Ана Хуан

Разрушительная ненависть

Всем, кому когда-либо казалось, будто их недостаточно.

Предупреждение:

В этой истории встречаются сцены откровенного секса и темы, которые могут оказаться болезненными для некоторых читателей.

Ana Huang TWISTED HATE (Twisted #3)

Copyright © 2022. TWISTED HATE by Ana Huang

© Сорокина Д., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Джулс

Не стоит ждать ничего хорошего, когда в приложении для знакомств делаешь выбор в пользу парня с рыбой в руках. Двойной красный флаг [1], если этого парня зовут Тодд.

Мне следовало быть умнее – но в итоге я сидела одна в «Зе Бронз Джиар», самом популярном баре округа Колумбия, и пила неприлично дорогую водку с содовой после того, как меня продинамили.

Да-да.

Меня впервые продинамил парень, а именно тот самый Тодд с рыбой. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить девушку послать все к черту и выкинуть шестнадцать долларов на выпивку, хотя у нее пока даже не было полноценной зарплаты.

И вообще, зачем мужчины фотографируются с рыбами? Неужели нельзя выбрать что-нибудь поинтереснее, например клетку с акулами? Тоже морские обитатели, но хотя бы не так банально.

Возможно, нелепо винить во всем рыбу, но это отвлекало от ужасного дня и будто горячего, липкого смущения, покрывающего кожу.

Попасть без зонта под внезапный ливень на полпути к кампусу? Да. (Пятипроцентная вероятность дождя, черт подери. Надо засудить это приложение с прогнозом погоды.)

Застрять на сорок минут в переполненном и пропахшем потом вагоне метро из-за перебоев с электричеством? Да.

Отправиться на трехчасовой поиск квартиры и получить лишь стертые ноги и ноль зацепок? Да.

После такого адского дня я хотела отменить свидание с Тоддом, но уже откладывала его дважды – один раз из-за перенесенного занятия, другой из-за плохого самочувствия – и мне не хотелось снова оставлять парня в подвешенном состоянии. Так что я решила все же пойти – только для того, чтобы меня продинамили.

Да, у вселенной есть чувство юмора, причем дерьмовое.

Я допила напиток и махнула барменше.

– Можно, пожалуйста, счет?

Счастливый час только начался, но мне не терпелось вернуться домой и свернуться калачиком с двумя моими самыми глубокими привязанностями. «Нетфликс» и мороженое «Бен и Джерри» никогда не подводили.

– Уже оплачено.

Я подняла брови, и барменша кивнула в сторону стоящего в углу столика, где сидели опрятно одетые парни лет двадцати. Судя по виду, бизнес-консультанты. Один, похожий на Кларка Кента, в клетчатой рубашке, поднял бокал и улыбнулся.

– Любезность от Кларка-консультанта.

Я подавила смех, подняла бокал и улыбнулась в ответ. Он напомнил Супермена не мне одной.

– Если бы не Кларк-консультант, мне пришлось бы есть на ужин лапшу быстрого приготовления, так что пью за его здоровье, – сказала я.

Шестнадцать долларов остались на моем счете, хотя про чаевые я все равно не забыла. Когда-то я работала в общепите и с тех пор всегда оставляла щедрые чаевые. Никто не сталкивается с таким количеством придурков, как работники сферы обслуживания.

Я допила бесплатный напиток, не сводя глаз с Кларка-консультанта, чей взгляд оценивающе скользил по моему лицу, волосам и телу.

Я не верила в ложную скромность – и знала, что выгляжу хорошо. А еще знала, что если я подойду к тому столику, то смогу исцелить уязвленное эго новыми порциями напитков, комплиментами и, позднее, возможно, оргазмами – если он знает, что делать.

Заманчиво… но нет. Я слишком устала, чтобы во все это ввязываться.

Я отвернулась, но успела заметить вспышку разочарования на его лице. Надо отдать Кларку-консультанту должное, он понял послание – спасибо за напиток, но я не заинтересована в дальнейшем развитии событий – и не попытался подойти, чем уже превзошел в моих глазах большинство мужчин.

Я перекинула сумку через плечо и уже собиралась забрать пальто с крючка под стойкой, когда послышался низкий, нахальный голос, от которого каждый волосок у меня на затылке встал дыбом:

– Привет, Джей Эр [2].

Три слова. Вполне достаточно, чтобы вызвать у меня защитный инстинкт – бей или беги. Честное слово, настоящий эффект собаки Павлова. Когда я слышала его голос, у меня резко подскакивало давление.

Каждый. Чертов. Раз.

День становится все лучше и лучше.

Пальцы сжали ремешок сумки, но я заставила их расслабиться. Я не доставлю ему удовольствия, проявив хоть сколько-нибудь заметную реакцию.

Помня об этом, я глубоко вздохнула, приняла равнодушный вид и медленно обернулась к самому нежеланному зрелищу на свете, в сопровождении самого нежеланного в мире звука.

Чертов Джош Чен.

Рост метр восемьдесят, темные джинсы и белая рубашка на пуговицах – достаточно облегающая, чтобы продемонстрировать мускулы. Без сомнения, намеренно. Вероятно, он тратит на внешность больше времени, чем я, а ведь я уделяю себе немало внимания. Рядом со словом «тщеславие» в словаре следовало бы разместить его фото.

Что самое ужасное – технически Джош привлекателен. Густые темные волосы, высокие скулы, рельефное тело. Все, как мне нравится… Если бы к этому не прилагалось такое огромное эго, что впору заводить отдельный почтовый индекс.

– Привет, Джоши, – проворковала я, зная, как сильно он ненавидит это прозвище. Спасибо Аве, моей лучшей подруге и сестре Джоша, за столь бесценную информацию.

В его глазах сверкнуло раздражение, и я улыбнулась. День начинал налаживаться.

Честно говоря, Джош первым начал называть меня Джей Эр. Это сокращение от Джессики Рэббит, героини мультфильма [3]. Некоторые могли бы принять за комплимент, но когда ты рыжая с размером D, постоянное сравнение быстро надоедает, и он это понимал.

– Выпиваешь одна? – Джош окинул взглядом пустые стулья по обе стороны от меня. «Счастливый час» еще не наступил, и гости предпочитали обшитые дубовыми панелями кабинки вдоль стен, а не места возле бара. – Или все в радиусе пяти метров уже разбежались?

– Кстати, о распугивании людей. – Я взглянула на девушку, стоявшую рядом с Джошем. Красивая, с каштановыми волосами, карими глазами и стройным телом, в потрясающем платье с графическим принтом. Жаль, ее хороший вкус не распространяется на парней, раз она отправилась на свидание с ним. – Я вижу, ты уже достаточно оправился от сифилиса, чтобы заманить на свидание очередную ничего не подозревающую девушку. – Потом я обратилась к брюнетке: – Мы не знакомы, но я знаю точно: ты достойна большего. Поверь.

Правда ли у Джоша был сифилис? Возможно… А возможно, и нет. Он спал со всеми подряд, так что я просто соблюдала девичий кодекс, предупредив девушку о риске заражения. Но вместо того чтобы отшатнуться, та рассмеялась.

– Спасибо за предупреждение, но думаю, со мной все будет в порядке.

– Шутки о половых инфекциях. Как оригинально. – Если Джоша и задело, что я оскорбила его перед девушкой, он этого не показал. – Надеюсь, твои аргументы в суде будут более творческими, иначе в юридическом мире тебе придется непросто. Если ты, конечно, сдашь экзамен.

Его губы изогнулись в ухмылке, и на левой щеке показалась крошечная ямочка.

Я сдержала рычание. Я ненавидела эту ямочку. Каждый раз, когда она появлялась, она будто дразнила меня, и мне хотелось лишь одного – всадить в нее нож.

– Я пас, – холодно ответила я, обуздав жестокие мысли. Джош всегда пробуждал во мне самое худшее. – Лучше надейся, что на тебя не подадут в суд за медицинскую халатность, Джоши, иначе я стану первой, кто предложит другой стороне свои услуги.

Я старалась изо всех сил, чтобы попасть на юридический факультет Тайера и получить предложение о работе в «Сильвер энд Клейн», престижной юридической фирме, в которой стажировалась прошлым летом. Я не собиралась отказываться от мечты стать юристом, когда цель настолько близка.

Ни за что.

Я сдам экзамен, а Джош Чен прикусит язык. И надеюсь, им подавится.

– Громкое заявление для человека, который еще даже не закончил учебу. – Джош оперся на стойку предплечьем, до противного напоминая модель из журнала «Джи Кью». И сменил тему прежде, чем я успела ответить. – Ты слишком нарядная для похода в бар в одиночку.

Его взгляд скользнул от моих уложенных волос к лицу, а затем задержался на золотом кулоне в декольте.

Мой позвоночник превратился в железо. В отличие от Кларка-консультанта, взгляд Джоша обжигал плоть, горячий и насмешливый. Металлический кулон запылал на коже, и мне стоило больших усилий не сдернуть его и не швырнуть в самодовольное лицо.

И все же я по какой-то причине не двигалась, пока он меня разглядывал. Не столько развратно, сколько оценивающе – будто собирал кусочки головоломки и мысленно складывал их в общую картину.

Взгляд Джоша опустился на зеленое кашемировое платье, облегавшее мое тело, скользнул ниже по чулкам и остановился на черных сапогах на каблуке. Затем он встретился взглядом с моими ореховыми глазами. Ухмылка исчезла, выражение лица стало непроницаемым.

Между нами воцарилась напряженная тишина, прежде чем он снова заговорил:

– Ты одета, как на свидание. – Его поза оставалась непринужденной, но глаза будто превратились в темные лезвия, нацеленные на мое смущение. – Но уже собралась уходить, хотя сейчас только полшестого.

Я подняла подбородок, хотя кожу покалывал жар стыда. Джош был кем угодно – раздражающим, дерзким, порождением сатаны, – но только не дураком, и он был последним, кому следовало знать о несостоявшемся свидании.

Он никогда это просто так не оставит.

– Только не говори, что он не явился, – в его голосе прозвучала странная нотка.

Жар усилился. Господи, зачем я надела кашемир. Я пылала в дурацком платье.

– Советую поменьше беспокоиться о моей личной жизни и побольше – о своей спутнице.

Джош не смотрел на девушку с тех пор, как пришел, но она, похоже, не возражала. Была слишком занята болтовней с барменшей.

– Поверь, беспокойство о твоей личной жизни не входит даже в первые пять тысяч дел из моего списка.

Несмотря на язвительность, Джош продолжал смотреть на меня с тем же непроницаемым видом.

Сердце екнуло без очевидной причины.

– Хорошо.

Так себе ответ, но у меня плохо работал мозг. Видимо, из-за усталости. Или алкоголя. Или миллиона других причин, никак не связанных со стоящим передо мной человеком.

Я схватила пальто и соскользнула с сиденья, намереваясь молча пройти мимо.

Но, к сожалению, неверно оценила расстояние между перекладиной барного стула и полом. Нога соскользнула, и я слегка ахнула, когда тело отклонилось назад. Я оказалась в двух секундах от падения на задницу, когда чья-то рука схватила меня за запястье и вернула в вертикальное положение.

Мы с Джошем замерли – наши взгляды устремились туда, где его рука обхватила мою. Я не помнила, когда мы в последний раз прикасались друг к другу. Может, три года назад, летом, когда во время вечеринки он столкнул меня в бассейн прямо в одежде, а я в ответ «случайно» ткнула его локтем в пах?

Воспоминание, как он согнулся пополам от боли, по-прежнему приносило большое утешение в трудные времена, но сейчас я думала не об этом.

Мое внимание захватило, насколько пугающе близко он находился – я даже почувствовала запах его одеколона, который вопреки моим ожиданиям приятно пах цитрусами, а не огнем и серой.

Адреналин от несостоявшегося падения пронесся по организму, поднимая пульс до нездоровых значений.

– Можешь уже отпустить, – мне хотелось поскорее выровнять дыхание, несмотря на удушливый жар. – Пока у меня не началась крапивница от твоих прикосновений.

Хватка Джоша усилилась на миллисекунду, а потом он выпустил мою руку, словно горячую картошку. Нечитаемое выражение лица сменилось раздражением.

– Пожалуйста, что спас тебя от сломанного копчика, Джей Эр.

– Не драматизируй, Джоши. Я бы устояла.

– Конечно. Не дай бог, у тебя вырвется «спасибо». – Его сарказм усилился. – Ты настоящая заноза в заднице, ты в курсе?

– Это лучше, чем быть задницей.

Все смотрели на Джоша и видели красивого, обаятельного доктора. Я же видела заносчивого, самодовольного придурка.

Поищи других подруг, Ава. Она – плохой вариант. Тебе не нужен в жизни такой человек.

Мои щеки покраснели. Прошло семь лет с тех пор, как я услышала разговор Джоша с Авой обо мне – тогда мы с ней только подружились, – и воспоминание все еще причиняло боль. Я никогда не рассказывала им, что слышала. Аву бы это просто расстроило, а Джош не заслуживал знать, насколько меня ранили его слова.

Он не был первым, кто считал меня недостаточно хорошей, но стал первым, кто попытался разрушить из-за этого зарождающуюся дружбу.

Я выдавила слабую улыбку.

– Прошу прощения, но ежедневная доза моей терпимости к твоему присутствию превышена. – Я надела пальто и перчатки и поправила сумку. – Передавай спутнице мои соболезнования.

Прежде чем он успел ответить, я протиснулась мимо него и ускорила шаг, пока не оказалась на холодном мартовском воздухе. И только тогда позволила себе расслабиться, хотя сердце по-прежнему билось с бешеной скоростью.

Я могла встретить в баре кого угодно, но столкнулась именно с Джошем Ченом. Мог ли день стать еще хуже?

Представляю, какими насмешками он осыплет меня при следующей встрече.

Помнишь то несостоявшееся свидание, Джей Эр?

Помнишь, ты целый час просидела одна в баре, как неудачница?

Помнишь, как разоделась и потратила остатки любимых теней для чувака по имени Тодд?

Ладно, о двух последних вещах он не знал, вполне мог и узнать, с него станется.

Я засунула руки поглубже в карманы и повернула за угол, стремясь скорее оказаться подальше от порождения сатаны.

«Зе Бронз Джиар» находился на оживленной ресторанной улице, где постоянно звучала музыка и было многолюдно даже зимой. Улица, по которой я сейчас шла, находилась по соседству, но оказалась пугающе тихой. Вдоль обоих тротуаров стояли закрытые ставнями магазины, а из трещин в асфальте прорастали неряшливые пучки сорняков. Солнце еще не совсем село, но удлиняющиеся тени придавали окрестностям зловещий вид.

Я инстинктивно ускорила шаг – меня подгоняла не только стычка с Джошем, но и десятки забот. Когда я оставалась одна, заботы и задачи переполняли разум, словно дети, требующие внимания родителей.

Выпускные экзамены, подтверждение квалификации, возможно, обличительное сообщение для Тодда (нет, оно того не стоит), продолжение поиска квартиры в интернете, вечеринка-сюрприз в честь дня рождения Авы на выходных…

Погодите-ка.

День рождения. Март.

Я остановилась.

Боже.

Помимо Авы, в начале марта день рождения у еще одного человека, но…

Я дрожащей рукой вытащила из кармана телефон, и внутри все сжалось, когда я увидела дату. Второе марта.

Сегодня день рождения у нее. Я совсем забыла.

Щупальца вины сжали мне сердце, и я, как и каждый год, задалась вопросом, стоит ли ей позвонить. Я еще ни разу не позвонила, но… этот год может стать другим.

Это я тоже твердила себе каждый год.

Я не должна чувствовать себя виноватой. Она тоже никогда не звонила мне в день рождения. Или на Рождество. Или в любой другой праздник. Я не виделась и не говорила с Аделиной семь лет.

Звонить. Не звонить. Звонить. Не звонить.

Я прикусила нижнюю губу.

Сегодня ее сорок пятый день рождения. Большое событие, верно? Достаточно большое, чтобы получить поздравление от дочери… Если ей вообще от меня хоть что-нибудь нужно.

Я так погрузилась в мысли, что не замечала ничьего приближения, пока к спине не прижался твердый ствол пистолета и хрипловатый голос не пролаял:

– Гони телефон и бумажник. Сейчас же.

Сердце екнуло, и я чуть не выронила телефон. От страха руки и ноги оцепенели.

Да вы издеваетесь…

Никогда не задавайте Вселенной вопросов, на которые не желаете получить ответов – как оказалось, день все-таки мог стать намного хуже.

Глава 2

Джош

– Молчи.

Я открыл пиво, игнорируя насмешливый взгляд Клары. Симпатичная барменша, с которой она болтала, отвлеклась на суматоху «счастливого часа», и с тех пор подруга наблюдала за мной с понимающей улыбкой.

– Ладно. Как скажешь.

Клара закинула ногу на ногу и сделала небольшой глоток.

Она работала медсестрой в университетской больнице Тайера, где я учился на третьем курсе по специальности «неотложная медицина», и потому наши пути часто пересекались. Мы подружились в первый же год – нас сблизила любовь к экстремальному спорту и дрянным фильмам девяностых, но и я, и любой другой представитель мужского пола привлекали ее не больше булыжника.

У нас с Кларой определенно не было свидания – по крайней мере, в романтическом смысле, – но я не стал спорить с Джулс. Моя личная жизнь ее не касалась. Черт, иногда мне хотелось, чтобы она не касалась и меня.

– Хорошо.

Я поймал взгляд симпатичной блондинки на другом конце бара и игриво улыбнулся. Она многообещающе улыбнулась в ответ.

То, что нужно сегодня вечером. Алкоголь, просмотр игры «Уизардс» с Кларой и немного безобидного флирта. Что угодно, лишь бы отвлечься от письма, ждущего дома.

Точнее, писем. Во множественном числе.

24 декабря. 16 января. 20 февраля. 2 марта. В памяти мелькнули даты последних писем от Майкла.

Я получал по одному каждый месяц, как по расписанию, и ненавидел себя за то, что не выбрасывал их сразу.

Я сделал большой глоток пива, пытаясь забыть о стопке нераспечатанных посланий, лежащих в ящике стола. Это было второе пиво меньше чем за десять минут, но, черт возьми, у меня выдался непростой день на работе. Требовалось снять напряжение.

– Мне всегда нравились рыжие, – сказала Клара, возвращаясь к неприятному разговору. – Может, потому что в детстве моим любимым диснеевским мультфильмом была «Русалочка».

Она улыбнулась, услышав мой тяжелый вздох.

– Твой недостаток такта поражает.

– Рада иметь хоть одну поразительную черту, – улыбка Клары стала еще шире. – Так кто же она?

Уклоняться от расспросов было совершенно бессмысленно. Когда Клара чуяла нечто, казавшееся ей потенциально сочным, она становилась хуже питбуля с костью.

– Лучшая подруга сестры и заноза в заднице.

При напоминании о встрече с Джулс меня сковало напряжение.

Очень похоже на нее – быть колючей, даже когда я пытался помочь. Никаких оливковых ветвей. Надо вручить ей букет шипов и надеяться, что они как следует ее исколют.

Каждый раз, когда я пытался быть милым – честно говоря, подобное случалось нечасто, – она напоминала, почему мы никогда не станем друзьями. Мы оба слишком упрямы, наши характеры слишком похожи. Словно огонь сталкивался с огнем.

К сожалению, Джулс и моя сестра Ава были неразлейвода с тех пор, как их поселили вместе на первом курсе колледжа, и это означало, что Джулс останется в моей жизни независимо оттого, насколько сильно мы действуем друг другу на нервы.

Я не знал, чем именно так ее раздражаю, но знал, что у нее есть манера втягивать Аву в неприятности.

За семь лет их общения я видел, как Ава наелась приготовленных Джулс галлюциногенных кексов и чуть не разделась догола на каком-то празднике, утешал ее после того, как она напилась и покрасила волосы в рыжий цвет на вечеринке в честь двадцатилетия Джулс, и спасал их с обочины где-то у черта на куличках в штате Мэриленд, когда у Джулс возникла блестящая идея устроить спонтанную поездку в Нью-Йорк, присоединившись к встреченным в баре незнакомцам. Машина сломалась посреди дороги, и парни, к счастью, оказались безобидными, но все же. Все могло пойти совсем иначе.

И это лишь часть историй. Джулс тысячи раз подбивала мою сестру на безумства.

Ава была взрослой и принимала решения самостоятельно, но при этом оставалась чертовски доверчивой. А мне, как старшему брату, следовало ее защищать – особенно когда наша мама умерла, а отец оказался чертовым психом.

И у меня не возникало сомнений в дурном влиянии Джулс. Точка.

Рот Клары дернулся:

– У занозы в твоей заднице есть имя?

Я глотнул еще пива и коротко ответил:

– Джулс.

– Хм. Джулс очень красивая.

– Как и большинство плотоядных суккубов. Так они и находят жертв, – в моем голосе послышалось неодобрение.

Да, Джулс прекрасна, но столь же красивы и волчий аконит, и синекольчатые осьминоги. Привлекательная внешность скрывает смертельный яд, который, в случае Джулс, таится в языке.

Большинство мужчин ослепляли плавные изгибы тела и большие карие глаза, но только не меня. Я знал: в ее сети лучше не попадаться. Бедняги, чьи сердца она разбила в Тайере, были еще одним доказательством: нужно держаться от нее подальше ради сохранения рассудка.

– Никогда не видела, чтобы ты так переживал из-за девушки. – Теперь на лице Клары проступил восторг. – Надо рассказать другим медсестрам.

О господи.

Даже сериал «Сплетница» не сравнится с пунктом медсестер. Едва новость достигала их ушей, она разлеталась по больнице, словно лесной пожар.

– Я не переживаю, и рассказывать там нечего. – Я сменил тему прежде, чем она успела продолжить. У меня не было желания обсуждать Джулс Эмброуз ни секундой дольше необходимого. – Если нужны настоящие новости, то вот: я наконец решил, куда поеду в отпуск.

Она закатила глаза:

– Это не так интересно, как личная жизнь. Половина медсестер в тебя влюблена. Не понимаю их.

– Потому что я – желанная добыча.

Это правда, а потому – не наглость. Впрочем, я бы никогда не стал связываться с кем-то из больницы. Я не гадил там, где ел.

– И очень скромный. – Клара наконец отказалась от попыток вытянуть из меня информацию о Джулс и согласилась с очевидной сменой темы: – Ладно, сдаюсь. Куда поедешь?

На этот раз моя улыбка была искренней:

– Новая Зеландия.

Я разрывался между прыжками с тарзанкой в Новой Зеландии и дайвингом в клетке с акулами в Южной Африке, но в конце концов выбрал первое и купил билеты вчера вечером.

У ординаторов дерьмовые графики, но в неотложной медицине дела обстоят получше, чем, например, у хирургов. Я отрабатывал восьми- и двенадцатичасовые смены с обязательным выходным каждые шесть дней и четырьмя сериями по пять выходных подряд ежегодно. Правда, во время смен мы работали без перерыва, но я не возражал. Работа – это хорошо. Работа отвлекает от всего прочего.

Но первого в этом году отдыха я ждал с нетерпением. Мне одобрили неделю отпуска весной, и я уже представлял, как проведу время в Новой Зеландии: ясное голубое небо, заснеженные горы, ощущение невесомости при свободном падении и прилив адреналина, оживлявший тело всякий раз, когда я занимался любимым экстремальным спортом.

– Заткнись, – простонала Клара. – Я ужасно завидую. Куда планируешь отправиться?

Я досконально изучил лучшие маршруты страны и потчевал ее своими задумками, пока барменша не вернулась и она не отвлеклась. Не желая мешать, я сосредоточился на напитке и баскетбольном матче «Уизардс» против «Рэпторс» по телевизору.

Я собирался заказать еще пива, когда послышался мягкий женский голос:

– Здесь свободно?

Я повернулся и увидел симпатичную блондинку, с которой переглядывался раньше. Я не заметил, как она покинула место у бара, но теперь она стояла так близко, что я видел бледные веснушки на носу.

Привычка сделала свое дело: я лениво улыбнулся, и блондинка покраснела.

– Садись.

