Тень в зеркале

Пролог

Серое небо с рваными серыми облаками сеяло на меня дождём. Я лежал на спине, открыв глаза — мелкие, почти невесомые капли совсем не мешали, висели вокруг, словно туман.

Где я?

Пока не знаю — ещё не шевелился. Сознание вернулось рывком, точно выключатель ткнули. Только дождь и запах… странный запах.

Свадьба… Гроза… Старый дом… Зеркало… Ощущение чужой тени в зеркале… Это было или приснилось мне? Или мне снится то, что происходит сейчас?

Кто я?

Ну, с этим проще. Это я отлично помню. Я — Женька, молодой разгильдяй, железнодорожник, фотограф. Мне 25 лет, и моя жизнь прекрасна. На дворе май 2013 года… и я, похоже, сильно шибанулся головой.

Поднял руку, тронул затылок, поднёс ладонь к глазам — больно, но крови нет. Попробовать сесть? Надо бы.

Упёрся ладонями — что-то угловатое… Картинка перед глазами поплыла-поехала, как в дешёвом кино — будто голова моя находится на месте, а напротив лица переместили экран с изображением, сменив ракурс картинки.

Бетон, точно. И битый кирпич — вот во что упираются мои руки.

Серым было не только небо — всё вокруг. Прямо перед глазами, в сотне метров, торчал многоэтажный дом — обычный, привычный для любого города, но сейчас представляющий собой пустой, местами обгорелый серый скелет без единого целого окна.

Я попытался сфокусировать взгляд, чтобы увидеть то, что вокруг, но мир будто зафиксировался в одной точке — дом я видел чётко, а по периметру всё плыло, деталей не различить. Повернул голову — картинка словно сдвинулась вбок, подступила тошнота. Ещё дома… такие же, разрушенные. И какие-то серо-коричневые силуэты, а что это — не разобрать.

Значит, сон. Странно — мне казалось, что во сне невозможно чувствовать запахи, а я их чувствую. В сыром воздухе, пронизанном дождём, ощущалось всего два сильных запаха — запах гари и запах сирени. Откуда сирень в мае?

Вот она, сирень, с другой стороны — разросшийся куст, непонятно как уцелевший среди этого серого мира, пропитанного гарью и ещё каким-то странным запахом — мерзким, сладковатым, приторным. Морщась от неприятного ощущения, я ухватил сиреневую гроздь рукой — вполне реальная… В ладони остался маленький цветочек. Надо же, пятилистник… Самое время загадывать желание.

Почти не думая, я бросил цветок в рот — примета есть примета, даже во сне. Взгляд немного прояснился — не из-за цветка, конечно, просто организм — штука живучая, даже если мозг подсовывает ему такие вот пассажи. Ближайший коричневый силуэт стал чётким, и я с удивлением понял, что это не что иное, как сгоревший броневик — незнакомый, большой, угловатый, с развороченной пулемётной башенкой на крыше, и без единого колеса — от них остались лишь ступицы.

Откуда у меня такие воспоминания? Я не был на войне — к тому моменту, как пошёл в армию, кавказские конфликты уже большей частью отгремели. Наверное, начитался на днях чего-то… Броневик тоже явно подсунут игрой разума — не бывает таких, американские «хаммеры» и то меньше, а наши восьмиколёсные — больше.

А самое странное, что в этом сонном мире совсем нет звуков — будто уши заложило.

Небо словно перечеркнуло, причём не грозой — справа налево по нему протянулись две светлые полосы, одна за одной, почти параллельно, и сразу появился звук — как глухой удар, не столько слышимый, сколько ощущаемый где-то далеко слева. Дрогнула земля, я рефлекторно вскочил, но непослушный вестибулярный аппарат потащил меня в сторону, и я снова рухнул на осколки битых кирпичей.

Но за ту секунду, что был на ногах, я успел увидеть…

Тела. Их было много, с десяток, а то и больше, и они лежали по всему пространству от меня и до этой разрушенной многоэтажки. Люди в касках, в незнакомом камуфляже — кто навзничь, кто на животе, кто скрючившись. Так вот что это за запах…

Запах смерти.

Женщина появилась как призрак, как тень — как и положено во сне, ниоткуда. Она неторопливо то ли шла, то ли плыла прямо над землёй — наверное, всё же плыла, тут ноги переломать в два счёта можно, на этих кирпичах. А она вдобавок в длинном, до земли, платье — словно в насмешку, сиреневом, с рассыпавшимися по плечам яркими каштановыми волосами и очень грустным лицом.

Я наблюдал за ней, словно заворожённый. Вот она присела, что-то тронула рукой… Поднялась, сделала ещё несколько шагов, вновь присела…

Да она же ощупывает мёртвые тела! Ищет что-то? Или проверяет, живы ли?

Женщина внезапно выпрямилась, и я вдруг понял, что она смотрит прямо на меня — и замер, не смея отвести взгляда. Потом сделала несколько шагов и остановилась так близко, что я, кажется, мог достать до неё рукой, но в то же время было ощущение, что меж нами стоит непроницаемая стена. Присела на корточки:

— Надо же, как бывает… Ты не отсюда. Это не твоё. И тебе… тебе ещё рано.

Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый. Сколько ей лет? Могло быть и 20, и 40… даже 50.

Запах сирени стал просто невыносимым, перебив все остальные запахи. Я смотрел на неё и на то, как позади, наверху, справа налево будто протачивает серое дождливое небо очередной светлый червячок.

А потом я услышал.

Да, я не был, что называется, «на боевых», но ракетно-артиллерийский полигон в армейке сделал своё дело — кое-какие рефлексы остались.

— Ложись! — заорал я ещё до того, как в небе сверкнула вспышка, и «червячок», прервав свой путь, спикировал как раз на разрушенную многоэтажку.

Как я умудрился вскочить из полулежачего положения, в этом обморочном состоянии, да ещё и опрокинуть женщину на землю, накрыв собой — уму непостижимо, но мне это удалось ещё до того, как по дому словно хватили гигантским молотом, и во все стороны брызнуло камнем. Висок обожгло, в ушах зазвенело, а я видел перед собой, совсем рядом, лишь её удивлённые зелёные глаза. И этот запах сирени…

Тронул свою голову, посмотрел — пальцы в крови. Боли, как и положено во сне, почти не было. А у неё тоже ссадина — на щеке видна кровь. Тронул рукой:

— Больно?

Какая чушь. Правильнее было бы, во-первых, не лапать, во-вторых, спросить — ты цела вообще? Но вроде цела, вон, глазища какие… И даже не моргнула. А цел ли я — не знаю, но почему-то мне сейчас на это глубоко начхать.

— Как тебя зовут? — неслышно, почти одними губами, спросила она.

— Женя, — попытался улыбнуться я. — А тебя?

— У меня нет имени, — прошептала женщина, не отводя взгляда.

— Так не бывает.

Женщина помолчала.

— Любовь, — наконец сказала она всё так же еле слышно.

Я отнял руку от её щеки — и не поверил глазам: на гладкой коже женщины не было ни царапины! Это точно сон — в жизни так не бывает…

— Какой странный сон, — пробормотал я.

Любовь как-то странно посмотрела на меня. Сказала негромко:

— Помоги мне встать.

Я выпрямился — надо же, а в голове прояснилось, уже не шатает. Вот что значит — встряска… Присел, осторожно придерживая женщину, помог ей подняться, и мы снова оказались рядом — глаза в глаза.

— Тебя не должно быть здесь, — просто сказала она, словно насквозь меня просверливая своими глазищами.

— Эй, это МОЙ сон, — не удержался я от улыбки.

— Теперь это твоё будущее, — не вернула мне улыбку Любовь.

Сон, который сам говорит, что он пророческий? Такого у меня ещё не было.

— Война?

— Хуже, — она отвернулась, посмотрела куда-то за разрушенный дом. — Ты сказал незнакомому человеку своё имя и дал каплю своей крови. Это как отдать лет десять твоей жизни. Уходи. Тебе нельзя долго быть рядом со мной. Потому что… нельзя.

Уйти? Ну уж нет. Такие сны нужно досматривать до конца, несмотря на всю эту занимательную эзотерику.

— Ты думаешь, я тебя отпущу одну? Тут трупы кругом!

— Люди опаснее трупов, — краешком рта улыбнулась Любовь — мимолётно, почти незаметно. — Человек — самый страшный зверь, — она опять посмотрела на меня — словно ножом ткнула: — Не ходи за мной.

Небо вновь прорезала пара светлых линий. Ракеты… Опять дрогнула земля.

С неба продолжал сеять всё тот же мелкий дождь, висящий в воздухе, как пыль.

Женщина удалялась — просто уходила по захламлённой разорённой улице, словно так и должно быть. На секунду задержалась, присела у очередного мёртвого тела…

Я не уйду.

И дело даже не в том, что она — единственное живое существо, что я тут встретил. Она… не знаю, как объяснить.

Она теперь — как часть меня.

«Не ходи за мной».

Пойду.

Чтобы не пожалеть. Потом, когда проснусь.

Проснувшись, я долго лежал, глядя в тёмный белёный потолок.

Который уже раз я вижу этот сон? Третий точно, и это всего за пару недель.

Чёткие сны, конечно, и раньше бывали, но чтобы настолько…

И всё бы хорошо, если бы не несколько «но».

Мне не 25 — мне и 20 ещё нет.

Я не Женька. Я Влад, Владислав Матвеев. Друзья предпочитают называть меня Владькой.

В-третьих, я не железнодорожник. Я даже не знаю толком, что это значит.

В-четвёртых, сейчас не май 2013-го года, а весна 2017-го.

В-пятых, война давным-давно закончилась — точнее, отгремела — причём ещё до моего рождения. Она была короткой и быстротечной и, говорят, сравняла с землёй все крупные города, оставив лишь небольшие укреплённые форты, как наш Вокзальный или соседний Гидрострой, или, скажем, Нефтехим — день ходу выше по реке…

И, опять же — как говорят, как раз после неё в наш мир полезла нечисть и стали появляться новые люди, которых быстро окрестили «провалившимися». Откуда? Из других миров, вестимо.

И именно после неё стали рождаться такие как я. Те, кого называют колдунами…

Я повернулся, чтобы посмотреть время — темно, занавески с вечера задёрнуты. Щёлкнул пальцами, зажигая «светляка» — висящий в воздухе шарик света с кулак в диаметре. Комната осветилась, лишь по углам лежали тени, сразу ставшие резкими.

Семь с небольшим. Пора вставать.

Глава 1

Окрестности Вокзального, 13 апреля, четверг, день

— Смотришь, смежник?

— Смотрю, смотрю, — отозвался я. — Пока всё тихо…

— Давай следи, не хватало ещё вляпаться!

А то я сам не знаю… Задание у меня сейчас простое — высматривать движение или ауры. Дело нехитрое, главное — сосредоточиться. «Старики» такого не умеют, а вот колдуны, то есть молодёжь, делают легко. Наверное, это первое, чему учат в нашем колдовском Колледже — уметь обнаруживать то, что недоступно простому глазу…

«УАЗ», открытый, несмотря на прохладу, с подвыванием елозил по разбитой дороге. На выездах почти все автомобили открытые — для удобства стрельбы. Иногда машину мотало, но водитель был хороший, ловко выравнивал внедорожник. Потеплело ещё неделю назад, солнышко светило совсем по-весеннему, но снега лежало много, грязищи на дороге, когда-то асфальтовой, тоже хватало — зимой-то она укатана, а вот когда начнёт таять — на обычной машине и соваться не стоит.

В «УАЗике» нас было трое — я на заднем сиденье, водитель, и рядом с ним — мужик лет под сорок, с карабином, в видавшей виды кожаной куртке. Ребята из Патруля — обычно за границами Вокзального действуют они, машина тоже с их Базы. А я — «на усиление», от Колледжа. Для меня это что-то вроде практики — ну а что делать, тренироваться нужно не только внутри стен, но и на реальных выездах. Чего стоит колдун, у которого нет практики? Конечно, у нас есть свой тренировочный центр — «пожарка», огороженная забором территории на краю Вокзального, по соседству с Базой. Отрабатывать броски чего-то ударного лучше там — у меня хорошо удаётся ледяной удар, сгусток холода. Далеко швырять, правда, не получается — те, кто опытнее, могут запулить его метров на сто, а то и больше, а я пока так, вблизи… Учиться и учиться. Точнее — тренироваться. Как говорил Павел Олегович Бурденко, ректор нашего Колледжа, главное — сосредоточиться и собрать все свои внутренние силы для достижения цели. Ага, хорошо ему говорить…

Так, а вон и аура. Хорошо видна даже среди мельтешения веток. Для ауры главное — хоть какая-то прямая видимость на неё, целиком цель видеть и не надо. Движется… Судя по оттенку — зверь.

— Аура слева, на десять часов, скорее всего зверь, — доложил я строго по правилам. — Некрупный, возможно волк.

Стрелок привстал, держась за рукоять на передней панели, словно мог что-то увидеть за щетиной оголённых кустов, которыми густо поросли края дороги. Сел:

— Хорошо. Если побежит на нас — предупреди…

— Есть! — чётко ответил я. Уже вдолбили, что эти ребята любят доклады, как у них говорится, «по-военному»…

А аура отдаляется — значит, зверя мы не заинтересовали. Да у зверей тоже мозги есть — на одну машину могли бы наброситься, но на две — вряд ли.

Я оглянулся: за нами метрах в ста аккуратно двигался «колун» — огромный внедорожный грузовик с суженным капотом, действительно чем-то напоминавший топор. В кузове маячили люди.

Насколько я слышал, таких грузовиков в Вокзальном всего два, и используют их в основном как тягачи. От кого-то слышал не очень понятное словечко «эвакуатор» — наверное, его принесли к нам провалившиеся, у них много слов, смысл которых и не поймёшь с первого раза… Но грузовик и правда громадный, наверное, как тот броневик, что я во сне видел…

Но такое ощущение, что сон я всё же видел… глазами другого человека, что ли? Я же помню рассуждения — не знаю, мои или его. В Вокзальном и Гидрострое броневики есть — но они компактные, со скошенными корпусами, на то, что я видел во сне, совсем не похожи…

Так, а это что?

— Впереди движение, люди, прямо на дороге! — предупредил я, но мог бы этого и не делать — дорога стала выпрямляться, и уже и так было видно нескольких человек прямо в колее, а слева из канавы торчала кабина грузовика.

— Принято, — буркнул кожаный. — Мы, считай, на месте…

Машины замедлили ход. Наш «УАЗик» неторопливо миновал место аварии — в кювете наискосок, перекосившись, нелепо торчал ржавенький «ГАЗ» с голубой кабиной и какими-то мешками в кузове. Судя по развезённому краю дороги, задние колёса машины соскользнули с колеи, и максимум, что сумел водитель — не дать грузовику перевернуться.

Напарник, тот, что с карабином, проводил застрявшую машину заинтересованным взглядом, а водитель не повернул и головы: видимо, понимал, что главное — не оказаться в той же яме.

— Красавчики, — покачал головой стрелок. — Смотри, даже груз умудрились не растерять…

Водитель умело развернул внедорожник — это смотрелось особенно виртуозно на этой расхлябанной колее — и, сдав чуток назад, заглушил двигатель.

— Отдыхаем, — объявил он. — Парням тут работы хорошо если на час… Скорее всего, дольше. — А ты работай, не зевай, — ухмыльнулся он, обернувшись ко мне. — Ты наблюдатель, птица важная. Это мы — так, довезти, пострелять…

Он явно издевался — я не раз слышал от ребят, что бойцы Патруля и других «боевых» подразделений посмеиваются над молодыми колдунами. Ну… я, конечно, машину водить не смогу и из винтовки не выстрелю — ну не могут колдуны работать со сложными механизмами, они у нас в руках просто не срабатывают. Видимо, наша особая энергетика мешает. Но зато, мужики, я умею то, чего вы не умеете и никогда не сможете.

Но демонстрировать не буду. Не тот случай.

Тем временем вступили в работу ребята из «колуна» — огромный грузовик развернулся не менее лихо, чем наш «УАЗик» — мне даже показалось, что он так и останется поперёк дороги, а то и займёт место в кювете рядом со злополучным «ГАЗиком» — но нет, водитель явно знал своё дело, и полный привод, опять же… Из кузова подали трос — за откинутым бортом хорошо была видна лебёдка.

А вокруг тихо — наверное, шум моторов распугал зверей. Только вороны где-то орут — весна… Хотя рассказывали, что стаи волков за городом набрасывались даже на колонны — особенно зимой, когда голодно. А если во главе стаи оборотень — вообще туши свет. Ладно, тут ещё деревьев высоких нет, лес начинается дальше — потому что на вершинах старых елей обожают гнездиться летяги — вот те вообще бестолковые, потому что нападают чуть ли не на всё, что движется.

Но эта дорога ещё считается спокойной — ну, лес и лес. От него хоть гадостей не ждёшь. Вот маршрут по Болоту, которая отделяет Вокзальный от Гидростроя — гораздо неприятнее. Там встречается разная водяная нечисть, и дорогу периодически приходится латать из-за размывов — а другой дороги на Гидрострой нет. Любая в объезд — намного длиннее.

Да, тишина. Мелкие звериные ауры я видел пару раз, но даже не стал докладывать — по размеру не крупнее зайца, да и держатся вдали.

В общем, выезд типичный — потому на него и поставили меня. Считается, что боевое колдовство я ещё не освоил — поэтому на Болото пока не пошлют. Даже с напарником — туда посылают только тех, кто, как говорит Бурденко, сам способен, если что, оттуда выбраться. А вот легко ли выбраться с Болота в одиночку… Не знаю, и проверять пока что не хочу.

Лебёдка загудела, трос натянулся. «ГАЗик» дёрнулся и пополз из ямы — а, нет, не пополз, скорее его поволокло боком, расквашивая оттаявшую землю.

— Смежник, не спи! Я понимаю — интересно, но ушами-то не хлопай!

Опять стрелок. Вот не успокоиться… Вроде взрослый дядечка. Самоутверждается, что ли? Ещё и это словечко — «смежник». Так они всех колдунов называют, когда на выездах — ребята рассказывали, кто постарше. Ну да, мне ещё и 20 нет, я ему в сыновья гожусь. Но я тут не прихлебателем — я вообще-то тоже работаю!

— Тихо всё, — буркнул я.

Тем временем «эвакуаторщики» — кажется, я понял смысл этого слова — вытащили из кузова «колуна» брёвна и стали что-то городить — а, ну да, «подпирают» застрявшую машину, чтобы она не уходила вбок. А потянули — опять уходит. Матерятся…

А что, если…

— Можно, минут на пять к ним схожу? Мысль есть, — спросил я у стрелка. На инструктаже сказали, что на время поездки главный у меня он.

— Ну, сходи, если всё тихо, — пожал плечами тот. — Только людям не мешай, не в игрушки играют.

Опять подколол… Ну ладно, посмотрите вы у меня.

У «колуна» распоряжался колоритный бородач, несмотря на холод — в куртке нараспашку.

— Можно сказать? — осторожно поинтересовался я у него.

— Ну, скажи, — не особо любезно буркнул бригадир. Мужикам явно не улыбалось возиться с брёвнами.

— Можно, попробую ледяной барьер поставить? Чтобы машину не уводило?

Недовольство на лице бородача сменилось заинтересованностью — судя по всему, технарь, а потому прекрасно понял, что я предлагаю. Ну физику-то я учил, примерно представляю — зря думают, что мы только ауры смотреть умеем! Три четверти колдовства — та же физика.

— Машину не вморозишь нафиг? — уточнил он.

— Не должен.

Бригадир кивнул и коротко свистнул:

— Так, мужики, стоп работа! Все от машины, малой будет пробовать, — и добавил вполголоса, уже мне — почти на ухо: — Ну попробуй… Если что — влетит, понимать должен.

Я спустился в кювет, моментально извозив сапоги — но кирзачи хорошие, не промокают. Глянул на «колун», на просевший трос, прикинул траекторию — в принципе, машина и стоит удачно. Воооот так надо сделать барьерчик, как раз вдоль её правого борта — чтобы её не вбок тащило, а вперёд…

Собрал ладони вместе, сосредоточился, почувствовал знакомое пощипывание в запястьях — пошла энергия, пошла! Далеко кидать не надо, вот здесь наморозить, прямо у себя же под ногами — главное, ноги не задеть, неприятно будет. Сделать этакую гряду метра на четыре, даже высокую не надо, с полметра — минут десять она продержится, а то и дольше, сейчас не лето.

Есть, есть, выстраивается! Всё же лёд — хорошая специализация, не зря взялся её осваивать. И в пожарные можно, если что — у них тоже на «холодное» колдовство спрос есть.

Работа заняла у меня минут пять, наверное, но вот чего я не ожидал — так это того, что она меня настолько вымотает. Я, конечно, не свои силы трачу, а природные направляю, но чувствую себя так, словно полчаса мешки таскал… Раньше такого не было. Но я раньше и ледяных стен не городил.

— Готово, — выдохнул я, моргая — перед глазами темнело. Упёрся руками в колени, согнувшись и пытаясь отдышаться.

— Так, мужики, работаем, — как сквозь вату услышал я голос бригадира. — Малого уведите с площадки, что-то он совсем обморочный!

Кто-то подхватил меня подмышки и чуть ли не на весу оттащил вверх по склону. Заурчал двигатель лебёдки, и злополучный «ГАЗик» пополз из канавы — на этот раз уже ровненько, не елозя. Наверное, не прошло и минуты, как он оказался на дороге. Надо же — оказывается, отличная идея мне в голову пришла! Неужели никто раньше не догадался? Скорее всего нет, иначе с бригадой давно бы колдун ездил.

— А молодец, малой, — хлопнул меня по плечу бригадир. — Шаришь… Хочешь к нам на практику?

— Не знаю пока, — улыбнулся я, а внутри всё пело. Получилось! Ну не могло не получиться. Так-то — но всё равно приятно. Важно не то, что ты можешь сделать, а то, чтобы сделать это вовремя.

— Ну ладно, не гоню, — улыбнулся бородач. — С меня характеристика, хоть ты сейчас и не с нами. Грузимся, мужики!

В «УАЗик» я возвращался победителем. Не то чтобы собирался произвести впечатление на «кожаного» — но он, смотрю, кивнул вполне уважительно:

— Молодец, смежник… Залезай.

Тройка автомобилей тронулась с места, и он пояснил:

— Молодец потому, что дело сделал без лишних соплей и без лишних понтов. Устал?

«Провалившийся», кстати. Манера речи выдаёт. И словечко «понты» — как раз из занесённых провалившимися.

Я кивнул. А потом вспомнил, ради чего я здесь, и огляделся — в общем-то, неожиданная усталость уже начала отходить, и поиск аур прошёл без лишних напрягов. Чисто.

— Есть немножко.

— Любая работа требует сил, — философски заметил водитель, аккуратно держась в колее за «ГАЗиком». — И без лишней торопливости… Серёга, скажи?

— Согласен, — кивнул стрелок. — Вот мужики из Кисельни явно торопились — и в кювет… Хорошо, что двумя машинами шли — вторая дошла, помощь вызвала.

А, это он как раз про этот случай. Ну да, у нас тут машины по одной не ездят — особенно грузовые. В одиночку катаются только Охотники да авантюристы, и то большей частью когда дороги хорошие. Потому что встать на дороге из-за поломки — это полбеды. А вот оказаться дичью для кого-нибудь… бррр, даже думать о таком не хочется. А хищники в окрестностях есть, это точно — и не только оборотни и летяги. И нечисть встречается.

— Ну да, но на деньги ребята попали, — продолжил разговор водитель. — Наши эвакуатор бесплатно гонять не будут. Кстати, 157-й бензин жрёт так, словно он на дорогу выливается.

А, это он про «колун». Ну да, машина большая, а бензин если не на вес золота, то близко к тому. Если отапливается город торфом, то топливо для машин идёт из обширных, ещё глубоко довоенных хранилищ Нефтехима — а те понимают, что они монополисты, и цены явно держат на уровне… Эх, вот когда сможем колдовскими методами имитировать бензин — примерно так, как обогащаем торф — тогда будет проще…

Мечты, мечты. Хотя, мне кажется, нет в этом невозможного. За колдовством — будущее. Не зря же молодёжь получила колдовские силы! Надо их развивать.

— Машина дороже, — философски ответил стрелок Серёга. — И все это понимают. Ну, в следующий раз поедут аккуратнее. Хорошо хоть, на банду не попали.

— Банды по зимовьям сидят, — пожал плечами водитель. — Сейчас дороги, считай, убиты — не зима, не лето. Вот подсохнет — активизируются…

Что есть, то есть. Банды активно действуют, когда сухо. Машины есть не у всех, некоторые даже верхом, на конях, а зимой — на лыжах. Для банды главное — ударить и уйти с добычей, потому что если на хвост сядет боевая группа нашей Управы или силы самообороны Гидростроя — мало не покажется… Средств против броневиков у бандитов явно нет. Хотя броневик не пройдёт по окрестным болотинам — так что спрятаться всегда можно. Главное — не высовываться там, где силы «городских» явно выше. В основном потому и колдуны ездят со всеми колоннами — обнаружить вовремя значит сберечь и силы, и время…

И жизни.

Глава 2

Вокзальный, 14 апреля, пятница, утро

В холл Колледжа я влетел в две минуты девятого — опоздал, конечно. Кстати, как всегда. Не понимаю: вроде и проснулся до будильника, и идти мне до Колледжа самое большее минут десять — Вокзальный городок не сильно большой, всё рядом, а всё одно — опаздываю стабильно. Ладно хоть, ни разу не попадался руководству Колледжа на этом…

Словно в ответ на мои мысли первым, что я услышал в холле, был голос дежурного:

— Владька, тебя Главный искал.

Вот так.

— Кто? Самый главный?

Только этого не хватало. Бурденко — человек мрачный и немногословный. Чтобы он лично обратил внимание на молодого, типа меня, который вроде и имеет багаж знаний, но умеет не так много и к самостоятельной работе не допущен (ну, кроме разве что «заправки» колдовских холодильников и кухонных плит по заявкам горожан) — должно произойти что-то совсем неприятное. Неужто заметили мои хронические опоздания? Попал…

— Не, просто главный, — ухмыльнулся дежурный и, кажется, посмотрел на меня ободряюще.

Ещё не легче. «Просто Главный» — почти официальное прозвище заместителя ректора, Сан Саныча Власова, коротко стриженого здоровяка лет под 30. То есть — он из первых родившихся после той войны, как, впрочем, и Бурденко. И один из первых, получивших колдовские силы… Власов обычно делает вид, что он этакий рубаха-парень, со студентами «на ты» и предлагает это взаимно, но по глазам видно — себе на уме. Кто из них мне более неприятен — я не готов сказать. Из двух зол выбрать сложно. Ну а что делать — колдовской Колледж в наших краях всего один, вот этот — старое, почти столетнее двухэтажное деревянное здание бывшей школы, укреплённое и восстановленное колдовскими силами. И если совершенствовать свои колдовские навыки — то только здесь. Ну или не совершенствовать, идти в мастерские, а когда постарше — там можно либо в Патруль, либо в милицию…

Ну уж нет. Раз могу освоить колдовство — это и буду делать. Вчерашний выезд с Патрулём мне понравился — хоть я и устал как лошадь. Кстати, колдуны вовсю работают и с милицией, и с Охотниками… Даже в городской Управе есть свои колдуны, хотя Колледж, мне кажется, при желании может смести пол-города вместе с Управой. Но — подчиняется городской верхушке, хоть и вольностей своих у колдунов немало.

— Спасибо, — вздохнул я, поднимаясь по лестнице.

Кабинет Власова был в левом крыле — собственно, где и все кабинеты начальства. Завершалось крыло библиотекой. Справа от холла — раздевалка и небольшая столовая, а остальное место в трёх крыльях — Колледж имеет форму буквы Т — занимали учебные помещения, именуемые «классами». В основании «буквы Т» располагался спортзал — высокий, светлый, кирпичный, скорее всего построенный намного позже самой школы. А для практики — «пожарка», до неё от Колледжа метров триста по задворкам, в основном застроенным старыми сараями.

Найдя в раздевалке свободный шпенёк, я повесил куртку и побрёл в «директорское» крыло. Немного помедлив, осторожно постучал в дверь первого справа кабинета:

— Можно?

Ответа не последовало, и я толкнул дверь — та отворилась внутрь.

— А, Матвеев? Заходи, — Власов стоял у окна, сунув руки в карманы брюк. Несмотря на прохладу, он был в одной рубахе, под которой топорщились мускулы. Здоровый всё же мужик…

Ну что, сдаться, повиниться? Нет, не буду — пусть сам скажет, почему вызывал. Может, про вчерашнее? Характеристика от бригадира дошла? Хотя, это не тот повод, чтобы вызывать…

— У тебя какая специализация? — не заставил себя ждать зам.

— Ледяной удар, — отрапортовал я. У меня даже в документе записано, что именно способность пользоваться сгустком холода мне удаётся лучше всего. Вчера, кстати, я получил этому отличное подтверждение, хоть и ничуть не боевое.

— И небольшая способность к внушению, — закончил за меня Власов, чуть прищурив один глаз, словно прицеливался. — Так?

В кабинете похолодело, словно я строил свою ледяную стеночку не вчера у дороги на Кисельню, а здесь и сейчас.

Ах, вот он о чём. Ну да… С одной поправкой: я эту способность никому ни разу не озвучивал. Наоборот — нагло использовал с тех пор, как случайно обнаружил у себя. Конечно, не скажу, что это именно «внушение» — но вот дать некоторый посыл, который мог бы склонить мнение собеседника в мою сторону, я умею. Откуда умею? А кто его знает. Скорее всего, с рождения — точнее, с того, как на меня подействовал наш искривлённый мир…

Выходит, меня раскрыли. Как? Думай, Владька, думай… Ну как угодно могли раскрыть — кто-то предположил вслух после общения со мной, кто-то услышал, кто-то начальству передал… Засада. И что дальше? Разнос? Или выгонят?

Власов неожиданно улыбнулся — тепло и добродушно.

— Так, — резюмировал он. — У тебя, Матвеев, на лице всё написано… Ладно, можешь ничего не говорить. Пусть будет наша маленькая тайна, — заговорщически подмигнул он. И неожиданно сменил тему: — Ты практику проходил?

— Нет, — я мысленно выдохнул. — Только разовые поездки. Вчера у меня тоже выезд был.

Хорошо, что зам не заставил меня признаться вслух — тогда всё, пойман — значит, виноват. «Наша маленькая тайна»? Выходит ему что-то от меня надо… Что, интересно?

— Да я знаю, — отмахнулся Власов. — О тебе хорошо отзывались городские… Куда готовишься? У тебя практика в этом году, по возрасту.

— Так на боевое сопровождение, — осторожно начал я. На самом деле, боевые — хорошая практика. Хотя бы с тем же Патрулём покататься, вчерашняя поездка — отличный пример: в самое пекло сразу никто не кинет, вокруг всегда люди с оружием, а требуется поначалу одно — следить за аурами да движением. Ну и помочь «ударом», если что — но это уже потом, когда опыт будет. Ну, похохмят — но это везде есть.

— Всем пострелять охота, — поморщился здоровяк, но, как мне показалось, нарочито-деланно. — Как насчёт социалки?

Не понял. Что он имеет в виду?

— То есть?

— «То есть»… — передразнил Власов. — Я о том, что надо с людьми уметь общаться. Тем более, с твоими навыками… Молчу, молчу! — хохотнул он.

Согнал с лица улыбку.

— В общем, есть предложение, — продолжил Просто Главный уже серьёзным тоном. — Нужно пообщаться с одним человеком. Понять, кто он, что он, чем занимается, чем дышит, так сказать…

— А что за человек? — осторожно уточнил я.

— Силы безопасности Гидростроя, — просто сказал Власов. — Обычный милиционер.

Обычный? Ну да, ну да… Но я не маленький мальчик и понимаю — если человек работает в милиции, то у него как минимум есть чутьё на людей. Работа такая. Особенно если давно работает. Во что меня Власов хочет втравить? Ну, во что — в целом понятно, есть интерес у Колледжа к человеку. Почему — правду мне, скорее всего, не скажут, а если и скажут — то не сразу.

— А я в кутузку не загремлю? — выразил я свои мысли максимально корректно.

— А должен? — равнодушно приподнял брови здоровяк. — Есть за что? Особенно там?

В принципе, вопрос в точку. Гидрострой, несмотря на тесные связи с нашим Вокзальным — отдельный город со своими законами и своим правлением (у нас «Управа», у них почему-то «мэрия»). А Колледж есть только у нас — поэтому наши частенько практикуются и там, если разнарядка есть. И Власов точно не пошлёт меня туда «нелегалом» — зачем, если всё можно оформить в рамках сотрудничества городов?

Так что да, он прав — в кутузку мне попадать не за что… пока сам не наломаю дров.

— Нет, — честно признался я.

— Ну вот… — Власов, заложив руки за спину, отвернулся к окну, за которым чернели голые яблони. Помолчал. Повернулся наконец ко мне: — Что насчёт приглашения в Ближний Круг? Разумеется, в случае успеха?

Мне показалось, что я ослышался.

«Ближний Круг» упоминали только шёпотом, и то толком никто из тех, к кем я лично знаком, не мог сказать, существует ли он на самом деле. Нечто вроде «клуба для лучших», куда приглашение получить почти нереально. Те, кто буквально на ступеньку ниже руководства Колледжа. Элита. То ли голова, то ли правая рука всех (всех!!!) колдунов Вокзального — а то и не только Вокзального.

Так, а вот это уже серьёзно. Во-первых — Круг существует, теперь это ясно. Во-вторых — я резко стал (да, уже стал) хранителем секрета. Забавно — я ещё ничего толком и не знаю, а уже есть то, о чём не стоит болтать…

— Матвеев, у тебя все мысли на лице написаны, — с ехидцей сказал Просто Главный. — Ну не надо лыбиться настолько откровенно! Я уж не знаю, что у вас там про Ближний Круг напридумывали… но имей в виду — он для лучших. И для тех, кто не болтает.

Будто ледяной водой из ведра окатил. Ну, а что я хотел?

— Что мне нужно будет сделать? — только и спросил я.

Упускать такой шанс нельзя. Ни в коем случае. Это вам не ауры смотреть с Патрулём и даже не застрявшие машины вытаскивать. Особенно — если предложение исходит от руководства Колледжа… Вот скажи мне это кто-то из наших ребят — послал бы сразу, далеко и надолго, даже не выслушивая подробностей.

— Как я и сказал — познакомиться с человеком, — пожал плечами Власов. — Направление на практику в силы безопасности я тебе организую, запрос от них был. Дальше — дело за тобой. Напросишься в помощники к нужному человеку…

— Как? — не выдержал я.

— Попой об косяк! — огрызнулся здоровяк. — Не маленький, и кое-что умеешь. Что я, зря именно тебя вызвал?

Упс. А он прав. Пожалуй, с моим умением, которое не стоит афишировать, как раз я это сделать смогу… И уж точно мне будет сделать это проще, чем кому-то другому. Насколько я знаю, способности к внушению больше ни у кого из наших ребят нет. А может — есть, но скрывают намного лучше, чем я…

— Поначалу от тебя не нужно ничего, — продолжал Власов. — Просто смотри — как дела ведёт, чем по жизни интересуется, куда ездит… Помоги ему в работе. Получится — подружись. Ты молодой, активный, у тебя получится.

— Зачем вам это? — не удержался я, и сразу пожалел. Лишние вопросы задаю — плохо. Особенно с учётом уже сказанного.

К моему удивлению, Просто Главный ответил:

— Предположительно, он представляет интерес для… пока неважно. Скажу иначе: на него могут выйти некие люди. Кто именно — информации пока что нет. Не то что не хочу говорить — и правда её нет. Но скажу тебе прямо — скорее всего, эти люди могут очень помешать городу. Так что нужно, чтобы мы об этом узнали первыми. Я ответил на твой вопрос?

Ошарашенный, я молча кивнул. Причём ошарашен был не тем, что Власов втягивает меня в какие-то подковёрные игры — а скорее тем, что он вообще ОТВЕТИЛ.

Значит, дело и правда серьёзно…

— Согласен?

Я ещё раз кивнул.

— Тогда садись, — здоровяк пододвинул ко мне стул. — Поговорим предметно…

Я сел, и он первым делом достал из папки и выложил передо мной фотографию — обычную, размером с ладонь. Такие портреты называют «фотографиями», хотя делают их чаще всего не фотоаппаратами — тех в городе мало, — а «рисуют» колдуны — по описанию или по памяти.

Я взял фото, повертел, зачем-то перевернул — на обороте пометок нет. Мужчина лет за 35, наверное, стрижка короткая, тёмные волосы зачёсаны вбок, нос прямой, глубоко посаженные глаза. Лицо обычное и совершенно незнакомое — хотя не исключено, что мог видеть где-то мимоходом.

— Вот он, — пояснил Власов. — Из «провалившихся». По нашим сведениям, появился в наших краях года три назад, в конце мая 2014 года. Пришёл в Гидрострой пешком со стороны промзоны, без оружия.

— И невредимым прошёл промзону? — от удивления даже перебил я.

Промзона Гидростроя — обширная заброшенная территория вне стен города, больше километра длиной и с полкилометра шириной, между бывшим заводом и рекой, рядом с разрушенным железнодорожным мостом через реку. Не такая опасная, как Болото, хотя иногда туда и нечисть забредает. Если верить инструктажам, гораздо чаще туда наведываются Изгои, промышляющие нападениями на тех, кто не предпринял мер предосторожности. Их, конечно, периодически гоняют, но, учитывая, что промзона представляет собой скопление руин и старых зданий — это не такое простое дело. Вдобавок, она практически не патрулируется, по крайней мере регулярно — патрули её в основном транзитом проезжают.

А тут, видите ли, не просто человек прошёл это место в одиночку, но ещё и невооружённым! Везунчик, не иначе.

— Не перебивай старших, — поморщился здоровяк, но развивать тему не стал. — Да, прошёл невредимым, хотя сам был легко ранен. Так, на уровне царапин. Откуда он — не помнил тогда и, насколько нам известно, не помнит и сейчас. Устроился на работу вахтёром, потом попал на работу в силы самообороны — в то подразделение, которое вроде нашей милиции. Неплохой стрелок. Живёт один, друзья только по работе — скорее, коллеги. Работает пятидневку. Домашний адрес есть, квартира казённая. Периодически выпивает, в основном на выходных, но в норме, не напивается.

Власов отобрал у меня фото, посмотрел на него сам, словно видел впервые, и положил снимок на стол.

— Вот так, — подытожил он. — То, что я тебе рассказал — ничуть не тайна, на уровне адресного бюро, это может узнать любой желающий, если приложит хоть чуть-чуть усилий.

— А вы давно за ним следите? — решился я.

Власов, как ни странно, меня не одёрнул. Посмотрел загадочно:

— А никто за ним не следит, Матвеев. Этим займёшься ты, и чем быстрее — тем лучше.

А, наглеть так наглеть!

— Но чем-то он вас… ну, или нас… заинтересовал? Давно?

На лице зама не дрогнул ни один мускул:

— Считай, что только что. Иначе мы бы знали больше. И, надеюсь, благодаря тебе мы это узнаем… — он побарабанил пальцами по столу, совершенно игнорируя мою наглость. — Так. Командировочное я тебе выпишу к вечеру, зайдёшь ко мне после занятий, часов в пять. Деньги на жизнь и так далее получишь в бухгалтерии, зайди к ним, тоже ближе к концу дня — хотя, если всё сложится, от милиции тебе тоже какие-то средства будут. Дело отработано. Наши деньги в Гидрострое действительны. Суббота тебе на подготовку. В воскресенье выдвигаешься в Гидрострой. Там как раз будет колонна в 10 утра, подходи на КПП-1. В милиции найдёшь Анатолия Григорьевича Байкова, это тамошний начальник, командировочное отдашь ему. Это можно в воскресенье, он будет на месте. Командировка у тебя на месяц — надеюсь, этого времени хватит. Не хватит — будем думать. Разместить тебя на месте — забота Байкова, у них общага есть, если что. А вот твоя забота, — Власов посмотрел на меня очень внимательно, и у меня по спине пополз холодок: а дело-то действительно очень серьёзное. — А твоя забота — сделать так, чтобы Байков прикрепил тебя именно к нашему фигуранту. С твоим умением, думаю, будет несложно. Не получится — твои проблемы, из кожи вон вылези, чтобы быть рядом с ним.

М-да. Попал я, как иногда говорят? Да вряд ли — ничего сильно сложного тут я не вижу. Хотя работка может оказаться интересной… ну и обстановка незнакомая — я в Гидрострое всего пару раз бывал.

— Связь с вами держать по телефону? — уточнил я.

— Категорически нет, — несильно хлопнул рукой по столу Власов. — Выделим тебе напарника, для связи. Его дело — чисто передавать информацию. Работу делаешь сам, его не впутываешь никаким боком. Кто именно это будет — сегодня до вечера решим, сообщу тебе, когда придёшь за командировкой. Ну и… — зам сделал паузу, — ну и, сам понимаешь — никому ни слова о сути твоей работы. Вообще никому, включая ректора. На людях — даже мне. Все разговоры — только со связным. И то без имён — «Объект», и только. Для остальных — ты просто поехал на практику. Хорошо?

Я взглянул здоровяку в глаза — и мне показалось, что я смотрю в ледяные, немигающие глаза змеи. Было стойкое ощущение, что он гипнотизирует меня, как кролика.

— Так точно, — промямлил я, надеясь, что это звучит хоть чуть-чуть убедительно.

— Ну и славно, — сказал Власов своим обычным тоном, и мне показалось, что разжались некие тиски. — Фото не отдам, так его узнаешь.

— А как его хоть зовут-то? — я вдруг понял, что не знаю даже имени своей «цели».

— Алексей Андреев. Имя ненастоящее — своего он не помнит. Но числится именно под этим.

Глава 3

Вокзальный, 14 апреля, пятница, день

Выйдя от Власова в холл, я первым делом наткнулся на Славика Ващенко. Славик учился на курс старше меня, прошёл в прошлом году практику — кажется, на обогащении торфа, хотя на боевом тоже обучался — и считался выпускником.

Сейчас он с двумя закадычными дружками — Витьком и Лёхой — преградил путь Леночке Васильевой и то ли заигрывал с ней, то ли заводился. Ей-богу, как маленький!

В руке у Славика была откупоренная бутыль — характерная, из чёрного стекла и без этикетки, а значит — с «энергетиком». Название придумали «провалившиеся», хотя напиток был чисто колдовским — готовили его в «Зеркалах», небольшом баре неподалёку от Колледжа, у рынка, который считался «колледжевским». На обычных людей напиток действовал возбуждающе, на короткое время прибавляя сил — оттого и получил своё название. А вот на колдунов оказывал эффект примерно такой, как на «стариков» алкоголь — «растормаживал» мозг, придавал лёгкости, расслабления, пьянил. Алкоголь-то колдуны не пьют.

Неудивительно, что в «Зеркалах» «энергетик» продавали в основном своим, на месте — «в розлив», а в бутылях он шёл далеко не всегда и по двойной цене. Опять же — строго следили, чтобы к не-колдунам он если и попадал, то в очень малых количествах. Ну и чтобы колдуны ни в коем случае не пили его внутри стен Колледжа.

То есть, на дисциплинарное взыскание Славик уже попал — если поймают, конечно. Хотя, бродить накачанным этим зельем рядом с кабинетами ректора и его зама — это перебор. А если учесть, что в бутылке осталась всего четверть — это и сквозь тёмное стекло видно — нагрузился Славик изрядно. А может, вообще принял для куража чуток какой-нибудь алхимической дряни… Нет, это вряд ли — в Вокзальном подобное под строгим запретом, он не настолько себе враг.

Вернуться, шепнуть Власову? Да ну. Кем-кем, а «стукачом», как это называют «провалившиеся», я отродясь не был.

Леночка, невысокая, зеленоглазая, в длинной юбке и светлой блузке, в очках, прижимала груди две книги с потёртыми корешками — судя по тому, как она стояла, шла как раз из библиотеки. Её рыжие волосы до плеч были встрёпаны — а это уже Ващенко, он обожает открытой пятернёй трепать причёску того, к кому «заводится» — если жертва позволит, конечно. Да и если не позволит — тоже. Леночка его ниже почти на полторы головы — учится она на моём курсе, но на какой-то «хозяйственной» специализации, вроде что-то по электричеству, так что пересекаемся с ней часто, а общаемся редко. Хотя девчонка симпатичная — жаль, что слишком… заученная, что ли? Типичная отличница, скоро на Доску Почёта попадёт — вот она, как раз тут, в холле, рядом с кабинетом ректора. Ещё вроде гимнастикой занимается, как-то видел в спортзале.

— Ленусик, когда вы перестанете меня игнорировать? — тем временем декламировал Славик таким тоном, словно читал творчество кого-то из поэтов позапрошлого века. — Моё сердце просто разрывается на части!

Витёк и Лёха хихикали — возможно, бутылку они «оформили» на троих — и преграждали девчонке путь вбок, хотя рук не распускали.

— Ващенко, давай поговорим, когда протрезвеешь? — Леночка держала книги обеими руками, уклоняясь от пятерни Славика, а очки её тем временем сползли на кончик носа, угрожая свалиться.

И, главное, народу больше никого… Хотя дежурные должны быть здесь — только что же их видел. Придётся вмешаться, хотя мне конфликт с Ващенко совсем не нужен — тот ещё типчик. И тем более конфликт мне не нужен сейчас…

— Славик, ты чего опять как маленький? — всё же не выдержал я. — Расстроен, что у Ленки косичек нет, подёргать не за что? Так это твои проблемы!

И тут же подумал, что перегнул: Ващенко выпрямился, моментально потеряв интерес к Леночке, глаза его потемнели. Дружки набычились — видимо, понимая, к чему идёт.

— Не понял, Матвеев. Тебе что, больше всех надо?

Тон у него был совсем не тот, как только что с Васильевой — от дурашливости не осталось и следа. Нас разделяло метра три — конечно, боевое колдовство он не применит, он не дурак, но вот врезать может всерьёз — мы с ним явно в разном весе, шансов справиться своими силами у меня практически нет.

Крикнуть дежурного? Ни за что. Но и ждать нельзя. Бить первым — тоже. По крайней мере, физически…

Я на секунду закрыл глаза, сосредоточился, почувствовал покалывание в висках — и словно метнул в Славика то, что толком понимаю только я. Сам для себя я называю это «минутным порывом».

Ващенко перехватил бутыль, поднял руку с ней, не обращая внимания, что энергетик льётся из открытого горлышка, и что есть силы саданул себя по голове — резко, агрессивно. Кто не знает настоящей причины — не удивится: со стороны это выглядит так, словно он хотел разбить бутылку о голову, чтобы использовать оставшуюся «розочку» как оружие. Бывает такое, особенно среди работяг — знаю, читал городские сводки…

Вот только «зеркаловские» бутылки заметно крепче городских. Может, и удар был не особо сильным — мозг дал команду телу под влиянием моего «минутного порыва», но тело этот рефлекс никогда не отрабатывало, а потому, как говорят «провалившиеся», «сработало на отвали».

Бутылка, конечно же, не разбилась, а Славик остался стоять, тупо глядя на меня и покачиваясь — ну да, после удара бутылкой по темечку… Леночка, презрительно-насмешливо фыркнув, отскочила в сторону — дружки и не подумали её тронуть, их внимание было сосредоточено на опростоволосившемся главаре.

— Тааак, что происходит?

А вот и дежурный. Причём не один — рядом с ним светловолосый худощавый парень в кожаной куртке — Серёга Соколов. Отличник, кстати — вон, его портрет на Доске Почёта. Насколько я знаю, один из доверенных самого Бурденко.

— Ващенко, ты совсем берега попутал? — накинулся на Славика Соколов. — Тебе прошлого разноса мало?

На вид Соколову года 22–23, но мне иногда кажется, что он заметно старше — чисто по поведению. И, кстати, он скорее всего один из тех, кто входит в «Ближний Круг» — хотя спрашивать я, конечно, не рискну. Так что попал Ващенко знатно — особенно если это не первый раз.

— К ректору, все трое, — распорядился светловолосый. Мельком, без интереса глянул на меня и, протолкнув вперёд себя Славика с подручными, сам вошёл в ректорский кабинет, плотно притворив дверь.

Дежурный ушёл, и в холле мы остались вдвоём с Леночкой — занятия идут вовсю, лишних людей в это время в коридорах нет.

— Спасибо, — коротко сказала Васильева, не глядя на меня — стоя перед зеркалом меж окнами, она расчёсывала взлохмаченные волосы. Книги лежали на длинной крашеной скамье, стоявшей вдоль окон.

— Не за что, — зачем-то пожал я плечами. — Его вон без меня забрали.

— Ну да, ну да, — задумчиво протянула девушка, бросив на меня быстрый взгляд. Поправила очки и вновь вернулась к расчёске. — Ну тогда мог бы и не вмешиваться. Ничего бы он мне не сделал.

— Достал всех этот Славик, — я подошёл к окну, сел на скамью — не рядом, чуть в стороне. — Меня тоже достал.

— Достал, — эхом подхватила за мной Леночка. — Но он вроде выпускается. Бурденко его не любит, значит — в Колледж вряд ли вернётся. Устроится в городе.

— А ты? — неожиданно для самого себя спросил я.

— Что — я? — рука Леночки с расчёской замерла на половине пряди.

— Ты после окончания — на работу, или останешься здесь?

— Останусь, — уверенно сказала девушка. — Если предложат. Надо быть лучшей. А не так вот, силой, как Ващенко…

Ну да, мог бы и не спрашивать… Сложно ожидать от нашей отличницы иного ответа.

— А ты? — без выражения спросила Леночка.

Эх, знала бы она, какое предложение мне сделал Власов… но болтать нельзя. Да и не стоит делить шкуру неубитого медведя, как любят говорить люди постарше. Я вот тех медведей, о которых идёт речь, и видел только на картинках — говорят, их давно уже нет. Их выжили пришлые твари, которых тоже называют «медведями», но шкура у них — дряблая и облезлая. Никому такая не нужна…

— Тоже хочу остаться, — уверенно сказал я. — Надо учиться дальше. Нельзя так, чтобы нахвататься по-быстрому — и за дело.

И с удивлением увидел, что Леночка смотрит на меня как-то… с уважением, что ли? Хм, как интересно. Выходит, я дал «правильный» ответ?

— Матвеев, а ты не безнадёжен, — удивлённо сказала девушка. — Я была уверена, что ты сразу после выпуска сбежишь в какой-нибудь Патруль или к Охотникам…

— Хотел, — честно признался я. — Но чем дальше, тем больше разных соображений…

Получилось косноязычно, но, кажется, собеседница поняла мою мысль — судя по её лицу. Похоже, я поднял свою ценность в глазах однокурсницы… Рискнуть? А, была не была!

— Лен, пойдём вечером в «Зеркала»?

— Ну ты сегодня и наглый, Владислав, — покачала головой девушка. — Как будто и не ты… А пойдём. Только потом до дому проводишь.

— В шесть вечера у входа в Колледж?

— Договорились!

Первую пару я благополучно пропустил со всеми этими заботами, на второй была специализированная физика — в моём случае по свойствам замораживаемой воды, так что очень полезный предмет, пропускать не стоит. Потом — традиционные три пары боевой практики, а значит — топать в «пожарку». Напрямик, мимо старых бараков, от Колледжа совсем близко, но по такой грязище срезать угол неохота — и я побрёл в обход, мимо своей общаги, благо время есть.

Общага стояла «спиной» к Коллежду на соседней улице Чапаева и была, на самом деле, не Колледжевской, а городской — просто из-за близости к Колледжу колдунов в ней жило большинство. Особенно тех, кто не из Вокзального или потерял родителей — а я своих вообще не помню, мне, если разобраться, Колледж полностью заменил семью ещё лет 15 назад, если не больше. Ну, по крайней мере, теперь ни на кого не оглядываюсь — хотя кто-то, помнится, говорил, что я иногда веду себя как волчонок… Если разобраться, не самое плохое сравнение.

Тут у нас почти центр города — вдоль маленькой улочки, которая больше похожа на тротуар, стоит массивное серое здание городской Управы, а прямо за ним — большой П-образный дом, в котором живёт большая часть городской «верхушки». Дорога за ним уходит направо — к нашей «пожарке» и к Базе, а дальше, собственно — Стена. Те, кто более опытные, тренируются на давным-давно заброшенных и разваливающихся деревянных домах бывшего частного сектора за Стеной, ну а для начинающих созданы условия на территории. Включая несгораемую полосу вокруг частокола.

Сейчас заметно потеплело, так что на улице хорошо — вовсю звенит капель, на южной стороне зданий вытянулись сосульки… Народу в «пожарке» обычно много — десятка три, и за тренировкой и болтовнёй несколько часов пролетели незаметно. Особенным шиком считалось работать парами: один работает огненным колдовством, второй — водным или морозным, чтобы одно нейтрализовалось другим. Точнее, шик получался тогда, когда удавалось «перебить» колдовство соперника.

Но, надо сказать, ледяной удар на большие расстояния мне всё равно не даётся: мой предел пока что — метров двадцать. Ну да ладно, это дело тренировок — какие мои годы! Кстати, надо не забыть завтра подготовить заряды для арбалета: он у меня небольшой, чтобы одной рукой можно было взводить, и стреляет как раз метров на сто, а в заряд вполне можно заложить мой любимый ледяной удар. Огненный удар тоже можно заполучить — махнусь с кем-нибудь из парней, кто специализируется на огненном, как раз вечерком в «Зеркалах» можно будет договориться. Хранятся заряды долго, так что запас карман не тянет — десятка два вполне можно таскать с собой.

В Колледж я вернулся к пяти вечера и сразу пошёл к Власову. Просто Главный оказался на месте: без лишних слов выдал мне бланк командировочного удостоверения, поставил на нём отметку для бухгалтерии — и уткнулся в разбросанные по столу бумаги, давая понять, что приём окончен.

— Сан Саныч, вы обещали ещё сказать, через кого мне держать связь, — неуверенно напомнил я.

— А, точно, — Власов встал, с досадой хлопнул себя по лбу. — Извини, Матвеев, совсем из головы вылетело… Давай езжай, а там решим — человек сам на тебя выйдет. У тебя всё равно первую неделю донесений не будет… скорее всего. Ну а там, как свяжетесь — помни, никаких имён. Объект, и только.

От зама я вышел несколько обескураженным. Ну, в принципе, ничего смертельного не случилось — но хотелось бы знать заранее, с кем буду работать. А то подсунут того же Славика… Нет, его точно не подсунут — ему повезло, если он сегодня вообще из Колледжа не вылетел.

