотя это серебро исчезало из-за расширяющихся зрачков.

— Я больше не убийца.

Аркантус отодвинул голоэкран, чтобы освободить место для нового, и довел их число до восьми — все они были расположены в воздухе перед ним.

— А я уже много лет не занимаюсь боями, но не растерял эти навыки, сменив профессию.

Он пробежался нижними глазами по другим экранам, проверяя различные каналы наблюдения, отображенные на них, не отрывая третьего глаза от главного экрана. Бесчисленные строки кода прокручивались по нему, большинство из них были написаны терранскими символами, которые он не до конца понимал.

— Не убийца, — прорычал Тентил.

Когда он запустил программу, чтобы перевести код во что-то, что он мог понять, Арк сказал:

— Принято к сведению, зентури. Я буду следить за дорогой.

— Или просто помолчи.

— Мои извинения, но у меня нет привычки давать обещания, которые я не могу сдержать, — Аркантус отвлекся, чтобы выглянуть в переднее окно ховеркара. Место, где Тентил посадил машину, было идеальным, оно не только смотрело вниз со склона прямо на дом Джеймса Клейтона, но и находилось вне поля зрения многочисленных систем наблюдения, установленных на близлежащих объектах.

***

Прошло несколько часов. Сам дом совершенно не изменился с того момента, когда Аркантус и Тентил прибыли. Под серым, затянутым тучами вечерним небом на территории было тихо, если не считать шелест листвы. Окна были темными, а коридоры и комнаты внутри — тихими и безжизненными. Он бы знал, был ли кто-нибудь внутри. Он уже по меньшей мере сто раз проверил камеры наблюдения.

Джеймса Клейтона дома не было.

Но что-то во встроенной компьютерной системе подсказывало, что это изменится — кофеварка была запрограммирована на скорое включение.

Тентил скрестил руки на груди и прислонился плечом к двери.

Аркантус вздохнул, проверил прогресс кодового перевода и взглянул на своего спутника.

— Я бы тоже предпочел сейчас быть со своей парой. И как бы мало это для тебя ни значило, прими мою искреннюю благодарность за помощь. Я понимаю, каково это — быть разлученным с тем, кого любишь.

Челюстные мышцы Тентила напряглись, он наклонил голову, отчего светлые волосы упали и закрыли лицо.

— Я чувствую каждое мгновение разлуки с ней. Боль, не похожую ни на какую другую.

— Сильнее любой пытки, мучительнее любой раны, — Арк кивнул, подавляя вспышку той самой боли. — Я всегда думал, что такие описания любви чересчур драматичны.

Зентури хмыкнул.

— Я хотел возненавидеть тебя за это, седхи, — хотя его голос становился грубее с каждым словом, он продолжил. — Ненавидеть тебя за то, что ты оттащил меня от нее. Но она права. Без тебя у нас не было бы той жизни, которую мы пытаемся создать.

Улыбка Арка была слабее, чем обычно, с оттенком меланхолии.

— Я не могу утверждать, что мои мотивы в наших делах были бескорыстными.

— Может быть, и нет. И я действительно хотел убить тебя…

Аркантус усмехнулся.

— Неудивительно, но ты был далеко не первым.

— Но я рад, что не сделал этого. Даже сейчас.

— Что ж… спасибо. Я ценю это. Хотелось бы еще обещания, что это не изменится.

Тентил резко вздохнул и сказал:

— Если ты еще раз появишься в моем доме, так и будет. Мгновенно.

— Понятно. И наоборот, если ты когда-нибудь окажешься в Артосе…

— Этого не будет.

— У терран есть поговорка. Никогда не говори «никогда», — Аркантус пожал плечами и вернул свое внимание к экранам.

— Только что сказал.

— Итак, твоя половинка испытывает те же острые ощущения от общения с тобой, что и я?

— Ты когда-нибудь принимаешь что-нибудь всерьез? — рявкнул Тентил.

— А у тебя бывает иначе? — Арк провел пальцами по последнему голографическому экрану, изучая переведенный код, который был помечен как собственность «Омни-Фордж Системы Безопасности, Инк».

С низким рычанием Тентил провел рукой по волосам, откидывая их назад.

Частично реализованные идеи вспыхнули в глубине сознания Аркантуса, когда он изучал код, подобно далеким звездам, мерцающим в поле зрения с наступлением ночи. Но он не стал развивать ни одну из них. Все, чего он действительно хотел, как сознательно, так и подсознательно, это воссоединиться с Самантой. Сейчас.

И все же он понимал, что зацикливание на этом желании приведет доведет его до отвратительного настроения и, несмотря на грохочущие инстинкты, он не хотел драться с Тентилом.

— Итак, зентури, — он перевел взгляд на дом Джеймса Клейтона. — Какова твоя оценка?

Тентил наклонил голову и уставился на дом. Его челюсть дрожала, а зрачки, казалось, не знали, расширяться им или сужаться.

После долгого молчания он сказал:

— Частная резиденция, низкая степень охраны. Окна не позволят посторонним заглянуть внутрь. Если ты сможешь отключить систему безопасности, не дав об этом знать охране, проникнуть внутрь будет несложно, — он указал вниз. — Заберись на дерево у стены, и ты поймешь, что делать дальше. Но большинство систем сработают, если потеряют связь со своими основными серверами.

— Ты столько часов сидел здесь, и вот какой план разработал? Залезть на дерево?

— Ты попросил мою оценку, — и снова Тентил взялся за управление. — В таких местах, как это, за людьми наблюдают. Повсюду камеры, повсюду глаза. Это главная проблема.

— Мою настоящую личность практически невозможно отследить.

— Но твой вид не распространен на Терре. Даже если они не знают твоего имени, ты никогда не покинешь планету, если они узнают, что седхи замешан в убийстве.

На этот раз Аркантус тяжело вздохнул.

— Итак, твое предложение?

— Тьма.

— Тьма? — Аркантус непонимающе уставился на своего спутника.

— Все просто, седхи. В такой работе простота почти всегда лучшее решение, — Тентил прочистил горло, частично восстанавливая свой слабеющий голос. — Люди плохо видят ночью. Они не смогут опознать тебя, если не увидят.

Положив руку на приборную панель, Арк побарабанил пальцами. То, что бывший наемник был прав, его не беспокоило, но он мог бы обойтись и без снисходительного отношения. Тем не менее, он воздержался от возможных возражений и вместо этого спросил:

— Как бы ты это сделал?

— Мой способ тебе не подойдет.

Аркантус поднял ладонь.

— Очевидно. Но все-таки я спросил.

— Я бы понаблюдал за ним несколько дней. Изучил его привычки. Во сколько он приходит домой, во сколько уходит. Когда он принимает душ, ест, спит. Понаблюдал бы за соседями. Затем я бы перелез через стену посреди ночи, зашел внутрь и убедился, что он не проснется на следующее утро. Уходил бы тем же путем.

— А система безопасности?

Тентил пожал плечами.

— Меня это не касается.

— Боже, этот твой маленький трюк, безусловно, полезен.

— Да, — нахмурил брови Тентил, — но я никогда не просил о нем.

— Немногим из нас посчастливилось получить то, о чем мы просим, — мыслями Аркантус вернулся к Саманте, такой маленькой, такой милой, такой доброй и красивой. — Еще меньше тех, кому посчастливилось сохранить это все.

— Пересечь вселенную, чтобы защитить ее — это не удача, седхи. Это преданность. Это любовь.

Да. Да, это так.

Если о методе Тентила не могло быть и речи, Аркантусу пришлось бы искать свой собственный путь. И разве не этим он занимался большую часть жизни?

Арк взглянул на код системы безопасности. Он не был специфичен для дома Джеймса — эта компания, Омни-Фордж, управляла системами безопасности большинства жилых домов в этом районе, и все они были основаны на одном и том же исходном коде. Один из призрачных планов сформировался, дав ему почувствовать его форму. Но прежде чем он смог продолжить размышлять над этим, что-то изменилось в доме.

Кофеварка включилась.

Аркантус стиснул челюсти. Буря бушевала прямо под поверхностью его разума, сверкая молниями, гремя, ревя яростными ветрами. Каким-то образом он сдерживал ее.

Хотя Арк чувствовал на себе взгляд Тентила, сам он не отводил взгляда от дома и голоэкранов. Его собственные сдерживаемые эмоции витали в воздухе, делая тишину напряженной, натянутой, наэлектризованной.

Джеймс Клейтон жил там, в этом большом частном доме, доме, полном роскоши, в то время как Саманта была вынуждена жить в тесной квартирке в переполненном здании с соседями, которые смотрели на нее как на кусок мяса. У нее не было никакой роскоши, кроме горького чая, который она привезла с собой с Терры.

Арк никогда не был настолько наивен, чтобы верить, что вселенная справедлива, но это… это было просто чересчур. Потому что, несмотря на свою решимость, несмотря на свое сострадание, несмотря на свою внутреннюю силу, Саманта, вполне возможно, никогда бы не справилась с трудностями. Она легко могла бы остаться просто еще одной иммигранткой, пропавшей в Артосе, непостижимо далеко от своего дома, изо всех сил пытающейся создать какое-то жалкое подобие жизни, в то время как Бесконечный город издевался над ней.

И все же одной из удивительных черт в ней, одной из вещей, которые он любил, было то, что она нашла бы в этом удовлетворение. Так или иначе, она бы довольствовалась этим.

И Джеймс продолжал бы жить своей богатой и праздной жизнью, получая все, что хотел, включая Саманту, отдав соответствующее количество кредитов в нужные руки.

Почему Аркантусу потребовалось так много времени, чтобы осознать, что он долгие годы служил парой рук помощи таким людям, как Джеймс Клейтон? Он позволил себе стать частью той самой системы, против которой так ратовал.

Но все это не имело отношения к этике или морали. Он проделал весь путь до Терры не для того, чтобы помешать кому-то торговать землянами.

Нет, это было сугубо личное.

Когда несколькими минутами позже к дому подъехал элегантный красный ховеркар, сердце Аркантуса забилось быстрее, а бушующий водоворот в его центре раздулся, давя на хрупкую грудную клетку.

Он наблюдал, как автомобиль выехал на мощеную дорогу и въехал во владения Джеймса через главные ворота, наблюдал, как он проехал под ветвями высоких деревьев, двигаясь по подъездной дорожке, наблюдал, как он наконец подъехал к дому.

Когда машина остановилась, Арк уперся обеими руками в приборную панель и наклонился вперед. Стук его сердца стал единственным звуком в мире. Дверца машины открылась, и из нее выбрался мужчина-человек.

Все внутри Арка замерло и затихло, даже эта буря.

Землянин был высоким, с худощавым атлетическим телосложением, подчеркиваемым темным костюмом. Золотисто-каштановые волосы были зачесаны назад, хотя и слегка взъерошены. Аркантус ненавидел Ваунда, который предал Арка, убил его друзей и отрубил ему конечности, но эта ненависть по-настоящему расцвела, когда ублюдок начал угрожать Саманте.

Ярость Арка к Ваунду были ничем по сравнению с этим.

Впервые увидев Джеймса Клейтона воочию, Аркантус почувствовал такую огромную, такую горячую, такую всепоглощающую ненависть, что она могла бы поглотить целые галактики. Он не мог смотреть на Джеймса, не представляя всего, что этот человек, должно быть, заставил Саманту испытать. Оскорбления, надругательства, избиения, ложь и манипуляции. Она рассказала немного подробностей, и Арк никогда не хотел давить на нее, но в тот момент ему все было предельно ясно.

Кибернетические конечности Арка почти дрожали от ярости, а его хвост обвился вокруг ноги, сжавшись достаточно сильно, чтобы причинить боль. Он стиснул зубы, когда кхал опалил плоть, как раскаленные головни^4.

Джеймс закрыл дверцу ховеркара, поднялся по ступенькам и вошел в свой дом.

— Седхи… — прохрипел Тентил.

Голос зентури донесся до Аркантуса как будто из альтернативной, наложившейся на эту, реальности. Он не мог оторвать взгляда от входной двери дома. Он не доверял себе, чтобы пошевелить какой-либо частью тела хотя бы на миллиметр. Потому что любое движение, каким бы незначительным оно ни было, вытащило бы его из машины прямо к этой двери.

— Седхи, подумай, — сказал Тентил. — Сейчас не время.

— Сейчас — самое время, — прорычал Аркантус, наконец оторвав взгляд от дома.

Мой путь. Мое время. Больше ничье. Потому что она моя. Моя, чтобы любить, моя, чтобы защищать.

Его пальцы пришли в движение прежде, чем разум осознал, что он делает. План, наконец, сформировался, и он вступит в силу сейчас. Он изменил и удалил разделы кода в файле Омни-Фордж, позволив инстинкту руководить им. Другой рукой он вызвал на экран систему местной энергетической компании.

Тяжелый, пристальный взгляд Тентила снова был устремлен на Арка.

— Ты вообще что-нибудь из этого понимаешь?

— Хватит об этом. У меня есть для тебя задание, — сказал Аркантус, выводя на экран голографическую карту местной энергетической инфраструктуры.

Рычание вырвалось из груди Тентила.

— Я же говорил, что не собираюсь вмешиваться.

— Мне нужно, чтобы ты пошел сюда, — Арк указал на местоположение, которое наложил на карту окрестностей, — и отключил подстанцию.

— Ты, блядь, меня не слушаешь.

— Ты можешь спрятаться от слежки. Я не могу, по крайней мере, не вызвав подозрений. — Аркантус встретился взглядом с Тентилом. — Сделай это для меня, зентури, и я сделаю все остальное в течение часа.

Когда они смотрели друг на друга, сердце Арка забилось еще сильнее. Даже если Тентил откажется, Аркантус найдет способ. Он пойдет на любой риск, чтобы обезопасить свою пару. Сделает все, чтобы отомстить за ее страдания.

На Арка снизошла ясность: он внезапно понял, чем рисковал Тентил одним своим присутствием здесь. Его семья. Арк рисковал тем же. Но бездействие имело бы последствия похуже этого, и никакая угроза для него самого не была слишком велика, чтобы заставить его проигнорировать угрозу Саманте. Вся его ненависть и ярость сосредоточились в одной точке — в непоколебимой решимости.

— Ты мне ничего не должен, Тентил, — тихо сказал Аркантус, — но я все равно прошу тебя.

Губы Тентила приподнялись, обнажая двойные клыки, а зрачки расширились.

— Блядь, — прорычал он. — Если что-то пойдет не так, Арк, я без колебаний уеду и оставлю тебя здесь.

Аркантус улыбнулся, хотя это больше походило на оскал.

— Меньшего я и не ожидал, друг мой.

Когда он открыл дверцу машины, Тентил рявкнул:

— Мы не друзья.

Арк наклонился ближе.

— Ты еще не убил меня. Если это не дружба, то я не знаю, что это такое.

Тентил захлопнул дверь у него перед носом и умчался прочь.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Дом Джеймса Клейтона оказался не таким, как ожидал Аркантус. Он видел почти каждую его часть через систему видео-безопасности, но это было не то же самое, что физически находиться в этом месте. Это совершенно другое ощущение: стоять в реальности в том помещении, которое столько раз видел через систему безопасности, быть окруженным всеми этими предметами, которые можно потрогать и рассмотреть, чувствовать энергию этого места.