Представление было уже настолько отработано, что мне даже не приходилось стараться. Все на автопилоте. Купить ей выпить, расспросить, внимательно выслушать – или сделать вид, – время от времени кивая и вставляя уместные замечания, коснуться ее руки, чтобы установить физический контакт.

Раньше это казалось увлекательным, но теперь я делал это, потому что… ой, даже не знаю. Наверное, по привычке.

– …хочу стать ветеринаром…

Я снова кивнул, изо всех сил сдерживая зевоту. Что, черт подери, со мной такое?

Робин, блондинка, была привлекательна и готова где-нибудь уединиться, если ее рука на моем бедре хоть что-то значила. Ее детские приключения с лошадьми казались не слишком увлекательными, но обычно мне удавалось отыскать хоть что-то интересное в любом разговоре.

Возможно, дело во мне. В последнее время скука стала моим постоянным спутником, и я не знал, как избавиться от этой дряни.

На всех вечеринках происходило одно и то же. Интрижки не приносили удовлетворения. Свидания казались рутиной. Единственным местом, где я что-то чувствовал, было отделение «Скорой помощи».

Я посмотрел на Клару. Она по-прежнему болтала с барменшей, которая активно игнорировала клиентов и смотрела на Клару заинтересованным взглядом.

– …не могу решить, хочу ли я померанского шпица или чихуа-хуа… – продолжала Робин.

– Померанский шпиц звучит красиво. – Я демонстративно посмотрел на часы и сказал: – Ой, прости, что прерываю, но мне нужно встретить в аэропорту кузена.

Не лучшее оправдание, но больше в голову ничего не пришло.

Лицо Робин вытянулось.

– Ох, ладно. Может, еще встретимся. – Она написала на салфетке номер и сунула мне в руку: – Звони.

Я ответил уклончивой улыбкой. Не люблю давать пустых обещаний.

– Повеселись, – шепнул я Кларе, уходя. Она кивнула головой и слегка улыбнулась мне, прежде чем снова переключить внимание на барменшу.

Давно я не уходил из бара так быстро. Но подобный сценарий меня не расстроил. Мы с Кларой часто выпивали вместе и расходились, когда… появлялись дела поинтереснее, но теперь нужно было придумать, куда податься.

Было еще рано, и возвращаться домой не хотелось. Заходить в соседние бары я не решился – позже туда могла заявиться Робин.

Черт с ним. Досмотрю игру в забегаловке возле дома. Пиво и телик останутся пивом и теликом где угодно. Надеюсь, метро работает нормально, и я не пропущу остаток игры.

Я свернул за угол, на тихую улицу, ведущую к метро. И уже прошел половину пути, когда заметил вспышку рыжих волос и знакомое фиолетовое пальто в переулке рядом с закрытым обувным магазином.

Я замедлил шаг. Какого черта Джулс еще здесь? Она ушла на добрых двадцать минут раньше меня.

Потом я заметил блеск металла в ее руке. Пистолет, направленный прямо на тощего бородатого мужчину, стоящего перед ней.

– Какого черта?

Мои слова эхом пронеслись по пустой улице и изумленно отскочили от закрытых ставнями витрин.

Возможно, я уснул прямо в баре и попал в мир «Сумеречной зоны» [4], потому что происходило нечто абсолютно немыслимое.

Откуда, черт подери, у Джулс пистолет?

Джулс сменила позицию, чтобы смотреть на меня, не выпуская мужчину из поля зрения. На его длинных каштановых волосах сидела потертая шапка, а черное пальто на пару размеров больше нужного висело на тощем теле.

– Он пытался меня ограбить, – спокойно сказала она.

Парень в шапке посмотрел на нее с обидой, но оказался достаточно умен, чтобы держать рот на замке.

Я ущипнул себя за висок, надеясь вырваться из альтернативной реальности. Но нет. Я, черт побери, все еще здесь.

– И я так понимаю, это его пистолет?

Меня почему-то не удивило, что Джулс поменялась с потенциальным грабителем ролями. Если бы ее похитили, преступник, вероятно, вернул бы ее в течение часа, не справившись с раздражением.

– Да, Шерлок. – Джулс крепче сжала оружие. – Я позвонила в полицию. Они уже в пути.

Словно по команде, воздух прорезал вой сирен.

Парень в шапке напрягся, его глаза забегали в жуткой панике.

– Даже не думай, – предупредила Джулс. – Или выстрелю. Я серьезно.

– Она может, – подтвердил я. – Однажды я видел, как она продырявила парню задницу «смит-вессоном» [5] из-за похищенного пакетика чипсов. – Я понизил голос до заговорщического шепота: – Выражение «зверский аппетит» заиграло новыми красками.

Ситуация становилась совсем абсурдной. Можно и подыграть.

Как я уже сказал, мне было скучно.

Уголки губ Джулс чуть дернулись от моей байки, но потом она снова нахмурилась.

Парень вытаращил глаза.

– Серьезно? – Его взгляд заметался между нами. – Вы знакомы? Вы трахаетесь друг с другом?

Мы с Джулс одновременно отпрянули.

Либо он задал столь глупый и нелепый вопрос, чтобы нас отвлечь, либо хотел, чтобы меня вырвало. Если последнее, он был близок к успеху. Желудок заурчал, как бетономешалка на повышенных оборотах.

– Да никогда. Только взгляни на него. – Джулс указала на меня свободной рукой. – Я бы никогда к такому не прикоснулась.

Парень покосился на меня:

– А что с ним не так?

– Я бы не позволил тебе ко мне прикоснуться, даже если бы ты предложила выплатить мои кредиты за учебу, – прорычал я.

Даже если бы Джулс Эмброуз оказалась последней женщиной в мире. С ней я бы не стал спать никогда. Никогда.

Она проигнорировала меня.

– Ты когда-нибудь слышал поговорку: чем больше эго, тем меньше член? – спросила она у парня. – Это про него.

– Ой. Хреново. – Парень глянул на меня с сочувствием: – Мне жаль, чувак.

На виске запульсировала вена. Я открыл рот, намереваясь сообщить Джулс, что скорее обольюсь отбеливателем, чем подпущу ее к своему члену, но меня прервал хлопок автомобильной двери.

Из машины вылез полицейский размером с Халка, держа наготове пистолет.

– Всем стоять! Бросайте оружие.

Я застонал и снова чуть не ущипнул себя за висок, но вовремя спохватился.

Черт подери.

Следовало уйти, пока была такая возможность.

Теперь я точно пропущу остаток игры.

Глава 3

Джош

Сорок пять минут и несколько десятков вопросов спустя копы наконец-то нас отпустили.

Грабителя взяли под стражу, и мы с Джулс молча направились к метро, на соседнюю улицу. После подобного нападения большинство людей впало бы в ступор, но Джулс вела себя словно после прогулки по магазинам.

Я был не столь безмятежен. Я не только потратил час на полицейские допросы, но и пропустил остаток игры.

– Скажи, почему каждый раз, когда я влипаю в неприятности, в этом замешана ты? – процедил я сквозь зубы, когда вдалеке показалось метро.

– Я не виновата, что ты решил свернуть на эту улицу и слегка повеселиться вместо того, чтобы идти по своим делам, – парировала Джулс. – Я бы справилась.

Я фыркнул, яростно топая по ступеням. Можно было подняться на эскалаторе, но мне требовалось справиться с раздражением. Видимо, Джулс чувствовала то же самое, потому что шла рядом и бесила меня.

– Слегка повеселиться? Что за чушь? И честное слово, ничего веселого там не было. – Я дошел до турникетов и вынул бумажник. – Полицейским следовало арестовать и тебя. Ты опасна для общества.

– Кто сказал? Ты? – Она глянула на меня с презрением.

– Да. – Я холодно улыбнулся ей. – И все, кто имел несчастье с тобой столкнуться.

Ужасные слова, но из-за писем, долгой смены в больнице и общего экзистенциального кризиса во мне осталось мало великодушия.

– Боже. Ты… – Джулс с чрезмерным усилием приложила проездной к устройству. – Ужасен.

Я прошел через турникет следом за ней.

– Нет, ужасно твое чувство самосохранения. Следует давать грабителям то, чего они просят. – Чем больше я думал о случившемся, тем сильнее поражали и приводили в ярость ее действия. – А если бы ты не смогла его обезоружить? А если бы у него было другое оружие, о котором ты не знала? Черт подери, ты могла погибнуть!

Джулс покраснела:

– Прекрати на меня орать. Ты мне не отец.

– Я не ору!

Мы остановились под табло с расписанием – следующий поезд прибывал через восемь минут. На станции было пусто, не считая парочки, целующейся на одной из скамеек, и мужчины в деловом костюме в дальнем конце платформы, и достаточно тихо, чтобы я мог слышать яростный шум крови в собственных ушах.

Мы мрачно смотрели друг на друга, тяжело дыша от раздражения. Мне хотелось встряхнуть Джулс за то, что ей хватило глупости рисковать жизнью из-за чертова телефона и кошелька.

Да, она мне не нравилась, но это не значило, что я желаю ей смерти.

Во всяком случае, не всегда.

Я ждал очередной язвительной реплики, но Джулс отвернулась и замолчала.

Совершенно нехарактерно для нее, и это чертовски нервировало. Я не мог вспомнить, когда она в последний раз позволяла мне оставить за собой последнее слово.

Я резко выдохнул через нос, заставляя себя успокоиться и трезво взглянуть на ситуацию.

Независимо от моих чувств, Джулс – подруга Авы, и она только что пережила попытку вооруженного ограбления. Если она не чертов робот, то она не могла отнестись к произошедшему так равнодушно, как казалось со стороны.

Я искоса глянул на нее, разглядев сжатую челюсть и прямую, как стержень, спину. Выражение лица отсутствующее, даже слишком.

Мой гнев остыл, и я провел рукой по стиснутой челюсти. Мы с Джулс не поддерживали друг друга. Даже не желали здоровья, когда кто-то из нас чихал. Но…

Черт возьми.

– Ты в порядке? – резко спросил я. Я не мог не беспокоиться о ком-то после того, как он чуть не погиб, кем бы он ни был. Это противоречило не только моим врачебным убеждениям, но и просто человеческим.

– В порядке. – Джулс заправила волосы за ухо. Ее голос был ровным, но я заметил легкую дрожь руки.

Приливы адреналина – сумасшедшая штука. Вы становитесь сильнее и сосредоточеннее. Чувствуете себя непобедимым. Но как только эффект проходит и вы падаете обратно на землю, приходится иметь дело с последствиями – дрожащие руки, слабеющие ноги, тревоги, которые отступили лишь на короткий миг и готовы хлынуть обратно бешеным потоком.

Ставлю последний доллар – Джулс ощущает на себе последствия такого всплеска.

– Ты ранена?

– Нет. Я вырвала пистолет прежде, чем он успел что-то сделать.

Джулс напряженно пялилась перед собой, казалось, что она прожжет в стене дыру.

– Не знал, что в тебе скрывается суперсолдат. – Я попытался разрядить атмосферу, сгорая от любопытства о произошедшем. Полиция допрашивала нас по отдельности, поэтому я не слышал версию Джулс о том, как она обезоружила напавшего.

– Чтобы кого-то обезоружить, необязательно быть суперсолдатом. – Она наморщила нос. Наконец-то. Признак нормальности. – Когда-то я ходила на курсы самообороны. Там нас учили вести себя с грабителями.

Хм. Никогда бы не подумал, что она посещала курсы самообороны.

Прежде чем я успел ответить, подъехал поезд. Свободных мест не было, и мы стояли возле дверей, пока не добрались до Хейзелбурга, пригорода Мэриленда, где располагался кампус Тайера.

Мы с Джулс были ближайшими соседями, когда они с Авой жили вместе в последний год обучения, но теперь Ава переехала в город, а я снял новое жилье. В старом доме поселилось слишком много тяжелых воспоминаний.

Но Хейзелбург – городок небольшой, и мы с Джулс жили всего в двадцати минутах ходьбы друг от друга.

Мы вышли со станции и неосознанно зашагали в ногу.

– Не рассказывай о случившемся Аве или кому-то еще, – попросила Джулс, когда мы дошли до угла, где пора было разделиться – она налево, а я направо. – Не хочу их пугать.

– Хорошо. – Она права. Ава испугается, и нет никакого смысла тревожить ее из-за того, что уже случилось. – Ты точно в порядке?

Я уже почти предложил проводить Джулс до дома, но это было бы чересчур. Мы исчерпали лимит по обмену любезностями, и ее ответ стал тому подтверждением.

– Да. – Она с отсутствующим видом провела пальцами по рукаву пальто. – Не опаздывай к Аве в субботу. Понимаю, пунктуальность не входит в короткий список твоих достоинств, но постарайся прийти вовремя, это важно.

Сочувствие растворилось в приступе раздражения.

– Не опоздаю, – процедил я сквозь зубы. – Можешь не волноваться.

Я ушел прежде, чем она успела ответить, не попрощавшись. Джулс всегда все портит. Каждый. Чертов. Раз.

Возможно, ее колючесть – защитный механизм, только меня это не касается. Я не собираюсь снимать с нее слои, как в чертовых любовных романах, что так любит Ава.

Если Джулс хочет быть невыносимой, я имею полное право спастись от страданий, избегая ее общества.

Ветер щипал лицо и выл среди деревьев, подчеркивая тишину на улицах. Хейзелбург – один из самых безопасных городов США, но…

То, как дрожала рука Джулс, пока мы ждали поезд. Ее напряженные плечи. Бледная кожа.

Мой шаг замедлился.

Ты придаешь слишком много значения мелочам. Просто иди домой, парень.

Да, она одна в темноте, и что? Вряд ли с ней может что-то произойти, хоть она и притягивает неприятности.

Я закрыл глаза, не в силах поверить, что вообще обдумываю подобный поступок.

– Проклятье, черт подери, – выпалил я, остановился, развернулся и направился в сторону дома Джулс. Сжал челюсти, с каждым шагом злясь все сильнее.

Я злился на свою совесть – она пробуждалась в самые неподходящие моменты. Злился на Джулс за то, что она существует; злился на Аву за дружбу с Джулс; злился на коменданта общежития Тайера за то, что поселил их в одну комнату и обрек на дружбу много лет назад.

Судьбе нравилось надо мной шутить, и сильнее всего она позабавилась, когда привела в мою жизнь одну рыжую девушку.

Я догнал Джулс быстро. Держался достаточно далеко, чтобы остаться незамеченным, но достаточно близко, чтобы видеть ее. Яркие волосы и пальто облегчали задачу даже в темноте.

Я чувствовал себя полным придурком, но если бы она меня заметила, мы бы снова поссорились, а я слишком устал для этого дерьма.

К счастью, мы добрались до ее дома меньше чем за десять минут, и я расслабился, увидев в окнах свет. Похоже Стелла, еще одна подруга Авы и соседка Джулс, уже дома.

Джулс поднялась на крыльцо, полезла в сумку… и замерла.

Я снова напрягся и спрятался за деревом на случай, если она обернется, но этого не произошло. Джулс застыла на минуту.

Что, черт возьми, происходит?

Я уже собрался переходить улицу, решив, что Джулс в шоке или вроде того, когда она наконец снова ожила. Достала из сумки ключи, отперла дверь и зашла в дом.

Я протяжно, медленно выдохнул. В холодном воздухе образовалось крошечное белое облачко, и я прождал еще минуту, глядя на место, где стояла Джулс, прежде чем развернуться и пойти домой.

Глава 4

Джулс

– Как прошло свидание? – Стелла подняла взгляд от телефона, когда я зашла в гостиную.

– Он не явился.

Я расстегнула пальто и повесила на медное дерево у входной двери. Получилось только со второго раза: у меня тряслись руки.

Все из-за холода. Не из-за попытки ограбления или короткого ступора на крыльце, когда я…

Стоп. Не думай об этом.

Стелла сделала большие глаза.

– Быть не может. Вот засранец.

Я выдавила улыбку. Стелла ругалась редко, и меня всегда забавляло, когда у нее вырывались дурные слова.

– Все нормально. Можно сказать, мне повезло. Ты вообще видела его фотографию в приложении? С чертовой рыбой. Честно говоря, сама не знаю, о чем я думала.

Я сняла перчатки и ботинки, избегая взгляда подруги и пытаясь наполнить легкие кислородом.

Мне удалось довольно быстро обезоружить грабителя, но ощущение беспомощности, даже на несколько минут, пробудило воспоминания, которые лучше не воскрешать.

Ствол впивается в спину. Кислое дыхание на шее. Руки на…

– Джулс.

Я вздрогнула и чуть не опрокинула с ветки пальто.

После попытки ограбления я сохраняла спокойствие, но теперь, оказавшись дома, в безопасности, тело наконец начало осознавать случившееся.

Не самые приятные ощущения.

Сердце бешено колотилось в груди, в желудке собралась тошнота. Присутствие Стеллы – единственное, что удерживало меня в вертикальном положении.

Она нахмурилась:

– Ты в порядке? Последние пять минут ты пялишься в одну точку. Я дважды назвала тебя по имени.

– Ага. – Я выдавила лучезарную улыбку. – Просто задумалась. Размышляю, как бы отомстить Тодду.

Я не собиралась тратить на придурка ни капли энергии, но Стелла этого не знала.

Она наклонила голову, прищурив зеленые кошачьи глаза. Как модный блогер и лидер мнений, девяносто процентов времени Стелла пялилась в телефон, но была наблюдательнее, чем можно предположить.

– Ты не станешь тратить энергию на этого парня, – изрекла она.

Так, а вот это уже жутковато. Возможно, столь любимые Стеллой отвратительные смузи из ростков пшеницы наделяли ее сверхспособностями – например, чтением мыслей.

– Я правда в порядке. – Я сильнее улыбнулась. Я без колебаний обращалась за советом к друзьям, но лишь когда они могли чем-то помочь. А иначе нет никакого смысла их тревожить. – Просто хочу посмотреть кино, съесть мороженое и забыть о жабе Тодде.

В глазах Стеллы осталась искра подозрения, но к счастью, настаивать она не стала.

– У нас осталась пинта мороженого с соленой карамелью, – сообщила она. – Будем пересматривать «Блондинку в законе», пока его не прикончим?

– Как всегда. – Мне никогда не надоедало смотреть, как идеально причесанная Эль Вудс надирает всем задницы. – Но сначала я приму душ. А ты пока займись своими делами.

– Просматриваю личные сообщения. – Она вздохнула. – Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу все осилить.

– Знаешь, тебе необязательно отвечать всем.

У Стеллы были сотни тысяч подписчиков, и я не могла даже представить, сколько ей каждый день приходило личных сообщений.

– Но я хочу. Если только они не психи. – Она махнула рукой. – Иди. Я буду здесь.

Стелла снова уткнулась в телефон, а я отправилась в ванную, включила душ, и моя улыбка померкла.

Я подождала, пока воздух загустеет от пара, прежде чем залезть в ванную и прислониться лбом к гладкой плитке, позволяя потокам воды смыть неприятные воспоминания.

Последний год старшей школы. Аластер, Макс и Аделина…

Стоп.

– Соберись, Джулс, – яростно прошептала я.

Я больше не юная беспомощная девушка, застрявшая в Огайо.

Я в совсем другом штате и скоро получу все, о чем мечтала.

Деньги. Свободу. Безопасность.

И будь я проклята, если позволю кому-нибудь это у меня отнять.

Глава 5

Джулс

К вечеринке-сюрпризу в честь дня рождения Авы я успела запихнуть попытку ограбления в темные уголки разума. Отвлечение – ключ к подавлению воспоминаний, и к счастью, у меня хватало отвлекающих факторов, чтобы занять себя на ближайшие пять лет.

– Ребята, поверить не могу… – Ава медленно повернулась, изумленно разглядывая ресторан, который превратился в настоящую площадку для вечеринки. Под площадкой для вечеринки я подразумеваю двухметровую ледяную скульптуру, несколько столов с изысканными закусками, диджея, шоколадный фонтан и танцпол – и все благодаря ее безумно богатому парню. – Это было совершенно необязательно.

– Да, но нам захотелось. – Я сверкнула озорной улыбкой. – К тому же это стало отличным поводом заполучить шоколадный фонтан. Всегда хотела на него посмотреть.

Я обняла ее и вдохнула знакомый аромат. Он вызвал прилив ностальгии.

Ава – первая, с кем я подружилась в Тайере. Мы сразу нашли общий язык, и я никогда не забуду, как она осталась со мной, когда Джош настаивал, чтобы мы прекратили общение. Они с Джошем были очень близки, и ее готовность пойти с ним на конфликт ради меня значила больше, чем она осознавала.

После окончания учебы мы продолжили общаться, но не так часто, как хотелось бы. Отчасти мне хотелось вернуться в те дни, когда Ава, Стелла, Бриджит и я не спали ночи напролет, поедали сырные шарики и слушали, как ругаются девчонки в соседней комнате, потому что одна увела у другой парня.

– С днем рождения, детка. – Я улыбнулась, не желая поддаваться меланхолии. – Удивлена?

– Определенно. – Ава повернулась к своему парню и шлепнула его по руке, хотя ее глаза сияли от восторга. – Ты сказал, мы идем на ужин!

– Мы пришли на ужин. – Тень улыбки тронула губы Алекса Волкова. Пожалуй, Ава была единственным человеком, который мог вытянуть из него столько эмоций – да, это сарказм – и ударить его, пусть даже шутливо, и не потерять при этом конечность. – Технически.

Я ахнула.

– Это шутка? – Я посмотрела на Аву и Стеллу и намеренно проигнорировала Джоша, стоявшего по другую сторону от подруги. – Алекс пошутил. Кто-нибудь, скорее, запишите дату и время.

– Обхохочешься, – процедил Алекс.

Он выглядел как генеральный директор, будучи одетый даже в простую рубашку и джинсы. Его глаза блестели, как нефритовые льдинки, он словно вышел из-под руки самого Микеланджело, а выражение его лица могло вызвать ледяной ожог.

Плевать. Может смотреть сколько угодно – на меня, как на подругу Авы, его гнев не действовал, и он об этом знал.

– Однажды ты удивила меня вечеринкой на день рождения, – сказал он Аве, и его голос немного смягчился. – Я решил, давно пора вернуть долг.

Ава буквально растаяла на глазах.

– Так приторно, что у меня сейчас заболят зубы, – заявила Стелла, когда Алекс прошептал Аве на ухо что-то еще, и та покраснела.

– Да, точно нужно записаться на прием к стоматологу, – согласилась я.

Несмотря на шуточки, мы ухмылялись как идиотки. Алекс и Ава прошли через многое, и было приятно видеть их столь счастливыми, хотя в отношении Алекса это определение казалось спорным.

Тем временем Джош прислонился к столу с десертами, и вид у него был мрачнее его черной рубашки.

Раньше они с Алексом были лучшими друзьями, но потом поссорились, но это совсем другая история. Теперь они заключили перемирие, но между перемирием и дружбой огромная разница.

– Сотри с лица уныние, доктор Зануда, – сказала я. – Ты портишь атмосферу.

– Если тебя так раздражает мое лицо, не смотри, – протянул он. – Впрочем, если ты не можешь удержаться, я понимаю.

Я нахмурилась. Вечеринку организовала я с помощью Стеллы и Алекса, и хотя возникало искушение исключить Джоша из списка гостей, он все-таки брат Авы. Его присутствие неизбежно, как кишечная палочка в недоваренной курице.

Прежде чем я успела ответить на тщеславное заявление, послышался восторженный визг, а потом гул – две дюжины голов повернулись ко входу.

Я проследила за изумленными взглядами, обращенными к паре, вошедшей в сопровождении двух огромных телохранителей.

И просияла:

– Бриджит!

Она улыбнулась и помахала рукой:

– Сюрприз.

– Боже мой! – Я бросилась к ней одновременно с Авой и Стеллой, и мы со смехом слились в объятиях, которые неизбежно закончились бы падением на пол, если бы нас не поддержали жених Бриджит Рис и ее телохранитель Бут. – Я не ожидала!

– Помощник подыскал мероприятие в посольстве, которое «требовало» моего присутствия в эти выходные. – Голубые глаза Бриджит светились озорством. – Встреча с послом затянулась, иначе я приехала бы раньше. – Когда мы расступились, она еще раз обняла Аву. – С днем рождения, сладкая.