Зашёл в бухгалтерию, получил командировочные — чеками Вокзального, конечно, в Гидрострое они тоже в ходу. В принципе, неплохое дополнение к тому пособию, которое я получаю от города, как и все жители Вокзального. Вообще, надо бы переходить на новый уровень — работа или… или. В Колледже остаться — практичнее. Но и в том, и в другом случае можно получить отдельную квартиру — это, как ни крути, приятнее, чем комната в общаге. Квартир в Вокзальном довольно много — город был немаленьким, а население после войны сильно поредело. Из-за тех же тварей — это сейчас научились с ними бороться… Но квартиры получают только те, кто окончил обучение и работает. Ну… или ещё как-то трудится на благо города.

В шесть с небольшим я был уже у входа — не у самых дверей, а за проходной, на улице Советской. «Входом» мы называем именно это место — как правило, посторонних дальше и не впускают. Колледж огорожен по периметру низеньким дощатым заборчиком, но, на самом деле, его вдоль этого забора полностью накрывает силовое поле — пройти можно только тут, через проходную. Само собой, дежурные контролируют ауры всех входящих — а аура у каждого индивидуальная, разве что тон её совпадает для схожих существ. А вот для людей, для зверей, для нечисти типы аур совершенно разные — на этом и основано наше «второе зрение».

Такое защитное поле — мне кажется, совершенно зверская штука. Наверное, можно было бы сделать подобное и вокруг всего города, но силёнок маловато — так что на стенах стоят обычные обереги. Слышал краем уха, что защиту вокруг Колледжа удалось возвести лишь потому, что стоит он на пересечении неких «силовых линий». То есть в центре тех самых артерий, которые поддерживают нашу колдовскую силу. Вот только не уверен до конца, правда ли это — слышал вскользь, как раз в «Зеркалах»… Линии-то точно есть, а вот есть ли их пересечение под Колледжем? Скорее всего, есть — не зря же в своё время для него выбрали именно это здание, которому сто лет в обед, а не что-то получше.

Так, где Леночка?

Я потоптался, посмотрел на часы — о, уже половина седьмого… И где она? Холодновато уже ждать, хочется в помещение.

Спросил у дежурных. Один пожал плечами, другой ответил уклончиво — ну они и не обязаны знать всех, нас тут человек сто пятьдесят, наверное, а то и больше… Вот странно, даже не знаю точно, сколько человек одновременно обучается в Колледже — разве что количество наставников примерно могу прикинуть. Конечно же, те, кто сменяются на проходной — а это выпускники, — смотрят на фильтр аур, на лица небось и внимания не обращают.

Хм, ну вот. Даже не знаю, вышла Васильева или нет. Но договаривались мы с ней встретиться именно здесь — а если что, входные двери и отсюда видно, стой она там — я бы заметил…

Ну что, Владька, девушка может опаздывать, конечно, но не на сорок же минут! Надо признать, что меня обманули. Как любят выражаться «провалившиеся» — «кинули».

А, и ладно. В «Зеркала» я собирался сходить в любом случае. Хотя неприятно, конечно — говорю же, Васильева мне, в общем-то, нравится. Не удивлюсь, если сидит за учебниками… Но тут уж её дело — что ей важнее.

Зачем-то неопределённо махнув рукой, я зашагал вдоль улицы.

Глава 4

Вокзальный, 16 апреля, воскресенье, утро

К половине десятого я уже был на КПП-1.

Этот пропускной пункт выходил как раз на Болото — на дорогу к Гидрострою. Отсюда, из-за стены, Болото, конечно, не видно, но рассказов я про него наслушался. Вон и броневик стоит, такие называют «бардаками» — тут часто усиление. Такой, как я во сне видел? Нет, точно не такой — гораздо мельче. Тот больше на фургон был похож.

Я доложился старшему по КПП, показал командировочное — так положено. Конечно, к колонне может подсесть кто угодно, если в ней есть гражданские машины — там уж от водителя всё зависит, как договоришься. Но если машины городские — например, Патруль или боевая группа Управы — то посторонних возьмут только по прямому указанию. Но гражданских машин не видно — с рынка поедут позже, во второй половине дня, а значит — скорее всего, сейчас в колонне пойдут именно городские машины. Наверное, встречать кого-то с Гидростроя — возможно, делегацию или топливную колонну с Нефтехима. Пристань-то в Гидрострое, у Вокзального выхода к реке толком нет, а в Нефтехим и обратно путь — только по реке. Берегом туда давно уже не ездят — слишком опасно.

Выбрав место посуше на осыпающемся бетонном парапете, я присел — не ждать же на ногах. Судя по всему, в здании рядом когда-то было кафе, но сейчас от него осталась только крыша: никто не будет устраивать кафе у КПП. Сейчас под крышей скучал один из дежурных, с автоматом наперевес.

Я достал футляр-колчан, проверил арбалетные заряды: двадцать штук. Десять моих, заряженных ледяным ударом с небольшим разбросом: попадает в цель — и подмораживает на метр вокруг. Даже если не убьёт — испортит жизнь. На Болоте нечисть, как мне объясняли, в основном водная, так что мороз хорошо должен действовать. Само Болото и зимой не замерзает — говорят, там есть постоянный пробой, вот и получилось так, что тамошнюю нечисть никак не вывести…

Шесть зарядов — огненные, выменял всё же. Пусть будут. Ещё четыре — дымовые: создают плотную завесу, хоть вреда и не наносят. Мало ли — вдруг пригодится. Так-то дымовую завесу я ставить умею и сам, но, зараза, с дальностью у меня проблемы… Арбалет лишён этого недостатка, так что на выезды — только с ним, это что-то вроде служебного оружия, как винтовки и автоматы у того же Патруля. По городу с ними если и ходят, то только с работы или на работу. Ну, или если по службе положено — иначе нужно в сейфе оставлять. Вот пистолеты многие носят, это да. Ну, а у меня пистолета нет и не будет, но я сам по себе оружие — так вот!

Кстати, надо узнать, как оно в Гидрострое — ну это Байков скорее всего расскажет.

О, а вон Юрка Колтырин идёт — из наших, «огненный» колдун. Старше меня лет на пять, уже вовсю на сопровождение ездит. Скорее всего, он сегодня на выезде — наши подсаживаются к городским именно здесь, редко ездят с начала маршрута. Встречаться на КПП удобнее.

— Привет, Юра!

— О, привет, малой… — Колтырин зачем-то взглянул вдоль улицы, потом отряхнул бетон и сел рядом. — Ты что, тоже на выезд?

— В командировку, в Гидрострой.

— А, понятно… Я и помню — ты на боевые вроде не выезжаешь. Пассажиром?

— Я даже не знаю — с кем, — честно ответил я.

— Три машины, на встречу топливной колонны, — без лишних выкрутасов пояснил Юра. Вообще хороший парень, он никогда не выпендривается, всегда говорит по делу. И, как я понимаю, на добром счету у руководства Колледжа. Может, тоже «в ближний круг» готовится… но ведь не спросишь!

— То есть, я с ними?

— Если выезд в 10, то скорее всего… А, вон, едут!

Машины ехали по Космонавтов — с Базы, конечно же. Впереди — ГАЗик с пулемётом на стойке, за ним — два УАЗа. Все, конечно, без крыш, в машинах по два человека — водитель и стрелок, в первой только трое — широко расставив ноги и пристегнувшись ремешком к стойке, стоит пулемётчик. Марки машин я неплохо различал — всё же постоянно в общении всплывают. Внедорожники старые, но, говорят, совершенно неубиваемые, да и следят за ними на Базе хорошо.

Машины затормозили перед КПП, выбрасывая из-под колёс брызги и комья грязи — летом будет суше, а сейчас и в городе грязища, хоть лужи и засыпают щебнем.

Мы с Колтыриным встали.

— О, привет, смежник, — сказал кто-то, и я узнал того стрелка, с которым ездил на вытаскивание грузовика. Странно, они вроде сутки через трое работают — видимо, иногда и меняться приходится.

— Здравствуйте, Сергей, — я решил ответить вежливо. Стрелок улыбнулся:

— О, даже имя запомнил. А я твоё не помню, уж извиняй.

— Волков, харе трындеть, — оборвал его пулемётчик. — Смежники, почему вас двое? У нас в расписании один.

— Я, — коротко сказал Колтырин. — Коллега в командировку, попутно.

Я развернул командировочное, показал. Пулемётчик глянул на подошедшего старшего по КПП, перекинулся с ним парой слов. Махнул рукой:

— Сопровождающий — во вторую машину, пойдёте в голове. Командировочный, поиск-обнаружение умеешь?

— Да, но на боевые не выезжал, — честно сказал я. — Только на ремонтные.

— Да пофиг. Давай в третью, подстрахуешь.

Хм, ничего себе. Не ожидал такого доверия. Хотя, мужиков можно понять — им спокойнее, если есть ещё одни глаза, которые могут видеть необычное. Ну а что, я ждал, что меня повезут с комфортом, в тёплом салоне, и будут пылинки сдувать? Не удивлюсь, если Власов запланировал эту поездку как часть моей практики… потому и время дал на подготовку. Хорошо хоть, погода более-менее — а то зарядит дождь, ещё и вымокнешь.

Миновав выездной шлюз, машины по очереди выскочили за Стену, перестроились, пропустив вперёд внедорожник с Колтыриным, и медленно поехали, держа дистанцию метров в тридцать. Проплыли справа давно брошенные деревянные одноэтажные дома с разросшимися яблоневыми садами, заколоченная деревянная двухэтажка — и перед нами открылась панорама Болота, примерно полукилометровой сырой полосы, уходящей в обе стороны насколько хватало взгляда. Над заросшей кривыми деревцами водой висела лёгкая дымка. В колеях дороги стояла вода.

— Сыпем, сыпем, а всё равно это дерьмо месить приходится, — ни к кому конкретно не обращаясь, буркнул водитель.

Ну если на Болоте пробой, то ничего удивительного, что город не может его победить. А каждый день дорогу подсыпать тоже не будешь.

— Давай, смежник, посматривай, — велел стрелок. Он сидел, расставив ноги враспор — ремней для пристёгивания ни у кого не было, и держал на коленях карабин с характерным голубоватым цветом казённика — значит, заряжен патронами с серебряными пулями. Я знал, — ребята говорили, — что такие патроны на Базе выдают поштучно, под отчёт, и ими никто не разбрасывается.

Я сосредоточился, пытаясь побороть мельтешение в глазах — а может, в мозгу. Обычный-то глаз мельтешения не видит. Болото, похоже, даёт свой колдовской фон, и простое обнаружение на нём явно затруднено — постоянно кажется, что что-то движется. В других местах такого ощущения не припомню. Или это со мной что-то не то? Зря заранее не посоветовался с ребятами, кто сюда уже ездил — кто мешал того же Колтырина расспросить?

Кто, кто… Кто ж знал. Вот на будущее — буду знать.

Как рассказывали, самая опасная часть Болота — именно эта, как раз из-за сырости. И, несмотря на близость к Стене, с КПП она не простреливается.

— Ну, тумана нет — может, проскочим, — себе под нос сказал водитель.

Да, туманы тут опасные — на инструктажах это было. Как раз в том плане, что туман означает активизирующийся пробой. Поэтому когда от КПП виден туман — выезд, как правило, отменяют, если он не срочный.

Оп-па, а вот и движение — и это нечисть, аура красноватая, её и сквозь мельтешение хорошо видно!

— Двое, нечисть, мелкие, три часа, — доложил я, вскидывая арбалет — машину болтает, но из положения сидя попасть вполне можно. Вот сейчас и посмотрим ледяные заряды в деле!

Стрелок ещё не навёл карабин, а тетива уже щёлкнула, посылая стрелу с голубой головкой. Есть, попал — метрах в тридцати по болотной кочке словно растеклось морозное пятно, и две небольшие фигурки задёргались, лишённые движения. Вот так вам!

— Молодец, смежник! — удивлённо протянул стрелок. — Прыгуны, как раз пара, как всегда… Перезаряжайся, смотри внимательно!

Не сдержав улыбку, я взвёл арбалет, заложил ещё один «ледяной» заряд. А хорошо действует — если не промажешь, конечно.

Впереди болтало в колее пулемётный ГАЗик. Пулемётчик, зыркая по сторонам, поводил стволом влево-вправо.

Сырую полосу вроде проскочили — дорога пошла вверх, справа приближались деревянные дома с покосившимися заборами и за ними — призрачно-серая брошенная пятиэтажка. Мрачный район, конечно — всё серое, особенно в это время года. Мельтешение в «колдовском зрении» поутихло, но не до конца — видимо, близость Болота сказывается.

Впереди грохнуло, справа занялся огонь — видимо, Колтырин что-то увидел и шарахнул огненным ударом. Наша машина поравнялась с костром — не, уже не разобрать. Конечно, колдовство практичнее, чем стрелковое оружие — оно всегда при нас. Да, три огненных удара подряд не пустишь — это не пулемёт, но если повезёт — и после первого добавки не понадобится.

Дорога стала посуше, но всё равно машины вовсю месили грязь.

— На удивление тихо, — сказал водитель, выравнивая машину в колее. — Не иначе, звёзды сошлись…

Было действительно тихо — даже птиц не слышно, хотя в городе они уже вовсю свиристят — зима-то прошла. Но понятно, что патрульный имел в виду — монстры больше не встретились.

Мы протряслись мимо старых кирпичных руин, на которых какой-то шутник криво намалевал «История мертва». Надпись была старой, полустёртой, но ещё разборчивой. Скорее всего, изгои — хоть они сюда и редко забираются. Тут вроде и укрытий много, но и уходить в случае чего особо некуда — с одной стороны Болото, с другой — пост у моста через реку.

КПП на развилке прошли быстро, и машины выехали на мост. Я тут всего третий раз — катались как-то в Гидрострой на рынок, но пассажирами. А вот сейчас я себя пассажиром не чувствую — несмотря на то, что «работа» назначена лишь в Гидрострое. Наверное, потому, что и сам понимаю — могу помочь.

На мосту накатило странное ощущение — словно на иголках сидишь. И не только сидишь — словно по всему телу покалывает. Так бывает в ногах, когда устанешь — но тут-то не устал, не отсидел… С чего бы? Колдовское зрение ничего не видело — ни движения, ни лишних аур. И мельтешения, как на Болоте, нет. Внизу, отгороженная ржавенькими решётками, бежала маслянистая, почти чёрная вода, ближе к берегу громоздились некрупные, сильно подтаявшие льдины — и только.

— Мужики, а в реке нечисть есть, не знаете? — не сдержался я, понимая, что фраза прозвучала по-детски наивно. Водитель лишь хмыкнул, но стрелок полуобернулся:

— Может, и есть, но никто о ней не в курсе. Нечисть боится текучей воды, не слышал разве?

Слышал, и ответ этот прекрасно знал — это буквально базовое обучение. Но почему ж мне не по себе-то, а?

— А монстры?

— Не замечено, — на этот раз отозвался водитель. — За все годы не видели.

— А ведь баржи ходят и с Ладоги, и с Нефтехима, — добавил стрелок.

Ну да. А от Ладоги баржи вроде и по озеру ходят — вот там, говорили, нехорошая живность есть. А в реке, выходит, не встречалась…

Воображение у меня разыгралось, что ли? Успокойся, Владька, твоя работа не тут. В Гидрострое.

Интересно, а где можно почитать о том, что или кто водится в нашей реке? На инструктажах не говорят — но это не значит, что ничего необычного нет. Вернусь — засяду в библиотеку. Правда, думаю, это ещё не скоро…

Миновав мост, мы вывернули на дорогу вдоль реки — чуток полегчало, но река всё равно притягивала взгляд. Тут ведь что ещё: плавать я не умею толком, потому у большой воды мне неуютно. Ну а тренироваться толком и негде — водоёмов в Вокзальном нет, бассейн вроде был в Гидрострое, но даже не знаю, работает ли — просто слышал от кого-то. Так-то у меня почти что «водная» специализация, так что проще освоить колдовство для хождения по воде… но это не срочно. Просто забывать не стоит — никогда не знаешь, что в жизни пригодится.

Я, как это иногда называют, «поставил галочку» себе на будущее.

А вот впереди разрушенный мост, а за ним и промзона — та самая. Сейчас мы на трёх машинах, да ещё и с пулемётом, и колдун на головной — значит, опасаться нечего. Если и есть изгои — они себе не враги, пропустят нас как миленькие. Нет тут такого, ради чего стоит рисковать. Вот были бы машины с грузом, вроде тех, что на рынок едут, ну или с рынка…

А вот как прошёл промзону человек без оружия — это вопрос. На одиночку без оружия позарится любой изгой — хотя бы ради еды и одежды. Хорошая обувь даже больше одежды ценится. Просто повезло? Или случилось что-то, что позволило ему пройти?

Может быть, он колдун? Нет, точно нет — по возрасту не подходит. И скорее всего — он из «провалившихся», среди них колдунов не бывает.

Сам Андреев, скорее всего, знает точный ответ, или хотя бы догадывается — но захочет ли делиться?

Захочет — если правильно построить разговор. Ну и мою способность можно будет использовать…

Так, Владька. Шкура, шкура. Та, которая от неубитого медведя. Ты сначала до милиции доберись и познакомься…

Слева проплывали пыльные, заросшие руины, за ними виднелась тройка старых, ржавых, но высоченных решётчатых труб бывшего комбината — Гидрострой сделал из них свой символ в виде неровного трезубца. Такой рисуют на гидростроевских официальных машинах. Да, спокойно, аур не видно — если и есть, то попрятались.

— Бывают здесь нападения? — спросил я вслух, ни к кому не обращаясь.

— Бывают, — буркнул водитель, не отвлекаясь от дороги. — Вон, Серёгу и Славика, — он мотнул головой вперёд, явно показывая на один из тех внедорожников, что идут впереди, — как-то раз прихватили. Они на рынок ехали. Хорошо, что группа гидростроевских парней быстро прибыла — а то могло плохо кончиться…

— Они что, без оружия были? — удивился я.

— Без колдуна они были, — ухмыльнулся стрелок. — А если торопыга, колонну не дождался, и едешь без наблюдателя — самому надо иметь глаза вокруг головы…

Стрелок явно любит поболтать. Так-то неудивительно — работа нервная, надо куда-то эмоции выпускать. Особенно сейчас, когда не расслабиться толком — а с напарником-водителем небось все темы давно уже обсудили, явно же не первый год вместе катаются. Видно, что оба опытные.

Ну, в общем, он прав. Внимательность и только внимательность. «Старики» обнаруживать ауры не умеют, а приборы для этого ещё не изобрели. И изобрести их может только Колледж. Вот попаду в Ближний Круг — будут же возможности, точно будут!

Матвеев. Ты сначала задание выполни. И хорошо выполни, не абы как!

Спохватившись, я сосредоточился — нет, аур или движения не видно. Как вымерло всё. Снег, грязь, голые деревья…

Впереди уже видно здание гидростанции — там скорее всего и пулемёты есть, снаружи все подходы опутаны колючей проволокой. Ну ладно, вроде миновали — всё же с вооружёнными людьми ездить легко. Сопровождение — работа опасная, но зато все за одного. Своих точно не бросят — хотя кто-то из ребят говорил, что на маршруте останавливаться им запрещено. Выходит, главное — не вывалиться из машины.

Дальше дорога выглядела приличнее — прямая, с остатками каких-то построек. Этот участок, как я понимаю, уже патрулируется, и самые крупные ямы засыпаны, несмотря на слякоть. Значит, мы почти на месте — КПП где-то недалеко. Да, вон он, уже видно впереди — как и у нас, сделан в виде шлюза, и в обе стороны уходит стена, встроенная в обшарпанные дома…

Приехали. Вот теперь начинается самое интересное.

Глава 5

Гидрострой, 16 апреля, воскресенье, день

Байков оказался мужиком лет за 50, крепким, невысоким, лысоватым, с накинутым на плечи форменным пиджаком с погонами. Погоны — в Вокзальном редкость, у той же боевой группы обычно нашивки, а тут — вон оно как. Три звезды, две линии — полковник, это я знаю, было на инструктажах.

Как и говорил Власов, полковник оказался на месте, несмотря на воскресенье — разбирал какие-то бумаги. В кабинете было накурено, и я не выдержал, поморщился — среди колдунов курящих нет вообще, а вот «старики» частенько балуются этой заразой, — но хозяин кабинета, похоже, не заметил этого.

Я стоял посреди кабинета, чувствуя себя не в своей тарелке, а начальник неторопливо читал моё командировочное, сидя за столом. Поднял на меня глаза:

— Владислав, значит… Ну и что мне с тобой делать, Владислав?

Он издевается? Власов русским языком сказал, что от милиции был запрос.

— Вам виднее, — как можно более безразлично пожал я плечами. — Мне мой начальник велел, на практику.

— То, что мы дали запрос, не значит, что его нужно выполнять, — буркнул Байков. — Хочешь честно, парень? Не любят мои мужики ваших. Почти все привыкли по старинке, руками и ногами, без этих ваших штучек…

Хм. Вот этого я не предполагал. Выходит, «обмен любезностями» между ведомствами идёт в первую очередь из вежливости, потому что «так положено». Это Сан Саныч, судя по всему, уцепился за формальный повод. И подставил меня, гад такой. Мог бы и предупредить. И как мне теперь выпутываться? Есть все шансы получить пинком под зад.

Или… или он как раз знал это, но рассчитывал на мою способность? Это что, проверка такая? А вот попробуем…

… — Так что даже не знаю, Владислав, кто из моих согласится взять тебя «под крыло»… — Байков сделал паузу, уж не знаю — театрально, или и правда задумался, и я метнул свой «минутный порыв», заряженный именем и фамилией нужного мне человека. Заодно попытался представить себе его лицо с фотоснимка.

Пауза затянулась, я подавил лёгкое головокружение, возникшее после сеанса внушения. Получилось или нет? Никогда не узнаешь, сработало или нет, пока мишень сама не проявит результат.

— Хм, — задумчиво протянул полковник. — Вообще, есть у меня человек… Нелюдимый, но опытный, работать с ним толком никто не хочет, вот ты и попробуешь. Получится, — он хмыкнул, будто хрюкнул, — будешь молодец.

Ну ёлки-палки. Получилось или нет? Имя назови!

Очень хотелось швырнуть в него ещё один «порыв», но уже знаю по себе — не сработает. Видимо, организм так действует — нужна пауза часа в два, а лучше — больше, до этого не стоит и пытаться, максимум головную боль заработаешь.

— Давай завтра к восьми сюда же на планёрку, — подытожил Байков. — Пропуск сейчас выпишу. Вещи с собой?

— Да, — я показал висящую на плече сумку.

— Оружие есть?

— Да, арбалет и заряды.

Арбалет пришлось сдать при входе — скорее всего, начальник прекрасно знает, что посторонних с оружием не пустят внутрь.

Полковник поморщился, словно лимон съел:

— Хорошо… Сейчас напишу бумагу, отдашь дежурному, оформит разрешение. По городу его не таскай, у нас не принято, только на работу и с работы.

Ну, тут ничего удивительного. В Вокзальном примерно так же. Правда, для огнестрельного оружия ещё нужен сейф для хранения. Для арбалетов его не требуют — оружие специфическое, не каждый умеет пользоваться, перезаряжается медленно, да и дальность стрельбы невысокая в сравнении с огнестрелом. Конечно, заряженные колдовством заряды мощнее огнестрела, но я то же самое и сам могу, без арбалета.

Начальник покопался в сейфе, вытащил ещё один бланк, стал что-то писать. Потом перешёл ко второму бланку, к третьему… Я терпеливо ждал. Всё же — получилось или нет?

Матвеев, чего ты ноешь? Не получится — завтра на планёрке ещё раз попробуешь. Если нет — повторишь. Время пока что есть.

Байков почти не глядя шлёпнул на бумаги печать, подозвал меня поближе и вручил три бланка.

— Это временное удостоверение, убери. Это — дежурному. Это — направление в общагу. Давай, валяй. Завтра в восемь, понял? Оружие возьми. По городу таскать незаряженным, ясно?

— Ясно, — кивнул я. И не удержался: — А к кому вы меня определили?

— Тебе какая разница, ты всё равно его не знаешь, — отмахнулся полковник. — Завтра утром познакомитесь… Общага знаешь, где?

— Нет.

— Перейдёшь бульвар, пройдёшь через двор — она на параллельную улицу выходит, напротив школы. Давай, топай, брат, без тебя дел навалом, — и он уткнулся в бумаги.

Выйдя из кабинета, я аккуратно притворил дверь. Хотелось хлопнуть, но зачем? Полковник делает то, что привык. В конце концов, это тоже результат — приняли, не выгнали, просто точно пока ничего не известно.

Я спустился на первый этаж, получил свой арбалет и, пока дежурный оформлял на него разрешение, пришёл к выводу, что всё, в общем-то, складывается как нельзя лучше. Жильё дали, оружие оформляют, на работу приняли — это успех. В любом случае смогу познакомиться с этим Андреевым, а там видно будет. Власов меня не торопит… но это ни о чём не говорит — не удивлюсь, если отчёт он потребует уже в понедельник к вечеру. А я ещё даже не знаю, кто будет связным.

От раздумий меня отвлек голос дежурного.

— Что? — переспросил я, отгоняя мысли.

— Отпечатки, говорю, откатай, — повторил дежурный. — Общее правило для всех работников. Вон в тот кабинет, там Андрюха на месте.

Ах вот оно что.

Отпечатки пальцев — штука уникальная, двух одинаковых не бывает. Собственно, как и аура. Вот и подтверждение слов полковника — они даже до сих пор снимают отпечатки пальцев, хотя у нас в Вокзальном давным-давно уже идентифицируют людей по аурам…

Оставлять свои отпечатки не хотелось, но я сейчас вроде как лицо официальное — не поспоришь. Ладно, что делать — правила есть правила. Мне, правда, казалось, что отпечатки пальцев снимают только у подозреваемых — а нет, оказывается, и у работников. Интересненько.

На двери небольшой каморки висела даже на вид старая табличка «Бюро пропусков», хотя пропуском тут, как я понимаю, удостоверение, которое выписал мне полковник. Невозмутимый Андрюха записал мои данные с только что выданного удостоверения, шлёпнул на него ещё одну печать — прямоугольную с надписью «Учтено», быстро извозил мне ладони чёрной краской, велел прижать их к чистому листу — и отправил мыть к раковине. В кабинете у него я не пробыл, наверное, и минуты.

Полотенца у раковины не оказалось — хорошо хоть, мыло было. Выйдя на улицу, я помахал ладонями — ладно, высохнут, хоть и не лето, не сказать, что жарко. Достал документ, раскрыл –в графе «должность» вписано «колдун, практикант». Срок действия документа — две недели. Успею? Должен успеть.

Где там эта общага… А, вон она — меж старыми, когда-то жёлтыми домами видно здание, тоже в прошлом жёлтое, а сейчас сильно обшарпанное. Летом, наверное, его полностью загораживают деревья — их тут много.

Через двор я не пошёл — в грязи утону, и вышел на идущий вдоль реки проспект. Старая, ржавенькая табличка на доме поясняла, что проспект носит банальное название «Речной». За старой, забрызганной грязью деревянной оградой с бетонными столбами протянулся заросший парк, выходящий к реке — судя по инструктажу, где-то здесь была пристань, у которой принимали баржи с топливом из Нефтехима, что выше по реке.

Я хлюпал по тротуару и думал, что напрямик, наверное, было не сильно и грязнее. Ладно хоть, у меня сапоги. Гидрострой в целом был не грязнее нашего Вокзального — весна, таяние, лужи… Наверное, чуть подсохнет — и начнут прибирать более активно. У нас начинают засыпать лужи битым кирпичом где-то в середине апреля.

Свернул на следующую улицу, идущую перпендикулярно бывшему парку. Вон и вход в общагу — парадный, как его называют.

На проходной меня встретила неласковая тётушка лет пятидесяти и отправила к коменданту. Комендантом оказался седой мужик примерно того же возраста с шрамом на пол-лица, сильно припадающий на левую ногу. А по манерам и речи видно — к порядку привык, скорее всего — бывший сотрудник или военный, получивший травму и потому сидящий на хозяйственной должности…

— Комната один-шесть, первый этаж, направо, — комендант, заполнив бланк, поставил на него печать и отдал мне. — Ключ и постельное возьмёшь у дежурной. В комнате не готовить, не курить. Свободен.

Неласково… Точно бывший служака, из командиров — привык, наверное, что его приказания сразу исполняются.

Поблагодарив, я вышел из кабинета — такое ощущение, что комендант сразу про меня забыл.

Дежурная, увидев бланк пропуска с подписью коменданта, сменила гнев на милость:

— Ну, будь как дома, Владислав, но не забывай, что тут и другие люди живут…

— Да знаю, сам живу в общаге, — улыбнулся я, чтобы чуток разрядить обстановку.

— Ну и славно… Ключ держи, — она протянула мне ключ с деревянной «грушей». — Уходишь — сдавай на вахту, вас в комнате двое.

Вот как? Ну, не знаю даже, плюс это или минус. Смотря кто сосед. Одно понятно — тоже из милиции, общага-то их.

— А с кем я живу? — за спрос денег не берут, так что можно и поинтересоваться.

— Тоже из наших, милицейских, тоже молодой, — не стала конкретизировать дежурная. — Дня два его не будет, он в командировке, так что обживайся, и вещи его не трогай — у нас не принято.

— Ну это понятно…

Ну ладно, если повезёт — может, и сосед что расскажет.

— А где у вас поесть можно? Чтобы расплатиться деньгами Вокзального? — уточнил я, получая от дежурной тощенькую стопку не нового, но чистого постельного белья с вафельным полотенцем в придачу.

— Первый раз у нас? — тётушка дождалась моего кивка и продолжила: — «Сказка», тут на площади, рядом, но вечером она закрыта — хочешь есть, иди сейчас. «Ладога», там, где рынок — это далеко, спроси у прохожих на Молодёжи, не буду объяснять, но там шушера собирается по вечерам, осторожно. Или «Триада», это квартал дальше по Молодёжи и там во двор. Пьёшь? — подозрительно глянула она на меня.

— Нет, — помотал я головой, поняв, что она о спиртном. — Я из Колледжа, у нас не пьют.

— А, это хорошо, — ещё больше смягчилась тётушка. — В «Триаде» много пьют, если пойдёшь туда — осторожно. Наши часто туда заходят, когда не на службе, но всё равно смотри по сторонам.

Ах, вот как. А вот это уже интересно. С пьяными дела иметь не хочется, но языки у них обычно развязаны, так что если надо что узнать — идти лучше туда, где пьют. И быть осторожным, конечно.

Правда, я пока не знаю, что хочу узнать… но тут всё может пригодиться. Интересно, а мой Андреев туда заходит? Вполне может быть, что заходит. Решено — надо заглянуть. И поем заодно.

Поблагодарив, я пошёл устраиваться в комнате. Комнатка оказалась узкой, но с высокими потолками. Шкаф, стол, книжная полка, решётки на окнах — на первых этажах они везде есть. Форточка открыта, но в комнате тепло — котельная хорошо работает. У входа высокое узкое зеркало — такое ощущение, что раньше оно было декоративным и в числе прочих украшало стену какого-то помещения.

Сосед явно живёт справа — кровать неумело заправлена, а вот слева на кровати есть только тощенький матрас и подушка без наволочки. В изголовье кровати тумбочка, в ногах вешалка — у соседа есть такая же, но отставлена чуть дальше, на ней сиротливо болтается лёгкая куртка. Ну ладно, вот и моё жильё на ближайшие две недели…

Повесив арбалет, куртку и свою походную сумку на пустую вешалку, я быстро заправил кровать. Поставил на свою тумбочку кружку, сунул в ящик умывальные принадлежности и смену белья. Сел на жалобно скрипнувшую кровать, почесал затылок. Сходить поесть, а заодно сплетни послушать? Надо бы, но сначала попытаемся понять, кто мой сосед.

Сконцентрировавшись, я запустил простенькое колдовство для поиска ловушек. Ничего — то ли сосед неосторожен, то ли, что более вероятно, ему нечего скрывать. Живёт в общаге — дежурная сказала, что молодой, ну так и есть — квартиры обычно дают людям постарше, по крайней мере у нас в Вокзальном. Не думаю, что в Гидрострое подход сильно отличается.

Остаточных аур нет — в комнате его не было уже дня два. Интересно, куда отправили? Ну, вернётся — может, расскажет. Кстати, на тумбочке у него стоит будильник — а вот это штука полезная, воспользуюсь завтра утром. Надеюсь, хозяин не будет против.

Я приоткрыл дверцу шкафа — ничего интересного, одежда, нательное бельё. Вещами не оброс. Книги на полке — потрёпанные томики фантастики и детективов. Сейфа в комнате нет — значит, оружия не имеет, кроме пистолета, а если имеет — хранит на работе. А может, у них в Гидрострое и не нужен сейф… В общем — информации ноль.

Теперь можно и на прогулку.

Подумав, я сунул чехол с арбалетными зарядами под подушку, прихватил опустевшую сумку и вышел из комнаты. Подумал было не сдавать ключ, но дежурная аж привстала, увидев, как я выхожу, и я подал ей «грушу»:

— Спасибо! Скоро приду.

Надо бы ещё купить что-то на утро поесть. Хотя бы печенья — чай, может, на работе попью, пока не понял, как будет строиться мой день.

Дойдя по улице Молодёжи, такой же разбитой и грязненькой, до следующего перекрёстка, я поинтересовался у прохожего, где «Триада» — оказалось, совсем рядом. Как выяснилось, тут же есть и продовольственный, где я разжился кульком печенья и пачкой местного чая. Сунул их в сумку — ну, по крайней мере, утром голодным не останусь. Если чайник найду, конечно.

«Триада» оказалась приземистым небольшим зданием во дворе, окружённом типовыми серокирпичными четырёхэтажками. У входа курила группка мужчин, судя по виду — работяги. Или с гидростанции, или из какой-нибудь артели — на милицию не похожи. Хотя, поди пойми, кто работает в милиции — единой формы-то практически нет, у нас в Вокзальном что-то похожее на форму есть разве что у боевой группы городской Управы. Патруль и то без единой формы.

Я ожидал, что внутри будет накурено — но нет. Это хорошо, а то от курева голова сразу болеть начинает. Среди колдунов курящих нет вообще, а вот «старики» частенько балуются этой дрянью. А свободные столики есть, и даже не один — наверное, я рано пришёл, люди собираются позже, а тут ещё и пяти вечера нет.

Официантка, женщина лет за тридцать с осветлёнными волосами, завязанными в узел на затылке, равнодушно сообщила, что из того, что не нужно ждать, есть пельмени и жаркое, но добавила, что деньги сразу. Интересно, с завсегдатаев так же берут? Надо понаблюдать. Вообще, если разобраться, обслуживающий персонал — самые внимательные люди, они всё видят и всё знают. И, скорее всего, отлично умеют держать язык за зубами…

Я попросил принести жаркое и морс, расплатился чеками Вокзального и откинулся на спинку стула — старого, но не такого уж ветхого. Понаблюдаем…

В кафе одни мужчины. Женщин вообще нет, кроме официанток — даже странно. Хотя, если кафе облюбовали силовики — в их рядах женщин не так много, хотя встречаются, конечно. В милиции Вокзального точно есть. Почти перед всеми кружки пива или графины с крепким спиртным — ну правильно дежурная сказала, сюда приходят скорее пить, чем есть. И дела, наверное, обсуждают. Сидят группками, человека по три, иногда больше — одиночек, кроме меня, нет совсем.

Кстати, вот одна из групп собирается — официантка подошла к ним, они расплатились. Значит, можно и так — а с тех, кто ещё не знаком, берут вперёд. Ничего удивительного.

Принесли жаркое, и я приступил к еде. А разговоры других толком не разобрать — всё сливается в монотонный гомон. Ну ладно, учту на будущее… Ну так-то понятно — если кто говорит о серьёзном, то вполголоса. Хорошо слышно только тех, кто сидит с тобой за одним столом — но даже если ко мне кто и подсядет, о серьёзном говорить точно не будут. И откровенничать с незнакомым — тоже. Ну, Владька, век живи — век учись. Хоть поел — и то хорошо. Наверное, самое лучшее — идти в общагу и завалиться спать.

Я уже допивал морс, когда к столику подошли трое — не сильно старше меня, лет по 25, наверное.

— Ты погляди, Миха, нагло сидит за нашим столиком, — громко изрёк один из них, и у меня создалось ощущение, что сказано это ничуть не для тех, кто с ним, а для меня.

Глава 6

Гидрострой, 16 апреля, воскресенье, вечер

Вот тебе вместо «здрасте»…

Я поднял глаза на парней, максимально собравшись, чтобы выглядеть равнодушным. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — они явно нарываются на конфликт. Причём нарываются грубо и бесцеремонно.

Двое стрижены коротко, хотя с небритостью, третий патлатый. Одеты разношёрстно — один в кожане, второй в «армейской» куртке защитного цвета, третий в драном полушубке. Оружия не видно, но оно может быть и под полой, и в подмышечной кобуре — тут, как и у нас, в Вокзальном, ограничений на ношение короткоствола нет, главное — чтобы оружие было зарегистрировано. Пальбу, конечно, вряд ли кто поднимет без серьёзного повода, но оружие прибавляет уверенности — это я уже заметил. Особенно когда его нет у оппонента — а у меня как раз ничего подобного нет, и куртка расстёгнута — я весь на виду.

— Мальчик заведение не попутал? — глядя поверх меня, повторил всё тот же, стриженный, с кожаной куртке. — Можа, шёл в кафе с мороженым?

— Походу, — кивнул патлатый в полушубке.

— Слышь, мелкий, ты вконец оборзел — за наш столик садиться? — третий обратился явно ко мне, смотрит в глаза. Придётся отвечать. Но сначала…

Может не получиться — слишком мало времени прошло. Но внушение — лучший способ разрулить возможный конфликт. Если сработает.

За главного у них, скорее всего, тот, что в кожанке. Кожанки — штука не только практичная, но в чём-то и статусная. И заговорил он первым — так что метить нужно в него. Так, просто смена отношения на доброжелательное…

Висок прострелило болью — рано, рано! Не сработало, конечно же. Я машинально поморщился, и парни, похоже, истолковали это по-своему:

— Гля, Алекс, он реально оборзевший — ещё и морщится! Эй, мелкий, заплатить придётся…

Так. Драку не люблю, но что делать. Вышибалы, конечно, подоспеют — они тут явно есть, а может, и официантка вмешается — но сейчас её, как назло, нету поблизости, на кухне, наверное… Ну и неправильно это — за юбкой прятаться. Правая рука у меня на столе, в ней гранёный стакан с остатками морса, а вот левая на колене, под столешницей. Двумя руками, конечно, сподручнее и мощнее, но внезапность даст мне фору… Вот попал. Зашёл поесть, называется.

Я почувствовал в левой ладони знакомое пощипывание — пошёл лёд. При прикосновении или ударе у противника будет онемение, от неожиданности он может запаниковать — особенно если подобного не ожидал. Даже если увернётся от полновесного удара — колдовство всё равно сработает. Не ранит, не убьёт уж точно — для мощного удара нужно колдовство с двух рук. Потом стаканом в лицо, если он наклонится или если успею вскочить и уйти из-за стола вправо…

— Ты сам-то не оборзел, родной? — раздался голос сбоку, и тот, что в кожанке, согнулся от короткого, совершенно незаметного удара под дых. Попятился, у третьего в руках появился нож-бабочка.

— А, вот так? Ты всегда в ментовской бар бычить ходишь, да ещё с ножом? — спокойно поинтересовался вновь прибывший. — Убери зубочистку, а то в глотку запихаю.

— Лёш, ты как всегда вовремя, — совершенно нейтральным голосом изрекла давешняя официантка — она уже стояла справа от меня, за стойкой, а вот другие посетители, похоже, и внимания не обращали на конфликт. Не исключено, что дело привычное — не в первый раз.

А я боялся поверить своему счастью. Двойному — потому что шанс избежать мордобоя сам по себе радует.

«Лёшей», который жёстко вмешался в драку, был не кто иной, как нужный мне Андреев. Есть у меня чутьё, есть — работник милиции вполне может прийти в «Триаду»!

Патлатый, похоже, намёка не понял — а может, решил, что их всё же трое, несмотря на временно выведенного из строя главаря. Замахнулся на Андреева — торопливо, неумело, и уже через мгновение врезался мордой в стол буквально в сантиметре от стакана, который я продолжал сжимать в руке.

— Сам выйдешь, или вывести? — спросил Андреев у третьего. Тот сглотнул, поддерживая «кожаного», судорожно пытающегося вдохнуть после удара, и попятился в сторону выхода. Гомон в баре, на мгновение стихший, продолжился, когда патлатый отлепился от стола, зыркнул в сторону Андреева и тоже поплёлся к выходу.

Милиционер сунул руки в карманы расстёгнутой армейской куртки и вздохнул, глядя на меня.

— Заплатил? — спросил он у официантки. Та кивнула.

— Выведи его через задний проход, Лен. Молодой, — а это уже мне, — не надо в такие заведения ходить одному, усёк? Давай, двигай.

«Задний проход»… И ведь точно не оговорочка — сказал он именно то, что хотел.

Так. Уходить нельзя, хотя это, возможно, и лучшее решение — но упускать шанс познакомиться поближе я не собираюсь.

— Да я хорошо сижу, — максимально спокойно сказал я, глядя Андрееву в глаза. — Спасибо вам, конечно, но я бы и сам справился.

Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать неприветливого Лёху, я достал вторую руку из-под стола и прислонил её к стакану, пустив разряд готового колдовства. Стакан тотчас покрылся морозным узором, поверх морса тоже тускло блеснул лёд.

Официантка хмыкнула:

— Надо же, колдун. А на вид — сопляк сопляком. Пиво так же охладить сумеешь? А то у нас холодильник барахлит. Заплатим.

Откровенно издевается, по глазам видно — в них так и прыгают весёлые чёртики.

— Извините, не могу, — в тон ей ответил я. — Я в милиции на практике, если ректор узнает, что подрабатываю — до конца жизни буду пиво охлаждать.

Я приврал, конечно. Вот если задание запорю — тогда точно придётся заниматься охлаждением пива, но подрабатывать «на стороне» никто не запрещает. Главное — без травм и без жертв. Но официантка явно колдовством не владеет, а значит — и ложь распознать не сможет.

— Ты смотри, Лёш, брешет, но как уверенно! — вопреки моим предположениям ехидно изрекла официантка. — Не, я такого не поведу. Он сам далеко пойдёт. Может, отсюда, а может, вообще, — она крутанула в руке пустой поднос. — Садись давай. Тебе как обычно?

— Как обычно, Лен, — Андреев опустился на стул напротив. Посмотрел на меня исподлобья — видимо, оценивал, самому меня вывести или оставить всё как есть. Пауза продлилась не дольше полуминуты. — Что, и правда практикант?

— Да, сегодня был у Байкова, — честно сказал я, а внутри всё аж пело. Он пошёл на диалог! Вот сейчас бы влепить ему мой «минутный порыв», но — рано, я только что в этом убедился. Скорее всего, нормально сработает не раньше завтрашнего утра. При том, что я только что зря сбросил накопленные силы, попытавшись использовать своё умение раньше времени.

— Вот повезло кому-то, — без выражения вздохнул милиционер, и я не понял, шутит он или говорит серьёзно. Лицо совершенно нейтральное. Выглядит точно как на фото, а ощущение от него, чисто как от человека, странное — как будто что-то с ним не так. Или я фантазирую? На основании того, что мне про него рассказал Власов? Точнее — потому, что этим мужиком заинтересовалась верхушка Колледжа?

— А у вас и правда в милиции колдунов почти нет? — сделал я попытку диалога. — У нас в Вокзальном при каждом патруле колдун.

Воспользовавшись паузой, сконцентрировался: не, аура у него обычная, как у всех людей. Видно, что совершенно спокоен и немного уставший. Ну да, после работы же сюда пришёл. Немного пульсирует фон… а, ну да — это затаённое беспокойство на фоне видимого спокойствия. Впрочем, не такое уж затаённое, раз даже я его увидел.

— Ну и радуйтесь у себя в Вокзальном, — пожал плечами Андреев. Официантка уже поставила перед ним огромную кружку янтарно-жёлтого пива с ровной белой пеной и тарелку с колбасками и овощами, и он поднял пиво, закрыв от меня нижнюю половину лица. — К нам-то что лезть?

— Так практика, — Я одним глотком допил остатки ледяного морса. — По учёбе положено, иначе не аттестуют.

— И что делаете?

Хм. Заинтересовался?

— Ауры видим. Настроение человека могу понять. Или узнать, врёт он или говорит правду.

— Это вон Ленка без всякого колдовства умеет, — уголком рта улыбнулся Андреев, отпивая пиво. Бросил в рот ломтик копчёной колбаски.

— И что вас что-то беспокоит — она тоже видит? — как можно более невинно спросил я.

— С чего ты взял, — буркнул милиционер, опять отгораживаясь от меня кружкой с пивом.

Ага, а аура-то запульсировала. Не врёт, но беспокойство чувствуется. Есть что-то, есть… Попробовать прокачать эту тему? Нет, нельзя — рано. Он и так от меня восторга не испытывает — видимо, хотел посидеть в одиночестве, а тут я…

— Да так, в голову пришло, — я встал. — Пойду я. Спасибо вам, что вмешались. Может, на работе встретимся.

— Вали, — без выражения сказал Андреев, делая вид, что полностью сосредоточился на своём пиве.

Обойдя его, я пошёл к выходу. Он не стал оборачиваться — это точно, характер не тот, но… но тема беспокойства ему в душу запала. А значит — эту тему можно будет и ещё поднять. Главное — следить за аурой.

Ну улице было холодно и мокро, сеял мелкий дождик. Ну ладно, теперь можно и в общагу — и поужинал, и с Андреевым познакомился.

Я зашагал в сторону главной улицы, скудно освещённой редкими фонарями. До поворота к общаге, если правильно помню, всего полтора квартала. Слякоть разогнала с улицы всех — кому охота мокнуть? Лучше уж домой или в бар…

Вероятно, я слишком задумался об Андрееве, потому что шлёпающие шаги сзади отчётливо разобрал, только когда они приблизились.

— Эй, ты, мелкий, стоять!

Вот так. Голос знакомый — несомненно, один из тех, кого Андреев вышвырнул из «Триады». Выходит, дождались меня, выследили… А что тут следить — я шёл напрямик, не петлял и не прятался. Недоработочка, которая может вылезти мне боком — особенно сейчас. Пустынная улица — это не бар, полный народу, а у одного из них как минимум есть нож.

Я с трудом подавил подступающую панику — хоть немножко, но помогли лекции психолога в Колледже. Полезная, оказывается штука — когда до практики дело дойдёт. Запаниковал — уже, считай, сдался и проиграл.

— Мелкий, я кому сказал!

Так. Думай, Владька, думай.

Ясно одно — надо обернуться как минимум, для этого нужно будет остановиться или хотя бы замедлить шаг. Нельзя оставаться к ним спиной — нужно их видеть. Впереди никто не маячит, значит, все трое позади меня. Строго говоря, я почти пришёл — слева, на другой стороне грязной улицы, проход между двумя потёрто-жёлтыми трёхэтажками. С ориентированием на местности у меня всё нормально, хоть я и впервые в этом районе — проход выведет меня наискосок, через двор, почти прямо к общаге, я ж смотрел по сторонам, когда шёл в магазин. Вопрос всего один — как отцепиться от них?

Я сбился с шага, остановился и, чуть подавшись влево, повернулся. Да, всё верно — они, все трое. Стоят с интервалами метра в полтора, этаким полукольцом. До них метра четыре — а вот это хорошо, я вовремя остановился, если бы они сократили дистанцию — было бы хуже.

Есть ли у них огнестрел? Возможно, и есть, но вот стрелять они будут вряд ли: что в Вокзальном, что в Гидрострое (скорее всего, но хочется в это верить) есть свои законы, огнестрельное оружие можно приобрести свободно, но вот если поднимешь стрельбу первым — к тебе, мягко говоря, будут вопросы. Значит — если у кого-то и есть пистолет, вряд ли он его вытащит сразу. Угроза пистолетом тут не работает — особенно если понимаешь, что у оппонента может оказаться точно такой же, ну а умение пользоваться им на лбу не написано…

— Привет. Мы ж вроде в баре всё решили? — не удержался я. Да, нагло, да, неосторожно — но их надо вывести на действие. Тогда хоть будет ясно, что делать дальше.

Думай, Владька. Как будешь выпутываться?

Так. Они ведь и понятия не имеют, что я освоил колдовство. Это Гидрострой, тут оно не так типично, как у нас в Вокзальном. Вполне могут принять меня за обычного подростка. Будь они сами колдунами, хотя бы один из них — уже посмотрели бы мою ауру, ещё там, в «Триаде», и сделали бы выводы. Но они полезли на рожон — а значит, неприятностей не ждут…

Это плюс, Владька. Ещё какой плюс!

Да, точно. И то, что я готовил им знакомство со льдом — они тоже не знают…

— Фигасе он оборзевший, Миха! — как и в прошлый раз, первым заговорил тот, что в кожанке. — Нас из-за него с бара попёрли, а он ещё и бычит!

Да, сцена в «Триаде» явно подпортила этой компании авторитет — если он вообще был. Короткая концентрация — да, колдунов среди них нет, аура агрессии хорошо просматривается, страха не видно — ну да, они на своей территории, их трое, я на вид сильно мельче любого из них, хоть и не хиляк — возможно, у них и опыт драк вдобавок есть. Опасаться им нечего, разве что патруля — но я понятия не имею, как тут с патрулями, а они, в отличие от меня, местные порядки знают. Не стали бы нарываться, будь шанс патруля поблизости.

План у меня уже был. Рискованный — их всё же трое, но, кажется, вполне выполнимый. Заклинание уже поползло от запястий к кончикам пальцев — свободны обе руки, а значит, можно действовать гораздо жёстче, чем тогда, в баре…

Казалось, время замедлилось. Мелкая морось висела в воздухе, словно туман, игольчатыми каплями неспешно взбивая поверхность лужи, в которую из-за дождей превратился тротуар.

Лужа между нами — это очень, очень хорошо. Я медленно поднял правую руку, словно для того, чтобы почесать ей левое плечо.

— Да вас вроде милиционер попёр, разве нет? — фраза была обычной, но произнёс я её максимально развязно.

Должно подействовать!

Сработало — все трое, как по команде, рванули ко мне, и я распрямил правую руку, взмахнув ей слева направо, словно стряхивал что-то со стола.

Лужа застыла почти моментально — не зря я столько тренировался! Столько воды вокруг — раздолье для колдуна со специализацией на лёд, я-то его при желании и в сухую погоду могу обеспечить.

Из троих на ногах не удержался ни один — у двоих ноги получили ледяную «подножку», на секунду застряв во льду бывшей лужи, третий поскользнулся — и не прошло и секунды, как тела практически рухнули в паре метров от меня. Со стуком по льду покатился виденный раньше нож.

Всё, теперь не зевать! У меня всего несколько секунд.

Я бил облегчённым ледяным зарядом, и только по ногам — вреда он не нанесёт, — хотя, может, и надо бы, — но зато бегать они минут пять не смогут точно, ковылять — и то с трудом. А мне больше и не надо.

Я ушёл быстрым шагом, не оглядываясь — просто пересёк улицу и нырнул в тот самый проулок. Очень хотелось сказать что-то едкое напоследок, но понимал — это будет лишним. В первый же день нарваться — Власов прибьёт, если узнает. Но раз уж удалось уйти, отделавшись лёгким испугом — будем считать, что ничего не было.

Опасался я лишь одного — выстрела вдогонку, но его не последовало. Либо у ребят хватило мозгов не доводить ситуацию до абсурда — в конце концов, первыми напали они, и люди из «Триады», если что, это подтвердят, либо пистолета ни у кого из них попросту не было. Да и я прекрасно помню по инструктажам, что попасть в цель из пистолета даже с тридцати шагов в полутьме сможет только очень хороший стрелок, а такие вряд ли будут на улице пытаться «прессовать» подростков…

Но мне так или иначе теперь надо очень внимательно смотреть по сторонам — я в первый же день нажил врагов. Может быть, не очень опытных, но как минимум троих. И предположу, что удостоверение сотрудника милиции мне против них не поможет.

Пройдя мимо старой разбитой чаши фонтана у тёмного здания школы — лишь в одном из окон первого этажа был свет, скорее всего вахтёр скучает, — я вышел почти к зданию общаги и с заметным облегчением вошёл в проходную. Откуда был моментально отправлен обратно на улицу — чистить сапоги от грязи. Да, извозиться успел — ну что делать, зато добрался хоть и по грязи, но более-менее спокойно…

Наконец добравшись до комнаты и завалившись на кровать, я уснул практически сразу.

Глава 7

Гидрострой, 17 апреля, понедельник, утро

В комнате, помимо меня, сидело на стульях человек десять — видимо, оперативники. Все разного возраста — лет от двадцати пяти и, наверное, почти до пятидесяти. Тут был и Андреев — сидел на противоположной стороне от меня, мимоходом бросил взгляд, входя, но не удивился — само собой, я ж ещё вчера ему рассказал, что «свой».

Сам я сидел в первом ряду, и Байков прохаживался почти вплотную ко мне — комната была не особо большая, хотя с огромным окном, и использовалась, скорее всего, как раз для утренних планёрок — учитывая количество разношёрстных стульев. На плечи полковника, как и вчера, был накинут форменный пиджак.

— За ночь без происшествий, — объявил он. — Кроме одного. На Молодёжи вечером патруль обнаружил троих. Ребятишки хорошо известные, местная гопота. Не раз сидели у нас в «обезьяннике». Но в этот раз, похоже, нарвались они — все трое оказались полупарализованы, не могли даже встать на ноги. Впрочем, очухались быстро, где-то в течение четверти часа. В целом на них ни царапины — правда, у одного разбита морда.

Вот как. Выходит, патруль всё же был. И пришёл он вскоре после того, как я оттуда смылся — лёд парализует ненадолго, обычно онемение за пару минут проходит. Хотя… Было влажно — скорее всего, это заметно усилило эффект. Надо будет взять на заметку.

Интересно посмотреть сейчас на лицо Андреева — он-то скорее всего понял, в чём дело. И лицо одному из гопников разбил как раз он, когда долбанул им об стол. Интересно, скажет он что-нибудь? Жаль, что сидит он позади меня, а я вертеться не буду, ну уж нет!

— Прискорбно, — хмыкнул кто-то сзади.

— Да, нахлобучили ребятишек по полной, — кивнул полковник. — И для нас важно то, что скорее всего без колдунов тут не обошлось. Ни разу не слышал про спеца, способного парализовать сразу троих простыми ударами…

— Ну, сделал колдун за нас работу, — судя по интонации, кто-то пожал плечами. Голос другой, и не Андреев.

— Да, — кивнул Байков. — Но нашу работу должны делать мы. И нам не надо, чтобы кто-то болтался по городу и вырубал гопоту. Даже при том, что это в полный рост наши клиенты. Клименко, Савельев — разберитесь. Гопота сидит по домам, задерживать их было не за что. Адреса у дежурного.

— Есть, — нестройно отозвались два голоса.

Так. А вот это засада.