В этом доме было холодно и темно, и Арк сомневался, что это изменится даже после восстановления электроснабжения.

Пока Аркантус шел по коридору, проверяя тихие комнаты, некоторые из которых были достаточно темными, чтобы свечение его кхал распространялось на несколько метров дальше порога, он постепенно стал лучше понимать владельца. В данном случае это было результатом скорее того, что не было выставлено на всеобщее обозрение, чем того, что было.

Мебель, декор и обустройство каждой комнаты были образцом комфортабельного богатства, совершенно лишенного индивидуальности. Каждый выбор был странно безопасным, странно универсальным, что не ускользнуло от внимания Арка, несмотря на его ограниченные знания терранских трендов и традиций.

Маленькая квартирка Тентила и Абеллы имела больше характера, чем все, что существовало в этом доме.

Здесь не было фотографий семьи или друзей, никаких намеков на какие-либо хобби или личные интересы, вообще ничего о Джеймсе. Все было чрезмерно аккуратно. Даже при плохом освещении было видно, что ни пылинки не осталось там, где Джеймс этого не хотел.

Здесь не было ощущения обжитого места.

Контроль. Речь всегда идет о контроле.

Джеймса Клейтона внизу не было, но кофеварка уже была опустошена и вычищена.

Даже при всей интенсивности своей ярости и ненависти Арк сохранял сосредоточенность и внешнее спокойствие. Он не ускорил шаг, не хлестал хвостом, не поддавался своим порывам крушить мебель, разбивать окна и пробивать дыры в стенах. Сегодня у всей его силы и способности к насилию была бы только одна цель.

Он поднялся по лестнице, не обращая внимания на тихие скрипы и стоны, которые ступени издавали под его весом. Часть Аркантуса хотела, чтобы Джеймс знал, что он не один, почувствовал панику, испытал нарастающий ужас.

В коридоре второго этажа было еще темнее, чем на первом. Все двери были закрыты, за исключением одной в конце коридора, ведущей в хозяйскую спальню. Она была достаточно приоткрыта, чтобы Аркантус мог разглядеть серый вечерний свет, струящийся сквозь тонированные стекла.

До Арка донесся слабый звук — бегущая вода.

Его сердце бешено заколотилось, гнев почти сковал конечности и заморозил на месте. Он заставил себя двигаться вперед и, не колеблясь, полностью распахнул дверь, когда добрался до нее.

В то время как остальная часть дома наводила на мысль, что Джеймс любил серый и бежевый цвета, в этой спальне преобладали темные, унылые тона. Темно-бордовый и черный на постельном белье, темно-синий и фиолетовый на ковре, красно-фиолетовая акцентная стена. Это были одни из тех цветов, которые предпочитал Аркантус, но здесь им не хватало чувственности, которую он обычно с ними ассоциировал.

Здесь они выглядели какими-то гнетущими и мрачными.

Аркантус пересек комнату и остановился у двери ванной. Конечно же, по ту сторону работал душ.

Сжав челюсти, Аркантус отошел и быстро обыскал комнату. Примечательных вещей было немного, если не считать заряженного бластера в ящике прикроватной тумбочки. Он поднял оружие, осмотрел его и вернул на место без элемента питания. Дополнительные батарейки, спрятанные глубже в ящике, его не волновали.

— У тебя должно что-то быть, — пробормотал Аркантус, поворачивая голову, чтобы осмотреть комнату. — У таких людей, как ты, всегда что-то есть.

Потому что такие люди, как Джеймс Клейтон, редко сталкивались с последствиями за что-либо. Многие считали себя выше системы, слишком богатыми, влиятельными и умными, чтобы попасться. И Джеймс, казалось, верил в это еще до того, как унаследовал состояние отца.

Его взгляд остановился на двери в дальнем конце комнаты. Она была приоткрыта лишь на щелочку, как вход в спальню, но что выделялось, так это то, что она вообще не казалась дверью — она выглядела как еще один кусок стены. Он не припоминал, чтобы видел что-либо, указывающее на это, на планах дома.

Аркантус приближался к проему, и по мере этого мерцающий свет изнутри становился все явственнее. Что-то сжалось у него внутри, когда он положил руку на дверь.

Он заколебался. Из отверстия исходил запах, едва уловимый, тот, которого он никогда раньше не ощущал, но который был странно знаком. Запах терран. Запах секса. Но это совсем не было похоже на соблазнительный аромат Саманты.

Едва сдерживая рычание, он толкнул дверь.

Источник свечения сразу привлек его внимание. Одна из стен была углублена, в нее были встроены стеллажи. Полки были заполнены крошечными включенными голопроекторами, отображающими терранок, многие из которых были раздеты, некоторых с Джеймсом. Несколько из них появлялись в голограммах, но более чем в половине была одна женщина. Эту женщину Арк узнал мгновенно.

Его сердце сжалось и перестало биться. Все внутри него напряглось, вены горели, а легкие отказывались наполняться воздухом.

Саманта.

Моя Саманта.

Она была на многих голограммах. Иногда одна, иногда с Джеймсом, а в некоторых случаях — с Джеймсом и одной или несколькими другими женщинами. На многих изображениях была большая часть ее обнаженного тела.

Механизмы гудели в конечностях Аркантуса, когда непроизвольно сгибались, создавая новую нагрузку на тело, к которому были прикреплены протезы.

Каким-то образом он заставил себя двигаться и вошел в комнату. На него нахлынуло столько чувств, что он уже ничего не ощущал: все эмоции слились в неразборчивую массу, застрявшую глубоко в груди.

На нескольких из голограмм была изображена счастливая Саманта. Саманта, которая потеряла поддержку после смерти отца, но ошибочно полагала, что встретила мужчину, который будет любить ее, лелеять и уважать. Это были самые невинные снимки и единственные, которые она, вероятно, сделала добровольно. Все остальное…

Он не хотел смотреть ни на одно из голографических изображений. Не хотел видеть свою пару такой, не хотел видеть ее с ним. И хотя Аркантус занимался с ней любовью так много раз, хотя он исследовал, познавал и боготворил каждый миллиметр ее великолепного тела, это было неправильно. Это было нарушением. Он знал Саманту достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не давала согласия на это — ни на запись голограмм, ни на их показ, ни на ситуации, которые они изображали.

Аркантус увидел свою пару со слезами на глазах, с синяками на бледной коже, со страхом, замешательством и печалью, запечатленными на ее чертах. Он видел ее с руками Джеймса на своем теле, с ним внутри нее, видел боль на ее лице. Он видел, как Джеймс бил ее, рвал на ней одежду, удерживал и душил.

И при всем этом он видел злобное удовольствие на лице Джеймса.

Аркантус оскалил стиснутые зубы.

Реальность оказалась намного хуже, чем он себе представлял, намного хуже, чем он когда-либо хотел представить. И все это усугублялось тем фактом, что некоторые голограммы были записаны на видео, придавая изображениям непристойное движение.

В конце концов, Арку удалось оторвать взгляд от дисплея, чтобы осмотреть остальную часть комнаты. Его сердцебиение грохотало в ушах, прерываемое только все более неровным дыханием.

Справа в стену была встроена скамья с кожаной обивкой, к противоположной стене были прикреплены тяжелые металлические кольца — такие, к которым можно было бы прикрепить ограничители или цепи.

Взявшись за одно из колец, Арк дернул его. Оно прочно держалось на месте. Он тяжело выдохнул через ноздри.

Верхний свет мигнул, и мужчина-терранец прямо за спиной Аркантуса сказал:

— Лежать.

Арк сильно взмахнул хвостом, но не задел нападавшего. Он использовал инерцию, чтобы развернуться и нанести мощный перекрестный удар. Но его глаза расширились, когда он понял, что видит перед собой.

Он знал это стройное маленькое тело, знал каштановые волосы, он знал эту застенчивую позу, предназначенную для того, чтобы маленькая женщина казалась еще меньше. Позади него стоял не Джеймс, а Саманта.

И было слишком поздно остановить жестокий удар.

В панике он нарушил собственное равновесие. Его кулак врезался в шею Саманты и вышел через ее плечо, и Аркантус падал, не в силах согласовать то, что он видел, с тем, что чувствовал, о чем думал.

Все его тело прошло сквозь Саманту, когда он рухнул на пол. Он перевернулся на спину и оттолкнулся от пола, но его остановило сиденье скамейки.

Аркантус поднял взгляд.

Саманта стояла перед ним обнаженная, опустив лицо и прикрывая руками грудь и таз. Ее кожа была красной. Он знал свою пару, знал, что цвет ее лица был вызван не жаром возбуждения, а смущением, стыдом.

— Лежать, — с рычанием повторил мужской голос.

Саманта вздрогнула и отвернулась, словно защищаясь. Голосом, более слабым, чем когда-либо слышал Аркантус, она сказала:

— Пожалуйста. Мне… мне это не нравится.

Слезы навернулись на эти большие карие глаза. Сердце Аркантуса дрогнуло.

— Что ты сказала? — требовательно спросил мужчина.

— Мне это не нравится, Джеймс, — язык Саманты выскользнул и пробежался по пересохшим губам. — Пожалуйста, м-можем мы остановиться?

Она вскрикнула и отшатнулась назад. Внезапно рядом оказался Джеймс. Его рука метнулась вперед и схватила ее за горло, заглушая крик. Она схватила его за запястье обеими руками, когда он притянул ее ближе, сопротивление Саманты было ничтожным.

Джеймс наклонился и приблизил ее лицо к своему. Свободной рукой он расстегнул ремень на брюках.

— Сколько раз, блядь, я должен тебе повторять, Сэм? Когда я отдаю тебе приказ, ты подчиняешься ему. Ты принадлежишь мне. Когда я захочу, где я захочу, что я, блядь, захочу, ты дашь мне это.

Он вытащил свой возбужденный член и приблизил рот к ее уху.

— Ты существуешь исключительно для моего удовольствия, любовь моя.

Но все, что ты можешь получить — это мой голос. Мой приказ.

Это не он.

Ярость захлестнула Аркантуса, быстро перерастая во что-то настолько огромное и могущественное, что он едва ощущал это. Биение его сердца, глубокое, быстрое и ровное, резонировало по всему его телу, вплоть до костей.

Приказ. Именно это слово вызвало панику у Саманты, когда они с Арком разговаривали по голокомму. Это была та рана, которую он неосознанно вскрыл, та травма, которую он пробудил.

Что-то скрипнуло. Он не сразу понял, что это была его челюсть, стиснутая так сильно, что заболели кости. Волокна ковра порвались под когтистыми пальцами.

Он знал, что это за комната, знал, для чего она использовалась, для чего Джеймс Клейтон намеревался ее использовать в будущем. Кронштейны с кольцами на стене не были декором, мягкое сиденье не предназначалось для отдыха, а множество голопроекторов не стояли здесь для сохранения заветных воспоминаний о прошлых отношениях.

Это была комната трофеев, куда приходил ужасный человек, чтобы предаваться своим навязчивым идеям.

И Саманта Дон Уайлдер оставалась главной из этих навязчивых идей.

Едва сдерживаясь от желания напасть на то, что, как он знал, было голограммой, Аркантус поднялся на ноги. Обычно плавные, вялые движения его тела стали скованными, а хвост бил позади сильными, резкими движениями. Дверной косяк раскололся в его руке, когда он ухватился за него, чтобы протиснуться обратно внутрь спальни.

Его взгляд метнулся к двери ванной, которая распахнулась после щелчка защелки.

ПЯТНАДЦАТЬ

Джеймс Клейтон вышел из ванной, одетый только в трусы, его внимание было сосредоточено на голокомме, прикрепленному к запястью.

— Ебаная энергокомпания.

Аркантус представил, как бросается через комнату, хватает Джеймса за волосы и впечатывает терранца лицом в стену. Он представил, как Джеймс упал. Представил, как он несколько раз заезжает коленом мужчине в голову, почти услышал хруст костей и увидел хлынувшую кровь. Воображение затопило багровой волной.

И все же Арк позволил себе сделать только один шаг вперед и невероятно спокойным и ровным голосом сказал:

— Мне показалось, что они оперативно устраняют неполадки.

Терранец вздрогнул и остановился на полпути между дверью и кроватью, изумленно округлив глаза.

— Что за нахуй?

Проходя вдоль стены напротив, Аркантус медленно расстегнул пиджак.

— Прости меня, Джеймс. Дверной звонок не работал, поэтому я вошел сам.

Первоначальное удивление терранца сменилось слишком знакомым блеском в его глазах — своего рода злобным самодовольством, которое было обычным явлением в Подземном городе. Это был взгляд человека, который был убежден, что он уже победил. Человека, которому редко, если вообще когда-либо, приходилось бороться за что-то в своей жизни.

Брови Джеймса поползли вниз, он повернулся к Аркантусу.

— Фордж, здесь незваный гость.

Аркантус остановился и повернулся лицом к мужчине, склонив голову набок.

Самодовольство Джеймса дало трещину, когда он не получил ответа ни от своей системы безопасности, ни от Арка. Он поднял глаза.

— Фордж! Нарушитель! Активируй процедуры защиты.

Посмеиваясь, Аркантус снял пиджак и продолжил свою неторопливую прогулку. Каждая клеточка его тела рычала в знак протеста против бездействия.

— Боюсь, в данный момент твоя система безопасности испытывает технические трудности.

Раздув ноздри, Джеймс уставился на Аркантуса.

— Ты кто такой, мать твою?

Арк перекинул пиджак через руку и бросил его на комод, прежде чем расстегнуть манжеты рубашки.

— Обычно я бы выбрал один из множества возможных ответов на этот вопрос, но ни один из них ничего не значит для тебя, — он закатал рукав, аккуратно складывая ткань.

С рычанием Джеймс подошел к тумбочке, выдвинул ящик и вытащил оттуда бластерный пистолет. Он направил оружие на Аркантуса.

— Заткни свой ебаный рот. Больше никаких разговоров.

Хвост Аркантуса прошелся по ковру и ударился о стену позади.

— Уверяю тебя, Джеймс, — он начал закатывать другой рукав, — ты не захочешь пропустить эту часть разговора.

Джеймс поднял бластер повыше.

— Начать вызов. Местная полиция.

Его голокомм включился, выводя на экран небольшой голографический экран для вызова. Аркантус не мог прочитать большинство отображаемых на нем терранских букв, особенно в зеркальном отображении, но он узнал значок «нет связи».

Снова зарычав, Джеймс повторил команду. Результат был тот же.

Арк шагнул к землянину, его сердце учащенно забилось в предвкушении. Теперь так близко. Так близко к концу всего этого.

— Назад! — Джеймс полностью вытянул руку, направив ствол оружия на третий глаз Арка. — Я пристрелю тебя.

— Ты бы сделал это, не так ли? — Аркантус продвинулся еще на шаг. — Но если бы ты это сделал, мы бы потеряли возможность обсудить твои дела на Артосе, не так ли?

На лице Джеймса промелькнуло удивление, но он поспешно взял себя в руки.

— Я не знаю, чт…

— Ты послал охотников за головами за женщиной-землянкой, эмигрировавшей на Артос, — нахмурившись, Арк разгладил складку на закатанном рукаве. Он не был уверен, как ему удавалось сохранять такой самоконтроль, но был рад этому. Он хотел, чтобы Джеймс знал, что все это значит.