– Поверить не могу, ты приехала. – Ава крепко прижала ее к себе. – Ты, наверное, так занята…

Бриджит фон Ашеберг училась в Тайере вместе с нами, но на этом сходство заканчивалось: теперь она стала настоящей королевой.

Когда мы познакомились, она была принцессой, но потом ее старший брат отрекся от престола и Бриджит стала первой в очереди на трон Эльдорры, маленького европейского королевства. Ее дедушка, бывший король Эдуард, недавно оставил престол из-за проблем со здоровьем, и два месяца назад Бриджит короновали.

– Я ни за что на свете бы не пропустила. Кроме того, это неплохая передышка. – Бриджит убрала с лица прядь золотистых волос. Голубые глаза, правильные черты лица и сдержанная элегантность – она поразительно напоминала Грейс Келли [6]. – В парламенте все сложно. Снова.

– Я вовремя вытащил ее из дворца, иначе она бы надорвалась, – добавил Рис, и сухой тон противоречил любви в его глазах при взгляде на Бриджит.

Мускулистый и татуированный Рис Ларсен, ростом почти два метра, был одним из самых губительно красивых мужчин, что я встречала, но под грубой внешностью скрывалось золотое сердце. Раньше он был телохранителем Бриджит, но потом они полюбили друг друга, и теперь он будущий принц-консорт – титула короля-консорта в Эльдорре не существует. Рису и Бриджит пришлось преодолеть массу трудностей – учитывая, что она королевских кровей, а он – нет, – но теперь они стали одной из любимейших пар всего мира.

Нашу беседу прервал громкий щелчок фотоаппарата, и я вдруг осознала, что мы не одни. Остальные гости по-прежнему пялились на Бриджит и Риса, разинув рты.

Когда на вечеринку в честь дня рождения без предупреждения заявляется настоящая королевская чета, это может шокировать.

Но к нам никто не подошел, кроме Джоша, который приветствовал Бриджит привычным объятием, а Риса – столь любимым парнями рукопожатием. Видимо, Бут и телохранитель Риса выглядели достаточно устрашающе, чтобы отпугнуть людей.

– Итак. – Бриджит взяла Аву за руку и направилась к ближайшему столику. – Рассказывайте, что я пропустила.

Следующие полчаса мы беседовали о жизни, Джош проводил время в баре, а Алекс и Рис тихо сидели напротив. Периодически они о чем-то переговаривались, но большую часть времени увлеченно наблюдали за Авой и Бриджит. Ну, насколько вообще увлеченными могли выглядеть холодный Алекс и суровый Рис.

Я предпочла не обращать внимания на боль в сердце из-за их очевидной любви к моим подругам и сосредоточилась на разговоре.

Я давно плюнула на любовь. Ждать ее бесполезно.

– Мы с Джулс ищем новое жилье, у нас истекает аренда, – сказала Стелла. Мы по-прежнему жили в Хейзелбурге, ведь я училась на юридическом факультете Тайера, но договор аренды истекал в апреле, а в конце мая я заканчивала учебу. Потом мы обе планировали работать в городе и надеялись подыскать что-нибудь в Вашингтоне. – Но пока нам не везет.

Все, что мы находили, было либо слишком далеко, либо слишком дорого, либо слишком ужасно. Судя по всему, одна из осмотренных нами квартир была раньше наркопритоном.

Обожаю искать жилье в большом городе.

– Куда вы хотите переехать? – спросил Рис.

– В идеале – в центр, куда-нибудь поближе к красной ветке, – ответила я.

Красная ветка шла прямо до Тайера, а мне чем меньше пересадок, тем лучше.

Рис задумался.

– У одного моего знакомого есть здание в центре. Возможно, он сможет помочь. Не знаю, есть ли там свободные квартиры, но спрошу.

Стелла подняла брови.

– Ему принадлежит целое здание?

Рис пожал массивными плечами:

– Он занимается инвестициями в недвижимость.

– Было бы здорово. – Я выразительно глянула на Алекса. – Хоть кто-то из этой сферы сможет нам помочь.

Алекс был генеральным директором «Арчер Груп», крупнейшей девелоперской компании в стране.

Насчет помощи я пошутила, но он все равно ответил.

– У меня все занято, если только вы не хотите ночевать в торговом центре или офисном здании.

– Хм. – Я постучала пальцем по подбородку. – Готова рассмотреть торговый центр. Я люблю одежду.

– Я тоже, – подхватила Стелла.

Алекса наши шутки не впечатлили.

– Кстати, о недвижимости… – начала Ава, когда снова появился Джош с напитком в руке. Он опустился в пустое кресло рядом с Алексом, стараясь не смотреть на бывшего лучшего друга. – Один из партнеров Алекса построил новый горнолыжный курорт в Вермонте, и мы купили билеты на торжественное открытие, чтобы его поддержать. Четыре билета – мы можем привезти двух гостей. Бриджит и Рис, вас здесь точно не будет, а Стелла вроде говорила, что в последние выходные марта у нее крупное мероприятие в Нью-Йорке…

Благодаря блогу Стеллу всегда приглашали на модные события, но если она не может, как и Бриджит с Рисом, получается…

О нет.

– Джош, Джулс, что скажете? Можем поехать вместе, – просияла Ава. – Будет так здорово!

Выходные с Джошем? Лечить зубные каналы без анестезии и то веселее, но Ава говорила с таким восторгом, что я не могла отказаться, особенно в ее день рождения.

– Ура. – Я старалась проявить как можно больше восторга. – Уже не терпится.

– Я бы с удовольствием, но… – Джош поморщился, пытаясь изобразить сожаление самым бездарным образом, что я когда-либо видела. – В те выходные я работаю.

Слава богу. Я согласна на роль третьего колеса, если это значит, что мне не придется…

– Жаль. – Ава даже глазом не моргнула, услышав ответ брата. – Там есть трасса с тремя черными ромбами [7].

Стакан Джоша замер на полпути к губам.

– Шутишь.

У меня внутри все оборвалось. Джош – известный адреналиновый наркоман, а мало что вызывает больше адреналина, чем самая опасная в мире лыжная трасса. Это словно размахивать первоклассным порошком перед носом у кокаинового наркомана.

– Не-а.

Ава потягивала напиток, Стелла пялилась в телефон, едва скрывая ухмылку, а Рис и Бриджит обменялись удивленными взглядами. Заметной реакции не проявил только Алекс.

– Ты вроде всегда хотел по такой покататься, но раз тебе нужно работать…

– Думаю, я могу поменяться сменами, – сказал Джош после долгого молчания.

– Прекрасно! – Глаза Авы сверкнули так, что мне стало не по себе. – Значит, решено. Ты, я, Алекс и Джулс едем в Вермонт.

Напряженная улыбка Джоша стала отражением моей. Мы нечасто сходились во мнениях, но ему не нужно было ничего говорить, чтобы я понимала: мы согласны по крайней мере в одном.

Эта поездка добром не кончится. Определенно.

Глава 6

Джош

Неполный список занятий, которые я предпочел бы выходным в компании бывшего лучшего друга и рыжеволосой бестии: сунуть руку в измельчитель древесины, съесть полкило сырых личинок и смотреть «Блеск» [8] на повторе.

Но – большое «но» – у Авы был день рождения, а на курорте была трасса с тремя черными ромбами. Я еще ни разу по такой не катался.

От потенциального вызова забурлила кровь. Я буду идиотом, если упущу такой шанс.

– Джош.

Я напрягся, увидев Алекса с таким же, как у меня, стаканом виски-колой.

– Алекс.

Я не сводил взгляда с танцпола, где Ава тусовалась с подругами, словно на дворе 1999 год. Мы давно встали из-за стола, а остальные гости перестали глазеть на Бриджит и теперь лишь украдкой поглядывали на нее между песнями. Ее охрана временно конфисковала у всех телефоны, но несколько человек точно успело сфотографировать ее в момент приезда, и я не сомневался: к завтрашнему утру фотографии разойдутся по всем сайтам сплетен.

– Удивлен, что ты не там. – Алекс прислонился к стене, наблюдая за весельем, хотя его взгляд был направлен исключительно на Аву. – Раньше ты первым выходил на танцпол.

– Да. – Я осушил стакан одним большим глотком. – Со времен учебы в колледже многое изменилось.

Невысказанные мысли повисли между нами – острые и тяжелые, словно готовая упасть гильотина.

Когда-то мы с Алексом были лучшими друзьями.

Теперь мы стали чужими людьми, и нас связывало только одно.

Если бы не Ава, я бы с радостью его больше никогда не видел и не говорил с ним.

По крайней мере, мне так казалось.

– Вермонт – не моя идея, – сообщил Алекс, игнорируя слона в комнате.

– Знаю. Ава не так хитра, как думает.

Больше года она пыталась заставить нас с Алексом помириться. Может, она и смогла простить, что он лгал нам, желая подобраться к моему отцу, которого считал виновником убийства своей семьи, но для меня предательство было глубже.

Ава и Алекс встречались всего несколько месяцев, когда он узнал, что на самом деле во всем виноват его дядя, и раскрыл правду о своем плане мести. Но я дружил с ним восемь лет.

Приглашал Алекса к себе домой. Относился к нему как к брату. Давал советы, делился секретами, о которых никогда не рассказывал семье. И все это время он мне лгал. Использовал меня.

Послевкусие виски загорчило на языке.

– Она скучает по тебе, – тихо сказал Алекс.

– Я здесь. – Я глянул на бар. – Мы постоянно переписываемся.

– Ты понимаешь, о чем я.

– На самом деле, нет.

Его рот сжался в тонкую линию.

– В последнее время ты ведешь себя иначе. Ава переживает…

– Чувак, хватит. – Я поднял руку. – Если Ава беспокоится обо мне, она может сказать об этом сама. Только не надо делать вид, будто мы снова станем лучшими друзьями. Не станем. Знаешь, что нужно для дружбы? Доверие. А ты потерял мое давным-давно.

Я ушел прежде, чем Алекс успел что-то ответить, и направился прямо к бару, чувствуя, как сжимаются горло и грудь. Он не последовал за мной, но я этого и не ожидал. Он не следовал ни за кем, кроме Авы. Это была единственная причина, по которой я не стал препятствовать их воссоединению.

Несмотря на все недостатки и неудачи, Алекс действительно любил мою сестру. Я желал ей безопасности и счастья, и, если она в безопасности и счастлива с ним, я могу смириться и вести себя вежливо.

Но это не значит, что я согласен на задушевные беседы возле танцпола.

– Эй, приятель. – Я подозвал бармена. – Шот текилы. Двойной.

Мне требовалось пойло покрепче виски, чтобы пережить остаток вечеринки.

– Пожалуйста.

Только я опустил два доллара в банку для чаевых, как меня снова бесцеремонно прервали.

– Неприятности в дружеском раю?

От шелкового мурлыканья по позвоночнику пробежала волна раздражения и чего-то еще – я толком не мог осознать, чего именно.

– Уймись, Джей Эр. Я не в настроении.

Я не стал поворачиваться к Джулс, но увидел краем глаза всполох знакомых рыжих волос и золотые отблески платья.

– Твои умения давать прозвища оставляют желать лучшего, Джоши. – Джулс подошла и улыбнулась бармену, который отвлекся от моего напитка, чтобы улыбнуться в ответ. – Я бы хотела «Секс на пляже», если возможно.

Она постучала ногтем по меню, куда входили только основные напитки вроде «Отвертки» и клюквенной водки – и разумеется, никакого чертова «Секса на пляже». Глаза бармена заблестели.

– Для такой красотки возможно все.

Фраза была настолько избитой, что я едва не фыркнул.

– Спасибо. – Улыбка Джулс стала шире.

Если бы к стойке не подошла другая группа гостей, я несомненно стал бы свидетелем еще более тошнотворного флирта. К счастью, бармен отвлекся и быстро закончил напитки – за его внимание боролось еще с полдюжины людей.

– Совсем понизила планку? – Я с деланым разочарованием цокнул языком. – Я ожидал от тебя большего.

– Почему? Потому что он бармен, а не врач? – Джулс подняла бровь. – Ну ты и сноб.

– Нет. Потому что его реплики столь же жалки, как твоя попытка меня оклеветать. – Я с лету отбил удар. – Но если тебя это возбуждает…

– Может, лучше обсудим твои неудачные отношения?

– У меня нет отношений.

И у меня не было ни малейшего интереса вступать в них в ближайшее время. Секс – это просто секс. А не прелюдия к свиданиям, парным нарядам или как там еще развлекаются люди. Я заранее предупреждал об этих условиях каждую девушку, с которой спал, потому что не хотел вводить никого в заблуждение или давать ложную надежду.

Ординатура отнимала большую часть моего времени, но даже если бы я не был так занят, мое желание вступать в долгосрочные отношения колебалось на отметке где-то ниже нуля. Игра в обязательства – не для меня. Через несколько недель мне всегда становилось скучно, и вся история начинала казаться утомительной. Постоянные свидания, звонки, общение с другим человеком…

Я содрогнулся от этой мысли.

Рад за людей, которые счастливы и влюблены, но я не такой и никогда им не стану.

– Я об Алексе. – Джулс с кокетливой улыбкой забрала напиток у бармена и снова повернулась ко мне: – Я помню, вы были буквально неразлейвода.

Мою грудь сжал каменный кулак, но я сохранял спокойствие.

– Не знал, что тебя так интересует моя личная жизнь, Джей Эр.

– Не интересует, если только не влияет на качество моей. – Джулс осторожно отпила коктейль. – А поскольку мы вместе собираемся в многодневную поездку, глупая обида, которую ты затаил на Алекса, напрямую скажется на нас с Авой.

Я сжал стакан крепче, представляя на его месте шею Джулс.

– Глупая? – Мой резкий тон окрасил слово ядом. – Глупо спорить о выборе фильма. Глупым можно назвать бедолагу, который на тебе женится. Но уверяю, к случившемуся с Алексом это не относится. Не рассуждай о вещах, о которых ничего не знаешь.

Джулс не дрогнула под моим мрачным взглядом.

– Возможно, я не была лично вовлечена в вашу… ситуацию, – произнесла она с большим тактом, чего я от нее не ожидал. – Но мы с Авой – лучшие подруги. Я знаю, что произошло, и с тех пор прошло уже почти два года. Она простила Алекса. Он извинился. Настало время повзрослеть и двигаться дальше.

На этот раз я не почувствовал никакой насмешки, лишь простой совет, но это не помешало мышцам сжаться от напряжения.

– Тебе легко говорить. – Боже, мне нужно было выпить еще. – Возвращайся, когда тебя предаст кто-нибудь из близких.

В глазах Джулс мелькнуло что-то темное.

– Откуда ты знаешь, что этого еще не случилось?

Я замер.

Откуда ты знаешь, что этого еще не случилось?

Я почти ничего не знал о прошлом Джулс. Черт, да я не знал о ней вообще ничего – только то, что она показывала окружающим: дерзкое поведение, наглое кокетство, странное сочетание безжалостных амбиций и безбашенных вечеринок.

Но я понял – единственное предложение, произнесенное только что, правдивее всего, что я слышал от нее за последние годы.

Я глянул на Джулс, чьи широко распахнутые глаза и слегка приоткрытый рот выдавали удивление по поводу сорвавшихся с ее губ слов.

Я подавил желание расспросить ее о случившемся, а воздух между нами пропитался… не совсем духом товарищества, но намеком на понимание, которое немного ослабило давление в моей груди.

Наши отношения не предполагали обсуждения проблем. И даже если бы предполагали, я сомневался, что Джулс ответит на мой вопрос. Показывать уязвимость – не в ее характере.

Она выпрямилась, резко помрачнев, и с лица исчезли все следы прежней мягкости.

– Простишь ты Алекса или нет, решать тебе. Но не порти всем веселья своим занудством… Впрочем, одного твоего присутствия может оказаться достаточно.

С этими словами она упорхнула, покачивая бедрами и высоко подняв голову.

Я не сдержался: из горла вырвался утробный рык. Не стоило тратить силы на злость. Они еще пригодятся мне, все до последней капли, чтобы не прикончить ее в Вермонте. Как бы это ни было приятно, я не собирался отказываться от будущего ради даже самого приятного момента.

Я вновь переключил внимание на бармена, желая заказать еще порцию, но обнаружил, что тот с мечтательным видом уставился в какую-то точку на танцполе.

Нет, не точку. Человека.

Джулс подняла руки над головой и покачивала бедрами в такт музыке – так, что у всех мужчин вокруг потекли слюни. Она оглянулась через плечо и подмигнула бармену, а потом самодовольно глянула на меня.

Я сделал самое зрелое, что только смог придумать: показал средний палец. Она самодовольно рассмеялась и повернулась ко мне спиной.

– Такая горячая. – Глаза бармена сверкнули, взбесив меня еще сильнее. – Умоляю, скажи, что у нее нет парня.

Я спрятал раздражение за натянутой улыбкой.

– Знаешь, что такое суккуб?

Он почесал подбородок. Подходившая компания вновь присоединилась к веселью, и в баре остались только мы.

– Такие крохотные растения? Моя сестра любит. У нее целый подоконник.

– Нет, чувак. Это суккуленты. – Я понизил голос. – Суккуб – демон, который принимает облик красивой женщины, чтобы соблазнять мужчин и высасывать из них энергию. Они вроде как мифические, но… – Я указал на Джулс: – Она – настоящий суккуб. Не попадайся в эту ловушку. За красивым личиком скрывается злобный демон.

У обычного человека не могло быть таких рыжих волос, такого пламенного взгляда и таких соблазнительных изгибов. Сверхъестественные силы – единственное разумное объяснение.

– Ого. – У бармена загорелись глаза. – Значит, она будет со мной спать?

Ох, черт побери.

– Тебе придется ее попросить. – Я наклонился ближе, будто делился секретом. – Вот подсказка. Ей очень нравится, когда ее сравнивают с Джессикой Рэббит. Скажи, как сильно ты всегда мечтал трахнуть настоящую Джессику, и ты в деле. Бонусные баллы, если назовешь ее Джей Эр. Это ее любимое прозвище.

Он нахмурился:

– Правда?

– Уж поверь. – Я провел рукой по рту, пытаясь скрыть гадкую ухмылку. Это было как отобрать у ребенка конфету. – Я знаю ее много лет. Это сравнение правда ее заводит.

– Чудненько. – Скептическое выражение лица бармена сменилось восторженной улыбкой. – Спасибо, чувак. – Он похлопал меня по плечу и налил еще порцию. – За счет заведения.

Бар был оплачен, а значит, все напитки наливались за счет заведения, но я не стал заострять на этом внимание. Я благодарно поднял стакан и ухмыльнулся еще сильнее, представив реакцию Джулс, когда бармен назовет ее Джей Эр.

Она такая предсказуемая. Могла бы уже просто отметить все чувствительные кнопки гигантскими светящимися крестиками.

И все же…

Откуда ты знаешь, что этого еще не случилось?

Я на долю секунды задержал стакан у губ, а потом покачал головой и почувствовал огненный ожог текилы в горле.

Тем не менее ее слова эхом отдавались в голове и сводили с ума двусмысленностью.

Кто мог предать Джулс? У нее никогда не возникало серьезных конфликтов с Авой, Бриджит или Стеллой, и за все годы нашего общения не было настоящего парня. Отвращение к серьезным отношениям – одна из немногих вещей, что нас связывали.

Может, ей разбил сердце какой-то парень из школы? Или ее трахнул кто-то из членов семьи?

Мой взгляд снова упал на танцпол. Джулс продолжала самозабвенно плясать под ремикс последнего поп-хита. Ава ей что-то сказала, и она откинула голову назад и хрипло рассмеялась, перекрикивая музыку.

Сверкающее платье. Сверкающие глаза. Жаждет целого мира, как любая красивая, беззаботная девушка, у ног которой – весь мир.

Откуда ты знаешь, что этого еще не случилось?

Мне стало интересно, какие секреты скрывает Джулс под маской тусовщицы.

И главное – почему меня это вообще волнует?

Глава 7

Джулс

День рождения Авы стал поворотной точкой – после нескольких дерьмовых недель все снова пошло на лад. Более суеверный человек мог бы сказать, что даже слишком, но я никогда не смотрела в зубы дареному коню. И собиралась смаковать каждую секунду прекрасной погоды, похвалу профессора и случайную удачу.

Показательный пример: возможно, благодаря Рису поиски квартиры наконец увенчаются успехом.

На следующие выходные после вечеринки я сидела в холле «Миража», роскошного многоквартирного дома, принадлежащего другу Риса. Рис организовал для нас со Стеллой показ, и я приехала раньше не только из страха опоздать – метро округа Колумбия печально известно своей ненадежностью, – но и потому что мне требовалось тихое место для собеседования в клинику «Легал Хэлз Эльянс».

Прошлым летом я получила предложение от «Сильвер энд Клейн», но не могла работать практикующим адвокатом, пока не сдам экзамен. Большинство фирм разрешили выпускникам приступать к обязанностям до получения результатов, но не «Сильвер энд Клейн».

Я искала подработку, чтобы продержаться между окончанием учебы и публикацией результатов в октябре. Временная должность научного сотрудника в «Легал Хэлз Эльянс», медико-юридической организации, где врачи и юристы работали вместе, помогая малообеспеченным членам общества, была идеальным вариантом.

– Больше вопросов у меня пока нет, – сказала я, когда Лиза, директор по юридическим вопросам, описала примерный рабочий день. Я откинулась на спинку бархатного дивана в холле, радуясь, что рядом нет никого, кроме администратора. Мне не хотелось устраивать волнительные деловые переговоры на публике. Но к сожалению, больше было негде провести собеседование, не рискуя пропустить показ. – Большое спасибо, что нашли время со мной поговорить.

– Спасибо вам, – сказала Лиза теплым тоном. – Буду честна, поскольку вы – последняя, с кем мы проводим собеседование. Вы – лучший кандидат. Прекрасный опыт, отличные рекомендации, и думаю, вы прекрасно впишетесь в коллектив. – Она замешкалась на две секунды, а потом добавила: – Обычно я не делаю этого сразу после собеседования, но хочу сделать вам неофициальное предложение о трудоустройстве. Буду рада отправить официальное письмо позже, а вы пока можете подумать…

– Я согласна! – От волнения у меня покраснели щеки, но черт подери. Эта работа снимет с моих плеч огромный груз. Я смогу прекратить поиски и сосредоточиться на подготовке к экзаменам, которая отнимает все свободное время.

Лиза рассмеялась:

– Отлично! Сможете начать в понедельник? В восемь утра?

– Конечно.

Я распределила занятия по вторникам и четвергам, а оставшаяся часть недели была свободной.

– Идеально. Позднее пришлю письмо с подробностями. Мне не терпится поработать с вами, Джулс.

– Мне тоже не терпится поработать с вами.

Я с улыбкой повесила трубку. И едва не пустилась в пляс посреди холла.

Не знаю, что за волшебную пыльцу рассыпали на вечеринке Авы, но мне нужно килограммов пять, и поскорее. У меня еще никогда не было такого стабильного везения.

Впрочем, возможно, Вселенная просто компенсировала мне ухаживания того бармена. Он назвал меня Джей Эр и заявил, что ему нравится мое сходство с чертовой Джессикой Рэббит. Я чуть не выплеснула напиток ему в лицо.

Готова поспорить, без Джоша там не обошлось. Он наверняка наплел бармену какую-нибудь чушь – например, что мне нравится, когда меня называют Джей Эр.

Какой мерзавец.

Но нет. Я не позволю мыслям о Джоше испортить столь потрясающую неделю.

Я глубоко вздохнула и попыталась вернуться в счастливое расположение духа, когда парень за стойкой регистрации издал сдавленный звук.

Я подняла голову и увидела, как из вращающихся дверей появляется Стелла.

– Прости, задержали на работе – я ушла, как только смогла, – выпалила она, тяжело дыша и не обращая внимания на взгляды администратора. Благодаря длинным ногам она подскочила ко мне буквально за несколько шагов. – Я опоздала?

– Нет. Директор по аренде не…

Не успела я закончить предложение, как к нам подошла ухоженная женщина в сером костюме, с бодрым выражением лица и не менее бодрой походкой.