Если милиция начнёт копать — на меня «коллеги» выйдут почти молниеносно. Чисто по описанию, сложат два и два — тут не надо быть гением. И вот тогда задание Власова будет провалено с треском — пинка из милиции я получу на раз-два. Ну что, выход всего один…

— Анатолий Григорьевич, не отвлекайте людей от работы, — я встал. — Это я их вчера… нахлобучил.

Байков как раз был в противоположной стороне комнаты, и я встал боком, чтобы видеть и его, и остальных. Кто-то хмыкнул, кто-то вяло пару раз хлопнул в ладоши, кто-то протянул то ли разочарованно, то ли уважительно «Нуууу…»

Жаль, лица Андреева не видно, вертеть головой не буду.

Полковник замер, потом повернулся на каблуках, посмотрел на меня:

— Вот как? И с чего бы?..

— Они пытались устроить ссору со мной в «Триаде», — честно отчитался я. — Оттуда их вывели. Видимо, они подкараулили меня, когда я шёл в общагу. Набросились втроём. Я оборонялся.

Вот так. Только правду — скорее всего, тот же Байков умеет распознавать ложь ничуть не хуже опытного колдуна, так что рисковать и врать не стоит. А вот про Андреева ни слова. Захочет — сам расскажет.

— Хорошо оборонялся, — хмыкнул мужчина лет тридцати, сидевший во втором ряду. — Обездвижил и разбил всего одну морду… Как?

— Ледяное колдовство, — прямо сказал я. — В дождь оно оказалось даже сильнее, чем я думал.

— Хренасе практикант, — процедил полковник. — Владислав, ты понимаешь, что творишь?

— А мне ждать, пока они меня порежут? — нагло поинтересовался я. — У одного был нож. А мог быть и пистолет.

— Пацан правду говорит.

О, а вот и Андреев! Решил вмешаться?

— А морду гопнику я разбил. Как раз в баре, когда они на пацана наехали, — устало продолжил Лёха, не вставая. Колдуном не надо быть — явно у него нет никакого желания раскрывать подробности, но важно то, что он всё же вступился за меня! Маленькая победа, что и говорить.

— Нож был? — спокойно уточнил Байков.

— Был.

— Хм… — полковник качнулся с пятки на мысок. — Савельев, Клименко, отбой. Вопрос снят. Ну что, тогда второй вопрос на сегодня. Познакомьтесь, — он вяло махнул в мою сторону рукой, — Владислав Матвеев, из колдовского Колледжа, к нам на практику. В рамках сотрудничества с Вокзальным.

В комнате кто-то хихикнул, а я вовсю думал.

Сработал мой вчерашний толчок, что я закинул полковнику? Прикрепит ли он меня к Андрееву? Особенно сейчас? Рисковать нельзя — лучше повторить!

Сосредоточившись, я запустил в Байкова новый «порыв» — и прошло, боли не было, восстановился организм!

— Андреев, забирай его, поработаете парой, — резюмировал полковник, и я еле сдержался, чтобы не расплыться в улыбке. Получилось!

А вот Лёха, похоже, принял новость без восторга.

— Григорич, это обязательно? — уточнил он, зыркнув в мою сторону.

— Да, — отрезал полковник. — И ему полезно, не дашь ему ещё кого отморозить, — он опять то ли хихикнул, то ли хрюкнул, как вчера, — и тебе, а то всё один, волк-одиночка…

— Есть, — бесцветным голосом отозвался Андреев.

— Тогда всё. Работаем по вчерашним делам, кто освободится — доложить дежурному, — махнул рукой Байков. — Все свободны.

Люди начали расходиться. Лёха подошёл ко мне, держа руки в карманах — не вынул, чтобы поздороваться. Ну и ладно, не очень и хотелось.

— Ну и что мне с тобой делать? — задумчиво сказал он, явно ко мне не обращаясь. И добавил, на этот раз уже мне: — И долго мне тебя терпеть?

— У меня командировка на две недели, — чётко ответил я. Не стал его пугать и говорить правду, про месяц. В конце концов, если что-то разузнаю раньше — она может закончиться сразу, но Андрееву об этом знать необязательно.

— Две недели, — хмыкнул Лёха. Ну да, он явно не в восторге — и Байков сказал, что Андреев постоянно один. Характер, наверное, такой — некоторые с людьми плохо сходятся. Впрочем, мне это о нём и Власов говорил. — Ладно. Иди за мной.

Мы пришли в кабинет, где уже были двое, я их видел на планёрке — сидели, разбирали какие-то бумаги. На столах тускло светили настольные лампы. Андреев прошёл к угловому письменному столу, когда-то лакированному, но сейчас облупленному, сел боком на старый стул и, открыв сейф, вытащил из него тощую папку. Бросил её на стол. Мне сесть не предложил, да было и некуда — на единственном свободном стуле в кабинете громоздились какие-то коробки.

— Готов работать — вот, работай. Дело на сегодня, — кивнул Андреев на папку. — Ознакомься, скажи, что будешь делать и как.

И с демонстративным видом открыл потрёпанную книжку, в которую вместо закладки был вложен пустой бланк.

Я взял папку, раскрыл. В ней было всего два листочка — заявление, написанное малоразборчивым почерком от руки, и отпечатанная на пишущей машинке карточка с данными какого-то человека. Мельком глянув на Лёху, отошёл к окну — там было гораздо светлее, лампу мне никто не предложил.

Заявление было от имени некоего Синицына, карточка с данными тоже оказалась на его имя — фамилия, имя, место проживания, работник пристани… В общем, на карточке ничего интересного.

Впрочем, заявление тоже не блистало. Синицын писал, что приобрёл ботинки у какого-то частника, который занимается продажей вещей с особыми свойствами, и теперь у него от этих ботинок болит голова и вообще ухудшилось самочувствие. Требовал разобраться с продавцом и заставить его вернуть деньги.

М-да… Неужели и правда милиции приходится заниматься такой вот ерундой? Хотя, раз заявление приняли — хоть и непонятно, почему, может, просто дежурный мужика пожалел, — то и отработать по нему надо. Неудивительно, что Андреев подал мне папку с таким видом — ему заниматься этим попросту лень. Это ж надо идти, искать этого Синицына, расспрашивать о подробностях, потом искать торговца… Причём торговец скорее всего пошлёт подальше — ну, продал и продал, а если у мужика от ботинок болит голова — это ж надо такое придумать! — то ему к врачу надо, который не столько голову, сколько мозги лечит, а не в милицию…

«Особые свойства»… Насколько помню городской канцелярский жаргон, с которым хоть и редко, но приходится сталкиваться — так обозначают предметы с колдовской обработкой. А Андреев молодец, он это тоже явно знает, а тут я как раз подвернулся. Не специалист, но зато примерно представляю, что такое колдовство и как это работает.

Значит, ботинки были колдовские. Либо обработка на то, чтобы не промокали, либо чтобы сносу не было — обработанная колдовством одежда и обувь служат намного дольше, а куртки иногда обрабатывают так, чтобы они держали удар ножом или звериный укус. Понятно, что такие вещи стоят дороже обычных, да и сделаны чаще всего качественней. У нас в Вокзальном все точки продажи подобного так или иначе завязаны на Колледж, а тут Колледжа нет — так что частники, и не все из них бывшие выпускники Колледжа. Есть и самородки.

Теоретически, колдовство, оставшееся в предмете, может оказывать влияние на того, кто его носит. Но я в Колледже не первый год, и знаю, что негативного влияния быть не может. Ну разве что если человек очень чувствителен к колдовству — но таких очень мало, а этот Синицын, учитывая его год рождения, даже старше Андреева. Почти 40 лет, он не из тех, кто мог получить колдовские способности или восприимчивость к ним. Типичный «старик», родившийся до войны. Как и мой новый нелюдимый напарник. Впрочем, напарник из «провалившихся», у таких колдовских способностей в принципе не бывает.

— Ну как, интересно читать? — не отрываясь от книги, поинтересовался Андреев.

— Надо поговорить с этим Синицыным и…

— Правильно, и уговорить его забрать заявление, — закончил за меня Лёха. — И пообщаться на тему, чтобы больше такую хрень не писал.

— Нет. Надо проверить его на восприимчивость к колдовству, — всё же закончил я мысль.

Андреев опустил книгу и поднял на меня удивлённый взгляд:

— Молодой, ты в конец офигел? Дежурному уже влетело за то, что он принял заяву, теперь и ты туда же? Вас чему в вашем Вокзальном учат?

— Во всём разбираться, — не удержавшись, съязвил я. Ну а правда, чего он!

— Окей, разбирайся. Ксива у тебя есть, на пристань тебя пустят. Давай, валяй, — и Андреев опять уткнулся в книгу. Из-за спины донёсся откровенный смешок — кто-то из коллег потешается.

Ах, так…

Конечно, мне выгоднее заставить Андреева идти со мной — так проще наладить с ним контакт, но, увы, я потратил на Байкова свою способность, и теперь раньше вечера нечего и мечтать о том, чтобы повторить «порыв». Но зато если я размотаю это дело сам — мои шансы втереться в доверие к нелюдимому Лёхе явно повысятся, да и среди его коллег могу получить хоть какой-то, но авторитет. Так что — работаем, даже если в итоге дело выеденного яйца не стоит…

Я вновь открыл папку, уточнил адрес Синицына и адрес торговца и, сказав «Хорошо, будет результат — доложу», вышел в коридор. Хотелось бы глянуть на лица «коллег», но оборачиваться как-то несолидно.

Выйдя на улицу, я зажмурился от яркого солнца, усиленного лежащими остатками снега. А хорошо светит, если так пойдёт — всё растает моментально. Поправил на боку арбалет — солидно, я по сути при служебном оружии. Ну что, к пристани?

Один из входов в охраняемый парк, где была пристань, находился как раз напротив бульвара — от здания милиции метров двести, а то и ближе. На проходной у меня спросили служебное удостоверение и без лишних вопросов пропустили. На вопрос, где найти Синицына — сказали, спросить в районе самой пристани.

Я зашагал по парку — узкой длинной полосе вдоль реки, заросшей деревьями. Раньше, вероятно, это было место для прогулок горожан, но сейчас вдоль берега возведена стена, хоть и не такая большая, как вокруг Вокзального или Гидростроя, и, как я понимаю, на стене стояли сигнальные обереги. Впрочем, нечисть не переносит текущей воды, а летучих тварей в наших местах не замечено — так что опасаться стоит лишь зимой, когда река покрывается льдом. Но она уже несколько лет толком не замерзает — зимы становятся всё теплее.

До пристани пришлось пройти ещё метров триста — город небольшой, всё рядом. Тут работа кипела — на небольшой площадке, где не было ограждения, хорошо просматривалась пришвартованная топливная баржа, у которой суетились люди. Там же стояли бензовозы — несуразные грузовики, большей частью внедорожные, вместо кузовов у которых установлены громоздкие цистерны, сделанные тут же, в мастерских. Часть топлива останется здесь, в Гидрострое, часть поедет к нам в Вокзальный на этих же грузовиках, что-то отправится в Ладогу…

У очередного охранника я спросил, где найти Синицына. В зону работ он меня не пропустил даже с моим удостоверением — дескать, туда только свои, но зато поймал какого-то работягу и велел позвать требуемого человека.

В ожидании я присел на скамейку — скорее всего, оставшуюся ещё с тех времён, когда парк был парком. Ну что, пока ничего сложного — посмотрим, что будет дальше.

Было тепло, где-то в верхушках деревьев щебетали птицы — красота!

Пришёл Синицын — крепкий мужчина в замызганной спецовке, выглядящий старше своих сорока, и, поговорив с ним буквально минуту, я подумал, что Андреев неправ. Ну не производил этот дядька впечатления истеричного придурка, способного устроить скандал из-за ботинок. Спокойный, рассудительный и совершенно простой. Ауру его я проверил сразу — обычный человек, уставший и немного нервничающий, но не больше. На ногах у него, кстати, были разбитые рабочие ботинки — явно не те, о которых шла речь. Выходит, те он не носит?

Из разговора выходило следующее.

Новые ботинки Синицын купил на рынке на позапрошлых выходных — хорошая обувь вообще ценится, а «особая» ценится вдвойне. Продавец был местный, некий Михаил Аксёнов, торговал на рынке регулярно, и никакого подвоха покупатель не ожидал. Ботинки и правда оказались удобными, на ноге сидели как родные, словно сшитые по мерке. Но вот стоило поносить их всего неделю, как Синицын заметил странное. Почти постоянно его мучила головная боль — не сильная, но заметная, зудящая, которая проходила, стоило ему снять обувь. Не ноги болели — именно голова. На следующих выходных на рынке он попытался вернуть ботинки продавцу — тот принять их отказался, заявив, что вещь качественная, возврату не подлежит. Усмехнувшись, предложил обратиться в милицию.

Синицын понимал, что повод для возврата обуви ну совсем не впечатляющий, благо и доказать головную боль он никак не мог, и логично рассуждал, что в милиции его поднимут на смех. Сходил на неделе к продавцу домой — жил тот в частном секторе меж Героев и Калинина, этот адрес был в его показаниях, что я читал у Андреева в папке, — но тот с ним даже разговаривать не стал, пригрозил, что вызовет милицию сам. Работяга опробовал ботинки ещё раз, убедился, что головные боли начались опять, не выдержал и ближе к концу недели умудрился не только написать заявление в милицию, но и сдать его дежурному. Вот, собственно, и всё.

— А где эти ботинки? — уточнил я.

— Так тут, в раздевалке. Я их в своём шкафчике и оставил, домой не хочу нести, — развёл руками Синицын. — Мучаюсь вот в старых, получу зарплату — пойду покупать обычные, что делать…

— Покажите, — велел я. Надо же, вживаюсь в роль официального лица.

Буквально через минуту собеседник принёс и поставил на скамью ботинки — добротные, удобные даже на вид. Я сконцентрировался для анализа колдовского предмета — дело несложное, и новичок справится, а у меня уже какой-никакой опыт есть…

И чуть не пошатнулся от шибанувшего напрямую в мозг смрада.

Тут явно было не обычное колдовство.

Глава 8

Гидрострой, 17 апреля, понедельник, день

Обратно в отделение милиции я летел как на крыльях. Ворвался в кабинет как вихрь и сразу бухнул на стол ботинки Синицына:

— Вот!

Андреев, так и сидевший с книгой — такое ощущение, что он даже позу не поменял, — удивлённо приподнял брови:

— И что?

— Это те самые ботинки, и они воняют плохим колдовством! — стараясь скрыть торжество, сказал я.

— Надеюсь, оформил изъятие как положено? — лениво отозвался кто-то из оперов у меня за спиной, и я увидел, как нахмурился Лёха.

— Написал расписку, — отчитался я, внутренне выдохнув. Ведь в последний момент подумал, что если я что-то забираю на проверку — наверное, это должно остаться и в документах. Потому что тот же Лёха меня и не подумал предупредить. — Правильно? А то вы не сказали, как оформлять.

Ну да, это уже Лёхина ошибка. Отвечает за меня он, так что не оформи я документ — влетит ему.

— Нормально, — сказал Андреев с явным облегчением. — Потом возьмёшь бланк, оформишь вместо расписки…

Он захлопнул книгу, не забыв переложить закладку.

— Воняют, говоришь? Плохим, говоришь? — протянул он. Взял ботинок, понюхал, отставил. — А как по мне, даже носками старыми не особо пахнет. Нормальные ботинки.

За спиной опять хохотнули, но я не стал оборачиваться.

Андреев прав. Судя по всему, из всех присутствующих только я один способен почуять колдовство, да ещё вдобавок какое-то не такое. Для остальных это — пустой звук. Может, если тот же Лёха наденет эти ботинки — он что-то и почувствует… а может, и нет. У Синицына вполне может быть восприимчивость к определенному роду колдовства, как я и предположил с самого начала. И скорее всего, так и есть, и если «продавец» использует нетипичное колдовство — он «спалился» бы давным-давно, действуй оно на всех. Ну, или не очень давно — потому что колдунов на службе тут минимум, скорее всего большинство их на патрулях за границами города или где-нибудь на производстве. Судя по тому, что я уже видел — та же милиция обходится без них.

Так, стоп. При беглой проверке ауры Синицына я отклонений от нормы не нашёл. Колдовство реально «не такое». Вопрос — почему?

— Надо идти к этому продавцу, как его… Аксёнову. И у него проводить проверку, — отчитался я о дальнейших планах.

Если у продавца рыльце в пушку, особенно насчет колдовства — я на месте это быстро пойму.

— Иди, проверяй. До конца Героев, потом направо. Ксива есть, адрес знаешь, — и Лёха опять демонстративно открыл свою книгу.

Ах так… Ну и сиди. Сам разберусь и всё выясню.

Наверное, только опасение перегнуть палку не позволило мне хлопнуть дверью.

Между Героев и Калинина — это, получается, недалеко. За рядами серых хрущёвок, как называли «старики» эти небольшие четырёхэтажки, какими застроена половина Гидростроя (да и у нас в Вокзальном таких хватало), обнаружился тот самый небольшой частный сектор — деревянные домики с двух сторон грязной, но прямой улочки, почти все одноэтажные и построенные, похоже, давным-давно. У нас в Вокзальном частный сектор тоже есть, и тоже на окраине, недалеко от Колледжа, но там в основном новые дома — некоторые люди предпочитают жить в отдельном доме и вкладываются в его комфорт. А тут часть домов, похоже, вообще заброшена — ну да, окраина рядом, вон за разросшимися садами вздымается безликая многоэтажка, встроенная в Стену с восточной стороны. Пахло землёй, откуда-то издалека несло дымом и запахом еды, и я подумал, что с этой беготнёй совсем забыл перекусить.

Я шёл, поглядывая на номера домов, где они были, и стараясь не извозиться — грязища на улице жуткая. Нужный мне дом оказался с правой стороны примерно в середине улочки. На вид такой же, как остальные — три окна на улицу, двор огорожен сделанным из горбыля забором, справа виден сарайчик, во дворе яблони, ещё голые, и кусты.

Калитка была заперта, и я постучал. Без толку. Лишь постучав второй раз, увидел кнопку электрического звонка. Ничего себе! Впрочем, у Гидростроя с электричеством проще, чем у нас в Вокзальном — гидростанция худо-бедно, но работает.

Звонок помог — почти сразу из пристройки к домику появился человек в накинутой на плечи куртке и пошёл в мою сторону, осторожно ступая по выложенным доскам — видимо, от грязи.

— Ну? — поинтересовался он, подойдя к забору.

На вид лет до 30 — ну логично, если он колдун, скорее всего лет 25 максимум. Крепкий, коротко стриженый, ведёт себя спокойно и уверенно.

— Я из милиции. Могу поговорить с Михаилом Аксёновым? — спросил я и сам удивился, насколько легко вылетела фраза.

— Я, говори, — не удивился и не возмутился Аксёнов. — И зачем я понадобился стражам порядка?

Так. Вроде нормально. Можно продолжать. Эх, может, зря я потратил утром «порыв»? Сейчас бы он мне сам во всём признался…

— Жалоба на вас, по поводу торговли. Проводим проверку, — дружелюбно улыбнувшись, отчитался я.

— А, это тот, с ботинками, что ли? — спокойно отреагировал продавец. — Я уж думал, наша милиция такой фигнёй не занимается… Заходите.

Он открыл калитку, критически глянул на мои изгвазданные сапоги, покачал головой.

— Проходите, — кивнул он в сторону дома. — Сейчас ворота закрою.

Я, не дожидаясь, пошёл по зыбкой дощатой тропинке. Хозяин нагнал меня у дверей:

— Сапоги отряхните, вон веник… Поднимайтесь в комнату, направо.

Аккуратный… Ну хоть разуться не попросил.

Я обхлестал голым веником сапоги, вытер ноги о циновку и поднялся в дом. Обычная комната, тёплая печь, половички на полу. Чуть пахнет дымом — ещё прохладно, многие топят печи в таких домах. Хозяин, протиснувшись вперёд, развалился на стареньком диване и указал мне на табурет:

— Садитесь, спрашивайте.

Надо же, как всё просто…

Я сконцентрировался, чтобы глянуть ауры — и хозяина, и остаточные — но у меня защипало в глазах. Что он тут, лук резал, что ли? Ладно, это не к спеху.

— Все нормально? — уточнил Аксёнов.

— Да, — кивнул я, протирая глаза. — Расскажите, в чём у вас с Синицыным конфликт вышел.

— Да не было конфликта, — развёл руками Михаил. — Я на рынке не первый год торгую, вещи артельные, колдовство накладываю сам, меня все знают. А он тут такой — голова у него от сапог болит… Ну не бред, а? Ну я его и послал, сами понимаете. Может, он не высыпается по утрам, я-то тут причём?

— А до него жалобы были?

— Не. С чего?

— А может быть у этого Синицына повышенная чувствительность к колдовству? — на всякий случай уточнил я.

— Ну не знаю, — казалось, Аксёнов задумался. — Может, и есть, но как проверить-то? Я вот занимаюсь обработкой вещей, но этого не умею. Это колдун-врач нужен, а у нас в Гидрострое вроде и нету таких… Вы вот колдовать умеете?

— Нет, — спокойно ответил я. Пусть считает меня простым практикантом. Такого вопроса я ждал и был к нему готов — даже если он попытается прощупать меня на ложь, то это не сработает. Проверка лжи смотрит скорее нервность, чем «правда или нет».

— Вот и я умею только то, что умею, — качнул головой колдун. — Как мне за всё отвечать?

— У вас разрешение на торговлю есть?

Посмотрю ради порядка. Хоть будет чем отчитаться.

— Конечно!

Аксёнов подошёл к стеллажу, покопался в бумагах, протянул мне лист с печатями мэрии Гидростроя. Так, фамилия, торговля предметами с особыми свойствами… На вид всё в порядке, хотя я не видел действительно подлинных документов. Эх, сюда бы Андреева!

— А на изготовление вещей?

Ещё один лист, на вид тоже вроде всё в порядке. И что, уходить несолоно хлебавши? Нельзя. Если я от сапог почувствовал выброс — наверняка должно быть похожее и здесь… Либо я идиот и грош мне цена.

— А где у вас мастерская? То есть, где накладываете на предметы особые свойства?

— Так тут, в сарае… Будете смотреть?

— Да, покажите, пожалуйста.

Мы вышли из дома, Аксёнов окинул взглядом двор:

— Вон туда, проходите, я открою…

Ну-ка, что там с аурами…

Не получается сконцентрироваться — глаза режет. С чего бы? Ладно в доме, но тут-то — открытый воздух.

Стоп.

А это не может быть что-то вроде глушения колдовства? Я о подобном не слышал, но это не значит, что такого нет! Ну-ка, попробую простейшее, хорошо знакомое…

По ладоням пошёл холодок — работает… Значит, не глушение. Ладно, смотрим дальше.

Вот и сарай. Хозяин открыл дверь, впустил меня. Ну, не такой уж и сарай — внутри аккуратно, пол засыпан мелким щебнем, застлан циновками. На одной из стен старый ковёр из шелковистого материала с выгоревшим рисунком: упитанные котики вылавливают рыбу из круглого стеклянного аквариума. Стоит рабочий стол, типа верстака. На вешалках — одежда, на стеллаже стоят ботинки, несколько пар. Прохладно — помещение хорошо проветривается, застарелых запахов нет, пахнет кожаными изделиями и немного нафталином — ну неудивительно, хозяин работает с кожей и тканью.

— Одежда и обувь под обработку, — пояснил Михаил. Указал на другой стеллаж: — А вот тут готовое.

Готовое должно давать нужный эффект — ну, точно тот же, что на ботинках Синицына. Но почему же мне не сконцентрироваться? Устал, что ли? Да не было такого раньше.

— Что-нибудь позволите взять на экспертизу?

— Пожалуйста, — развёл руками колдун. — Только напишите, как это у вас называется, акт изъятия, или как оно там…

— Расписку напишу, — кивнул я. — Бланков с собой нет. Устроит?

— Да, конечно. Выбирайте.

Я взял штаны, которые, по утверждению хозяина, регулировали температуру тела и исключали переохлаждение и потливость, тут же, на столе, написал расписку. Повернулся к ковру.

Ковёр смотрелся здесь, в сарае, совершенно чужеродной деталью. Я подошёл, потрогал поверхность, кое-где протёртую до ниток:

— Старинная вещь?

— Скорее старая. От родителей осталась, ещё с восьмидесятых. — Мне показалось, или голос колдуна прозвучал как-то неуверенно? — Драный совсем, а выкидывать жалко — вот повесил здесь, хоть напоминает…

Я обернулся, кивнул с улыбкой и снова повернулся к ковру.

Что-то не так.

Что?

Так. Не оборачиваться. Что я только что увидел, когда посмотрел на хозяина?

Пот. По виску хозяина катится пот.

Но в сарае откровенно прохладно — середина апреля, сарай без отопления. Значит, хозяин нервничает. Почему? До этого он был абсолютно уверенным в себе. Что-то не так с ковром?

Ладно, анализ аур не выходит, будем думать так. Ковёр совершенно обычный, объяснение хозяин тоже дал логичное. Ковёр висит на внешней стене, учитывая, что я видел сарай снаружи — то есть, спрятанного помещения за ним нет.

— Снять можно? — спросил я, не оборачиваясь.

— Ну, если хотите, — ответил хозяин каким-то сдавленным голосом.

Удар сзади по голове свалил меня на землю.

— Ну что, молодой, жив?

Кто-то похлопал меня по щекам. В голове гудело, мысли путались. Где я? Темно… или я в помещении?

Что произошло? Кажется, меня огрели по голове… Кто со мной говорит?

«Молодой» — так меня тут называет только Андреев. Это его голос? Не разобрать.

— Не трогай пока парня, пусть отходит, — сказал кто-то. — Неслабо его этот урод приложил…

Где Аксёнов?

Мысли понемногу стали собираться в кучу.

Несомненно, колдун занервничал и ударил меня. Скорее всего, за ковром что-то было, что он хотел скрыть. Пот — это у него начали сдавать нервы. Скорее всего, большинство ушло бы, едва увидев документы — а я полез всё смотреть…

— Кто здесь? — попытался сказать я. Губы не шевелились, я разлепил их с трудом — но те, кто были рядом, явно разобрали слова.

— Свои, не боись, — отозвался знакомый голос. Кажется, это один из оперов, что был в кабинете с Андреевым — голос точно похож.

— Колдун где? — прошептал я.

— Уже упаковали, — равнодушно отозвался другой голос. — Норовистый был, пришлось ноги прострелить. Иначе ну совсем не хотел общаться…

— Давай, вставай, парень, — кто-то сильный поднял меня, поставил вертикально, аккуратно придерживая. — Молодец, раскрутил-таки дело. Ну по башке получил — бывает…

Я наконец сфокусировал взгляд, и размытые пятна стали людьми. Всё верно — Андреев и один из его коллег. Я всё ещё в «сарае», вот только в центре пола виден откинутый люк — циновки сдвинуты, а камешки, похоже, для маскировки наклеены на крышку люка…

— Что здесь было? — уже не шепчу, а хриплю. Прогресс…

— Этот тип оглушил тебя и походу хотел спрятать. Но мы были уже здесь, сразу за тобой шли. Так что не успел… — хмуро пояснил Лёха, не оборачиваясь ко мне и шебурша чем-то на верстаке.

— Мастерская здесь была, — пояснил более словоохотливый коллега. — Только колдун наш, судя по всему, человеческой кровью не брезговал для своих поделок… Ну а что, не попадись вам этот упёртый Синицын — долго бы ещё промышлял…

Кровь. Вот оно что. Обычное колдовство не использует кровь — а этот, выходит, нашёл какой-то свой «рецепт»… Вот что почувствовал работяга! Ничего себе… даже не слышал о подобном. И Власову наверняка интересно будет.

— Что-то есть за ковром, — сказал я, поворачиваясь — в голову отдало болью.

— Ты не крутись как бешеный, тебе спокойно посидеть надо… Есть, есть. Там кандалы в стену вделаны, ковром прикрыты. Ты что, полез ковёр снимать?

— Да…

— Дурак, — равнодушно сказал Лёха. — Ну есть подозрения — уйди спокойно, потом пришли бы с обыском…

— Вы ж мне не верили.

— Поверил, как видишь. — Андреев встал передо мной, заложив руки за спину, качнулся с пятки на мысок. — Так и подумал, что ты точно во что-то влипнешь, вот мы с Ромкой и пошли за тобой…

— А про кровь… откуда знаете?

— Так вон подвал, — вмешался словоохотливый Ромка. — Только что оттуда женщину вытащили. Напуганная, почти месяц там просидела. Так что спасибо тебе — парням висяк закрыли, было дело о пропаже…

— И никто ничего не слышал, — задумчиво протянул Лёха. — Ну а что, колдун грамотный. Соседние дома нежилые, народ у нас нелюбопытный, колдунов мало, в его дела никто не лез… и, кстати, тут походу какое-то колдовство стоит. Из подвала вообще ни звука не идёт. И из этого сарая наружу — тоже.

Точно! Точно! И, скорее всего, по всему двору стоит какая-то защита от обнаружения аур или чего-то подобного… Вот почему у меня не получалось сконцентрироваться! Иначе я и зловоние от предметов увидел бы, и на сарае бы защиту рассмотрел!

Но это же, вероятно, сыграло злую шутку с Аксёновым — скорее всего, он не мог и сам использовать обнаружение аур и движения. Точно, он же осмотрелся, когда мы вышли из дома — скорее всего проверял, нет ли рядом посторонних! Ну а что, колдовство — палка о двух концах. Вероятно, он и во мне колдуна не распознал — подумал, что прислали пацана-практиканта для проверки простого дела… Потому и был таким словоохотливым. Думал вокруг пальца обвести, и набросился только тогда, когда всерьёз почуял проблемы…

Меня внезапно затошнило — может, от удара по голове, но скорее — начало доходить, что у меня были все шансы тут и сгинуть. Не пойди за мной Лёха — этот Аксёнов точно так же упрятал бы меня в подвал и тянул бы кровь помаленьку, а потом утилизировал бы тело — и дело с концом, явно есть у него метод, небось не первый год так вот «работает».

— Спасибо, — пробормотал я.

— Да не за что, — заржал Ромка, выводя меня наружу — яркое солнце аж ударило по глазам. Посреди двора в грязи валялся крепко связанный Аксёнов, тихо поскуливая — ноги в голенях у него были наспех перемотаны окровавленными тряпками. Рядом с ним стоял третий опер, и по лицу его было видно, что пинка колдуну он отвесит с большим удовольствием.

У стены сарая, на циновках, скорее всего принесённых из «мастерской», куталась в старое покрывало измождённая женщина лет тридцати, а может, и больше — скользнула по мне взглядом и безучастно отвернулась. М-да, ничего себе вышло дело о «неправильных» ботинках…

За воротами тормознул фургончик-«буханка» — из тех, что я видел у здания милиции.

— Ну что, мужики, грузимся… — проворчал Лёха. Присел рядом с женщиной: — Идёмте, Елена Николаевна. Покажем вас врачу…

Глава 9

Гидрострой, 17 апреля, понедельник, вечер

Байков сверлил меня взглядом.

— То есть, ты хочешь сказать, что твой практикант в первый же день размотал два дела? — уточнил он у Андреева.

— Размотал одно. Второе на хвосте принёс, — коротко пояснил Лёха. — Удачно совпало.

Повисла пауза.

— Чувствую, весёлое время начинается, — наконец нарушил молчание полковник. — Ну что, Андреев и Матвеев, готовьтесь — все дела, где есть хотя бы намёк на колдовство, теперь ваши… Матвеев, молодец. Твоему начальству отпишусь, премию дам. Андреев, учись у пацана работать. Он уйдёт в свой Вокзальный, а у нас колдуны вряд ли сразу перестанут нелегалкой заниматься… хоть у нас их и немного.

Лёха зыркнул на меня так, что сжёг бы взглядом, если б умел. Ну да, его теперь откровенно будут посылать на дела, с которыми у него опыта нет вообще. Мне-то хорошо, а ему?

— Анатолий Григорьевич, этого Аксёнова бы в наш Колледж сдать, — вставил я словечко.

— Для опытов? — откровенно хохотнул полковник — прозвучало это как заученная фраза. Наверное, из какой-то книги.

— Ну… да. Пусть изучат. Он необычное колдовство использовал.

— Сам поработать с ним не хочешь? — приподнял бровь Байков.

— Нет, — честно сказал я, чуть подумав. — Опыта мало.

— Молодец, — кивнул начальник. — Хорошо, решим. Это даже лучше, чем его у себя держать. Так-то ему ликвидация грозит, но если ваши с мэрией договорятся — то почему нет… Доложу.

Вот и ещё эпизод мне в копилочку. За необычного пленника Власов только спасибо скажет. Всё новое и необычное нужно изучать, это мне хорошо вдолбили ещё на первых курсах. Жди, ближний круг, скоро встретимся!

Мы вышли из кабинета начальника, и Андреев шумно вздохнул у меня за спиной.

— Натерплюсь я с тобой, студент, — сказал он вслух. — Вот не было печали… Пошли писать отчёт.

Перо, которым пришлось писать, оказалось совершенно убитым — у нас в Колледже письменные принадлежности редко доводят до такого состояния, так что писанина затянулась. Я несколько раз пытался завести разговор с Андреевым, но тот только зыркал и отмалчивался. Да, тяжёлый человек, как и говорил Сан Саныч… Можно, конечно, попробовать «порыв», но не буду торопиться — день ещё не закончился, хоть рабочий день к концу подходит. Кто знает, что случится вечером. В принципе, день можно считать удачным — с Андреевым хоть не сильно, но сблизился, дело помог раскрыть, Байков похвалил, на благодарность от Колледжа есть шанс… Скорее бы появился напарник-связной — сам бы доложил Власову, что взял «кровавого колдуна», тот бы подсуетился, чтобы заполучить его для Колледжа. Интересно, кого пришлют? Власов же так и не сказал. Главное, чтобы не кого-то из придурков, вроде Славика Ващенко или его дружков — по опыту-то они вполне подходят. Если, конечно, он вообще не получил от начальства по первое число после прошлого закидона. Интересно, как там Леночка? Мы ж так и не увиделись после того, как она меня «прокатила» со свиданием…

Лёха закончил отчёт и ушёл с окончанием рабочего дня — мне уже объяснили, что опера работают не по сменам, но должны быть «на телефоне», а я всё ещё царапал отчёт. Зря, наверное, пишу подробно. Оно надо тому же Байкову? Лучше бы увязаться за Андреевым. Хотя, если он опять в «Триаду» — то мне туда лучше не соваться, он же меня там и прибьёт. Сам, без посторонних.

А может, наведаться к нему домой?

Такой простой вопрос мне в голову не приходил. И главное — тут нет никакой проблемы, все адреса и номера телефонов есть у дежурного, это я знаю, слышал разговор оперов. Я тут вроде как уже свой — значит, скрывать от меня ничего не будут.

Точно. Сейчас сдам отчёт, перекушу в «Сказке» — и не торопясь к нему. Типа, спасибо сказать, что помог — ну а если сразу не выгонит, то, может, и разговор завяжется… Раз он такой нелюдимый, друзей нет — скорее всего, дома проводит большую часть времени.

Сдав отчет, как и велели, дежурному, я поинтересовался домашним адресом Андреева. И тут меня ждал облом: дежурный, скривившись так, словно лимон съел, сказал, что я нештатный сотрудник и мне данные об адресах не положены.

Ах так…

Ну, хорошо, что не потратил «порыв»! Запустил его в дежурного, на словах сказав, что есть вопросы по отчёту, которые хорошо бы прояснить сегодня.

На этот раз, конечно, сработало — кивнув, дежурный сообщил адрес и даже телефон и предложил позвонить. От звонка я отказался — дескать, Алексей, наверное, ещё не дома, а ужинает, а про себя подумал, что телефон кстати: если что, можно и с вахты общаги ему позвонить.

В «Сказку» успел только-только — как оказалось, она работала до половины седьмого, ну прямо как наша «Столовая № 1» в Вокзальном. В общем, если хочу тут ужинать — засиживаться на работе нельзя. А то придётся или в «Триаду», или в общаге готовить. А у меня даже кастрюльки нет — продукты-то ладно, их купить несложно.

Ну ладно. К Андрееву. Он, как оказалось, живёт совсем недалеко от «Триады», на углу Молодёжи и Ломоносова, в одной из однотипных серокирпичных хрущёвок — впрочем, эта отличалась от других тем, что на торце её под козырьком висел телефон-автомат.

Была мысль — зайти по пути в магазин, где я вчера покупал печенье, и купить чего-нибудь к чаю. Но потом подумал — да ну, не к девушке же иду. Может, нужно взять пива или чего-то к пиву? Нет, тоже не надо — я в этом совсем не разбираюсь, тем более — сам спиртное не пью.

Вот и дом. Окно на третьем этаже неярко светится сквозь задёрнутые занавески — значит, Андреев дома. Рискнём!

Отворив старую рассохшуюся дверь подъезда, я почти наощупь поднялся на нужный этаж — стёкла на лестничной площадке большей частью выбиты, и окна закрыты старой, посеревшей фанерой. Никаких ламп, конечно же, нет. Только уже у двери подумал, что можно было бы зажечь «светляка» — ну да ладно, пришёл уже. Да и скромнее надо быть, не хвастать колдовством — тем более, раз уж здесь это не принято.

Кнопка звонка не сработала, и я постучал — по дерматиновой обивке получилось глухо, и я стукнул посильнее, уже кулаком. Шаги — сейчас откроет.

Дверь отворилась внутрь, и на меня пахнуло запахом цветущей сирени.

В тёмном коридоре стояла женщина в длинном, почти в пол, платье. Лицо было в тени, но волосы по контуру светились от света в комнате позади неё, словно окружённые тонким красноватым ореолом.

Вот уж кого я встретить никак не ожидал — у нелюдимого Андреева уж точно.

— Здрасте, — выдавил я из себя, понимая, что попал в ситуацию, к которой совершенно не готов. — А Алексей дома?

— Нет, — покачала головой женщина. — Но скоро должен вернуться. Зайдёшь?

Низкий, чуть хрипловатый голос, словно откуда-то знакомый…

— Зайду, — решился я. И правда, зачем мямлить? Я хотел подобраться к Андрееву поближе, а тут такой шанс — познакомиться с женщиной, которая если с ним не живёт, то уж точно встречается. Иначе что ей делать у него дома в отсутствие хозяина? Эх, жаль, что «порыв» потратил — ну тут заранее ж не угадаешь. Не используй я его там — вообще сюда бы не попал, по крайней мере сегодня. Шанс упускать нельзя.

— Ну, заходи, — показалось, что женщина улыбнулась, хотя лица её так толком и не видно. И, уходя вглубь, ткнула выключатель на стене коридора: — Дверь захлопни. И тапки надень, а то хозяин ругаться будет.

Она ушла вроде и не торопясь, но всё равно лица я рассмотреть не успел — лампочка в коридоре тусклая, тут у многих такие. Ладно, в комнате, если что, «светляка» включу — перед женщиной можно и выпендриться. Вот перед Лёхой не стал бы.

Тапки обнаружились перед входом в комнату — причём в разных углах коридора. А что я хотел в доме холостяка? Впрочем, как оказалось, Андреев не такой уж холостяк.

Стянув сапоги — и правда, грязные, на улице не сухое лето, — я сунул ноги в тапки. Вошёл в комнату.

Женщина сидела на старом, видавшем виды диване, накрытом пёстрым покрывалом, тоже явно знавшим лучшие дни, но выглядела при этом как королева, восседающая на троне. Сиреневое платье облегало шикарную фигуру, в разрезе на боку была видна стройная нога в туфле на высоченном каблуке-шпильке — я такие только на картинках и встречал. Яркие каштановые волосы рассыпались по плечам. Лицо миловидное и словно смутно знакомое, но вот возраст сказать не берусь. Кажется, явно не моложе Лёхи, а тому под сорок. Но выглядит великолепно — куда до неё той же Леночке…

Картину прекрасно дополнил бы бокал вина в руке, как на картинке в какой-то старой книге, но женщина просто облокотилась на обшарпанный подлокотник дивана и подперла щеку ладонью.

— И кто же ты, юный колдун? — промурлыкала она.

Мне показалось, что я стою на крохотной площадке, залитый светом мощных ламп, а вокруг меня, в тенях по углам — тысячи глаз, хотя в комнате вместо люстры болталась всего одна лампа, не сильно ярче той, что в коридоре.

«Колдун»? Значит, Лёха уже проболтался, что ему дали напарника. Мрачный и нелюдимый, ага… С женщиной вон быстро всю свою мрачность растерял. Впрочем, с такой женщиной, кажется, и я сейчас расскажу всё, что знаю, и даже больше.

Так, Владька, соберись! Не она должна тебя допрашивать, а ты её. Если, конечно, хочешь в ближний круг.

Вот вспомнил про свою цель — и сразу чуток отпустило.

— Владька, — почему-то ляпнул я совсем не то, что хотел сказать. Хотел назвать имя и фамилию, как бы официально — всё же в милиции работаю, хоть и временно. — С Алексеем вместе работаем. Вот, зашел спасибо сказать.

— С Алексеем, да, — как-то совершенно нейтрально повторила за мной женщина, словно обращаясь не ко мне.

— А вас как зовут?

Наглеть так наглеть, да.

— Любовь, — чуть подумав, сказала незнакомка, и у меня в мозгу щёлкнуло.

Сон. Там была точно такая женщина, и, кажется, даже назвалась так же! Так же ли? Вот сейчас в деталях уже не вспомнить.

Ну это ерунда. В вещие сны я не верю — как говорит тот же Бурденко, это ненаучная чушь. Скорее всего, я её просто где-то видел — потому и во сне у меня она появилась.

— А вы в Вокзальном не бывали? — фраза вырвалась у меня сама собой.

— Где я только не бывала, — улыбнулась Любовь, и мои сомнения окончательно растворились. Выходит, там и видел. Возможно, на рынке — на нём половина города собирается, плюс окрестности. Конечно, для такой шикарной женщины, да ещё и в таком платье больше подошёл бы ресторан или игорный дом — но и такой в Вокзальном есть, как раз в бывшем вокзале, изящном жёлтом здании с огромными окнами и колокольней с часами.

Как всё просто, оказывается…

— Значит, там вас и видел, — подытожил я. Обернулся, взял стул, сел напротив неё, чтобы не торчать одиноко посреди комнаты. — Откуда-то знаю вас.

— Да? — Любовь приподняла бровь, но сделала это скорее лениво, чем удивлённо. — Может быть.

Кто она? Может, проститутка? В такой одежде — совсем не исключено, по улице в подобном никто не ходит. Но либо я плохо знаю жизнь, либо проституткам платят — а значит, не оставят скучать одну в пустой квартире. Ну явно женщина не Лёхиного круга.

— А вы с Андреевым давно знакомы? — сделал я осторожную попытку.

— С Андреевым? — Пауза. — Наверное, половину его жизни, — она засмеялась на удивление тонко, словно ручей журчит. — Он необычный, ты знаешь?

Оп-па. Неужели я попал в десятку, выстрелив с закрытыми глазами? Так, только не сорвись, только не сорвись! Что сказать, чтобы она продолжила мысль? Может быть, это именно то, ради чего меня приставили следить за Андреевым?

— Нет, не знаю, — сказал я вслух, стараясь, чтобы это прозвучало максимально искренне. — Но он мне сегодня жизнь спас.

— Он такой, он может, — задумчиво сказала Люба.

— Только не говорите, что он и вам жизнь спас, — улыбнулся я.

— А можно и так сказать, — спокойно сказала женщина, взглянув на меня, и мне показалось, что её взгляд пронзил меня насквозь и в мгновение ока перетряхнул все мои мысли и воспоминания, даже те, о которых я и сам уже забыл.

Вести с ней словесную дуэль? Да ну. Это соперник не для меня. Такое ощущение, что она меня насквозь видит. Куда тут Власову…

Может, колдунья? Вряд ли, Андреев явно высказывал своё неуважение к колдунам, не может быть, чтобы он при этом встречался с колдуньей. А он явно с ней встречается.

Поняв, что диалог не могу вести чуть ли не чисто физически, я, полуобернувшись, окинул взглядом комнату. Да, типичное холостяцкое жилище — вон рубашка на спинке стула, носки на батарее отопления, грязная тарелка на столе… Не чувствуется женской руки. Что я, комнат девчонок не видел! Тут даже нет ни одного зеркала. Не живут вместе, точно. Это даже я понимаю.

Может Андреев встречаться с колдуньей?

На самом деле — может, почему нет.

А если… а если попробовать простейшее решение?

— А чем Лёха необычный? — прямо спросил я и сконцентрировался, чтобы увидеть ауру.

В ответ женщина рассмеялась — рассмеялась заразительно, своим звеняще-журчащим смехом, словно я рассказал смешной анекдот. А я смотрел во все глаза — и ничего не понимал.

Ауры не было. Вообще никакой, даже остаточных аур на предметах. Такого я не видел никогда.

Ну почему — видел, как раз сегодня у «кровавого колдуна». Правда, там было иначе — моё колдовство просто не срабатывало, но, похоже, и тут что-то вроде того… Что нужно сделать, чтобы перекрыть вообще все ауры в комнате?

Нужно быть очень сильным колдуном.

Но Андреев — не колдун, это точно. И ауру его я видел в «Триаде», я же помню.

А в квартире — как отрезало. Или это сделала Люба? Но зачем?

Так. Так!

А не может Андреев быть необычным именно потому, что знаком с этой колдуньей? Может, она на это и намекает?

Что это значит?

Матвеев, ты вообще дебил? Это значит, что Власову нужен не Андреев. Ему нужна эта женщина! Лёха нужен только как выход на неё!

— А ты умный мальчик, — неожиданно прекратив смех, сказала Люба. — Умеешь задавать вопросы. Не всегда можешь получить на них ответ — но задавать умеешь…

Ага. А сама так ничего и не ответила. Да это и неважно — сюда я сегодня сходил уже не зря. Есть над чем подумать.

«Мальчик», видите ли… Интересно, сколько ей самой лет? Раз колдунья — не может быть больше тридцати. А выглядит старше — но выглядит всё равно потрясно.

— Пойду я, наверное, — я встал. — Вижу же, что когда Алексей придёт — ему не до меня будет.

— Может, и так, — задумчиво сказала Люба. — Может, и так…

Казалось, она погрузилась в свои мысли.

Я встал со стула и осторожно вышел в коридор — она не пошевелилась на диване. Скинул тапки, сунул ноги в сапоги.

— До свидания! — сказал осторожно.

— Дверь на защёлке. Захлопни за собой, — ровным голосом сказала Люба. — И не ходи по Молодёжи, иди по Речному.

Я вышел в темень подъезда, притворил за собой дверь до щелчка замка и стал осторожно спускаться по лестнице.

Что значит — «не ходи по Молодёжи»? Она предлагает мне идти в обход? А почему?

На улице меня ждал сюрприз.

Стояла темень — едва ли не темнее, чем в подъезде. Где-то в середине улицы Ломоносова тускло горел фонарь — и только.

Да ну, ерунда какая.

Пришёл к Андрееву я к семи, не позже. Темнеет в это время года где-то к девяти, но сейчас такая темень, словно уже десять вечера! Но я пробыл в квартире самое большее полчаса. Тряхнув головой, я пошёл по тёмному двору, но, даже не дойдя до конца дома, встал как вкопанный.

Женщина сказала — идти по Речному. По Речному проспекту, надо понимать. Что она имела в виду?

Я почувствовал озноб, хоть было не особо холодно.

А вот поверю ей. И пойду в обход, по Речному. Да, грязно. Да, чуть дальше. Но почему-то я ей… верю.

И я зашагал по Ломоносова в сторону реки, где колыхались на ветру ветви деревьев, временами загораживая тусклый фонарь…

До общаги дошёл без приключений — хотя сапоги, конечно, извозил капитально. Вахтёр был уже другой, пожилой, усатый. Взглянул удостоверение, выдал мне деревянную грушу с моим ключом:

— Ты где шёл?

— Вдоль реки, — честно сказал я, опять чувствуя предательскую дрожь.

— Правильно сделал, — буркнул вахтёр, отворачиваясь. — Со стороны Молодёжи сейчас крики были. Похоже, порезали кого-то… Я дежурный наряд вызвал.

А я не столько слушал, сколько смотрел на часы на столе в дежурке.

Они показывали без пяти десять.

Глава 10

Гидрострой, 18 апреля, вторник, утро

Проснулся я рано и долго лежал, глядя в потрескавшийся потолок.

Что это вчера было?

Почему я потерял ощущение времени? Кажется — был у Лёхи минут 15, ну полчаса самое большее. Всё же колдунья? И опасность на улице предсказала…

Ну, допустим, колдунья. И что мне с этим делать?

Спросить у Андреева? Нет, нет и ещё раз нет. Только если он сам первым заведёт разговор. Вдруг она ему не рассказала, что я заходил? Тогда у меня будет шикарный козырь, о котором он не знает.

Что я ещё могу сделать? Следить за Лёхой вне работы опасно — он опытный, скорее всего слежку быстро заметит. Значит, надо максимально сближаться с ним по работе — рано или поздно проколется, хоть что-то да сболтнёт. Ну и разговоры надо самому начинать, чтобы подтолкнуть его к нужным темам. Главное — не нажимать.

Любовь… Кто она? Раз на работе считают Лёху нелюдимым — значит, своё знакомство с ней он скрывает. Но колдунья такого размаха не может оставаться вне поля зрения милиции! Значит — надо аккуратно порасспрашивать коллег, что вообще известно о колдунах в Гидрострое, и особенно — о женщинах. Сейчас это делать не стоит — засмеют, а вот чуть вольюсь в коллектив — тогда можно.

Власов говорил про адресное бюро. Но я не знаю ничего, кроме имени, так что никто мне по ней данных не даст — Люб тут небось огромное количество, имя не редкое, особенно для тех, кому за 30.

Ну, что делать. Будем двигаться вперёд потихоньку, время у меня есть.

Я отбросил одеяло и, встав, пошёл чистить зубы.

Прямо перед планёркой меня перехватил незнакомый сотрудник, лет сорока, судя по поведению — явно из начальства.

— Матвеев? Твой пациент поёт, как соловей. Спустись в камеры, дежурному внизу скажи — Тихонов велел пропустить. Андреев уже там. На планёрку можете не торопиться, потом зайдите оба ко мне.

Уточнив в дежурке, как пройти к камерам, я миновал коридор, спустился по лестнице и, назвавшись дежурному у зарешёченной двери, присоединился к Андрееву.

Лёха стоял у сетчатой двери камеры, в которой полулежал на топчане Аксёнов, и внимательно слушал.

Судя по всему, колдун раскололся и сейчас рассказывал моему новому напарнику, как найти некие вещи.

— Там на стол встанешь, он крепкий, и на чердак смотри. Дерюгой накрыто, вещмешок и сумка. Всё как на духу говорю, начальник. Мне, — он сглотнул, поморщился, — хоть какой-то шанс.

— Аксёнов, у тебя в сарае столько вещдоков, что пристрелить тебя можно прямо сейчас, веришь? — цинично отозвался Лёха. — Плюс нападение на сотрудника. Думаешь, нам нужно что-то ещё?

— Там нормальные вещи, не моей обработки. Ботинки есть, куртки. Не вещдоки. Себе бери, друзьям возьми. На продажу пустите.

— Пошёл ты, — Андреев сплюнул. — Не нужен нам твой хабар. Пошли, молодой. Зря время теряем.

— Стой, погоди, — Аксёнов застонал. — Зелья там есть. Несколько штук. Колледжевские зелья.

Оп-па. А вот это уже интересно.

Смотрю — и Андреев заинтересовался. Значит, знает, о чём идёт речь. Ещё бы…

Колледжевские зелья — штука редкая, причём распространённая только в Вокзальном. Готовит их в Колледже особый отдел, и выдаются они строго под отчёт. Думаю, у верхушки Колледжа запас есть, а вот городу они идут в рамках взаимодействия. И строго запрещены к свободной продаже. Бывают двух видов — одни обостряют чувства, другие ненадолго усиливают организм и потому способны очень быстро залечить раны. Конечно, одной дозой десятерых не вылечишь, но человека, который при смерти от ран, привести в порядок можно.

Но если это правда…

Если это правда — то товар явно с чёрного рынка. В Вокзальном за продажу такого зелья можно вылететь за стены, это я уже знаю. И стоимость — точнее, ценность — даже нескольких зелий — запредельная. Особенно в Гидрострое. Особенно для здешних правоохранителей…

— Ловушки есть? — спокойно поинтересовался Лёха. Я видел, как он напрягся. Зелья — это уже не шмотки.

— Есть. Две. На двери в домик и на люке. Возьми вон своего парня, он найдёт и снимет, — Аксёнов мотнул головой в мою сторону. — Я жить хочу, начальник.

Не глядя на него, Лёха молча толкнул меня в спину по направлению к выходу и сам пошёл следом. Заговорил он, только когда мы были уже в верхнем коридоре:

— Похоже, кто-то ляпнул ему, что его готовы отдать вашим, — буркнул он. — А может, и сам услышал. Если ребята болтанули. Тут ему явно вышка, а у вас, глядишь, жив останется… В общем, готов отдать свою заначку. За зелья знаешь, или объяснять надо?

— Знаю, — кивнул я. — Их же у нас и делают.

— Вот то-то… — вздохнул Андреев. — Пошли к Тихонову, доложим.

Тихонов — тот, который ко мне подходил, — выслушал внимательно, не перебивая. Потом уточнил:

— Где именно?

— Садоводства по южной стороне. Ориентиры назвал. В старом дачном домике.

— Кто-то ещё знает?

— Похоже, нет. Только мы двое. Теперь и вы.

— Вот не было печали… — Тихонов скрежетнул зубами, сел на жалобно скрипнувший стул. Задумался. Поднял трубку телефона:

— Дежурный? Что у нас по сводке по южной стороне? Понял, тихо…

Посмотрел на Андреева — да так, что мне стало не по себе:

— Алексей. Надеюсь, ты понимаешь, что шум поднимать нельзя. Хоть один болтнёт — и в садоводствах будет резня. А кто-нибудь болтнёт, раз уж этот колдун знает, что мы готовы отдать его в Вокзальный…

Он помолчал.

— Мужики, давайте по-тихому. Вещдоки, и всё тут. Вдвоём. Алексей, возьми в оружейке «ксюху» и три рожка… нет, четыре минимум. Но сильно не свети ими, убери сразу в сумку. И сразу выдвигайтесь. Байкову доложу по-тихому. По садоводствам сейчас не шумят, шансы есть…

Мы вышли из кабинета, и Лёха, жестом велев ждать здесь, ушёл — скорее всего, как раз в оружейку.

Не было печали, да? Ну вроде того.

Вижу, что Андреев не в восторге. Конечно, старые садоводства — не Болото, аномалий там скорее всего нет, колдовского фона — тоже, но и место заброшенное, хоть и недалеко от Стены. На помощь вряд ли кто придёт — так что надеяться придётся на себя.