— Вы должны были общаться только по косвенным каналам, черт возьми, — Джеймс опустил бластер. — Какого хуя ты здесь делаешь? Ты нашел ее?

— Нашел, — Аркантус засунул руки в карманы. Электрические разряды пробежали по его протезам и прямо под кожей. Он не мог определить, откуда они исходят — из его плоти и крови или из механизмов.

— Ты должен был передать ее моим людям на Артосе, а не появляться в моем проклятом доме.

Аркантус хмыкнул и покачал головой.

— Джеймс, ты неправильно понял.

— Неправильно понял? — землянин подошел ближе, в его глазах вспыхнул гневный огонек.

Сколько раз Саманта видела этот огонек? Сколько раз он наполнял ее сердце ужасом? Сколько раз она задавалась вопросом, доживет ли до следующего дня?

Джеймс ткнул пальцем в сторону Арка.

— Сделка была заключена, договоренности приняты. Найдите ее, поймайте и передайте. Все. Так что, если ты думаешь, что вытянешь из меня хоть на один кредит сверх того, о чем мы договаривались, ты жестоко ошибаешься.

Хотя Джеймс был по меньшей мере на десять сантиметров ниже Аркантуса, это все равно делало его значительно выше Саманты и определенно крупнее, чтобы у нее было мало надежды защититься от его агрессии, даже если бы она прошла часть обучения, полученного за время жизни с Аркантусом.

Арк одним прыжком преодолел расстояние между собой и землянином, ткнувшись грудью в палец Джеймса.

— Я не работаю на тебя, Джеймс.

Землянин отдернул руку и отступил на шаг.

— Так что, это вымогательство или что-то в этом роде? Думаешь, я заплачу больше только потому, что хочу ее?

Несмотря на все свои усилия, Аркантус не смог сдержать рычания в своих следующих словах, отчего его желудок скрутило в узел.

— Ну, ты ведь веришь, что она принадлежит тебе, не так ли?

Джеймс отступил еще дальше и снова направил бластер на Аркантуса.

— Что? Кто ты?

— Теперь она под моей защитой.

— Защитой? — землянин усмехнулся. — Сколько бы она тебе ни платила, я дам тебе в десять раз больше, только скажи мне, где она. Двадцать, если приведешь ее сюда.

Аркантус не отставал от отступающего человека. Его тело дрожало от ярости, умоляя об освобождении, а давление в груди было настолько сильным, что угрожало раздавить внутренности.

— Меня не интересуют деньги, только любовь, которую она подарила мне. Тебе это не понять, ведь единственная любовь, которую ты испытываешь — это любовь к самому себе

— Любовь? — Джеймс сплюнул. Гнев боролся со страхом и неуверенностью в его глазах. — Любовь? Я не дал ей ничего, кроме любви, но она сбежала от меня, чтобы трахнуться с тобой? — издав звериный рык, он снова и снова нажимал на спусковой крючок бластера.

Оружие издало серию тихих щелчков.

Глаза Джеймса округлились и метнулись вверх, чтобы встретиться взглядом с Аркантусом. Он снова нажал на спусковой крючок, и снова бластер не выстрелил.

Аркантус вытащил из кармана аккумулятор и подержал его между указательным и большим пальцами.

— Джеймс, без этого элемента они мало что могут сделать.

Землянин развернулся и поспешил к тумбочке, вырвав ящик и рассыпав его содержимое по ковру. С проклятием он упал на колени и принялся рыться в беспорядке.

Скоро, Саманта. Скоро все будет сделано.

Арк двинулся на свою жертву.

Смех, в равной степени панический, злобный и торжествующий, вырвался из горла Джеймса, когда он выхватил из-под хаоса запасные батарейки. Он встал на колени и с щелчком открыл отсек для элементов питания бластера.

— Ты был так близок, Джеймс, — Аркантус обхватил рукой бластер и потянул на себя.

Землянин покачнулся, и новая батарейка выпала из его дрожащих рук.

Аркантус сжал оружие. Бластер застонал, сгибаясь и деформируясь, не в силах противостоять силе кибернетического протеза. Одним движением запястья он вырвал испорченное оружие из рук землянина.

— Блядь, — прохрипел Джеймс, отскакивая от Аркантуса. Он бросился к кровати и заполз на нее, сминая аккуратное постельное белье, когда подпрыгивал и размахивал руками.

— Что случилось, Джеймс? — Аркантус добрался до кровати как раз в тот момент, когда его жертва спустилась с другой стороны. — Не хочешь меня ударить? — просунув руку под матрас, он свалил его с каркаса, и тот частично приземлился на терранца, повалив его на пол и запутав в постельном белье.

Землянин дернулся, чтобы освободиться, и скатился с матраса, одеяло обернулось вокруг его ног.

— Просто убирайся нахуй отсюда! Держись от меня подальше!

Аркантус продолжил свое неуклонное преследование, пока Джеймс, спотыкаясь, поднимался на ноги.

— Нет, пока все это не уладится.

— Я отзову их! — Джеймс развернулся к Арку, чуть не споткнувшись при этом о собственные ноги, и умиротворяюще поднял руки. — Я оставлю ее в покое.

— Мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно, Джеймс.

Землянин пятился, пока не уперся в стену. Его дыхание было быстрым и неровным, а на коже блестели капельки пота.

— Я не знаю, что она тебе сказала, но она солгала. Она, блядь, лжет.

Аркантус снова сократил расстояние между собой и Джеймсом и тыльной стороной ладони ударил землянина по лицу. Голова Джеймса дернулась в сторону, и он зашатался в том же направлении. Прежде чем он успел упасть, Аркантус схватил его за волосы и рывком поднял на ноги.

Глаза человека закатились, прежде чем сфокусироваться на Аркантусе. Одна сторона его лица была ярко-красной, а на губе, там, где рассечена кожа, выступила алая капля.

— Ты больше никогда не будешь говорить о ней, — сказал Аркантус.

Джеймс вытер рот тыльной стороной ладони, мельком взглянув на размазанную по коже кровь.

— Кем, блядь, ты себя возомнил?

— Очевидно, что на деньги интеллект не купишь.

Зарычав, Джеймс схватил Аркантуса за запястье и потянул вверх.

— Ты понятия не имеешь, насколько ты, блядь, труп.

Рука Арка не сдвинулась с места, и он не ослабил хватку на волосах землянина.

— Что ты собираешься делать? Ты будешь драться или просто озвучивать пустые угрозы? Возможно, ты хотел бы позвонить комиссару полиции?

— Ты меня не запугаешь, трехглазый урод. У меня есть ресурсы. Люди, власть, деньги. На тебя будут охотиться, как на зверя, которым ты и являешься, — Джеймс еще раз сильно дернул Арка за руку, и снова не смог пошевелить ею. — Отпусти. Сейчас же.

— Тебе придется за многое ответить, Джеймс, — Аркантус наклонился ближе. — И ты ответишь за все. За все до последней мелочи.

В глазах человека мелькнул ужас.

— Ты совершаешь ошибку.

Посмеиваясь, Аркантус похлопал Джеймса по покрасневшей щеке, заставив его вздрогнуть.

— Все ошибки твои, и их так много. Однако я сожалею об одном. Мне следовало нанести тебе визит несколько месяцев назад. Это избавило бы нас обоих от некоторых неприятностей.

— Мы можем договориться, — поспешно сказал Джеймс, кивая сам себе. — Да. Все чего-то хотят, верно? Чего ты хочешь? Наркотики? Секс? Я слышал, что человеческие женщины довольно популярны в космосе. Может быть, ты хочешь еще парочку?

— Я не удивлен, что истина продолжает ускользать от тебя. Позволь мне дать максимально ясный ответ, — Аркантус оторвал голову Джеймса от стены и снова впечатал ее назад. Стена треснула и прогнулась.

Джеймс издал болезненный крик. Его ноги задрожали, и на короткое время хватка Арка за его волосы была единственной вещью, что удерживала землянина в вертикальном положении.

— Нет, нет, — пророкотал Аркантус, снова похлопывая Джеймса по лицу. — Ты не сможешь уйти от этого. Ни на один гребаный миг. Точно так же, как ты не позволял ей сбежать.

— Так вот почему она на гребаном Артосе? — прорычал землянин сквозь зубы. — Эта неблагодарная бля…

Арк ударил человека кулаком в живот, согнув его пополам и оборвав эти слова. Когда Джеймс с хрипом начал оседать, Аркантус за волосы подтянул его выше.

— Похоже, ты ничего не понял, не так ли? Что я тебе говорил?

Ноздри Джеймса раздувались от тяжелого, прерывистого дыхания, пока он пытался нормально встать на ноги. Его губы разжались, и сквозь стиснутые зубы потекла слюна. Он поудобнее ухватился за руку Аркантуса, чтобы не упасть.

Хотя вопросы были риторическими, Аркантус не смог сдержать гнев из-за отсутствия ответов у терранца. Но в глазах Джеймса горел огонь, скрывающий боль и страх — его собственные ненависть и ярость.

Отпустив волосы землянина, Аркантус сделал шаг назад и засунул руки в карманы. Его сердце было подобно бесконечному раскату грома в груди, от него волнами исходил жар. Что бы ни позволяло Арку сдерживать свою ярость, это продлится недолго, но он не был готов потерять контроль. Пока нет.

— Все те разы, когда ты причинял ей боль, Джеймс… ты когда-нибудь колебался? Ты когда-нибудь задавался вопросом? Ты хотя бы раз испытывал страх за последствия?

Землянин оперся рукой о стену, чтобы не упасть.

— Иди нахуй.

Аркантус ухмыльнулся.

— Конечно, ты не боялся последствий. Ты был уверен, что их не последует, потому что ты богат и влиятелен от рождения. Тебе никогда не приходилось ни за что бороться. Ты никогда не знал борьбы. Не то чтобы это что-то изменило, потому что твои недостатки отражаются прямо в душе. Все это время ты был трусом и слабаком, и ты нападаешь на таких людей, как она, чтобы почувствовать себя сильным.

Джеймс нахмурился и немного выпрямился. Свежая кровь стекала по его подбородку из разбитой губы, а пряди волос упали на лицо, одна сторона которого была еще более красной, чем раньше.

— Давай, Джеймс, — сказал Аркантус, наклоняя подбородок в сторону землянина. — Ударь меня. Покажи мне свою силу. Покажи мне свою ярость.

Человек снова вытер кровь со своего рта. Когда он опустил руку, то сжал ее в кулак, но больше не сделал ни одного движения.

Огонь вспыхнул в животе Аркантуса, прожигая путь через грудь и поднимаясь к горлу. Его подпитывали боль и страдания Саманты, которые он мог приглушить, но никогда не избавить от них, воспоминания, преследующие ее, от которых он мог отвлечь ее, но никогда не мог полностью стереть, горе и муки от того, что он не мог позаботиться о своей паре во всем, в чем она нуждалась. Пламя поднималось все выше и выше.

Аркантус подошел ближе, теперь грудь в грудь с Джеймсом, и наклонил лицо, чтобы удержать взгляд землянина.

— Тебе поможет, если ты представишь, что я — это она? Это то, что тебе требуется?

— Я никогда не причинял ей боли, — проскрежетал Джеймс. — Она преувеличивает. Выдумывает всякую хуйню. Я подарил ей весь гребаный мир, обращался с ней как с королевой.

— О? — Аркантус махнул рукой через плечо. — Итак, я полагаю, что все эти изображения в твоей маленькой секретной комнате подделка, верно? Или нападать на свою королеву — это земной обычай?

Землянин побледнел, и в горле у него запершило, когда он сглотнул.

— Ни черта не понимаю, о чем ты говоришь. Я всегда хорошо к ней относился.

— Ты обращался с ней как с собственностью. Как с игрушкой. Ты держал ее в плену.

— Я держал ее на ее ебаном месте! — Джеймс уперся руками в грудь Арка и сильно толкнул.

Отклонившись в сторону, Аркантус схватил землянина за запястья и, используя силу Джеймса, отбросил его. Ноги человека оторвались от пола, и по инерции он совершил сальто, в результате которого рухнул на спину и заскользил по ковру. Аркантус оказался рядом прежде, чем землянин успел подняться, схватил Джеймса за золотисто-каштановые волосы и оторвал его голову от пола.

— Пришло время поставить тебя на место, — прорычал Арк.

Землянин хрюкнул и нанес сильный удар. Арк поймал кулак мужчины ладонью и сомкнул на нем пальцы.

— Ты представлял ее? Ты представлял, как твой кулак, — Арк сжал его, вызвав у Джеймса болезненное рычание, — бьет ее по лицу? — откинув голову землянина назад, Аркантус опустился на колени и наклонился очень близко. — Потому что я представлял. Каждый день с тех пор, как она рассказала мне о тебе.

Кость хрустнула в руке Джеймса, когда Аркантус усилил давление. И этот звук, и мучительный крик, вырвавшийся из горла человека, усилили потребность Арка пролить кровь, причинить боль, уничтожить этого мужчину по частям.

— Ты никогда больше не причинишь ей боли, — Аркантус отпустил искалеченную руку Джеймса и поднялся, увлекая терранца за собой.

Джеймс прижал руку к животу, его глаза наполнились слезами, крики боли продолжались.

— Что случилось, Джеймс? — спросил Аркантус. — Больно?

— Ты, блядь, сломал мне руку, — закричал землянин. — Блядь. Какого хуя? Какого хуя?

— Вдох-выдох, — Арк потащил землянина к секретной комнате.

— Пожалуйста, остановись. Боже. — Джеймс застонал, пытаясь поставить ноги на ковер, но безуспешно. — Хватит. Ни хрена больше не будет. Ты… ты меня заебал.

Аркантус невесело рассмеялся.

— Ты думал, я проделал весь этот путь только для того, чтобы дружески поболтать, Джеймс?

— Пожалуйста, — повторил землянин.

С ревом Аркантус швырнул Джеймса вперед. Человек ударился об дверь с такой силой, что она частично оторвалась от рамы и расщепилась, свалившись кучей у стены. Голопроекторы задребезжали, некоторые из них замерцали и упали.

Голограмма Саманты и Джеймса в натуральную величину все еще была активна в центре комнаты, где Сэм, по щекам которой текли слезы, теперь стояла на коленях перед мужчиной.

— Ты смягчился, когда она умоляла тебя? — Аркантус вошел в комнату, пока Джеймс шарил по полкам, еще больше потревожив проекторы, в попытке подняться на ноги.

Аркантус оттолкнул руку Джеймса, произведя удовлетворительный щелчок и вызвав у него еще один крик. Землянин упал, ударившись плечом и лицом о стену.

Снова схватив человека за волосы, Аркантус протащил его по кругу и прижал спиной к стене. Джеймс уставился на него широко раскрытыми, дикими, полными страха глазами, так сильно отличающимися от самодовольного, злобного взгляда, который был у него всего несколько минут назад.

— Ты проявил к ней милосердие? — спросил Арк.

— Пожалуйста, — прохрипел Джеймс.

Аркантус откинул голову землянина назад, оставив вмятину в стене. Глаза Джеймса закатились, став почти полностью белыми, а его тело обмякло. Зарычав, Аркантус резко дернул мужчину за волосы. Глаза Джеймса вспыхнули.