– Мисс Эмброуз, мисс Алонсо. Я Пэм, директор по аренде в «Мираже».

– Рада знакомству, Пэм, – протянула я. Меня позабавило, что она говорила с апломбом, достойным директора Управления национальной безопасности, а не многоквартирного дома. Впрочем, для Вашингтона это норма. Все хотят казаться важнее, чем есть на самом деле – совершенно неудивительно для города, где первый вопрос после знакомства: «Чем занимаешься?».

Это город карьеристов, и мне не стыдно признаться, что я – одна из них. Хорошая работа приносит хорошие деньги, а хорошие деньги – безопасность, крышу над головой и еду на столе. Если кто-то хочет упрекнуть меня в стремлении к этим вещам, он может идти к черту.

Я вздрогнула, когда Стелла ткнула меня локтем в бок.

– Убери от меня свои острые локти, – прошептала я.

– Не лишай нас шансов на квартиру, – прошептала она в ответ.

– Я просто сказала, что рада знакомству.

– Я про тон, – Стелла бросила на меня предупреждающий взгляд, пока мы шли за Пэм к лифту.

– Мой тон? – Я приложила ладонь к груди. – Мой тон всегда безупречен.

Стелла вздохнула, и я подавила усмешку. Она – самая невозмутимая из моих подруг, и если мне удавалось вывести ее из себя, я считала это достижением. Хотя последние месяцы она немного утратила невозмутимость. Наш дом всегда сиял чистотой – верный признак, что Стелла в стрессе.

Я ее не винила. Судя по рассказам, ее начальник в «ДС Стайл» начал оказывать покровительство Миранде Пристли [9].

Пока лифт поднимал нас на десятый этаж, Пэм рассказывала об удобствах в здании. А именно, про зону отдыха и бассейн на крыше, ультрасовременный тренажерный зал, а также круглосуточные услуги швейцара и консьержа.

Чем больше она говорила, тем сильнее росли мое нетерпение и беспокойство. На сайте «Миража» не указывали цен, но я была готова поспорить на свой будущий диплом юриста – тут чертовски дорого. Рис сказал, его друг предоставит нам щедрую скидку, но не уточнил какую.

Боже, хоть бы мы сумели договориться. Я готова убить за бассейн на крыше, а вот тренажерный зал меня не интересует. Единственные тренировки, которые мне нравились, проходили в постели, и с тех пор много воды утекло. Ничто так не убивает личную жизнь, как юридическое образование.

Мы остановились перед темной деревянной дверью с золотой надписью «1022».

– Пришли. Последняя свободная квартира в «Мираже», – с гордостью заявила Пэм. Она открыла дверь, и мы со Стеллой дружно ахнули.

Боже. Мой.

Такое впечатление, словно кто-то взял квартиру моей мечты и распечатал на 3D-принтере. Панорамные окна, балкон, блестящие паркетные полы, новая кухня с мраморными столешницами и кухонный остров. Всегда хотела.

Я не готовлю, но только потому, что у меня никогда не было острова. Я представила, как здорово будет смотреться заказанная еда – то есть домашние блюда – на этой прекрасной гранитной поверхности.

Конечно, неразумно так тратиться на доставку еды, пока пытаешься экономить, но это лучше, чем выкидывать деньги на продукты, которые портятся, потому что я не умею готовить.

– Великолепно, правда?

Пэм сияла с гордостью хозяйки, демонстрирующей на выставке любимого пуделя.

Мне удалось кивнуть. Возможно, у меня текли слюни; я точно не знала.

Потом Пэм показала нам спальни, и у меня точно потекли слюни: в спальнях были гардеробные. Маленькие, но все же. Гардеробные.

У Стеллы вырвался сдавленный звук.

У нее – как у модного блогера – было больше одежды и аксессуаров, чем у любого другого человека, и я уже буквально видела, как она мысленно раскладывает все по цветам.

В списке вещей, ради которых Стелла готова отдать на отсечение левую руку, гардеробная занимала третье место – после сотрудничества с «Деламонте», ее любимым брендом, и долгого путешествия по Италии, полного макарон, шопинга и закатов за бокалом вина.

Я это не придумала. Список висел на доске в ее спальне.

– Квартира нам подходит. – Я постаралась сказать это как можно более равнодушно. – Сколько стоит аренда?

Пэм ответила, и я чуть не захлебнулась слюной. От суммы вздрогнула даже Стелла.

Семь с половиной тысяч долларов. В месяц. Не считая коммунальных услуг.

Это не аренда. Это форменное ограбление.

– Ох, – пробормотала Стелла. – Кажется, наш друг упомянул, что мы имеем право на скидку. Сколько получится в итоге?

Пэм изогнула подведенную бровь, ее улыбка померкла.

– Это цена с учетом скидки, моя дорогая.

Последние слова буквально сочились снисхождением, и Стелла снова вздрогнула.

Я положила руку ей на предплечье и пристально посмотрела на Пэм. Кем она себя возомнила? Она не имела права смотреть на нас свысока. То, что мы не непристойно богаты, не означает, что мы хуже жителей «Миража».

– Она не твоя дорогая, – отчеканила я. – И вообще, законно ли требовать такую сумму за одну квартиру?

Пэм раздула ноздри. Выпрямилась во весь рост и выпалила дрожащим от возмущения голосом:

– Мисс Эмброуз, уверяю, у нас в «Мираже» все честно. Если цена выходит за рамки вашего бюджета, могу предложить поискать что-нибудь еще…

– Все в порядке, Пэм? – Ровный, глубокий голос прорезал воздух, словно остро заточенный нож.

– Мистер Харпер. – Снисходительный тон Пэм исчез с внезапностью потухшей свечи. Его сменило восторженное почтение. – Я думала, вы в Нью-Йорке.

Я обернулась, желая увидеть, кто так обескуражил заносчивого директора по аренде, и буквально забыла, как дышать.

Матерь божья.

Густые, волнистые темно-каштановые волосы. Скулы, которыми можно расколоть лед. Глаза цвета виски и широкие плечи в дорогом костюме из итальянской шерсти, сшитом словно на заказ – вероятно, так оно и было. Он излучал богатство и власть, а сексуальная привлекательность буквально ощущалась на вкус.

Я повидала немало симпатичных парней, но этот… вау.

– Я закончил дела раньше, чем ожидал. – Богоподобный мужчина улыбнулся мне: – Кристиан Харпер. Владелец «Миража».

Харпер. Почему фамилия кажется такой знакомой?

– Джулс Эмброуз. Будущий владелец пентхауса в «Мираже», – пошутила я.

Когда я стану партнером «Сильвер энд Клейн». Это непременно случится. Стелла забавлялась со всякими кристаллами и гороскопами, но я не слишком верила в провидение, предпочитая подкреплять его здоровой долей трудолюбия. В конце концов, именно это помогло мне уехать из Огайо и поступить в Тайер.

В глазах Кристиана светилось веселье.

– Приятно познакомиться, Джулс. Значит, однажды ты купишь у меня пентхаус.

Мои брови поползли вверх. Так он действительно живет в «Мираже». Я думала, у него особняк где-нибудь в пригороде – впрочем, Кристиан Харпер не походил на обитателя предместья. Весь его образ буквально кричал о жизни в большом городе.

Черный кофе. Дорогие часы. Быстрые автомобили.

Кристиан повернулся к Стелле. Лицо его оставалось расслабленным, но в глазах вспыхнуло нечто горячее и яркое, заглушив прежнее веселье.

Он протянул руку. После недолгого колебания Стелла ее пожала.

– Стелла.

– Стелла, – повторил Кристиан тихо и медленно, словно смакуя каждый звук. Он не двинулся ни на миллиметр, но смотрел так пристально, что его взгляд пульсировал в воздухе. Казалось, время замедлилось, и я задумалась, нет ли у богатых людей суперсилы – способности манипулировать реальностью, подчиняя ее собственной воле.

На щеках Стеллы вспыхнул румянец. Она открыла, а потом закрыла рот и посмотрела вниз, где его рука продолжала сжимать ее ладонь.

Прошла еще одна долгая секунда, прежде чем Кристиан отпустил ее и отступил назад с непроницаемым выражением идеального лица.

Его движение сняло происходящее с паузы, и время вернулось в норму. Пэм пошевелилась, десятью этажами ниже послышались слабые гудки машин, и я выдохнула.

Взгляд Кристиана еще на долю секунды задержался на непривычно настороженной Стелле, а потом он снова переключил внимание на меня. Напряжение исчезло, сменившись легким обаянием и гостеприимством.

– Как вам квартира? – поинтересовался он.

– Шикарная, но за рамками нашего бюджета, – призналась я. – Но мы благодарны за просмотр. Спасибо.

– Ну, – Пэм прочистила горло. – Мистер Харпер, дальше я сама. Уверена, у вас полно…

– Каков ваш бюджет? – уточнил Кристиан, полностью игнорируя директора по аренде.

Мы со Стеллой переглянулись, и я ответила:

– Две с половиной тысячи в месяц. На все.

Мне было почти неловко произносить это вслух. Жалкая часть требуемой суммы.

Я ожидала, что Кристиан рассмеется нам в лицо, но он с задумчивым видом провел большим пальцем по нижней губе.

Снова воцарилась тишина, но теперь наполненная взволнованным ожиданием – в основном моим, хотя проблеск надежды засветился и в глазах Стеллы.

Я пыталась смягчить ожидания. Он ни за что не согласится на подобную цену. Кристиан – бизнесмен, а бизнесмены не…

– Хорошо, – сказал он.

Пэм раскрыла рот от изумления.

Не хотелось признавать, но, вероятно, мое лицо выглядело примерно так же.

– Прошу прощения?

Одно дело – не смотреть в зубы дареному коню, и совершенно другое – сомневаться в чем-то совершенно безумном. Конечно, Кристиан дружит с Рисом, а Рис – будущий член королевской семьи, и его благосклонность не помешает, но мы – не семья и не родственники Риса. Если Кристиан сдаст нам квартиру по такой низкой цене, «Мираж» ждут огромные финансовые потери.

А может, и нет. Я не знала. Именно поэтому я изучала право, а не бизнес или экономику.

– Две с половиной тысячи в месяц. Договорились, – сказал Кристиан так буднично, словно покупал кофе в «Старбаксе». – Пэм, оформляй документы.

На виске у Пэм запульсировала вена.

– Мистер Харпер, думаю, нам следует обсудить…

Глаза цвета виски прищурились и впились в нее.

Пэм осеклась, но сохранила упрямый вид.

– Я подожду здесь. – В добродушном тоне Кристиана мелькнула твердость.

Еще одно предупреждение, на этот раз менее прозрачное.

– Конечно. – Губы Пэм растянулись в фальшивой улыбке. – Я скоро вернусь.

Я подождала, пока она уйдет, скрестила руки на груди и прищурилась на Кристиана.

– В чем подвох?

Он расправил рукав костюма:

– В смысле?

– Две с половиной тысячи в месяц едва покроют коммунальные услуги, не говоря уже об аренде. Знаю, мы друзья вашего друга и все такое, но это не имеет финансового смысла.

Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, вероятно, так оно и есть. Должен быть какой-то подвох.

Уголок губ Кристиана дернулся вверх.

– Если вы не установите круглосуточный домашний аквапарк, сомневаюсь, что ваши коммунальные услуги будут столько стоить. И подвоха нет. Рис – мой старый друг, и я перед ним в долгу.

– Как вы познакомились? – спросила Стелла.

Кристиан сделал паузу, и на его лице снова мелькнуло странное выражение, а потом спокойно ответил:

– Мы вместе работали.

Вдруг до меня дошло.

– «Харпер Секьюрити», – выпалила я название элитной охранной фирмы, в которой работал Рис, когда был телохранителем Бриджит. – Вы генеральный директор.

– К вашим услугам, – протянул он.

– Надеюсь, нет. – Ситуация, в которой мне или Стелле потребуется телохранитель, не сулит ничего хорошего. – Значит, правда никакого подвоха?

– Нет. Единственное условие: подпишите сегодня. Сомневаюсь, что люди из списка ожидания «Миража» обрадуются, если я пропущу вас без очереди – не могу гарантировать, что предложение будет еще доступно завтра или даже сегодня вечером.

Мы со Стеллой снова переглянулись. Ненавижу спешку, но это квартира нашей мечты. А вдруг Кристиан передумает? Я никогда не прощу себя, если упущу такую возможность.

Пэм вернулась с бумагами, на ее лице застыла кислая гримаса.

Очень жаль. Если у нее какие-то претензии к происходящему, пусть обсуждает это со своим боссом – хотя вряд ли она станет. Кристиан не похож на человека, готового терпеть неповиновение.

– Здесь. – Она практически всунула бумаги мне в руки.

– Спасибо, Пэм. – Я одарила ее милостивой улыбкой. – Очень рады стать вашими арендаторами. – Я сделала паузу. – Прошу прощения, в смысле, арендаторами Кристиана.

Она поджала губы еще сильнее, но ей хватило ума не отвечать.

Полчаса спустя, когда мы со Стеллой тщательно просмотрели каждую строчку договора на предмет тревожных фраз вроде «арендаторы обязаны ежемесячно оказывать сексуальные услуги владельцу здания в качестве компенсации за смехотворно низкую арендную плату», и не найдя ничего подобного, мы подписали документы.

Пэм расписалась после нас, и дело было сделано.

Мы официально стали арендаторами «Миража» и заезжали через пять недель.

С ума сойти.

– Рад, что все получилось. – Губы Кристиана тронула полуулыбка. – Я опаздываю на встречу, так что оставляю вас в надежных руках Пэм. Уверен, мы еще увидимся. – Прежде чем уйти, он кинул быстрый взгляд в сторону Стеллы.

Когда его высокая, стройная фигура скрылась в коридоре, Пэм резко выдохнула.

– Поздравляю, – угрюмо сказала она. – Вы только что получили одну из самых желанных квартир города за гроши.

– Госпожа Удача всегда была ко мне благосклонна.

Это неправда, но стоило посмотреть, как дернулся ее глаз.

Мы вышли из квартиры и молча спустились на лифте в холл. Как только мы оказались на первом этаже, Пэм попрощалась с нами самым ледяным тоном, но меня это не волновало.

– Получилось! – Я дождалась, пока мы со Стеллой выйдем из «Миража», и порывисто обняла подругу. Я больше не могла сдерживать восторга. Квартира, работа в клинике – сегодня лучший день на свете. И точка.

– Мы заполучили квартиру мечты! – Я вздохнула, мечтая о новых перспективах.

Напитки на крыше вечером. Бассейн по утрам. Куча одежды в гардеробной.

– Ущипни меня, – сказала я. – Думаю, я мечта… ой!

– Ты попросила тебя ущипнуть, – невинно пояснила Стелла. Она рассмеялась и увернулась от моей игривой попытки ее стукнуть. – Если серьезно, я очень рада, что все получилось, но…

– Но?

– Тебе не кажется, что все как-то слишком легко? Как он согласился на нашу цену?

– Да, слишком легко, – признала я. – Но мы обе дважды просмотрели договор аренды. Ничего необычного там нет. Возможно, Кристиан просто захотел оказать любезность, потому что мы друзья Риса.

– Может быть. – В глазах Стеллы осталось сомнение.

– Все будет в порядке. – Я взяла ее за руку и повела в «Крамбл энд Бейк» за праздничными кексами. – А если нет, я знаю множество адвокатов.

Глава 8

Джош

Работая на «Скорой», я повидал немало всякого безумного дерьма, и последняя неделя не стала исключением.

Мужчина, чья машина врезалась в забор, доставленный в больницу вместе с пронзившим его столбом? Было. (Теперь он находился в отделении интенсивной терапии, но шансы на выживание были.)

Пациент, который снял всю одежду и бегал по отделению голым, пока его наконец не поймали две медсестры? Было.

У кого-то застрял в прямой кишке огурец? Было.

Полное безумие, но именно поэтому я предпочел скорую помощь хирургии, на которой настаивал мой отец. Он хотел хвастаться, что его сын – кардиохирург, но я выбрал хаос. Волнение, когда каждый день приходишь на работу и не знаешь, какие задачи ждут впереди. Оно держало в тонусе, хотя я вполне мог бы обойтись без извлечения овощей из отверстий других людей.

– Отдохни немного, – сказала Клара, когда я закончил очередную изнурительную ночную смену. – Ты похож на зомби.

– Вранье. Я всегда выгляжу идеально. Правда, Люси? – Я подмигнул Люси, еще одной медсестре. Та согласно захихикала, а Клара закатила глаза: – Увидимся завтра. Постарайтесь не скучать по мне слишком сильно.

Уходя, я постучал костяшками пальцев по стойке.

– Не будем, – пообещала Клара. А Люси прощебетала:

– Постараемся!

К горлу подступил смех, но когда я вышел на улицу, он затих, подавленный глубоким истощением. Однако вместо того, чтобы отправиться домой и наконец поспать, я свернул налево, к северной части больничного кампуса, где располагалась клиника «Легал Хэлз Эльянс».

Перед сменой я где-то потерял зарядку, и теперь на телефоне осталось лишь восемь процентов батареи – единственной надеждой стал запасной зарядный блок, который я хранил в клинике.

Когда я подошел к зданию, на крохотной парковке стояла только машина Барбс. Большая часть персонала не появлялась до половины девятого, но она открывала и закрывала офис, поэтому работала дольше.

– Привет, красотка, – пошутил я, заходя в приемную.

– Привет, красавчик, – подмигнула она.

Когда я работал здесь волонтером во времена студенчества, Барбс снабжала меня домашней выпечкой и мудрыми советами – например, когда жизнь подкидывает тебе лимоны, приготовь лимонад и тусуйся с тем, кому жизнь дала водку. Она стала одной из причин, почему я продолжал заниматься волонтерством, несмотря на безумный график. С годами персонал клиники стал для меня второй семьей, и хотя мне хватало времени заходить туда лишь пару раз в неделю, они меня очень поддерживали.

– Не ожидала увидеть тебя сегодня. – Барбс убрала ручку за ухо. – Маленькая птичка напела мне, что ты только вернулся с ночной смены.

Я не стал выяснять, откуда она знает. Барбс была самым осведомленным человеком в больнице. И порой узнавала что-то о людях раньше, чем они сами.

– Поверь, скоро я пойду домой и свалюсь. – Я провел рукой по лицу, пытаясь удержать глаза открытыми. – Мне просто нужно взять зарядку.

Я работал здесь волонтером так долго, что у меня появился собственный стол. Основную часть времени я помогал в бесплатной клинике для незастрахованных пациентов, но также давал консультации по различным юридическим вопросам, требовавшим медицинского заключения.

– Но сначала поздоровайся с нашей новой сотрудницей. – Барбс кивнула на кухонную дверь. – Она тебе понравится. Такая дерзкая.

Я поднял брови:

– Уже новая сотрудница?

В последнее время «Легал Хэлз Эльянс» тонула в работе. Лиза, директор по юридическим вопросам, подумывала нанять временного помощника, пока не закончится аврал, но я не ожидал, что это произойдет так быстро.

– Ага. Третий год обучения на юридическом в Тайере. – Глаза Барбс сверкнули, и я сразу насторожился. – Умная девушка. И красивая, правда, немного нетерпеливая. Она начинала в понедельник, и я обнаружила ее снаружи за пятнадцать минут до открытия клиники.

– Поздравляю, ты только что описала половину девушек в Тайере. – Большинство студентов университета отличались завидным рвением. – Даже не думай, – добавил я, когда Барбс открыла рот. – Я не завожу служебных романов.

Несмотря на репутацию ловеласа, я никогда не встречался с коллегами, даже если работал в качестве волонтера.

Барбс поморщилась от разочарования. Она мнила себя больничной свахой и пыталась пристроить меня уже много лет.

– Кроме того, если бы я и стал встречаться с кем-то из клиники, то только с тобой, – поддразнил я.

Она хмурилась еще несколько секунд, но потом улыбнулась:

– Ты ужасный лжец.

– Лжец? – Я схватился за сердце. – Никогда.

Она покачала головой:

– Иди. Используй свое обаяние в другом месте. Ты для меня слишком молод. И возвращайся, когда увидишь ее, – крикнула она вслед и засмеялась, когда я бросил через плечо раздраженный взгляд.

Я взял со стола зарядку и положил в карман. Затем, поддавшись любопытству, направился на кухню знакомиться с новой сотрудницей. Мне хотелось посмотреть, из-за чего столько шума.

Я толкнул дверь, изогнув губы в приветственной… Какого. Хрена.

Моя улыбка исчезла быстрее конфеты на детском празднике.

Потому что посреди кухни, попивая кофе из моей любимой кружки и изучая стопку бумаг, сидела не кто иная, как Джулс Эмброуз.

У меня подскочило давление.

Нет. Черт подери, нет. Наверное, я уснул после смены и оказался в кошмаре – Джулс никак не могла быть новой сотрудницей. Вселенная не столь жестока.

Она глянула в сторону открывшейся двери, и ее побледневшее лицо доставило бы мне массу удовольствия, не будь я столь же ошеломлен.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Наши голоса слились в диссонирующую мелодию: ее тон высокий от напряжения, мой – низкий от ужаса. У меня на подбородке дернулся мускул.

– Я здесь работаю. – Я отпустил дверную ручку и сложил руки на груди. – Каковы твои оправдания?

– Я здесь работаю. Ты работаешь в «Скорой помощи», – Джулс выгнула бровь. – Вижу, ты уже впадаешь в маразм. Так бывает, когда весь ограниченный ресурс мозга уходит на поддержание базовых нужд.

Проклятье. У меня нет на это времени. Я пришел за зарядкой, а теперь ввязался в спор с дьяволицей, хотя хочу только одного – поспать.

Но слишком поздно. Пути назад нет – иначе она будет тыкать мне в лицо последним словом до скончания времен.

– Не проецируй, это невежливо. Если твои умственные способности ниже среднего, не стоит думать, что так у всех. – У нее дернулся глаз, и я ухмыльнулся: – А насчет клиники, я работаю здесь волонтером еще со времен учебы в медшколе.

Перевод: это моя территория. Я занял ее первый.

Звучит по-детски? Возможно. Но я мало где чувствовал себя по-настоящему дома. Клиника была одним из таких мест, а присутствие Джулс разбивало этот мир вдребезги.

– Еще не поздно уйти. – Я прислонился к стене, глядя ей в глаза с молчаливым вызовом. – Ты прекрасно проведешь свободное время в любом другом месте. Уверен, ты найдешь бедолагу, готового помочь тебе заполнить пробелы в расписании и развеять скуку.

– Могу сказать то же самое и о тебе. – Джулс отхлебнула кофе из моей чертовой кружки. – Или девушки перестали вестись на твою чушь? Если только ты не используешь для поиска подруг волонтерство – в таком случае ты просто жалок.

Я за три шага подскочил к ней и так сильно хлопнул ладонями по столу, что задребезжали маркеры, лежавшие рядом с бумагами. Я наклонился вперед, пока между нашими лицами не осталось лишь нескольких сантиметров.

– Проваливай.

Слово вибрировало между нами, напряженное и яростное. Во взгляде Джулс мелькнул вызов.

– Нет, – медленно отчеканила она, подняв мое давление на новый уровень.

Костяшки пальцев впились в твердую древесину – я надавил кулаками на стол. Сердце колотилось так сильно, что ритм эхом отдавался в голове, словно насмехаясь.

Я не знал, почему это меня так беспокоило. Теперь здесь работает Джулс. Ну и что? Я нечасто бываю в клинике и при желании могу вообще с ней не разговаривать. К тому же она тут временно. И уйдет через несколько месяцев.

Но от одной мысли, что она здесь, в моем убежище, пьет из моей кружки, смеется с моими друзьями и наполняет своим присутствием каждую молекулу воздуха, мне стало чертовски трудно дышать.

Один. Два. Три. Я заставлял легкие вдыхать кислород с каждым счетом.

В нескольких метрах гудел холодильник, равнодушный к развернувшейся битве. Тем временем стрелки часов приближались к полуночи, напоминая, что мне давно пора уходить.

Душ. Кровать. Блаженный сон.

Они манили меня, но я оставался здесь, лицом к лицу с Джулс, не желая поднимать белый флаг в нашей молчаливой войне.