Но хотя…

Сейчас сравнительно сухо. Грязь помесить, конечно, придётся, но сапоги выдержат. Находится это место, как я понял, более-менее близко. Ауры и движение я смотреть умею — сильно сомневаюсь, что столкнёмся ещё с одним уникумом, способным глушить колдовство. Андреев — хороший стрелок, я тоже кое-что умею. Шансы есть — а для меня это ещё и шанс заполучить Аксёнова для Колледжа.

В общем, придётся постараться.

Вернулся Андреев с болтающимся на плече кургузым автоматом с коротким стволом и складным прикладом. Посмотрел на меня:

— Готов, молодой?

И, видимо, не сомневаясь, что я готов, пошёл к выходу, даже не оглянувшись. Я зашагал следом.

На КПП, расположенном между двух длиннющих заброшенных девятиэтажек, нас даже не инструктировали толком, как у нас в Вокзальном — видимо, по документам сделали вывод, что «сотрудники» и так всё необходимое знают и попёрлись «на природу» не просто так.

Только после выхода за Стену Андреев заговорил:

— Значит, так, молодой. Смотри по сторонам, что ты там умеешь. Идти недалеко, напрямик и километра, наверное, не будет, но прямо мы не пойдём — иначе в грязище утонем, — свернув направо по грязной, почти не укатанной дороге, он дождался, когда я его догоню, и продолжил: — В обход будет раза в два дальше, но зато идти легче. Тут остатки старой дороги есть.

Дорога действительно была — мимо старых, осевших и разваливающихся домиков мы вышли на улицу, ведущую на юг, которая когда-то была асфальтовой. Сейчас по ней явно много не ездили, даже не пытались подсыпать, как у нас на Болоте, но это всяко лучше, чем попытка оставить в грязи сапоги.

— А куда эта дорога ведёт? — на всякий случай уточнил я, взводя арбалет. Всё же из него пальнуть можно гораздо быстрее, сосредотачиваться не надо.

— Мимо садоводств, — неохотно ответил Андреев. Было видно, что он не жаждет играть роль рассказчика. — Там за ними торфоразработки, но сейчас не сезон. Дальше разрушенный мост через реку и заброшенные деревни. Потому и не ездит никто.

Торфоразработки… Ну да, у Вокзального они тоже есть — города отапливаются в основном обогащённым торфом. Тут, наверное, тоже на обогащении наши колдуны работают. На бытовые специализации спрос высокий.

— И мост не восстанавливают? — машинально поинтересовался я.

— Делали. Там то ли место аномальное, то ли ещё что — говорят, не держался он дольше месяца, разваливается… или разваливает кто. А посты там ставить не станут — не стоит овчинка выделки. Да и толку? На Нефтехим дороги тут нет, тупик. По реке проще…

Несмотря на хмурое небо и обилие луж, идти было несложно — дорога не хуже многих, по которым приходилось ходить. Видимо, зимой не ухаживали, но просохнет — возьмутся, потому что раз есть торф — значит, и грузовики ездят. Дома кончились, по обеим сторонам дороги начались плотные заросли кустарника. А движения не видно — уже хорошо. И, надо сказать, мой напарник неплохо знает эти места — для провалившегося-то. А точнее — для потерявшего память. Или он чего-то недоговаривает? Как он, наконец, прошёл через промзону без оружия, не получив ни царапины? Или он исключительно везуч, или…

Так. А не могла ему помогать уже известная мне колдунья?

Нет. Мне чётко сказали — пришёл он один. Значит, познакомились они уже здесь…

Или встретились здесь, а знакомы были раньше. Тоже вариант.

Интересно, если я начну интересоваться этой женщиной официальным путём на КПП — меня сразу пошлют подальше? Скорее всего, да — на КПП, как мне пояснили, дежурят тоже силы самообороны, к которым отношусь сейчас и я, но начальство у них другое. То есть, искать Любу лучше через своё начальство — но, опять же, так, чтобы не спугнуть Андреева… Нельзя торопиться. А доложить Власову — надо. Когда же связной прибудет?

— Молодой, ты что, заснул? Ща голову оторву!

Вот чёрт, задумался. Судя по лицу Андреева — реально может врезать.

— Вообще-то для поиска аур сосредоточиться надо, — вывернулся я. — Всё чисто.

— Смотри, налажаешь — худо будет обоим, — буркнул Лёха. — Нам сюда.

Влево отходила заросшая, явно давно не использовавшаяся дорога — вся в жухлой траве чуть не по пояс высотой. Я бегло глянул движение — нет, ничего не видно. Неужто повезёт и доберёмся без приключений? Хотелось бы.

Я машинально сжал покрепче арбалет, заряженный «огненным» болтом. Серость вокруг навевала тоску, да и дорога стала намного хуже — заросла сплошь, тут-то точно и не пытались ездить.

— А что это за садоводства? — спросил я, чтобы не молчать. Тишина давила.

— Раньше были участки для горожан, типа огородов. Кто-то и домики строил, — пояснил напарник. — Сейчас заброшены, конечно. И заросло всё, за столько лет…

Странное ощущение — как будто за нами следят. Неуютно. Но нет, движения не видно, я бы заметил. Сказать Андрееву? Лучше сказать.

— Такое ощущение, что тут кто-то есть, — опередил меня Лёха. — Молодой, точно ничего не видишь?

— Не вижу, а ощущение такое же, — признался я. — Только хотел сказать.

— «Только» не считается, — буркнул Андреев. — Малейшие подозрения — сразу говори, — он смачно клацнул затвором автомата, загоняя патрон в ствол. — Вон, нам сюда.

Слева возвышались ржавые железные ворота — точнее, то, что от них осталось: два шеста, сетка, на которой сохранились только буквы «ИК», совершенно не дающие намёка на то, что тут было когда-то написано, и полуоткрытая ржавая створка, ничуть не преграждавшая проход. Впрочем, и забора не было — вернее, был, но лежал в траве и почти полностью сгнил.

— Ориентир, — вполголоса сказал Лёха. — Теперь всё время прямо до тупика, потом… потом покажу.

После входа в садоводства угол обзора резко сузился — слева тянулся склон со встроенными в него многочисленными сарайчиками, справа — череда заросших бурьяном и деревьями участков, кое-где огороженных покосившимися гнилыми заборчиками. Иногда встречались домики — совсем маленькие, одно название, метра три на три, не больше. Судя по сказанному — то, что мы ищем, спрятано в точно таком же домике.

Движение! Нет, показалось… Что за наваждение-то, а? Уж что-что, а движение я обнаруживаю влёт, это гораздо проще, чем искать ауры, да и сил меньше отнимает.

Так! А если тот, кого я пытаюсь высмотреть, невидимый?

У меня по спине пробежал холодок.

Нет, это ерунда. Теорию я знаю отлично, и колдовства, которое способно реально сделать кого-либо невидимым, не существует. Отвлечь, «отвести глаза» — да, можно, но это работает против одного человека максимум, двоих так не обманешь. Именно поэтому в Вокзальном в любом патруле минимум трое. И, как правило, один из троих — колдун.

Сапоги чавкали по грязи — ладно хоть, не льёт, земля более-менее подсохла, хотя в тени кое-где ещё лежат пласты снега.

— Тупик, — отметил Андреев. Он был прав — дальше дорога превратилась в еле заметную тропу. Выходит — пришли? Вправо уходила поперечная дорожка, точно так же заросшая, и я сосредоточился, пытаясь всё же поймать движение: показалось, что впереди качнулись голые ветки какого-то куста. Нет, ничего не вижу. Может, воображение разыгралось?

— Почти пришли? — на всякий случай спросил я.

— Да. Судя по тому, что он мне говорил — вон тот домик… Видишь что?

— Не вижу. Но всё равно кажется, что тут кто-то есть, — честно сказал я.

— Колдун, толку от тебя, — Лёха сплюнул. — Когда кажется — нужно креститься…

А, это он про церковные традиции. Верующие люди в том же Вокзальном есть, но не скажу, что их много. Церкви вот нет ни одной — ближайшая в Крепости. Колледж стал неплохой заменой религии, почему-то некстати подумал я. А что? Большинству «стариков» непонятно, как работает колдовство, а результат есть… С верующими почти то же.

Мы, осторожно озираясь, преодолели последние метры. Домик с дверью на видимой нам стене стоял покосившись, слева заросший огромной, чуть не вровень с крышей, сиренью, справа — бурьяном. На участке торчало несколько старых, корявых яблонь. И — тишина.

Андреев жестом послал меня по дорожке прямо, сам свернул на участок. Надо же, а у него и движения изменились — сейчас он движется словно хищник. Огромный кот или вроде того.

Пройдя чуть вперёд, я осмотрел домик с другой стороны — ничего особенного, пристроен сгнивший сарайчик. Аксёнов говорил, что тайник внутри — значит, надо заходить.

Вон и Лёха — сделал мне жест рукой с другой стороны дома. Обойдя, я присоединился к нему. Дом смотрел на участок двумя окнами — даже стёкла целы, но настолько пыльные, что внутри ничего не разобрать.

— Он говорил, что на двери ловушка, — негромко шепнул напарник, и я поймал себя на мысли, что тоже опасаюсь говорить в полный голос. Интересно, почему? — Проверь.

Ловушка… Ловушка на двери может быть трёх видов: запирающая, сигнальная и ударная. По крайней мере, о других я не слышал. Сигнальные часто используют в квартирах — Колледж делает их на заказ, но тут от неё смысла нет, рядом же никто не живёт. Запирающая тоже особо не нужна — можно выбить окна, а если мы верим нашему «чёрному колдуну» — значит, ловушка только на двери. Скорее всего ударная, и может быть даже не на отпирание, а скорее на открывание двери. Она вообще заперта?

Показав ладонью Лёхе, чтобы он отошёл — впрочем, тот, судя по всему, и не собирался вмешиваться, — я прислонил к стене арбалет и осмотрел дверь, ни к чему не прикасаясь. Замка нет, петли просто скручены проволокой. Так, ну-ка, глянем…

Вот оно!

При сосредоточении проволочка засветилась красным. Вот и ловушка… Любой нормальный человек либо открутит её, либо просто рванёт дверь. Интересно, чем ему при этом прилетит? Проверять как-то совсем не хочется.

Ладно. Любое защитное колдовство можно нейтрализовать, если точно известно, на что именно оно наложено. Проволока — объект небольшой, так что попытаюсь…

Я накрыл импровизированный запор ладонями, не прикасаясь к нему. Запястья защипало — ага, пошло… Прямо нутром чую, как эта гадость снимается с проволоки — главное, не забыть потом руки заземлить, легко «сбрасывать» извлечённую энергию я не умею, а держать в себе долго нельзя — долбануть не долбанёт, но организм встряхнёт знатно, помню, как я поначалу снимал на занятии ловушки, поставленные одним из студентов-выпускников…

Есть, снял! Чувствуя лёгкое головокружение — а силы тратятся, тут ничего не поделаешь, — я сделал шаг в сторону и приложил ладони вплотную к земле, даже не думая о том, что испачкаюсь — сбросить энергию важнее.

И в ту же секунду полетел кувырком от мощного удара.

Глава 11

Окрестности Гидростроя, 18 апреля, вторник, утро

Тьфу ты, что это было?

Сознание, кажется, отключилось на несколько мгновений — а может, и дольше. Я лежал на боку под кустом, в лицо лезли разросшиеся основания веток. Что за звуки?

Я шевельнулся, пытаясь перевернуться на спину — получилось с трудом, удар, который зашвырнул меня под куст, был мощнейшим. Где Андреев? Это он, что ли? Но почему? Догадался о моем задании? Но как?

Мысли бежали одна за другой, но оборвались разом — я увидел Лёху. Он валялся навзничь, а на нём, прижимая его к земле, лежала какая-то полупрозрачная туша, форму и размер которой было даже не оценить. Нет, они не просто лежат — они борются! Лёха пытается сбросить эту тварь, но та скорее всего и сильнее, и напала внезапно. Так вот кто меня толкнул!

Арбалет! Быстрый взгляд на дом — нет, арбалета нет там, где я его поставил. Значит, тварь, отшвырнув меня, заодно отбросила арбалет, а потом навалилась на Андреева… Напарник не стрелял — значит, произошло всё очень быстро. Я был занят ловушкой, а Андреев, выходит, отвлёкся…

Да чёрт побери! Тварей двое, вон вторая, стоит чуть в стороне, наступив ногой на автомат — видимо, выбитый у Лёхи. Они напали вдвоём, скорее всего одновременно! Я не знаю, кто это, и это вряд ли невидимость — скорее похоже, что чудища покрыты какой-то слизью, которая искажает их форму. Так вот почему я не мог их обнаружить! Особенно сейчас, в этой серости и без яркого света…

Лёха не справится. Тварь явно сильнее его, да и вторая наготове. Что делает вторая? Смотрит за борьбой или следит за мной? Если смотрит — почему не помогает? Считает, что первая сама справится? Некогда разбираться, надо действовать — иначе тут и сдохнем… Я без Лёхи — точно.

Я свёл руки вместе. Не знаю, что это за форма жизни, но лёд действует практически на всех. Главное — не делать резких движений, если тварь видит меня хотя бы краем глаза — разок врежет, и я отъеду… А бить надо с первого раза, так, чтобы как минимум всерьёз ранить и дать шок от холода — тогда шанс есть. Арбалет пока не вижу, да и толку нет, если даже быстро найду его — он заряжен огненным ударом, на таком расстоянии он нас же и пожжёт…

Ну, давай, Владька. Расстояние метра три-четыре, не вздумай промазать!

В последний момент подумал — а если их трое?

Но уже всё — ударило лёгкой отдачей, синеватый заряд ледяного удара ушёл в цель, шарахнув куда-то в центр слизистой туши — той, что прижимала Лёхин автомат. Тварь отшатнулась, заверещала, потеряла равновесие и повалилась вбок — получилось! Убить не убил, но явно ранил!

Я вскочил на ноги — точнее, попытался. Меня поволокло вбок, и я рухнул на колени.

— Молодой, помогай, твою мать! — послышался сдавленный вскрик Андреева.

Угу, а то я сам не понимаю… Но ударить пришлось именно того, что стоял — он ближе, я его видел целиком, а ударь в первого — влёгкую задел бы напарника…

Тварь, которую я ударил, полулежала на земле, продолжая верещать — а может, орала на неизвестном языке. По её телу расползался морозный узор — есть, пошёл шок. У меня несколько секунд. Что делать? Автомат — вон он, если прыгну вперёд — дотянусь, даже из этой позиции, он взведён и патрон дослан, но что толку — в моих руках он не сработает, я же колдун, техника в руках колдунов всегда клинит… И я, не особо раздумывая, швырнул ещё один ледяной удар в того, что придавливал Лёху — теперь я уже не лежу, можно бить более прицельно.

Удар явно получился слабее, чем первый, но тварь вздрогнула, взвизгнула и явно ослабила хватку — Андреев, высвободив руку, врезал ей куда-то, судя по траектории удара — в морду. Рванувшись вперёд что было сил, я покатился по земле, но всё же дотянулся до автомата. Швырнуть его Лёхе!

Уже не надо — мой удар отвлёк тварь, и рука Андреева рванулась к поясу. Ещё мгновение — и прозвучал глухой выстрел, потом ещё один… осечка! Тварь явно ослабла, и напарник старался сбросить её с себя — получалось не особо, скорее всего она тяжеленная… А вот теперь самое время!

Приподнявшись, я бросил Лёхе автомат. Весь в грязище, сработает ли?

Напарник уцепился за рукоятку, приподнял руку… Нет!

Выстрелил он не в тварь, что лежала на нём — а, мне показалось, в меня… и рядом со мной в грязь рухнула вторая тварь, раненная мной первым ударом. Ох ты ж… Ещё секунда-две — и я бы валялся без сознания.

Попытался подняться на ноги — не получилось, рухнул в грязь. Ещё бы, получить по голове или по чему там, потом дать два ледяных удара в полную доступную силу — это вам не чаю попить…

Тем временем Лёха выбрался наконец из-под придавившей его твари. Передёрнул затвор пистолета, выбросив заклинивший патрон, и трижды выстрелил — два раза в ту тварь, с которой боролся, один — во вторую. Только после этого, пошатываясь, подошёл ко мне и, нагнувшись, подал руку:

— Вставай… напарник.

Я с трудом поднялся, тяжело дыша, и только потом понял…

«Напарник». Андреев признал меня за своего!

— Спасибо, — прохрипел я. Связки слушались с трудом. — Что это за нечисть?

Лёха вместо ответа подошёл к ближайшей твари, задумчиво пнул, вытер мысок сапога о жухлую траву:

— Похоже, болотники… Вживую не видел их ни разу, а по описанию похоже. Не нечисть, какие-то полуразумные родичи лягушек…

Угу, «полу»-разумные… Твари моментально заблокировали или отбросили оружие. То есть, что это такое — они отлично знают.

Наверное, это явно читалось у меня на лице, потому что Лёха осмотрел автомат, протёр его рукавом и глубокомысленно резюмировал:

— А что такое оружие — отлично знают… хоть, говорят, никогда не пользуются. Вот за что люблю «калаш» — из какой грязи его не вынь, работать будет… Понял, Матвеев, почему мы ничего не видели? Маскировка у них — закачаешься…

По фамилии назвал, а не «молодой», как обычно! Значит, он её как минимум запомнил. Учитывая нелюдимый характер Андреева — это гораздо круче, чем «спасибо». Неужели лёд тронулся? Ладно, не будем торопить события.

— Нам повезло, что их всего двое, — вздохнул я. — И что один отвлёкся…

— Повезло… В инструктаже было, что они индивидуалисты. Живут стаями, но охотятся — каждый за себя. Вот ответы на твои вопросы, на оба сразу… Но вот не ожидал я их тут встретить, никак не ожидал, — Андреев поднял мой арбалет, подал мне. — Проверь… Места у нас болотистые, но не здесь же, рядом с городом. Что они тут забыли?

Я осторожно вынул болт, щёлкнул вхолостую тетивой, опять взвёл — вроде исправен арбалет, работает. Вложил заряд на место.

— Может, еду искали? — предположил вслух.

— Где, в домиках, которые три десятка лет как заброшены? А на природе сейчас толком и не найдёшь ничего. Хотя чёрт знает, что эти твари жрут… Что там с ловушкой на двери, получилось?

Ну вот, сразу к делу… Хотя Лёха прав — нужно сделать то, зачем мы пришли, и мотать отсюда по-быстрому. Эти двое — сдохли они или нет? Впрочем, напарник не волнуется — значит, от них неприятностей можно не ждать, он в этих делах опытнее меня.

— Получилось, можно открывать. Ничего другого не вижу. Вторая, он говорил, внутри.

Не сказав в ответ ни слова, Лёха просто подошёл в домику и рванул на себя хлипкую дверь. Та, жалобно скрипнув, открылась, уйдя нижним углом в грязь. Напарник, не входя, заглянул внутрь, хмыкнул:

— Посмотри, но для начала лучше отсюда. Не заходи. Вон наверху лаз, но там нет люка, фанера только.

Я подошёл, заглянул в дом. Старый рассохшийся диван, стол, табурет, пол из какой-то мягкой плитки, на котором хлюпает вода… Небогато. Сосредоточился — ловушек вроде не видно. Надо смотреть лаз…

Стол мы с Лёхой передвинули вдвоём — и правда крепкий… Ловушку я обнаружил легко — хорошо, когда знаешь, что искать, в щель между фанерой и краем проёма виден лежащий на нём неприметный брусок. Снял быстро, слез со стола — сбросить энергию. А пошатывает, не проходит всё это бесследно, всё же маловато у меня силёнок для активной работы. Тот же Власов, небось, в этой ситуации и не поморщится.

— Ладно, Матвеев, отдыхай, — Лёха уверенно показал мне, чтобы я не входил. — Ты и так вон зелёный уже… Лучше глянь по сторонам, я сам пошарю.

И не боится он, только и подумал я. Хотя, если рассудить здраво, если мы не вернёмся — Аксёнову точно каюк. Коллеги наши его на куски порежут. А так и правда шанс есть. Глядишь, если окажется полезным Власову или Бурденко — ещё и должность получит.

Владька, ты в своём уме? Аксёнов — убийца, возможно, даже маньяк. Да, он может оказаться полезным — несомненно. Но руководство Колледжа просто обязано знать, кто он. Чтобы из-за решётки не вылез. Жив будет — ему уже подарок. Потому что из-за него я мог бы сейчас сидеть в яме… Спасибо коллегам.

Что это?

Два тела, лежащих на земле, стали обретать форму — видимо, слизь их организм вырабатывал, только когда был жив. Сейчас уже местами была видна кожа, и чем дальше, тем больше — коричнево-зелёная, пупырчатая, и правда как у жаб. А здоровые — рост под метр восемьдесят, наверное, и силы соответствующей — как легко один свалил меня, а второй Лёху… Пальцы длинные, цепкие, что на руках, что на ногах. Форма человеческая — две руки, две ноги, голова вон проявилась, безволосая, с огромным ртом и глазами навыкате, сейчас закрытыми. Открытые рты, полные мелких, но острых зубов — такой укусит так укусит… Лёха мастер — у обоих дыры в головах, вокруг которых запёкшаяся чёрная масса, а ведь стрелял он, не видя толком, где у них голова! Ну и тело прострелено — тот, который хотел напасть на меня сзади, получил пулю точно в грудь.

Так. А это что?

— Вот, — отвлёк меня Андреев. — Смотри. Как он и говорил — рюкзак и сумка. Больше там ничего нет, — он, выбрав место посуше, поставил рюкзак, отстегнул клапан: — Да, шмот… Можешь проверить?

— Да, «особые свойства», — кивнул я, взглянув мельком: ауры предметов было обычными, от рюкзака ничем не «фонило». — А в сумке?

А вот и оно… Я вздрогнул, когда из наплечной сумки появилось несколько небольших флаконов — четыре с желтоватой жидкостью, остальные с зеленоватой. Колледжевские флаконы, те самые — даже аура-печать видна, не открывались. Вот, получается, оно — серьёзное богатство… Что сделает Лёха?

Андрееву тоже явно было не по себе. Если прикинуть, сейчас перед нами лежала стоимость пары личных машин, а то и с солидным довеском в виде хорошего оружия, например. Стукнуть меня по голове, а я и так как обморок, даже силу особо прилагать не надо — и всё, не было в тайнике ничего ценного…

Лёха засунул флаконы обратно в сумку, закрыл её и отдал мне:

— Держи, Матвеев. Я рюкзак потащу.

Я мысленно выдохнул… а потом понял: знал ведь Тихонов, что мой напарник и не подумает присвоить зелья. Как пить дать — знал. Потому и отправил нас, даже не раздумывая…

— Погодите, — очухался я, вспомнив, о чём думал несколько минут назад. — Посмотрите. Они точно не используют оружие?

Да, именно это и привлекло моё внимание: на уровне талии (или что там у них) один из болотников был опоясан лентой ткани, на которой сбоку болтались самые натуральные ножны с торчащей из них рукоятью!

— Нож, — коротко констатировал Андреев, отпуская рюкзак. — Однако…

Присев и косясь на оскаленную морду болотника, он вытянул нож из ножен грубой кожи, встал. Повертев, показал мне.

Нож был примерно сантиметров двадцать в длину и два-три в ширину, без какого-либо намёка на гарду, с деревянной рукояткой, почти до блеска отполированной за годы использования, и серым шероховатым лезвием, на вид больше напоминавшим камень, чем металл. Заточка с одной стороны, острый, даже трогать не надо — хотя следов от точила нет.

— Каменный? — спросил я то, о чем подумал в первую очередь.

— Вряд ли. Камень ломкий. Скорее всего, какой-то минерал, а может, старая железяка… Но ты смотри, цивилизуются твари! В инструктажах нет ни слова про ножи. Не пользуются оружием, и всё тут, полагаются на маскировку и силу… Нужен?

Я не сразу понял, что он про нож. Сообразив, пождал плечами:

— Да нет. Зачем?

Вместо ответа Лёха взмахнул рукой с ножом — и сухая ветка яблони в палец толщиной упала на землю.

— Острый. Погодь, — он наклонился к туше болотника, этим же ножом рассек пояс, снял ножны и, вогнав в них нож, подал мне рукояткой вперёд: — Возьми, Матвеев. Законный трофей. В конце концов, хорошую плюху ты ему прописал… я только так, законтролил.

— А вы?

— А у меня и так есть, — напарник хлопнул себя по правому голенищу, из-за которого торчала рукоять.

Ну ладно. Тем более, нож был как раз у того болотника, который получил пулю из автомата. Ага, «законтролил» он… Одной рукой на весу, из автомата, пусть и из укороченного, да ещё по цели, которая совсем рядом со мной — в стрельбе Андреев и правда мастер. Выходит, это и был тот, который наблюдал. Ну и вот так тебе, тварь болотная. Это тебе за то, что сбил меня с ног.

Я, беря пример, засунул нож за голенище сапога и просто сказал:

— Спасибо.

— На здоровье… Помоги рюкзак надеть.

Я придержал лямки, и рюкзак удобно устроился на плечах Андреева. Тот сделал шаг… и остановился.

— Погоди-ка, Матвеев. А это что ещё такое?

Я проследил за его взглядом: из-под туши того болотника, что нападал на Лёху, торчала… верёвка. Наклонился, потянул — нет, прижата плотно, но это обычная верёвка, свёрнутая в моток.

— Только не говори, что она тут лежит давно, — каким-то бесцветным голосом сказал напарник.

— Нет, — прямо сказал я. — Давно б сгнила. Новая…

— То есть, они принесли с собой не только нож, но и верёвку, — спокойно резюмировал Андреев. — А верёвка нужна для чего?

«Сушить бельё», почему-то пришла в голову идиотская мысль. Но вслух я сказал совсем другое:

— Что-то увязать?

— Или кого-то, — Андреев оглянулся, и от его взгляда мне стало не по себе. — Матвеев, похоже, мы и есть их добыча. Как минимум одного из нас они хотели связать и утащить с собой… а может, и обоих.

— Зачем? — я почувствовал, что мой голос дрожит. Ничего себе… а ведь Андреев вполне может оказаться прав. Необычные болотники, нож, верёвка…

— Жрать нечего — самый простой вариант, — сплюнул Лёха. — О чём первом и сказали. Выходит, они охотятся и на людей. Тебя вырубили, меня хотели связать… Может, потом и тебя тоже. Не учли только, что ты очухаешься и их приложишь…

— Обезоружили меня, не подумали, что колдун? — предположил я, явно ощущая озноб.

— Может быть… Мы же про них почти ничего не знаем. Нож вот, опять же… — и Лёха, словно скинув оцепенение, заторопился: — Давай, давай, валим отсюда, быстро! Думать будем уже потом…

Только ближе к ржавым воротам садоводств я понял, что мы оба почти бежим — набрали темп с перепугу. Ещё бы, не каждый день такое бывает. Постояли пару минут, отдышались, слушая, как шуршит бурьян под лёгким ветерком. Небо висело над головами, и казалось, что оно касается верхушек деревьев — всё такое же серое и хмурое. Ладно хоть, без дождя.

Осмотревшись, пошли дальше уже знакомым маршрутом. Напарник молчал, а я думал… Наконец не выдержал:

— А в садоводствах всегда так пусто?

— Нет, конечно, — буркнул Андреев. — Иногда изгои забредают, когда тепло. Как видишь, — он движением плеч встряхнул рюкзак, — и жулики из города хабар прячут… От Стены до садоводств не сильно близко, наблюдатели докладывают, если видят — дым там или ещё что. Будь сегодня отчёт, что там кто-то есть — нас бы не отправили вдвоём.

— Дали бы ещё кого?

Лёха помолчал. Потом хмыкнул:

— Скорее отправили бы в другой день…

Я шагал и размышлял.

А что, если болотники не ждали добычу, а пришли именно за нами? Но тогда главный вопрос — что им от нас было нужно? Или вопрос чуть более серьёзный: кто им был нужен? Лёха, или… я?

Потому что тогда вся цепочка сегодняшних событий, от сдавшего нам свою захоронку Аксёнова до пославшего нас в садоводства Тихонова, выглядит совсем иначе…

Глава 12

Окрестности Гидростроя, 18 апреля, вторник, после полудня

Поговорить на эту тему с Андреевым? Он Тихонова знает гораздо лучше, чем я. Можно попробовать.

Я ускорил шаг, чтобы не плестись за напарником, а идти бок о бок — не сразу, но удалось. Лёха шагал быстро, несмотря на объёмный рюкзак.

— Слушайте, а не могло быть так, что болотники поджидали именно нас? — спросил я как можно более нейтрально.

Напарник чуть замедлил шаг, взглянул на меня удивлённо. Помолчал.

— Вряд ли, — наконец сказал он. — Я бы тогда уж скорее бы сказал, что они ждали того, кто снимет ловушки на захоронке… но зачем? Шмот им не нужен, подействуют ли на них зелья — понятия не имею, делаются-то они для людей. — Он сделал паузу, широко перешагнул через промоину на дороге. — Можно, конечно, предположить, что они поджидали Аксёнова — например, знали, что он придёт. Тогда надо трясти его.

— А Тихонов не мог кому-то сказать? — решился я.

— Матвеич? — удивлённо посмотрел на меня Андреев. — Никогда. Отличный мужик, побольше бы таких.

Вижу, что не врёт, тут и колдуном не надо быть… Значит, замначальника, или кто он там, отпадает.

— Потрясём Аксёнова? — предложил я, сам удивляясь своей наглости.

Лёха коротко хохотнул:

— Проколбасило? Да, я бы после всего этого тоже пнул бы его пару раз… Но нельзя — самосуд. Хотя побеседовать с ним надо, когда барахло сдадим.

Вот, отлично. Глядишь, и всплывёт что. Можно будет, кстати, «порыв» использовать.

Или использовать его сейчас и попробовать задать один из главных вопросов? Пока диалог худо-бедно идёт? Только надо подвести к этому, чтобы не с бухты-барахты…

— Леночка бы не одобрила, — сказал я вслух. — Она считает, что силой ничего не решить…

— Подружка? — без особого интереса спросил Лёха.

— Учимся вместе. Перед командировкой хотел с ней в кафе сходить, но… не получилось.

— Бывает, — пожал плечами напарник.

— А у вас есть подруга? — не меняя тона, спросил я — и метнул «порыв». Заряжен он был на «сказать правду».

— Нет, — просто ответил Андреев, не сбиваясь с шага. — Я вообще плохо с людьми схожусь. Может, была раньше… Я ж ничего не помню до того момента, как сюда попал. Так-то я уже почти три года тут…

Мельком взглянул на него — судя по ауре, не врёт. М-да… не сработал «порыв». Хотя… может, как раз сработал — остальное-то он рассказал. Чётко подтвердил всё, что рассказывал о нём Власов. Даже о том, что с людьми плохо сходится.

Почему про Любовь не рассказал? Может, не считает её именно что «подругой»? У старшего поколения свои закидоны, иногда мне кажется, что мы и говорим на разных языках. А Андреев — вдобавок из «провалившихся», то есть пришёл сюда совсем из другого мира. Но смотри-ка, адаптировался, работает… Если не знать — и не скажешь, что у него когда-то была совсем другая жизнь.

— Жук ты, Матвеев, — вдруг улыбнулся напарник. — Как меня на разговор развёл… Колдуешь?

— Колдую, но в мозги залезать не умею, — подавив мгновенный испуг (догадался!), я навесил на лицо самую обаятельную улыбку. — Иногда жаль…

Догадается, что вру? Хотя, так-то, не вру, если разобраться. Но опытный опер смотрит не ауру — он следит за интонациями, реакцией, моторикой… Будем надеяться, что ничего не заметил.

— Да, при допросе пригодилось бы, — пробурчал Андреев, и я выдохнул. Проскочил. Хотя он прав — трясти Аксёнова сегодня придётся уже без моей способности…

— А вы как сюда попали? — ну что, «порыв» потрачен, но никто не мешает задать вопрос просто из любопытства.

— Не помню, — не сразу, но всё же ответил Лёха. — Помню только какую-то станцию, много старых вагонов… Даже не уверен, здесь это или где-то ещё. Очнулся только у КПП, когда к Стене вышел.

Так. В общем, сейчас про то, как он прошёл Промзону, расспрашивать бесполезно… Ну ладно, время у меня ещё есть, побережём до следующего «порыва». Но надо бы узнать, какая станция есть к северу от Гидростроя, и явно недалеко — это вполне может тоже оказаться ключиком. Нелюдимый Андреев пошёл на контакт — это уже немало, да и без того есть что доложить Власову.

Найденное мы сдавали Байкову в присутствии Тихонова, и полковник, коротко пожав нам руки, при нас убрал сумку с флаконами в служебный сейф. А вот рюкзак потом передал молодому сотруднику, который с ним и ушёл…

— Молодцы, парни, — просто сказал начальник. — То, что нашли — большое подспорье… Останется для наших ребят — мало ли что. Мэрия и так переживёт. Так что никому ни слова, лады? Премия будет, обоим. Сегодня же выпишу, внепланово. Тебе, Матвеев — характеристика для твоего начальства.

— А Аксёнов? — не выдержал я.

— Ну у вас явно к нему есть вопросы. Поговорите, только не бейте. Сегодня должен быть транспорт с Вокзального — отправим с ними, ваши разберутся…

Аксёнова бить ногами не пришлось. Когда мы, сдав трофеи, спустились к камерам и внешне безучастный дежурный открыл нам ячейку, в которой сидел «кровавый колдун», Андреев сказал короткую речь, в которой приличными были разве что предлоги, да и то не все — я и не думал, что матом можно не ругаться, а разговаривать. У Аксёнова случилась истерика — Лёха вроде и не угрожал ему, просто держал на виду вынутый из-за голенища нож, гораздо более серьёзный, чем тот, что мы отобрали у болотника, и сделал несколько движений, которые можно было истолковать по-всякому. Будь я на месте Аксёнова, уже распрощался бы и с глазами, и с ушами, хотя напарник даже ни разу не коснулся его лезвием.

Мне было ничуть не жаль колдуна. Убийца и мразь, что ещё сказать… Но сейчас, когда ничего не мешало, в его ауре я видел жуткий страх.

— Нет, не знали, никто не знал! — визжал он. — Моя захоронка, только моя! Может, следили, но тогда и вынесли бы всё давно уже! Зуб даю, никто туда не должен был прийти! Я раньше чем к выходным туда не собирался!

Лёха заковыристо выразился на тему того, что зубы Аксёнову и так уже не принадлежат и мы можем забрать их хоть все — и мельком взглянул на меня. Я легонько качнул головой, как и договаривались — Аксёнов не врал, хотя и был дико напуган. А жаль — одна из версий лопнула. Хотя, кто знает — может, и правда оголодавшие болотники просто решили отведать человечинки… Фу. Меня аж передёрнуло.

В верхний коридор я вернулся с облегчением. Переглянулся с Андреевым — тот развёл руками:

— Ну что, других версий нет… Пошли в кабинет.

— Писать отчёт?

— Да. Но только о шмоте. Никаких сумок. Шмот пойдёт как вещдок, и на проверку, не было ли что украдено… Так. Пойдём-ка для начала перекусим.

В «Сказке» было людно — самый разгар дня, а сюда, судя по всему, ходит и мэрия, да и из местного Анклава наверняка забегают, благо он напротив — но мы, уже стоя с подносами, увидели освободившийся столик и рванули к нему.

— М-да, после такого утречка я б и от пива не отказался, — пробурчал Андреев, отставляя в сторону стакан с компотом и придвигая к себе овощной салат. — Но до вечера не стоит… Ты как?

— Я не пью. Из наших алкоголь никто не пьёт. В нашем кафе есть кое-что, но его только там продают.

— Правильно, и не надо. Ты молодой. Хотя… далеко пойдёшь, Матвеев, Ленка была права, — подмигнул он, явно намекая на первую встречу в «Триаде».

Мы принялись за еду. Готовят в «Сказке» хорошо, вот только эта толпа… Хорошо хоть столик на двоих, без посторонних — хотя некоторые, я вижу, приходят компаниями и просто сдвигают столы, чтобы сесть вместе. Попасть бы с Андреевым в «Триаду» — там у него, вполне возможно, язык развяжется… но напрашиваться не стоит, я и так сегодня слишком сильно «влез на его территорию», как говорит наш колледжевский спец по человеческой психологии. Надо было мне посерьёзнее относиться к его лекциям, кстати… Учту на будущее.

Но вообще, не стоит жаловаться — первая половина дня сегодня была напряжённой, но удачной.

Ем я быстро — наверное, сказывается привычка питаться в столовках. Ну а как ещё? Общага там, общага тут… иногда Колледж учеников переводит «на казарменное положение» — тогда и ночуем в его стенах. Готовить, конечно, худо-бедно умею, но лень.

Доев, я выпил компот и оглянулся по сторонам. Андреев ел не торопясь, основательно, перемежая пюре салатом. А он ведь тоже, скорее всего, чаще ест в столовых, подумал я. Был я у него дома — вряд ли он там готовит что-то серьёзнее яичницы с колбасой… Но — ест обстоятельно.

Подумав, я вытащил из-за голенища трофейный нож. В общем-то, можно использовать его и как столовый — конечно, для мягких котлет и здешнего туповатого ножа хватает, а вот порезать что-то серьёзнее — этот лучше. Только сначала, конечно, помыть его надо… и хорошенько. Кто знает, куда его втыкали эти лягухи.

Я сосредоточился: нет, ауры у ножа нет. Материал обычный, без «особых свойств», хотя даже на столовые ножи иногда накладывают простенькое колдовство — например, чтобы не тупились. Ну, а что я хотел от болотников? Может, они его сами и сделали, там, у себя… в болоте, или где там они живут. За Гидростроем есть обширные озёра, куда комбинат в давние времена что-то сбрасывал — их называют Отстойниками. Вблизи их ни разу не видел и не хочу — говорят, там ещё покруче, чем на нашем Болоте… Может, наши склизкие друзья как раз оттуда? На Болоте они ни разу не встречались, я бы знал. Не уживаются, выходит, с тамошними водяными.

В общем, нож неплохой, хотя до Лёхиного, конечно, не дотягивает. Но мне боевой нож и не нужен — рукопашному бою я не обучен, с колдовством как-то проще. А вот для бытовых дел пригодится, тем более, что ножи тут таскают при себе многие, и чаще на поясе, а не за голенищем…

Я убрал нож, а тут и Андреев сдвинул тарелки:

— Любуешься? Собирай посуду, пошли…

Глава 13

Окрестности Гидростроя, 18 апреля, вторник, вторая половина дня

— Ты, Матвеев, когда попадаешь за город — нос не вороти, подбирай интересное барахлишко, если тебе, конечно, твоё колдовское чутьё не говорит, что оно нехорошее, — сказал Лёха, когда мы вышли на улицу. — Лишним не бывает… Ты чего из автомата сам не пальнул, он же у тебя в руках был?

Вот как. Андреев и понятия не имеет, что колдуны не могут пользоваться сложной техникой! Как всё запущено…

— Осечка была бы всё равно, — пояснил я. — У колдунов всегда так. Внутренняя энергия не даёт использовать. Я и машину водить не могу.

— Ах, вот оно что… — удивлённо осёкся Лёха. — Хм, ну может быть… Ну ладно, ты и так справился, молодец, — мне показалось, что напарник поначалу хотел хлопнуть меня по плечу, но сдержался. — Но увидишь бесхозный ствол за городом — забери. Сдашь в мэрию — хоть немного, но заработаешь. На пожрать хватит.

Ну да, такое и у нас в Вокзальном практикуется. На КПП на такое оружие ставят колдовскую пломбу, чтобы из него не стреляли, пока Управа его не зарегистрирует. Правда, уж не знаю, много ли оружия приходит в город «со стороны»? Его и так хватает — судя по тому, что я слышал, ещё сразу после войны, той самой, с которой всё и началось, распотрошили какие-то склады в воинских частях — а потому оружия много, у каждого второго точно есть хотя бы пистолет.

— Хорошие ножи тоже в цене, — продолжал напарник. — Их и регистрировать не надо. Даже если постоянно не пользуешься — пусть будет, ту же колбасу порезать… Чего нож смотрел, колдовство искал?

Вот сразу видно хорошего опера. Без единого вопроса сделал правильные выводы.

— Ага. Но его нету. Просто нож.

— Я тебе так скажу, Матвеев: чтобы пырнуть человека, колдовской нож и не нужен. Обычного хватит. Вот против нечисти лучше бы посеребрённый, но они дорогущие. Ребятам из сил самообороны, которые на КПП и за Стеной работают, выдают казённые, а нам, в безопасности, не положено.

— А много нечисти встречается? — полюбопытствовал я.

— В городе — нет. Если нечисть в городе — это, считай, катастрофа, всех на уши поднимут. А за Стеной встречается иногда, и самая разная… Даже в Промзону забредают, или в эти вот садоводства.

Эх, какая возможность — раскачать бы сейчас тему про Промзону! Но незачем — Лёха уже прямо сказал, что ничего не помнит, так что упорствовать нельзя. Точнее — незачем, лучше уж потом к этой теме вернуться.

— И какая именно нечисть? — не удержался я.

— Оборотни бывают, но эти умные, близко к стене не подходят. Визгуны встречались, от визга кровь из ушей идёт. Кровососы попадаются, но эти трусливые, от них больше в деревнях страдают, когда они на животину набрасываются… Да разные есть.

— А в реке?

— В реке нет. Там русалки живут. Ты что, не слышал? Русалки же как раз живут на порогах…

Я удивлённо посмотрел на напарника и понял, что тот откровенно ржёт надо мной. Ну ладно, припомню… потом.

За болтовнёй мы дошли до отделения милиции. Я было удивился, заметив, что у входа стоят две машины с символикой Вокзального на дверцах — джип с пулемётом и фургончик-«буханка», но потом увидел, как вынесли на носилках Аксёнова.

Ну что, могу записать себе плюсик — «кровавый колдун» едет в Вокзальный. Может, хоть по такому поводу ко мне наконец-то пришлют связного? Мне есть что ему рассказать.

Вторая половина дня выдалась спокойной. Мы писали отчёт, потом меня вызвали к экспертам, и я лопатил вместе с ними вещи, принесённые нами из садоводств: пришлось проводить анализ, какие «особые свойства» есть у предметов. Ну тут ничего сложного, работа, которая у нас в Колледже считается бытовой, наравне с заправкой плиток для готовки и тому подобного. Но новым коллегам понравилось — я явно экономил им кучу времени. Спрашивается — почему они не ввели должность штатного колдуна? Но, видимо, не хотят — то ли сам Байков, то ли мэрия, которой он подчиняется… «Старики» привыкли работать по-старинке.

Поев после работы всё в той же столовке, — ну а что делать! — я пошёл в общагу. Тут меня ждал сюрприз: дежурная сообщила, что ключ от комнаты уже забрали. Выходит — сосед вернулся.

Дверь мне на стук открыл чернявый парень лет 20 с небольшим, на котором были только треники и тапки:

— Тебе кого?

— Я тут живу, вообще-то.

— А, извини, — парень заулыбался. — Я тоже.

Пропустив меня в комнату, он протянул руку:

— Стас Кириллов, силы безопасности, практикант.

Я еле сдержал улыбку:

— Влад Матвеев, оттуда же и тоже практикант.

— О, круто, — хохотнул Стас. — Тебя к кому прикрепили?

— К Андрееву.

Сосед сморщился так, будто съел пригоршню клюквы:

— Не повезло… С ним никто не уживается. А я с Авдеевым, мы только сегодня с Ладоги вернулись. Наш объект туда сбежавши был…

Сосед мой — точно не колдун, это я ещё по его вещам понял. Сказать ему? Надо сказать, меньше непонимания будет. Глядишь, этот Кириллов что-нибудь интересное расскажет.

— А я из Вокзального, из Колледжа, — по-простому, как бы не придавая значения, сказал я, стягивая сапоги. — Меня на две недели на практику. А потом обратно. А ты на постоянную работу?

— Погоди, не понял, — протянул Стас, игнорируя мой вопрос. — Ты что, колдун, что ли?

— Ну да.

— Круто. Ещё не встречался с вашей братией. Отлично, расскажешь…

Не, Стас, это ты мне расскажешь. Очень удачно сложилось — молодой, любит поболтать, не исключено, что знает здешние тонкости… На часть моих вопросов он точно ответит. Надо налаживать отношения. Жаль, что «порыв» потратил, ну да ладно, никуда он от меня не убежит… Как говорил Власов — будем тренировать «социалку».

— Расскажу, — сказал я вслух. — У тебя чайник, кстати, есть? Я печенья купил.

— И чайник есть, и что покрепче есть, — подмигнул Стас. — Давай, располагайся, чего-нибудь придумаем на вечер…

Сидели мы долго, утихомирились ближе к полуночи — хотя, конечно, без горячительного. Думаю, мне ещё не раз придётся объяснять, что колдуны не пьют спиртное… Я бы, в принципе, не отказался от «энергетика», но где ж его тут взять!

Разговор, тем не менее, шёл хорошо. Стас явно обрадовался новому человеку — и так уже вижу, что поговорить он любит, а тут новые уши, которые готовы его выслушать…

Сам я рассказывал мало, в основном то, что и так все знают — про рутинную работу, заправку плиток и холодильников, сопровождение работ… А вот слушал в оба уха. Собеседник мой особых тайн не рассказывал — а может, и не знал, но вот некая картина того, как живёт Гидрострой, у меня сложилась. Пригодится.

Как бы между делом поинтересовался — а что интересного есть к северу от Гидростроя? И, помимо рассказа о брошенных деревнях — причём у меня создалось ощущение, что Стас сам там и не бывал, а просто пересказывает услышанное, — выяснилось: к северу, примерно километрах в трёх, есть железнодорожная станция Северные Ворота. Никакие поезда, конечно, никуда не ходят, но добраться туда можно, хотя, по словам Стаса, делать там нечего — всё заброшено, да и звери забредают…

Ну что, уже кое-какая информация. Мог Андреев прийти оттуда? Вполне мог. Есть ли другие станции в том направлении — кто знает. Теперь, когда знаю хотя бы название, можно расспрашивать других более предметно. Да, и Лёху тоже.

Воистину, любитель поговорить — находка для того, кто готов слушать.

Уже перед сном, когда собирался идти чистить зубы, я вспомнил про нож. Вымыть надо сразу, вдруг завтра нужно будет что-то порезать, тот же хлеб. Захватив трофей вместе с умывальными принадлежностями, я бросил его на раковину, умылся, попутно оценив в плохоньком зеркале над раковиной синяки под глазами, почистил зубы и, намылив тряпочку, стал драить лезвие. С ножа уже бежала абсолютно чистая вода, когда я случайно задел им по пальцу левой руки. Блин!

Сунув царапину под холодную воду, чтобы быстрее остановить кровь — лезвие всё же исключительно острое, — я потянулся, чтобы положить нож… и увидел, как за остриём, на котором виднелась капля крови, потянулся светлый след, словно нож резал воздух, будто тот твёрдый…

Глава 14

Гидрострой, 19 апреля, среда, утро

Я опять проснулся до будильника и долго лежал, изучая потолок. Стас похрапывал на кровати.

Нож. Что это было?

Вчера я разбираться не стал — не стоит браться за подобное уставшим. Убедился, что кровь не идёт, сполоснул нож, прошёлся и по нему, и по пальцу дезинфицирующим колдовством и убрал клинок в ножны. Отложим до спокойной обстановки: в конце концов нож — это просто предмет, из ножен он сам не выскочит и на меня не набросится.

Покосившись на Стаса, взял нож в руки. Ещё раз проверил — нет колдовства ни на ноже, ни на ножнах. Конечно, есть вероятность того, что я вчера просто был уставшим, но… сомневаюсь, что дело в этом. Значит, остаётся всего один вариант: материал ножа как-то взаимодействует с кровью.

Тут тоже есть много вариантов. Есть кровь моя — я колдун. Кровь Стаса, к примеру — он колдуном никогда не был. Кровь Андреева — он «провалившийся». Нож отреагирует на любую, или только на мою?

Думаю, предлагать Андрееву опробовать нож не стоит — мы не настолько близки, да и он ценен для Колледжа, рисковать нельзя. Стаса пока на помощь тоже звать не стоит, но это уже теплее. В общем, нужно посмотреть, как нож реагирует на мою кровь, а потом можно и за других приниматься…

Но — не сейчас. Впереди рабочий день. Вот вечером — можно. Если, конечно, день будет менее диким…

Кстати, а из чего всё же сделан нож? В милиции могут быть эксперты — можно спросить, почему нет? Нормальное, здоровое любопытство. Вот хлеб резать этим ножом, пожалуй, не стоит — по крайней мере, пока не пойму, что это за эффект…

Вздохнув, я вылез из-под шерстяного одеяла, поёжился от утренней прохлады и пошёл умываться.

На работу мы со Стасом пришли вдвоём — на самом деле, вдвоём веселее. Парень он хороший, без закидонов, совершенно простой — с ним легко. Даже как-то врать ему неохота — но, увы, по мелочи всё равно придётся…

Андреев был уже в зале для планёрок — привстав со стула, молча пожал мне руку. Как я понимаю, для него это уже много — значит, вчерашний день в плане сближения с напарником явно не прошёл зря.

Планёрку проводил Тихонов — видимо, полковник занят. Выдав задания, глянул на нас с Андреевым:

— Так, колдовская группа… Для вас на сегодня ничего по профилю нет, так что бросаем вас на самый тяжёлый участок.

— Опять за город? — демонстративно поморщился Лёха.

— Хуже, — откровенно ухмыльнулся Тихонов. — У Осипова опять обострение, сходите к нему.

— Нееет, — прикрыл глаза напарник. Кто-то заржал.

— Тихо, — прикрикнул начальник. — Алексей, сам понимаешь, Петрович — человек заслуженный, игнорировать не можем. Отреагируйте, ну посидите с ним полчасика, а там видно будет…

— Матвеич, ну ты понимаешь, что ему не мы нужны, а доктор? — поднял на Тихонова глаза Андреев.

— Понимаю. Доктор уже был. Шлифаните за ним, ну и на месяц мы о Петровиче не услышим… Давайте, считай, что это вам отдых, никуда лезть не надо.

— Сочувствую, — кто-то из коллег мимоходом похлопал Лёху по плечу — того аж передёрнуло. Что ж за Осипов такой?

Наверное, мой вопрос слишком явно был написан у меня на лице, потому что, когда почти все разошлись, Андреев, вставая, пояснил:

— Это бывший сотрудник. Ещё из довоенных, ему сейчас сильно за 70. Давно на пенсии.

— И что с ним не так? — не выдержал я, хотя Лёха явно не закончил мысль.

Андреев зыркнул на меня и продолжил, только когда мы уже выходили в коридор:

— Примерно раз в месяц у него сносит крышу. Иногда реже, если повезёт. Названивает, жалуется на соседей — дескать, те по ночам по его квартире ходят, дверьми хлопают, в кладовку лезут, короче — жить мешают.

— У него и телефон есть? А что соседи?

— Соседи — приличные люди, работают, дома только по вечерам бывают, о нём ни сном ни духом. Случай не первый, всех проверили давно. Говорю же, к Петровичу доктора надо.Телефон ему оставили по старой памяти, вот он и старается — звонит всё дежурному, тот медиков вызывает. Петрович на месяц-другой утихомиривается, а там опять всё по новой… — Лёха зло сплюнул в урну. Ну да, ему явно не улыбается идти к склочному старику, при его-то нелюдимости… Ещё хорошо, что меня теперь не посылает подальше.

— Сходим, поговорим? — осторожно спросил я.

— Конечно, сходим и поговорим, — напарник вздохнул так, словно вознамерился меня сдуть. — Задание дали — надо выполнять… Только потом я по пиву вдарю, что бы ни сказал шеф.

Мы вышли на улицу. День обещал быть погожим — потеплело, вчерашние тучки растянуло, небо радовало ярко-голубой прозрачностью, вовсю сияло солнце, над домами висел блёклый полукруг убывающей луны. Я не стал застёгивать куртку — кажется, впервые в этом году всерьёз повеяло весной.

— Далеко идти?

— Нет, через улицу, — Андреев шагал нахохлившись, сунув руки в карманы. М-да, испортил ему с утра Тихонов настроение… Мне-то всё равно, я этого Петровича и не видел ни разу.

Мы вышли на Калинина, которая служила чем-то вроде границы между застройками — с одной стороны массивные, когда-то жёлтые «сталинки», считавшиеся элитным жильём, с другой — традиционные для Гидростроя серые кирпичные «хрущёвки», вроде той, в какой жил сам Андреев. Квартиры, скорее всего, казённые — ну раз пенсионер «свой» настолько, что к нему персонально посылают наряд, неудивительно, что живёт в отдельной квартире…

Дверь в квартире на третьем этаже открыли почти мгновенно — такое впечатление, что хозяин стоял прямо у двери, только и ожидая стука: невысокий, но коренастый, морщинистый, с седой шевелюрой, глубоко посаженными глазами и кустистыми бровями. Одет, несмотря на то, что дома, в рубашку — правда, с трениками. В руке клюка с загнутым концом.

— А, это ты, Лёша, — проскрипел Осипов. — Заходи. Не разувайся, понимаю, что на службе. Кто это с тобой?

— Практикант, — коротко пояснил Андреев, не вдаваясь в подробности.

— Хорошо… Не люблю чужих людей, ты знаешь.

— Знаю, знаю, Степан Петрович… — напарник посторонился, и дед закрыл дверь на два замка, не забыв накинуть и цепочку. Да, баррикадируется он по полной, разве что палкой не подпёр — сразу ясно, что посторонний сюда вряд ли зайдёт.

— Вот я и спрашиваю, Лёша, сколько это будет продолжаться? — Осипов, покряхтывая, устроился на диване — старом, под стать ему самому, покрытом выцветшим покрывалом.

— А когда это началось? — спросил я чисто машинально и, увидев лицо Андреева, который при этом стоял к хозяину спиной, тут же пожалел о сказанном. Впрочем, дед отреагировал нормально:

— Да почитай, уж года два.

— А переехать не думали? Раз соседи такие… неуёмные?

Осипов посмотрел на меня так, словно хотел взглядом прожечь насквозь, и пристукнул клюкой по полу:

— Я тут полвека живу, ещё не хватало, чтобы какие-то уроды меня отсюда выжили! Лёша, — обратился он к моему напарнику, — ты кого привёл? Чего он меня учить будет?

М-да, ну всё понятно. Неудивительно, что сюда никто идти не жаждет. Дед явно всегда при своём мнении…

— Я и говорю — заберите их, соседей этих, и всего делов! — вещал между тем Осипов. — Пусть посидят недельку в обезьяннике — сразу поймут, что нечего людей доводить…

Андреев в ответ успокаивающим тоном говорил что-то малозначительное — явно не в первый раз, а я тем временем осматривался.

Стандартная однушка — комната, кухня, коридор, в котором и вдвоём не поместиться, и кладовка. Темновато. Кроме дивана, в комнате старомодный сервант, книжный шкаф, стол у окна и высокий, узкий платяной шкаф. Двери везде есть, старые и рассохшиеся, давно не крашеные, скорее всего скрипучие. Занавесок нет, окна давно не мытые, выходят во двор. Что это нам даёт? Да ничего.