— Я говорил, Джеймс. Тебе не удастся так просто сбежать, — Аркантус присел, приблизив свое лицо к лицу землянина. — Ты почувствуешь все, и даже это будет лишь частью того, чего ты заслуживаешь. Ты. Проявил. Милосердие?

Нижняя губа Джеймса задрожала, и он покачал головой.

Аркантус ударил терранца по другой щеке, заставив мужчину немедленно повернуться к нему лицом.

— Почему?

Эти округлившиеся глаза, теперь налитые кровью и блестящие, быстро бегали из стороны в сторону, как будто ответ был спрятан где-то на лице Арка.

Голографический Джеймс застонал от удовольствия и пробормотал:

— На этот раз, если ты заденешь меня зубами, клянусь, я выбью их.

Сжав челюсти, Аркантус уставился на землянина сверху вниз. Его ярость нарастала, достигая новой силы, даже когда ужас на лице Джеймса усилился.

— Нет, — сказал Джеймс. — Нет, я не имел в виду…

Кулак Аркантуса заставил Джеймса Клейтона замолчать. Изо рта землянина брызнула кровь, забрызгав стену и ковер, а вместе с ней выпали по меньшей мере два багровых зуба.

Джеймс застонал, но не от удовольствия — звук был проклятием, мольбой, молебеном. Он закашлялся, и свежая кровь со слюной брызнули из разбитых губ. Искажая слова, он спросил:

— Ради нее? Все это… ради нее?

— Я бы сделал для нее что угодно, — прорычал Аркантус. — Чтобы защитить ее. Чтобы отомстить за нее. Любить ее. Что угодно.

— Больше никогда. Не буду… р-разговаривать с ней. И-искать ее, — Джеймс покачал головой, хотя ему едва удалось пошевелить ею. — Никогда.

Аркантус оскалил зубы.

— Никогда.

Он встал, снова увлекая Джеймса за собой, хотя на этот раз землянин не удержался на ногах.

Хриплое дыхание Джеймса проходило сквозь разрушенные зубы, выбрасывая свежую кровь и слюну.

— Все это… для Саман…

Свободная рука Аркантуса сомкнулась на горле землянина, обрывая его слова. Арк оторвал человека от земли и швырнул его о стену, задев проекторы на полках.

— Ты никогда больше не произнесешь ее имени, — его хватка усилилась. — Ты никогда больше даже не подумаешь о ее имени.

Джеймс корчился, несколько раз ударяя пятками по стене, но прижимал раненые руки к туловищу. Его лицо быстро темнело, меняя цвет с красного на фиолетовый. Глаза выпучились.

Когда Аркантус ослабил хватку, чтобы убедиться, что землянин преждевременно не потеряет сознание, Джеймс выдавил из себя вопрос:

— Что ты собираешься со мной сделать?

— Блядь, быстрее, черт возьми, — рявкнул голографический Джеймс, вызвав приглушенный крик голографической Саманты.

Хвост Аркантуса ударил по полу, а губы растянулись в широкой кровожадной ухмылке.

— Я не буду торопиться, Джеймс. Не буду торопиться, черт возьми.

ШЕСТНАДЦАТЬ

Крупные капли дождя время от времени барабанили по ховеркару, когда седхи вернулся. Тентил наблюдал, как Аркантус открыл пассажирскую дверь и забрался внутрь.

Хотя одежда Арка выглядела такой же аккуратно сшитой и дорогой, как и раньше, от него исходил запах крови, и Тентил заметил несколько темных пятен на ткани штанов. Волосы седхи, зачесанные назад через плечо, выглядели так, будто их недавно расчесали. Но истинным отличием был свет в глазах Аркантуса.

Раньше это было ослепляющее пламя, пылающее яростью. Теперь это был тлеющий уголек, затухающий, но еще полностью не потухший.

Не говоря ни слова, Тентил включил антигравитационные двигатели и отправился обратно в Калифорнию. Аркантус скрестил руки на груди и прислонился плечом к двери, глядя в окно.

Прошло пятнадцать минут, Сиэтл остался далеко позади, а Аркантус по-прежнему молчал. Тентилу еще предстояло разобраться в своих чувствах по поводу тишины. Будучи воспитанным в Ордене Пустоты, он считал тишину естественной, чем-то, в чем можно найти утешение. И все же он начал возмущаться.

Молчание было не естественным. Жизнь — это шум, иногда его так много, что невозможно трезво мыслить, и хотя этот шум часто ненадолго прерывался, долгое, затянувшееся молчание вызывало беспокойство.

Было особенно тревожно слышать тишину от кого-то вроде Аркантуса, который, казалось, был неспособен закрыть рот более чем на несколько секунд за раз.

Тентил переключился на автопилот и посмотрел на седхи.

— Что случилось?

Аркантус нахмурился.

— Все в порядке.

— Слишком тихо.

— Да, ты обычно тихий.

— Не я.

— Я думаю.

Тентил прищурился.

— Ты погружен в раздумья.

Аркантус повернулся к Тентилу, нахмурив брови.

— Для того, кто так усердно трудился, чтобы установить границы между нами, зентури, ты определенно испытываешь их сейчас.

Тентил едва сдержал смешок — было удивительно, что этот звук вообще угрожал исходить от него с самого начала, учитывая все, что произошло.

— Просто констатирую факт, седхи.

— Твоя интерпретация наблюдения не является фактом по умолчанию.

— Если я так сказал, значит, это факт.

— Я не погружен в раздумья, — когда Тентил только уставился на него, Арк продолжил: — Ну и что, что я немного задумался? Это нормально. Большинство существ испытывают эмоции.

Брови Тентила опустились.

— У меня есть эмоции.

Арк хмыкнул и покачал головой.

— Эмоции, кроме гнева и убийства.

Зарычав, Тентил повернулся торсом к седхи.

— Убийство — это не эмоция.

— Разве нет? Смотришь будто в свое отражение, не так ли, Тентил?

— Седхи…

Аркантус вернул свое внимание к пассажирскому окну, выражение его лица внезапно стало серьезным.

— Твою пару похитили. Я не знаю подробностей, и мне они не нужны, чтобы понять, что ты пролил море крови, чтобы вернуть ее. И когда это было сделано, когда последняя угроза для нее была уничтожена… что ты почувствовал? — затем Арк встретился взглядом с Тентилом. Что-то заменило тлеющие угольки ярости в глазах седхи — растущая уязвимость.

Медленно и тяжело вздохнув, Тентил посмотрел вперед. Во многих отношениях тот период его жизни был самым запутанным и тревожным. Раны, нанесенные его душе, все еще заживали. И все же одно было ясно на протяжении всего того времени, в одном можно было не сомневаться.

Абелла.

И он никогда не забудет свой страх, свою ярость, свою любовь, свое окончательное облегчение, никогда не забудет свое беспокойство.

— Стало… легче, — сказал Тентил, борясь с усиливающимся жжением в горле. — Стало… правильно. Но даже когда враги мертвые лежали на полу, а она была в моих объятиях, часть меня не могла поверить, что все кончено. Что она в безопасности, а мы свободны.

Аркантус кивнул, барабаня пальцами по своему бицепсу.

— Да, звучит похоже.

Тентил обнаружил, что изучает седхи, видя его в новом свете.

— Все уже сделано, Арк. Ты закончил это.

— Да. И доказательства, которые он оставил после себя, покажут этому миру, кем и чем он был, покажут всем совершенные им злодеяния, хотя они никогда не узнают, что моя пара была частью этого. Она не будет запятнана. У него больше нет власти над ней, — ухмылка расползлась по лицу Арка. — И мне приятно знать, что он был бы в ярости, узнав судьбу своего состояния, — Аркантус увидел, как Тентил приподнял бровь. — Нет, зентури, я не забрал деньги. Но теперь в его завещании четко указано, что все его имущество должно быть распродано, а вырученные средства вместе со значительными сбережениями и инвестициями переданы различным благотворительным организациям по борьбе с домашним насилием и женским приютам. Власти найдут этому лучшее применение, чем я когда-либо мог. И чтобы убедиться, что жест не будет неправильно истолкован, формулировка уточняет, что он пошел на этот шаг из чувства вины за свои проступки.

— Смерти было недостаточно? — еще до того, как Тентил закончил задавать вопрос, он вспомнил Мастера и знал ответ.

Аркантус развел руки и уставился на свои ладони.

— Ни одна смерть. Ни десять смертей, ни сто, ни тысяча. Но как бы сильно я ни хотел убить его снова, это невозможно. Поэтому я возьму от этого все, что смогу.

Вопреки его желанию, на губах Тентила появилась улыбка.

— Звучит заманчиво.

Аркантус ухмыльнулся и снова замолчал, но Тентил больше не чувствовал себя неловко. Он понял. Он почувствовал. И, больше всего на свете, он не мог дождаться, когда снова заключит свою пару в объятия, чтобы сказать ей — и показать — как сильно он ее любит.

СЕМНАДЦАТЬ

Урганд и Секк'тхи сидели на диване, когда Аркантус вошел в номер. Худощавая илтурия прижалась к коренастому воргалу, укрывшись одеялом. На главном голоэкране шел какой-то двумерный фильм о людях, актеры которого были одеты в старинные костюмы.

В воздухе витал странный запах, помимо стойкого запаха земной еды. Это была приятная, почти знакомая сладость, которую Арк должен был бы распознать, но у него не было ни сил, ни желания.

Аркантус остановился за диваном, повернувшись, чтобы посмотреть на экран. Несколько человек с совершенно разным телосложением сидели вместе вокруг каменного пьедестала, на вершине которого лежало золотое кольцо. Заостренные уши и густая растительность на лице некоторых персонажей не скрывали того, что они люди.

Он снял пиджак, посмотрел вниз и нахмурился, увидев пятна крови на своей рубашке. От одежды нужно было избавиться надлежащим образом. Даже если терранские власти никогда не найдут Аркантуса на Артосе, он не собирался оставлять после себя ни малейшего следа.

В фильме актер с густой рыжей бородой попытался уничтожить кольцо топором, сумев лишь сломать лезвие и шлепнуться на задницу.

— Ах, да, — сказал Арк, расстегивая рубашку. — Хорошее напоминание о том, что мне нужно завтра заехать к ювелиру.

— Заткнись, — проворчал Урганд.

Арк усмехнулся, уставившись на затылок воргала.

— Так ты меня приветствуешь?

— Я пытаюсь смотреть фильм.

Морщась от слабой боли в уставших мышцах при движении, Аркантус стянул с себя рубашку.

— Пытаешься посмотреть фильм, за который, несомненно, заплатил тот, кто снял комнату?

— Так пришли мне гребаный счет, седхи. Мне все равно, главное, чтобы ты заткнулся.

Плечи Секк'тхи затряслись. Арку потребовалось мгновение, чтобы понять, что она смеется.

— Значит, я стал посмешищем для вас двоих? — Арк скомкал испачканную рубашку.

— Стал? — спросил Урганд.

Секк'тхи повернула голову, ее ноздри раздулись от глубокого вдоха.

— Почему от тебя пахнет кровью?

Аркантус приподнял рубашку.

— Полагаю, это потому, что я весь в крови. Почему от тебя пахнет… Чем бы это ни было?

Урганд зарычал и поставил фильм на паузу, слегка повернув голову в сторону Арка.

— Ты, блядь, сделал это один.

— Нет, я делал это не один, — ответил Арк, откидывая волосы за плечо. — Со мной был профессионал.

Секк'тхи села прямо, постукивая хвостом по диванной подушке, когда Урганд уперся ладонями в бедра и поднялся на ноги. Одеяло упало. Воргал, на котором не было даже клочка одежды, медленно повернулся лицом к Арку, на его лице застыло хмурое выражение, которым мог бы гордиться Драккал.

На илтурии тоже ничего не было, хотя у нее явно меньше частей тела, которые могли бы свободно болтаться.

Аркантус ухмыльнулся, переводя взгляд с Урганда на Секк'тхи и обратно.

— Почему вы оба раздеты?

— Нет, — Урганд покачал головой и ткнул пальцем в Арка. — Не меняй тему, мать твою. Кого ты подразумеваешь под профессионалом?

— Помнишь зентури, который приходил, чтобы получить удостоверения личности для себя и своей землянки?

Урганд закрыл лицо руками.

— Аркантус…

— Что такое зентури? — спросила Секк'тхи, склонив голову набок.

— Неинтегрированный вид, — ответил Аркантус. — У него бледно-серая кожа, серебристые глаза, черные когти, — он провел кончиком пальца линию от уголка рта по щеке. — Шрамы, из-за которых он все время выглядит чрезмерно счастливым.

— Тот самый зентури, который смотрел на большинство из нас так, словно хотел вырвать нам кишки и задушить ими? — спросил Урганд. — Тот самый зентури, которого, по словам Драккала, чуть не спровоцировали на твое убийство, Аркантус?

Аркантус нахмурился.

— Да, он самый. Но я хочу, чтобы ты знал, что воспоминания Драккала о тех событиях весьма сомнительны и подпорчены его личными предубеждениями.

Проведя рукой по чешуе на голове, Секк'тхи спросила:

— Ты хочешь сказать, что Драккал настроен против тебя предвзято? Разве вы двое не близкие друзья?

— Очень близкие. Но он никогда не забывал о том факте, что я побеждал его каждый раз, когда мы встречались в серьезных поединках.

Воргал опустил руки, проведя ладонями по лицу. Его пальцы зацепили нижнюю губу, ненадолго оттянув ее вниз и полностью обнажая короткие клыки.

— Не могли бы вы двое сосредоточиться, пожалуйста?

— Зентури — бывший ассасин. Разумеется, был смысл посоветоваться с ним по этому вопросу, не так ли? — Аркантус повернул руки ладонями вверх, развел их в стороны и пожал плечами. — В любом случае, дело уже сделано. Как только я получу кольцо, мы…

Слова Арканта стихли. Прищурившись, он положил руки на спинку дивана и перегнулся через нее, вглядываясь в лицо Урганда.

— Что случилось с твоей губой, воргал?

Глаза Урганда округлились, и он отступил назад.

— Не понимаю, о чем ты.

— Я повидал немало разбитых губ, и твои — яркий пример. Что случилось?

— Драка. Ничего серьезного.

Аркантус фыркнул.

— Драка? Все, что тебе нужно было сделать — это залечь на дно на несколько дней. Не выходить на улицу и не громить проклятый город!

— Ну, ты, блядь, опять сбежал! Ты действительно думал, что мы будем просто сидеть на задницах и пялиться в потолок, пока ты не вернешься?

— Да!

— Да пошло оно все нахуй!

— Ты должен был быть в безопасности.

— И это говоришь ты, босс.

— Он отвел меня к океану, — сказала Секк'тхи мягким тоном, который служил антитезой горячим голосам Урганда и Арка.

В груди Арка потеплело, и его напряжение растаяло. На самом деле он не злился ни на кого из них, но сказать, что его не переполняли потаенные эмоции от событий этого дня, было бы ложью. И все же, слыша, как Секк'тхи говорит это, вспоминая, в каком положении находились она и воргал, когда появился Аркантус, этот запах, то, почему они были раздеты…

— На несколько минут все пошло наперекосяк, — сказал Урганд хриплым, но гораздо менее агрессивным голосом. — Похоже, мы оказались не время не в том месте. Но мы спасли этот день.