Даже находясь так близко, я не мог разглядеть на ее кремовой коже ни единого изъяна. Но мог пересчитать ресницы, обрамляющие карие глаза, и заметить крошечную родинку над верхней губой.

Тот факт, что я обратил на все это внимание, рассердил меня еще сильнее.

– Я думал, тебя интересует корпоративное право. Большие деньги. Престиж. – Каждый слог звучал холодно и так колко, что мог ужалить. – Возможно, эта клиника не столь роскошна, как «Сильвер энд Клейн», но мы здесь занимаемся важным делом. Это не игровая площадка, где можно бить баклуши, пока не перейдешь в «высшую лигу».

Это был удар ниже пояса. Я знал, уже когда говорил.

Видимо, Джулс искала подработку, чтобы продержаться до сдачи экзамена, и в этом не было ничего плохого.

Но раздражение – из-за отца, из-за Алекса, из-за грызущего грудь чувства пустоты, терзавшего по ночам чаще, чем я хотел признавать, – превратило меня в какого-то незнакомого человека, и этот человек мне не слишком нравился. Обычно мне удавалось притворяться беззаботным парнем, которым я был в школе, но рядом с Джулс почему-то никогда не получалось долго удерживать эту маску.

Возможно, потому что я позволял ей видеть во мне все самое худшее. Равнодушие к мнению окружающих дарит определенную свободу.

– Как же тебе нравится видеть во мне все самое худшее. – Если мой голос был ледяным, то голос Джулс – огненным, и он спалил острые края моего раздражения, оставив пепел стыда.

– Думаешь, я буду заявляться сюда каждую неделю, заполнять несколько бумаг и изображать работу лишь потому, что я временный сотрудник? Придурок, у меня новости: если я за что-то берусь, я делаю это хорошо. Не важно, в крупной ли это юридической фирме, некоммерческой организации или чертовом киоске с лимонадом в конце улицы. Если ты врач, это еще не значит, что ты лучше меня, а если я хочу зарабатывать много денег, это еще не значит, что я дьявол. Так что засунь свое ханжество себе в задницу, Джош Чен, с меня довольно.

В комнате воцарилась тишина – не считая частого дыхания Джулс. Ее хладнокровие испарилось, сменившись покрасневшими щеками и горящим взглядом, но сейчас ее гнев не доставил мне удовольствия.

Я открыл рот, желая что-нибудь сказать, но был слишком ошеломлен, чтобы сформулировать подходящий ответ.

За прошедшие годы мы с Джулс обменялись бессчетным количеством колкостей. Она всегда старалась изо всех сил, но случившееся сейчас… Не знай я ее получше, мог бы поклясться, что ей действительно больно.

Грудь пронзила раскаленная кочерга стыда.

Я выпрямился и провел рукой по лицу, задаваясь вопросом, когда моя жизнь так чертовски усложнилась. Я скучал по временам, когда мы с Джулс оскорбляли друг друга без зазрения совести, когда моя сестра не встречалась с моим бывшим лучшим другом, а мой лучший друг еще был моим другом.

Скучал по временам, когда я был собой.

И в данный момент собирался совершить поступок, на который прежний Джош не согласился бы даже под угрозой увечья.

– Мне не следовало так говорить, – наконец признал я. – Это удар ниже пояса, и я… – На подбородке дернулся мускул. Черт подери. – Мне жаль, – выплюнул я.

Я извинялся перед Джулс впервые, и мне хотелось закрыть вопрос как можно скорее.

То, что я поступал правильно, вовсе не означало, что мне это нравится.

Я приготовился к колкостям от Джулс, но их не последовало. Она просто смотрела на меня, будто я ничего не говорил. Я продолжил:

– Но эта клиника важна для меня, и я не хочу, чтобы наши… разногласия мешали работе. Поэтому предлагаю перемирие.

Предложение перемирия сродни капитуляции, но наша вражда не должна отравлять мою жизнь в клинике. Где угодно, но не здесь. Она нахмурилась:

– Перемирие.

– Только когда мы в клинике. – Я был не настолько наивен, чтобы думать, будто мы сможем поддерживать хоть какое-то подобие мира вне работы. – Никаких оскорблений и язвительных комментариев. Ведем себя профессионально. Договорились?

Я протянул руку. Джулс посмотрела на нее, как на свернувшуюся перед броском кобру.

– Если это тебе, конечно, под силу.

Я с удовлетворением заметил, как она поджала губы. Я пробудил дух соперничества, как и рассчитывал.

Не сводя с меня взгляда, она схватила и сжала мою ладонь. Сильно.

Боже. Для такой малютки она оказалась чертовски сильной.

– Договорились, – сказала она с улыбкой.

Я улыбнулся в ответ, стиснул зубы и сжал ее руку еще сильнее, наслаждаясь тем, как раздуваются ее ноздри.

– Отлично.

Забудьте, что я говорил о скуке.

Впереди ждут интересные месяцы.

Глава 9

Джулс

Если бы месяц назад кто-нибудь сказал мне, что я соглашусь на перемирие с Джошем Ченом, я бы рассмеялась ему в лицо и спросила, что он курит. Мы с Джошем способны любезно общаться так же, как волк способен общаться с овцой.

Но, хоть мне и не хотелось этого признавать, в его рассуждениях был смысл. Я гордилась своей работой и меньше всего хотела, чтобы личные чувства влияли на рабочий процесс. К тому же его извинения настолько застали меня врасплох, что у меня заклинило мозг. Я не была в состоянии здраво мыслить, тем более о последствиях перемирия с Джошем Ченом.

На удивление, они вовсе не оказались ужасными… Возможно, потому что я не видела Джоша с момента перемирия. По словам Барбс, он приходил только на выходных или когда не слишком уставал после смены. Я была только за. Чем меньше придется его видеть, тем лучше. Отчасти я еще чувствовала смущение из-за утраченного хладнокровия в момент, когда он обвинил меня в несерьезном отношении к работе. За прошедшие годы мы бросали друг другу и куда более серьезные оскорбления, но это меня сломало.

Меня осуждали и прежде – за внешность и за семью, за выбранную карьеру, за одежду, за слишком громкий смех вместо скромности и слишком смелое самоутверждение, когда мне следовало быть незаметной.

Я привыкла не замечать критику, но насмешки и косые взгляды накапливались, и со временем я просто устала. Устала работать в два раза больше, чем остальные, чтобы меня воспринимали всерьез, и еще усерднее доказывать свою ценность.

Я покачала головой и попыталась сосредоточиться на документах передо мной. На жалость к себе не было времени. Сегодня нужно закончить проверку фактов по делу, а клиника закрывается через три часа. Я просмотрела половину бумаг, когда дверь распахнулась и вошел Джош с маленькой коробочкой из «Крамбл энд Бейк».

– Ой, неужели это… – Мое любимое порождение дьявола. Я проглотила остаток фразы, когда Джош вызывающе поднял бровь: – Брат моей лучшей подруги.

Мне понадобится время, чтобы обуздать инстинкт оскорблять Джоша, как только я его вижу.

– А ты наблюдательная. – Он поставил коробку на стол и сел рядом. Я почувствовала запах его одеколона вперемешку со сладким ароматом из коробки. – Дай угадаю. Ты так достала остальных сотрудников, что они прогнали тебя на кухню?

– Будь ты хоть немного наблюдательнее, заметил бы, что у меня еще нет стола. – Я заставляла себя не смотреть на выпечку. Нельзя поддаваться искушению. – Поэтому я пока работаю на кухне. И, – я с триумфальным видом ткнула в него ручкой, – ты нарушил перемирие.

– Вовсе нет. – Джош закатал рукава, обнажая загорелые предплечья с легким рисунком вен. На его запястье блестели тяжелые часы, и я, как человек, которого странным образом привлекают мужчины с часами, была бы в восторге, если бы это был не Джош. – Сарказм и оскорбление – разные вещи. Я всегда саркастичен с друзьями. Так я проявляю любовь.

Я так сильно закатила глаза, что чудом не попала в другое измерение.

– Значит, своим заявлением ты проявил любовь ко мне.

– Нет, я проявил любовь к тебе этим, – произнес Джош нарочито медленно, словно говорил с ребенком. Он открыл коробку, и я увидела капкейк.

С соленой карамелью. Мой любимый.

Желудок одобрительно заурчал. Я так увлеклась работой, что последний раз ела несколько часов назад – жалкий обед из салата и смузи.

Губы Джоша растянулись в ухмылке, а я громко зашуршала бумагами, пытаясь скрыть звук. Я не доставлю ему удовольствия, захлебываясь слюной из-за купленной им еды.

– Считай это официальной оливковой ветвью. – Он подтолкнул коробку ко мне. – И я даже не стану говорить, что ты нарушила перемирие, оскорбив мою наблюдательность – кстати, превосходную.

Только Джош мог претендовать на похвалу за то, что не сделал того, что только что сделал.

Вместо того чтобы спорить, я с подозрением ткнула пальцем в капкейк.

– Ты отравил его?

Между простой любезностью и покупкой любимого кекса без подсказки есть определенная разница.

– Нет, слишком спешил. Возможно, в следующий раз.

– Забавно. «Нетфликсу» стоит сделать для тебя персональное стендап-шоу.

Я вытащила капкейк из коробки и внимательно осмотрела на предмет чего-нибудь подозрительного.

– Знаю. – Джош излучал дерзость. – Это одно из моих многочисленных достоинств.

Я подавила желание снова закатить глаза. Вероятно, где-то ходила сотня бедолаг с низкой самооценкой, чтобы Джош Чен мог нести по жизни эго размером с Юпитер. Видимо, Сатана отвлекся и плеснул слишком много всего отвратительного в стакан Джоша, когда его создавал.

– Откуда ты знаешь, что я люблю соленую карамель? – Я покосилась на крошечную черную метку на обертке кекса.

Случайный след маркера или признак яда? Хммм…

– Не нужно быть гением, чтобы догадаться. – Джош кивнул в сторону напитка, стоящего на столе. – Каждый раз, когда я тебя вижу, ты потягиваешь карамельный мокко размером с собственную голову.

Ладно, справедливо. Моя любовь ко всему карамельному – не секрет.

– Продолжай в том же духе, и заработаешь диабет, – добавил он. – Вредно есть столько сахара.

– Значит, ты кормишь меня сахаром в надежде, что я заболею диабетом. – Я постучала ручкой по столу. – Так и знала – у тебя гнусные намерения.

Джош вздохнул и ущипнул бровь.

– Джулс, съешь уже чертов капкейк.

Я подавила усмешку. Препираться надоело, и я действительно умирала от голода. Если мне суждено погибнуть, можно умереть, наслаждаясь любимой едой.

Я сняла обертку и откусила маленький кусочек. Теплая, восхитительная сладость расцвела на языке, и я не смогла сдержать тихого стона наслаждения.

Ничто не сравнится с карамельным капкейком после нескольких часов работы.

Джош смотрел, как я ем, и раздражение на его лице сменилось чем-то непонятным.

Непривычное чувство смущения защипало кожу.

– Что?

Он открыл рот, потом закрыл его и откинулся на спинку стула, сцепив на затылке пальцы.

– Ты мне нравишься гораздо больше, когда молчишь. Нужно почаще приносить тебе еду.

– Слава Всевышнему, мне плевать, нравлюсь я тебе или нет. – Мои слова сочились медом. – Но если хочешь купить мне еды, вперед. Только учти: я исследую каждый миллиметр, прежде чем взять в рот.

Я осознала свою ошибку прежде, чем успела договорить предложение.

Вот дерьмо. Прозвучало грязнее, чем я планировала.

Губы Джоша растянулись в дьявольской ухмылке.

– Нет. – Я подняла руку, чувствуя, как краснеют щеки. – Воздержись от детской шутки, которую собрался извергнуть.

К моему удивлению, он послушался.

Джош постучал пальцем по стопке бумаг.

– Знаешь, помимо кухни есть и другие места, где можно работать.

– Какие, ванная?

Клиника была крошечной, и я не хотела занимать чужое рабочее пространство.

– Все нормально. Здесь вполне удобно.

Не считая жуткого холода, шаткого стола и жестких деревянных стульев. И все же это лучше, чем работать на унитазе.

– Да, по сравнению с сибирской тайгой.

Я раздраженно вздохнула:

– Ты пришел работать или доставать меня?

– Я могу делать и то, и другое. Я отлично справляюсь с многозадачностью, – пошутил Джош, а потом стал серьезным: – Слышал, сегодня у нас новое дело.

– Ага. – Я протянула ему бумаги, переходя в рабочий режим. – Бауэры. Мать, Лора Бауэр, упала с лестницы и не сможет работать ближайшие два месяца. Страховки нет, и теперь у них сумасшедшие счета за лечение, а она единственный кормилец. Ее муж, Теренс, вышел из тюрьмы несколько лет назад, но не может найти работу из-за судимости. У них двое детей, Дейзи и Томми, шесть и девять лет.

– Им грозит выселение. – Джош просмотрел документы. Я кивнула.

– Лоре нужно комфортное место, чтобы оправиться от падения, не говоря уже о проблемах отсутствия жилья.

Мрачные, неприятные воспоминания заполонили разум.

Холодные ночи. Пустой желудок. Бесконечный зуд тревоги ползет по коже.

Моя ситуация отличалась от ситуации Бауэров, но я слишком хорошо помнила, каково это – просыпаться каждое утро и задаваться вопросом, будет ли у меня крыша над головой и еда на столе и завтра.

Моя мать работала официанткой, но она предпочитала тратить скудную зарплату на покупки, а не оплату счетов. Иногда свет вырубался, пока я делала уроки, – она забывала оплатить электричество. Я научилась воровать электричество у соседей в десять лет. Не самое правильное решение, но других вариантов не было.

Меня охватила дрожь.

Ты в порядке. Ты уже не та маленькая девочка.

– Я ее помню. – Джош постучал пальцем по бумаге с фотографией Лоры, вернув меня в настоящее. – Я занимался ей, когда она поступила. Множественные переломы костей, сильные синяки, вывихнутая лодыжка. Но она старалась не унывать и шутила, пытаясь успокоить детей. – Его лицо смягчилось. – У нас частенько бывает суматоха, но ее я запомнил.

– Да, – тихо сказала я. – Она кажется очень милой.

Я никогда не видела Лору лично, но кажется, ради такой матери я бы убила.

Я прочистила горло, пытаясь ослабить узел подступивших эмоций.

– С юридической точки зрения самое очевидное решение – снять с Теренса судимость, чтобы он смог найти работу, – сказала я. Лиза отслеживала все мои действия как практикующий юрист клиники, и она согласилась, что это лучший вариант. – Ему предъявлено обвинение в хранении марихуаны. Тридцать граммов, и он провел в тюрьме год.

По шее разлился жар – как и когда я впервые узнала обстоятельства дела. Мало что злило меня сильнее драконовских законов о наркотиках.

– Идиотство. Некоторым насильникам дают всего несколько месяцев тюрьмы, но достаточно горстки марихуаны, и твоя репутация загублена навсегда. Полный бред. Фермеры в Колорадо выращивают траву и зарабатывают деньги, а достается таким людям, как Теренс. Скажи, вот где справедливость? Я… что? – Я осеклась, заметив, что Джош смотрит на меня с тихой, почти восхищенной улыбкой.

– Никогда не видел, чтобы ты так волновалась из-за чего-то, кроме меня.

– Ты снова доказал: твой эгоцентризм не знает границ. – Мой гнев остыл, хотя негодование из-за несправедливости осталось. – Не я нарушаю перемирие, – добавила я. – Это факт.

– Несомненно, – сухо согласился Джош. – Но ты права. Случившееся с Теренсом несправедливо.

Я наклонила голову, уверенная, что ослышалась.

– Повтори-ка. Второе предложение.

Сначала извинения, потом признание моей правоты. Напротив меня действительно сидит Джош или его похитили инопланетяне и заменили более сговорчивым телом?

– Нет.

– Давай. – Я легонько пнула его ногу, заслужив хмурый взгляд. – Я хочу услышать еще раз.

– Именно поэтому – нет.

– Ну пожалуйста. – Я изобразила умоляющий вид. – Сегодня же пятница.

– Это никак не связано. – Джош протяжно, обреченно выдохнул, когда я сделала еще более умоляющие глаза. – Я сказал, ты права, – признал он с такой досадой, что я чуть не рассмеялась. – Но только в одном. Исключительно.

– Видишь. Не так уж сложно. – Я аккуратно сложила обертку от капкейка и отложила в сторону, чтобы выбросить. – У тебя милая улыбка, когда ты не ведешь себя как засранец, – великодушно добавила я.

– Спасибо.

Проигнорировав сарказм Джоша, я вернулась к делу. Хотелось закончить работу до отъезда, чтобы не беспокоиться на выходных. Завтра нас ждала поездка в Вермонт, и хотя я не горела желанием проводить два дня с Джошем, я с нетерпением ждала первого в году отпуска.

Поездка в Эльдорру на коронацию Бриджит не в счет. Я ездила только на выходные, и у меня почти не было времени на сон, не говоря уже о достопримечательностях.

– Теперь о Бауэрах. – Я постучала ручкой по бумаге. – Лиза сказала, мы можем проводить Лоре бесплатные осмотры, пока она выздоравливает.

– Да. Обычно мы приглашаем пациентов в бесплатную клинику. – Джош махнул рукой в сторону входа, и только тогда до меня дошло, что он провел здесь весь день. Палатка для приема пациентов была установлена на улице, и я просто не видела, как он пришел. – Но, учитывая ситуацию Лоры, мы можем навещать ее на дому. Нужно просто заполнить документы…

Весь следующий час мы с Джошем работали над делом Бауэров. Он составил график осмотров и оформил медицинские документы, а я перепроверила факты и собрала необходимую информацию для удаления записи о судимости Теренса.

Я украдкой глянула на Джоша, пока он что-то писал. Он сосредоточенно нахмурился, и я поняла, что впервые вижу его за работой.

– Нравится зрелище? – поинтересовался он, не отрываясь. По шее снова разлилось тепло – на этот раз от смущения.

– Только если слово нравиться станет синонимом слова ненавидеть.

Уголок его рта чуть изогнулся:

– Перемирие, Джей Эр.

Я не поняла, была ли в этом мягком напоминании насмешка, но в животе что-то перевернулось. Возможно, он все-таки отравил капкейк.

Я выделила отрывок текста с гораздо большим нажимом, чем требовалось. У нас с Джошем получилась удивительно слаженная команда, но я не обманывала себя, принимая перемирие за начало дружбы.

Лишь несколько вещей в жизни не вызвали сомнений: смерть, налоги и тот факт, что мы с Джошем Ченом никогда не станем друзьями.

Глава 10

Джош

Краткий период товарищества в клинике сошел на нет меньше чем через сутки, когда я приехал в терминал для частных самолетов и обнаружил радостную, бодрую Джулс, слишком довольную из-за того, что оказалась в аэропорту раньше меня.

– Ты опоздал. – Джулс отхлебнула кофе. Несомненно, карамельный мокко с посыпкой и овсяным молоком – у нее была непереносимость лактозы, и она ненавидела миндальный вкус.

Как предсказуемо.

– Посадку еще не объявили, а значит, не опоздал. – Я опустился на сиденье напротив и нахмурился, разглядывая ее наряд. Штаны и кроссовки для йоги, а сверху – пушистая фиолетовая куртка и огромные солнцезащитные очки на лбу. – Где, черт подери, ты взяла эту куртку?

– Я и не ожидала, что человек, заявившийся в аэропорт в спортивных штанах, разбирается в моде. – Взгляд Джулс метнулся к тем самым штанам, и мое раздражение сменилось самодовольством, когда он задержался на определенном месте чуть дольше, чем следует.

– Сделай фото. Сможешь рассмотреть как следует, – протянул я.

Она посмотрела мне в глаза:

– Спасибо за предложение, но я просто задумалась, насколько легко будет отчикать твои сокровища. – Она улыбнулась. – Спи спокойно на отдыхе, Джоши. Никогда не знаешь, что случится ночью.

Я не стал отвечать на нелепую угрозу, но мои брови взлетели вверх, когда она без предупреждения швырнула мне маленький бумажный пакет.

Я легко поймал его – рефлексы отточены годами занятий спортом.

Заглянул внутрь, и мои брови поднялись еще выше: я увидел черничный маффин.

– За тот капкейк. – Возможно, дело в освещении, но я, кажется, заметил на щеках Джулс слабый румянец. – Не люблю быть в долгу.

– Это был капкейк, Джей Эр, а не кредит. – Я потряс пакет. – Он отравлен? – спросил я, повторяя ее вчерашний вопрос. – Ава расстроится, если ее любимый братец свалится замертво, а тогда расстроится и Алекс, а значит, ты тоже умрешь.

В ее вздохе чувствовалась тысячелетняя усталость.

– Джош, съешь уже чертов маффин.

Я размышлял целых две секунды, а потом пожал плечами.

Какого черта. Есть вещи похуже смерти от черники.

– Спасибо, – неохотно процедил я.

Оторвал кусочек и сунул в рот, блуждая взглядом по терминалу.

– Где сладкая парочка?

– Наверное, щебечут за завтраком.

Джулс кивнула в сторону шикарного ресторана, расположенного чуть дальше.

Я фыркнул при мысли об Алексе, щебечущем с кем угодно, даже с моей сестрой.

– Ты не пошла с ними?

– Не хотела становиться третьим колесом.

– Раньше тебя это не останавливало.

Вместо ответа она посмотрела на меня и немного нахмурилась.

– Тебе не странно? – поинтересовалась она. – Ехать в путешествие с Алексом?

Я сделал паузу и сжал на мгновение челюсть, прежде чем продолжить жевать.

– Уж как есть. Ава позвала, и я здесь. Конец, – сказал я, закончив есть.

Между нами повисла напряженная тишина, полная невысказанных слов.

Джулс опустила напиток и снова поднесла ко рту, будто желая спрятаться перед следующей фразой:

– Ты хороший брат.

Никакого ехидства, только искренность, но где-то в глубине души меня задели ее слова.

Твоя сестра в больнице

Почти утонула…

Прости, сынок, но твоя мама… У нее передозировка…

Он нам лгал. – По щекам Авы текли слезы. – Лгал нам обоим.

Приезжай к нам на праздники. – Я хлопнул Алекса по плечу. – Проводить Рождество в одиночестве – неправильно.

Мне было бы спокойнее, если бы за ней приглядел надежный человек, понимаешь?

Помимо семьи ты единственный человек, которому я доверяю. И ты знаешь, как я беспокоюсь об Аве…

Разум заполонили разрозненные воспоминания.

Хороший ли я брат?

Меня не было рядом, когда Ава чуть не умерла, дважды. Долгие годы я был слишком слеп, чтобы разглядеть правду о нашем отце. Уважал этого человека и делал все что мог, чтобы он мной гордился. И буквально толкнул Аву в объятия Алекса, в очередной раз поверив тому, кто в итоге меня предал.

В конце концов отношения Алекса и Авы наладились, но я никогда не забуду месяцы, когда она превратилась в собственную тень. Тихая, замкнутая и лишенная искры, которая делала ее собой. Каждое утро я просыпался со страхом найти ее так же, как маму – с избытком таблеток в желудке и отсутствием воли к жизни.

И все из-за моей чертовской глупости и доверия неподходящим людям.

Я понимал: формально я не виноват в том, что Майкл пытался убить Аву, или что моя мама покончила с собой, или что Ава влюбилась в Алекса. Но в этом суть чувства вины. Ему плевать на факты и доводы. Оно прорастает из мельчайших семян сомнения, проскальзывает сквозь трещины психики, и когда ты осознаешь, что за уродливая тьма сочится по твоим венам, оно уже проникает настолько глубоко, что его невозможно извлечь, не утратив часть себя.

– Джош, – приглушенный голос Джулс раздался словно издалека. – Джош! – На этот раз он прозвучал громче и четче, вырвал меня из размышлений и вернул в залитый солнцем терминал.

Я моргнул, и сердце ударило в груди с такой силой, что затряслись кости.

– Ага.

Морщинка между ее бровями стала глубже, и в глазах промелькнуло подобие беспокойства.

– Я звала тебя последние пять минут. Ты в порядке?