Я остановился у окна, посмотрел наружу.

А ничего ли?

Раз в месяц, иногда реже… При намертво закрытой двери. Даже если предположить, что меж квартирами есть дверь в стене — ерунда, тут всего одна общая стена, и у неё стоит сервант. А он стоит намертво, его не сдвинешь так, чтобы незаметно поставить обратно.

Чудес не бывает.

Встав спиной к окну, я сосредоточился…

Следов колдовства не видно. Но зато видно кое-что другое… Вот не думал, что увижу это когда-нибудь своими глазами — уж точно не так скоро.

— Алексей, а может быть, Степану Петровичу нужно прогуляться? — бесцеремонно вклинился я в разговор напарника с пенсионером. — Ну там на лавочке посидеть во дворе, воздухом подышать?

Я увидел, как темнеют глаза напарника, и сделал умоляющее лицо прежде, чем хозяин квартиры тоже посмотрел в мою сторону. К чести Лёхи, он отреагировал сразу:

— А правда, Степан Петрович, прогуляемся? А Матвеев пока квартиру осмотрит, стены и всё такое. Он у нас… эксперт.

Последнее слово прозвучало с явной издёвкой, но Андреев и сам скорее всего не понял, насколько он оказался прав. Да, в чём-то и я эксперт.

Осипов заупирался, Лёха начал уговаривать и, надо сказать, преуспел — не прошло и двадцати минут, как за ними захлопнулась дверь, и я остался в квартире один. Зажег «светляка», и сразу стало намного светлее.

Так.

Что мне искать?

Несомненно, Осипова изводят не соседи. Это призрак, и призрак мстительный.

Почему именно призрак? Потому, что я не прогуливал занятия и отлично помню теорию. Убывающая луна — раз, они появляются только при убывающей луне. Чистое небо, луна видна — два. Периодичность, примерно раз в месяц — три. С поправкой, конечно — когда небо затянуто тучами или когда луна смотрит не в окна, призрак в квартире вряд ли появится. Сейчас-то она вообще прямо напротив окон висит, отлично видно — значит, и прошлой ночью было подобное. Четвёртое — желтоватая дымка, видная при попытке обнаружить колдовство. Как раз эманации призрака, причём вцепившегося в это место очень качественно. Года два? Призрак обосновался здесь всерьёз.

Против всего одно — призраки не появляются в городских стенах. Но… есть и своё «но». Призрак — элемент неупокоенной энергии, а в городах такого не бывает — все тела утилизируются по всем правилам. У нас в Вокзальном точно, в Гидрострое наверняка тоже. Вот за Стеной неупокоенные могут быть в количестве — те же изгои вполне способны бросить тело, хоть из своих, хоть жертву…

Значит, искать надо неупокоенные останки, и искать надо именно по квартире. Вряд ли это целый скелет — много и не надо, две-три кости. А вот найдя их, можно будет сделать вывод, кто их подкинул пару лет назад…

Конечно, лучше бы обыск по всем правилам, с Лёхой, но Осипов вряд ли даст его провести, с учётом всего, что я о нём уже услышал — а значит, придётся действовать в одиночку. Интересно, сколько времени мне даст напарник? Главное сейчас — понять, куда хозяин квартиры точно не заглядывал года два и вряд ли заглянет в ближайшее время…

Под половицами? Идеальный вариант, но сомнительно — тот, кто подкинул кости, вряд ли разбирал полы. Хозяин квартиры имеет милицейское прошлое, а значит, отлично подмечает детали. Старый — не значит, что маразматик. Наоборот, с возрастом всё это обостряется, как рассказывал наш психолог на лекциях по общению со старшим поколением… Значит — ищем сравнительно легкодоступное место.

Плинтусы отпадают — отдирать, потом ставить обратно… Дверные косяки — тоже. Карниз для штор? Мимо, он тут узенький, без декоративной панели. Значит — шкаф и кладовка, причём вряд ли глубоко. Ещё можно заглянуть под ванну, скорее всего дед туда лет 20 не лазал и ещё столько же не полезет…

Я начал осмотр. Проклятая дымка висела по всей квартире — я-то поначалу надеялся, что где-то она будет более концентрированной, но нет. Ну правильно, призрак уже сколько тут бродит…

Начал с верхних поверхностей, чуть не навернувшись с хлипкого стула — пусто, только пыль. Бегло просмотрел содержимое платяного шкафа — одно бельё, но видно, что им пользуются. Книжный шкаф чист, хозяин явно читает постоянно — тут он моментально найдёт что-то постороннее. В кладовке — какой-то инструмент, ящички с деталями, поддон с проросшей картошкой… Покопался в поддоне — конечно же, ничего нет.

Так, ванная комната. Тут меня ждало разочарование — под ванной мусора нет, только тазик, всё отлично просматривается. Над унитазом проём закрыт фанерой и заколочен — я подёргал панель и убедился, что стоит она намертво. Ёлки-палки, неужели я ошибся?

Так. Что это над ванной? Вентиляция. Привстав на край ванной, потянулся, подёргал решётку — нет, тоже стоит плотно, видно, что побелена сверху.

Ё-моё, как так? Или я что-то упустил?

Думай, Владька, думай.

Так, ещё кухня. Оп-па… А тут тоже есть вентиляция, и я даже отсюда вижу, что вставная решётка поставлена довольно небрежно…

Я вытащил из-под кухонного стола древний, но крепкий табурет, придвинул его поближе, подвесил «светляка» напротив решётки…

Через пару минут я уже рассматривал найдённое: старый, пожелтевший от времени осколок берцовой кости, половина челюсти с остатками зубов и ещё какая-то плоская кость, вероятно — тоже от черепа. Ну что, есть с чем поработать…

Ключ в дверях!

Я, недолго думая, сдёрнул с кухонной батареи сушащуюся на ней тряпицу, быстро завернул в неё найденное и сунул свёрток в сумку. Одним прыжком метнулся в комнату и состроил на лице задумчивое выражение.

— Ну что, практикант, нашёл что? — первым делом поинтересовался Осипов, ещё даже не разувшись и топчась в прихожей.

— Да, Степан Петрович, — уверенно сказал я. — Обязательно позвоните завтра, будут соседи мешать или нет, хорошо? А нам идти пора, дела.

И, проскользнув мимо удивлённого Андреева, выскочил на лестницу. Тому ничего не оставалось, как распрощаться и последовать за мной.

— Может, пояснишь, Матвеев? — первым делом спросил он, едва мы вышли на улицу, и я заметил, что в руке у него неоткрытая бутылка пива — видимо, они с Осиповым сходили в магазин. — А то уже хочется дать тебе хороший подзатыльник…

— Не надо, — максимально открыто улыбнулся я. — Пойдёмте куда-нибудь, где хозяин из окна не увидит…

Мы дошли до соседнего дома и расположились на старой, рассохшейся скамейке. Я выложил свою «добычу» и кратко рассказал теорию.

Андреев слушал очень внимательно. Обернулся, посмотрел на луну, уже висевшую гораздо правее и ниже. Повертел с руках осколок челюсти, вытер пальцы о штаны. Потом резким движением сковырнул пробку бутылки о край скамьи и сделал большой глоток.

— Я свихнусь с тобой, Матвеев, — наконец сказал он. — Третий день такие развлечения… Ты уверен?

— Теперь уже абсолютно. Предлагаю проверить ночью, когда взойдёт луна.

— Думаешь, призрак придёт не туда, где он был, а туда, где кости?

— Уверен.

— И где ты их собираешься хранить?

Только тут до меня дошло. Останки того, кто стал призраком — не та штука, которую можно бросить на улице или убрать в ящик стола. Осипов, старый милиционер, имеет странную смесь весьма крепких нервов и при этом, увы, разболтанной психики, раз списал всё на происки соседей. Другой человек при виде призрака может и в обморок хлопнуться. То есть, нужно провернуть всё именно этой ночью, а потом утилизировать останки. Можно, конечно, утилизировать их прямо сейчас — у меня специализация на лёд, но огонь я тоже обеспечить смогу, хоть и не так хорошо, — но тогда мы не получим доказательств.

Андреев, наблюдая за мной, попивал пиво и откровенно ржал:

— Да не бзди. Пошли, у меня в эконом-гостинице друзья есть, я там раньше охранником работал. Сдадут номер по дешёвке, у них до выходных всё равно большинство свободно, народ только к рынку номера разбирает…

Поднявшись, мы пошли по двору — точнее, Андреев пошёл, а я плёлся за ним. Странное ощущение — вроде и дело почти раскрыл, а о предосторожностях не подумал. Эх, учиться мне ещё и учиться…

Лёха тормознул, обернулся ко мне:

— Чего скис, Владька? Молодец, всё правильно сделал. Если ты избавишь нас от визитов к Осипову, — он коротко хохотнул, — тебе весь отдел проставится!

Я не сразу понял, что Андреев впервые назвал меня по имени…

Глава 15

Гидрострой, 19 апреля, среда, день

В гостинице Андреев договорился быстро — пожилой вахтёр его явно знал, а потому и комнату дал именно ту, что просил напарник, и денег взял совсем немного, и в журнал вписывать ничего не стал — обычно во всех гостиницах, не только в этой, всех посетителей записывают. Выдал ключ, заодно сообщив, что гостиница полупустая.

— Вас что, с квартир выгнали? — поинтересовался он у Лёхи, при этом начисто игнорируя меня.

— Не, Андреич, надо кое-что проверить, прежде чем докладывать — не на улице же, на нейтральной территории лучше, — деловито пояснил напарник.

— Что проверять-то будете?

— Призраков вызывать, — хохотнул Лёха.

— Идиот, — беззлобно ругнулся вахтёр. — Не хочешь говорить — не надо, мне-то что…

— Не злись, Андреич. Придём, короче, вечером, там темнота нужна. Пошли, напарник, глянем комнату…

Я не сразу сообразил, что вахтёр и деньги, скорее всего, взял «мимо кассы». Подзаработал, хоть и немного. Интересно, часто он так «подрабатывает»? Нарвётся ведь рано или поздно.

В комнате Лёха, оглядевшись, запихал свёрток с костями за батарею отопления, пояснив:

— Не надо на видном месте оставлять. Лаврешов, конечно, про призраков не поверил, но может заглянуть, посмотреть комнату, пока нас нет — мужик любопытный, прямо как кошка… Да и запасные ключи от всех комнат на вахте есть.

— А дальше что?

— А дальше — вернёмся к ночи, а там тебе и карты в руки. Надеюсь — погода не испортится, луна будет… — Он на секунду остановился перед высоким и узким зеркалом, висящим на стене, взбил рукой свою короткую стрижку, поморщился.

— Что-то не так? — машинально спросил я.

— Не люблю зеркала, особенно большие, — рассеянно сказал напарник. — Пошли.

Да, точно, у него в квартире я зеркала тоже не увидел. Небольшое, может, и есть в ванной — он же где-то бреется, — а вот нормального нет. С чего он так, интересно? Спросить? Ну, про квартиру точно не стоит — подруга явно не сказала ему, что я там был, а про зеркала… Ладно, не буду — но возьму на заметку. Хотя причина нелюбви может быть ну вообще любая — а если учесть, что он из «провалившихся», она может быть родом из другого мира, которого я не знаю или не пойму. Множественность миров — штука сложная.

Зайдя перекусить, мы вернулись в свой рабочий кабинет, и я вспомнил, что хотел сделать. Уточнив у Лёхи, где найти эксперта, я застал нужного мне человека в одном из кабинетов первого этажа — это оказался тот самый Андрюха, который снимал у меня отпечатки пальцев в первый день. На этот раз он, сидя за столом, под довольно мощной лампой рассматривал какой-то нож со следами запёкшейся крови, попутно что-то записывая.

— Можно? — спросил я.

— А, колдун… Давай, заходи. Ну что, как с Лёхой работается?

Вопрос явно прозвучал язвительно, и я не без удовольствия сказал:

— Да вполне нормально.

— Да? Ну либо ты пофигист, либо философ… Чего хотел-то?

— Да вот, нож нашли, — прямо сказал я. — Вроде неточенный, но острый. Что это за материал?

Ничего лишнего говорить не буду — посмотрим, что скажет специалист.

— Вещдок? — деловито уточнил Андрюха.

— Нет. Трофей, — и я на всякий случай добавил с нотками официоза: — Ни в чём замечен не был.

— Угу, ну да, — буркнул эксперт с таким видом, словно я только что вытащил нож из лежащего тут же трупа. — Показывай.

Я молча вынул нож из ножен и положил перед ним на стол. Андрюха взял лупу, посмотрел лезвие, глянул крепление. Привстав, взял какую-то дощечку, несильно стукнул по ней лезвием, осмотрел получившуюся заусеницу — довольно глубокую. Повторил то же самое с металлическим прутком и удивлённо приподнял брови — на прутке от ножа тоже остался след.

— Интересная вариация на тему кухонного ножа, — протянул он. — Ну чего, попробую химией?

— Да, — разрешил я. В конце концов, вряд ли его химия разъест нож целиком — а мне ответы нужны по максимуму. — Что, необычное что-то? Я проверял, колдовства на нём нет.

— Ну, скажем, нож, который твёрже стали, встречается редко, — пробормотал Андрюха. — Да ещё в таком убогом оформлении… Будь он с гардой, с нормальной рукоятью — я б не так удивился…

Не говорить же ему, что нож взят у лягухи, у которой ножа вообще быть не должно! Интересный трофей мы добыли. И главное — мне б и в голову не пришло его забрать, если бы не напарник…

Тем временем эксперт надел защитное стекло-щиток, поставил на стол обширный поддон и, положив нож, капнул на него из какой-то пробирки. Потом ещё из одной, и ещё… Я молча ждал.

— Железо, но какое-то странное, — наконец изрёк Андрюха. — Мне такое не встречалось. Такое ощущение, что он изначально сделан острым. Может, закалён как-то хитро… И смотри, какой цвет. И фактура необычная, не гладкий, как обычная сталь. Из-за Стены?

— Да, — не стал врать я.

— Может, работы изгоев, они что только не используют. Может, вообще от «провалившихся» — с ними к нам иногда интересные вещички попадают… Технологии там разные встречаются. В общем, извиняй, брат, ничего тебе по нему сказать не могу. Кроме того, что очень твёрдый. Ну это ты скорее всего и сам знаешь.

Поблагодарив эксперта, я вышел. Ну что, к разгадке я не приблизился ни на сантиметр. Ладно, разгребусь с делами — буду экспериментировать с кровью. В конце концов, остается ещё один вариант — показать Власову. Да и эксперименты можно отложить до Колледжа.

Остаток дня пролетел быстро. Нас с Лёхой вытащили ещё на вызов, но там не оказалось ничего необычного — обычный карманник, которого там же взяли местные и уже хорошенько отделали. Когда отправили воришку в камеру для острастки и дальнейшего разбора, было уже время собираться домой.

Договорились, что ляжем пораньше, хорошенько выспимся, и где-то к полуночи встречаемся у Лёхиного подъезда — напарник уже где-то выяснил, что луна восходит после 3 часов ночи. Небо пока что было чистым — шансы есть, если, конечно, к ночи не затянет облаками.

Зайти бы, конечно, к Лёхе домой… вдруг опять застану у него эту Любу? Нет, борзеть не стоит. Пока, по крайней мере.

После работы я зашёл в уже ставшую привычной «Сказку» и после неё направился домой, в общагу — благо близко, по переулку вдоль задворок «мэрии».

— Матвеев!

Оп-па! А это ещё кто? Голос на удивление знакомый…

Не знаю, чему я больше удивился — тому, что увидел Леночку Васильеву, или тому, что она была не в привычной блузке и юбке, а в джинсовых брюках и грубоватой кожаной куртке, типа тех, в каких ходит Патруль. Волосы были собраны в узел на затылке. В общем, от привычной Леночки остались разве что очки — я и узнал-то её не сразу.

Девушка сидела на старой площадке — то ли детской, то ли спортивной, на железяках, которые, наверное, когда-то были лесенкой. Окликнув меня, она даже с места не сдвинулась — дождалась, когда я подошёл.

— Привет. А я тебя тогда почти час прождал, — почему-то сказал я то, что и не собирался говорить.

— Ну извини, — виновато улыбнулась однокурсница. — Меня Власов задержал. А потом увидела, что тебя нет, и в «Зеркала» уже не пошла.

— Власов? А ему что от тебя нужно было? Из-за Ващенко?

— Да нет, — хитро улыбнулась девушка. — Задание дал.

«И тебе тоже?» — чуть не ляпнул я, но сдержался. Не хватало ещё выболтать, что тут я по заданию как раз от Власова.

— Только не говори, что ты здесь по его заданию, — сказал я вслух.

— Скажу, — улыбнулась Леночка. — Он велел встретиться с тобой и получить от тебя отчёт.

Вот это да. Мой связной — Леночка??? Такого я не ожидал в самых смелых мечтах.

Так, стоп, Владька. Твоё задание — секретное, и отчитываешься ты напрямую перед Власовым. Ну ладно, ладно — через Леночку. Вот только у тебя задание сложное, замешанное на твоём необычном умении и способное дать вход в «Ближний Круг». А какое задание у Васильевой? Что она знает?

Ну, тут всё просто: как и говорил Власов, связной просто передаёт информацию. Все дела делаю сам. Как передаёт? Это не моё дело — может, Леночка завтра с утра уедет в Вокзальный… И да, я помню: имя Андреева не упоминать. Просто «Объект».

Леночка не может надо мной издеваться? Да ну, вряд ли — не думаю, что в Колледже найдётся кто-то, готовый поиграть с Власовым… Ну ладно, начнём с простой проверки.

— Какой отчёт?

— Владислав, не дури, — вздохнула однокурсница. — Ты здесь на задании. Мне велено узнать об Объекте то, что узнал ты, и передать Власову. Не играй в шпионов из старых книжек.

М-да, уела… Ну ладно. В конце концов, это приятный связной. Гораздо лучше, чем тот же Ващенко.

Я начал рассказывать и поймал себя на мысли, что говорю совершенно общими фразами, типа тех, которыми инструктировал меня Власов, говоря об Андрееве. Одинокий, нелюдимый, хороший стрелок, своего прошлого не помнит… Девушка слушала со скучающим видом. Интерес мелькнул всего раз — когда я сказал, что пришёл он предположительно со станции Северные Ворота.

— Это точно? — переспросила Леночка.

— Скорее всего, — сказал я. — Других станций поблизости нет. Если сможешь уточнить — сам тебе спасибо скажу.

— Ну давай спрошу у наших… И что, это всё? Ты за три дня ничего нового не узнал?

Узнал. То, что Андреев спас мне жизнь, причём уже пару раз, и то, что я, скорее всего, спас жизнь ему… Но это личное, это я говорить не буду. Ты, значит, ещё и нос воротишь? Ну, Леночка, погоди…

Со стороны, вероятно, наша пара не вызывала ни малейшего подозрения — сидят двое молодых, треплются о чём-то. Бывает.

— Ты хоть дома у Объекта был? — продолжала однокурсница, явно не замечая моего недовольства.

— Был, — просто сказал я. — Жилище холостяка. Но зато встретил там тааакую женщину…

— Поподробней.

Ага, а голос-то напрягся! Не думай, что я тут дурью маюсь…

— Лет 35 или старше. Шикарно одета, не для улицы. Сиреневое длинное платье, каштановые волосы. Пахнет сиренью. Скорее всего, сильная колдунья с даром предвидения.

— Колдунья? Почему ты так решил? — ага, а голос-то у Леночки напрягся ещё сильнее — явно понимает, что это, скорее всего, именно то, зачем Власов послал сюда меня… и её.

— Умеет блокировать колдовство. Обычное обнаружение не сработало.

Сказать про сдвиг во времени? Нет, не буду — незачем, да и объяснить это я не могу.

— Что Объект про неё говорит?

— Его дома не было. Знакомство отрицает.

— Ясно, — пробормотала Леночка, но у меня было ощущение, что ничего ей не ясно. — Что-то ещё о ней? Имя есть?

Сам бы хотел о ней побольше узнать, чуть было не ляпнул я, но удержался.

— Больше ничего.Представилась как Любовь. И, — не удержался я, — у меня ощущение, что я её где-то раньше видел. Может, у нас в Вокзальном?

— Может, — эхом отозвалась однокурсница. — Скажу, чтобы проверили… Ты сам-то как? С Объектом нашёл общий язык?

— Да я нормально, — отделался я дежурной фразой. — Объект от меня не в восторге. Но вот нож подарил, нашёл за городом.

Я предусмотрительно не стал рассказывать об обстоятельствах, при которых был «найден» нож. А то, глядишь, придётся рассказать, что некто держит «под полой» колледжевские пробирки… Просто достал из-за голенища ножик, показал девушке:

— Не знаешь, что это за материал?

Было ещё достаточно светло, и Леночка не стала вызывать «светляка» — просто приподняла на лоб очки, рассматривая нож. Вздохнула:

— Не надо было тебе, Владислав, лекции прогуливать, иначе сам бы ответил… Скорее всего — холодное железо.

Ох ты как. Лихо. И без всяких экспертов. Вот только я, наверное, действительно что-то прогулял, потому что понятия не имею, что это такое…

— Вид железа, которое не ковали горячим и не прокатывали, — пояснила Леночка, видя моё недоумение. — Считается, что оно очень хорошо принимает колдовство и отлично помогает против колдовских существ. Но встречается нечасто, а потому никто не проверял. Я вот впервые вижу, не считая того осколка, что на лекции показывали…

Ух ты, ничего себе! Выходит, я стал обладателем ножа, какого нет ни у кого в Колледже? Вот это подарочек!

Стоп, Владька. Это не подарочек. Это означает, что у тебя в руках пусть не колдовской, но уникальный предмет, и лучшее, что можно сделать — это убрать его подальше и ни в коем случае не показывать каждому встречному-поперечному.

А глаза-то у Леночки загорелись, хоть и старается не показывать вида. Ну уж нет, нож не отдам — по крайней мере, пока не разберусь, что за эффект с кровью. И спрашивать не буду — я и так, чувствую, наболтал лишнего. Размяк ты, Владька, при виде Васильевой…

Я не торопясь убрал нож в ножны и сунул обратно за голенище. Ну что, закончить на радостной ноте?

— А ещё мы колдуна поймали, который пользовался необычным колдовством, через чужую кровь, — сообщил я. — Я добился, чтобы его отправили к нам в Колледж. Машины из Вокзального сегодня его увезли.

— Это хорошо, Матвеев, — Леночка пыталась говорить официально, но явно посветлела лицом. Ещё бы, такой, как сказали бы «провалившиеся», «подгон» для Колледжа! — Скажу нашим, чтобы встречали.

— Ну что, может, сходим куда вместе? — предложил я. — С тебя за «Зеркала» причитается.

— Владислав, ты чего? — Васильева вытаращилась на меня так, словно я мало того что предложил что-то неприличное, так ещё и прямо здесь. — Меня тут вообще нет, всё, я убежала! Не хватало, чтобы нас видели вместе!

— Так мы сейчас вместе, — ляпнул я.

— Ага, только я «стену» поставила, — Леночка явно издевательски подмигнула.

«Стену»… вот оно что. Да, колдовство простенькое, но эффективное — позволяет огородить пространство метра три в диаметре, чтобы из него наружу толком не проходили звуки, а фигуры людей словно смазывались и не привлекали внимания, как если смотришь на них боковым зрением. Колдовство не из самых популярных, так что я его, например, так и не освоил — решил, что незачем. Вот, выходит, почему Власов послал именно Леночку! Мало того, что мы с ней более-менее знакомы, а значит — найдём общий язык, так она ещё и в защитном колдовстве разбирается…

Да, переиграла меня однокурсница. Вот что значит — отличница. Не зря я её вспоминал…

А вообще — жаль, что не поболтать по-простому. Ну ладно, отложим это на потом: вот закончу задание, войду в Ближний Круг — тогда и поговорим! В наших «Зеркалах».

— Когда следующая встреча? — деловито уточнил я, показывая, что принял правила игры.

— Посмотрим, — неопределённо сказала Васильева. — Я сама тебя найду.

Она щёлкнула пальцами, и мир погрузился во тьму. Вот зараза!

Надо признать, что Леночка пользовалась простейшим колдовством, буквально для первокурсников, но делала это исключительно вовремя. Тьма держится всего секунд десять, но её, во-первых, не видно посторонним из-за поставленной «стены», а во-вторых — этого вполне хватило, чтобы Васильева пропала из зоны видимости, когда темнота рассеялась. Куда она сбежала? Ищи ветра в поле…

Я поплёлся в общагу. Да, неприятно, когда тебя переигрывают, особенно так, чуть ли не играючи… Каламбур. Ну да ладно, я знаю, что такое карточная игра — в Колледже некоторые из них в ходу, и несколько козырных карт я приберёг: кровь на ноже, заметно улучшившиеся отношения с Андреевым и то, что Лёха почему-то недолюбливает зеркала. Вот разыграю их — там видно будет. И ближайшая игра будет сегодня ночью…

Стас был дома, но я честно сообщил ему, что нужно выспаться перед ночью, и сосед, не говоря ни слова, не стал приставать с расспросами, сам задёрнул занавески, выключил лампу под потолком и включил настольную. Всё же хороший парень — надо сойтись с ним поближе, можно и по работе. Может, помочь чем ему смогу.

Я поставил будильник Стаса на половину двенадцатого и почти мгновенно уснул.

Глава 16

Гидрострой, 19 апреля, среда, полчаса до полуночи

Наверное, после того визита к Андрееву я такой… дёрганный, что ли? Шёл, озираясь буквально на каждый шорох, и готовился в случае чего шарахнуть ледяным ударом — так что к тому моменту, когда я подошёл к Лёхиному подъезду, ладони аж зудели от колдовского напряжения… Но нет — никто из темноты не кинулся, да и вообще было на удивление тихо.

Напарник уже ждал меня — шагнул навстречу из тени, словно сам был призраком. Вот зря он так — я еле сдержался, чтобы не разрядить в него подготовленный удар…

Обошлось. Перекинулись парой слов и пошли к гостинице. Дежурил всё тот же Лаврешов, который, казалось, не обратил на нас внимания, когда отпирал закрытую на ночь входную дверь — кивнул Лёхе, и всё.

Свет не включали — просто расположились в разных углах комнаты, выложив найденные кости в центр её. Я, в общем-то, выспался, и в сон не клонило — напарника, судя по его виду, тоже.

Вот вроде и отличная возможность поболтать с Андреевым — а не знаю, о чём. На те темы, что уже поднимались, всё сказано, все ответы получены. Нужна какая-то новая порция информации, после которой можно начать развивать диалог. Но какая?

Самая интересная тема — зеркала. Вот не даёт она мне покоя, и всё тут. Потому что уверен — не бывает ничего случайного. Что-то в зеркалах раньше зацепило моего напарника настолько, что действует до сих пор… Что?

Внезапно вспомнился сон. Там тоже были воспоминания о каком-то зеркале… Это не может быть связано?

Владька, успокойся. Конечно, связано — там ты увидел какое-то зеркало, которое даже не вспомнить, вот и вбил себе в голову, что и к Андрееву это относится… Зеркало — оттуда, Люба — оттуда… Интересно, где я всё же её видел раньше? Может, Леночка что-то узнает и расскажет? Ага, только поди пойми, когда однокурсница теперь появится… По телефону она звонить не будет точно — иначе Власов вряд ли заморочился бы со связным, попросил бы позвонить меня. Значит, поедет — день туда, день обратно… Раньше субботы можно её не ждать.

А может, Власов просил меня не звонить, потому что предположил, что за мной тоже могут следить? — мелькнула шальная мысль. Да ну… Кто? Свои же, из милиции? Хотя… Задание-то секретное. Предположу, что и Леночка не знает имени Объекта — Власов вполне может использовать её втёмную.

— А я узнал, что это за нож, — негромко сказал я. Сидеть в тишине было невыносимо. — Встретил случайно знакомого из Колледжа, он подсказал.

— Случайно, да? — усмехнулся Андреев. — Не бывает ничего случайного. Особенно посреди недели, когда все сидят по своим городам-деревням и работают…

Да ёлки! Судя по всему, я проболтался буквально одной фразой. Лёха прав — сейчас середина рабочей недели, народ съезжается только на рынок, на выходных — кто к нам в Вокзальный, кто в Гидрострой. Если человек в городе не в выходные — он либо живёт в нём, либо работает.

— Наверное, он тоже на работе, — как можно безразличнее сказал я, мысленно похвалив себя за то, что не сказал, что это была Леночка. — Давненько его не видел.

— И что за нож? — буднично поинтересовался Лёха, и я внутренне выдохнул — хорошо, он не стал развивать тему.

— Скорее всего, холодное железо. Это хорошо или плохо?

— Не знаю, — в полумраке было видно, как Андреев пожал плечами. — Материал из легенд, но знать бы эти легенды…

Вот тут он прав. Леночка одновременно сказала и много, и ничего. И Андреев туда же… Конечно, я не рассчитывал получить от него ответ вроде «ну да, им порежешь палец — и будет вот такое-то колдовство», но хоть что-то бы узнать сверх сказанного Леночкой…

— Видишь ли, болотники — тоже почти как легенда, — тем временем продолжил напарник, — но нож оказался у них. Просто так, или в этом есть смысл?

— Ну, если они не используют оружие — то это, наверное, необычно… как минимум, — предположил я.

— А вот теперь добавь к этому, что и оружие не совсем обычное, — по голосу напарника можно было понять, что он улыбается.

— Может, там, где они живут, есть пласт этого холодного железа?

— Ты не понял, Владик, — вздохнул Андреев. — Как минимум, — он выделил голосом эти слова, — это означает, что у них есть возможность сделать для ножа качественную рукоять. То есть — есть инструменты и технологии. Ты же смотрел нож — похож он на сделанный диким племенем, которое живёт в воде и не пользуется инструментами?

А ведь и правда. Даже чтобы сделать обычный кухонный нож, нужно как минимум выточить рукоять и насадить её так, чтобы она сидела как влитая…

Я машинально вытащил нож, который так и таскал за голенищем, повертел, словно в темноте можно было что-то увидеть.

— Выходит, нож сделали не они? Нашли, отобрали у кого-то?

— Или им его подарили, — задумчиво закончил мысль напарник. — Или дали для чего-то.

— То есть, за ними…

— За ними может кто-то стоять, — спокойно сказал Лёха. — Да, шансы 50 на 50, но это вполне может быть.

— Выходит…

— Выходит, ты, вполне возможно, был прав, и они поджидали именно нас, — скрипнул зубами напарник. — Я долго думал над тем, что ты тогда сказал… Непонятно, как они на нас вышли, но исключать такой вариант точно нельзя. Жаль, что их уже не допросить.

— А подняться в виде призраков они не могут? — вслух предположил я, косясь на лежащие посреди комнаты кости.

— Может, и могут, — пожал плечами Андреев. — А что толку? Языка их мы не знаем, я не уверен, что они говорят на нашем. Да и лезть к призракам тех, кого мы сами и убили — не лучший вариант… если они вообще станут призраками. Это тут вот, — он кивнул на кости, — мы можем просто включить свет и пугнуть призрака. А что ты будешь делать за городом посреди ночи?

Он прав. Если честно, я не очень представляю, что и с этим-то призраком делать, когда он появится… Согласно теории, призрак может ответить на три конкретных вопроса, если, конечно, тот, кто его встретит, догадается эти вопросы задать. Но ответит он не то, что мы хотим услышать, а то, что он сам услышит в вопросе. И то при условии, что умерший человек знал на него ответ, прямо или через подсознание…

Это теория. А практики у меня нет. И не думаю, что она есть хотя бы у пяти-шести человек на весь Колледж.

— Тихо. Смотри, — прервал мои мысли Лёха.

Стало светлее — в окно заглянула взошедшая луна. Да, напарник выбрал комнату грамотно — как раз окно в нужную сторону. И над костями, всё так же мирно лежащими на полу, поднималось лёгкое серебристое свечение…

Вскоре фигура сформировалась целиком — мужчина за сорок, в коротком плаще с накинутым капюшоном, подпоясанном ремнём с пустой кобурой, в сапогах, в руках ничего нет. Несколько секунд стоял спокойно, потом начал озираться — словно не понимал, где находится. Ну да, обстановка-то сменилась…

Так. Из комнаты он никуда не денется — призрак ограничен замкнутым контуром, потому он и от Осипова не мог сбежать. Да и от своих останков далеко не уйдёт.

Ну что, попробовать задать вопрос? Идея моя, а значит — и разгребать мне. Андреев сидит как сидел, поза напряжена, рука на кнопке настольной лампы — если что, он включит её, чтобы прогнать или ослабить призрака.

— Что потерял? — поинтересовался я, очень надеясь, что голос не сядет. Не сел — наверное, присутствие напарника добавило уверенности. Вообще касание призрака — штука неприятная, тело немеет. На КПП, если что, с подобным помещают в карантин минимум на трое суток. Но я сейчас зарабатываю просто потрясающий опыт, которого нет у большей части Колледжа, а потому чувствую в первую очередь азарт.

Призрак вскинулся, повернувшись всем телом в мою сторону.

— Себя, — прошелестел он бесплотным голосом, который скорее отдавался в голове, чем звучал — но по напряжённому лицу Лёхи я видел, что он это тоже услышал. — Где мой дом?

— Я не знаю, где твой дом, — начал я. Ну что, попробуем такой вариант ответа. Тем более, это правда. Так, что спросить дальше?

— Кто подкинул твои останки в квартиру, где ты провёл последние годы? — опередил меня Андреев.

Ну ёлки, мог бы дать мне продолжить разговор, — подумал я, продолжая вертеть в руках нож. Хотя в чём-то напарник прав — лишнего болтать нельзя, а я начал диалог с пустого вопроса, то есть, можно предположить, что один ответ из трёх уже получил.

Призрак шевельнулся, словно осматривая комнату — уж не знаю, понравилось ли ему увиденное.

— Говори, и могу обещать, что твои останки упокоятся, — продолжил напарник. Смотри-ка, быстро сориентировался, хоть явно встречает призрака впервые. Вот что значит — опер. Куда мне до него…

— Я не знаю, я не видел его. Но я чувствовал, что он совсем рядом.

А Лёха-то улыбается — в лунном свете и серебристом свечении, исходящем от призрака, это хорошо видно. То есть, ответ его устроил?

— Владька, он твой, — даже не пытаясь сдерживать улыбку, сказал Андреев. — Мне от него больше ничего не надо.

Вот, значит, как?

— Кто и для чего использует ножи из холодного железа? — выпалил я.

Глупо. Вероятность того, что призрак знает ответ — почти нулевая, но вопрос вырвался сам собой.

— Изгои открывают проход, — прошелестел призрак и стал таять, превращаясь в серебристую пыль, которую словно сдувало ветром. Несколько секунд — и его нет.

— Офигеть, — резюмировал Лёха, когда серебристая дымка рассеялась полностью. — Вот не ожидал, что будет так просто… Молодец, студент!

— Вот на фига вы влезли! — огрызнулся я. — Я сам хотел…

— Ну извини, Влад, — напарник явно был в отличном настроении. — Не удержался. Подумал — а вдруг он всего на три вопроса ответит, как три желания в сказках? А ты одно уже потратил.

— Так и есть, — буркнул я. — Три вопроса. Потом призрак исчезает и до конца ночи не появляется…

— А на следующую ночь можно повторить? — почесал затылок Андреев. Встал и, подойдя к выключателю у входной двери, включил свет.

— Нет. Всего три вопроса.

— Ну, вот видишь, как я вовремя вмешался, — опять развеселился опер, увязывая кости всё в ту же тряпицу.

— Так вы получили ответ? — не удержался я.

— Конечно.

— Какой?

Лёха бросил свёрток к стене, сел на кровать и хитро улыбнулся:

— Он сказал, что человека, который принёс его останки, он чувствовал рядом. Значит — это один из соседей. На самом деле, как только я увидел кости и ты рассказал про призраков, сразу подумал — скорее всего это проделал кто-то, кто живёт рядом. И не просто живёт, а прекрасно представляет, кто такие призраки и чего от них ждать… Призрак не мог покинуть квартиру?

— Не мог. Если кости в помещении — он ограничен стенами.

— А ты говорил, они были в вентиляции. Глубоко?

— Нет, у самой решётки.

— Вот видишь… — Андреев помолчал. Потом продолжил: — Проблема с Осиповым появилась не вчера, и все наши о ней отлично знают. И соседей опрашивали, это ты знаешь. И один из них, что живёт сверху… — он сделал театральную паузу, — … один из них давно и честно работает утилизатором. Объяснять надо?

Не надо. Утилизаторы что у нас, что в Гидрострое, что в Ладоге занимаются одним и тем же — уничтожают трупы, и не только умерших в городе, но и те, что по той или иной причине оказались сравнительно близко к стенам. То есть, любой утилизатор имеет доступ к останкам и отлично представляет, чего ждать от призраков… Не факт что знает про три вопроса, но другую теорию должен знать отлично.

— Вижу, что понимаешь, — кивнул Лёха. — Осипова все считали двинутым на старости лет, и потому о том, что там может быть призрак, никто и не задумывался. Это и в голову никому не могло прийти — обострение у деда, да и всё… Но теперь история играет другими красками, согласись.

Играет — не то слово. Если напарник прав, то незнакомый мне утилизатор сам, своими руками притащил призрака в город. Не знаю, как в Гидрострое, а у нас в Вокзальном за такое можно просто получить пинок из города — на все четыре стороны.

— Самое смешное — Осипов был прав. Ему действительно гадит сосед… — подытожил Андреев. — Ну что, напарник, есть мысли — что делать дальше?

— Доложить, и пусть с соседом мэрия разбирается? — сказал я самое логичное, что пришло в голову.

— Да, он попал как минимум на крупный штраф, — кивнул Лёха. — И со служебной квартиры вылетит. И наши ребята постараются, чтобы его пребывание у нас в обезьяннике он надолго запомнил… Вот только Петрович — мужик хороший, а такой мерзости спускать нельзя. А что, если…

Я слушал и понимал, что на лице у меня против воли расползается идиотская улыбка. Как бы странно это ни звучало — но оно должно сработать. И правда — то, что надо!

— Ну что, предлагаю вздремнуть, — вздохнул Андреев, когда мы обсудили детали. — Часа через три уже вставать… Призрак точно больше не появится?

— Не должен.

— Ну и отлично, — и Лёха, стянув сапоги, завалился прямо поверх покрывала. Подумав, я сходил выключить свет и последовал его примеру — он прав, поспать надо, иначе весь день буду клевать носом.

— А ты понял, что он сказал про нож? — вдруг спросил напарник, когда я уже решил, что он спит — да и сам собирался.

— Нет, — честно ответил я. — Изгои, проход…

— Призрак сам из изгоев, скорее всего, — сказал Лёха. — Плащ этот, сапоги, оружие поверх плаща — в городе так не носят… Значит, из-за стены. Вряд ли из городских.

Из изгоев? Ну, может быть. Я изгоев не видел ни разу. Наверное, хорошо, что не видел. Выходит, призрак знал, как работает холодное железо. Жаль, что расспросить не удалось — но тут я сам виноват, надо было начинать разговор с серьёзного вопроса.

Так, стоп. Это означает… это означает, что…

— Болотники могли получить нож от изгоев, — вслух закончил мою мысль Андреев. — Вопрос всего один — забрали с трупа или именно что получили…

М-да, интересное дополнение к нашему разговору про нож… Если взять за исходную точку мысль, что болотники пришли за нами, то многое встаёт на свои места. Особенно если предположить, что они не собирались нас убивать. Один нейтрализовал меня, другой Лёху — и верёвка пригодится, связать нас и утащить куда-нибудь, сил у них хватит. Куда? Вопрос. В отличие от тех же изгоев, болотники могут стать идеальными исполнителями — если, конечно, «заказчики» смогли найти с ними общий язык. Сильные, скрытные, любой посторонний от них сбежит подальше… И выходов на заказчика — никаких, болотников даже не допросить, если вдруг удастся взять их живьём. А это, учитывая их силу и способность к маскировке, почти нереально.

В комнате было тепло, но я почувствовал, что меня знобит — причём гораздо сильнее, чем в садоводствах, когда Лёха предположил, что нами собирались отобедать.

Они не забрали нож с трупа. Зачем он им, если они не пользуются ножами? Да они им, с их силой, и ни к чему — вон, один в одиночку практически заломал Андреева, а тот далеко не хиляк. Им именно дали нож, дали для чего-то. И скорее всего не для того, чтобы убивать.

Открыть проход?

А что это значит?

Какой проход, куда? Почему-то кажется, что это явно не означает, что ножом поддевают язычок замка, чтобы открыть дверь…

Погоди, Владька, не фантазируй. Призрак мог сказать любую чушь, просто красивыми словами. Ты видел за ножом странный эффект, потому и пытаешься подтянуть под него какое-то обоснование… Как не раз говорил тот же Бурденко — не плоди сущности сверх необходимого. Решение вполне может оказаться простым.

Андреев молчит. Уснул? О, храпанул — спит…

Я вытащил нож из ножен, повертел его в лунном свете. Попробовать? Нет, ну правда. А то ведь не усну…

Я вытащил из кармана носовой платок, чтобы, если что, вытереть кровь, и, вытянув руку вперёд, чтобы в случае чего не накапать кровью на постель, провёл лезвием по подушечке большого пальца. Кровь, чёрная в лунном свете, капнула на пол, и я быстро приложил к порезу платок. Повёл ножом туда-сюда — никакого эффекта.

Ну вот. Мне тогда померещилось, или сейчас что-то не так? Нож тот же самый, кровь — тоже… Придётся признать своё поражение, уж на этот раз точно. Только руку зря расцарапал.

Бросив нож на тумбочку, я обмотал палец платком и уснул, едва донеся голову до подушки.

Глава 17

Гидрострой, 20 апреля, четверг, утро

Утром мы первым делом зашли к Осипову — Лёха заверил, что тот с утра уже на ногах. Так и оказалось — пенсионер открыл дверь почти сразу после стука.

— Мы на секунду, Степан Петрович, — сразу сказал Лёха. — Как у вас сегодня, спокойно?

— Да так-то спокойно, — Осипов, прищурившись, перевёл взгляд с Лёхи на меня, потом обратно, словно прицеливаясь. — Не шумели, гады. Зато тряпку у меня с батареи спёрли, представляешь?

— Разберёмся, — невозмутимо сказал Андреев, явно прилагая большие усилия, чтобы не покоситься на меня. — Зайдём на днях!

Он распрощался и, когда хозяин закрыл дверь, просто поинтересовался у меня:

— Ты?

— Я. Ну не в карман же их совать!

— Ладно. Потом вернём… Пошли, как договаривались. Он должен быть дома.

Сосед сверху и правда оказался дома — открыл дверь, будучи в майке и с намыленной щекой. Брился, значит. Лет тридцать пять-сорок, неприметный такой, на улице увидишь — тотчас забудешь.

Открыл — и замер, словно окаменев.

Потому что Лёха меланхолично постукивал по ладони остатком найденной кости, словно короткой дубинкой. Увидев соседа, заулыбался:

— Приветствую, силы безопасности, Андреев… Вы Кёсов?

— Да, Егор Кёсов, — кивнул сосед. — А… что?

— Вы извините, что рано, просто хотим всех дома застать… Вы в последние дни ничего подозрительного не замечали?

Напарник вёл себя расслабленно и нарочито невнимательно. Потому что внимательным должен был быть я. Что я и делал: аура Кёсова аж пыхнула мгновенным страхом. Испугался обычной кости в Лёхиных руках? Да ну, не поверю — он их по работе повидал огромное количество. А значит — мы не ошиблись.

— Да н-нет, — видимо, справился с собой сосед. — Всё как обычно.

— Из квартиры соседа снизу никаких звуков не было? Необычных?

Егор уже явно справился с первым шоком — а может, понял, что арестовывать его никто не собирается:

— Да вроде как обычно всё, — он поскрёб щетину. — А что, что-то случилось?

— Нет, просто кое-что выявилось, опрашиваем… — картинно вздохнул Лёха. А он, оказывается, артист — отлично играет скучающего милиционера. — Извините.

— Боится. Жутко испугался, потом успокоился, — сообщил я, когда мы спустились во двор.

— Ну, то есть, мы предположили правильно, — резюмировал напарник. — Ну что, вторую часть чуть позже… Пошли на планёрку.

Байков перехватил нас до планёрки — стоя в коридоре, он негромко беседовал с двумя парнями в камуфлированной форме. Едва увидев нас, подозвал:

— Андреев, Матвеев, давайте сюда! — и, когда мы подошли, продолжил: — Коля, от сердца отрываю. Мой лучший сотрудник и мой единственный колдун.

— Колдун, значит? — жизнерадостно улыбнулся один из камуфлированных, коротко стриженый здоровяк почти на голову выше Андреева, в кепке с эмблемой Гидростроя — трезубцем. Протянул руку: — Николай Ильин, силы безопасности. Прошу помощи у вашего шефа. Как насчёт выбраться на природу?

Меня так и подмывало сказать, что хватит с меня поездок на природу — но удержался, конечно. С начальством не спорят.

Мы поздоровались — второй безопасник, худощавый и жилистый, с усиками точно у кота, представился как Лёва Кононов. Байков сообщил, чтобы мы отработали с коллегами, велел при необходимости взять в оружейке автомат, что-то сунул в руку Андрееву и ушёл на планёрку.

Не знаю, общался ли раньше Лёха с Колей Ильиным, но общий язык они нашли сразу. Впрочем, Ильин явно умел вести разговор — говорил уверенно, мягко и в то же время убедительно, и улыбался. От него так и веяло энергией в позитивном ключе.

По его рассказу выходило следующее.

Один из домов на заброшенной южной окраине Гидростроя давно был под наблюдением сил безопасности — из-за подозрительной активности. В этом районе несколько раз замечали изгоев, а дом, если я правильно понял, был единственным в округе, который более-менее уцелел. Может, было и ещё что-то, но из основного Ильин рассказал только это.

— И что нам нужно? — поинтересовался Лёха. — Вчетвером взять его штурмом?

— Нет, конечно! — улыбнулся здоровяк. — Просто разведка. В бой, в любой, не ввязываемся. Я потому к Григоричу и пришёл — у меня последнего колдуна на выезд в Промзону отобрали, так что вы, парни, для нас реально подарок. Ну как, смотаемся?

Так спрашивает, будто на пикник приглашает… Но Байков, судя по всему, этого Ильина отлично знает, да и безопасник не врёт, а значит — рассуждать особого смысла нет. Ну не будет полковник своих подставлять, в этом я уже убедился. То есть — согласие наше нужно чисто формально.

— Смотаемся, — уверенно кивнул Лёха. — Но, парни, по возвращению с вас простава.

— Не вопрос, — кивнул Ильин. — «Триада» за счёт моей премии.

Напарник ушёл в оружейку. Ильин только улыбнулся, а Кононов ткнул пальцем в мой арбалет:

— Можно глянуть?

Я снял арбалет с плеча, но из рук не выпускал. Лёва осмотрел его, кивнул:

— Красивый аппарат. А наши колдуны всё больше с жезлами. Заряжают их заранее, и стреляют, как из пистолета…

Слышал про такое, и пользоваться обучался, но у нас в Вокзальном жезлы как-то не прижились — ребята всё больше с арбалетами. Жезл чуть легче арбалета, но для него концентрироваться нужно, как если бьёшь с рук, стреляет не сильно быстрее, да и заряжается примерно на десяток ударов, а потом надо брать другой, а опустевший перезаряжать отдохнувшим и в спокойной обстановке. Да ну, я лучше с собой арбалетные болты потаскаю, они не такие и тяжёлые…

Вернулся Андреев всё с тем же укороченным автоматом, и мы вышли на улицу. Как оказалось, оба безопасника тоже неплохо вооружены — у Ильина тоже «калаш», только полновесный, с деревянным прикладом, а у Кононова — карабин СКС, очень популярный у нашего Патруля. Значит, ребята точно не на прогулку собрались, несмотря на легкомысленный тон Коли — прекрасно понимают, что дело опасное.

Солнце светило уже довольно ярко, где-то в голых деревьях щебетали птицы.

— Красота, — резюмировал Ильин. — Ну что, пошли?

— Пройдём мимо одного дома, мы с напарником заглянем к одному типу, — уточнил Лёха. — Лады?

— Да конечно, — пожал плечами здоровяк. — Особенно если по пути.

В подъезд мы зашли вдвоём — безопасникам Лёха предложил подождать на скамейке, сообщив, что мы управимся быстро. И, пока мы поднимались на нужный этаж, украдкой показал то, что Байков ему сунул в коридоре.

Колледжевский флакон, из тех самых. Судя по цвету — «зелье оборотня», способное почти моментально залечить самые серьёзные раны.

— Насовсем? — шёпотом спросил я.

— Ты что! На задание, на всякий случай, — так же шёпотом ответил Лёха. — Не потратим — парням понадобится…

Остановившись перед дверью Кёсова, он постучал. Прислушался.

— Тихо… Открыть сможешь?

— Смогу, если замок без секрета.

Ну да, тут поможет простейшее колдовство, именуемое «стук» — несложные замки-автоматы, каких в городе большинство, открывает на раз. Вот ригельный замок или внутреннюю задвижку не откроет — надо, чтобы часть замка была видна. Ну и, конечно, таким не открыть дверь, защищённую колдовством… Но тут на двери нет ничего подобного.

Дверь поддалась почти моментально — минуты не прошло. Лёха чуть толкнул её, приоткрыв — тишина.

— Давай, как договаривались, — шепнул он. — Только, умоляю, квартиру на ловушки проверь, не хватало засветиться, когда смежники на улице стоят…

Ловушек в коридоре не было — впрочем, я и не собирался обшаривать всю квартиру. Прихожая тут, как и у Осипова этажом ниже, малюсенькая, дверь санузла выходит в неё. Под ванной у Кёсова бардак, это даже без «светляка» видно… Я зашвырнул туда одну из костей, убедившись, что её не обнаружить при беглом осмотре — ну а сильно прятать и не надо, негодяя Егора ждёт несколько незабываемых ночей, прежде чем до него дойдёт…

Вернувшись на лестничную площадку, кивнул Лёхе и осторожно закрыл замок.

— Остальные две сожжём за городом, — негромко сказал Андреев, когда мы спускались по лестнице. — А ты опасный человек, напарник. Теперь, наверное, всех колдунов надо будет на домушничество проверять…

Обернувшись, я увидел, что он улыбается во весь рот:

— Да не дрейфь, напарник. В конце концов, идея моя была…

Из города вышли через уже знакомый южный КПП меж двумя многоэтажками. М-да, в садоводства мы ходили всего-то позавчера — а кажется, что давным-давно. Впрочем, ощущение, что машину я из канавы помогал доставать вообще в прошлой жизни — а прошла неделя, не больше.

Погода нынче гораздо лучше, чем в прошлый раз, птицы прямо заливались. Дорога тоже чуток подсохла — идти было гораздо приятнее. На востоке, правда, висела приличного размера туча, но, надеюсь, обойдётся без дождя.

— Весна, — ни кому конкретно не обращаясь, сказал Ильин. — Скоро народ на торф начнёт выезжать, направление оживёт.

— Поэтому сейчас и идём? — уточнил Лёха.

— В том числе и поэтому. Непонятки нужно решать заранее…

— А почему непонятки? — вклинился я.

— Дом выходит на реку. Дорога к частному сектору, сами вон видите, просматривается. Со Стены хорошо всё видно. Изгои тут появляются редко, а в самом частном секторе маячат. Значит, пробираются другими путями, или вообще с реки. Это и надо глянуть, пока сезон не начался…

Я сначала было решил, что Ильин любит поболтать, но потом понял: он не сказал ничего лишнего. Это не трёп — это инструктаж.

Мы вышли к покосившимся заборам, за которыми начинался частный сектор, и Ильин пропустил меня вперёд:

— Так, Матвеев, работай. Ауры, движение, что там у вас положено…

Ага, положено… После встречи с болотниками я уже не уверен в том, насколько хорошо работает обнаруживающее колдовство. Но это всё равно лучше, чем ничего.

Уходящий вперёд проулок когда-то, наверное, был проезжим, но сейчас это была сильно заросшая тропка меж двумя посеревшими кривыми заборами. Движения не видно, остаточных аур — тоже, о чём я и сообщил.

— Внимательно смотрим по сторонам, — велел здоровяк, досылая патрон и проходя вперёд. — Главное — чтобы за спиной никого не осталось…

Мы медленно шли гуськом. Пахло сыростью, гнилью, землёй. В кронах разросшихся деревьев орали птицы — как контраст к упадническому пейзажу. Впрочем, птицы — это хорошо: выходит, их никто не спугнул, а значит — и наша вылазка имеет шанс пройти тихо… Краем глаза заметил, как справа в заросшем дворе качнулись ветки — нет, это взлетели воробьи. Всё нормально.

Перед концом тропинки Ильин остановился, вытащил бинокль, осторожно, прижимаясь к заборам, осмотрел улицу в обе стороны. Жестом подозвал меня, велел сделать то же самое.

Улица — громко сказано. Когда-то, наверное, тут и две машины разъехаться не могли, а теперь было ненамного шире проулка, по которому мы только что шли… Почти вся проезжая часть заросла кустарником, стояла полутьма от разросшихся деревьев.

Я мотнул головой — ничего опасного не видно, и мы по очереди перебежали дорогу, сгруппировавшись у очередного дырявого забора.

— Далеко ещё? — тихо поинтересовался Андреев.

— Нет, — так же еле слышно отозвался Ильин. — Вон, смотри.

До дома, на который он указывал, оставалось меньше ста шагов — над забором, кое-где поваленным, вздымалась крыша. А здоровый домина, скорее всего двухэтажный… И действительно — на фоне покосившихся изб с просевшими крышами выглядит чуть ли не великаном. Похоже, и правда сохранился гораздо лучше других.

Дальше шли медленно и осторожно — я шёл первым, выискивая возможные ловушки, но их не было. Странно. А может, как раз наоборот — ловушки предполагают, что тут есть что-то, что нужно защитить. А кому нужен пустой дом?

В проулке остался Кононов, а мы выскользнули на берег, густо заросший деревьями и кустарником. Сейчас деревья голые, но и то реку толком и не видно… Вниз, к реке, уходил обрыв, и дом возвышался над ним, словно замок — он и правда оказался огромным, с десяток окон в ряд, да ещё и мезонин на втором этаже. Пространство перед самим домом заросло вездесущей сиренью.

— Смотри, — указал Ильин Лёхе, — вон тропка. Выходит явно прямо к Стене на уровне парка. Тут при желании можно под самую стену выйти… Давно пора потратиться на бульдозеры и снести хибары под Стеной метров на триста, а не как сейчас…

Андреев кивнул. Взял у здоровяка бинокль, посмотрел. Да, с машиной тут делать нечего, а пешком места для манёвра достаточно.

— Удобное местечко, — сказал он, возвращая Ильину бинокль. — И выход к реке, и со Стены не видно толком… Что ты думаешь здесь найти?