Секк'тхи скользнула хвостом по задней части ноги Урганда.

Аркантус кивнул.

— Я рад, что вам двоим было весело, несмотря на меня. И просто знайте, что в мои намерения не входило заканчивать это сегодня, но… появилась возможность.

— Мы не можем винить тебя за то, что ты воспользовался возможностью, не так ли? — Секк'тхи посмотрела на Урганда. Когда тот ничего не сказал, она шлепнула его хвостом по задней части бедра.

— Верно, — поспешно сказал Урганд. — Не могу винить тебя за это.

Арк ухмыльнулся.

— Ну, возможно, я немного помог этой возможности проявиться, но что сделано, то сделано, — он указал на дверь своей спальни. — Я собираюсь пойти и привести себя в порядок. Оставлю вас двоих смотреть… что бы это ни было.

— Речь идет о волшебном кольце, — сказала Секк'тхи, ее глаза горели от возбуждения. — Кольце, которое может уничтожить целый мир.

— Ну, не только о кольце, — поправил Урганд. — И не столько уничтожить, сколько поработить. Тот, кто создал кольцо, этот темный лорд, который… Послушай, седхи, ты можешь посмотреть вместе с нами, но мы не собираемся останавливаться, чтобы отвечать на вопросы о том, что ты пропустил.

Аркантус медленно перевел взгляд с воргала на илтурию. Его ухмылка смягчилась, и он покачал головой.

— Я бы не хотел вторгаться в ваш уютный вечер. И, честно говоря, мне нужно принять душ. Наслаждайтесь. — Направляясь в спальню, он добавил. — Я бы попросил вас вести себя потише, но знаю, что это было бы ужасно лицемерно с моей стороны, — Арк оглянулся через плечо.

Лицо Урганда потемнело, но когда он встретился взглядом с Секк'тхи, то ухмыльнулся, и в их глазах вспыхнул огонь.

Аркантус проскользнул в спальню и закрыл за собой дверь. Он отложил пиджак и рубашку в сторону, но не сразу пошел в ванную. Вместо этого он активировал голокомм, и его пальцы инстинктивно сделали вызов.

Через несколько мгновений включилась голопроекция, показывающая лицо Саманты. Ее волосы были растрепаны, полуприкрытые глаза расфокусированы, а когда она заговорила, ее голос был хриплым со сна.

— Арк? Все в порядке?

Было ли когда-нибудь во всем его существовании более прекрасное зрелище, более прекрасный звук? Он улыбнулся.

— Теперь да.

Она поерзала, приподнимаясь на локте и выглядя озабоченно.

— Что-то случилось? У тебя все в порядке?

— Да. Просто долгий, утомительный день. Но мои дела здесь почти здесь завершены.

То, что ему пришлось оставить ее, чтобы защитить, сводило с ума, но теперь она была в безопасности, и он еще тысячу раз переживет время разлуки, если потребуется, чтобы защитить свою пару.

Его улыбка дрогнула. Он почти чувствовал ее манящий аромат, почти ощущал тепло и мягкость ее кожи на своей, ее дыхание на своей шее.

— Я скучал по тебе, мой цветок.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Саманта затрепетала от предвкушения. Уставившись на закрытую дверь гаража, она переступила с ноги на ногу и потерла большими пальцами край свитера, который сжимала в руках.

Арк возвращался домой.

— Он уже здесь? — спросила она, и не в первый раз. Даже не второй и не третий.

Драккал раздраженно фыркнул прямо у нее за спиной.

— Не знаю. Хочешь, я проверю по углам и за ховеркарами?

Саманта взглянула на него через плечо и мило улыбнулась.

— Может быть?

Его типичный хмурый вид ненадолго задержался, прежде чем исчезнуть, и Даккал покачал головой.

— Поверь мне, я с таким же нетерпением жду его приезда. Только по другой причине.

Она повернулась и указала на него.

— Ты не будешь сворачивать шею моей паре. Не думай, что я не слышала, как ты бормотал себе под нос, пока его не было.

— Если я сверну ему шею, терранка, то только потому, что мне не все равно.

— Может быть, попробуешь его обнять?

Драккал скрестил руки на груди и нахмурился, хотя и в преувеличенно сварливой манере.

— О, я его обниму. Это будут самые крепкие объятия.

Саманта прищурилась.

— Но обещай, что не причинишь ему вреда.

Его вымученная улыбка обнажила клыки, что было не совсем обнадеживающим.

— Обещаю.

Голокомм Драккала пискнул.

У Сэм перехватило дыхание, и ее взгляд метнулся к его кибернетическому протезу — тому, который она сконструировала для Драккала после того, как он потерял руку в битве с Ваундом. Ее сердце бешено забилось.

— Это что, он?

Он поднял руку и коснулся голокомма, встроенного в запястье протеза. Появился маленький голоэкран, и Драккал отклонил сообщение, просмотрев его.

— Нет. Просто напоминание о том, что сегодня нужно свернуть Арку шею.

Будь Саманта воздушным шариком, она бы сдулась на месте.

Она повернулась обратно к двери гаража, скрестила руки на груди и озабоченно прикусила нижнюю губу. Эти дни без Аркантуса показались самыми долгими в ее жизни. С того дня, как он привез ее жить в свою резиденцию, которая, к сожалению, была разрушена в результате той же атаки, которая стоила Драккалу руки, Аркантус никогда не покидал Сэм. Даже когда они не были бок о бок, он всегда был в нескольких минутах ходьбы, и знание того, что она могла навестить его в любое время, было для нее утешением.

Не знать, где он, в безопасности ли он, не иметь возможности видеть его или разговаривать с ним, когда ей захочется, не иметь возможности случайно удивиться его объятиям, поцелуям или небольшим подаркам, пока она была чрезмерно сосредоточена на своем искусстве… Вынести это оказалось труднее, чем она себе представляла.

Она просто… скучала по нему. Ужасно. Настолько сильно, что это пугало.

— Зная его, Саманта, могу сказать, что он собирается появиться без предупреждения, как раз тогда, когда…

Дверь гаража поднялась с гулом невидимого механизма. Черный ховеркар с тонированными стеклами скользнул в образовавшийся проем.

Глаза Сэм расширились.

Он здесь! Он здесь. Он наконец вернулся домой.

Она сделала шаг к ховеркару, прежде чем спохватилась, заставляя ноги оставаться на месте. Все внутри нее требовало, чтобы она мчалась вперед.

Пока нет, Сэм! Позволь им хотя бы припарковаться.

Еще до того, как машина затормозила на свободном месте, пассажирская дверь распахнулась. Сердце Саманты пропустило удар, когда Аркантус выбрался из все еще движущегося автомобиля, тяжело, но плавно приземлившись на ноги.

Изнутри Урганд крикнул:

— Какого хрена, Арк?

Саманта едва расслышала слова.

Со слезящимися глазами и широкой улыбкой она побежала к Аркантусу, к своей паре, и он побежал ей навстречу.

Она прыгнула на Арка, обвив его руками и ногами, и он поймал ее в сильные объятия и уткнулся лицом в ее шею, глубоко дыша.

— Мой цветок, — прохрипел он, касаясь губами ее кожи. Одна из его рук обхватила ее затылок, запустив пальцы в волосы. — Блядь, я так по тебе скучал.

Саманта зажмурилась и крепче обняла его.

— Я тоже скучала по тебе.

Его сладкий, древесный аромат, так напоминающий сандаловое дерево, окутал ее. Она вдохнула его. Это был тот же аромат, который преследовал их постель, что слишком долго казалась такой большой и пустой. Она ненавидела просыпаться каждое утро только для того, чтобы вспомнить, что его тут нет.

Он коснулся ее шеи носом и губами, отчего по телу Сэм пробежала дрожь.

Она отстранилась, желая увидеть его, поцеловать, но замерла, сердце сжалось, когда их взгляды встретились. Ни разу за все время, что она знала его, она не видела, чтобы этот сильный мужчина плакал, и то, что она увидела сейчас, уничтожило ее. Слезы заблестели в его глазах и проложили дорожки по серой коже щек, искрясь, когда пересекали пылающий кхал.

— Арк… — она взяла его лицо в ладони и вытерла слезы большими пальцами. — Что случилось?

Несмотря на слезы, он улыбнулся самой ослепительной, очаровательной улыбкой.

— С тех пор как я ушел, я чувствовал себя неполноценным. Как будто моя душа была разбита и я не мог собрать ее воедино. Но теперь, когда я с тобой, все прояснилось, и я стал целым. Я скучал по тебе, моя сильная, красивая пара. Я сам не свой без тебя.

Слезы навернулись ей на глаза, когда Саманта улыбнулась и провела пальцами по его волосам, заправляя прядь за длинное заостренное ухо.

— Теперь все прекрасно, когда ты дома.

Взяв его за подбородок, она наклонила лицо и прижалась губами к его губам. При первом же прикосновении языка она открылась ему.

С низким рычанием Аркантус крепче сжал ее волосы и наклонил голову, углубляя поцелуй. Его рот и язык околдовали ее, в равной степени лаская и заявляя права, распространяя жар по ее лицу и всему телу. Но поцелуй также показал его потребность, показал, как сильно он скучал по ней, желал ее, любил ее.

Он держал ее так, словно никогда не отпустит.

Саманта подняла руки и вцепилась в его рога, целуя Арка с неистовой силой, сжимавшей бедра. Шепот удовольствия пробежал по ней, и жар расцвел в сердце. Она хотела его сейчас. Прошло так много времени с тех пор, как она чувствовала его губы на своих, чувствовала его руки на коже, чувствовала его…

Что-то тяжелое упало на землю, напугав Сэм. Она прервала поцелуй, подняла голову и посмотрела на Урганда, когда тот выпрямился позади Арка.

— Ничего не сломай, — сказал Аркантус с намеком на рычание, также обращая свое внимание на воргала.

— Не выпрыгивать из движущейся машины, — ответил Урганд.

Аркантус фыркнул.

— Не порти момент.

Жар, пробежавший по коже Саманты в этот момент, не имел ничего общего со страстью. Как она могла забыть, что у них есть зрители?

— О, у меня есть много запретов, которые я могу добавить, если хочешь, — проворчал Драккал.

— Нет, — ответил Арк почти до того, как Драккал закончил говорить. Он вздохнул и снова обратил свое внимание на Саманту. — Приношу свои извинения, мой цветок. Кажется, все, кого я нанимаю, обладают особым талантом перебивать в самое неподходящее время.

Все еще чувствуя тепло смущения, Саманта улыбнулась и провела пальцем по его нижней губе.

— Это… наверное, к лучшему.

Запечатлев поцелуй на ее пальце, Аркантус осторожно поставил Сэм на ноги.

— Возможно. Но они могут только отсрочить неизбежное, — в его желтых глазах вспыхнул огонь, который был полон обещаний, и Сэм не могла дождаться, когда он их выполнит. Даже когда он отстранился, она все еще чувствовала отпечаток прикосновения на своем теле.

— Полагаю, это самое подходящее время, как и любое другое, благодаря экспресс-доставке Урганда, — Аркантус бросил на воргала свирепый взгляд, прежде чем присесть, чтобы поднять пластиковый контейнер для хранения, который уронил Урганд. Он повернулся к Сэм, взял контейнер кибернетической рукой и открыл крышку. — Для тебя.

Саманта перевела взгляд с контейнера на Арка.

— Ты купил мне подарки?

Он ухмыльнулся.

— Ты думала, я уйду и не вернусь с подарками для своей пары?

Тепло снова вспыхнуло на ее щеках.

— Ну, да? Я имею в виду, у тебя были дела, о которых стоило беспокоиться, обычно опасные, и у тебя было много забот, так что это могло бы…

Арк взял ее за подбородок и приподнял лицо, встретившись с ней взглядом.

— Мои первые и последние мысли, Саманта, только о тебе.

Ее грудь сдавило, и она снова почувствовала укол слез, но сдержала их и улыбнулась.

Как можно любить кого-то так сильно?

Он провел пальцем по ее подбородку.

— А теперь взгляни на то, что я привез тебе с Земли.

Саманта моргнула. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что именно он сказал. Это… не могло быть правдой. Он сказал…

— Земля? Ты… ты был на Земле?

— Да. И однажды, когда ты будешь готова вернуться, я захочу поехать с тобой и увидеть все твоими глазами. Но… опасный характер моих дел там сделал это невозможным в этот раз.

— Говоря об этом, — прорычал Драккал, — мне нужно наорать на тебя по поводу этих дел, седхи, так что поторопись.

Ухмыляясь, Аркантус посмотрел на Драккала.

— Я не позволю торопить себя, маленький котик. Жди своей очереди.

— Саманта, прости, но я не думаю, что смогу сдержать данное тебе обещание.

Сэм усмехнулась.

— Обещание есть обещание. Ты не можешь его нарушить.

По настоянию Аркантуса она сняла крышку и заглянула в контейнер.

Ее глаза округлились.

— Это что… Боже мой, это шоколад?

Внутри было аккуратно уложено несколько коробок сладких батончиков, как из молочного шоколада, так и из темного, коробок с трюфелями в причудливых упаковках и леденцов. Запах, поразивший ее, был достаточно сильным, чтобы потекли слюнки, и это было единственным доказательством, что все, что она видела, было реальностью.

Прошло так много времени с тех пор, как она ела шоколад.

Рядом со сладостями был набор разноцветных коробочек с чаем. Она усмехнулась, вспомнив, как Аркантус впервые попробовал чай в ее квартире. Он совсем ему не понравился, но Арк явно осознал важность чая для нее. Она потеряла свой драгоценный запас, когда напал Синдикат, вместе с несколькими другими своими пожитками.

Она подняла на него глаза.

— Ты вспомнил.

— Как я мог забыть, маленький цветок? — промурлыкал Аркантус. — Вскоре после того, как я впервые попробовал чай, я впервые почувствовал вкус твоих губ. Ничто не сравнится с этим, — он потянулся к контейнеру и сдвинул некоторые предметы, открыв несколько альбомов для рисования на толстой универсальной бумаге и десятки карандашей, ручек, маркеров и красок всех мыслимых цветов.

— Я знаю, что смена инструментов иногда может вызвать новый виток вдохновения.

— Арк… Это…

— Это не все. Но тебе придется подождать, чтобы увидеть остальное.

Саманта обвила его руками и прижалась к нему всем телом, крепко обнимая.

— Ты не должен был этого делать. Все, чего я хотела — это тебя. Дома и в безопасности. Но спасибо.

Он сдвинул контейнер и обнял ее, прижавшись щекой к волосам.

— Разлука с тобой была похожа на медленную смерть, Саманта. Эти вещи не компенсируют моего отсутствия, но, надеюсь, они показывают, что я думал о тебе все время, пока меня не было.

Секк'тхи усмехнулась.

— Это был веселый день покупок.

Урганд фыркнул.

— Да. Куча веселья. Я все еще, блядь, зол.

— Я ошибся в оценке твоей силы, воргал? — спросил Арк. — Если несколько пакетов с покупками было слишком много…

— Ты накупил столько вещей, что хватило бы на открытие собственного проклятого магазина, Аркантус.

— Это преувеличение, — сказала Секк'тхи. — Небольшое.