– Да, – повторил я. Провел рукой по волосам и заставил себя глубоко дышать, пока сердцебиение не замедлилось до нормального ритма. – Просто задумался.

Самый дурацкий ответ из возможных, но Джулс никак не отреагировала. Она еще минуту смотрела на меня, а потом бросила взгляд через мое плечо и сказала:

– Алекс и Ава идут.

Я повернул голову, и перед нами как раз появилась упомянутая пара.

– Привет! – Ава оторвалась от Алекса и обняла меня. – Ты приехал вовремя.

– Почему все считают меня непунктуальным? – проворчал я.

Честное слово, стоит один раз опоздать на вечеринку, и все записывают это тебе в привычки.

– Да-да. – Сестра похлопала меня по руке и обратилась ко всей компании: – Ребята, готовы подняться на борт?

– Ага. – Джулс вскочила и выбросила пустой стакан в мусорку. – Погнали.

Они с Авой ушли вперед, оставив меня с Алексом, которого я поприветствовал скупым кивком.

– Алекс.

– Джош.

Выражение его лица, как обычно, было бесстрастным, но судя по напряжению в плечах, предстоящие выходные тревожили не только меня.

Оставалось надеяться, что мы все вернемся целыми и невредимыми.

Через полтора часа, когда мы приземлились в Вермонте, я успел заглушить беспокойство двумя «Мимозами» и апельсиновым соком, любезно предоставленными частной авиакомпанией.

Возле аэропорта нас ждал черный «Рэндж Ровер» – поездка длилась всего полчаса, и большую часть времени Ава расписывала роскошества курорта: спа-центр мирового класса, два гурманских ресторана, знаменитая трасса с тремя черными ромбами и много чего еще.

Меня волновала только трасса. Моя первая сложнейшая трасса. Это будет эпично.

Мне не терпелось закинуть вещи и отправиться на склон, но увы – мы столкнулись с первой проблемой еще до регистрации.

– В смысле домик занят? – ледяным тоном уточнил Алекс, пристально глядя на бедного сотрудника за стойкой регистрации. Генри, судя по бейджу.

– Мне ужасно жаль, господин Волков, но похоже, система дала сбой, и на эти выходные вышло двойное бронирование. – Генри сглотнул. – Другие гости зарегистрировались вчера вечером.

– Понятно, – голос Алекса стал еще ниже. – И где же тогда мы будем жить, учитывая, что я выложил внушительную сумму за Президентский домик?

Генри снова сглотнул и принялся яростно стучать по клавиатуре.

Ава потянула Алекса за руку, прошептала что-то ему на ухо, и он расслабил плечи, хоть и продолжал пристально смотреть на Генри.

Я прислонился к стойке – мне хватало ума держать язык за зубами, пока Алекс на тропе войны. Даже Джулс молчала – впрочем, возможно, она просто была слишком занята, раздевая глазами кого-нибудь в холле.

Я быстро окинул парня взглядом. Светлые волосы, неестественно белая улыбка, бледно-голубая рубашка и брюки цвета хаки, как и у остальных сотрудников курорта. Готов поставить последний доллар – он лыжный инструктор. С ужасно противным, наглым взглядом.

– Засунь язык обратно, Джей Эр. У тебя текут слюни.

– Нет у меня никаких слюней.

Джулс улыбнулась лыжнику, и тот улыбнулся в ответ. Внутри меня закипело раздражение. В эти выходные – торжественное открытие курорта, а он слоняется в холле, флиртуя с гостями. Неужели ему нечем заняться?

– Остался один VIP-домик, – сказал Генри. – «Игл Лодж» не такой большой, как Президентский, но из него самый лучший вид и удобства те же. Разумеется, мы с радостью возместим разницу в цене и добавим бесплатное питание и подарочную карту в спа, чтобы компенсировать неудобства.

Уверен – если бы рядом не было Авы, Алекс разорвал бы парня на куски, но он только спросил:

– Насколько «Игл Лодж» меньше?

– Там две спальни вместо четырех. Но диван в гостиной можно разложить, – поспешил добавить Генри, когда Алекс нахмурился.

– Все нормально. – Ава положила руку на предплечье Алекса. – Это только на выходные.

Алекс раздул ноздри и коротко кивнул:

– «Игл Лодж» подойдет.

– Отлично. – Генри явно испытал облегчение. – Вот ключ-карты…

Я снова переключил внимание на Джулс, пока он объяснял, как добраться до домика.

– Уже закончила раздевать глазами гостей?

Джулс продолжала молча флиртовать с лыжником, но отвела взгляд, услышав мой комментарий.

– Если ты думаешь, будто я сейчас этим занимаюсь, неудивительно, что женщины выходят от тебя неудовлетворенными.

Туше.

Я не сдержал легкой улыбки. Если экстремальный спорт – моя физическая нагрузка, то спарринги с Джулс – психологическая. Больше никто не способен меня так выводить из себя.

– Женщины покидают мою комнату с самыми разными чувствами, но гарантирую: неудовлетворение в их число не входит.

– Так думают все мужчины, – усмехнулась она. – Вынуждена тебя расстроить: вероятно, они притворяются.

– Я могу отличить фальшивый оргазм от настоящего, Джей Эр.

– Значит, женщины симулировали с тобой оргазм? – Ее голос будто был пропитан сахаром и мышьяком.

– Поначалу. – Меня это не смутило. Все с чего-то начинали. – Но практика ведет к совершенству. Возможно, однажды тебе тоже повезет это испытать.

Джулс изобразила рвоту, и мы последовали за Алексом и Авой в домик.

– Меня сейчас вырвет, а я ненавижу, когда меня тошнит.

Я расхохотался. Ее так чертовски легко взбесить.

Но когда мы явились в домик, мой смех затих из-за проблемы номер два: раскладной диван оказался не раскладным. Это был чертов простой диван, а значит, у нас оказалось всего две комнаты на четверых, и каждый из возможных раскладов казался хуже предыдущего.

– Я могу жить с Джулс. – Ава бросила извиняющийся взгляд на Алекса. – А ты – с Джошем.

– Нет. – Лучше нырнуть голым в ледяную реку, чем делить комнату с Алексом.

– Какие еще варианты? – возразила Ава. – Я не хочу потратить весь день, обсуждая кому где спать.

Вариантов оставалось только два. Я мог поселиться с Авой или с Джулс. Если с Авой, то Алексу и Джулс придется жить в одной комнате, что будет чертовски странно.

– Поселюсь с Джей Эр. – Я кивком указал на Джулс. – А вы с Алексом займете главную спальню. В гостевой две кровати, нам подойдет.

Вариант не идеальный, но наименее ужасный.

Джулс поддержала меня с энтузиазмом мыши, идущей в клетку к змее.

– Точно?

Ава прекрасно знала о нашей вражде и вероятно, представляла, как мы убиваем друг друга во сне.

Это не выходило за рамки возможного.

– Ага. Давайте просто покончим с этим и пойдем кататься. – В любом случае я не собираюсь торчать в комнате. Можно просто лечь спать, делая вид, что Джулс рядом нет.

К сожалению, у Вселенной и ее дрянного чувства юмора были другие планы.

Когда мы открыли дверь в гостевую спальню, нас встретила проблема номер три – худшее, что я видел в жизни.

– Твою мать, – выпалила Джулс, а я прорычал:

– Да вы издеваетесь.

Посреди красивой комнаты, застеленная роскошным темно-синим одеялом и пушистыми подушками, стояла кровать с балдахином.

Кровать. В единственном числе. Потому что она была одна!

И мне предстояло разделить ее с Джулс Эмброуз.

Просто убейте меня.

Глава 11

Джулс

Господь наказывал меня за ошибки, совершенные в прошлой жизни. Только так можно объяснить положение, в котором я оказалась.

Ни я, ни Джош не собирались отступать на диван, а значит, ближайшие две ночи мы проведем в одной комнате и в одной кровати. Джентльмен предложил бы перелечь в другое место, но Джош не был джентльменом. Он был порождением сатаны… и сейчас он пристально смотрел на меня, пока я пыталась избежать катания на лыжах.

– Ребята, идите, – сказала я Аве, подчеркнуто не обращая внимания на подозрительный взгляд Джоша. – Я забыла кое-что в домике.

– Уверена? Я могу сходить с тобой.

– Не надо. Мы уже потратили кучу времени на распределение комнат, и возможно, я немного побуду в домике. – Я махнула рукой. – Идите. Я разберусь.

– Хорошо. – В голосе Авы прозвучало сомнение. – Мы будем здесь.

Задержав дыхание, я дождалась, пока Алекс и Ава исчезнут на подъемниках. И почувствовала укол тревоги, глядя на снежный простор.

Не думала, что это меня настолько заденет – последний раз я проводила выходные на лыжном курорте семь лет назад, но та поездка породила слишком много ужасных воспоминаний. И запись…

Не надо.

– Что, черт подери, ты забыла в домике? – прервал мои размышления Джош. Для человека, столь увлеченного лыжами, он не слишком торопился на склоны.

Он щеголял в первоклассной лыжной экипировке: черные брюки, синяя куртка на широких плечах и лыжные очки поверх серой кепки. Наряд придавал Джошу суровый, спортивный шарм – многие женщины поглядывали на него с интересом.

– Я оставила телефон.

Засунув руки в карманы, я вцепилась в мобильный, спрятанный в куртке.

– Ты держала его в руке, пока мы сюда шли.

Проклятье.

– Какое тебе дело, что я оставила в номере? – уклончиво ответила я. – Тебя же ждет черный ромб?

– Тройной черный ромб, – поправил Джош. – И я уже в пути.

– Так не позволяй мне себя задерживать.

Он глянул на меня с подозрением.

– Погоди-ка, – медленно протянул он, так скользя по мне взглядом, что по коже побежали мурашки. – А ты умеешь кататься на лыжах?

– Конечно умею. – Брови Джоша поползли еще выше, символизируя его скептицизм, и я неохотно добавила: – Смотря что считать умением.

Мой бывший парень Макс кое-чему научил меня в те выходные, когда мне было восемнадцать. С тех пор я к лыжам не прикасалась.

Тревога усилилась, действуя на нервы, но это не помешало мне бросить угрюмый взгляд на Джоша, когда тот расхохотался.

Не удостоив его насмешку ответом, я повернулась и гордо зашагала прочь – насколько это возможно в дурацких лыжных ботинках. С каждым шагом поднимая клубы снега.

Давай, Джулс. Ты ведь меня любишь? – Макс поцеловал меня и сжал мою задницу. – Если любишь, то сделаешь это для меня. Для нас.

Это ради безопасности, детка. На случай, если он решит выдвинуть обвинения.

Я никогда никому не покажу, обещаю.

От воспоминаний на спине выступил пот, но я прогнала их подальше, не дожидаясь продолжения. Я уже пережила это однажды; нет нужды повторять сначала.

– Подожди, – Джош догнал меня, продолжая смеяться. Этот звук окончательно прервал мое невольное путешествие по переулкам памяти, и мне даже не захотелось влепить ему пощечину – хотя после следующих слов я передумала. – Хочешь сказать, ты вырядилась в лыжный костюм, взяла напрокат лыжи и проделала такой путь… но не умеешь кататься? Какого черта ты молчала? Могла бы, например, записаться на уроки.

– Я думала, я смогу. – Не лучший план, но хотя бы план. Ну, что-то вроде.

– Думала, сможешь кататься без подготовки?

Мои щеки пылали.

– Очевидно, я передумала.

– И это хорошо – иначе ты бы могла умереть.

Смех Джоша наконец утих, но в уголках рта и дразнящей ямочке задержалось веселье.

У меня перехватило дыхание. Я еще никогда не видела искренне веселого Джоша. Его улыбка, лишенная сарказма и злобы… обезоруживала, даже если это была лишь четверть улыбки.

– Я проведу остаток дня в домике, так что можешь не переживать. – Я скрестила руки на груди. – А может, найду парня, который научит меня кататься.

– Вроде того, с кем ты флиртовала в холле? – сухо уточнил он.

– Возможно.

Я не стала обращать внимания на формулировку. Джоша подозрительно волновало мое краткое взаимодействие с незнакомцем, хотя парень действительно был симпатичный. Возможно, я его еще найду. Флирт всегда поднимает настроение, и я не отказалась бы получить удовольствие, полученное не только с помощью моей руки или с помощью устройств на батарейках.

Джош нахмурился и почесал подбородок – его скулы напоминали разрезы на заснеженном фоне.

– Я научу тебя кататься.

– Ага.

– Я серьезно.

Я сделала паузу, ожидая, что он не выдержит и рассмеется – ведь я не подумала, будто он действительно станет меня учить?

Но этот момент так и не настал.

– Зачем мне так поступать?

Внутри все снова перевернулось без очевидной причины.

– А как же твой любимый тройной черный ромб?

Предложение Джоша помочь казалось странным, особенно учитывая, что он все утро болтал о чертовой лыжной трассе. Если он возьмется меня учить, нам придется проводить время на склоне для новичков.

– Просто я хороший человек. Мне нравится помогать подругам сестры, – спокойно сказал Джош. Точно. А я чертова королева Англии. – Кроме того, лыжи есть лыжи. Склон не имеет значения.

– Почти уверена, это неправда. – Даже я, новичок, это понимала.

Джош тяжело вздохнул:

– Слушай, ты хочешь научиться или нет?

Я научу тебя кататься на лыжах. – Макс сверкнул белоснежной улыбкой. – Поверь. Я не позволю тебе упасть.

Сердце сжалось. Меня бесило, что Макс продолжал мучить меня в настоящем, хотя ему давно следовало гнить в прошлом.

Из-за него я семь лет не каталась на лыжах. Это был неосознанный выбор, но я только сейчас поняла, насколько глубоки шрамы. Любое напоминание о Максе вызывало желание бежать, но, возможно, пришло время заменить плохие воспоминания новыми.

Я не хочу брать у Джоша уроки катания на лыжах, но они мне необходимы. Они помогут отвлечься, а когда я вхожу в подобное состояние – разум зацикливается на прошлом до такой степени, что я начинаю сходить с ума – меня спасает только отвлечение.

– Отлично. – Я теребила рукав куртки между большим и указательным пальцами, успокаиваясь от ощущения плотного, прочного материала. – Но если я умру, то вернусь в обличье призрака и буду преследовать тебя до самой смерти.

– Договорились. Я удивлен, что ты не умеешь кататься, – сказал он, пока мы шли к учебному склону. – Ты вроде выросла недалеко от Блу-Миллс.

Блу-Миллс – самый известный горнолыжный курорт в Огайо – располагался менее чем в часе езды от Уиттлсбурга, пригорода Колумбуса, где я выросла.

– Моя семья не увлекалась лыжами. – Я застегивала и расстегивала молнию на куртке, пытаясь выпустить текущее по венам беспокойство. – И в любом случае у нас не было на это денег.

Я пожалела о случайном признании, едва оно сорвалось с уст, но было слишком поздно.

Джош нахмурился.

Он знал, что я учусь в бакалавриате Тайера по стипендии, но даже мои ближайшие друзья не знали, насколько плохо все было в первые годы, пока моя мать не вышла замуж за Аластера. А еще, черт подери, они не знали, насколько хуже все стало, когда она за него вышла, хотя Аластер был самым богатым человеком в городе.

– Ты мало рассказываешь о семье. – Джош не стал акцентироваться на том, что у нас не хватало денег на лыжи – маленькая неожиданная доброта, за которую я была благодарна.

– Рассказывать особо и нечего. – Я прикусила внутреннюю часть щеки и почувствовала слабый медный привкус. – Семья и семья. Знаешь, как оно бывает.

По его лицу пробежала тень, потушив свет в глазах и полностью стерев ямочку.

– Сомневаюсь, что мою семейную ситуацию можно назвать обычной.

Я подавила дрожь.

Верно. Отец-психопат, который дважды пытался убить Аву и теперь отбывает пожизненное заключение за решеткой. Действительно, не совсем обычно.

Майкл Чен казался абсолютно нормальным, но под самыми невзрачными личинами всегда скрываются самые страшные монстры.

Дальше мы с Джошем шли молча до самого учебного склона.

– Прежде чем подниматься, пройдемся по основам, – сказал он. – Не хочу, чтобы ты врезалась в бедного ребенка и его травмировала. К счастью для тебя, я прекрасный учитель, много времени не понадобится.

– Твое великолепие сравнимо лишь с твоей скромностью, – невозмутимо ответила я. – Ладно, прекрасный учитель, посмотрим, что у тебя получится. И запомни. – Я ткнула в него пальцем. – Если я погибну, то буду преследовать твою задницу вечно.

Джош с изумленным видом приложил руку к сердцу. Любые намеки на прежнюю серьезность исчезли.

– Джей Эр, ты меня поражаешь. Вокруг дети. Постарайся скрывать одержимость моей задницей, пока мы не вернемся в комнату.

Я изобразила рвоту.

– Если не хочешь, чтобы твой модный костюм украсила моя рвота, предлагаю перестать болтать и заняться обучением.

– Я не могу учить молча, гений.

– Ой, заткнись. Ты понял, о чем я.

Через несколько минут пререканий мы пристегнули лыжи и взялись за дело. Я была не совсем новичком и быстро усвоила основы. Во всяком случае, в теории.

Я поняла, что нужно делать, но мы столкнулись с небольшой проблемой, когда Джош показал базовые упражнения.

– Вот дерьмо! – раздраженно бросила я, в очередной раз ударяясь задницей о землю.

Кажется, в первый раз было проще. Я всегда гордилась, что схватываю все на лету, но мы занимались почти все утро и достигли лишь незначительных успехов.

– Попробуем еще раз.

К моему удивлению, Джош сохранял спокойствие на протяжении всего урока, не повышал голоса и не подтрунивал, хотя у меня никак не получалось то, что блестяще выполняли одиннадцатилетние дети. Каждый раз, когда я ошибалась, он повторял три слова. Попробуем еще раз.

Я впервые увидела таким, какой он, наверное, на работе в отделении неотложной помощи: хладнокровный, уравновешенный, терпеливый. Это странным образом успокаивало, хотя я бы никогда не призналась.

– Похоже, лыжи – не мое. – Я поморщилась и оттолкнулась от земли. – Предлагаю покинуть склон ради горячего шоколада и наблюдения за людьми. Мы можем угадывать, кто приехал сюда с любовницей и кто первым закрутит интрижку с персоналом.

«Мы» вырвалось непроизвольно. С каких это пор я добровольно провожу время с Джошем? Но глазеть на людей неинтересно, если некому оценить мои наблюдения, а поскольку Ава занята, ее брат – мой единственный вариант.

Джош подошел ко мне медленной, уверенной походкой, оказавшись так близко, что я почувствовала слабый, но приятный аромат его одеколона.

Я заставила себя замереть под тяжестью его пристального взгляда.

– Мы можем, – сказал он. – Но это будет значить, что ты сдалась. Ты готова все бросить, Джулс?

Мое сердце забилось быстрее от звука моего имени, произнесенного глубоким, хрипловатым голосом. Он звучал так всегда или я схожу с ума? Голос Джоша пронзал барабанные перепонки, словно гвоздь, скребущий по школьной доске. А теперь…

Нет. Не буду об этом думать.

– Нет. – Я выдержала его взгляд, хотя по спине скатилась еще одна капля пота, оставляя теплый электрический след. – Не готова.

Само предположение, что я могу сдаться, заставило стиснуть зубы.

– Хорошо, – сказал Джош все тем же спокойным, ровным тоном. – Попробуй еще раз.

Я повторяла снова и снова, пока не заныли мышцы и тело не охватила усталость. Но я должна справиться. Я осваивала вещи посложнее катания на лыжах – неудача даже не рассматривалась. Мне нужно было доказать себе, что я могу. Ничего иного не позволяла гордость.

Через час мучения наконец окупились – я выполнила все упражнения, не упав, и Джош признал меня готовой к учебному спуску.

– Хорошая работа. – Уголки его губ чуть приподнялись. – Ты справилась быстрее большинства людей.

Я прищурилась, пытаясь уловить намек на сарказм, но слова прозвучали искренне.

Хм.

Мы подошли к вершине холма, и Джош указал на какое-то место вдалеке.

– Ничего сложного, – сказал он. – Я встану там, а ты спускайся и остановись передо мной, используя торможение «плугом» [10]. Объяснить еще раз, как это делается?

– Нет. Я поняла.

Внутри все сжалось от волнения и предвкушения, когда Джош занял свою позицию и жестом пригласил меня начинать.

Ничего сложного.

Я глубоко вздохнула и начала спуск. Поехала чуть быстрее, чем следует, учитывая небольшое расстояние до Джоша, но было не страшно. Просто заторможу чуть заранее.

Честно говоря, вполне неплохо. На самом деле, даже очень неплохо – ветер в лицо, свежий горный воздух, плавное скольжение лыж по снегу. Совсем не похоже на мои выходные с Максом. Я могла бы даже…

– Стой!

Крик Джоша вырвал меня из бессвязных мыслей, и я с ужасом осознала, насколько быстро мчусь.

Дерьмо. Я раздвинула задние части лыж, сделав перевернутую V, как он учил, но было слишком поздно. Я неслась вниз все быстрее и быстрее, пока…

– Черт! – Я врезалась в Джоша с такой силой, что мы оба повалились на землю.

Воздух вырвался из легких с болезненной резкостью. Джош застонал, когда я приземлилась на него сверху, и нас осыпало крошечными белыми кристаллами снега.

– Какая часть слова «стой» тебе не понятна? – раздраженно прорычал он.

– Я пыталась остановиться, – парировала я. – Не получилось.

– Да уж. – Джош кашлянул. – Боже, кажется, ты отбила мне ребра.

– Не драматизируй. Ты в порядке.

Тем не менее я глянула вниз – убедиться, что нет крови и наши руки и ноги не согнуты под неестественным углом. Я не могла увидеть ушибленных ребер, но Джош не морщился от боли – а значит, он не умирает.

– Ты могла меня убить.

Я закатила глаза. И это меня еще называют королевой драмы.

– Я просто упала, Чен. Ты мог отойти с дороги.

– Почему-то я не удивлен, что ты обвиняешь меня в собственных ошибках. Ты неподражаема, Джей Эр.

– Прекрати называть меня Джей Эр.

Глупо обсуждать такие вещи, пока мы лежим на снегу, но мне чертовски надоело это прозвище. Я теряла крупицу рассудка каждый раз, когда его слышала.

– Хорошо. – С лица Джоша исчезло раздражение, уступив место ленивому озорству. – Ты неподражаема, Рыжая.

– Рыжая. Как изобретательно, – протянула я. – Поразительно, как тебе удается придумывать столь уникальные, совершенно не банальные прозвища.

– Не думал, что ты так много раздумываешь о моих прозвищах. – Джош дернул меня за прядь волос, и в его глазах появился игривый блеск. – И Рыжая произносится проще, чем Джей Эр.

В моей ответной улыбке было столько сахара, что он мог немедленно заболеть диабетом.

– Понимаю, два слова – многовато для твоего маленького мозга.

– Детка, у меня нет ничего маленького.

Джош опустил руку на мое плечо, задержав достаточно надолго, чтобы прожечь слои ткани и дойти до костей.

У меня перехватило дыхание. Образ его ничего невольно промелькнул в голове, и тело пронзил электрический разряд – так быстро и неожиданно, что я потеряла дар речи.

Впервые в жизни я так и не нашлась, что ответить.

Вместо этого я внезапно с ужасом осознала, насколько мы близки. Я по-прежнему лежала на нем, и наши тела так плотно прижимались друг к другу, что я чувствовала биение его сердца – быстрое, неровное и совершенно не соответствующее томному протяжному голосу. Белые облачка нашего дыхания смешивались на крошечном расстоянии между лицами – от этого зрелища меня пронзило мимолетное удивление.

Учитывая тесноту в груди, я вообще не думала, что дышу.

Улыбка Джоша исчезла, но рука осталась на моем плече – легчайшее прикосновение по сравнению с рывком за волосы, но я чувствовала его от макушки до кончиков пальцев ног.

Я облизала пересохшие губы. Его взгляд потемнел и опустился к моему рту.

Электрический гул превратился во вспышку молнии, осветившую меня изнутри.