— Колдовской проход, — прямо сказал безопасник. — Или что-то вроде этого. Для этого нам и нужен твой напарник, — хлопнул он меня по плечу.

Вот оно что…

Теория создания колдовских проходов есть. С одной оговоркой — лично я ни разу не видел её воплощения. То есть, теоретически можно создать проход из одной точки в другую через подпространство, но… никто это до сих пор так и не реализовал. Это первое. А второе — такой «проход» по всем возможным нормам не может быть длинным. Метров триста — это самое большее. И пронзать колдовскую защиту, вроде той, что стоит на Стене, что в Вокзальном, что здесь — тоже не может. То есть, с одной стороны, теория интересная, а с другой — малопригодная. Тратить силы на исследования можно, но только ради самих исследований. Практического применения-то нет…

А нет ли?

Я вдруг почувствовал, как по спине пополз холодок.

Ну да, нас учат, что теория проходов бесполезна.

А что по этому поводу думают… в Ближнем Круге? Может, там как раз это уже вовсю используют, а нам морочат голову?

Так, Владька, спокойно. Не фантазируй. Спокойно работай, спокойно выполни задание — попадёшь в Ближний Круг и всё выяснишь сам. Всего-то и делов.

— Матвеев! Уснул?

— Нет-нет, задумался, — встряхнулся я. — Про колдовские проходы я ни разу не слышал.

— Ты не слышал, он не слышал, я не слышал, — пожал плечами Ильин, деловито осматривая дом. — Но лучше проверить, чем потом разгребать последствия… Ну что, ничего подозрительного не замечаешь?

— Нет, — честно ответил я. — Следов колдовства не вижу.

Так и есть. Сильного колдовства тут не было точно, от него след долго держится — а если проходы и можно открыть, то это должно быть именно сильное колдовство. Ну, либо искать надо не снаружи, а внутри — как я понимаю, безопасники это и собирались сделать с самого начала…

— Давайте во двор, — распорядился здоровяк. — Лёва, будь тут.

Войти во двор оказалось несложно — забор зиял прорехами, большая часть досок была покрыта толстым слоем серого лишайника. А вот дом, кстати, чист, хотя ему, наверное, лет сто уже есть, а то и больше. Слышал, что раньше брёвна для домов выбирали так, что домам сносу не было…

Огромный сарай с провалившейся крышей отмели сразу — осевший свод раздавил и ворота, и часть стены, да и зарос двор напрочь — в основном бурьяном. Небольшой пятачок перед самим домом был вытоптан то ли уже сейчас, то ли ещё прежними владельцами лет тридцать назад — жухлая трава еле пробивалась через плотную землю.

— Два входа, — сказал Лёха, щёлкая предохранителем автомата. — Коммуналка была, наверное.

К дому было пристроено два отдельных сарайчика-веранды, явно построенные позже, чем всё остальное — судя по расползающимся доскам и хлипким лестницам.

— Матвеев, давай вперёд, но очень внимательно, — показал мне Ильин стволом автомата. — Очень медленно, смотри ловушки. Ты лёгкий, под тобой вряд ли провалится…

Он издевается? Хотя, он прав — меня лестница должна выдержать.

— Свет сделать можно? — на всякий случай уточнил я.

— Можно, но только внутри, — шепнул здоровяк. — Чтобы снаружи не привлекать внимания…

Уже кое-что… Закинув за плечи арбалет и поднявшись лестнице — она оказалась крепче, чем выглядела, — я зажег «светляка». Захламлённая в незапамятные годы веранда с выбитыми стёклами, вместо которых вставлена посеревшая фанера, приоткрытые двери, свисающая с потолка паутина… Пахнет пылью и плесенью. М-да, давненько тут хозяев не было.

Впрочем, и ловушек не видно. Высунувшись наружу, я сделал коллегам знак — заходите. Прошёл чуть вперёд, мимо старой, закопчённой печи, в комнату, где сквозь заколоченные окна пробивался слабый свет… и рванулся в сторону, увидев боковым зрением совсем рядом движение чего-то крупного.

Глава 18

Окрестности Гидростроя, 20 апреля, четверг, день

Споткнувшись, я полетел кувырком, с размаху врезавшись в стоящий в углу продавленный диван. Наверное, от неожиданности шарахнул бы колдовством, будь оно у меня подготовлено…

Послышался топот ног и мат, и в комнату ворвался Андреев. Посмотрел на меня, по сторонам… Выругался.

Мой «светляк» висел под потолком, и теперь было видно, что меня напугало обычное зеркало, стоящее в тёмном углу чуть наискосок.

Строго говоря, это было не зеркало, а то, что называют «трюмо» — невысокая тумбочка, когда-то полированная, на которой стояло аж три зеркала — одно большое в центре, и по бокам, на петлях, как створки дверей — два узких. У этого трюмо узкие зеркала были разбиты — от них осталась только деревянная подложка, но зато центральное оставалось в целости, даже не поцарапано, и исправно отражало противоположную стену с обоями в жёлтый цветочек со следами сырости. Учитывая, что на полу нет осколков — боковые зеркала разбиты давным-давно.

— Живы? — заглянул в комнату здоровяк-безопасник.

— Да, — я встал, чувствуя себя невероятно глупо. — Зеркало, испугался от неожиданности.

— Бывает, — пожал плечами Ильин и вышел из комнаты. — Матвеев, проверь комнаты на колдовство, внешний осмотр мы сами проведём, — послышался его голос из коридора.

— Ненавижу зеркала, — буркнул Андреев, отходя в сторону, чтобы пропустить меня.

Надо рискнуть. А тот так и буду задавать себе один и тот же вопрос, ответ на который может дать только мой объект.

— А почему? — прямо спросил я.

— Сам не знаю, — просто ответил напарник. — Просто отчего-то ощущение, что ничего хорошего от зеркал нет. Смотрю в зеркало — и кажется, что за спиной у моего отражения кто-то стоит…

Несмотря на то, что я в этот момент не смотрелся в зеркало — по спине пробежал холодок. Да, в такой обстановке, да ещё учитывая мой недавний испуг — прозвучало эффектно.

Ну вот, Владька, ты узнал ответ на вопрос. И Андреев явно сказал правду — аура и не дрогнула. И что дальше?

— Была какая-то плохая история с зеркалом? — я решил, что нужно ковать железо, пока оно раскалено.

— Не помню, — отрезал напарник. — Любопытство кошку сгубило. Проверяй на колдовство — да пошли, не хватало ещё, чтобы дождь нас на обратном пути застал.

Следов колдовства в комнате, конечно, не оказалось. Выходя, я мельком взглянул в зеркало — и вздрогнул: поначалу показалось, что моя тень в зеркале живёт своей жизнью, перемещаясь сама по себе… но потом я сообразил, что это игра света от моего «светляка», который движется вместе со мной.

Тьфу ты. Вот так и рождаются городские легенды…

Дом и правда оказался очень большим. Осматривали мы его, наверное, часа два, если не больше — даже спустились в погреб, где пахло плесенью, и поднялись по хлипкой лестнице на захламлённый то ли чердак, то ли второй этаж, на котором, похоже, даже в лучшие времена никто не жил, а сейчас пробивался тусклый свет из многочисленных щелей и кружилась пыль.

И — ничего, кроме немногочисленной старой мебели. Видимо, даже всё мало-мальски ценное то ли унесли жильцы, то ли подчистили мародёры. Уж не знаю, высмотрел ли что-то Ильин, которого потом сменил Кононов, но я следов колдовства не увидел нигде, вообще никаких. Зато устал неимоверно — аж ноги подкашивались. Никогда ещё не пользовался так активно пусть и поисковым, но всё же колдовством…

Зато за это время заметно потемнело и дождь, поначалу просто накрапывающий, прекратился в полноценный.

— Ну что, коллеги, спасибо за работу, но приходится признать поражение, — сообщил Ильин, когда мы собрались в прихожей. — Предлагаю подождать часик — может, дождь закончится, мокнуть как-то совсем неохота… Что скажете?

— Согласен, — кивнул Лёха, входя в дом и с трудом расходясь на узкой веранде с Кононовым, который менял его на дежурстве под навесом веранды снаружи. — Владька, иди отдохни, там в комнате диван есть, а то на тебя смотреть страшно… Не самая полезная штука это ваше колдовство.

Тут он неправ, конечно — колдовство штука полезная, но не в таких количествах… А вот спорить не буду — я б прилёг хотя бы ненадолго. Спать, конечно, не буду, а вот голова как чугунок и ноги ватные — надо отдохнуть.

Я поплёлся в комнату с зеркалом и, стряхнув пыль с дивана, повалился на него — брезгливость пыталась было что-то вякнуть, но была влёт побеждена усталостью. Тем более, я и так в пыли с ног до макушки. Ноги гудели по всей длине. Конечно, сапоги бы снять — но нет, не стоит, я не дома. Даже при том, что коллеги снаружи дежурят.

Закрыл глаза — и сразу понял, что голова кружится. М-да, тренироваться мне ещё и тренироваться… Кстати, Стас говорил, что в общаге есть свой душ с горячей водой — надо будет сегодня зайти обязательно, и шмотки почистить. И чтобы прийти в себя — душ очень полезен. Главное — в город вернуться. Пока этот дождь, пока туда-сюда — и конец рабочего дня…

Я без особых мыслей смотрел в потолок из давным-давно покрашенных досок — сейчас большинство краски облупилось, некоторые доски подгнили и выбиты. В центре торчал обрывок шнура без всякого намёка на патрон с лампочкой. В общем, зря мы сюда сегодня сходили. Не столько потому, что ничего не нашли — в конце концов, это нужно не нам, а силам безопасности, — сколько потому, что я ни на шаг не приблизился к своей цели. Мимоходом сказанное напарником про зеркала — не в счёт. Можно, конечно, понадеяться на поход в «Триаду» — работа-то сделана, вполне возможно, что Ильин слово сдержит, а там главное — слушать разговоры, Андреев вполне может проболтаться Ильину, а не мне. Я уже заметил, что безопасник отлично умеет вести разговор.

Зеркала… Интересно, что же значит мой сон? Там, помнится, тоже был и старый дом, и зеркало — точнее, их там не было, было воспоминание о них. Чьё воспоминание? Моё или того неизвестного мне Женьки? Откуда у меня эти воспоминания? Чью тень видели в зеркале, и кто её видел?

Могут это быть воспоминания Андреева? Вряд ли — у него и имя другое, и сон я видел ещё до того, как узнал о нём. Может, рассказать ему, спросить совета? Развить как раз тему о зеркале…

Я вспомнил, как после похода в садоводства увидел свою физиономию в зеркале над раковиной, и грустно усмехнулся. Сейчас, наверное, не лучше выгляжу…

Так, стоп.

Мелькнула какая-то мысль. Аналогия была не только в моей уставшей морде — что-то ещё было тогда. Что?

Было.

Мысль показалась абсолютно шальной, но именно она терзала меня последние дни. Я просто обязан попробовать!

Тогда нож сработал на кровь, когда я стоял перед зеркалом. Этой ночью зеркала рядом со мной не было — только в другом углу комнаты.

А что, если….

Я резко встал с кровати, поморщился — полежать бы ещё. Но нет, адреналин пошёл, если не попробую — никогда себе не прощу!

Встал перед зеркалом, нейтрально улыбнулся, увидев своё бледное лицо с синяками под глазами. Вытащил из-за голенища нож, уверенно ткнул им в многострадальную подушечку пальца…

И чуть не подпрыгнул — за лезвием, потемневшим на конце, потянулся светлый след. Сработало! Сработало!!! Я оказался прав!

Так, а дальше что?

На мгновение показалось, что тени за моей спиной зашевелились, словно внутри зеркала находился невидимый мне источник света — на «светляка» не спишешь, он давно уже закончил работу и погас. Или не показалось?

— Матвеев, вставай, пошли! А то вдруг опять хлынет, — услышал я голос, и в комнату вошёл Андреев — я еле успел сунуть нож за голенище.

— А, ты уже встал, — резюмировал он. — Ну отлично. Отойди…

И, вытащив пистолет, всадил пару пуль в зеркало, моментально осыпавшееся осколками.

Глава 19

Окрестности Гидростроя, 20 апреля, четверг, день

Давно мне не было так обидно. До слёз обидно. Наверное, в последний раз подобное чувство было, когда Ващенко таскал меня за волосы — года четыре назад, тогда я учился ещё на первом курсе.

Сам не знаю, как смог проглотить досаду. Наверное, в последний момент вспомнил о задании и о том, что портить отношения с Андреевым не стоит… Поэтому постоял несколько секунд, глядя на усыпанный осколками пол и на две пули, застрявшие в деревянной подложке, и вышел из комнаты вслед за напарником.

— И зачем? — спросил, не удержавшись, когда уже спускался по лестнице. А голос дрожит… Заметит напарник или нет?

— Говорю же — терпеть не могу зеркала, — без выражения сказал Лёха. — Особенно в старых домах.

Оп-па. Уже что-то новенькое — эта тема ещё не поднималась. Ну и на мой голос внимания не обратил — или не подал виду.

Я почувствовал знакомый азарт. Спросить? Можно, только не прямо.

— Так, наверное, в старых домах зеркала часто встречаются, — я сделал вид, что думаю вслух. — Кто их с собой потащит…

— Наверное, — безразлично отозвался напарник.

Вот непробиваемый, а… Или всему виной его потеря памяти? Уверен я, теперь уже точно уверен — была у него какая-то история с зеркалом в старом доме. Вряд ли, конечно, в этом самом — но была.

— Выдвигаемся, — махнул рукой Ильин. — Влад, готов смотреть?

— Готов, — кивнул я. — Немножко отдохнул…

— Ну хорошо. Давайте, парни, выходим тем же путём. Глядим в оба, идти недалеко, но хорошо бы дойти целыми…

Дорога обошлась без приключений — хотя после дождя, конечно, стало намного грязнее. Но хоть не вымокли… Уже на подходе к КПП мы пошли бок о бок, насколько позволяла дорога.

— Спалили бы вы этот дом, если есть подозрения, — сказал Лёха. — Чего зря думать-то?

— Да думали уже, — махнул рукой Ильин. — Сжечь дотла — дело сложное, а сжечь при этом так, чтобы огонь во все стороны не пошёл — ещё сложнее… Сейчас, когда сыро — тоже проблема. Не будешь же собирать ради этого кучу народа, включая пожарных. Не стоит овчинка выделки. Легче сходить, проверить…

— Значит, версия слилась? — полуутвердительно спросил напарник.

— Так да, — неохотно подтвердил Ильин. — А жаль, версия была красивая. Стоило проверить. Ну, будем искать…

Он оглянулся на шедшего рядом Кононова и уточнил:

— Парни, но про «Триаду» — всё в силе, если других планов на вечер нет.

— Буду, — кивнул Лёха. — Владька, присоединишься?

— Обязательно, — подтвердил я машинально, потому что мозг в это время был занят другим.

Картинка сложилась.

Призрак изгоя сказал, что при помощи ножа из холодного железа изгои открывают проход.

И я, кажется, знаю, как они его открывают.

Скорее всего, материал ножа как-то взаимодействует с кровью и служит ключом для зеркал. Для любых или нет — неясно, потому что это сработало и с зеркалом в полный рост в старом доме, и с маленьким зеркалом у меня в общаге. Скорее всего, нужно именно большое зеркало, достаточно большое, чтобы через его контур мог пройти человек — именно так и открывается проход через подпространство. Ну и неясно, сколько нужно крови — достаточно ли той капли, что выдавил я, или нужно резануть что-то всерьёз? Может, нужен какой-то правильный жест или ритуал — не знаю. Может быть, и не всякая кровь подойдёт, а только определённой группы…

Стоп, это уже фантазии. Опираться надо только на факты, Владька, ты же не сопливый первокурсник, ты почти что выпускник.

Лучше. Я уже почти что кандидат в Ближний Круг! Если я прав — это огромный шаг вперёд для Колледжа, а может — и для города!

Так-так… А не может ли мой напарник представлять интерес для Колледжа потому, что он уже знаком с такими проходами? Да-да, знаком, но забыл — а вот какая-то часть его сознания об этом отлично помнит, и выражается это в нелюбви к зеркалам… Ну нет, его подруга-колдунья — более весомый повод для интереса.

Мысли так и роились в голове.

Так, стоп. Опять размышления утащили меня не туда. Выходит, Ильин — ну, или кто-то из его начальства — был прав: в доме действительно был колдовской проход! И пользовались им именно изгои, открывая проход сквозь зеркало при помощи такого ножа! А след колдовства я не нашёл, поскольку нашего, привычного колдовства тут и не было — было нечто совсем иное. Получается — и задание мы выполнили, когда Андреев, сам того не зная, уничтожил зеркало, а значит — и проход! Кстати — если сейчас сойдёмся с Ильиным, то можем потом, через несколько дней, узнать, есть ли результат — это подтвердит мою теорию. В общем, со здоровяком тоже надо дружить. Так что в «Триаду» — обязательно!

Так, так, так… Значит — не исключено, что болотники попали в садоводство тоже через подобный «зеркальный проход». Домиков там вокруг много, так что вполне в одном из них может оказаться зеркало достаточного размера. Для того и нож — чтобы быстро и скрытно вернуться обратно. Куда обратно? Не знаю и пока что не хочу выяснять — гораздо важнее, что мы с напарником для чего-то оказались нужны изгоям.

А может, не «мы», а только Андреев.

Или только я.

Не исключено, что у изгоев есть методы слежки. Скорее уж за Андреевым — если им заинтересовался наш Колледж, почему не заинтересоваться кому-то ещё? А вот это плохо — колдовства я на напарнике не усмотрел, а значит, и обнаружить метод слежки мне не удастся.

Но ведь…

Но ведь в городе полно зеркал. Могут ли изгои попасть внутрь контура Стены? Согласно колдовской теории — не могут, но кто сказал, что она работает с «зеркальными проходами»?

Это важно. Владька, ты хоть сам понимаешь, насколько это важно?

Не исключено, что изгои, которых в городах особо не воспринимают как реальную силу, имеют как минимум теоретическую возможность пробираться в города незаметно! Ну, не все, конечно — но как минимум одна из банд. А то и не одна. Скрытность, союз с болотниками, возможность перемещения через подпространство — огромная сила.

Это нужно доложить Власову, и срочно. Когда же появится Леночка? И Лёху надо предупредить, и Ильину рассказать…

Так, Матвеев, остынь.

Тайна такого уровня, рассказанная всем подряд, перестанет быть тайной и уж точно поубавит в весе. Нож у меня вообще могут отобрать — я б на месте напарника так бы и сделал. То есть, ценность информации для Колледжа может приблизиться к нулю.

Оно мне надо?

Никоим образом не надо. Ближний Круг, Ближний Круг. Первым делом — задание, а остальное подождёт. Как минимум — доложить Власову, а потом можно будет и напарника предупредить. В конце концов, большого зеркала в его квартире нет, на работе он окружён людьми — а значит, напрямую ему вряд ли что-то угрожает. Так что — не порем горячку, а смотрим и слушаем… Чем больше соберу информации — тем больше моя значимость для Колледжа. В конце концов, меня сюда именно для этого и прислали.

Но никак не ожидал, что это будет настолько поразительное приключение…

Я собрался с мыслями, когда мы уже подходили к КПП — а было бы смешно, если бы парни опять окликнули меня, думая, что я уснул. Второй раз за день — многовато. Прошли охрану, поболтали по дороге, договорившись встретиться в «Триаде» в половине седьмого — ну как раз нормально, успею заглянуть в общагу, помыться-почиститься, а поужинать и в баре можно, еда там нормальная. Буду слушать и запоминать, ну а нужно будет что-то сказать — обойдусь байками на общеизвестные темы — вроде тех, что я рассказывал Стасу. Хотя теперь, когда я, кажется, разгадал одну из важных тайн, это будет гораздо сложнее…

Уже когда мы, распрощавшись с безопасниками, шагали в сторону здания милиции, Андреев хлопнул меня по плечу:

— Да не расстраивайся ты так, напарник. Не каждый раз находишь то, что нужно. Иногда и так бывает, как сегодня — вхолостую… Ну что поделаешь — это жизнь. В другой раз получится.

— Да я не расстраиваюсь. И устал, и грязный весь, и сходили впустую.

Эх, знал бы ты, Алексей Андреев, что я сегодня нашёл гораздо больше, чем рассчитывал…

Но я лишь виновато улыбнулся.

Глава 20

Гидрострой, 20 апреля, четверг, вечер

В баре мы сидели довольно долго. Болтали о разном — Ильин оказался хорошим рассказчиком, Кононов иногда тоже вставлял какие-то байки, Лёха более-менее разговорился и тоже делился впечатлениями — большей частью от работы. Я, как и планировал, иногда вставлял истории, переходившие в Колледже из уст в уста на правах анекдотов, вызывая общий смех… В целом, получилось примерно как со Стасом: для меня — в первую очередь понимание жизни города.

А ребята они хорошие, даже мрачноватый Кононов. Ильин так вообще душа компании. Даже как-то обидно, что я тут за Андреевым шпионю, если разобраться…

Ну а что поделаешь? Не поеду ж я к Власову отказываться от задания. Да и права Леночка — нужно учиться и двигаться вперёд… Лучше уж попасть в Ближний Круг и вернуться в милицию, к Лёхе и остальным, уже профессионалом. А может, что-то и поинтереснее подвернётся. В общем, решено: сначала отчитываюсь перед Власовым — через Леночку, конечно, — а потом уже рассказываю Андрееву про зеркала. Главное — сохранить нож. Можно и Леночке его отдать — тогда точно можно признаваться напарнику…

Ладно, это посмотрим по месту. Леночка, скорее всего, появится только к выходным.

Разошлись мы около десяти — на улице уже было темно, чистое небо мерцало звёздами. Как выяснилось, Ильин жил в одном из домов, выходящих окнами на «Триаду», Лёхе тоже идти близко, да и Кононов, оказывается, живёт на соседней улице. Одному мне в общагу топать… впрочем, не впервой.

Я уже пересёк Калинина и шагал вдоль жёлтых старых домов, когда почувствовал укус совести.

Нет, ну правда. Андреев относится ко мне совершенно по-человечески. Спас меня. Оберегает меня, как может. Советуется. А я… ну правда, как шпион.

Я непроизвольно замедлил шаг.

Может, ещё и атмосфера посиделок в баре на меня подействовала — совершенно непринуждённая, дружеская. Никто ни перед кем не выпендривался, все вели себя как равные — да и были равными. В том числе по отношению ко мне. К напарнику.

А я — как крыса.

Нет, не могу так.

Я крутанулся на каблуке и быстрым шагом пошёл к дому Андреева.

Гори оно всё огнём. Про задание, конечно, говорить не стоит, а вот про то, что ножом можно открыть «зеркальный проход» — сказать надо. И лучше сказать сейчас.

Конечно, Лёха принял изрядно пива, но я по нему отлично видел — напарник ничуть не пьян и отлично соображает. Возможно, как раз сейчас он новость воспримет гораздо лучше, чем, скажем, днём на работе…

— Эй, пацан, погодь! Закурить есть?..

Сзади.

Только этого не хватало. Я, конечно, опыта ещё набрал не так много, но отлично знаю, что большинство уличных нападений начинается именно с подобной фразы. И место, главное, почти то же, что и в прошлый раз — только другая сторона улицы…

А не пойти бы вам?

Холод пошёл по рукам, я обернулся, увидел перед собой, метрах в пяти, три фигуры, и открыто встряхнул ладонями, заставив пальцы светиться голубоватым ледяным пламенем…

— Синий огонь устроит?

Три фигуры, две стриженых и одна патлатая, бросились наутёк, даже ничего не сказав, и я еле удержался, чтобы не заржать как лошадь. Те же самые, на том же месте…

Но урок однозначно усвоили.

Настроение сразу поднялось, и я, насвистывая, продолжил путь.

В подъезде всё так же темно… Выругавшись, я добрался до первой площадки, зажёг «светляка» и только после этого пошёл дальше. Даже не посмотрел с улицы, светится ли у Лёхи окно… но он вряд ли завалится спать сразу, явно он вернулся только что, за несколько минут до меня.

Вот и Лёхина дверь…

Стоп.

Дверь приоткрыта, примерно на ладонь, и внутри темно. Андреев дома, или ещё не возвращался? Вроде бы должен уже, я шёл почти сразу за ним — ну, минут десять прошло, максимум четверть часа…

— Алексей, вы здесь? — негромко позвал я в щель… и услышал слабый стон. Блин!

Я собрался, готовясь ударить холодом с двух рук, осторожно толкнул ногой дверь — по коридору запрыгали тени от моего «светляка». Прихожая пуста…

Оглядываясь по сторонам, я вошёл в коридор, держа соединённые ладони перед собой, словно пистолет. Ванная — никого…

Комната!

Пахнуло сиренью.

Не самая уютная комнатка Лёхи выглядела так, словно по ней прошёл ураган. Диван вздыблен и стоит наискосок, стол разбит пополам, у шкафа оторвана дверца, лампы под потолком нет вообще…

Люба сидела посреди комнаты, поджав под себя ноги, волосы рассыпались по плечам, голова запрокинута, глаза закрыты… При дёрганых и резких тенях от «светляка» выглядело это зловеще.

— Вы в порядке? — негромко спросил я, боясь дотронуться до женщины. — Не ранены?

— Нет, — еле слышно произнесла Люба.

Что «нет»? Не в порядке или не ранена? Похоже, она в шоке… Надо срочно бежать за помощью. Сейчас и Лёха придёт, скорее всего вот-вот…

— Лёха приходил?

— Его здесь нет, — также отстранённо прошептала женщина.

Куда бежать? В общагу? В отделение милиции? Стучаться к соседям? Чёрта с два, не откроют… я бы точно не открыл.

Телефон! На торце дома я видел телефон, точно! Вызов милиции — без жетона, и если телефон работает — наряд будет тут очень быстро!

— Сидите тут, я моментально! — крикнул я, выскакивая на площадку. Этаж, ещё этаж… Да твою ж мать!

Сюда я заходил в темноте, а потому тёмный угол перед спуском в подвал проскочил, но сейчас, при работающем «светляке», я отлично видел, что на полу, прислонённое к стене, стоит зеркало. Небольшое — метр высотой максимум.

Ах ты ж… Было оно в прошлый раз? Не помню, тогда было тоже темно… Неужели… неужели я опоздал, и ОНИ пробрались сюда? Да где были мои мозги???

Я схватил зеркало за угол и со всего размаху долбанул им об пол — брызнули осколки. Выскочил из подъезда и рванул к торцу дома.

Телефон, укрытый козырьком от непогоды, как ни странно, работал. Дежурный ответил почти сразу, я представился и сообщил о нападении на квартиру коллеги. Дежурный обещал прислать наряд — это кстати, они тут, как я понял, тоже с рациями, как и у нас в Вокзальном, так что можно ожидать, что придут быстро…

Сопровождаемый «светляком», пошёл обратно. Зло отшвырнул ногой разбросанные осколки зеркала, хрустнувшие под сапогом, поднялся на нужный этаж, вошёл в дверь, всё также приоткрытую…

Лёха лежал, скорчившись, на границе коридора и комнаты, на голове его сзади была видна кровь — видимо, долбанули со спины чем-то тяжёлым. Выходит, он пришёл только что, в тот промежуток, пока я бегал к телефону… А где Любовь?

Я заглянул в комнату — женщины там не было, даже запах сирени улавливается еле-еле. Убежала, выходит…

Присев, пощупал у Андреева пульс — жив…

А не могла Люба его ударить?

Вряд ли. Во-первых — они с Лёхой явно в хороших отношениях. Во-вторых — квартира уже была покрушена, когда Лёха сюда зашёл. В-третьих — она сильная колдунья и не стала бы бить Андреева тяжёлым предметом… Жаль, что не получилось её расспросить, что тут произошло, но главное — напарник жив. Узнаю у него… так-то понятно, почему она сбежала — к чему ей расспросы?

Сообразив, я вскочил, крутанулся. Никого. Но раз Лёху ударили после того, как я ушёл — значит, злоумышленник был где-то рядом, когда я заходил! Не в квартире — но мог, например, подняться этажом выше… а я и прошляпил, побежав сразу к телефону. Осмотрелся бы — глядишь, и напарник обошёлся бы без травм.

Тут явно произошло что-то серьёзное. Уверен, что женщина, с её колдовской силой, могла доставить неприятности даже очень серьёзным противникам. Вряд ли это были обычные домушники — зеркало под лестницей намекает… Сопоставить с нападением на нас в садоводствах — проще простого. Зеркало, скорее всего, доставили под лестницу сообщники, и вряд ли заранее — штука полезная, уволокут домой. То есть, работали целенаправленно. И уже потом…

Предполагаю, что они хотели дождаться Лёху у него дома, открыли дверь — это несложно, я и то могу, а вот потом… Вероятнее всего, Любовь, пришедшая к Андрееву в гости, застала их и каким-то образом заставила сбежать.

Угу, «каким-то образом»… Я бегло оглянулся. Не удивлюсь, если она швырялась в них мебелью — колдунья такой силы это вполне может. Я б на их месте тоже сбежал бы, и очень быстро.

Потом пришёл я, спугнул их окончательно. Потом пришёл Лёха, получил по голове… от кого?

— Не двигаться, руги за голову, — послышался резкий оклик от двери.

— Я напарник Андреева, я звонил, — поспешно сказал я, поднимая руки. — Документ в кармане куртки, могу достать.

— А, колдун? — милиционер, игнорируя моего «светляка», посветил мне в лицо фонариком. — Помню тебя… Что тут произошло?

По квартире запрыгали лучи фонарей — ещё двое осматривали кухню, потом тоже вошли в комнату.

Сказать про Любу? Нет, не буду. Приберегу для наших… А про «зеркальный проход»? Вот Лёхе сказать собирался — ему и скажу, когда в чувство придёт. Сейчас главное — убедиться, что с ним всё нормально.

Я бегло рассказал о произошедшем, опуская подробности — пришёл, увидел лежащего Андреева, побежал звонить. Один из коллег уже возился с Лёхой — тот застонал, пошевелился. Отлично, приходит в себя!

Андреев ничего особенного не рассказал — правда, удивился, увидев меня. Сразу после «Триады» он пошёл домой, отпер дверь, вошёл — свет не включался, пошёл в комнату, и тут кто-то ударил его сзади по голове. И всё.

Хм. Вслух я ничего не сказал, чтобы не ляпнуть лишнего, но я, уходя, не захлопывал дверь. Хотя, может быть, напарник просто путает… Ладно, это я узнаю у него самого.

Коллеги, убедившись, что с Лёхой всё в порядке, ушли, дежурным тоном заметив, что завтра надо бы написать заявление. Впрочем, по тону было ясно, что шансов немного — следов по сути никаких, разве что отпечатки попробовать поискать по квартире…

Мы остались вдвоём. Андреев вытащил откуда-то старую настольную лампу, включил. Общими усилиями мы выровняли диван — вроде сильно он не пострадал, Лёхе хоть будет, где спать. Ни единого целого стула в комнате не осталось, и я притащил из кухни крашеный-перекрашенный, но тем не менее крепкий табурет.

— Ты чего пришёл, домой же собирался? — спросил напарник, садясь на диван.

Глубоко вдохнув, я вывалил ему всю свою теорию о зеркалах. Когда уже стал повторяться и сбиваться — хотел было извиниться, но решил оставить себе лазейку и сказал, что не хотел говорить при безопасниках. Рассказал и про зеркало под лестницей, которое я разбил.

Андреев слушал очень внимательно. Попросил нож, повертел его, вернул мне. Ну да, зеркал тут нет — не попробуешь… и не уверен, что напарник захочет пробовать.

— Час от часу не легче, — вздохнул Лёха. — Ты уверен, что не преувеличиваешь?

— Да, — прямо сказал я.

— М-да… А меня прямо как дёрнуло раздолбать то зеркало в доме… Ну ладно, на днях узнаем у парней, зря я это сделал или нет. — Лёха встал, сходил на кухню, вернулся с бутылкой пива, сорвал крышку. — Такое ощущение, что я трезвый как стёклышко. Хорошо мозги прочищаешь, напарник.

— Что будем делать?

— Что? — Андреев глотнул из бутылки, помолчал. — Наблюдать и разбираться будем. Проверим твою теорию… Или теорию того призрака. Писать заявление бессмысленно, это голимый висяк. Завтра прошерстим все сводки — не было ли намёков на изгоев в городе. Если есть такой хороший путь, они обязаны его использовать. Можно доложить, но… доказательства есть?

— Только нож и кровь.

— Лучше не надо. Как пользоваться — не знаем, не хватало ещё открыть проход в…

Лёха внезапно замолчал, застыв с бутылкой, которую уже поднёс ко рту — секунд на десять. Я уже начал было волноваться, но напарник, вздохнув, завершил движение, сделав большой глоток.

— В какое-нибудь нехорошее место? — осторожно уточнил я. Андреев молча кивнул, глядя в одну точку.

Попробовать? По-моему, самое время.

— Я тут сон один видел. Несколько раз, — начал я. — Как будто вижу от лица другого человека… который как раз попал в нехорошее место.

Лёха слушал очень внимательно, даже на пиво ни разу не отвлёкся — а я следил за выражением его лица. Когда я упомянул разрушенную многоэтажку — нахмурился, когда рассказал, как человек из сна прикрыл женщину собой от взрыва — усмехнулся… Но вот когда я в самом начале рассказывал о впечатлениях от тени в зеркале — он сделал странное движение, будто пытался мотнуть головой, что-то стряхивая…

— Очень странная история, — пробормотал напарник, когда я закончил. — Не фантазируешь?

— Нет. Слово даю.

— Не один раз, говоришь, сон повторялся?

— Да.

— Мистика…

Он опять не отреагировал на описание Любы. Ну, точнее, отреагировал, но точно не так, как человек, который встречается с ней регулярно! Нельзя быть настолько великолепным актёром.

Что-то я упускаю. Но что? Попробовать «порыв»? Нет смысла — я попросту не знаю, о чём ещё спрашивать Лёху!

Стоп. А если…

Предположение идиотское и не подтверждается вообще ничем, но…

Но оно отвечает на все вопросы. В том числе и на вопрос, почему Власов поручил мне слежку за Андреевым. И даже на то, как Андреев в одиночку и без оружия прошёл промзону.

Да ну. Хотя… Мы многого не знаем. Мы, если разобраться, даже не знаем многого из того, что было до войны, отгремевшей три десятка лет назад! Что уж говорить о колдовских силах, которые толком ещё не изучены…

Будем надеяться, что у меня не шизофрения. И — наблюдать.

— Давай-ка спать, напарник, — вдруг сказал Андреев. — Завтра трудный день, и тебе нужно выспаться, и мне…

— Мне с вами остаться? — предложил я. Лёха оглядел разорённую квартиру и грустно улыбнулся:

— Нет. Иди-ка в общагу. Это и безопаснее будет.

— А вы?

— Замок работает, дверь подопру чем-нибудь… Не волнуйся, напарник. И отдохни хорошенько. А я… подумаю.

Уже выйдя в коридор, я услышал:

— И… спасибо, Владька.

Удержавшись, чтобы не ответить банальностью, я вышел на лестницу.

Я уже подходил к старой школе, расположенной напротив моей общаги, как слева наперерез мне скользнула тень. Нервы мои были на пределе, и от удара льдом я удержался в последний момент — когда в свете висящего неподалёку фонаря понял, что вижу перед собой Леночку…

— Васильева, ты понимаешь, что не огребла чисто случайно? — я чуть не выругался. Сердце бешено колотилось. — Тебя здесь вообще не должно быть, ты ж с докладом уехала, нет?

Странно, но при всей моей симпатии к Леночке сейчас я категорически не хотел её видеть. Видимо, всё ещё на нервах от произошедшего — а может, от того, что приблизился к разгадке…

— Уже вернулась, — спокойным тоном сообщила Леночка. — Есть что новое?

Сказать Васильевой? Надо, наверное, сообщить. Хотя не хочется, ну совсем не хочется — сам не понимаю, почему.

— Ну как тебе сказать… — помялся я.

— Тогда я скажу, — не стала дожидаться конца фразы однокурсница. — Главный считает, что ты тут дурью маешься.

Ну ни фига ж себе! Я тут, понимаешь ли, жизнью рискую, кровавого колдуна вон нашим передал, а они…

— Твой пленный колдун до Колледжа не доехал, — словно услышала мои мысли Леночка. — Его забрала Управа. И такое ощущение, что его вообще не собирались отдавать Колледжу. Хорошо же ты услужил, Матвеев…

Как? Точнее — какого фига? Зачем кровавый колдун нужен Управе? Что они с ним собираются делать? В Управе нет спецов по колдовству, только дежурные по программе сотрудничества, как в милиции…

— Зачем забрала? — только и промямлил я. — Я говорил, что его нужно в Колледж передать…

— Значит, надо, раз забрала, — пожала плечами однокурсница. — А ты плохо говорил. Выходит, городские решили по-своему. Главный злой как чёрт. Самый Главный — возможно, тоже, не знаю… Так что не тяни время, Владислав. Есть что новое — говори сразу, чтобы опять так же не влететь.

Я уже принял решение.

— Да нечего говорить, Лен, — виновато развёл я руками. — Устал сегодня, за город ходили, потом в баре сидели, прислушивался к людям… Вот только домой иду.

Ничего не скажу, пока не перепроверю. Не хватало ещё раз опростоволоситься. Теперь если передам информацию — то только со стопроцентной уверенностью.

— Врёшь, Матвеев, и нагло врёшь, — вздохнула однокурсница. — Что я, не вижу, что ли… Ладно, Главный просто велел высказать тебе, что недоволен. Ты… извини. Я найду тебя, может, завтра вечером, ну или в субботу. Может, и сходим куда. Только пусть у тебя будет что рассказать, ладно?

Она подмигнула, и я машинально улыбнулся.

Глава 21

Гидрострой, 22 апреля, суббота, утро

Пятница пролетела как-то разом — я за делами и не заметил. Нас с Андреевым кинули на разбор кражи в мастерских, где ремонтировали машины, потом опрашивали людей… К вечеру взяли подозреваемого — хотя не уверен, что тут понадобилось моё умение определять ложь, Лёха без меня прекрасно справился. Всё же от меня толк в основном там, где замешано колдовство…

Андреев, как ни странно, выглядел прекрасно — видимо, отдохнул, выспался, полностью отошёл от нападения. Я вообще-то предполагал, что он будет полуобморочным — но нет, даже синяков под глазами не видно. Интересно, я прав в своём предположении или нет? Пока что не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Жаль, что спрашивать бессмысленно… На тему ножа и крови тоже не поговорили — как-то было не до этого.

Леночка вечером так и не появилась. Может, сегодня придёт? Можно, конечно, пройтись по гостиницам — удостоверение у меня есть, расскажут о жильцах, имя-фамилию я знаю. Наверное, завтра так и сделаю — если она, конечно, не появится сегодня. Впрочем, рассказать ей нечего — я ж не продвинулся в расследовании.

С утра Стас потащил меня на рынок, упирая на то, что такое мероприятие пропускать нельзя, заряжает энергией на целую неделю. Я сначала было сопротивлялся, но потом подумал — а почему нет? Покупать что-то меня никто не заставляет, а вот к людям присмотреться можно. Кто знает, кого встречу — может, и однокурсница на рынок зайдёт.

К 10 утра площадка рядом с уже знакомой эконом-гостиницей, где мы допрашивали призрака, кишела народом. Погода стояла отличная, и это наверняка означало, что людей будет ещё больше. Неровными рядами тянулось огромное количество раскладных столиков с товарами, кто-то расположился прямо на земле, в сторонке стояли машины тех, кто приехал из деревень, вились дымки шашлычных… Наверное, Стас прав, и в этом есть своя романтика.

Продавали тут, такое ощущение, всё — кроме разве что огнестрельного оружия. Стас пояснил, что это запрещено, всё движение оружия идёт через мэрию и «официальные» магазины — ну и неудивительно, у нас в Вокзальном точно так же, всё через Управу… Для того, чтобы избежать незарегистрированного оружия. Правильно, в общем-то.

А вот холодного оружия продавали много, и не в одном месте — от шикарных кованых клинков, а местами и сабель, продававшихся с аккуратных лотков, до видавших виды старых кинжалов, соседствовавших на подстеленной дерюге с самоварами, потёртыми швейными машинками и ломаными детскими игрушками.

На оружейных лотках я поначалу глядел во все глаза, пытаясь высмотреть ножи из холодного железа (а кто знает, вдруг продают по незнанию?), но очень быстро в глазах начало рябить, и я бросил это занятие.

Мы прошли вдоль лотков с мясом с окрестных ферм, с копчёной и свежей рыбой из Ладоги, с проросшей картошкой в ящиках, с одуряюще пахнущим свежеиспечённым хлебом, с автозапчастями, где толпились механики, вроде тех, что видел вчера в мастерских… Да, Стас прав: рынок — это эмоции. В конце концов надолго зависли на окраинах, где торговали в основном всяким хламом прямо с земли. Видно было, что соседа по общаге сюда в первую очередь и тянет: он часто останавливался, листал старые потёртые книги, вертел в руках какие-то вещи, явно довоенные, назначение которых я и угадывать не пытался, задумчиво чесал голову над старинными иконами…

— Фотоаппарат — классная вещь, — вздыхал он, вертя в руках старинный хромированный прибор. — Но толку никакого, для него ни плёнок не добыть, ни химии…

И мы шли дальше. Надо же — оказывается, у соседа, несмотря на его легкомысленный стиль и готовность поболтать, вдобавок неплохой кругозор и знание довоенного быта. А ведь он явно не сильно старше меня, то есть — родился после войны и вполне мог иметь колдовские навыки, если бы вовремя взялся за их развитие.

Впрочем, на одном из развалов Стас купил какую-то книжку — учитывая те книги, что я видел у него на полке в общаге, читать он любит.

Я придумал себе новое развлечение — взялся высматривать у предметов ауры. Концентрация для этого особо не нужна, сил отнимает мало. Но, надо сказать, предметы на барахолке были без «особых свойств». Колдовские, может, тоже есть, но не здесь… Вон, тот же Аксёнов обработанные колдовством предметы продавал на рынке вполне официально.

О, что-то есть! Впрочем, рассмотреть предмет я не успел — его уже убирал в сумку через плечо парень хлыщеватого вида. Несомненно, из «провалившихся» — причём провалился совсем недавно, одежда нездешняя и выглядит как новенькая: расстёгнутая замшевая куртка очень качественного вида, вечером в такой по городу лучше не ходить — точно снимут, и патруль не спасёт. Новенькие джинсы, свитер тонкой вязки, аккуратная короткая стрижка… Оружия на поясе не видно, под мышкой — тоже. Я в милиции без году неделя, но и то вижу, что облик его прямо кричит «ограбь меня!»

Покупатель вежливо улыбнулся и пошёл дальше по барахолке. Мы со Стасом остановились напротив того продавца, где он был только что — больше ничего колдовского я на расстеленном куске старого брезента не увидел. Продавец, усталый мужичок лет шестидесяти, смотрел сквозь нас — видимо, не сильно рассчитывал что-то ещё продать.

Спросить, что купил хлыщ? Да ну. Зачем…

— Какой шикарный прикид, — не выдержал я, кивнув в сторону уходящего человека и глядя на продавца.

— Да, щёголь, — отозвался мужичок, явно показывая желание поболтать. — Каждые выходные приходит сюда, уж полгода, почитай.

Хм. За полгода вся «нездешняя» одежда явно потеряла бы человеческий облик — не думаю, что хлыщ «провалился» сюда со шкафом шмоток.

— За полгода обтрепался бы, — поддержал мою мысль Стас, явно тоже обративший внимания на хлыща и сделавший те же выводы.

— Так переодевается, — пожал плечами продавец. — Не в одном ходит, да и холодно было…

Вот хорошо мужику — никаких несоответствий не видит. Впрочем, он в жизни столько всего небось насмотрелся, что всё воспринимает как должное…

— Странный парень, — сказал я вслух, когда мы пошли дальше. — Может, документы проверить?

— Владька, ну вот тебе охота, а? — вздохнул Стас. — Мы ж не на работе, а людей разных тут столько встречается… Потому и люблю сюда ходить, — подмигнул он.

Я почти не удивился, когда нам встретился Андреев. Напарник неторопливо шёл вдоль рядов, скользя взглядом по лоткам так, словно они были пустым местом. Впрочем, несмотря на отсутствующий вид, нас заметил сразу, подошёл, пожал руки:

— Привет… Нашли что интересное?

— Интересного много, но больше всё ненужное, — сострил Стас. — А вы?

— Да я так, больше прогуляться, — рассеянно ответил Андреев, и я с удивлением понял, что рынок для здешних — и правда что-то вроде отдушины. Наверное, атмосфера старых, почти забытых вещей на многих действует своеобразно в нашем мире, который вроде и новый, и старый одновременно…

— Хотел перекусить заодно, — продолжил Лёха. — Пойдёте? Тут есть хорошее место.

Учитывая, что позавтракали мы со Стасом в общаге весьма условно, а время уже перевалило за полдень — оказываться было не с руки, и втроём мы направились туда, откуда пахло жареным мясом и другими нехитрыми яствами разнообразных «едален».

Купив по шаверме — говорят, это простенькое, но вкусное и сытное блюдо из мяса и овощей в лепёшке пошло от «провалившихся» — мы устроились у высокого столика без стульев. Подумав, Лёха отошёл и вернулся с кружкой пива, я взял традиционный морс, Стас последовал моему примеру.

— А правда, что в реке русалки водятся? — спросил вдруг Стас. Я поначалу удивился, вспомнив недавний разговор с Лёхой, но потом сообразил, что байки в милиции явно крутятся одни и те же.

— Не знаю, — на удивление серьёзно ответил Андреев. — Если и есть, то их никто не видел. В реке вода текучая, нечисть её не любит. Баржи с Ладоги и с Нефтехима доходят без проблем…

— А русалки — разве нечисть? — не выдержал я.

— Они не всегда принадлежали этому миру, — просто ответил Лёха, отпивая пиво. — Хотя… знаешь, напарник, сейчас сложно сказать, что принадлежит нашему миру, а что — нет…

Тут он прав. Пробоев открывается много, и никогда не знаешь, что ещё появится на границе города… Те же болотники явно не жили в этом мире до войны. А сейчас, выходит, они наши почти обычные соседи.

— Сам подумай, — на Андреева, похоже, нашло настроение пофилософствовать. — Все, кто живут в нашем мире, подчиняются одним и тем же законам физики. Призраки, к примеру — нет, так что ты их не убьёшь из пистолета. А вот твоё колдовство действует на грани миров, так что того же призрака можно отпугнуть колдовством…

— Так колдовство — тоже отчасти физика, — удивился я.

— Ну может быть. Вот только энергия там нематериальная. Огонь, холод, что там ещё…

Надо же. А Лёха умеет рассуждать. Хотя, что я хотел? Мужик он явно умный, хоть и страдает провалами в памяти.

— Вот, смотри, рынок, — задумчиво продолжал Андреев, пока мы со Стасом жевали. — Что-то совершенно приземлённое, жизненное, то, что рядом было и будет… Людей тут огромное количество, самых разных и интересных. Причём интересным может быть любой старик на блошином рынке…

Точно, «блошиный рынок» — это как раз россыпи старого хлама. Слышал это название у нас.

— … Рынок сам по себе — как слияние миров, — говорил Лёха. — При этом на рынке продают колдовские шмотки. И не обязательно хорошие — вспомни того же Аксёнова. Миры сливаются, они по сути единое целое. И хотим мы того или нет, все эти призраки, мозгоеды, прыгуны, болотники, русалки — давно уже часть нашего мира.

Он прямо философ… Кстати, сейчас отличная возможность задать вопрос. Стаса можно не стесняться — он почти свой, главное — сформулировать правильно.

— Кстати, а Аксёнова-то отправили в Колледж? — как бы между делом спросил я. — А то от моего начальства вестей не дождёшься. Помню только, видел, как его в машину грузили, мы как раз вместе с вами шли.

— Нет, Байков велел передать его в Управу, — совершенно буднично сообщил Лёха. — Вроде ему звонил кто-то по этому поводу, или он сам в Вокзальный звонил…

— Ну вот, — мне даже не пришлось быть сильно артистичным, чтобы изобразить досаду — она и так была. Причём усилилась, поскольку милицейское начальство поступило по-своему, даже не подумав спросить меня. А передать «кровавого колдуна» в Вокзальный, если что, было моей идеей.

Так, Владька, стоп. Не зарывайся. Ты всего лишь практикант, хоть и активный. Если тот же Стас о чём-то попросит Байкова — тот сделает? Никоим образом. Максимум — задумается на эту тему, и то если сильно повезёт. Я не настолько важная фигура.

Выходит, Байков после моих слов о передаче колдуна решил пообщаться с Управой… или инициатива была от Управы? Знать бы… но Байкова не спросишь. Хотя — можно, если грамотно использовать «порыв». Надо это обдумать. И будет чем оправдаться перед Главным.

Вообще — я идиот. Нужно было использовать «порыв», чтобы Байков точно отправил Аксёнова к нам в Колледж! Но кто ж знал, что будет такая осечка…

— А что за Аксёнов? — заинтересованно спросил Кириллов, отпивая морс.

— А сводки надо читать, — ухмыльнулся Лёха. — На рынке торговал колдовским шмотом, от которого люди в обморок падали… Владька как раз его и раскрыл.

Спасибо за комплимент, конечно — вон как Стас глаза распахнул, мой авторитет для него явно вырос. Но…

— Вместе раскрыли, — улыбнулся я. — Чуть не всем кабинетом.

— Ну да, — нейтрально кивнул Андреев. Молодец — не стал рассказывать, как я по голове от колдуна получил…

— Удивительное рядом, — озадаченно пробормотал Стас, доедая остатки шавермы и чуть не обляпавшись в соусе. Вытер рот полученной вместе с едой грубой салфеткой. — Ну что, ещё пройдёмся, или домой потихоньку?

— Я, пожалуй, ещё пройдусь, — вздохнув, сказал Андреев. — Погода хорошая, чего дома сидеть… Кстати, вот о чём я говорил — смотрите, какой колоритный персонаж.

Мы обернулись, и я чуть не ойкнул — через несколько столиков от нас жевал шашлык тот самый хлыщ в замшевой куртке. Причём изредка прикладывался к плоской фляге, судя по выражению удовольствия на лице — явно с каким-то хорошим спиртным.

— И смотрите, как одет, — негромко продолжал Лёха, по сути повторяя наш со Стасом разговор. — Словно каждая шмотка на него лично пошита. И я не впервые его тут вижу, и каждый раз одет шикарно. Как его ещё не раздели в тёмном углу?

— Милиция хорошо работает, — хмыкнул Стас и, не сдержавшись, откровенно заржал.

— Напарник, по ауре у него видишь что? — начисто игнорируя практиканта, спросил у меня Лёха.

— Обычная, — пожал я плечами, присмотревшись. — Чуток искрит, а почему именно — не могу понять. Так-то от «провалившихся» не отличается.

— Вопрос, откуда он провалился к нам, — процедил напарник. Сделал неприметное движение — ага, проверил пистолет в подплечной кобуре. — Слишком уж довольным выглядит. Пойдём-ка поговорим с ним… Кириллов, ты с нами?

— А то, — хихикнул Стас.

— Не расслабляйтесь, парни, будьте начеку, — тихо сказал Лёха. — Сам бы не попёрся, но втроём надо попробовать… Просто подстрахуйте.

И он уверенно двинулся в сторону хлыща, лавируя меж столиков. Мы со Стасом двинулись следом.

Я почти сразу заметил, что хлыщ обратил на нас внимание, но старательно не подавал вида — посмотрел прямо на меня, улыбнулся краешком рта и продолжил жевать шашлык, макая его в плошку с соусом.

Андреев подошёл почти вплотную, Стас зашёл с противоположной стороны столика. Я остался по другую сторону стола — если вдруг что, колдовством и отсюда достану, а толпиться не стоит: за спиной у стриженого стена старого строения, убегать ему, если что, некуда.

— Добрый день, — дежурно улыбнулся Андреев. — Силы безопасности Гидростроя. Откуда приехали в наши края?

— Местный, — спокойно сообщил хлыщ. Демонстративно, на грани хамства, достал из нагрудного кармана свою плоскую фляжку, глотнул с удовольствием, убрал обратно. — Давно уже местный. А так — не отсюда, конечно.

Ну да, «провалившийся», несомненно. Даже говор характерный, нагловатый — не знаю, давно он тут или нет, но явно ещё «не пообтесался». Или не пообтесали.

— Ну и как вам у нас? — тускло улыбнувшись, поинтересовался Лёха.

— Честно? — усмехнулся стриженый. — Скучновато. Но что поделаешь, каждому своё…

У него были очень странные глаза — один карий, другой зелёный, я ни разу такого раньше не встречал. Может, колдун? Очень уж уверенно держится без оружия, да ещё и хамит. Нет, вряд ли колдун, я уже понял бы по ауре — уж кого-кого, но колдунов я видел много и даже практиковался на однокурсниках.

— Живёте в Гидрострое или ещё где? — не поддавался на провокации Андреев.

— Да я сюда только на рынок захожу, — расплывчато ответил хлыщ. — Люблю, знаете ли, блошиные рынки в таких вот местах… Иногда интересные вещички попадаются.

Может, он тянет из фляги какую-то алхимическую дрянь? Знаю, кое-где её готовят, и, говорят, у бандитов встречается. Не исключено, что и в город контрабандой попадает — торговцев в рыночный день на КПП проверяют не тотально. Потому и неадекватный. Или как?

А вообще, Лёха был прав — странный тип, лучше проверить сразу, пока нас трое. Иначе уйдёт, а кто знает, что у него на уме — может, он, как Аксёнов, нехорошим колдовством балуется.

— Документы есть? Любые? — поинтересовался Лёха.

— Нет, — развёл руками стриженый. Обмакнув в соус последний кусок шашлыка, отправил его в рот.

— Пройдёмте тогда с нами, — холодно сказал напарник. — Это ненадолго, не волнуйтесь.

— Да я не волнуюсь, — усмехнулся хлыщ. — Но пойдёте вы без меня. Далеко и надолго.

И я с ужасом понял, что не могу пошевелиться — вообще никак. Всё слышу, всё понимаю, но тело словно онемело. Слева от меня Стас — тот тоже застыл… Колдун, точно! Этот тип — очень сильный и необычный колдун: необнаружимая аура, и обездвижил нас без малейшего движения! Это ж надо…

Несмотря на аховое положение, досаду я испытал в первую очередь оттого, что этот уникум явно сейчас уйдёт от нас. Уйдёт, как пить дать — шума нет, нас троих он вырубил, никто вокруг ничего и не поймёт… Страх того, что могу остаться парализованным навсегда, пришёл не сразу.