Саманта рассмеялась. Она почти могла представить, как Аркантус идет по оживленному тротуару с Секк'тхи и Ургандом, руки последнего нагружены сумками и стопками коробок.

Арк раздраженно фыркнул.

— С каких это пор все стали такими драматичными?

Драккал хмыкнул.

— Да, я думал, это твоя работа, седхи.

— Если подумать, Драккал, я думаю, здесь есть кое-что и для тебя, — Аркантус отпустил Сэм, и она отступила назад, пока он осторожно копался в контейнере, наконец найдя то, что искал, спрятанным на дне.

Ухмыляясь, он достал розовый клубок пряжи.

— Я так понимаю, это очень популярно у кошек на Земле, — он бросил клубок на пол. Веревка тянулась за ним, когда тот перекатился и остановился между ног Драккала. — Давай, попробуй.

Саманта прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех, когда Драккал тупо уставился на Арка. Она не могла поверить, что Аркантус действительно сделал это.

А может, и могла.

— Тебе не нравится, ажера? — спросил Аркантус, наклонив голову и нахмурившись. — Это было куплено от чистого сердца.

Раздув ноздри, Драккал испустил долгий, медленный выдох.

— Я найду Таргена позже. Посмотрим, не захочет ли он разбить что-нибудь со мной на мелкие кусочки.

— Но я только что вернулся, Драк.

Драккал присел и подобрал с пола пряжу. Выпрямившись, он поднял ее и уставился.

— Урганд, как думаешь, кое-кто может подавиться, если бы это запихнули ему в глотку?

Сэм придвинулась ближе к Аркантусу и мягко сказала:

— Не позволяй ему обмануть себя. Он тоже скучал по тебе.

— О, я знаю, что скучал, — ответил Арк. Закрыв контейнер, он поставил его на пол. Затем он повернулся лицом к Саманте, запустив руку в карман мантии. — Теперь, если мой самый дорогой друг сможет обуздать свои кровожадные порывы еще на несколько мгновений…

Аркантус достал из кармана маленькую коробочку.

— Я знаю, что спрашивал об этом раньше, Саманта, но я хотел сделать это снова правильным способом. Традиционным земным способом, — взявшись за крышку маленькой коробочки, Аркантус опустился на одно колено и открыл ее. На темной бархатной подкладке лежало кольцо из белого золота с чем-то похожим на бутон.

По крайней мере, до тех пор, пока он легонько не постучал по нему.

Когда цветок распустился, он посмотрел ей в глаза.

— Саманта Дон Уайлдер, любовь моя, моя пара, окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

￼

У Сэм перехватило дыхание, сердце екнуло, а глаза расширились. Ее руки рефлекторно поднялись ко рту, когда она посмотрела на кольцо. Оно не походило ни на что, что она когда-либо видела. Крошечные раскрытые лепестки были инкрустированы сверкающими рубинами, которые идеально сочетались с цветом, что так часто носил Аркантус, безупречно возвышаясь над замысловатым кольцом, будто они действительно выросли из него. В центре цветка находился круглый черный опал, крапинки и завитки цвета внутри него менялись и вспыхивали при малейшем движении на свету.

— Для моего цветка, — мягко сказал он. — Для моей вселенной.

Его вселенная. Этот черный опал… он действительно был похож на вселенную с крошечными галактиками, кружащимися внутри нее.

Слезы наполнили ее глаза, когда их взгляды встретились. Она сжала пальцы у подбородка.

— О, Арк… Мой ответ был «да» тогда, и «да» сейчас. Я всегда была твоей и всегда буду, всеми возможными способами.

Улыбка, которую он подарил в ответ, была нежной, ласковой, совершенно обожающей. Арк взял ее за руку, и она вытянула пальцы, наблюдая, как он надевает кольцо.

— Я ни на секунду в этом не сомневался, Саманта. Именно поэтому я взял на себя смелость удостовериться, что, согласно записям ОТФ^5, мы с тобой состоим в законном браке.

Саманта рассмеялась и протянула руку, чтобы вытереть слезы, текущие из ее глаз.

— Ну конечно же.

Аркантус потянулся к ней и, встав, заключил в свои объятия. Она засмеялась, обвила руками его шею и поцеловала в щеку. Его объятия усилились. Не замедляя шага, Арк направился к двери, ведущей на территорию комплекса.

— Ты действительно думаешь, что уйдешь, не поболтав с нами по-дружески, седхи? — Драккал окликнул их сзади.

— Я слишком долго был вдали от своей пары, — ответил Аркантус, уголки его рта злобно изогнулись. — Мы сможем поговорить, когда я закончу наверстывать упущенное.

ЭПИЛОГ

Аркантус расправил плечи, чтобы поправить смокинг. Недолгое пребывание на Земле не сделало его более склонным к такой одежде, но сегодня он не возражал против этого, потому что достаточно скоро ему придется сорвать ее, выбросить и позабыть.

— Это тебе действительно не идет, — сказал Драккал у него за спиной.

— Знаешь, довольно утомительно быть мишенью неуверенности всех остальных, — ухмыльнувшись, ответил Аркантус. — Мне жаль, что моя способность носить любую одежду угрожает твоей самооценке, Драккал, но совершенство не испортить.

Драккал фыркнул.

Нахмурившись, Арк оглянулся через плечо на ажеру.

— Ты здесь с определенной целью. Возможно, тебе стоит сосредоточиться на ней?

Поджав губы, Драккал выпрямился и сцепил руки перед собой, устремив взгляд вперед.

— Хорошо, седхи. Ради Саманты я притворюсь, что ты не выглядишь нелепо. Но только в этот раз.

— Спасибо тебе, — пробормотал Аркантус. — Поистине, твое сострадание и щедрость безграничны.

— Совершенно уверен, что вы двое должны заткнуться, скоро все начнется, — сказал Тарген со своего места.

— И это ты говоришь? — Драккал проворчал.

— Нет, я тоже не должен говорить.

Секк'тхи заставила их замолчать шипением, и Аркантус ущипнул себя за переносицу, крепко зажмурив глаза.

Драккал с рычанием прочистил горло.

— Хорошо, хорошо. Мы не хотим испортить все Саманте.

— Да. Пожалуйста, не надо ничего портить, — сказал Арк. Он открыл глаза, чтобы осмотреть комнату, чувствуя трепет в животе. Он не мог быть уверен, было ли это чувство предвкушением, легкой нервозностью или и тем, и другим. Все это было ему чуждо, и он понятия не имел, правильно ли он это делает.

Но его утешала любовь к Саманте и понимание того, что ей это понравится, независимо от деталей, которые он, возможно, упустил из виду или неправильно истолковал. Это не могло помешать ему желать совершенства, но это было уже что-то.

Нет, не просто что-то. Это было… все.

Он и Драккал стояли на низком помосте у стены, прямо напротив входа. От двери до помоста тянулся алый ковер, по обе стороны которого стояло несколько стульев. Килок, Корок и Тарген сидели слева, Секк'тхи, Урганд и Рази справа, все одетые в одежду, которую они обычно не носят, — в шикарную одежду.

Несколько часов работы превратили помещение из скучного пространства с бетоном и холодным освещением в теплую, уютную комнату. Декорации, которые Арк приобрел на Земле, смотрелись идеально. Свечи, ленты, искусственные растения и цветы, а также гирлянды звездообразных огоньков создавали настроение, непохожее ни на что, что когда-либо существовало здесь или в предыдущем комплексе Аркантуса. Стол сбоку от двери был покрыт изысканной льняной скатертью и завален подарками, собранными вокруг центрального блюда — многоярусного торта, изготовленного по технологической карте терранского кондитера. Хотя все это было лишь частью красоты, которой заслуживала наслаждаться его пара, это было, несомненно, прекрасно.

И он смог собрать все воедино только благодаря советам Абеллы.

Аркантус глубоко вздохнул. Он даже не видел Саманту сегодня из-за терранской традиции, запрещающей жениху видеться с невестой до церемонии в день свадьбы. Даже платье, которое она купила для сегодняшнего дня, было для него загадкой, поскольку он довольно неохотно позволил ей отправиться за покупками без него, доверив ее безопасность Драккалу и Секк'тхи.

Его сердце забилось быстрее, когда заиграла музыка — старая земная песня, возвещающая о приближении невесты. Он выпрямился и сцепил руки перед собой, сжимая их сильнее, чем хотел. Это было все, что он мог сделать, чтобы не броситься к открытой двери ей навстречу.

Когда в дверях появилась Саманта, его сердце замерло.

Вместо обычного белого одеяния, которое описала Абелла, Саманта была в малиновом, создавая резкий, дразнящий контраст между платьем и бледной кожей. Лиф платья был украшен замысловатыми цветочными узорами, а бретельки были приспущены, обнажая плечи и ключицы. С бретелек свисала прозрачная ткань, соединяясь с объемным шлейфом юбки.

Ее каштановые волосы были высоко собраны, выпадающие локоны обрамляли лицо, которое выглядело просто волшебно.

И эта волшебница была его.

Блестящие красные тени для век и черная подводка обрамляли большие карие глаза, что встретились с его взглядом и удерживали его. Ее алые губы растянулись в широкой улыбке.

— Она такая чертовски красивая, — выдохнул Аркантус.

Саманта медленно подошла к нему, держа перед собой букет синих, красных и фиолетовых цветов. Каждый шаг делал ее ближе к Арку, к их судьбе, к жизни, которую они решили разделить, и с каждым шагом ее счастливая улыбка усиливалась. Радость сияла в ее глазах, которые никогда не были такими яркими, как сейчас.

Запутанные, трудные пути, по которым шли их жизни, борьба, которую они пережили, боль, потери и страх привели их сюда, к этому моменту. Привели их друг к другу.

Аркантус знал, что прошлое Саманты все еще преследует ее, он знал, что раны не полностью зажили, но монстр, нанесший их, был мертв. Арк сделает все, что в его силах, чтобы уничтожить тень, которую Джеймс отбросил на Сэм, и он никогда не позволит тьме снова окутать ее.

Когда Саманта ступила на маленькую платформу и повернулась лицом к Аркантусу, все его тело напряглось. Ему захотелось прямо сейчас схватить ее и целовать до тех пор, пока все старые шрамы не исчезнут навсегда.

Когда он посмотрел в ее глаза, им овладело спокойствие, порожденное знанием того, что этот момент был именно таким, каким ему суждено было быть. Он был здесь, с ней, собирался соединиться в традициях ее народа и уже соединился во всех остальных отношениях, которые имели значение. Это было правильно. Это было по-настоящему.

Она поставила букет на пол рядом с собой. Аркантус протянул руки, и она взяла их, сияя широкой улыбкой.

Драккал сделал глубокий вдох и выдохнул с легким ворчанием.

— Уверен, вы оба хотите, чтобы все было покороче, и я действительно не знаю, что делаю, но… — он достал из кармана лист бумаги и развернул его, уставившись на торопливо нацарапанные слова. — Все мы происходим из разных галактик. Из разных культур. Мы все прошли через какое-то дерьмо.

— Скорее через кучу дерьма, — сказал Килок.

Корок толкнул локтем брата.

— Заткнись.

Саманта сжала губы, сдерживая смех.

— И хотя никто из нас никогда не сможет точно узнать, что испытали другие, — взгляд Драккала метнулся к Аркантусу, — даже после большого проведенного времени вместе мы все нашли общий язык. Мы нашли дружбу. Мы нашли семью. И все мы здесь, в этой комнате. Итак, сейчас мы здесь работаем сверхурочно, чтобы соединить этих двоих священными узами брака.

Аркантус выгнул бровь.

— Сверхурочно, ажера?

— Крааз’ кавал, седхи, расслабься. Это шутка, — Драккал поднял взгляд на зрителей и покачал головой. — В любом случае, э-э… Верно. Брак. Не все из нас знакомы с этим обычаем, но мы все знаем о чем-то подобном. Настоящая пара. Брачные узы. Как бы мы это ни называли, все мы знаем, что любовь реальна. Иногда это означает боль и потерю. Но такая пара, как Аркантус и Саманта, доказывает, что хорошее всегда затмевает плохое. Что даже высокомерные, самовлюбленные болваны вроде этого седхи, способны найти любовь и ответить взаимностью.

— Даже на моей собственной свадьбе, — пробормотал Аркантус.

— Ты действительно хочешь, чтобы все было иначе? — спросил Драккал.

Саманта усмехнулась. Сжав пальцы Арка, она наклонилась ближе и прошептала.

— Я не думаю, что высокомерный и самовлюбленный болван, — она сделала паузу. — Ну, может быть, немного высокомерный, но я все равно люблю тебя.

Драккал прочистил горло.

— Мы все любим. Ты дал всем нам дом и цель, Арк. И я могу говорить за всех, но для меня большая честь быть частью этого. Саманта вдохнула новую жизнь в это место, и, что более важно, она вдохнула новую жизнь в тебя. Она напомнила нам, что во вселенной есть множество вещей, которые нужно беречь. И мы очень ценим, что больше не проигрываем деньги только Рази.

Остальные, за исключением Рази, посмеялись со своих мест.

— Хорошо, — Драккал повертел бумагу в своих больших пальцах. — Итак, надеюсь, я все правильно понял. Аркантус, берешь ли ты Саманту Дон Уайлдер в жены, чтобы заботиться, любить и защищать, независимо от того, через какое дерьмо вы оба проходите?

Аркантус пристально посмотрел в красивые карие глаза своей пары.

— Всегда и навеки.

— Саманта Дон Уайлдер, принимаешь ли ты Аркантуса в качестве своего мужа, о котором нужно заботиться, любить и защищать, через какое бы дерьмо вы оба ни проходили?

Затуманенными слезами глазами Саманта выдержала его пристальный взгляд и сказала:

— Да. Всеми возможными способами.

— Тогда моими полномочиями главы службы безопасности и второй гребаной матерью каждого из вас, я объявляю вас мужем и женой. Теперь вы можете поцеловаться. Но не снимайте свою чертову одежду, ладно?

Аркантус притянул жену к себе. Она нетерпеливо подошла, обвив руками его шею. Он провел ладонью по ее заднице, обхватив другой рукой затылок и наклонился губами к ее губам, откидывая голову Сэм назад. Ее мягкие губы уступили его поцелую. Он упивался сладостью, смаковал тепло, наслаждался прекрасным ароматом.

Жена.

Пара.

Любовница.

Саманта была всем этим и гораздо большим. Она была его сердцем, его душой.

Его всем.

Внутри него поднялся жар, и грудь сдавило от нахлынувших эмоций. Казалось невозможным чувствовать так много, так сильно, все сразу, но он чувствовал и, безусловно, самым сильным из этих чувств была любовь к женщине в его объятиях.

Он отстранился только для того, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на кончике ее носа, затем еще один на лбу и, наконец, на макушке. Глядя ей в глаза, он улыбнулся.

— Я люблю тебя, мой цветок, и я всегда буду сражаться за тебя. От одного конца Вселенной до другого.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Меня всегда беспокоило, что бывший Саманты так и не понес наказания за то, что он с ней сделал, что ему это просто сошло с рук, и я время от времени думала об этом. Итак, когда пришло вдохновение, мы поняли, что должны воздать Сэм должное… и кто лучше справится с этим, чем ее пара? Аркантус.