Надо слезать с него. Слезать, пока мысли не пошли еще более опасным путем, – но в твердости его тела под моим было что-то очень приятное. От него пахло одновременно зимой и жаром, и у меня закружилась голова.

Это просто горный воздух. Возьми себя в руки.

– Джулс, – сказал он тихо.

– Да? – Слово застряло у меня в горле и прозвучало как-то совершенно неправильно. Странно и хрипло, совсем не похоже на мой обычный голос.

– По шкале от одного до десяти, насколько сильно ты хочешь трахнуть меня прямо сейчас?

Мгновение разбилось на тысячу осколков.

Я вспыхнула и оттолкнулась от него, стараясь угодить локтем по лицу.

– Минус тысяча, – прошипела я. – Умножить на бесконечность.

Хохот Джоша стер всю симпатию, заработанную за время урока.

Как я вообще могла подумать, будто его можно хоть как-то терпеть. Одно более-менее сносное утро не изменило факта, что он все тот же невыносимый, заносчивый засранец.

А самое худшее – в его словах была доля истины. На одно мимолетное мгновение я представила его руки на своей коже. Задумалась, каков он на вкус, нравится ли ему долго и медленно или быстро и жестко.

В горле встал ком смущения и гнева. Мне точно нужно с кем-нибудь переспать, и поскорее, раз я мечтаю о чертовом Джоше Чене.

– Похоже, дама не особенно против.

Джош приподнялся, и его губы изогнулись в самодовольной ухмылке, хотя в глазах кипел жар. Я почувствовала себя чуть лучше. По крайней мере, наша близость взволновала не только меня.

– Знаешь, мы можем это устроить. Я уже не против. Наши отношения развиваются.

– Если только в твоих мечтах. – Я сняла кепку и провела рукой по растрепанным волосам. – Урок окончен.

– Сдаешься. – От мягкой насмешки по коже пробежали мурашки, но я не клюнула на наживку второй раз.

– Не сдаюсь. Беру паузу. – Я выпятила подбородок. – Завтра запишусь на настоящий урок. Может, возьму инструктором парня из холла. – Светлые волосы, бодрая улыбка, мускулистое тело. У парня из холла буквально на лбу написано, что он – инструктор по лыжам. – Уверена, мы прекрасно проведем время.

Улыбка Джоша ожесточилась.

– Как скажешь, Рыжая.

Вместо ответа я развернулась и зашагала прочь – грациозно, насколько это возможно на лыжах. Следовало снять их перед грандиозным выходом, но было слишком поздно.

В животе пульсировала тупая боль, усиливаясь по мере приближения к домику. Боже, я идиотка. Надо было…

Внезапно боль переросла в ослепляющую. Пронзила меня, как зазубренное лезвие, и заставила согнуться пополам.

Нет. Нет, нет, нет.

В ушах ревел пульс.

Еще слишком рано. Это должно было случиться не раньше следующей недели.

Но когда из-за очередного приступа боли у меня на глазах выступили слезы, стало ясно: Матери-Природе плевать на мои планы.

Это случилось сейчас, и я ничего не могу поделать.

Глава 12

Джош

Когда Джулс убежала, я успел разок спуститься по трассе для продвинутых, прежде чем встретиться с Алексом и Авой за обедом.

Я думал, что после неудачного урока Джулс вернулась в домик, но четвертое место за столом загадочно пустовало.

Я смотрел на него, рассеянно отвечая на вопросы Авы о моем утре, а потом спросил:

– Где рыжая бестия? Втыкает булавки в куклу вуду?

Учитывая состояние, в котором она ушла, я не удивлюсь, если кукла вуду похожа на меня.

Не знаю, что вообще заставило меня предложить ей урок катания на лыжах. Возможно, горный воздух и шампанское, выпитое в полете – впрочем, утро в компании Джулс оказалось не таким ужасным, как я ожидал. К тому же одна ее реакция на вопрос, насколько сильно она хочет меня трахнуть, стоила всего.

Я ухмыльнулся, вспоминая покрасневшие щеки Джулс. Пусть отрицает сколько угодно, я знаю точно: она думала именно об этом. Я видел это в ее взгляде, чувствовал в неровном дыхании.

И грязные мысли посетили не только ее.

Наше падение было случайностью, но то, как ее изгибы дополняли мое тело, стало откровением. Мы были укутаны в зимнюю одежду, но в моей голове мы были обнажены. Я представил это так живо – ее шелковистую кожу, аппетитные изгибы, колкую язвительность, которая превратится в стоны, когда я оттрахаю ее до беспамятства…

Черт.

Я развернул салфетку и положил себе на колени. Член упирался в молнию, и я молился, чтобы Алекс с Авой не заметили моего неровного дыхания, когда я потянулся за стаканом.

Не знаю, почему я сегодня столько думал о Джулс, но она не выходила из головы. Утром я уже был близок к безумному поступку, например…

– Она написала, что плохо себя чувствует, – уклончиво ответила Ава, отпив воды. – Она отдыхает в домике.

Возбуждение сошло на нет от новой информации.

– Час назад она была в порядке.

Алекс выгнул бровь:

– Откуда ты знаешь?

Дерьмо.

– Я, э-э, столкнулся с ней на склоне.

– Джулс сказала, что не каталась на лыжах. – В глазах Авы вспыхнуло подозрение. – Она осталась в домике после того, как вернулась за телефоном.

Дважды дерьмо.

– Может, она пошла на склон, но передумала. – Я, как я надеялся, небрежно пожал плечами: – Кто знает? У нее странная логика.

Губы Алекса тронула легкая ухмылка.

К счастью, подошел официант, избавив меня от дальнейших допросов. Когда мы заказали еду, я перевел тему на последний проект Авы в журнале «Ворлд Джиогрэфик», где она работала младшим фотографом. Ничто не увлекало ее сильнее разговоров о фотографии.

Я вполуха слушал рассказ сестры про новый проект об уличном городском искусстве. Я люблю Аву, но на фотографию мне плевать.

Взгляд снова упал на пустующее место. Джулс вполне могла жаловаться на скорую смерть из-за легкой мигрени.

Наверное.

Возможно.

Она в порядке. Я с силой вонзил нож в курицу.

Мне плевать, драматизирует ли Джулс как обычно или действительно умирает. Меня это совершенно не касается.

К концу обеда я выкинул Джулс из головы… Почти. Я и глазом не моргнул, когда Ава собралась проведать Джулс и отнести ей еду, но внутри все сжалось, когда она настояла, чтобы мы с Алексом отправились на склон без нее.

Я все утро избегал остаться с Алексом один на один. Похоже, удача меня покинула.

Я устремил взгляд на горизонт, пока мы шли к тройному черному ромбу, и наш разговор ограничивался мягким хрустом ботинок по снегу.

Мы обменялись несколькими фразами за обедом, но говорили в основном я и Ава, а Алекс молча ел.

Так было всегда, даже до ссоры. Я говорю, он слушает. Я экстраверт, а он интроверт. Ава в шутку называла нас инь и ян.

Я мог сказать об ее отношениях с Алексом то же самое. Ее сияющий оптимизм был столь же далек от ледяного цинизма Алекса, как солнце от луны, но каким-то образом они прекрасно ладили.

– Ставлю пятьдесят баксов, что Ава останется с Джулс и к нам не присоединится, – сказал Алекс, когда мы подошли к трассе.

Я фыркнул:

– Никаких споров. Джулс вечно втягивает ее в дерьмо. Не удивлюсь, если мы обнаружим пожар, когда вернемся в домик.

Конечно, Джулс не расклеилась. Ава не стала вдаваться в подробности, когда сказала, что та «плохо себя чувствует».

У нее мигрень? Болит живот? Она пострадала, когда в меня врезалась?

Грудь сдавило беспокойство, но я прогнал его прочь. Она вполне бодро отчалила после моей шутки. С ней все в порядке. Иначе Ава встревожилась бы сильнее.

Прежде чем Алекс успел что-нибудь ответить, наши телефоны дружно запищали. Прочитав сообщения, я покачал головой.

Ава: Я пока останусь с Джулс. Не ждите. Увидимся за ужином.

Ава: Веселитесь!

– Ты накаркал. – Я убрал телефон в карман. Не знаю точно, осталась ли Ава по просьбе Джулс, или это очередная попытка заставить нас с Алексом помириться. Вероятно, и то, и другое. – Так что там с Джулс? Ава не сказала. – Я старался говорить как можно более непринужденно.

– Я не спрашивал.

Ну разумеется. Алекса волновали только два человека, и их имена начинались с буквы «А».

– Ну, уверен, с ней все в порядке.

Я натянул на глаза очки.

– Тебя как-то необычно беспокоит ее благополучие. Я думал, ты ее ненавидишь.

Я сразу напрягся.

– Нет и да.

– Верно.

Я проигнорировал его многозначительный взгляд и кивнул на склон.

– Давай наперегонки.

Отчасти оливковая ветвь, отчасти – отвлекающий маневр. В последнее время я раздавал их направо и налево. Но если я смог разморозить отношения с Джулс – хотя бы чуть-чуть, ненадолго, – возможно, то же самое получится и с Алексом.

Это не значит, что я его простил. Я способен подолгу таить обиду, но активно ненавидеть кого-то утомительно – особенно когда он находится в непосредственной близости на протяжении долгого времени. А в последнее время я чертовски устал. Даже когда я отдыхал физически, моральное истощение оставалось.

Жизнь разрушала меня постепенно, и я не представлял, как вернуть хоть какие-то потерянные части.

Во взгляде Алекса промелькнуло удивление, но потом на его губах появилась легчайшая улыбка.

– Проигравший оплачивает напитки до конца выходных.

– Как-то не слишком справедливо, если учесть, что я бедный ординатор, а ты чертов миллионер, – проворчал я.

– Обижаешь. Я миллиардер, – сказал он. – Но если ты настолько не уверен в себе… – Он пожал плечами. – Можем отменить.

Я нахмурился. Я ненавидел его манипуляции, но каждый раз попадался.

– Я полностью уверен в своем атлетизме, кабинетная крыса. – Я протянул руку. – Договорились.

Алекс тихо рассмеялся, не обидевшись на «кабинетную крысу». Он заработал в кабинете кучу денег – думаю, на его месте меня бы это тоже не задело. Он пожал мою руку с азартным блеском в глазах.

– Договорились.

И мы стартовали.

Мы оба стояли на лыжах с уверенностью профессионалов и вскоре уже летели с холма.

Не следовало спускаться по такой сложной трассе на столь высокой скорости, но нам всегда было плевать на подобные правила.

Стресс от работы, напряженные отношения с Алексом, тревожное новое увлечение Джулс… Все растаяло, когда я оказался в своей стихии.

В венах закипел адреналин, подпитанный ветром, хлеставшим в лицо, и холодным воздухом в легких. Сердце вырвалось из клетки, словно дикий зверь, обострившиеся чувства улавливали мельчайшие детали мира вокруг – летящие в лицо хлопья снега, свист ветра и тихий шум пульса в ушах, каждую неровность и гребень моего первого тройного черного ромба.

Мимо пронеслась одетая в черное фигура.

Алекс.

Я улыбнулся, раззадоренный новым уровнем соперничества. Надавил на носок лыжи и обогнал его. Мне показалось, что я услышал за спиной смех Алекса, но ветер быстро унес звук прочь.

Я сделал крутой поворот вокруг камня, а потом еще один, по ходу трассы. Для большинства людей такая скорость на тройном черном ромбе – настоящее безумие, но мне необходимо чувствовать за спиной дыхание смерти.

История с едва не утонувшей Авой, самоубийство мамы, люди, которых я спас (или не смог спасти) в отделении «Скорой помощи», – мы со смертью старые знакомые. Я ненавидел эту дрянь, и каждый раз, выживая в очередной авантюре, воспринимал это как победу над жнецом.

Однажды он поймает меня, как и всех остальных. Но не сегодня.

Новые повороты. Еще больше препятствий, после которых, будь я чуть менее опытным лыжником, я бы отправился в отделение неотложной помощи в качестве пациента, а не врача. Я брал одно за другим, не снижая скорости, хотя двигался не настолько быстро, как на обычном склоне.

Мы с Алексом держали примерно одинаковый темп до самого конца, и я опередил его меньше чем на пять секунд.

Легкие наполнились удовлетворением.

– Похоже, на этих выходных выпивка с тебя. – Я поднял очки на лоб, грудь вздымалась от напряжения. – Хорошо, что ты миллиардер, потому что я буду заказывать у бармена самые дорогие напитки из меню. Каждый раз.

– Погоди, – прищурился Алекс. Меня всегда забавляла его реакция на проигрыши, потому что они случались крайне редко. – Три попытки.

– Меняешь правила постфактум. – Я разочарованно цокнул. – Ты чертов неудачник, Волков.

– Я не проигрываю.

– А как тогда назвать произошедшее? – Я указал на крутую извилистую тропу за спиной.

В его глазах светилось редкое озорство.

– Альтернативный выигрыш.

– Ой, иди на фиг, – я не удержался от смеха.

Я не привык отказываться от вызовов и согласился на три попытки, хотя и пожалел об этом, когда Алекс обогнал меня во втором заходе.

Третий заход оказался даже напряженнее первого. Мы шли ноздря в ноздрю до последней секунды – я вырвался вперед буквально на волосок.

Не в силах сдержать самодовольной ухмылки, я открыл было рот, но Алекс опередил меня.

– Ни слова, – предостерег он.

– Я и не собирался.

Выражение моего лица сказало все.

– Не переживай, – похлопал я его по спине, пока мы шли в домик на ужин. – В альтернативной победе нет ничего стыдного. Спроси любого серебряного медалиста.

– Я не переживаю. А если что, просто куплю себе золотую медаль. Двадцать четыре карата, «Картье».

– Ты засранец.

– Он самый.

Я со смехом покачал головой. Я так давно не общался с Алексом, что забыл, насколько специфическое у него чувство юмора – я был одним из немногих, кто вообще считал это юмором. Большинство людей объясняли его невозмутимые высказывания тем, что он придурок, и… Ну, вполне справедливо. Ава называла его роботом…

Моя улыбка померкла.

Ава. Майкл. Похищения, тайны и бесконечная ложь, запятнавшая все воспоминания о нашей дружбе.

Мы провели первый за долгое время нормальный день, и я почти забыл, почему мы с Алексом больше не друзья.

Почти.

Алекс, видимо, почувствовал перемену в атмосфере, потому что его улыбка исчезла вместе с моей, а челюсть заметно сжалась.

Напряжение повисло между нами, словно железный занавес.

Мне хотелось забыть о случившемся и начать все сначала. У меня много друзей, но лучший друг лишь один, и иногда я до боли по нему скучал.

Но я стал совсем другим человеком, чем два года назад, и Алекс тоже. Я не знал, как двигаться дальше, сколь сильно мне этого ни хотелось. Каждый раз, когда я добивался прогресса, ярмо прошлого тянуло назад, словно ревнивая любовница.

Тем не менее лыжная гонка доказала: мы с Алексом можем нормально взаимодействовать, даже когда рядом нет Авы. Этого недостаточно, но начало положено.

– Я хорошо провел время, – сухо сказал я, прощупывая почву как для себя, так и для Алекса.

Он ответил лишь через несколько мгновений. Я снова удивил его. Второй раз за день – пожалуй, это рекорд.

– Я тоже.

Больше мы не разговаривали.

Глава 13

Джош

За ужином Джулс снова не появилась, но мне не хотелось вызывать у Алекса новых вопросов о причинах моего беспокойства о ней – это не так, мне просто стало любопытно, – и я подождал, пока мы вернемся в домик, прежде чем допросить Аву.

– Что там с Джей Эр? – тихо поинтересовался я.

Алекс отправился в душ, но я не удивлюсь, если у него суперслух.

Ава прикусила нижнюю губу.

– Ава. – Я пронзил ее строгим взглядом. – Если она умрет на мне посреди ночи, мне нужно знать заранее, чтобы спланировать сон.

– Очень смешно, – она глянула на закрытую дверь. – Хорошо, скажу тебе только потому, что ты врач. Тем более сегодня днем стало хуже, а она слишком упряма, чтобы просить о помощи.

Из семени моего беспокойства выросло целое чертово дерево, с листьями и всем прочим.

– Что хуже?

Поколебавшись, сестра сказала:

– У Джулс ужасно… болезненные менструации. Обычно боль проходит примерно за день, но в этот день…

– Она невыносима, – закончил я. В груди образовался ком. – Эндометриоз?

У большинства женщин – первичная дисменорея, или обычные менструальные спазмы. Вторичная дисменорея, например, из-за эндометриоза – результат проблем с репродуктивными органами и обычно гораздо более мучительна. Ава покачала головой.

– Не думаю, но не хочу говорить за Джулс. Она не любит это обсуждать.

– Понятно.

Тема менструации стигматизирована, и многим – как мужчинам, так и женщинам – неловко ее обсуждать.

После долгих лет в медицинском училище и ординатуре я без проблем обсуждал любые функции организма, но вполне мог понять, если другой человек не хотел об этом говорить.

– Давай сегодня без оскорблений, ладно? – Ава красноречиво на меня посмотрела. – Она не в настроении.

– Я не монстр, сестренка. – Я взъерошил ей волосы, заслужив насупленный взгляд. – Не волнуйся.

Когда Ава отправилась спать, я подошел к двери своей комнаты и постучал костяшками пальцев, на всякий случай предупреждая Джулс. Нет ответа.

Я подождал еще немного, а потом с тихим скрипом открыл дверь. Горела лампа, и я сразу увидел свернувшуюся калачиком Джулс. Она лежала на боку в позе эмбриона, прижав к животу подушку. Я не видел ее лица, но заметил, как она напряглась при моем появлении.

Еще не спит.

– Эй, – тихо сказал я. – Как себя чувствуешь?

– Нормально. Просто болит живот, – пробормотала она.

Я подошел ближе, пока мы не оказались лицом к лицу, и внутри все снова сжалось, когда я заметил поверхностное дыхание и побелевшие костяшки ее пальцев, сжимающих подушку.

– Ты пила ибупрофен? У меня есть.

У меня всегда с собой мини-аптечка с бинтами, обезболивающими и другими средствами первой необходимости.

– Ага. – Джулс посмотрела на меня и нахмурилась: – Ава рассказала, да?

– Ага.

Лгать не было смысла. Она застонала.

– Надо было предупредить ее, чтобы ничего не говорила.

– Я бы точно заподозрил неладное, увидев, как ты свернулась тут креветкой.

Я пытался ее так успокоить, так что оскорблением это не считается. У нее появилась прекрасная возможность огрызнуться в ответ, а споры со мной всегда придавали ей бодрость духа.

Моя улыбка исчезла, когда она не ответила.

Ладно, возможно, комментарий о креветке оказался не таким полезным, как я рассчитывал.

Стоит ли попытаться ей помочь или оставить в покое? Надежного метода облегчения сильных судорог не существует, и она уже выпила ибупрофен, но есть и другие средства.

Вопрос, примет ли она мою помощь.

Когда Джулс поморщилась и сильнее прижала к животу подушку с искаженным от боли лицом, я принял решение.

Черт с ним. Помогу, нравится ей это или нет. Невозможно спать рядом с ней, когда она в агонии. Я не настолько мерзавец.

Я зашел в ванную и осмотрел баночки на мраморной стойке. Когда мы закидывали вещи, я точно видел… Ага. Я взял крошечную бутылочку лавандового масла и вернулся к Джулс.

– Возможно, я смогу тебе помочь. Переворачивайся.

– Зачем?

– Доверься мне. – Я поднял руку, когда она открыла рот. – Да, знаю. Ты мне не доверяешь. Но я дипломированный медицинский специалист и клянусь: у меня нет гнусных намерений. Так что если не хочешь ворочаться всю ночь…

– Дипломированный медицинский специалист, а манеры у постели больного оставляют желать лучшего.

Тем не менее она сделала как я просил и легла на спину.

– Раньше никто не жаловался. – Я сел рядом на кровать и отложил подушку. А потом кивнул на ее футболку. – Позволишь?

На лице Джулс мелькнула настороженность, но она коротко кивнула.

Я поднял футболку, обнажив ее живот, открыл бутылочку с маслом и растер в руках несколько капель. Оно предназначалось для принятия ванн, но в крайнем случае могло подойти и для массажа.

Я нежными круговыми движениями провел ладонями по ее животу, прежде чем перейти к более точечному массажу. У меня не было лицензии массажиста, но за годы работы я усвоил основы и несколько приемов.

Мышцы Джулс напряглись от первого прикосновения, но потом постепенно расслабились.

– Хорошо, – пробормотал я. – Дыши глубже. Как себя чувствуешь?

– Лучше. – Ее глаза закрылись. – А ты хорош. – Это прозвучало в равной степени ворчливо и восхищенно.

– Я хорош во всем.

Улыбка тронула мои губы в ответ на ее насмешку. Мы погрузились в комфортную тишину, пока я продолжал массаж. Кожа Джулс под моими руками была мягкой и теплой, а ее дыхание выровнялось.

Я украдкой глянул на ее лицо. Глаза по-прежнему были закрыты, поэтому я позволил себе задержаться на темных ресницах, сочном изгибе нижней губы и шелковом веере медных волос, рассыпанных по подушке. Она больше не морщилась от боли, и узел в моей груди ослаб.

Я впервые видел Джулс такой беззащитной. Это… нервировало. Я так привык к нашим ссорам, что никогда не задумывался, что скрывается за всем этим огнем и дерзостью.

Откуда ты знаешь, что этого еще не случилось?

Моя семья не увлекалась лыжами. И в любом случае у нас не было на это денег.

У Джулс ужасно… болезненные менструации.

Я знаком с Джулс много лет, но знаю о ней так мало. Ее семья, ее история, ее секреты и ее демоны. Что скрывается под огненной внешностью? Что-то подсказывало: не только солнечный свет и радуга.

Я снова переключил внимание на массаж и попытался обуздать блуждающие мысли.

– Тебе лучше? – Слова прозвучали как-то хрипло.

– Мммм, – расслабленно протянула Джулс, вызвав новую улыбку.

Мой взгляд снова устремился вверх, и внизу живота вспыхнул жар, когда я увидел, как она смотрит на меня с ленивым, сонным видом.

Ее губы слегка приоткрылись, когда наши взгляды встретились. Задержались. Вспыхнули.

Воздух будто наполнился электричеством – оно прошло по коже, и в груди заколотилось сердце.

Джулс снова прерывисто задышала. Я не только слышал ее быстрые вдохи и выдохи, но и чувствовал их под ладонями – они совпадали с неровным ритмом моего дыхания.

Она облизнула губы, и сам Господь не смог бы остановить поток непристойных картинок, заполонивших мое сознание. Эти сочные, пухлые губы обхватывают головку моего члена, нежный розовый язычок облизывает его, пока она смотрит на меня большими карими глазами…

Руки замерли и сжались в кулаки. Бессмысленно притворяться, будто я по-прежнему делаю массаж. Единственное, на чем я мог сосредоточиться, – мысли об эрекции, которая упиралась мне в молнию, и мысли о том, как скрыть эту эрекцию от Джулс.

Отвратительно. Ей больно, а я тверд, словно камень. Доказательство того, что тело и разум чаще всего действуют врозь.

Но судя по виду Джулс, ей уже не было больно. Теперь она смотрела на меня так…

Не думай об этом.

– Теперь тебе должно стать лучше. – Я прочистил горло и заговорил снова: – Я принесу теплый компресс на ночь.

Прежде чем она успела ответить, я встал и отправился в ванную, наклоняясь, чтобы она не заметила крайне неуместную выпуклость в моих штанах. Когда я вернулся с компрессом из полотенца, Джулс уже крепко спала.

Меня в равной мере охватили облегчение и разочарование.

Я осторожно положил полотенце ей на живот, затем накрыл Джулс одеялом, выключил свет и снова пошел в ванную, где включил воду на полную мощность, позволяя ей снять напряжение с моих мышц.

Я потер лицо руками, пытаясь осмыслить события последних четырнадцати часов.

Утром мы с Джулс, как обычно, обменивались колкостями, но в течение дня я учил ее кататься на лыжах, беспокоился о ее самочувствии и делал чертов ароматический массаж. Не говоря о том, что я по-прежнему тверже стальной трубы.