А потом я увидел, как расширились глаза стриженого. Лёха, мельком глянув в мою сторону, как ни в чём не бывало сделал шаг вперёд и одним точным ударом в челюсть свалил хлыща на землю — и сразу разжались парализовавшие меня тиски…

Глава 22

Гидрострой, 22 апреля, суббота, день

— Забавный тип, — пробормотал Лёха, встряхивая руку после удара. — Напарник, ты чего застыл? Снимай ремень, вяжем его.

— Я вообще-то парализован был, — вытаскивая из петель пояс, просипел я, пытаясь прокашляться — голос слушался с трудом.

— И я, — подтвердил Стас, судорожно глотая воздух.

Лёха оглянулся, я тоже — такое ощущение, что люди вокруг ничего и не заметили. Точно, ушёл бы колдун.

— Вот как. А я-то думаю, почему у него испуг на лице, — взяв у меня ремень, Лёха умело вывернул руки лежащего без сознания колдуна и стянул их за спиной. — Выходит, парализовать должно было всех троих. А на меня почему-то не подействовало…

«Почему-то»? Вообще-то это ещё одно подтверждение моей теории — хоть и косвенное. Но, как ни крути, сейчас нас это спасло. Кто знает, что колдун умеет помимо такой вот парализации.

— Парни, быстро найдите любую тряпку — завязать ему глаза, — распорядился Андреев. — Кто знает — может, это гипноз… И найдите дежурного по рынку — пусть вызовет наряд.

Стас буквально через полминуты вернулся с обрывком не особо чистой ткани и убежал в правление рынка — Лёха тем временем обшаривал карманы стриженого. На столике появилась уже виденная фляга, две связки ключей, немного мятых бумажек с тонким рисунком, скреплённых зажимом — среди них видны местные чеки, и несколько аккуратных небольших прямоугольников из плотной бумаги. Я взял один, прочитал: «Вольдемар Шустер. Фотосъёмка, видеосъёмка, фотосессии, съёмка с коптера». Ниже значился плюсик и 11 цифр. Остальные прямоугольники оказались точно такими же.

Странный набор слов. О чём вообще речь?

— Он не очухается? — опасливо уточнил я.

— На полчасика должно хватить, я его хорошо приложил, — поморщился Лёха, выпрямляясь. Взял один из прямоугольничков, посмотрел задумчиво.

— Что это? — вырвалось у меня.

— Это визитная карточка, — тихо сказал Андреев.

— Документ?

— Нет. Такая штука, которую можно дать незнакомому человеку, чтобы он знал, кто ты такой и как тебя найти…

Он замолчал. Я ничего не понимал — явно это карточки из другого мира, у нас тут ничего подобного нет… Выходит, Андреев что-то вспомнил из своего прошлого?

— Интересное дело, напарник, — наконец покачал головой Лёха. — Наверное, это первое воспоминание… из моей прошлой жизни. У меня точно были такие же. Этот тип — фотограф. По крайней мере там, откуда он пришёл сюда.

Фотограф… Что-то знакомое. Сегодня Стас смотрел на барахолке фотоаппарат… Нет, не это. Что?

Сон, Владька. Тот, от чьего лица ты видел сон, тоже называл себя фотографом.

Говорил я это Андрееву позавчера, когда пересказывал сон? Нет, точно не говорил.

Мог я видеть сон… от лица Андреева?

Мистика, колдовство, переплетение миров… Теоретически — наверное, мог. Практически — кто знает. Но если да…

Если да — то у меня с Андреевым явно есть ментальная связь. И… и Власов тоже мог о ней знать. Как сложно всё увязывается…

— А что за цифры? — спросил я.

— Номер мобильного телефона. — Видя, что я не понимаю, о чём речь, Лёха добавил: — Маленький переносной телефон, который можно таскать с собой. Там, откуда я сюда попал, были такие.

Ничего себе… Но поразило меня не то, что где-то можно таскать телефон с собой в кармане, а то, что у Андреева пошли воспоминания! Пусть и такие, не сильно полезные.

— Так вы были фотографом? — осторожно уточнил я.

— Да, точно был, — кивнул Лёха. — И визитки у меня были похожие. Правда, не знаю, что такое «коптер»…

Я этого, конечно, тоже не знал, да это и неважно. Сон в руку, как иногда говорят… Что там ещё было из того, о чём я не рассказывал? Имя!

— И звали вас как сейчас, Алексеем?

— Не уверен, — нахмурился Андреев. — Это имя уже тут придумали — надо ж было как-то меня записать… Досадно.

— Может, вы были Евгением?

— Не знаю, — неожиданно зло отрезал Лёха. Ну ещё бы — я наступил ему на мозоль потери памяти… Надо поаккуратнее!

Он взял со стола флягу, открыл крышку, понюхал — брови его удивлённо поползли вверх. Сделал маленький глоток — я не успел его остановить.

— Офигеть, — только и сказал напарник. — Коньяк. И отличный коньяк, возможно — армянский…

Коньяк? Что это? Но Андрееву это явно знакомо, и знакомо по прошлой жизни — у нас ничего подобного нет, я и слово это впервые слышу, как и его характеристику.

— Какой? — озадаченно уточнил я.

— Армянский, — твёрдо подытожил Лёха, ничуть не внеся ясности, и, похоже, до него только сейчас дошло, что именно он сказал. — Так, напарник… Я уже вижу, у тебя глаза на лоб лезут. У меня — тоже. Это отличный армянский коньяк, я его помню. Вот уж не ожидал, что встречу его… тут. Интересный сегодня день. Сходил, называется, на рынок…

Прибежал Стас с дежурным, и разговор сам собой свернулся. Дежурный сообщил, что наряд уже вызван, и через десять минут мы грузили начинающего шевелиться стриженого в милицейский УАЗик…

Не скажу, что в подвале было удобно — но точно гораздо более безопасно.

Хлыща посадили в клетушку, не развязывая рук и не снимая повязку с глаз, а мы втроём устроились в коридоре напротив, притащив с первого этажа стулья. Дежурного Лёха попросил выйти, заверив, что проблем не будет.

— Ну, продолжим разговор, — начал Андреев тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Вольдемар Шустер, верно?

— Ну молодцы, нашли визитки, — нагло хохотнул колдун. — Коньяк тоже притырили? У меня ещё деньги в кармане были. Мои деньги, не здешние. И ключи от квартиры.

Он явно не боялся — мне показалось, что его всё происходящее только забавляет.

— Конфискованное вернём, — спокойно сказал Лёха. — Но сначала — информация. Колдун?

— Ну как тебе сказать, — развязно протянул стриженый. — Можно и так…

— Что на рынке делал?

— Я ж тебе уже говорил — ищу интересные вещички, — деланно вздохнул хлыщ. — В умирающих мирах, типа вашего, можно много интересного найти…

Стас дёрнулся, скрипнув стулом, а я раскрыл рот. Я не ослышался — мирах? То есть, этот тип может перемещаться между мирами? Если не врёт, конечно.

— Умирающих, значит, — буркнул Андреев. — Бродишь меж мирами, значит… Как?

— Попой об косяк, — хамски улыбнулся Шустер. — Ты всё равно не сумеешь, зачем тебе?

Логично. Но хам ещё тот — может, и правильно отделили его от нас решёткой, а то бы Лёха точно ему в челюсть ещё не раз бы приложил.

— Ты хами не сильно, — вздохнул напарник. — Знаешь, уровень крутости не влияет на скорость полёта пули. Когда-нибудь полоснут ножом по горлу или получишь из «макара» в затылок, вот и все твои умения… Сквозь зеркала ходишь?

Я хотел было глянуть на Стаса — понять его реакцию: Лёха ляпнул про зеркала! Но боялся отвести взгляд от стриженого.

— Зачем мне зеркала? — ухмыльнулся хлыщ. — Я делаю это… так.

В мгновение ока его окутал словно серый непрозрачный кокон, и секунду спустя камера была уже пуста — только на том месте, где только что сидел фотограф, поблёскивал налёт льда…

— Офигеть, — медленно повторил Андреев с точно той же интонацией, с какой на рынке говорил про коньяк. Я глянул на Кириллова — тот сидел с круглыми глазами. Да, не каждый день увидишь такое…

Похоже, этот тип может открывать пробой на пустом месте простым усилием воли. Вот это да…

Странно, но в этот раз мне даже не пришло в голову уже привычное «его бы в Колледж». Этот тип нам не по зубам — по крайней мере нам троим.

— Выходит, он мог и на рынке уйти точно так же, — пробормотал Лёха. — Но решил выпендриться…

— Что это вообще было? — прошептал ошарашенный Стас. Ну да, на фоне увиденного он скорее всего и не запомнит про зеркало.

— А это, парни, то, что мы не можем объяснить, — вздохнул Андреев. — Нам повезло поймать крупную рыбу, но поймать — одно, а удержать — совсем другое…

— Какое-то совсем не такое колдовство, не как у нас, — осторожно вставил я. — Я даже не слышал о подобном…

— То-то и оно, напарник, — Лёха встал, открыл дверь тесной клетушки, провел руками на разных уровнях — ну да, проверяет, не отвёл ли нам колдун глаза, просто став невидимым… Но наше колдовство и такого не позволяет.

Мы упустили не просто колдуна — а реально монстра. И, наверное, он в наш мир больше не сунется. Да и нам что толку — милиция его взять не сможет, хоть весь Гидрострой оклей объявлениями, а если подключать наших, из Колледжа — то надо сначала объяснить, что у нас тут произошло. А я не уверен, что смогу объяснить, не скатываясь в эмоции…

И не уверен, что вообще хочу говорить. Охота за подобным «зверем» может вылиться в жертвы. И жертвы могут быть среди наших ребят — в том числе моих однокурсников. А то, что Власов и Бурденко захотят его взять — несомненно. Особенно на фоне потери «кровавого колдуна».

Решено. Леночке не говорю ни слова — по крайней мере, пока не насядет.

Владька, ты чего?

Ты вообще хочешь в ближний круг? Или ты готов ради однокурсников, из которых половина реально бестолковых, слить ТАКУЮ возможность?

А вот сам уже не знаю, хочу или нет.

Почему я не сказал Леночке про зеркала и остальное, про нападение на Андреева, про свои соображения о Любе? Чтобы быть уверенным, как думал в тот момент? Или всё же потому, что Лёха для меня уже не просто «объект», а реально близкий человек, пусть я его и не особо хорошо знаю? И сдавать его Власову со всеми потрохами мне хочется всё меньше?

Как и Любу.

Ёлки-палки, как всё сложно…

— Будете писать отчёт? — прервал мои мысли Стас.

— Нет. Толку-то, — Андреев прикрыл дверь камеры. — Доложу шефу, и хватит. Ну а там посмотрим. Не стал бы и докладывать, если б наряд и дежурного не задействовали…

М-да, Лёха словно прочитал мои мысли — правда, в своём ключе, ну да без разницы.

Напарник, протиснувшись меж мной и Стасом, пошёл к выходу. Мы поплелись за ним.

— А что у него там ещё в карманах было? — полюбопытствовал я.

— Пошли в кабинет, посмотрим, — вздохнул Лёха.

В кабинете он сел за стол, включил настольную лампу. Выгреб из карманов «трофеи» от Шустера.

Мы с Кирилловым устроились на стульях напротив.

Так, разноцветные бумажки… Деньги, судя по всему. Это неинтересно, это потом. Ключи ещё, две связки — на одной два ключа и брелок, на другой — почти десяток, и все разного вида. Он вроде говорил, что ключи от квартиры…

Лёха первым взял большую связку, повертел, толкнул по столу ко мне:

— Можешь посмотреть, есть тут с особыми свойствами или нет?

Уже посмотрел — ещё там, на рынке. Никакой ауры ни в чём из найденного не было.

— Нет, — сказал я… и замер.

— Ты чего? — толкнул меня Стас.

— У этого Шустера больше точно ничего в карманах не было? — уточнил я.

— Нет, — качнул головой Андреев.

— Мы со Стасом, — я мельком оглянулся на Кириллова, — видели, как он покупал на барахолке что-то маленькое. Может, одна связка с ключами от его квартиры, а вторую он купил? Но зачем? Какой толк в ключах без замка?

— Потому я и спросил, нет ли здесь чего-то с особыми свойствами, — задумчиво пробормотал Лёха. Взял ещё раз большую связку, встряхнул, бросил обратно на стол.

— Именно в этой?

— Конечно. Смотри, маленькая связка аж вытерта дочиста, ей явно часто пользуются. А на этой все ключи в окислах, они замка лет десять не видели…

А ведь точно. Вот что значит — опер… Мне до уровня Андреева ещё пахать и пахать. И, кстати, да — я видел на развалах «блошиного рынка» и старые замки, и похожие связки ключей…

Но колдун, выходит, купил именно эту. Может, за бесценок, но купил. Зачем?

— А это мы вряд ли узнаем, — вздохнул Лёха, и я понял, что сказал последнюю фразу вслух. — Раз они без особых свойств…

— Я заберу, посмотрю? — спросил я, беря большую связку.

— Бери, если охота, — пожал плечами Лёха, и я, сам толком не понимая — зачем, сунул связку в карман. Наверное, рефлекс появляется — грести всё необычное, что потом стоит исследовать…

— Погоди, а это? — потянулся Кириллов к бумажкам, и Андреев пояснил:

— Тут чеки — это деньги. Но, судя по всему, не только здешние… — он взял пачку, разложил её содержимое на столе, отложив в сторону хорошо знакомые местные чеки. Бумажки разного размера, разного цвета, иногда одинаковые попадаются. Самое большое число на них — 1000, большая голубенькая бумажка с церковью и высокой колокольней, самое маленькое — 10, розовая с профилем какого-то человека. Чем-то знакомого… А, точно — это ему памятник стоит перед мэрией. Как зовут — конечно, не знаю, никогда не интересовался. Какой-то деятель из довоенного прошлого.

В общем, ничего интересного. Для нас это всё равно что археология.

А вот Андреев…

А Андреев смотрит на нездешние деньги заворожённо. Что-то вспомнил?

— Деньги из моего мира, — тихо сказал напарник, вороша рукой бумажки. — Точно. Старинные и новые. Других, считай, и нет…

— Значит, он бывал в вашем мире? — спросил Кириллов, опередив меня — я только рот успел раскрыть для того же вопроса.

— Или в моём, или в похожем, — Лёха повертел в руках «тысячную» бумажку, бросил обратно на стол. — Вроде же считается, что миров много. Хотя, может, и мог бы вернуть меня туда, откуда я пришёл…

— Только он бы не вернул, — не выдержал я. — Такой урод точно ничего не сделает для кого-то.

— Может быть…

— А вы хотите вернуться? — осторожно поинтересовался Стас.

Повисла пауза. Напарник взял ещё одну бумажку, посмотрел на свет, положил.

— Знаете, парни, — наконец сказал он, — я не столько хочу вернуться, сколько вспомнить, что со мной тогда произошло, как я сюда попал…

Вот так. Прав был Власов — «социалка» превыше всего. Никакого колдовства, никаких «порывов» — а Лёха сам высказывает основную мысль… Хотя, конечно, моих заслуг тут нет совсем — скорее стечение обстоятельств. И колдун из других миров удачно попался — если, конечно, считать произошедшее сегодня удачей, — и диалог меж нами троими удачно сложился.

А всё потому, что сегодня меж нами троими всё было… по-человечески, что ли? Никто не хитрил, не выпендривался, не пытался других раскусить — мы просто нормально общались.

Шах и мат, Владька.

Может, и не зря я сегодня вспомнил о своём нежелании передавать информацию Главному…

Ну что, рискнуть, пока разговор пошёл? Тут, конечно, Стас ещё слушает, ну да мне сейчас это не помешает. Или наоборот поможет — учитывая, что про станцию Северные Ворота он мне и рассказал.

— А вы не могли прийти со станции Северные Ворота? — решился я. — Она недалеко, и я слышал, что старых вагонов там много, точно как вы рассказывали тогда…

Про вагоны я, конечно, не то чтобы соврал, а скорее додумал. Сам я давно уже утвердился в мысли, что пришёл Андреев именно оттуда — просто потому, что других вариантов нет.

— Наверное, мог, — безразлично пожал плечами Лёха, но в его глазах мелькнул интерес. — Ты к чему клонишь, напарник?

— Может, имеет смысл вместе туда выбраться в выходной? — прямо спросил я и метнул «порыв». Поначалу я хотел было зарядить его ответом «да», но всё же в итоге зарядил на «узнать правду».

— А интересное может приключение получиться, — неожиданно влез Стас. — Я за!

«Тебя никто не спрашивал», — чуть не вырвалось у меня, но Андреев ответил первым:

— А ты умеешь заинтриговать, Владька, — он помолчал. — Вот только рискованно. Хоть и хочется правду узнать…

Ага, «порыв» сработал — даже если Лёха скажет «нет», он хотя бы задумается. А там разговор и повторить можно.

— Так это километров пять всего, — опять вмешался Стас. — И то можно утром сесть к тем ребятам, которые на пост у моста едут. И половину дороги проехать с ними. А потом по рельсам — это вообще напрямик получится.

— Такое ощущение, Кириллов, что ты туда каждый день пешком ходишь, — хмыкнул Андреев.

— Нет, просто старую карту изучаю иногда, у нас же в отделении она есть, — бесхитростно пояснил Стас.

Ничего себе! Не ожидал, что сосед по комнате даст такой удачный план. Вот только брать его с собой нельзя — если и правда на месте удастся что-то выяснить, я предпочёл бы, чтобы это осталось между мной и Андреевым… ну и Колледжем.

Если, конечно, вообще ставить в известность Колледж…

Глава 23

Гидрострой, 23 апреля, воскресенье, раннее утро

В воскресенье я рассчитывал поспать подольше — всё же выходной, — но утром меня, да и Стаса тоже разбудил требовательный стук в дверь.

Это оказался дежурный по общежитию.

— Матвеев? Срочно на работу, — отрезал он. — У вас сбор по тревоге.

По тревоге? Ещё не хватало… Я взглянул на часы — половина шестого утра.

— А я? — сонно поинтересовался с постели Стас.

— Ты можешь спать, — буркнул дежурный и ушёл.

Ничего себе… Должности у нас с Кирилловым похожие — мы оба практиканты. У меня всего одно отличие — я колдун. То есть, произошло что-то, что требует присутствия колдуна?

Быстро одевшись и прихватив арбалет, я рванул на работу.

У здания милиции мы столкнулись с Андреевым — видимо, его подняли раньше меня. Ну правильно, у него в квартире телефон есть — починили после ночного происшествия… Спросил у него, что случилось, но Лёха только пожал плечами.

Внутри, прямо на вахте, нас встретил Тихонов.

— Извините, парни, что пришлось вас поднять в выходной, да ещё в такую рань, — без предисловия начал он. — У нас ЧП, нужна помощь силам самообороны.

— Опять? — нейтрально удивился Лёха.

— Опять, — отрезал Тихонов, явно не желая шутить. — Из всех с колдовством в последнее время работали только вы двое. Так что придётся вам… Отгул дадим, когда попросите, ну а сейчас — к делу!

Как выяснилось, около пяти утра наблюдатели у КПП со стороны Промзоны обнаружили в тумане три фигуры, приближающиеся странной дёрганой походкой. Так-то ничего удивительного, вот только когда фигуры приблизились, в них опознали… движущиеся скелеты.

Охрана, облившись холодным потом, попыталась честно окликнуть их, предполагая, что это могут быть люди в костюмах, обработанных колдовством, а когда те не ответили — открыла огонь.

Скелеты оказались самыми обычными и гниловатыми — пули просто раздолбали их на части, после чего ходить они больше не могли, да и не пытались, а вот силы самообороны подняли по тревоге и попросили от милиции усиление колдунами.

Через несколько минут дежурный УАЗик с зевающим водителем уже вёз нас на КПП. Лёха опять был с укороченным автоматом, взятым в оружейке — на всякий случай, как сказал Тихонов.

Наружу нас выпустили быстро — правда, без машины, и я сразу понял, почему: работать придётся прямо тут, под стенами. Тут уже было людно — суетилось человек десять в разношёрстной одежде.

Я почти сразу увидел уже знакомого Колю Ильина — впрочем, он подошёл сам:

— Привет, парни! Без вас ну ваще не клеится.

— Не прошло и трёх дней, — хмыкнул Лёха, пожимая протянутую руку. — Что, вечером опять в «Триаду»?

— Было бы хорошо, — мечтательно сказал Ильин, — но пока непонятно…

Подозвав парня с жезлом за поясом, лет на 5–6 старше меня, он представил его:

— Алексей Светлов, наш колдун… Лёш, введи ребят в курс дела. Они с подобным сталкивались, могут помочь.

Ну, не то чтобы сталкивались, но… лично мне стало интересно. Про оживших — или оживлённых — мертвецов у нас никто никогда не слышал, никаких теорий колдовства на этот счёт нет и не было. В Колледже тема официально под запретом.

Светлов отвёл нас метров на тридцать от стены, где были воткнуты красные флажки:

— Вот, смотрите…

На земле лежал скелет — совершенно обычный, как из учебника, разве что разбитый пулями. Кости грязно-жёлтого цвета, кое-где клочья истлевшей одежды, остатки редких волос на черепе, плоти почти нет — явно совсем старый. И весь в липкой, свежей земле, кое-где уже подсыхающей. Даже особой брезгливости не вызывает — настолько старый.

— Вон там ещё два, — ткнул пальцем Светлов чуть в сторону, где копошились его коллеги. — Всего трое. Пришли, как это… — он помялся… — своим ходом.

— Это нам уже рассказали, — буркнул Андреев, выпрямляясь. Окинул взглядом останки, отошёл чуть в сторону — явно пытался найти следы. Удовлетворённо кивнул — нашёл: дорога вблизи от стен кое-где подсыпана щебнем и битым кирпичом, но и грязи хватает. — Что по следам колдовства?

— Слабый остаток, и такое ощущение, что оно вообще ни на что не влияет. Так, помогает держать кости вместе — тут никаких суставов нет, скелет давно уже должен был развалиться…

— А ты, напарник, что скажешь? — повернулся ко мне Лёха. — Ты вроде не практик, а почти выпускник?

Подколол — правда, непонятно, меня или местного колдуна… Насколько я слышал, в «силовых структурах» чаще всего оказываются колдуны с азами образования: зарядить жезл либо арбалет и выстрелить из него, обнаружить движение, обнаружить след колдовства… В общем, квалификация на уровне зарядки плиток и холодильников, чем у нас в Колледже занимаются первокурсники. Те, кто постарше, иногда называют таких колдунов «пэтэушниками» — не знаю, что это значит, но почему-то звучит не особо лестно. Колдуны сопровождения — это уже на ступеньку выше, они обычно от Колледжа назначаются, ну а если учиться, как кстати вспоминала Леночка — это ещё выше. А дальше уже ближний круг. Эх…

Так, Матвеев, не отвлекайся.

— Вот выпущусь — буду выпускником, — вздохнул я, почему-то думая о Васильевой. Она ведь так и не появилась…

Присел, сосредоточился, осматривая скелет.

Нет, Светлов абсолютно прав: остаточные ауры совершенно привычные. Кто-то при помощи элементарного колдовства «собрал» скелет, просто чтобы он не разваливался на части. Пока его не «развалили» из винтовок и автоматов…

— Коллега прав, мне добавить нечего, — честно сказал я, распрямляясь — и мельком увидел, как посветлел лицом колдун безопасников. Ещё бы — он старше меня, а я тут получаюсь за эксперта… — Пойдём, посмотрим остальные.

Остальные два скелета ничего толком не прояснили. Эффект тот же самый — только соединяющее и укрепляющее колдовство, которое, кстати, ещё держится — и ни малейшего намёка на то, как и почему они двигались…

Мистика какая-то.

Так, стоп.

Мистики не существует — в отличие от возможности колдовства. Всё, что происходит, подчиняется одним и тем же правилам. Физика…

Кто-то раздобыл скелеты и соединил их члены при помощи колдовства — это факт. Как он заставил их двигаться?

Самое простое — телекинез. Воздействие на предметы без физического контакта. И следа на объекте скорее всего не останется, физического контакта-то нет. А если останется — очень быстро исчезнет, а тут час уже прошёл, если не больше.

Направление телекинеза — сложное, не из ближнего круга, конечно, но из тех, что требуют обучения. Я, к примеру, не умею. Вот Власов или Бурденко вполне могут уметь. Значит?..

Значит, надо искать колдуна — сильного и умелого. Вопрос — где именно его искать?

Подозвав Ильина — не знаю, за главного он тут или нет, просто я больше ни с кем толком не знаком, — и собрав в кружок его, Лёху и его тёзку Светлова, я озвучил свои соображения.

— То есть, это не чертовщина, а просто чьи-то проделки? — уточнил Ильин.

— Ну как говорит Владька, я так понял, что вместо скелетов вполне могли быть просто деревянные человечки, — высказал своё мнение Андреев. — Верно? — обернулся он ко мне.

— Верно.

— Но деревянных человечков никто не испугается, — задумчиво протянул безопасник. — А тут явно хотели напугать…

— А может, деревянных человечков просто не было под рукой? — предположил Светлов.

— Что? — чуть не синхронно обернулись мы к нему втроём. Колдун, кажется, смутился:

— Ну, человечков же делать надо. Дерево там, гвозди… А скелета взял, собрал колдовством — и готово.

Я хотел было сказать, что и деревянных человечков можно собрать колдовством, но слова застряли у меня в горле. Не в человечках речь. Тут другое.

Земля. Скелеты все в грязи. Они явно где-то лежали, и лежали долго.

— Колдун воспользовался готовыми трупами. Скелетами, — опередил меня Лёха.

— Погоди. Издалека они прийти не могли, а всё, что поблизости, периодически проверяется утилизаторми, — возразил Ильин. — Любой труп давно бы уже сожгли дотла, чтобы не появился призрак.

Лёха хмыкнул — ну я-то знал, почему. Кстати, что-то нет вестей от Кёсова — интересно, сработал наш финт с костями или нет?

— Это труп, который не мог подняться как призрак, — спокойно сказал напарник.

— Почему? — удивился безопасник.

— Потому что он был похоронен по всем правилам, — вздохнул Лёха. — Ну сам посмотри: кости солнцем не выбелены, весь в земле… Его выкопали максимум сегодня утром.

— Тааак, — Ильин моментально стал похож на взявшего след пса. — Значит, старое, довоенное кладбище?

— Выходит, так.

— Парни, тогда без вариантов — это Стуглево, — сказал он. — Другого кладбища на этом направлении нет.

— Это где? — переспросил Светлов.

— За промзону, до моста, и там ещё пару километров вдоль берега, — ответил за Ильина Лёха.

— Тёмыч, — подозвал Ильин одного из своих ребят, — быстро две машины. Минимум четыре человека, помимо водил. Снайпер и автоматы — обязательно. Бегом!

Тёмыч умчался, я удивлённо посмотрел на безопасника:

— Две машины, снайпер? Не слишком?

— Матвеев, ты сам сказал, что это скорее всего профессионал, — отпарировал Ильин. — Не хватало рисковать — легче сгонять людей туда-обратно, чем потом кусать локти. Едете?

— Поехали, напарник, — махнул рукой Лёха. — Поможем людям, раз уж мы здесь…

Конечно, я поеду. Так или иначе, будет лучше, если я останусь при Андрееве. Может, и ещё что проявится из необычного — или ещё что-то вспомнит.

Два УАЗа выехали из ворот КПП минут через пять — не исключено, что где-то стояли наготове, поднятые по тревоге ещё при обнаружении скелетов утром. Светлов сел на головной, в котором сидели двое автоматчиков и безопасник со снайперской винтовкой, мы втроём устроились на втором — мне, как самому худенькому, пришлось устроиться на откидном кресле в тесном багажном отсеке, остальные места были заняты. Ничего себе выезд, прямо как на проводку топливной колонны!

— Дим, на месте обходите Стуглево с обратной стороны и контролируйте, чтобы мышь не пробежала, мы тормознём не доезжая и попробуем проверить территорию, — проинструктировал Ильин водителя головной машины. — Давай, вперёд!

Внедорожники рванули с места — я уцепился за рукояти на корпусе, чтобы не вывалиться. Да уж, экстремальная ситуация…

— Шансов застать колдуна немного, — пояснил Ильин, сидящий с Лёхой и автоматчиком безопасников прямо передо мной, — но лучше перебдеть, чем недобдеть. Не хватало, чтобы он потом ещё за что-то взялся…

Машины неслись по раздолбанной дороге, нас мотало из стороны в сторону. Промзону, такое впечатление, проскочили моментально. Почти сразу за ней, после железнодорожной линии, Андреев обернулся и указал мне на грязную заросшую дорогу, уходящую вправо:

— Дорога на Северные Ворота, напарник.

Вот как. Сам напомнил… Значит, мысль Лёхе в голову точно запала. Ну ладно, вот справимся с сегодняшней задачей — надо будет снова поднять вопрос.

Ближе к мосту машину сбавили темп, а после него, когда началась заброшенная деревня, поползли гораздо медленнее — дорога тут была неподсыпанная, вся в залитых водой ямах.

— А что это за Стуглево? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Там раньше, давным-давно, усадьба была, — пояснил Ильин, полуобернувшись, — село и кладбище небольшое. Маленький лесок. Вроде до войны, говорят, там ещё хоронили. А вместо усадьбы потом был детский лагерь…

Так. Раз есть постройки — это вам не обычное кладбище на открытом месте, это есть где спрятаться. Будь я на месте этого колдуна — выбрал бы место повыше, чтобы обзор лучше был…

Хотя, на месте этого колдуна я свалил бы оттуда поскорее.

Справа вон высится огромное заброшенное здание — кто-то давно говорил, что бывший элеватор, хоть и не знаю, что это значит. Нет, вряд ли там — слишком уж на виду.

— Парни, гляньте, — вдруг сказал водитель, ещё сильнее сбавляя скорость. — Офигеть…

Я вытянул шею — и инстинктивно похолодел, когда увидел… Нам навстречу по дороге тащились три скелета — неторопливо ковыляли с интервалами метров в двадцать. Оп-па — головная машина, вильнув, сбила одного из них, раскидав кости по дороге.

— Дави! — азартно крикнул Ильин.

Водитель крутанул руль, и второй скелет скрылся под нашими колёсами.

— Держи ровнее, улетим иначе, — велел Ильин. — Парни, не стрелять. Третьего не получится, пусть идёт, наши собьют у стены.

Логично — он не отдал приказ стрелять, потому что выстрелы слышно далеко, особенно здесь, за городом. Колдун точно всё ещё поблизости.

Но можно же и без лишнего шума!

Я дождался, пока скелет поравняется с нами и минует машину, и всадил ему со спины ледяной удар с двух рук — только кости полетели.

— Молоток, — уважительно кивнул безопасник, обернувшись. — Хорошо, что с нами поехал.

Угу, разбудили в полшестого…

Я подумал было — выходит, скелеты должны были пройти мимо моста? Но потом сообразил, что пост в такую рань только на одной стороне, а по мосту максимум ходят патрули — вполне могли разминуться, ничего удивительного…

— Так, Андрюх, тормози вооон там, за кустами, и глуши, — велел Ильин водителю.

Первый внедорожник свернул направо, в объезд — кстати, если колдун по шуму мотора заметит его, то в первую очередь за ним и будет следить. Интересно, поставил ли он «сигналки»? Следит ли он за аурами? Есть ли у него помощники?

Ильин велел двоим остаться в машине — верное решение. Выждав, нажал тангенту рации:

— Шурик, мы на месте. Выдвигаемся.

Ну да, расстояние тут явно небольшое, метров триста — на такое рации возьмут сигнал. Дальше не берут — помехи, а на Болоте, например, вообще не работают.

Получил ответ, обратился ко мне:

— Ну что, братан, видишь что, что нам нужно знать?

— Ни аур, ни сигналок не вижу, — отчитался я. — Движения тоже нет.

— Давайте цепью, интервал три метра… Матвеев, держись от меня недалеко.

Крайним слева двигался автоматчик, потом Лёха, я и Ильин. Местность густо заросла кустарником, обзор был так себе, но мельтешение ауры я увидел бы сразу.

— Кладбище правее, — пояснил безопасник, взводя затвор своего автомата. — Но ни ребята, ни Светлов ничего на нём не заметили, они бы доложили… Так что смотрим бывший лагерь и усадебный дом.

Мог колдун безопасников прошляпить что-то? Мог… ну и я мог. Ладно, Ильину виднее, но смотреть надо внимательно.

Вообще — странно. Колдун вроде опытный, а ни сигналок, ни защит не поставил. Вон, в садоводствах на двух метрах аж две шутки было… Непонятный какой-то колдун. И судя по отсутствию аур — он один.

Кто ж такие дела, с разорением могил, проворачивает в одиночку?

Впереди открылся ржавый сетчатый забор — впрочем, в нём и дыр хватает, и некоторых секций нет… Это не преграда. Под деревьями виднелись заросшие одноэтажные домики с просевшими крышами — правда, зелени нет, всё более-менее видно. Летом тут, скорее всего, в трёх метрах уже ничего не просматривается.

Так, а это что? Аура, или мне показалось?

Мелькнуло в окне одного из домиков — мимолётно, вряд ли заметил бы, если бы не был взвинчен.

— Тихо, — вполголоса сказал я. — Второй слева дом, окно. Не уверен, надо проверить.

Ильин, Лёха и автоматчик молча кивнули, останавливаясь. Выглянет человек ещё раз — если, конечно, мне не померещилось? Если будет тихо — может выглянуть, чтобы проверить…

Есть! Точно, там кто-то есть! Аура человеческая, точнее не сказать!

Ильин встретился со мной глазами, и я кивнул.

Вперёд рванули все трое одновременно — я еле поспевал. Автоматчик и Лёха ворвались первыми — автоматчик одним прыжком влетел в окно, Андреев в дверь.

— Лежать, сука, лицом вниз, руки за голову! — услышал я крик изнутри.

Ну что, если противник не один — остальные о нас знают… Но аур не видно.

Ильин, не торопясь входить, поднёс ко рту рацию:

— Шурик, что у вас?

— Чисто.

— Контролируйте, мы взяли одного…

Глава 24

Стуглево, 23 апреля, воскресенье, утро

В домик мы войти не успели — Лёха и автоматчик безопасников выволокли оттуда испуганного пацана, по возрасту не старше меня, лохматого, одетого в видавший виды драный полушубок и грубые штаны, заправленные в сапоги.

— Ты один? — прямо спросил Ильин.

— Один, — проблеял тот. — Дяденька, только не бейте, я больше не буду…

— Что ты не будешь, мать твою? — угрожающе ласково поинтересовался здоровяк, но по лицу его было видно, что он озадачен.

— Кладбище разрывать…

— Я не понял — это ты, что ли, ходячие трупы в город послал? — удивлённо протянул Лёха, не убирая автомат.

— Я… я просто хотел проверить, смогу ли управлять! Я больше не буду, дяденька, честно!

Автоматчик откровенно заржал. За деревьями появились фигуры других безопасников, и Ильин махнул им рукой, подзывая. Лёха демонстративно закрыл лицо ладонью:

— Офигеть… Такого я ещё не видел.

— Ты откуда взялся, гробокопатель? — уточнил Ильин. Он явно не знал, смеяться ему, как автоматчик, или ругаться матом.

— Из Чернышёво…

— Это ж километров семь-восемь, — удивился безопасник. — Пешком дошёл, что ли?

— У меня велосипед, — шмыгнул носом мальчишка.

Вот оно что.

Колдун, конечно. Но явно самоучка, больше того — самородок. Потому что явно всю жизнь жил в своей деревеньке, или там хутор — на самом деле, не очень представляю, что это за Чернышёво и где оно. У нас в Колледже он к этому возрасту он уже освоил бы боевое колдовство — но он его явно не знает, зато освоил управление при помощи телекинеза, что у нас не многие из выпускников умеют…

А у этого аура колдовская, но колеблющаяся, вспыхивающая — видно, что практик, но даже не такой, как Светлов: умеет что-то, а теорию толком не знает даже на уровне «пэтэушников».

Теперь понятно, почему он один и почему не принял меры предосторожности — это ему и в голову не пришло.

— У вас в Чернышёво своё кладбище есть, — всё ещё посмеиваясь, заметил автоматчик. — Какого фига сюда попёрся?

— Так меня односельчане убили бы, если б такое заметили, — простодушно пояснил пацан.

— Придурок, ты понимаешь, что мы тебя не застрелили только потому, что хотели взять живьём и допросить? — сорвался Ильин. — Город с утра на уши поставил… А тут, блин, сельский самородок, — он нервно хохотнул.

Пацан стоял, понурившись.

— Чем копал? — уточнил Лёха.

— Лопатой…

— А почему именно скелеты? Не мог из тряпки или из веток себе куклу сделать?

— Так из веток я уже пробовал, — пояснил колдун. — Захотелось на больших попробовать, которые в рост человека…

Лёха хохотнул — словно хрюкнул.

— Святая простота, — буркнул он.

Подтянулись остальные безопасники — перед домиком стало людно. Пацан, увидев такое количество людей с огнестрелом, явно оробел:

— Дяденьки, отпустите меня… пожалуйста…

И ведь не врёт. Ни разу не соврал. Вот что с таким делать?

Вообще-то ответ напрашивается один: в Колледж. И срочно.

В отличие от кровавого колдуна, этот чист. Он может многое дать Колледжу, Колледж многое может дать ему. Пацан выучится, станет отличным специалистом — может, и в ближний круг попадёт. Жить будет в человеческих условиях, ходить в нормальной одежде, а не в этой вот ветоши…

Но вслух я не сказал ни слова. Может, и сказал бы — но вчерашний простой разговор с Лёхой и Стасом во мне что-то перевернул.

И очень захотелось, чтобы было сделано не «как правильно», а по-человечески…

— Выпороть, и отправить к мамке, — прервал мои мысли один из автоматчиков. Лёха устало усмехнулся. Ильин вздохнул.

— Пацан, тебе не кажется, что нормально учиться надо? А не вот это вот всё?

— Так я школу в Крепости окончил, — шмыгнув носом, пояснил колдун. — Грамотный. А другое некогда, у нас огороды, рыбалка, батька в артели, мы нормально живём…

— Грамотный, а дурак дураком, — опять вздохнул Ильин. — Велосипед здесь?

— Да, за домом…

— Ну и крути педали, пока не дали, — выдал вердикт безопасник. — Но учти: во-первых, доложим городскому начальству, во-вторых — колдунам в Колледж, в-третьих — в следующий раз пристрелим к едрене фене, если вздумаешь опять подобное учудить…

— А что за Колледж? — заинтересовался пацан.

Вот как. Выходит, молодой самородок и понятия не имел, что есть возможность учиться, притом бесплатно. Ну, неудивительно — Крепость на отшибе, да и на противоположном берегу, артельщики приезжают разве что на рынок, и то не каждую неделю, а если у них там натуральное хозяйство, и они живут «с земли» и с реки — никто и не думал о дальнейшей учёбе.

— Колдунов обучают. Нормальных, а не таких, которые скелеты с утра в город отправляют, — пояснил Ильин. — Так что двигай… Нет, погоди. — Шурик, — обратился он к одному из своих коллег, — докиньте этого гробокопателя до Чернышёво. И проследите, чтобы был цел и невредим… Пошли, мужики.

Я ободряюще улыбнулся пацану, который, похоже, не знал, что и думать, и пошёл за Лёхой в сторону машины…

— Представляете, мужики, какой фигнёй иногда приходится заниматься? — риторически спросил Ильин, когда мы уже ехали обратно. — А ведь на КПП парни реально обосрались. И мы всерьёз голову ломали. Чуть тревогу не подняли по городу. А он, понимаешь ли, просто силёнки пробовал…

— А чего ты его отпустил? — спросил стрелок. — Посидел бы у нас в обезьяннике, научился бы уму-разуму. Ну и на принудительные работы на недельку хотя бы, те же улицы подметать.

— А смысл, Аркаш? — пожал плечами Ильин. — Лучше от этого никому не будет — ни ему, ни городу. Внушение мы ему и так сделали, надолго хватит… Лучше вон Матвеев, — обернулся он ко мне, — доложит своим в Колледж, те приедут, посмотрят, поговорят — глядишь, через пару-тройку лет в городе будет хороший, опытный специалист… Так, Владислав?

— Да, наверное, — кивнул я.

Кстати, вот про это передать через Леночку можно и нужно. Одного самородка упустил — другого нашёл… Есть шанс оправдаться перед Главным, пусть и не совсем по делу.

А по делу…

А по делу — сначала надо уговорить напарника на выезд в Северные Ворота.

Глава 25

Гидрострой, 23 апреля, воскресенье, перед полуднем

Приехав на работу, мы с Лёхой первым делом доложились Тихонову. Тот внешне оставался спокойным, но зубами скрипнул:

— Ничего себе… Я уж, грешным делом, подумал, что и правда ожившие мертвецы появились… Только этого нам и не хватало.

— Я передам в Колледж отчёт об этом колдуне? — прямо уточнил я, чтобы не напороться опять, как в прошлый раз, и Тихонов кивнул:

— Обязательно! Это точно по вашей части. Пусть ваши ребята наведаются в Чернышёво, проведут работу…

Он прошёлся по кабинету:

— Вот какие дела творятся, а… Кстати, парни, раз уж вы тут — есть ещё небольшое дельце, и могу вас обрадовать. Появился тут один тип… В общем, кажется, мы раскрыли дело Степана Петровича.

— Осипова? — удивлённо спросил Лёха.

— Да. Сегодня утром пришёл с повинной его сосед сверху, Егор Кёсов, работает у нас утилизатором. Утверждает, что некоторое время назад на почве неприязни сделал Осипову «подклад» — вызвал призрака… Слышали о подобном?

Я еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть. Получилось!

Так, не хватало ещё спалиться перед начальством…

— Нет. Но мы заходили тогда к этому Кёсову, — спокойно ответил Андреев. — Спрашивали, не видел ли чего подозрительного… Сказал, что не видел.

— Он не видел, он, выходит, сделал, — буркнул Тихонов. — А прибежал с утверждением, что призрак стал преследовать его самого. Сидит сейчас у нас в камере. Вот показания, почитайте, — он передал Лёхе два листка, исписанные неровным, скачущим почерком.

— Вообще я знаю теорию призраков, — осторожно сказал я, заглядывая через плечо Лёхи, взявшего документ. — Неупокоенные останки нужны…

— Так он утилизатор, у него этого добра небось навалом, — пожал плечами начальник. — Возможность уж точно есть… Почитайте — он пишет, что спрятал останки в вентиляции на кухне у Осипова. Парни, раз уж вы тут — сходите к Петровичу, изымите у него эту гадость. Но лучше так, чтобы он ничего не заметил, лады?

— Сделаем, Матвеич, — кивнул Лёха. — Отгул будет?

— Да хоть завтра, — махнул рукой Тихонов. — Давайте, парни, дождусь вашего отчёта.

Переглянулись и рассмеялись мы только уже у дома на Калинина.

— Нормально сработали, напарник, — улыбнулся Андреев. — Смотри-ка — сам с повинной пришёл… Ну что, давай сначала к Кёсову. Ты помнишь, куда спрятал эту дрянь?

— Конечно, — кивнул я.

Мы поднялись на четвёртый этаж, Лёха для порядка постучал в дверь — ответа нет, конечно: хозяин квартиры сидит в камере. Я вытащил руку из кармана, намереваясь использовать «стук», и на пол лестничной клетки вывалилась связка ключей Шустера — видимо, кольцо зацепилось за рукав. Поднял её, намереваясь убрать… и замер. Показал Лёхе.

— Очень интересно, — процедил напарник.

Один из ключей на связке был абсолютно чист — как новенький, никаких окислов. Но в то же время я отлично помнил, что все ключи на связке были давным-давно потемневшими!

Переглянувшись с напарником, я отделил ключ от других — обычный…

От точно такого замка-автомата, как у Кёсова.

Повинуясь минутному порыву, я вставил ключ в скважину, повернул…

Замок послушно щёлкнул, дверь открылась на ладонь.

— То есть, у этого Шустера был ключ от квартиры Кёсова? — удивлённо сказал Лёха. — Они знакомы?

— Не знакомы, — медленно сказал я. — Ключ Шустер купил на рынке…

— Тогда что это значит?

— Сейчас.

Отдав связку напарнику, я метнулся в санузел, выгреб из-под ванной кости — тут они, все три, выскочил на площадку и захлопнул дверь.

— Всё здесь, — начал я… и осёкся. Лёха держал ключ — тусклый и совсем не похожий на тот, каким я его видел полминуты назад.

— Напарник, не слишком ли много чертовщины за утро? — спросил Андреев, показывая мне ключ. — Он стал таким только что, когда ты захлопнул дверь.

Ух ты…

Меня пробила дрожь.

Ай да Шустер… Я всегда считал это городской легендой…

— Это не чертовщина, — сказал я, стараясь быть уверенным, но голос всё же задрожал. — Кажется, я знаю, что это… Мы к Осипову?

— Да.

— Можно мне ключ? Вот сейчас и проверим.

Лёха отдал связку, и я пошёл первым, сразу забыв о том, что мы вообще-то на задании и у напарника в руках — кости неупокоенного мертвеца. Неужели?

Точно!

К двери Осипова я подходил с твёрдым намерением открыть дверь самостоятельно — и, когда мы оказались рядом с дверью, ключ уже приобрёл совершенно другую форму — двухбородочный!

— Я думал, это сказка, — пробормотал я. — Ключ от всех дверей…

— Потом расскажешь, — Андреев обжёг меня взглядом, без лишней брезгливости сунул кости в карман куртки и постучал:

— Степан Петрович! Это с работы!

У Осипова мы просидели минут двадцать — Лёха просто стал расспрашивать, не беспокоил ли больше «сосед», а потом нагло напросился на чай. Я ничуть не удивился, когда услышал от пенсионера, что проблем больше не было… Ну да, они теперь у Кёсова.

Лезть в вентиляцию я и не пытался. Зачем? Кости у нас, а у Осипова вряд ли кто будет спрашивать, проводили мы осмотр или нет… Результат важнее.

— Ну, рассказывай, напарник, — велел Андреев, когда мы шли в сторону здания милиции. — Что за ключ такой?

— Это что-то вроде городской легенды, — пояснил я. — У нас в Колледже её рассказывают как байку… Что есть некий ключ, который открывает любую дверь, если ты к этой двери подходишь с ним и имеешь намерение её открыть.

— А как это работает? — нахмурившись, уточнил Лёха.

— А этого никто не знает. Потому что я, например, был уверен, что это сказки… Помните — я не увидел у ключа колдовской ауры. Если это колдовство — то оно не из нашего мира или гораздо более древнее, чем-то, которым пользуюсь я…

— А Шустер, выходит, знал, — пробормотал напарник. — Вот сукин сын… Выходит, он что-то подобное и искал на рынке. Колдовство вроде того, которым пользовался он?

— Может быть. Мы это вряд ли узнаем.

— А ваши, из Колледжа?

Наши… Наши, конечно, будут рады как минимум. Вот только… колдун-самородок, нож из холодного железа, теперь вот ключ от всех дверей — а не жирно ли будет?

— Может, смогут что-то понять, — нейтрально ответил я.

— Тогда оставь себе, покажешь коллегам, — резюмировал Андреев. — Пусть изучают на благо людей…

Меня опять кольнуло — не знаю, стыд это или ещё что? Лёха ко мне по-человечески, а я…

Тихонов внимательно выслушал отчёт о «найденных» костях, взвесил их на ладони, поморщился:

— Вот урод, а… Ну ладно, сейчас отдам, чтобы отсняли для приобщения к делу, а потом на уничтожение.

— Лучше всего просто сжечь, — подсказал я.

— Сделаем… Спасибо, парни, — от души поблагодарил он. — Отдыхайте… Если отгул решите и правда взять завтра — звоните дежурному, он меня найдёт.

Лёха заявил, что пойдёт домой — досыпать. Счастливый человек… Я уж если проснулся — то проснулся, до вечера уснуть можно даже не пытаться. Так что выбрал идеальное решение — сходить в «Сказку», благо со всей этой беготнёй уже практически обеденное время.

Взяв кусок курицы с макаронами, салатик и компот, я устроился сбоку, у окна — ещё не пик обеда, столовая не полупустая, но и не битком.

А может, правда попросить завтра отгул? Но для этого надо уговорить Лёху всё же выбраться в Северные Ворота.

Что можно использовать в качестве аргумента?

Самое простое, как ни странно — честно признаться, что Колледж послал меня за ним следить. И сказать, что следить не хочу.

Но тут всё зависит от самого Андреева. А ну как он обозлится и решит, что я пытаюсь им манипулировать? Например — предположит, что Колледж мог в Северных Воротах устроить на него засаду? Я бы на его месте предположил.

Использовать «порыв»? Самый простой вариант, но уже сколько раз было, что на Андреева он толком не действовал или действовал, но не так, как мне надо…

Как построить разговор?

— Можно к вам?

Я машинально кивнул, даже не глядя на подошедшего человека. Столовая, в конце концов — она для всех, столик не одноместный.

Человек поставил поднос с тарелкой и стаканом, сел, взял вилку.

— Как успехи, Владислав Андреевич? — поинтересовался он.

Он меня знает?

Я поднял глаза, ожидая увидеть кого-то из коллег по милиции или, чем чёрт не шутит, знакомых из Колледжа — но сидящий напротив человек был абсолютно мне незнаком. Чернявый, в зимней полуармейской куртке, с мелкими чертами лица, и совершенно без особых примет — лицо из тех, которые забываешь, просто отвернувшись.

— Мы знакомы? — максимально нейтрально поинтересовался я. Если бы человек желал мне зла — встретился бы со мной не здесь и сейчас, а ближе к вечеру на тёмной улице. А так — может, у него и правда есть ко мне дело?

— Виктор Антонов, Управа Вокзального — теперь знакомы, — вежливо улыбнулся собеседник. Попробовал пюре в своей тарелке. — Кстати, здесь очень неплохо готовят.

Управа? Хм. Верхушка власти Вокзального… которой формально подчиняется Колледж. Но — именно что формально, не более того. К примеру, в стены Колледжа у Управы доступа нет, по крайней мере без согласования.

— Чем же я заинтересовал Управу? — поинтересовался я, ковыряя салат.

— Управа очень благодарит вас за Аксёнова, — просто сказал чернявый, отламывая кусок котлеты прямо вилкой, без ножа. — Подонок — пробы негде ставить, но очень любопытный набор навыков…

— Он вообще-то должен был направиться в Колледж, там его навыки пригодились бы больше, — буркнул я не особо дружелюбно.

— Как знать, как знать, — протянул Антонов. Отпил компот из стакана. — А работаете вы с Алексеем Андреевым, верно?

— Какая разница? — управовский нравился мне всё меньше и меньше.

— Да никакой, и это, в общем-то, не вопрос, — пожал плечами собеседник, расправляясь с котлетой. — И как он вам?

— А вот это уже не ваше дело, — прямо сказал я. По правде говоря, думал, что Антонов обозлится, но тот легонько усмехнулся:

— Хороший ответ. И история с болотниками тоже интересная, и захоронка.

Ах вот оно что… Ну да, логично — Управа знает то, что знает Аксёнов, а Лёха ему популярно всё разъяснил, пока допрашивал. И ещё Управа теперь знает про колледжевские зелья.

— Вот Аксёнова и расспрашивайте, раз он у вас, — выбрал я максимально безопасный ответ.

— Конечно-конечно, — Антонов доел пюре, в два глотка выпил компот. — Но мы были бы очень рады, если бы Алексей тоже заглянул к нам… на огонёк.

Вероятно, у меня всё было написано на лице, потому что он шутливо поднял вверх раскрытые ладони, словно сдаваясь:

— Исключительно если у него будет желание. Приятного аппетита!

И, встав, ушёл.

Я доел обед, хотя аппетита, надо сказать, не было никакого. Ещё этого не хватало — Лёхой заинтересовалась Управа… Интересно, почему?

А кто сказал, что они не знают то же, что знает Колледж? Вокзальный и Гидрострой в союзе официально — телефонная связь, совместные патрули и посты… Управа вполне может знать все нестыковки по Андрееву, которые мне в своё время перечислил Власов.

Вопрос всего один — знают ли они главное, в чём я, например, почти уверен?

И только выйдя на улицу, я понял: один плюс в этом всё же есть…

Я не пошёл в общагу, а свернул на Молодёжи, и не успел пройти и десяти шагов, как услышал сзади:

— Владислав, ты такой быстрый — за тобой не угнаться…

Леночка! Надо же, всё же появилась до конца выходных. Я остановился, чтобы дать ей себя догнать. Подмигнул:

— Что, всё же идём вечером в кафе?

— А у тебя есть, что рассказать? — прищурилась однокурсница.

— По объекту — ничего. Зато есть интересный колдун-самородок…

Мы шли нога за ногу по улице, и я рассказывал сегодняшнюю историю о том, как задержали самоучку, пояснил, где его искать. Васильева слушала очень внимательно, кивала.

— Молодец. Главный будет доволен, — наконец резюмировала она. — А что, по объекту — вообще ничего?

— Ну не гони, Лен! Мы вон сегодня с полшестого на ногах. На завтра, может, отгул возьмём, в счёт этого воскресенья. Удастся — пообщаюсь вне работы. Куда вы так торопитесь-то?

Я бы мог и сам сказать — куда. Если к Андрееву проявляет интерес Управа — ничего удивительного, что и Власов хочет форсировать расследование.

Вот только хочу ли его вести я?

— Ну ладно, Матвеев. Давай ещё через пару дней встретимся, — протянула Леночка. — Ты сейчас куда?

— В магазин, потом домой, — не моргнув глазом, соврал я.

— А, ну ладно.

Однокурсница ушла. Убедившись, что она не следит, я зашагал туда, куда и шёл — к Андрееву домой.

Разговор получился коротким — собственно, оказалось достаточно рассказать о странном визитёре из Управы. Даже не понадобился «порыв» — наведаться завтра в Северные Ворота Лёха предложил сам…

Глава 26

Гидрострой, 24 апреля, понедельник, раннее утро

Перед Стасом, конечно, неудобно — всё же это его план… но и рисковать нельзя. И у меня было чёткое ощущение, что в первую очередь — рисковать самим Стасом. Хороший он парень, но… ради чего ему рисковать? Лёхе — понятно, мне… мне — тоже. А вот просто так, потому что «интересное приключение» — нет, не надо.

Мы тряслись в служебной «буханке». Народу в ней, кроме нас, было всего трое — смены у моста чередуются, сегодня наших немного, видимо, основное количество будет с Вокзального… Я поймал себя на мысли, что думаю о гидростроевских «наши». Да, поменяли меня последние дни, что ни говори…

У Андреева на коленях лежал короткий автомат — вроде того, с каким мы выезжали в последний раз, а может — и тот же самый. Как уж он договорился с Байковым — не знаю, оружие казённое, а у нас сегодня вроде как выходной. Из своего длинноствола у Лёхи только пятизарядный карабин, он стоял тут же, прислонённый к стенке машины и прижатый коленом напарника. Плюс ещё ТТ в кобуре — вооружились до зубов, не считая моего арбалета. Поможет ли это нам? Надеюсь, что поможет.