Мы надеемся, что вам, ребята, понравилось это дополнение к серии «Бесконечный город». Было забавно вернуться к старым персонажам и дать им больше времени для взаимодействия друг с другом.

И если вы хотите прочитать немного больше об Урганде и Секк'тхи… переверните страницу! У нас есть для вас бонусный контент.

:D Посмотрим, что делали эти двое, пока Аркантус занимался делами.

БОНУСНЫЙ КОНТЕНТ

Урганд и Секк’тхи

ГЛАВА 1

— Не могу, блядь, поверить, что он снова сделал это, — прорычал Урганд, уставившись на бумагу в своей руке. — Что, блядь, с ним не так?

В двадцатый раз он перечитал записку.

Моему Любимому сотруднику (а также воргалу).

Сегодня утром у меня ранняя встреча. Не стесняйтесь самостоятельно распоряжаться свободным временем. Но, пожалуйста, убедитесь, что все понесенные расходы оплачиваются через ваши личные счета, а не за счет средств компании.

С наилучшими пожеланиями,

Лучший босс, который у вас когда-либо будет.

Урганд зарычал. Почему он всегда удивлялся поведению седхи, даже после многих лет жизни и работы с ним? Такого рода вещи не были чем-то новым.

Секк'тхи вышла из спальни, одетая в одно из тех илтурийских платьев, сшитых из синей и фиолетовой ткани. Свободные концы ткани болтались вокруг нее, создавая эффект многослойности, оно колыхалось и струилось в такт ее движениям.

И Урганд не мог не заметить, как это подчеркивало ее фигуру. Подчеркивало грацию гибких конечностей и хвоста, подчеркивало ярко-зеленую окраску чешуи и демонстрировало худощавую, но мощную мускулатуру.

Подойдя ближе, она наклонила голову и заморгала.

— Ты пялишься, воргал.

Его ноздри раздувались от тяжелого дыхания.

— Так и есть.

Остановившись в нескольких метрах, она раскинула руки и оглядела себя.

— Я выгляжу странно?

Урганд покачал головой.

— Ты выглядишь… чертовски сексуально.

Ее губы изогнулись в нехарактерной для нее неуверенной улыбке.

— Это мило с твоей стороны, но тебе не нужно лгать.

— Я не лгу, Секк'тхи.

Она сузила глаза, рассматривая его, хотя выражение ее лица вскоре смягчилось.

— Я не привыкла к такой одежде. Прямо как Аркантус с этими костюмами.

Урганд улыбнулся.

— Да, но, по крайней мере, ты не ноешь по этому поводу.

Секк'тхи рассмеялась, и ее хвост замахал немного быстрее.

— Ты разговаривал сам с собой?

Он приподнял бровь.

— Очевидно, я разговариваю с тобой.

Она покачала головой и подошла ближе.

— Несколько минут назад. Перед тем, как я присоединилась к тебе.

Жар внутри Урганда разлился по щекам. Он не понимал собственной реакции, чего тут было смущаться? Он и Секк'тхи были друзьями. Они вместе сражались, вместе получали ранения, вместе пили и смеялись. Клянусь пылающим черепом Ворги, она даже пару раз видела его с голой задницей благодаря проделкам братьев Крен.

Он хмыкнул и пожал плечами.

— Думаю, это было наполовину с собой, наполовину с Арком. Но его нет рядом, чтобы услышать это, так что я выгляжу как последний дурак.

— Его здесь нет?

Вздохнув, Урганд протянул ей записку.

— Я не знала, что кто-то все еще пишет от руки на бумаге, — сказала она, переворачивая лист и изучая его. — Мы писали от руки, но в грязи или на камне. Бумага была бы кстати.

Урганд нахмурился и стиснул зубы. Внутри у него все сжалось, и по нему пробежали отголоски того, чего он не чувствовал уже очень, очень давно — ярости.

Хотя Секк'тхи редко говорила о своем прошлом, все в команде знали эту историю, пусть и в самой простой версии. Она родилась кем-то даже меньшим, чем рабыня, и воспитывалась в загонах вместе с собратьями в качестве скота на убой. То, что она в конце концов избежала такого конца, было невероятно, но это не сделало Урганда менее сердитым из-за того, что она перенесла, и этот гнев только усиливался по мере того, как с годами он узнавал ее лучше.

И он не знал, что сказать по этому поводу. Он знал только то, что ей, похоже, не нужна была его жалость, как не был нужен и гнев, оставляя ему надежду, что его дружбы, его присутствия было достаточно.

Секк'тхи прочитала записку и задумчиво промычала.

— Итак, он сделал это снова.

— Так и есть. Должно быть, ушел еще до восхода солнца.

Она кивнула, положила записку на стол и повернулась лицом к окну. Город был живым, его металл и стекло поблескивали в утреннем свете, почти напоминая поверхность Артоса.

— Должны ли мы попытаться выследить его? — спросила она. — Он должен был оставить какой-то след, пусть и слабый.

Ярость закипала в сердце Урганда, когда он смотрел на нее. Созерцательная, сострадательная, добрая, бескорыстная, сильная — Секк'тхи была всем этим и даже больше. И ей так во многом было отказано в жизни. Она перенесла такие трудности.

— Нет. Он может сам о себе позаботиться, а мы уходим, — ответил Урганд. — Пошел он нахуй.

— Он пошел нахуй?

— Не в буквальном смысле.

Секк'тхи моргнула.

— Я знаю, Урганд.

Он хмыкнул и схватил записку.

— Он снова убежал один и сказал, что сегодня мы не работаем. Все, что я говорю, это то, что мы должны воспользоваться этим.

Ее глаза заблестели.

— Значит, мы можем еще раз пройтись по магазинам?

Урганд съежился, едва сдерживая дрожь.

— Только если ты захочешь помучить меня.

Она склонила голову набок, и ее глаза опустились, пробежившись его телу.

— Хм.

Он усмехнулся, и тепло вернулось обратно в низ живота, посылая пульсацию прямо в пах. Потребовалась вся его сила воли, чтобы не зарычать в ответ.

Каким-то образом ему удалось произнести естественным тоном:

— Мы хорошо провели время прошлой ночью, верно?

Ее хвост снова ускорился, и она кивнула.

— Мне понравились гамбургеры. А потом выпивка.

— Потому что я был с тобой, верно?

Она показала еще немного своих зубов.

— Я бы с удовольствием съела их и в одиночку. Они вкусные, — опустив голову, она сократила расстояние между собой и Ургандом и посмотрела ему в глаза. — Но больше всего мне понравилась компания.

Его сердце бешено заколотилось о ребра, а губы растянулись в широкой улыбке. Когда Секк'тхи была так близко, ее аромат был сильнее любого другого — запах солнца и специй, песка и экзотических цветов.

— Мы должны пойти куда-нибудь сегодня. Воспользуемся свободным временем, — сказал он.

— Рановато для гамбургеров и алкоголя, Урганд.

Он рассмеялся.

— Не по стандартам воргалов. Но я в любом случае не это имел в виду.

— Что тогда?

Его разум снова вернулся к тому, что он знал о ее прошлом, ко всему тому, чего у нее никогда не было, ко всем вещам, которые она никогда не делала и не видела. К комментарию, который она сделала, когда они спускались с орбиты в шаттле.

— Что ж… это сюрприз, — сказал он. — Ты мне доверяешь?

Вспышка темно-фиолетового цвета пробежала по более светлым чешуйкам на ее горле и исчезла в одно мгновение. Свет в фиалковых глазах стал ярче, чем когда-либо.

— Да.

Улыбка Урганда смягчилась. Он скомкал листок и бросил его на стол.

— Хорошо. Тогда пойдем.

ГЛАВА 2

После поездки в вагоне поезда, битком набитом пассажирами, Урганд был благодарен свежему ветерку, что обдувал его, когда они с Секк'тхи поднимались по лестнице на дощатый помост. Он сделал глубокий вдох, игнорируя все остальные запахи, чтобы сосредоточиться на аромате океана.

Когда Секк'тхи добралась до верха лестницы, у нее перехватило дыхание, и она замедлила шаг. Она продолжала двигаться вперед почти как робот, ее взгляд был прикован к виду за перилами дощатого помоста. Ни один из людей вокруг, ни один из красочных магазинов, киосков и аттракционов, ни один из чужеземных запахов или возбужденных криков не мог отвлечь ее внимание от серо-голубых вод, простиравшихся впереди.

Урганд шел рядом, действуя как живой барьер между очарованной илтурией и другими пешеходами. Она остановилась только тогда, когда перила преградили ей путь, рассеянно положив на них руки.

— Урганд, — прошептала она, переводя взгляд из стороны в сторону, когда смотрела на океан.

Хотя здесь было на что посмотреть, он не мог отвести взгляд от нее. Представители рода Секк'тхи были известны относительно невыразительными лицами, но, несомненно, такая репутация была приписана им совершенно ненаблюдательными видами. Ее лицо было переполнено эмоциями, глаза сияли удивлением и радостью.

Он улыбнулся.

— Хм?

— Это… — Секк'тхи покачала головой, приоткрыв рот, и откинулась назад. — Он… такой большой. Он тянется бесконечно.

Опершись локтем о перила, он наконец заставил себя посмотреть в сторону океана. Люди были по всему пляжу, развалившись на шезлонгах или поверх одеял и полотенец, расстеленных на бледном песке, прогуливаясь вдоль береговой линии, играя в прибое.

И все они были такими крошечными по сравнению с океаном, который простирался прямо к голубому небу на далеком горизонте. Набегающие волны омывали песок, превращаясь в белую пену.

Урганд повидал пляжи в полудюжине миров. Он ходил по песку, когда в лицо били морские брызги, а рядом разбивались волны. Стоял на краю утеса, когда вокруг бушевал ветер, а внизу бурлили темные, бескрайние воды. Он бродил по спокойным, чистым океанским водам, сквозь которые видел каждую песчинку, каждый комочек чужеродной растительности, каждую ракушку, каждый камень. У него были все эти воспоминания…

Но этот пляж, этот океан был первым, который он когда-либо видел по-настоящему, и все благодаря Секк'тхи. Ее глазами он мог видеть красоту и величие. Он мог испытать это чудо.

— Ты хочешь спуститься туда? — спросил он.

Ее взгляд задержался на воде, затем она повернула голову и посмотрела вдоль набережной.

— Пока нет, — сказала она, отпуская перила. — Сначала давай все осмотрим.

Урганд выпрямился и жестом пригласил ее идти вперед.

— Все, что пожелаешь, Секк'тхи.

Бок о бок они отправились в путь. Аттракционов и игр было предостаточно, хотя ничто не привлекало такого внимания, как высокие сооружения с перилами, что земляне называли американскими горками. Когда пара стояла у подножия одного из таких аттракционов, построенного из огромных стальных стоек и балок, Секк'тхи вслух задумалась о том, в чем привлекательность подобных вещей.

После того, как один из висящих вагонов, заполненный кричащими пассажирами, пронесся над головой, Урганд высказал свою лучшую догадку.

— Все дело в острых ощущениях. Ощущение опасности, стремительная скорость, ощущение, что ты ничего не контролируешь. Все, что ты можешь сделать, это откинуться на спинку стула и наслаждаться поездкой. Может быть, для терран это способ почувствовать себя более живыми на пару минут. Так развлекаются многие виды.

Она смотрела на него, склонив голову набок.

— А для тебя?

Он изучил рельсы, отметив, что под ними пустота, и пожал плечами.

— Есть только один способ узнать.

Они встретились взглядами друг с другом, ухмыльнулись и поспешили присоединиться к очереди.

Пятнадцать минут спустя, они были пристегнуты жесткими ремнями безопасности к сиденьям, перекинутыми через плечи, и свесили ноги. Зрачки Секк'тхи расширились, сделав ее глаза полностью фиолетовыми.

— Нервничаешь? — спросил он.

— Да. Но я думаю, что это в хорошем смысле, — ответила она.

Вагон тронулся, поднимаясь наверх. Теплый ветерок, панорамный вид на океан, пляж и набережную, голубое небо с мягкими белыми облаками над головой делали поездку почти расслабляющей.

Рядом с ним, болтая ногами и поджав хвост, сидела Секк'тхи.

Возможно, стоит поблагодарить Арка за то, что он оказался засранцем.

Потому что если бы Аркантус снова не сбежал, Урганд не был бы сейчас здесь с Секк'тхи, создавая самые неожиданные, захватывающие воспоминания.

Вагон достиг вершины, и на мгновение все замедлилось. Урганд взглянул на Секк'тхи. Ее глаза округлились, острые зубы выглянули в оскале, а руки сжались на ручках, прикрепленных к ремню безопасности.

Урганд ухмыльнулся. Он спустил с орбиты больше шаттлов, чем мог сосчитать, и опытным солдатам всегда нравилось наблюдать за реакцией новобранцев на их первую высадку. Этот случай не сильно отличался.

Он посмотрел вперед.

Вагон наклонился и понесся прямо к земле.

Яйца Урганда подскочили к кишкам, которые в свою очередь будто поднялись к горлу. Ему никогда не приходилось чувствовать ветер в волосах во время падения, никогда не приходилось смотреть прямо на землю, которая так быстро приближалась.

Секк'тхи разразилась восхищенным смехом.

Урганд тоже рассмеялся, надеясь, что это прозвучало не так нервно, как казалось на самом деле.

Хотя он и не озвучивал это вслух, его переполняла благодарность, когда они с Секк'тхи вышли из аттракциона и ступили на твердую землю. Внутри у него все трепетало от падений, поворотов и сальто.

— Это было весело, — сказала Секк'тхи, подпрыгивая.

Урганд дал самый честный ответ, на который был способен.

— Таргену бы это понравилось.

Секк'тхи схватила его за запястье и потянула за собой.

— Пойдем, Урганд. Я хотела бы попробовать еще несколько аттракционов.

Он усмехнулся про себя.

— Все, что пожелаешь, Секк'тхи. Все, что угодно.

ГЛАВА 3

— Собираюсь отлить, — сказал Урганд.

Секк'тхи кивнула, сверкнув зубастой улыбкой. Под мышкой у нее был ненадежно зажат приз за победу в одной из игр — массивное плюшевое чудовище с длинными висячими ушами, розово-фиолетовым мехом и тревожно пустыми черными глазами.

— Я буду ждать здесь. Если только… тебе не нужна помощь?

Что-то изменилось в этой улыбке, и низ живота Урганда обдало жаром.

— Думаю, я справлюсь.

— Хм… — она переложила плюшевую игрушку так, чтобы держать ее обеими руками спереди, и склонила голову набок. — Хорошо, Урганд.

— Вернусь через минуту, — он повернулся и пошел по синим указателям, которые, как он полагал, указывали на туалеты, не в силах избавиться от мысли, что он только что упустил возможность.

Когда, черт возьми, я успел стать таким робким?

Он что-то проворчал, спускаясь по ступенькам, ведущим в узкий проход. «Робкий» — неподходящее слово. «Неуверенный» подходит гораздо лучше, возможно, даже с примесью осторожности. То, как его обучали, то, что он пережил…

Урганд несколько раз за эти годы говорил об этом с Таргеном. Последствия их пребывания в Авангарде были разными, но у них было достаточно много общего, чтобы понимать друг друга. Там, где Тарген изо всех сил пытался контролировать свою ярость и самого себя, Урганд вообще не мог ничего контролировать. Вспышка гнева не помогала медику стабилизировать состояние раненого солдата. В то время как все остальные в Авангарде были обучены и накачаны наркотиками, чтобы усилить ярость, медики и офицеры были приучены подавлять ее.

И кем, блять, был бы воргал без своей ярости?

Отбросив эти мысли, он посмотрел вверх. Синие указатели направили его к перекрестку. Он тяжело вздохнул и завернул за угол.

Хороший день. Действительно чертовски хороший день. Почему я пытаюсь все испортить, думая об этом дерьме? Почему…

— Какого хуя? — спросил кто-то.

Урганд остановился и поднял глаза. Впереди собралась группа существ — женщина-ажера, мужчина-борианин и трое мужчин-терран, все в одежде с малиновыми вставками. Один из терран протягивал другому пузырек с ярко-голубой жидкостью, но все они смотрели на Урганда.

— Туалет здесь, внизу? — спросил Урганд.

Все пятеро одетых в малиновое людей нахмурились.

— Ошибся переулком, воргал, — сказал борианин. Он был на голову выше своих спутников, с широкими плечами и мощными руками. У него не хватало кончика одного из длинных заостренных ушей.

Терранец сунул пузырек в карман.

— И время неподходящее.

Сердце Урганда учащенно забилось, и он с трудом сдержал улыбку на лице. Какими бы ни были обстоятельства, он всегда наслаждался хорошей дракой — но драка была именно тем, чего он должен был избегать здесь, на Терре. Он поднял руки, демонстрируя свои ладони.

— Я ничего не видел.

— Чушь собачья, — огрызнулся другой терранец.

— Мне просто нужно отлить.

— И ты сделаешь это, воргал, задолго до того, как все закончится, — сказала ажера, выходя вперед.

Эти головорезы были молоды и нетерпеливы, несомненно, ободренные численным преимуществом. То, что им было что доказывать, читалось в их глазах. Урганд слишком часто видел такие взгляды в преступном мире Артоса. И даже если мысль о бегстве заставляла его внутренне ощетиниваться, он вряд ли смог бы убежать от ажеры.

Тем не менее, сбежать и позвать на помощь было бы разумнее всего…

— Блядь, — пробормотал Урганд, опуская руки. — Ты решил устроить мне неприятности с моим боссом, да?

— Твоему боссу придется соскрести с бетона то, что от тебя останется, — сказал третий терранец, проводя металлическими костяшками по своим пальцам.

Вздохнув, Урганд принял боевую стойку.

— Когда вы все придете в сознание, не забудьте сказать остальным членам вашей маленькой банды, что вас превосходили числом три к одному. Я бы не хотел, чтобы ваша репутация была испорчена.

— Да пошел ты, — выплюнул один из них.

Урганд не мог сказать, кто именно, да это и не имело значения, потому что эти слова стали искрой, зажегшей драку.

Трое бросились на него во главе с ажерой. Урганд рычал и отбивал дикие атаки, заставляя врагов натыкаться друг на друга в ограниченном пространстве переулка. Его кулак метнулся в контратаку, угодив терранцу в челюсть и заставив его пошатнуться, но другой мужчина протиснулся вперед, чтобы заполнить брешь.

У Урганда не было ни единой сознательной мысли во время последовавшего шквала ударов. Инстинкты и мышечная память преобладали? когда он блокировал и уклонялся, не давая возможности нанести ответный удар.

— Уложи уже его! — крикнул кто-то.

Когти ажеры рассекли воздух в сантиметре от носа Урганда. Он схватил ее за руку и сильно ударил, впечатав лицом в стену. Один из кулаков терранца ударил его по ребрам, и бок пронзила боль. Он зарычал и ударил локтем в затылок ажеры. Она застонала и обмякла, когда он ослабил хватку.

Борианин бросился вперед и нанес Урганду сильный удар ногой в грудь. Воздух вырвался из легких Урганда, и он отшатнулся, но сумел ухватиться за длинную ногу борианца, увлекая врага за собой.

Излишне напрягаясь, борианин замахал руками, пытаясь восстановить равновесие. Урганд сильно дернул за ногу, заставляя его пасть на землю. Его колено уже поднималось, чтобы коснуться подбородка подонка. Когда удар попал в цель, откинув голову борианца назад, Урганд нанес еще два удара, но металлические костяшки на кулаке одного из терран попали ему в живот, а ботинок другого в лицо.

Урганд отшатнулся назад, удержавшись на ногах только благодаря тому, что влетел рукой в стену переулка. Он вытер рот окровавленной рукой. В его груди вспыхнул огонь, совершенно не связанный с ожогом от насильственного опустошения легких.

— Голая задница Беррока, ты заплатишь за это.

Застонав, ажера с трудом поднялась на ноги, а борианин изо всех сил пытался перекатиться на четвереньки. Все терране уже были на ногах, включая одного с окровавленным носом, что вытащил из-за пояса тристиловый нож. Третий терранец вытянул складную шоковую дубинку.

— Только один заплатит, и это, блядь, воргал, — прорычал терранец со сломанным носом.

— Это кажется несправедливым, — сказала Секк'тхи из-за спины Урганда.

Урганд не смог сдержать ухмылки, растянувшейся на его губах, что вызвало острую боль, когда рассеченная нижняя губа растянулась. Этот укол был волнующим.

— Кто, блядь, эта чешуйчатая сука? — спросил борианин, наконец вставая и сильно тряся головой.

Жар внутри Урганда усилился стократно, и багровые пятна окрасили границы его зрения. Он сжал кулаки. Сухожилия резко выделялись на тыльных сторонах его рук, дрожащих от нарастающей ярости.

Секк'тхи встала рядом с Ургандом, видимая только боковым зрением. Она сказала:

— Я с тобой.

Эти слова побудили его к действию.

Битва превратилась в хаотичное пятно, в котором время не имело значения. Урганд осознавал только свои удары, обрушивающиеся на врагов, и Секк'тхи, такую контролируемую и грациозную, но в то же время такую сильную, которая двигалась рядом с ним, предугадывая его движения, как будто могла читать мысли. Он осознавал… правильность, хотя все в этой ситуации должно было быть неправильным.

Банда поспешно и спотыкаясь отступила, почти неся ошеломленного борианца, голова которого моталась при каждом шаге.

Грубый, звериный инстинкт побуждал Урганда броситься в погоню и покончить с этим сейчас, чтобы гарантировать, что его враги никогда не вернутся. Этот инстинкт пульсировал от ярости. Он сжал кулаки и сопротивлялся, зная, что продолжение конфликта не приведет ни к чему хорошему.

Его дыхание было неровным, учащенное сердцебиение напоминало бой боевых барабанов, а костяшки пальцев пульсировали и были окровавлены, но он стряхнул с себя ярость так же быстро, как она возникла. Повернувшись к Секк'тхи, он оглядел ее с ног до головы.

— Ты ранена?

С ее платья свисали полоски ткани, некоторые изодранные в клочья, некоторые еле держащиеся на нитках.

Она взглянула на себя и зашипела.

— Я невредима, но не могу сказать того же о своей одежде, — она быстро использовала когти, чтобы отрезать нитки и оторвавшуюсья ткань. Результат получился немного более откровенным, чем раньше, но, если бы Урганд не видел ее раньше, то не смог бы сказать, что с платьем что-то не так.

— Так лучше, — сказала она, одарив его илтурийской улыбкой, когда скомкала ткань. Эта улыбка погасла, когда она подошла ближе. — Что насчет тебя, Урганд? Ты ранен.

Он снова потянулся вытереть губу, но остановился, когда увидел свои руки.

— Бывало и хуже. Самое болезненное будет, когда губа уже заживет и после этого вновь разорвется от движения. Так происходит всегда. Просто нужна минута, чтобы привести себя в порядок.

Она указала в конец переулка.

— По-моему, туалеты как раз там. Мне тоже нужна минутка, чтобы умыться.

Урганд кивнул, и они вместе направились к туалетам, разделившись, чтобы зайти в разные комнаты. Хорошенько умывшись, за чем последовало долгожданное опорожнение мочевого пузыря и повторное мытье рук, он присоединился к Секк'тхи снаружи.

Приз снова был зажат у нее под мышкой. Он навсегда запомнит огонек, вспыхнувший в ее глазах, когда она выиграла игрушку, попав, должно быть, в десятки банок в тире на ярмарке.

— Возможно, нам лучше вернуться в отель.

— Ты права. Они не собираются обращаться в правоохранительные органы, но, вероятно, рано или поздно вернутся с друзьями, — вздохнув, он взглянул на небо. По мере того, как день приближался к концу, облака приобретали красно-оранжевый оттенок. — Но есть еще одна вещь, которую нам все еще нужно сделать.

— Что?

Он предложил ей руку.

— Пойдем. Я покажу тебе.

Урганд повел ее обратно к дощатому помосту и пересек его, спустившись по ступенькам к пляжу.

Она остановилась на последней ступеньке и отдернула руку. Нахмурив брови, Урганд взглянул на нее.

— Подержишь? — она протянула плюшевую игрушку, и когда он взял ее, оперлась рукой о перила и наклонилась. — Так много людей говорят об этом ощущении. Я хочу испытать его сама.

Урганд наблюдал, как она снимает сандалии со своих когтистых ног, беря их в руки, и улыбнулся. Подпрыгнув, чтобы удержать равновесие, он поднял ногу и развязал сапог, сумев с трудом стянуть его, не упав.

Секк'тхи рассмеялась и забрала у него плюшевую игрушку. Ее улыбка не угасала, пока он снимал второй ботинок.

Когда воргал закончил, она ступила на песок. Ее ноги погрузились в него, и часть песка проступила сквозь когтистые пальцы, заставив ее снова рассмеяться. Урганд встал рядом. Делал ли он это когда-нибудь в детстве? Когда он в последний раз был на пляже за пределами зоны боевых действий?

— Пойдем, — сказал он, предлагая руку.

Она взяла его под руку, и они направились к воде. Солнце садилось вдалеке, его свет переливался на перекатывающихся волнах, заставляя их искриться и светиться. Красный, оранжевый и желтый цвета в небе сменились синим и фиолетовым на противоположном горизонте. Океанский бриз развевал волосы Урганда и ласкал его, но это было ничуть не так соблазнительно, как ощущение теплой чешуи Секк'тхи на своей коже.

Они остановились там, где мокрый песок под ногами был более твердым, и стояли бок о бок, пока прибой омывал их ступни и лодыжки, прохлада воды приятно контрастировала с теплом солнца.

Секк'тхи молчала, ее глаза осматривали воду, небо и пляж, воспринимая все с тем же удивлением, которое она проявила по прибытии тем утром. Ее изумрудная чешуя мерцала в лучах заката. Вся эта красота поразила Урганда, отразившись и увеличившись в ее глазах. Хотя боль от недавней драки не проходила, он мог игнорировать ее в эти моменты.

Не часто кто-то проявлял такое чистое, беззастенчивое счастье, и он ни за что не стал бы его упускать.

Она провела своим раскачивающимся хвостом по задней части его ног, отчего у Урганда по спине пробежала дрожь.

— То, как движется вода, как играет на ней свет, как ее много, это все…

— Прекрасно. Это прекрасно, — сказал он. — И ты тоже.

Она медленно оторвала взгляд от океана, выражение ее лица смягчилось, когда они встретились глазами. На ее шее появился слабый фиолетовый оттенок.

— Ты не имеешь это в виду.

Недоверчиво усмехнувшись, Урганд покачал головой.

— Все, что ты преодолела, все, что ты пережила, и ты все еще не можешь увидеть себя? — он отпустил ее руку, повернулся к ней лицом и обхватил ладонью щеку. — Черт возьми, Секк'тхи, ты прекрасна. Ты, блядь, сияешь.

Она издала тихий звук, что-то среднее между мурлыканьем и урчанием, и потянулась навстречу его прикосновению.

— Когда я с тобой.

— Нет, Секк'тхи. Все это время, черт возьми, — он наклонился ближе, а она задрала нос, обнажив шею, которая была еще темнее, чем когда-либо. Что-то в ее запахе изменилось, стало более сладким и манящим, и он знал, что это приглашение. Урганд прижался губами к мягкой чешуйке ее шеи.

Секк'тхи снова замурлыкала, отбрасывая сандалии, чтобы протянуть руку и обхватить его затылок, пока он ласкал ртом ее шею и касался ее своими клыками.

— А теперь нам пора возвращаться в отель, — сказала она.

Урганд поднял голову, нахмурившись.

— Почему это?

Хищный, игривый огонек вспыхнул в фиалковых глазах, и ее пальцы изогнулись, дразня его плоть своими когтями. Она прижалась лбом к его лбу и обвила хвостом спину, притягивая его ближе.

— Потому что у нас зрители, воргал.

￼

ТАКЖЕ ТИФФАНИ РОБЕРТС

Серия пара паука:

Пойманная в ловушку

Очарованная

Связанная

Серия бесконечный город:

0.5 Переплетенные судьбы

1. Безмолвная ясность сознания

2. Защищенное сердце

3. Сердце мстителя — эта книга

4. Неукротимый голод

5. Дикое желание

6. Связанные души

Одиночные новеллы

Заявленная инопланетным воином

Побег из страны чудес

Тоска по ней

Поцелуй чернокнижника

Серия проклятые:

1. Его самая темная жажда

2. Его самое темное желание

Серия пришельцы среди нас:

1. Похищенная инопланетянином по соседству

2. Преследуемая инопланетным убийцей

3. Заявленная инопланетным телохранителем

Серия Кракены

1. Сокровище бездны

2. Жемчужина моря

3. Охотник за приливом

4. Сердце бездны

5. Восстающий из глубин

6. Падшие со звезд

7. Возлюбленный из волн

Серия Мужчины Венеры

1. Приручить дракона

2. Любить дракона

Серия Валос Сонхадры

1. Бессмертный

2. Выпущенные на волю

Серия Остров забытых

1. Заставь меня сгореть

2. Заставь меня проголодаться

3. Исцели меня

4. Сделай меня своей

ОБ АВТОРЕ

Тиффани Робертс — псевдоним Тиффани и Роберта Фройнд, мужа и жены, пишущего дуэта. Тиффани родилась и выросла в Айдахо, а Роберт был уроженцем Нью-Йорка, прежде чем переехал через всю страну, чтобы быть с ней. Этих двоих всегда объединяла страсть к чтению и писательству, и они мечтали объединить свои могучие силы для создания таких книг, которые им самим хотелось бы читать. Они пишут научно-фантастические и фэнтезийные романы, ориентированные на персонажей, создавая счастливый конец для инопланетян и людей.

1 Семь громов — это семь гласов Божиих в Псалме 28.

2 PNW — это аббревиатура от Pacific Northwest.Она включает в себя Орегон, Вашингтон, Айдахо и Британскую Колумбию в Канаде. Некоторые также считают частью Тихоокеанского Северо-запада части Калифорнии, Монтаны и юго-восточную Аляску.

3 UTF — United Tactical Forces (Объединенные тактические силы)

4 Головня — тлеющее или обгоревшее полено, бревно

5 Объединенная Терранская Федерация.

Content

Робертс Тиффани Сердце мстителя