Промзону проехали без приключений — тут Стас оказался прав, даже будь здесь изгои — они сами себе не враги, бросаться на две машины с вооружёнными людьми… Водитель притормозил, едва мы проехали узость у бывшего железнодорожного моста:

— Ну что, парни, удачи вам… Хотя, как по мне, шибанутые вы на всю голову, — чуть помедлив, добавил он.

Лёха тускло улыбнулся, поблагодарил и вылез из «буханки», прихватив карабин. Едва я захлопнул дверь — машины рванули с места, и мы остались одни.

Ну как — одни… До поста на той стороне моста километр всего, но на помощь нам, если что, никто не побежит. До станции, если верить карте — километра три. Час неторопливой ходьбы.

Несмотря на раннее утро, солнце уже поднялось, сияя ослепительно-оранжевым шаром над «трезубцем Гидростроя» — тонкими длинными решётчатыми трубами бывшего комбината, торчащими над промзоной, словно пальцы скелета. День предстоит ясный — это хорошо, дождя ну совсем не хочется.

— Ну что, напарник, двинули? — скорее сам себе, чем мне сказал Андреев, вешая автомат на шею и беря в руки карабин. Поднял и опустил рукоятку затвора, взводя курок. Я поначалу было удивился, почему карабин, а не автомат — потом сообразил, что сильных зарослей вблизи нет, видимость неплохая, а карабин, насколько я помню, бьёт точнее и дальше короткоствольного автомата.

Следуя примеру, я натянул тетиву, заложив заряд с огненным ударом — они у меня ещё есть, а если предстоит бой со зверьём или, тьфу-тьфу, нечистью — лучше начинать его с огня, больше шансов отпугнуть.

Тем не менее, тихо, аур или движения не видно. В разросшемся кустарнике вовсю свиристят птицы — они толком ауры не дают, более-менее заметны только животные размером от зайца и больше.

Мы пошли по заросшей дороге вдоль железнодорожной ветки, плавно уходящей чуть влево, в сторону от комбината.

— Смотри под ноги, напарник — змеи уже проснулись, — сообщил Андреев. — Сапоги — хорошо, но нарываться не надо.

Ну да, кирзачи от укуса защитят, но лучше обойтись вообще без этого.

— Может, подняться на насыпь и пойти вдоль рельсов? — предложил я.

— Чуть дальше так и сделаем, — кивнул Лёха. — Когда отойдём подальше от промзоны. В ней как раз на углу двухэтажка старой конторы, вдруг там у кого-нибудь наблюдатель посажен…

Он прав. Изгои могли пропустить машины с вооружёнными людьми, но два человека — это уже добыча. Мы, конечно, сейчас как на ладони у наблюдателей с комбината — но комбинат входит в черту Гидростроя, хоть и поделен на части между огромным количеством городских и частных структур… Палить оттуда не будут точно. Вот вдали виднеется справа какое-то заброшенное башнеподобное строение этажа в три — к нему стоит присмотреться.

Мы шагали по прошлогодней траве, сбивая с неё обильную росу. С утра прохладно, но погода скорее всего разыграется — солнышко и чистое небо.

— Справа, видишь? — Андреев мотнул головой на те самые руины, о которых я только что думал. — Контролируй.

— Есть, смотрю… Пока тихо.

А поджилки-то трясутся, как говорят те, кто постарше… Всё же ехать в машине спокойнее — и от окружающего мира хоть жестянкой корпуса, но отгорожен, ну и скорость, опять же.

Но машину нам никто не даст, так что какой толк мечтать.

Башню миновали. Слева изредка попадались заросшие домики с провалившимися крышами — чудом сохранившаяся ржавая табличка на одном из них поведала, что эта улица именуется Вокзальной. Забавное совпадение… откуда тут вокзал? Может, был когда-то.

Дорога становилась всё хуже и хуже — она уже еле угадывалась в прошлогодней траве. Наверное, по ней и в лучшие времена не сильно ездили.

— Давай-ка перебираться на рельсы, — решил Андреев. — Оттуда и обзор будет лучше…

Он первым перемахнул через канаву с застоявшейся водой и поднялся по некрутой насыпи, заросшей не меньше, чем дорога. Осмотрелся, махнул рукой:

— Давай, вроде тихо…

Я вскарабкался за ним, едва не свалившись в канаву — всё же физическая форма у Лёхи отличная, даром что ему за сорок. Осмотрелся — ну да, обзор отсюда отличный, ржавые рельсы уходят вдаль, плавно идя в поворот. Травы не так много — тут она, похоже, и не растёт толком.

— Тут всё промаслено, потому и растительности меньше, — пояснил Андреев, видимо, заметив, как я смотрю под ноги. — Когда поезда ходили, и масло капало, и соляра…

— А вы откуда знаете? Вспомнили? — удивился я.

Сон. Железная дорога. Тот, Женька, называл себя железнодорожником. Его работа была связана вот с этими старыми рельсами? Может быть.

— Откуда-то помню, — пожал плечами Лёха. — Надеюсь, что в Северных Воротах вспомню… ещё что-нибудь.

Ну да, ради этого и идём…

Мы зашагали дальше — тут идти было легче.

Что я, вот лично я рассчитываю найти в этих Северных Воротах? Ну, допустим, Андреев попадёт в знакомую обстановку и что-то вспомнит… А если — нет? Если мои расчёты неверны?

Ну, в общем-то, я ничего не теряю. Не вспомнит — вернёмся. Вроде тихо… Хотя — когда на нас в садоводствах напали болотники, тоже было тихо. Но ничего, второй раз в ту же ловушку я не попадусь — теперь, когда знаю, что так может быть, стану в разы внимательнее…

Брось, Матвеев. Ты прекрасно знаешь, что рассчитываешь там найти.

Зеркало. То самое зеркало, сквозь которое Андреев попал в наш мир. Откуда попал — вопрос второй, но уверен — пришёл он сюда именно «зеркальным» путём. Неприязнь его к зеркалам, скорее всего, связана в том числе и с этим.

Ладно. Допустим, ты его найдёшь — хотя это тоже спорно. Станция — это не один домик, обшаривать её можно долго. Может, оно вообще не на станции — может, там рядом чей-то дом, где оно тихо-мирно висит на стене. А может, уже не висит — упало, разбилось, шальной изгой пальнул в него из пистолета или просто долбанул ногой, потому что отражение не понравилось…

Найдёшь целым. Если повезёт. И, что немаловажно, убедишься, что это именно оно, а не обычный предмет интерьера. Как убедишься — непонятно, но пусть да. Что дальше?

Возьмёте его с Лёхой под мышку и потащите в Гидрострой? Спрячете, чтобы потом вывезти? Сообщишь через Леночку в Колледж, чтобы они прислали транспорт?

Признайся себе, Владька — ты просто хочешь, чтобы оно сработало и Андреев вернулся домой. Подальше от интриг Колледжа, от всей нашей круговерти, туда, где он жил и скорее всего был счастлив… А потом уже — всё остальное. И ближний круг… если повезёт, хотя в целом, наверное, мне это уже безразлично.

Мы шли и шли. Слева тянулся кустарник, справа — самый настоящий лес. Странно — очень тихо, хотя птицы заливаются вовсю… Пахнет свежей, по-особенному весенней сыростью. Несколько раз я замечал движение некрупных животных — зайцы или лисы. Если верить схеме, которая есть в милиции, Северные Ворота когда-то были частью города, разве что находятся чуть в стороне. Наверное, в довоенные времена туда можно было доехать на машине. Может, потому и крупные животные в эти места не забредают? Лучше бы и не забредали… Выскочи на нас оборотень — не факт, что справимся. Хотя оборотни умные, они так близко к стенам не подходят.

Справа деревья расступились — сбоку подходила ещё одна железнодорожная ветка, на вид такая же ржавая. Мы дотопали до их слияния, и тут Андреев остановился. Наклонился, потрогал рельсы…

— Странно, — сказал он вслух, трогая мыском сапога старый рельс. — Посмотри.

Я присел, не очень понимая, что он имеет в виду. Рельс как рельс.

— По нему ездили не так давно, — пояснил Лёха. — Ржавчина стёрта. Сравни с теми, по которым мы шли.

Я вернулся на несколько шагов, посмотрел… Да, напарник прав — у тех рельсов, что вышли из леса, ржавчины сверху заметно меньше. И что это значит?

— Прошло что-то не тяжёлое, — задумчиво пробормотал Андреев. — Ручная дрезина или «козелок», поставленный на ролики для движения по рельсам…

— А такие бывают? — невпопад спросил я.

— Видел на картинках, — буркнул напарник.

Ясно, что ничего не ясно… Но понятно одно: мы уже идём не зря, железная дорога явно возвращает Лёхе воспоминания, пусть понемногу.

— Выходит, здесь изредка ездят, — задумчиво рассуждал на ходу Лёха. — Кто? Могут быть изгои, иногда у них попадаются машины. Могут и наши, эта ветка выводит за комбинат, а там сам чёрт ногу сломит, что творится.

— А на станции не может быть засады изгоев?

— Может, — неожиданно буднично ответил Андреев. — Как она может быть в промзоне, например, или в тех садоводствах, где мы были… Так что смотреть нужно в оба. Ну и ты помнишь, — подмигнул он: — Идём на свой страх и риск, верно? Сам же меня сагитировал.

Блин… Только сейчас до меня начало доходить, во что я ввязался. Три километра до своих, на помощь не придёт никто. Попадём на изгоев или на зверей — отбиваться придётся самим. Конечно, есть шанс, что мои предположения верны, но… но я предпочёл бы это не проверять. Или проверить при безопасных обстоятельствах.

Впрочем, Лёха был спокоен, или просто собран. Что и неудивительно: он шёл раскрывать тайну своего прошлого…

Мы отмахали, наверное, ещё примерно столько же, сколько уже прошли, и деревья стали отступать в стороны — вероятно, станция близко, и станция немаленькая. В Вокзальном, как я понимаю, станция поначалу была вообще огромной, но большую часть рельсов давно уже сняли — за ненадобностью и как материал для строительства и укрепления Стены. А эта станция на отшибе и, похоже, осталась нетронутой…

Слева виднелись какие-то строения — старые и облезлые.

— Стоп, — скомандовал Андреев, доставая из сумки бинокль. — Присядь, светиться не стоит — вдруг там есть наблюдатель.

Мы сначала пригнулись, потом просто сели на ржавые рельсы. Лёха долго, минут 15 смотрел в бинокль, поводя им влево-вправо. Потом передал его мне:

— Лучше всего людей выдаёт дым, но тут его нет и в помине… Я ничего не вижу. Глянь своим способом. Особенно — эти вот ангары слева, их крыши, и крыши вагонов. Места высокие, я бы точно там кого-нибудь посадил.

Я прильнул к биноклю. До строений было, наверное, с полкилометра, и я отчётливо различал детали — солнце поднялось достаточно и светило нам в спину, а значит, и бликов можно не опасаться. Да и противникам, если они там есть, будет сложно нас увидеть — их солнце как раз слепит. Полуразвалившийся бетонный забор, высящиеся над ним сооружения — обшарпанные, с провалившимися крышами, по верху кое-где растут деревца… Вереница вагонов, правее ещё одна — видимо, давно уже разграбленные поезда, я читал, что всё ценное из окрестностей городов давно уже вывезено… Дальше видна ещё пара строений, отсюда не разобрать, а совсем вдали — ещё ангары… Станция очень большая. Ну и что я планировал тут найти?

Я подавил начинающую накатывать панику — ещё не хватало. Так, ауры. Ауры и движение… Нет, ничего не видно.

Я осматривал станцию вновь и вновь, прекрасно понимая, что только внимательность избавит от неожиданностей.

Опустил бинокль я только после того, как защипало в глазах, а от постоянного сосредоточенного поиска аур началась слабость. Да, это не между делом вокруг смотреть…

— Ничего не вижу, — выдохнул я, протягивая бинокль Андрееву.

— Оставь пока у себя, — велел тот. Передёрнул затвор автомата, щёлкнул предохранителем. Хлопнул по кобуре, проверяя пистолет. Подумал несколько секунд.

— Давай вооон туда, к тому поезду, что правее, — велел он. — Он отгородит нас от зданий. Видишь, по дороге будка? У неё остановимся, оттуда глянем ещё раз. Не бежим, чтобы не выдохнуться, но быстрым шагом. Я впереди, ты шагах в десяти. Готов? Пошли!

Через несколько минут мы юркнули за будку. Сердце колотилось — вроде и не бежали, но нервы, нервы… Заглянул в будку — совсем маленькая, метра два на два, внутри завалена обвалившимися стропилами и каким-то мусором.

— Осторожно глянь изнутри, — шепнул Лёха. — Не высовывайся. Места проверь те же.

Присев, чтобы не торчать в разбитом окне, я навёл бинокль на строения, которые были уже совсем рядом. Нет, ничего. Можно, конечно, долго высматривать, но… Пахнет весной, поют птицы — тишина и идиллия. А раз поют птицы — значит, их никто не спугнул…

Обернувшись к Андрееву, я пожал плечами. Тот посторонился, пропуская меня наружу.

— Туча идёт, — мотнул он головой назад. Я повернулся — да, точно: солнце сияло вовсю, но со стороны города, откуда мы пришли, медленно наползала чернота, грозя через некоторое время закрыть и дневное светило. Ну только этого нам не хватало — если хлынет дождь, вдобавок и вымокнем… Может, обойдётся? Как-то пережидать в этих руинах ливень совсем не хочется.

— Ну не возвращаться же, — шепнул я вслух.

— Согласен, — кивнул Андреев. — Давай к вагонам, как договаривались.

Когда мы укрылись за вереницей вагонов, Лёха первым делом присел и внимательно стал осматривать то, что видно под ними. Вагоны длинные, с окнами — видимо, для перевозки людей, — когда-то зелёные, но сейчас большей частью ржавые.

— Неужто повезло, — пробормотал напарник, распрямляясь. — Вообще не вижу движения, всё как вымерло…

— Что дальше будем делать? — на всякий случай спросил я. Так-то понятно — искать зеркало, но… это я его буду искать, хоть и не знаю, где. А что собирается делать Андреев?

— Как что? — улыбнулся уголком рта Лёха. — Искать ответы на вопросы… И знаешь, я почти уверен, что искать мы должны зеркало.

Оп-па! Выходит, Андреев думает о том же, о чём и я! И когда он догадался?

Хотя, с учётом всего, что произошло в последние дни — странно было бы, если бы он не понял про себя и зеркала то, что понял я.

— Да не смотри ты такими круглыми глазами, — устало усмехнулся напарник. — Я уже почти уверен, что попал сюда по проходу сквозь зеркала. А раз очухался именно здесь — значит, тут и надо искать зеркало.

Он закинул карабин за спину, взял в руки автомат и медленно пошёл вдоль брошенного поезда, иногда наклоняясь и заглядывая под вагоны.

— Смотри, напарник, — пояснил он. — Зеркало должно быть большим, в рост. Такие могут быть либо в домах, либо в подсобках, в раздевалках. Либо — в здании вокзала, такое тоже не исключено. Почему-то я запомнил только станцию, а значит — я бы начал поиски как раз с вокзала…

— Разве тут может быть вокзал? — удивился я.

— Большой, как у вас в Вокзальном — вряд ли. А вот здание, которое играет его роль, скорее всего есть.

Ну, не самый плохой вариант для начала поисков. Хотя, возможно, Лёха вспомнил больше, чем говорит — к примеру, в этих зданиях, что я рассматривал в бинокль, тоже могла быть подсобка, а значит — и зеркало…

Мысль оборвалась резко. Сверху рухнуло что-то, повалившее меня и плотно пригвоздившее к земле, и я увидел, что точно так же в трёх метрах впереди рухнул Андреев, успев пальнуть в никуда из автомата…

Глава 27

Северные Ворота, 24 апреля, понедельник, утро

Я дёрнулся — без толку. Попытался сфокусировать помутившийся взгляд — похоже, на меня сбросили — а может, и выстрелили из чего-то — сетку, либо утяжелённую по краю, либо с зацепами. Скосил глаза — лежу ничком, левая рука оказалась под телом, правая, с арбалетом, вытянута вдоль, рог арбалета тоже запутался в сетке, заряд с направляющих выбит, валяется поблизости. Лёха — впереди, с ним то же самое, где автомат — не вижу, карабин вроде лежит в стороне.

Попались. И попались глупо — выходит, зря использовали поезд в качестве прикрытия. Скорее всего, кто-то прятался у него наверху, и прятался хорошо, не высовываясь и не показывая ауры до самого последнего момента.

— Как хорошо получилось. Прям удачно, — раздался откуда-то сзади грубоватый насмешливый голос, и вокруг стало людно — затопали ноги, обдало пылью и камешками из-под чьих-то сапог, в нос ударил запах оружейной смазки, дыма, старого пота и алкоголя. Кто-то, скорее всего мимоходом, с размаху саданул меня сапогом под рёбра:

— Лежи, не рыпайся, не так больно будет…

Со своего места я видел, как рядом с Лёхой остановились трое. Один, лет пятидесяти, в драной шляпе и повязанном на шею светлом платке, пнул его в бок так же, как меня:

— Ну что, добегался наконец? Долго ж мы тебя ловили…

Одеты неопрятно и разношёрстно, но снаряжены хорошо — пистолеты, карабины, в том числе автоматические, дробовики, ножи на поясе… Загорелые, кожа обветренная, аж коричневая, несмотря на то, что солнце у нас не так уж высоко поднимается, да и лето жарким не назовёшь — несомненно, изгои, большую часть времени проводящие под открытым небом.

Нож — болотники — изгои — зеркала… Выходит, я не ошибся в предположениях — за Андреевым следили именно они. Даже не удивлюсь, если узнаю, что следили они за ним с самого появления его в нашем мире. И, мне кажется, я знаю, что им от него нужно.

То же, что и Колледжу.

Тем временем один из изгоев, с ведёрком в руках, орудуя верёвочной кистью, обильно брызгал на Андреева чем-то из ведра. Вот это уже непонятно… что они задумали? Словно какой-то ритуал проводят.

Или чем-то для чего-то обрабатывают.

— Поговорим? — ещё раз пнув Андреева в бок, поинтересовался тот, что в шляпе.

— Пацана отпусти — тогда и поговорим, — прохрипел Лёха.

— Нет, дорогой, — ухмыльнулся изгой. Достал флягу, отхлебнул. — Как раз пацан нам очень пригодится. Так что сам решай, будешь сотрудничать или делаем пацану больно… Волоките колдуна сюда, — небрежно махнул он рукой.

Ко мне подскочили трое, приподняли сетку — и правда она была с зацепами в грунт, — отшвырнули арбалет и, подняв меня, выкрутили руки за спину. Я попробовал было дёрнуться — бесполезно, три здоровенных мужика, явно умелые в этом деле, не впервые подобное проворачивают… Концентрироваться толком не выйдет, для мало-мальски нормального удара колдовством мне нужна хотя бы одна свободная рука. Чёрт, они в грубых перчатках, даже льдом не долбануть — шока не будет, а иначе бесполезно.

Но один шанс у нас есть, пусть и призрачный.

Этот, в шляпе, явно главарь — распоряжается он вовсю. Значит, либо всё, либо многое упирается в его мнение.

Надо рискнуть.

Главарь отошёл от Андреева, повернулся ко мне — до него было не больше метра. Ещё раз отхлебнул из фляги — ну прямо как давешний Шустер, разве что фляга обычная, овальная — такие на рынке часто продают.

— Пацан нам пригодится, — с расстановкой повторил он, глядя мне в глаза — и я пустил «порыв». Запрос был простейший и прямой — отпустить нас, мы бесполезны.

— А может, отпустить вас? — задумчиво проговорил главарь, и я затаил дыхание — неужто получилось?

И в следующий миг получил короткий удар поддых.

— Не действует, идиот, — словно сквозь вату донёсся до меня голос главаря. Звук глотка, пахнуло спиртным. — Классная штука, рекомендую. Расслабляет мозг, все ваши колдунские мозголомки не работают…

Это был шах и мат. Интересный опыт, конечно, но не факт, что у меня будет повод его осознать и использовать в будущем — отсюда бы живыми уйти.

Тем временем главарь охлопал меня, без труда нашёл за голенищем нож, повертел, ухмыльнулся:

— Вот и ножичек вернулся, а я его уже списал со счетов… Хороший день, — он, как и я, заткнул нож за голенище сапога.

— Пацана отпусти, урод. Я буду сотрудничать, — повторил придавленный к земле Лёха.

— Конечно, будешь, — усмехнулся главарь. — Парни, зельем — готово?

— Да, — отозвался кто-то.

— Рисуй, — скомандовал главарь кому-то у меня за спиной.

Появился ещё один, тоже с ведёрком, и, присев, стал рисовать Андрееву прямо на одежде какие-то знаки, разбрызгивая густую красно-коричневую краску со странным запахом. Да это же не краска, он рисует кровью! Что они задумали?

— Удержит? — уточнил главарь у рисовавшего.

— Должно, — сказал тот, поднимаясь с колен. — Но стоит быть начеку…

— Ну что, — главарь ещё раз врезал сапогом Андрееву под рёбра, — начинаем. Нам нужен не ты, нам нужна девчонка. Переговорим, получим от неё кое-что — и проваливайте. Ну?

— Какая девчонка? — прохрипел Лёха.

— Не строй идиота, — ещё раз врезал ему ногой главарь. — Зови её.

— Я не знаю… — начал было Андреев, но его голос захлебнулся от ещё одного удара.

Я попытался дёрнуться — нет, держат крепко, хватку ничуть не ослабили.

Небо уже заметно потемнело, и кто-то из изгоев процедил:

— Тянет время, а мы тут под дождём мокни…

— Зови!!! — ещё один удар.

Тело Лёхи изогнула судорога — сеть натянулась, но не порвалась, не приподнялась ни на сантиметр. Я опять рванулся, кто-то врезал кулаком мне по почкам, заставив задохнуться от боли.

Они не знают. Или, наоборот, знают то, что не понял я?

Тело Андреева сотрясали судороги.

— Идёт, — завороженно прошептал кто-то. Я, несмотря на угрожающую ситуацию, смотрел во все глаза.

Лёхи не было. На его месте, под сетью, скрючившись, лежала Люба — всё в том же сиреневом платье — правда, на этот раз исписанном кровавыми знаками, в туфлях на высоком каблуке, её каштановые волосы разметались, закрывая лицо. Сильно пахнуло сиренью.

Я был прав.

Лёха и Люба никогда не встречались. Они — единое целое, обитающее в одном организме. Более того — похоже, Лёха вообще не знал о своей «соседке». Хотя вот изгои уверены, что знал — а я сомневаюсь, я ж его с «порывом» расспрашивал… Кто он такой, это Лёха? Оборотень? Какой-нибудь Двуликий? Я даже не знаю, что это за форма жизни — неудивительно, что Власов (ну или Бурденко, не знаю), едва получив некие намёки, моментально установил за Андреевым слежку…

Выходит, я прав — за ним следили не только мы. Изгои точно каким-то образом пронюхали о странном человеке, и я уже практически уверен, что сильно раньше нас. Может, и в Колледже узнали про Андреева как раз после допроса какого-нибудь случайно попавшегося изгоя — я же не знаю всего, что знают те же Власов и Бурденко… В итоге для нас с напарником не было ничего случайного — как и встреча с болотниками. Они действительно хотели нас похитить. Ладно хоть, не съесть — но сейчас от этого не легче.

Второй образ Лёхи — сильнейшая колдунья. Скорее всего, жидкость и знаки — способ её как-то ослабить, иначе она разнесёт всё вокруг — как разнесла квартиру, когда кто-то попытался в неё ворваться.

Вот он, ответ, Владька. Ты его получил.

Вот только что ты будешь делать дальше? Уйдёшь ли ты отсюда живым?

Заметно потемнело — туча всё же закрыла солнце. Подул ветерок, шевеля волосы Любы.

— Всем отойти, — скомандовал главарь. — Ты останься, — придержал он того, который наносил знаки кровью.

Изгои немного расступились — впрочем, хватку на мне не ослабили.

— Приветствую тебя, Великая, — степенно промолвил главарь, вставая перед лежащей Любой на одно колено. — Наконец-то мы можем поговорить. Прошу простить за это вот всё. Дай слово, что никого из моих людей не тронешь, и я сейчас же прикажу освободить тебя.

— Кто ты такой, чтобы брать с меня слово? — гулким голосом ответила Люба.

— Я — глава Демонов Духа, — главарь явно был готов к вопросу. — Мы здесь — главная сила помимо сопливых колдунов. Нас изгнали из городов, но с твоей помощью мы отомстим им. Ты поможешь нам устроить ад на земле — и мы будем властителями этого ада.

— Что ты знаешь про Ад? — хрипло рассмеялась Люба. Она так и лежала лицом вниз, и оттого её слова звучали зловеще.

— Я видел ад, — глухо ответил главарь. — Я видел ядерные грибы на полнеба. Я видел, как города сгорали целиком. Я видел, как люди превращались в тени. Я выжил, у меня теперь есть свой ад.

— Травма в мозгах у тебя есть, а не ад, — в тон ему ехидно ответила Люба, всё так же не поднимая головы. — Ты видел не ад, а лишь одну войну из миллионов — и ты теперь считаешь, что видел всё?

Лицо главаря пошло красными пятнами — со своего места я это отлично видел.

— Где ты был в это время? Прятался в холодильнике? — продолжала ехидничать женщина.

Что она творит? Зачем она выводит его из себя? Все они вооружены, а она — так или иначе живое существо. Даже если бы Лёха выпил колледжевское зелье для регенерации — оно не спасёт от нескольких автоматных очередей!

— Хорошо, — помолчав, сказал главарь, и голос его звучал зловеще. — Вот стоит пацан. Городской колдун. Молодой и бестолковый. Мне он не нужен. Мне нужна ты. Я могу от него избавиться?

У меня внутри всё похолодело. Момент истины, как ни крути. В эту секунду решается моя судьба.

Люба ответила после паузы, и её голос звучал неестественно ровно:

— Почему ты решил, что он для меня важен?

— Я предположил, — спокойно сказал главарь.

— Люууудиии, — долгим вздохом прошелестела Люба. — Почему вы так привыкли распоряжаться чужими жизнями… Почему в этом мире так мало тех, кто готов отдать свою жизнь за другого…

Ударил такой порыв ветра, что мне показалось, что я взлетаю. Земля содрогнулась, далеко не все смогли устоять на ногах. В небе громыхнуло.

Сетка, прижимающая Любу к земле, словно взорвалась изнутри, над ней поднялись два огромных перистых крыла — сиреневых. А спустя мгновение Люба распрямилась, плавно и очень быстро под взмахами крыльев поднимаясь в воздух — в чистейшем сиреневом платье, с каштановыми волосами, волной рассыпавшимися по плечам, зеленоглазая и прекрасная, как в моём сне.

Запах сирени стал резким, почти невыносимым.

— Кто ты такой, отребье, чтобы решать судьбы людей? — почти неслышно, и в то же время оглушительно прошелестел её голос.

Главарь отреагировал очень быстро. Обернувшись, ударом в скулу с коротким «Урод!» он свалил на землю своего соратника с ведёрком крови и, хватая с земли Лёхин короткий автомат, заорал:

— Мочи её!

Меня отшвырнули на землю, как ненужную игрушку — изгои выхватили оружие, и я, не медля, отползал назад, пока не упёрся спиной в тележку одного из ржавых вагонов. Где мой арбалет? А, вон он… далеко. Да и нужен ли он мне сейчас? Всем не до меня.

Уши заложило от грохота выстрелов и свиста ветра.

Со стороны казалось, что Люба танцует, оторвавшись от земли — это был прекрасный вальс и в то же время молниеносный ураган, который приподнимал изгоев и расшвыривал их в стороны, как ничего не весящие манекены. Для меня время словно остановилось, но, наверное, в реальности не прошло и нескольких секунд, когда на ногах остались лишь Люба и главарь, уже отшвырнувший Лёхин «укорот» и стрелявший из своего автоматического карабина. Мгновение — и Люба, схватив главаря за грудки, легко, словно пушинку, подняла его в воздух:

— Ты готов, чтобы твою судьбу решили так, как ты решаешь за других?

— Ты не можешь убивать, — прохрипел главарь.

— Не могу, — спокойно кивнула женщина. — Я тебя поцелую.

Изгой рванулся — кажется, он хотел заорать, — но женщина притянула его поближе и впилась губами в его губы.

Через несколько секунд на землю упали сапоги, соскользнувшие с ног главаря, а потом рухнул и он сам — высохший, как мумия.

Люба грустно улыбнулась, брезгливо вытерев губы тыльной стороной ладони и продолжая парить в нескольких метрах над землёй — словно мысли её были совсем не здесь.

Сон.

Во сне — и я уже не уверен, что это был именно сон — у неё исчезла рана.

Она вообще не боится ран, не боится оружия, не боится попросту ни-че-го.

У изгоев не было шансов, кроме как договориться… но они не смогли этого сделать.

Может, и это всё сон?

Я, вжавшись спиной в холодную железяку, отрешённо наблюдал, как поднимаются, пошатываясь, изгои, как они ковыляют в сторону, как тот, что рисовал символы кровью, кричит что-то вроде «Мы ещё встретимся!» и, резанув ножом руку, рисует клинком в воздухе кольцо, которое превращается в волнующееся серебристое зеркало, как изгои уходят, ступая в него один за другим…

Едва серебристый круг поглотил последнего из изгоев — он быстро уменьшился, схлопнувшись в точку, и в тот же момент Люба с еле слышным вздохом опустилась на землю, упав ничком…

Шумел ветер. По небу ползли тяжёлые, грозовые облака — словно и не сияло утром солнце. Я сидел и смотрел перед собой, не смея пошевелиться, пока не понял, что тела Любы на земле нет.

Вместо неё в нескольких шагах от меня, так же ничком, лежал Лёха Андреев…

Я встал, подошёл к нему, всё ещё не в состоянии избавиться от ощущения нереальности происходящего — хотя, кажется, давно бы пора перестать удивляться. Перевернул Лёху на спину, приложил ухо к груди — сердце бьётся ровно, да и грудь вздымается. Напарник жив, просто без сознания. Надолго ли — кто знает…

Он опять спас мне жизнь — или как минимум попытался. Дважды.

Сначала он сам, когда потребовал у изгоев меня отпустить.

Потом — Люба, его альтер-эго, когда на попытку главаря угрожать ей моей смертью разнесла тут всё вдребезги и пополам…

Выпрямившись, я отошёл чуть в сторону, где лежали сапоги главаря, свалившиеся с его иссохших ног, стараясь не смотреть на труп. Подобрал свой — да, он именно мой — нож, валявшийся рядом, привычно сунул его за голенище сапога. Трофей стал дважды трофеем.

Отошёл в сторону, поднял свой арбалет и выпавший из него заряд. М-да, арбалет явно перекошен — видимо, изгои сильно его пнули, когда тащили меня. Сейчас он бесполезен, придётся в Колледже или у оружейников сдать в ремонт. А жаль, мне ещё ждать, пока Лёха очнётся, потом добираться отсюда домой… С арбалетом было бы спокойнее. Ещё и этот ветер… Как бы дождь не хлынул.

Я поёжился, поднял ворот куртки, вернулся к Лёхе, присел рядом. Подумав, опять встал, нашёл автомат напарника, прихватил заодно и автоматический карабин главаря. Порывшись у Лёхи в сумке, нашёл запасной магазин к автомату, заменил отстреляный — самому пытаться стрелять незачем, да и не выйдет, а вот автомат пусть будет готов к бою. Так, а Лёхин карабин? Вот он, рядом. Мало ли что… хотя об этом «мало ли» не хочется даже думать.

Сколько ещё напарник пробудет без сознания? Пять минут, десять, час? Мы отбились от изгоев, но не сделали главного — не нашли зеркало. Да, я получил ответы на все вопросы и, если надо, могу через Леночку доложить Власову, но…

Но всё же мне не хочется, чтобы Лёха попал на исследование к нашим. Пошёл бы к такой-то матери и ближний круг, и сам Власов — да, Лёха не совсем человек, да, он загадка, которую хорошо бы изучить, но в то же время — он мой друг, не раз спасавший мне жизнь.

За мной должок.

А ветер крепчает… Может, перетащить напарника куда-нибудь? Хотя бы поближе к вагону — если хлынет, он хотя бы не вымокнет.

Я попытался приподнять Андреева — нет, не выходит. Не то чтобы он тяжёлый — скорее у меня силёнок мало. А элементарное колдовство, позволяющее уменьшить вес предмета, я так и не освоил — вот уж не думал, что оно когда-то понадобится…

Как бы его перетащить?

— Помочь? — раздался сзади спокойный знакомый голос.

Глава 28

Северные Ворота, 24 апреля, понедельник, около полудня

Легка на помине…

Я обернулся, поднялся с колен.

Леночка стояла метрах в десяти, посреди ржавой железнодорожной колеи. На ней были всё те же джинсы и кожаная куртка, разве что рыжие волосы привычно рассыпались по плечам. Надо сказать, на фоне темнеющего предгрозового неба Васильева выглядела очень эффектно, но мне было не до этого.

— Да, давай, надо Лёху оттащить хотя бы в укрытие, — начал было я, и только тут до меня дошло.

Леночка. Здесь.

То есть, она в одиночку — в одиночку! — шла за нами, не выдавая себя, потом скорее всего видела всю сцену с нашим захватом, как меня чуть не убили, как Люба раскидала всю эту кодлу…

Или она не шла за нами, а изначально скрывалась где-то здесь? Но это значит… Это значит…

— Не надо никого никуда тащить, — вздохнула однокурсница, приближаясь. — Всё в порядке. Я сейчас вызову наших, они прибудут за нами. Машина наготове, пробой уже установлен, только открыть. Сан Саныч ждёт сигнал и точку для пробоя.

Мои спутавшиеся было мысли моментально встали на место. Ну да, все точки над «ё» расставлены.

Леночка — не связной. Она изначально на том же самом задании, что и я. И знает, судя по всему, намного больше меня. С самого начала.

А меня использовали втёмную.

Эх, и «порыв» потрачен, причём потрачен зря…

— Может, не надо? — просто сказал я.

— Владька, все хотят в ближний круг, — примирительно сказала однокурсница. — Не только ты. Мы вместе сделаем большое дело. Ты хоть представляешь, что за сущность мы сейчас видели?

Не представляю. Больше скажу — не знаю и знать не хочу.

Знаю другое — и Лёха, и Люба уже не раз спасали мне жизнь.

Отдать их в Колледж на эксперименты, которые там назовут «изучением»?

Ни за что.

— Лёху я не отдам, — я расставил ноги и свёл ладони поближе, готовясь, если будет надо, нанести удар.

— Дурак ты, Матвеев, — вздохнула Леночка, вытаскивая из кармана правую руку и поднося её в область щеки.

В руке был небольшой овальный предмет, не похожий ни на что из того, что мне приходилось видеть раньше.

Что это? Ну точно не платочек, чтобы утереть слёзы умиления.

Она сказала — «вызову наших». Это не может быть средством связи, типа рации, только на колдовских принципах? Да легко — и это объясняет, как она так быстро делала доклады Власову и получала от него указания, не используя телефон!

Думать было некогда, и я, почти не целясь, шарахнул ослабленным ледяным ударом. Многочисленные тренировки не прошли даром — заряд наискось прошёл между ладонью и ухом однокурсницы, оставив на ушной раковине лёгкую царапину, но «овал» выбило из её ладони — он отлетел куда-то в сторону.

— Дурак ты, Матвеев, — повторила однокурсница уже другим тоном, моментально отскакивая назад. — Правда, я не хотела этого.

Она тряхнула руками, и от сжатых кулаков потянулись вниз, покачиваясь, два искрящихся молниями хлыста.

Так… вот к такому я не был готов.

Впрочем, я сегодня ко многому был не готов — но придётся разбираться.

Причём так, чтобы ни в коем случае не убить — это нельзя… Но что думает на этот счёт Васильева?

Леночка, словно опробуя, взмахнула рукой — хлыст, удлинняясь в движении, прошёл в полуметре от моего носа, и я рефлекторно рванул вправо и назад. Ничего себе! «Хозяйственная специализация», как же… Электричество — опасная штука.

— Васильева, не дури! — я швырнул ледяной заряд девушке под ноги — она вовремя отскочила.

— Сам не дури, — огрызнулась однокурсница, взмахивая рукой — движение я уловил и успел уклониться, хотя хлыст просвистел гораздо ближе, обдав запахом озона. — Не хочешь в ближний круг — не надо. А я — хочу!

Темп ускорялся. Мы кружили по площадке, с одной стороны ограниченной вагонами, уворачиваясь от ударов друг друга. Потрескивали молнии Васильевой, со свистом проходили мои ледяные удары. В небе погромыхивало, стало заметно холоднее — запахло дождём. Хоть бы поскорее! Во-первых, вода и электричество уживаются плохо — однокурснице придётся менять тактику или оружие, во-вторых — я уже уяснил, что мои ледяные удары отлично работают при сырости и дожде.

Но проклятый дождь всё не начинался.

Леночка действовало быстро и агрессивно. Не знаю, хотела ли она меня убить — вряд ли, но шок от электричества вырубил бы меня надолго. Приходилось извиваться, как змея на раскалённой сковородке, и иногда мне казалось, что я играю в детскую игру с прыжками через раскручиваемую скакалку. Тем не менее, несколько раз обожгло очень ощутимо — и это явно сказывалось на моей резвости.

Я бил нелетальными ударами, стараясь помимо прочего в движении подсунуть однокурснице скользкую поверхность или барьер, но Васильева уворачивалась, как заправская спортсменка. Я поймал себя на мысли, что даже не знаю, в какой она физической форме — ни разу до последнего времени не видел её кроме как в юбочке или в платьишке, в образе девочки-отличницы…

Впрочем, что мешает ей быть отличницей и по физкультуре? Точно, я же видел её на гимнастике!

Я начал уставать. Несколько раз всё же её достал — предплечье, голень… Но мне показалось, что девушка этого и не почувствовала — по крайней мере двигалась она всё так же быстро, вертя хлыстами, как гимнастка лентами. Интересное приложение физкультурной практики к бою… но мне было совсем не весело. Встал спозаранку, утро с ходьбой, лежание на земле под сеткой, спасение чуть ли не чудом, а теперь ещё вот это — как-то многовато для одной половины дня.

Ударить в полную силу — нет, ни за что. Могу убить.

Может, потому за мной и послали именно Леночку? — запоздало подумал я. Власов должен был быть уверен, что я в критический момент просто не смогу нанести сопернику смертельный удар…

Да и какое уже «в полную силу»! Силы откровенно на исходе. Да, ещё могу шарахаться от ударов, но ещё несколько минут — и я споткнусь…

И в следующую секунду споткнулся. Под ногу сзади подвернулся проклятый рельс — видимо, в этом «танце» я в какой-то момент потерял ориентацию и не сообразил, где проходят железнодорожные пути.

Послышался глухой удар, и наступила тишина.

Глава 29

Северные Ворота, 24 апреля, понедельник, около полудня

Я лежал на шпалах, а сверху на меня сеял начавшийся наконец-то дождь.

Сейчас она шарахнет своим хлыстом — и всё…

Но удара не было. Зато надо мной наклонился… Лёха.

— Ты как, напарник?

— Фигово, — честно признался я, пытаясь отдышаться. — А где Леночка?

— А, так это и была та самая Леночка, — вздохнул Андреев. — Которая рассудительная?

— Угу.

— Классно вы с ней танцевали…

— Что с ней?

— Вырубил я её. Она как раз спиной ко мне была, когда я очухался…

— Как вырубили? Насмерть?

— Нет, конечно, — Андреев протянул мне руку. — Что я, отморозок, двадцатилетнюю девчонку… Но на полчасика точно хватит, и синяк останется. Может, и сотрясение… Но жить будет, поверь мне.

С помощью Лёхи я поднялся. Голова кружилась, затылок болел — и устал, и долбанулся при падении… Леночка лежала тут же, в паре метров, в неудобной позе — но крови нет. На скуле её наливался синяк — Лёха, в отличие от меня, ударил на поражение.

— Ну не ждать же, пока она приложит тебя и возьмётся за меня, — пояснил напарник, последив мой взгляд. — Ничего, девчонка сильная, сразу видно. Сейчас что-нибудь холодное ей приложим…

Он подобрал и закинул на плечо свой карабин, повесил на шею автомат. Снял магазин, собираясь перезарядить — и удивлённо оттопырил губу.

— Я уже сменил, — пояснил я.

— Молодец! О, тут и СКС есть, — Лёха, нагнувшись, поднял автоматический карабин главаря. Присев у его трупа, без лишней брезгливости обшарил подсумки, вытащил несколько обойм, рассовал себе по карманам. — Уже не зря сходили…

— А могло быть зря? — вырвалось у меня.

— Нет, — улыбнулся Лёха, подходя и кладя руку мне на плечо. — Уже нет, напарник. Кстати, будем знакомы: Женя Никитин. Фотограф и железнодорожник… бывший.

— Вы вспомнили⁈

— Вспомнил. Ещё бы после такого не вспомнить… Так, бери оружие, а я возьму твою девчонку. Надо кое-что проверить… да и мокнуть не стоит.

Передав мне карабины, он легко поднял Леночку на руки, устроив её голову у себя на плече.

— Идём вон туда, — показал он подбородком на деревянное здание метрах в трёхстах. — И смотри ауры, напарник — сейчас влипнуть будет совсем неприятно…

Я подобрал валявшиеся Леночкины очки и последовал за ним. Он прав… Мельтешение дождя, конечно, мешало, но что делать. Аур не видно, да и будь тут кто — после стрельбы и колдовского боя даже зверьё должно бы разбежаться.

Блин, нужно было подобрать тот овал, что был у Леночки для связи! Но я даже толком не помню, как он выглядит — как-то в тот момент не до этого было, и куда отлетел — не заметил… Наверное, и от камня не отличу, если буду искать.

Мы подошли к деревянному одноэтажному зданию, рядом с которым высились двухэтажные кирпичные руины. Над дверью когда-то зелёной, а теперь серо-чёрной «деревяшки» красовалась покосившаяся табличка «Северные Ворота». Стёкла большей частью выбиты, но двери целы.

— Вокзал, — пояснил Лёха. — Будем надеяться, что оно цело… Открой дверь.

Дверь со скрипом, но открылась, пропуская нас в неосвещённый зал — окна свет давали очень слабый, особенно сейчас, когда на и улице полутьма из-за дождя. Вдоль одной из стен стоял ряд фанерных кресел, запылённых и захламлённых осыпавшейся с потолка штукатуркой, на стенах красовались многочисленные потёки, и среди них висело… зеркало.

Подойдя к креслам, напарник перехватил Леночку поудобнее, высвободив руку, и стряхнул на пол хлам. Осторожно уложил девушку. Протянул мне тряпку:

— Намочи, чтобы холодное было, положи ей на синяк…

Мочить я не стал — создал кусок подтаявшего льда, завернул его в ткань и приложил Леночке к скуле. Когда обернулся — Лёха (или всё-таки Женя?) уже стоял перед старым и пыльным зеркалом. Подумав, размашистым движением руки стряхнул с него пыль.

— Владька, у тебя тот нож с собой, надеюсь? — спросил он.

С собой… хоть и успел уже дважды поменять владельца.

Я не стал это говорить — просто вынул нож и подал его напарнику. Тот кивнул, задумчиво почесал щетину на подбородке, глядя в мутное отражение — и кольнул палец лезвием, после чего вернул нож мне. Растёр капельку крови меж пальцами.

Я инстинктивно попятился — поверхность зеркала словно моментально лишилась пыли и теперь плыла, колебалась, волновалась, как блестящая ткань под ветерком.

В нём отражался не Лёха — в нём отражалась Люба. Её было видно чётко, несмотря на полумрак.

— Привет, Любовь, — спокойно сказал напарник.

— Привет, Женя, — улыбнулась Люба. — Давно не виделись. Вспомнил?

— Вспомнил, — кивнул Лёха. — Спасибо напарнику. Владька, подойди.

Я сделал несколько шагов, встав рядом с Андреевым — но в зеркале не было и намёка на моё отражение, словно за ним есть тёмная комната, в которой находится только женщина.

— Здравствуй, юный колдун, — улыбнулась Люба. — Владька…

— Вы знакомы? — удивлённо приподнял бровь Лёха.

— Да. Он заходил в гости, — рассмеялось отражение. — Я ещё тогда подумала — хороший мальчик. Далеко пойдёт…

— Вы меня сегодня спасли, — сказал я. — Спасибо.

— Я просто не люблю, когда меня используют какие-то странные создания, которые считают, что знают всё, — Люба улыбнулась краешком рта.

— Лёха… то есть Женя… и правда вас спас?

— А зачем ты спрашиваешь, если видел это сам? — я услышал знакомый смех, похожий на журчание ручья или звон колокольчика. — Он такой. Он может…

Я мельком взглянул на напарника — тот улыбался:

— Да, мы очень необычно познакомились, — сказал он. — На войне, которой ещё не было…

— Да, и очень необычно объединились, выйдя в этот мир, — задумчиво проговорила Люба. — Я многое видела за тысячи лет. Но такого ещё не бывало…

Тысячи лет???

Так вот почему она говорила про миллионы войн!

— Кто же вы? — само собой вырвалось у меня.

— Отражение в волшебном зеркале, — улыбнулась женщина. Я уже подумал, что она шуткой и ограничится, но она, к моему удивлению, продолжила: — Кто-то называет нас проводниками в мир мёртвых, кто-то — суккубами или инкубами, кто-то — валькириями или даже демонами… Сколько существ — столько и названий. Я не принадлежу этому миру и принадлежу ему одновременно.

Вот это да. Теперь понятно, почему за ней так гонялись все, от изгоев, освоивших какие-то шаманские навыки, до руководства Колледжа…

— Женя, ты идёшь? — прожурчала Люба.

Вот так. Вот и конец. Впрочем, это как раз тот конец, к которому я стремился. И у меня — получилось.

— Принесёшь стволы, напарник? — повернулся ко мне Лёха, отдавая автомат. — Передай Байкову, казённый… Ты уж прости, но возвращаться в город тебе придётся самому. Мне надо идти.

— Ты вернёшься? — зачем-то спросил я, подавая ему карабины.

— Не знаю, — честно сказал он. — Но если вернусь, то вернёмся мы… уже с Любовью вдвоём. Отдельно. Я… разберусь.

Люба улыбалась в зеркале.

— Всё у тебя получится, юный колдун, — сказала она. — Удачи тебе!

Я вытащил из-за голенища нож из холодного железа и молча отдал его напарнику. Тот благодарно кивнул. Пожал мне руку и перешагнул нижний край зеркала, словно порог…

Эпилог

Я положил автомат на скамью, подошёл к окну, выглянул наружу — дождь вроде начал стихать, но всё ещё сеял. Да, зная нашу погоду по весне — это может быть надолго… но долго тут задерживаться нельзя.

Зажёг «светляка», а то в полумраке зала ничего толком не видно, вернулся к Васильевой, присел рядом. Однокурсница дышала — грудь её равномерно вздымалась, но в сознание девушка не приходила. Прошло полчаса или нет? Хорошо же ей Лёха врезал… Впрочем, если бы не врезал — точно так же мог валяться я.

Ну и что мне с ней делать, как объясняться? Одно ясно — игра закончена. Никакого ближнего круга — ни мне, ни ей. Ну и… ну и пусть. По крайней мере, я сделал то, что был должен самому себе.

Леночка застонала, открыла глаза… Сощурилась, пытаясь сфокусировать взгляд:

— Владька, ты? Я… где я? — она тронула скулу, отдёрнула руку: — Что здесь? Больно…

— Лёд приложили… Мы в Северных Воротах, — не стал я морочить голову. — Вот твои очки, держи. Как голова?

— Кружится, — однокурсница попыталась приподняться, поморщилась, снова опустила голову на фанерное кресло. — Что произошло?

— Что ты помнишь? — напрямик спросил я.

— Как шла за тобой, и… не помню.

И ведь не врёт — аура ровная. Может, конечно, Леночка научилась врать профессионально, так, чтобы никто этого не заметил, но не буду об этом думать. Да и неважно это сейчас.

— Тут такое было, — вздохнул я. — Изгои… Мы еле отбились.

— А кто меня… так?

Вместо ответа я поправил на её скуле мокрую тряпочку:

— Лежи.

— А где Андреев?

— Ушёл. Вместе со своей девушкой.

— Через зеркало?

— Через зеркало…

Несколько секунд молчания. Потом однокурсница потянулась к карману:

— У меня был…

— Для связи? — понимающе кивнул я. — Ты его выронила. Там, на улице. Мы перетащили тебя сюда.

Вру и не краснею. Ну, не вру — говорю полуправду. А что мне делать? Рассказывать ей, как она чуть не убила меня?

Лучше будем считать, что у нас обоих было помутнение рассудка…

Леночка закрыла глаза, прошептала:

— Плохо… Выбраться будет сложно.

— Не переживай, — сказал я как можно увереннее. — Выберемся. Сейчас дождь кончится, пойдём и найдём.

Дверь дрогнула от толчка — открывайся она вовнутрь, скорее всего открылась бы. Но она открывается наружу — помню, как открывал её Андрееву с Леночкой на руках. Что ещё такое?

Оставив однокурсницу, я подкрался к окну — хоть и выбито, но рама цела, да и решётка меж рамами есть… Что там?

Почти у самого моего лица, но по ту сторону решётки, щёлкнули зубы — какой-то зверь, размером с некрупного волка, но незнакомый. Послышался вой.

Не знаю, откуда у меня взялись силы — схватив тройку кресел рядом с той, на которой лежала Леночка, я моментально подтащил её ко входу и поставил боком, подперев двери и заодно вогнав меж рукоятками дверей ржавую, но всё же металлическую ножку.

Так. Поиски средства связи отменяются.

Оглядел зал ожидания — дверей на улицу больше нет, дверь тут всего одна, рядом с маленькими окошечками в стене. Открыл, заглянул — пустое помещение, захламлённое ломаной мебелью, окно есть, но тоже зарешёчено… Ловушка.

Ну что ж, какое-то время входная дверь продержится. Какое-то время продержимся мы. Есть автомат… но и для меня, и для однокурсницы он бесполезен — не сработает. Огонь я хоть и не блестяще, но освоил, потом можно попробовать отогнать зверей…

Потом — это когда, Владька? Ты уверен, что «потом» их не станет больше?

Я снова присел рядом с Васильевой, стараясь не выказывать беспокойства:

— Лен, в Колледже ждут твоего сигнала?

— Да, — открыла глаза Васильева.

— А если ты не дашь его? Контрольное время есть? Когда за тобой в любом случае придут?

— Есть. В семнадцать часов.

Дверь опять дрогнула, вой повторился. Леночка запрокинула голову, пытаясь посмотреть туда, не вставая:

— Что там?

— Звери… Ничего, продержимся…

Семнадцать часов. А сейчас чуть больше полудня. Ждать пять часов.

Выдержит ли дверь?

— Лен, ты как?

— Голова кружится, — закрыла глаза Леночка.

Попробовать пугнуть зверей? На улицу выходить нельзя, по крайней мере в одиночку — Леночка могла бы разогнать зверьё своими электрическими хлыстами, но об этом думать рановато… Ей надо полежать.

Я подкрался к окну, осторожно выглянул, и на оконную решётку бросился зверь — сейчас я рассмотрел его лучше: не очень большой, бурый, с короткой мордой и жёлтыми глазами. Бросился, не обращая внимания на торчащие в старых рамах обломки стёкол, отскочил. Прицелившись, я выпустил наружу небольшой огненный заряд, даже не стараясь попасть — зверь зарычал и метнулся в сторону…

Их там уже трое. А может стать ещё больше. Вот засада…

В дверь снова долбануло — гораздо сильнее, чем раньше.

Не понял. Это что — шум мотора, что ли? Здесь? Откуда? Неужели Колледж всё же пришёл на помощь раньше оговоренного срока?

И словно в ответ на мой вопрос где-то за зданием треснула короткая автоматная очередь. Потом ещё одна. Шум мотора усилился, сместился, где-то совсем рядом скрипнули тормоза, опять ударил автомат, а то и несколько — в окно я видел, как на площадке перед вокзалом пули выбивают фонтанчики земли. Послышался звериный визг — кого-то из тварей задело, а может, и насмерть…

Неторопливая стрельба продолжалась минут пять — я предпочёл убраться вглубь зала, к Васильевой. Потом в окне появился тёмный силуэт:

— Эй, есть кто живой? Открывай, не бойся…

На ватных ногах я поплёлся к окну. По ту сторону стоял мужик лет сорока в камуфляжной куртке, с автоматом в руке, за его спиной маячили ещё двое, тоже с оружием.

— Антон Горюнов, боевая группа Вокзального, — представился он. — Заблудились, мальчики и девочки? Выходите. Поехали домой… Управа ждёт.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тень в зеркале

Content

Тень в зеркале

Пролог

Глава 1 Окрестности Вокзального, 13 апреля, четверг, день

Глава 2 Вокзальный, 14 апреля, пятница, утро

Глава 3 Вокзальный, 14 апреля, пятница, день

Глава 4 Вокзальный, 16 апреля, воскресенье, утро

Глава 5 Гидрострой, 16 апреля, воскресенье, день

Глава 6 Гидрострой, 16 апреля, воскресенье, вечер

Глава 7 Гидрострой, 17 апреля, понедельник, утро

Глава 8 Гидрострой, 17 апреля, понедельник, день

Глава 9 Гидрострой, 17 апреля, понедельник, вечер

Глава 10 Гидрострой, 18 апреля, вторник, утро

Глава 11 Окрестности Гидростроя, 18 апреля, вторник, утро

Глава 12 Окрестности Гидростроя, 18 апреля, вторник, после полудня

Глава 13 Окрестности Гидростроя, 18 апреля, вторник, вторая половина дня

Глава 14 Гидрострой, 19 апреля, среда, утро

Глава 15 Гидрострой, 19 апреля, среда, день

Глава 16 Гидрострой, 19 апреля, среда, полчаса до полуночи

Глава 17 Гидрострой, 20 апреля, четверг, утро

Глава 18 Окрестности Гидростроя, 20 апреля, четверг, день

Глава 19 Окрестности Гидростроя, 20 апреля, четверг, день

Глава 20 Гидрострой, 20 апреля, четверг, вечер

Глава 21 Гидрострой, 22 апреля, суббота, утро

Глава 22 Гидрострой, 22 апреля, суббота, день

Глава 23 Гидрострой, 23 апреля, воскресенье, раннее утро

Глава 24 Стуглево, 23 апреля, воскресенье, утро

Глава 25 Гидрострой, 23 апреля, воскресенье, перед полуднем

Глава 26 Гидрострой, 24 апреля, понедельник, раннее утро

Глава 27 Северные Ворота, 24 апреля, понедельник, утро

Глава 28 Северные Ворота, 24 апреля, понедельник, около полудня

Глава 29 Северные Ворота, 24 апреля, понедельник, около полудня

Эпилог

Nota bene