Что, черт возьми, происходит?

Вместо того чтобы разобраться со срочным делом у себя внизу, я вышел из душа и натянул спортивные штаны.

Я не мог дрочить на Джулс – она спала в соседней комнате и мне даже не нравилась. Хотя опять же, похоть и симпатия не всегда идут рука об руку.

Я забрался в кровать, стараясь держаться как можно дальше, и попытался заснуть, но проклятый мозг не отключался.

Джулс. Алекс. Письма Майкла. Джулс. Чертова эрекция. Джулс.

Член запульсировал сильнее, и я глухо застонал.

Меня ждет долгая ночь.

Глава 14

Джулс

Проснувшись, я почувствовала слабый аромат лаванды и тяжесть мускулистой руки, обхватившей меня за талию. Я уже и не помнила, когда в последний раз просыпалась в одной постели с парнем. Обычно я не остаюсь на ночь.

Но эта рука была хороша. Сильная, крепкая и надежная, словно могла защитить от чего угодно – и пахло от ее обладателя потрясающе.

Довольно хмыкнув, я придвинулась поближе к владельцу руки. Глаз я не открывала. Я не была готова покинуть уютное гнездышко и столкнуться с реальностью.

Рука сжалась вокруг моей талии и притянула меня ближе – я прижалась спиной к его торсу. И невольно улыбнулась, когда он сонно зарычал и уткнулся лицом мне в шею. Внизу живота разлилось тепло от того, как твердые, точеные изгибы его тела сливались с моими, более мягкими.

Кто он? У нас был секс?

Мозг работал еще не на полную мощность, и анализ воспоминаний за последние двадцать четыре часа казался слишком сложной задачей для столь раннего времени.

Я потянулась и задела что-то мягкое и пушистое. Приоткрыла из любопытства один глаз и увидела полотенце. Зачем мне полотенце?..

Вермонт. Заселение. Уроки катания на лыжах. Месячные. Джош. Массаж.

Мозг наконец проснулся, и ярчайшие моменты вчерашнего дня заполонили его с головокружительной скоростью.

Я резко открыла глаза. Если нам с Джошем пришлось жить в одной комнате, значит, рука…

– А-а-а-а! – Я оттолкнула его и выскочила из кровати, в спешке ударившись ногой о тумбочку.

Когда-нибудь я со стыдом вспомню этот недостойный вопль, но сейчас меня волновало лишь то, что я спала с Джошем Ченом.

– Господи. – Он застонал и прикрыл глаза рукой. Одеяло соскользнуло вниз, обнажая мускулистую грудь. – Рановато изображать банши [11], Рыжая.

От негодования у меня перехватило дух.

– Ты обнимал меня, – упрекнула я. – И на тебе нет футболки.

Я заставляла себя смотреть Джошу в лицо, а не на его мышцы, которые напрягались при каждом движении. Подтянутые и мощные – мышцы, развитые за счет занятий спортом и активности на свежем воздухе, а не в тренажерном зале.

Широкие плечи, рельефная грудь, кубики на прессе, выглядывающие из-под смятого вокруг талии одеяла…

Хватит.

– Ты теплая и ты была рядом. Это инстинкт. – Джош зевнул и вытянул руки над головой. – Пожалуй, приятно видеть тебя живой. Вчера ты едва дышала.

Несмотря на небрежные интонации, он окинул меня пристальным взглядом, словно искал следы ночного недомогания.

К счастью, мои мучения из-за месячных обычно продолжались не больше суток. Потом боль переходила в обычные судороги. Я жила так с одиннадцати лет и научилась подстраивать расписание под предполагаемые даты начала менструации. Но в этом месяце она пришла на четыре дня раньше, застигнув меня врасплох.

– Ну, от меня так легко не отделаться.

Из моего голоса исчезла доля раздражения, когда я вспомнила, что он сделал вечером. Не знаю, дело ли в особой технике или просто в том факте, что кто-то меня утешал – обычно я избегала контактов с людьми в первый день страданий, – но его массаж облегчил боль лучше всего, испробованного мною за годы. Видимо, Джош еще сделал мне горячий компресс, когда я отрубилась.

Не должен был ничего делать, но почему-то все равно сделал.

– Спасибо. – Моя признательность была в равной степени угрюмой и искренней. – За… ну, знаешь. – Я указала на живот.

Я ожидала, что Джош рассмеется над моей благодарностью – я благодарила его впервые в жизни, – но он ответил просто:

– Пожалуйста.

Между нами повисла тишина. Я заправила за ухо прядь волос, внезапно смутившись. Я ужасно отекла из-за месячных и наверняка жутко выгляжу: опухшее лицо, растрепанные после сна волосы.

Вместо того чтобы отвести взгляд, Джош пристально посмотрел на меня, словно проникая под кожу и разжигая огонь внизу живота – похожий на тот, что пылал во мне прошлым вечером перед сном.

Я дрейфовала на грани бессознательного состояния, но его сильные руки, теплый взгляд и облегчение от отпускающей боли направили мои фантазии по непроторенным дорогам. Фантазии о том, как его прикосновения будут ощущаться на других частях тела и ловок ли его язык так же, как его руки…

Стук в дверь вырвал меня из непристойных размышлений.

Мы с Джошем отвели глаза. Он резко напрягся, как и я. Мы не делали ничего запретного, но я все равно почувствовала себя ребенком, чья рука застряла в банке с печеньем, когда сквозь толстую дубовую дверь послышался голос Авы:

– Ребята, вы встали? Завтрак закончится через полчаса.

Мой взгляд метнулся к часам на стене. Черт. Мы проснулись позже, чем я думала.

– Да, – откликнулась я. – Сейчас выйдем.

Дальше мы с Джошем собирались молча. Катание на лыжах сегодня исключено, поэтому я надела штаны для йоги и объемный свитер. Когда у меня месячные, желание наряжаться падает до нуля.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Ава по дороге на завтрак.

– Гораздо лучше. – Благодаря твоему брату. – Спасибо, детка.

Она взяла меня за руку.

– Может, сходим после завтрака в спа-салон вместо лыж? Нужно использовать ту подарочную карту.

О, слава богу.

– Ава, – сказала я. – Не говори Алексу, но ты настоящий гений отношений.

Она рассмеялась.

Остаток утра пролетел незаметно: Алекс и Джош катались на лыжах, а мы с Авой наслаждались спа-массажем и уходом за лицом. Но несмотря на профессиональное образование, массажистке не удалось достичь того же эффекта, что и Джошу.

– Немного левее, пожалуйста… правее… чуть сильнее… – Я изо всех сил пыталась понять, что не так.

– Так? – Девушка в точности выполняла просьбы, но это все равно не могло сравниться с прикосновениями Джоша. – Что скажете?

– Отлично, – пробормотала я, отчаявшись. – Спасибо.

Возможно, дело в масле, которое использовал Джош. Оно пахло приятнее салонных цветочных ароматов.

Когда мы с Авой встретились с ребятами за обедом, меня уже скорее бесили, чем расслабляли постоянные мысли об одном докторе.

Возможно, он добавил в массажное масло какое-нибудь сексуальное зелье. Это единственное правдоподобное объяснение моих навязчивых мыслей о нем.

У его милого поведения должно быть какое-то объяснение.

– Как спа? – Алекс положил руку на спинку стула Авы и прикоснулся губами к ее щеке.

– Было здорово. – Она улыбнулась, и ее лицо озарилось такой любовью, что у меня заныло в груди. – Как покатались? Снова покорили три черных ромба?

– Да, – сказал Джош, а Алекс ответил:

– Нет. Я катался на сноуборде.

– А. – Взгляд Авы метался между ними. – Понятно.

Чертовски неловко.

Мы молча изучали меню. Джош сидел рядом со мной, и каждый раз, когда кто-нибудь из нас двигался, наши ноги соприкасались.

Фирменный бургер, жареный лосось…

Его штаны терлись об мои икры. Я сжала зубы и попыталась сосредоточиться. Жареный лосось с салатом из фенхеля…

Он потянулся за стаканом, задев рукавом мою руку.

Я отдернула ее и решительно посмотрела на список блюд. Жареный лосось с салатом из фенхеля…

Когда явился бодрый и радостный официант, я в десятый раз прочитала описание того же блюда.

– Возьму лосося, – пробормотала я, когда все сделали заказы. – Спасибо.

Ненавижу лосося.

Я сердито глянула на Джоша. Это он во всем виноват. Если бы он не отвлекал меня, я бы смогла просмотреть остальную часть меню и заказать, что хочу.

Он поднял брови.

– Вижу, ты вернулась в строй, – сказал он, пока Алекс и Ава тихо переговаривались напротив нас. – Я скучал по твоему злобному виду. Как бальзам на душу.

– Ты просто привык видеть такими всех, с кем общаешься.

Вступить с Джошем в спор – словно натянуть старые джинсы, удобные и знакомые. На его щеке появилась ямочка.

– Не-а. Только ты, Рыжая. Все остальные меня любят.

– Уверяю, это неправда.

На телефон пришло новое сообщение. Я открыла его, желая отвлечься, но нахмурилась, когда прочитала.

Неизвестный номер: Привет, Джулс.

Судя по коду, номер из Огайо.

Все вокруг вдруг исчезло, а уши наполнило громкое жужжание. Я дрожащими пальцами напечатала ответ.

Я: Кто это?

Грудь наполнилась надеждой, страхом и предвкушением. Может, это мама…

Десять секунд ожидания показались вечностью, но когда пришел ответ, я чуть не выронила телефон.

Неизвестный номер: Это Макс.

Макс. Мой бывший. Откуда у него номер? Почему он связался со мной сейчас, после семи лет молчания?

Причина могла быть только одна, и от этой перспективы к горлу подступила желчь.

Макс: Нам нужно поговорить.

Я засунула телефон в сумку. Холодный пот залил ладони, и я вытерла их о бедра, пытаясь прийти в себя.

– Эй.

Я вскинула голову, услышав голос Джоша.

Он наклонился вперед, нахмурившись – будь на его месте кто-то другой, это можно было бы принять за беспокойство.

– Кто там? Ты словно призрака увидела.

Его взгляд метнулся к моей сумке, где прожигал дыру телефон.

Я не стала отвечать Максу. Не знала, что говорить, и не хотела узнавать, что скажет он. Возможно, если я его проигнорирую, он исчезнет еще на семь лет.

Забудьте о бриллиантах; отрицание – вот лучший друг девушки.

– Никто. Просто спам, – соврала я.

Джош больше не поднимал эту тему, но его тяжелый взгляд преследовал меня до конца трапезы.

Я положила в рот кусочек лосося и начала жевать. На вкус как картон.

Могу поспорить, запись по-прежнему у Макса. Он хранил ее много лет. Вдруг он решил, что пора нажиться на мне с помощью шантажа? Вдруг я не смогу удовлетворить его требования?

Если он обнародует запись, моя карьера разрушится, не успев начаться. Все, ради чего я так упорно трудилась, испарится в одно мгновение.

У меня заболел живот, и не только из-за месячных.

Меня сейчас стошнит.

Я вскочила со стула и побежала в уборную, не обращая внимания на испуганные взгляды друзей. Я успела добежать ровно к моменту возвращения моего обеда. Даже когда меня вырвало всем съеденным, спазмы продолжались, пока не заболело горло.

Я думала, что сбежала от прошлого, но в конце концов демоны всегда нас догоняют.

Глава 15

Джулс

Больше Макс на связь не выходил. Я первая проигнорировала сообщение, но его молчание терзало, и к моменту посадки на обратный рейс в Вашингтон я вся извелась от тревоги.

Я оправдала столь внезапно прерванный обед месячными, и никто не высказал никаких сомнений, хотя скептицизм Джоша был буквально осязаем. Я не стала обращать внимания; у меня есть проблемы поважнее.

Я постучала ручкой по столу и уставилась в экран. Я наконец-то могла работать вместе со всеми – вчера привезли мой стол, и теперь я слушала шуршание бумаг Элли за спиной, слабый шум сливного бачка в уборной и звон колокольчиков над входной дверью каждый раз, когда она открывалась. Хаотичнее, чем работа на кухне в одиночку, но мне нравился фоновый шум.

Если, конечно, меня не отвлекали другие вещи.

Я бросила взгляд на телефон. Он тихо и мирно лежал рядом со стаканом для ручек, но я все равно затаила дыхание, будто в любую минуту могло появиться сообщение от Макса.

Следовало просто позвонить ему и покончить с этим, но я не могла заставить себя вырваться из тягостного и вместе с тем блаженного невежества.

Сосредоточься.

Я глубоко вздохнула и расправила плечи. Но едва я вновь начала печатать, за спиной завизжала Элли.

– Джош! Не знала, что ты сегодня придешь.

– Привет, Эл. – Глубокие, игривые интонации Джоша ужасно бесили. – Новая прическа?

Она захихикала, удивленная и польщенная.

– Ага. Надо же, ты заметил.

На экране компьютера отразилась моя гримаса. Элли очень мила, но ее влюбленность в Джоша очевидна просто до боли.

– Смотрится хорошо, – одобрил Джош. – Тебе идут короткие волосы.

– Спасибо. – Снова хихиканье.

Я начала печатать быстрее, все отчаяннее щелкая клавиатурой по мере приближения шагов. Они затихли рядом со мной.

Тук. Тук. Тук.

– Джулс.

Я подождала несколько секунд, подняла голову и встретилась взглядом с Джошем. Первое, что я заметила – его халат. Я впервые видела его в медицинской форме – обычно он переодевался, прежде чем зайти в клинику. Синий костюм был слишком бесформенным, но все же…

В груди что-то екнуло.

О нет. Нет, нет, нет.

Желудок сжался от ужаса. Я не могу чувствовать… влечения к Джошу Чену. Только не здесь, в Вашингтоне. В Вермонте можно было списать кратковременное помешательство на горный воздух, но здесь оправданий не находилось.

Бабочки в животе и участившийся пульс просто неприемлемы. Немыслимы. Буквально отвратительны.

– Вижу, тебе привезли стол. – Взгляд Джоша переместился с моего лица на мою любимую розовую ручку с пушистым колпачком. В уголках его рта появилась тень улыбки. – Похоже, мы соседи. Тебе повезло.

Он кивнул в сторону стола напротив. Я задавалась вопросом, кому он принадлежит – скудное наполнение ничем не намекало на личность владельца.

– Просто восторг, – съязвила я. Откинулась на спинку стула и прищурилась: – Не знала, что волонтерам выделяют столы.

– Не выделяют. Только мне. – В его голосе появились знакомые дерзкие нотки: – Меня здесь любят, Рыжая.

К сожалению, он не лгал. Остальной персонал бегал за Джошем, словно он – второе пришествие мессии.

– Не представляю за что. – Займись делом. – Ну, жаль прерывать столь милую беседу, но мне пора возвращаться к работе. Много дел, – прощебетала я с фальшивым воодушевлением.

В глазах Джоша сверкнуло веселье.

– Конечно.

Он уселся за свое место, и оставшуюся часть дня мы не разговаривали.

Когда часы пробили пять, мой взгляд затуманился от долгого смотрения в экран, а запястья заболели от работы за клавиатурой. Возможно, я немного агрессивно с ней обращалась, но это стало хорошим способом сбросить напряжение.

– Ну и денек, – зевнула Элли. – Не помешало бы выпить. Кто-нибудь еще хочет? В «Блэк Фокс» отличный «счастливый час».

«Блэк Фокс», бар через дорогу, был популярным местом у персонала клиники.

– Я, – с небывалым рвением отозвался Маршалл. Как и Элли, он был штатным сотрудником, и если симпатия Элли к Джошу мигала неоновой вывеской, то интерес Маршалла к Элли – полноценным рекламным щитом с прожекторами и трехметровой надписью «Я ЛЮБЛЮ ЭЛЛИ». – В смысле, я пойду с тобой.

– Отлично, – ответила Элли. – Джош?

– Разумеется. Никогда не откажусь от дешевой выпивки. – На мгновение показалась его ямочка. – Ты с нами, Рыжая?

Я колебалась. Нужно готовиться к экзаменам и к предстоящему переезду, но стресс снять не помешает.

– Конечно, почему нет?

Больше никто присоединиться не смог, поэтому через полчаса мы вчетвером собрались вокруг столика в «Блэк Фокс», потягивая разбавленные, но безумно дешевые напитки.

– Предлагаю сыграть в игру. – Формально Элли разговаривала со всеми, но ее взгляд был прикован к Джошу.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Какую?

Джош сидел рядом со мной – одну руку он положил на спинку соседнего стула, а в другой держал полупустой стакан с виски и колой. Он переоделся, и эта поза в сочетании с растрепанными темными волосами и новым нарядом – темно-синим кашемировым свитером с закатанными рукавами и сверкающими на запястье часами – создавала впечатление, будто он позирует для мужского журнала.

Я допила содержимое своего стакана, пытаясь погасить жар, разлившийся в животе.

– Правда или действие, – предложила Элли.

– Эл, не уверен, что это хорошая идея. – Маршалл поерзал на стуле. – Мы вместе работаем. Это неуместно.

Я едва не поморщилась. Маршалл всего на несколько лет старше Элли, но чтение нотаций в разгар «счастливого часа» – не лучший способ заинтересовать девушку.

– Тут только мы. Лизы же с нами нет, – отмахнулась Элли. – Ну? Что думаете?

Джош поднес стакан к губам, в его глазах мелькнуло озорство.

– А давайте.

– Отлично, – просияла она и повернулась ко мне: – Джулс?

– Согласна.

В другое время я бы первая предложила поиграть, но переживания последней недели истощили меня, и лучшее, что я могла сделать, – плыть по течению.

– Маршалл? – Элли игриво толкнула его, и у него покраснели щеки.

– Ладно, – сдался он.

Никто не удивился, когда Элли выбрала для первого раунда Джоша.

– Правда или действие? – спросила она.

– Правда.

Ого. Я подавила удивление. Думала, он выберет действие.

Элли наклонилась вперед, демонстрируя декольте. Она давно сняла пиджак, и грудь практически вываливалась из майки. Я посмотрела на Джоша, чей взгляд оставался прикованным к лицу Элли. Он даже не дрогнул.

Чего нельзя сказать о Маршалле, который, казалось, вот-вот загорится.

– Тебе нравится кто-нибудь в клинике? – спросила Элли.

Тонко.

Брови Джоша взлетели вверх.

– Волонтер или сотрудник?

Я поерзала на стуле, и винил предательски заскрипел под моими бедрами. Джош глянул в мою сторону, и его веселье заметно усилилось. Я вызывающе подняла подбородок.

– И то, и другое, – ответила Элли, возвращая его внимание к себе. – Но предположим, сотрудник.

– Мне нравятся все, – сказал Джош. – Вы все молодцы.

Она надулась, очевидно понимая, что следовало выражаться конкретнее.

– Джулс. – Джош перевел взгляд на меня, и я выпрямилась в предвкушении. – Правда или действие?

– Действие, – ответила я без колебаний. По его лицу медленно расползлась улыбка.

– Целовать кого-нибудь за этим столиком на протяжении тридцати секунд.

Я увидела в его глазах довольный блеск; он думал, я отступлюсь.

К сожалению для него, я никогда не отказывалась от вызовов.

Не сводя с него взгляда, я подалась вперед, медленно сокращая расстояние между нами, пока его улыбка не исчезла, а в глазах не вспыхнул жар.

Но когда наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, я резко развернулась и поцеловала вздрогнувшего Маршалла.

– Мммфнг, – пискнул он.

– Ты не против? – прошептала я ему в губы.

– Мммфнг, – повторил он еще более высоким тоном. Он не отстранился, и я восприняла это как согласие.

Приникла к его губам, задержавшись на необходимые тридцать секунд, а потом отстранилась. Увидев реакцию окружающих, я не смогла сдержать довольной улыбки. Челюсть Элли лежала на столе, а Джош смотрел на меня с каменным лицом, полностью утратив прежнее веселье. Маршалл же сидел, замерев, с остекленевшим взглядом и разинутым ртом.

– Прости, что набросилась, – сказала я. – Но ты отлично целуешься. Высший класс.

– Н-нет проблем, – заикаясь, пробормотал он. – Я, гм, я… – его взгляд метнулся к Элли, которая смотрела на него с чуть большим интересом, чем прежде.

Я спрятала улыбку. Лучший способ разжечь женский интерес – небольшое соперничество.

– Вроде было тридцать секунд? – Я адресовала вопрос Джошу, и тот холодно ответил:

– Дольше тридцати. Видимо, ты правда увлеклась.

– Как я уже сказала… – я поиграла опустевшим стаканом. – Маршалл великолепно целуется.

– Поверю на слово. – Он глянул на Маршалла. – Маршалл, дружище. Твой ход.

Мы сыграли еще три раунда, а потом Элли неохотно откланялась, сославшись на завтрашний ранний рейс. Как выяснилось, ее бабушка отмечала восемьдесят пятый день рождения и она летела домой в Милуоки на праздник.

Она глянула на Джоша, словно хотела, чтобы он ушел с ней, но он просто пожелал ей спокойной ночи и благополучного полета домой. Маршалл, разумеется, предложил ей разделить поездку на такси – они жили в одном направлении.

И мы остались вдвоем.

– Элли влюблена в тебя, – сказала я, когда коллеги ушли. Вытащила из корзинки последнюю картошку и засунула в рот. Я не нарушала девичий кодекс – Джош, несомненно, все прекрасно знал. Черт, да с его самомнением он наверняка считает, что в него влюблена каждая девушка, даже если на самом деле это не так.

Он ухмыльнулся:

– Я в курсе.

– Она тебе нравится?

– Переживаешь?

Я медленно прожевала и проглотила еду, прежде чем осторожно ответить:

– Ни капельки.

Между нами вспыхнула враждебность, но под ее поверхностью скрывалось что-то еще.

– Ну конечно, – мягко сказал Джош. Он допил виски с колой, не сводя с меня взгляда. – А ты устроила с Маршаллом отличное шоу.

– Не понимаю, о чем ты.

– Не прикидывайся дурой. Это нехорошо.

– Я серьезно. Думаешь, я не захотела бы поцеловать Маршалла только потому, что у него не идеальное лицо и нет пресса с шестью кубиками? – Я пристально посмотрела на Джоша. – Внешность – еще не все. Маршалл хотя бы милый.

Джош ухмыльнулся:

– Тебе не хочется и не нужно милого, Рыжая. Ты умрешь со скуки.

– Да неужели? – Мой голос сочился ядовитым медом. – Так поведай, пожалуйста, чего я хочу и в чем нуждаюсь? Раз так хорошо меня знаешь.

Джош наклонился вперед, и когда его губы оказались возле моего уха, я заставила себя замереть на месте. Сердце так громко колотилось в груди, что я пропустила бы ответ, если бы его голос не полился в меня, подобно темному шелку – опасный, но соблазнительный.

– Ты хочешь того, кто бросит тебе вызов. Будет волновать тебя. Держать в напряжении. А нужно тебе… – Его дыхание с ароматом виски ощущалось на моей коже, покрывая ее тысячей мурашек. – Тебе нужен тот, кто нагнет тебя и хорошенько оттрахает.

Я среагировала мгновенно.

Соски превратились в твердые, болезненные точки, а трусики пропитала жаркая влага. Каждое дуновение воздуха на чувствительной коже усиливало потребность, пульсирующую внизу живота.

– Думаешь, Маршалл сможет? – Голос Джоша окутал меня бархатными объятиями. – Трахнуть тебя, как тебе нужно?

– А ты сможешь? – выпалила я. Кислород. Мне нужен кислород. – Мечтай.

– Я и не предлагал. – Рука Джоша на миллисекунду задела мое колено, и все тело запылало. – Но приятно знать, куда устремились твои мысли.

И тут наш разговор прервали, избавив меня от необходимости придумывать остроумный ответ.

– Джулс?

Незнакомый голос произвел эффект ведра с ледяной водой.

Я отпрянула назад с гулко бьющимся сердцем, а Джош вальяжно восседал на месте с мрачной, довольной улыбкой.

Чертов ублюдок.

Когда незнакомец уйдет, я верну должок. Непременно.

Тем временем со мной хотел пообщаться кто-то еще.

Я посмотрела на смутно знакомого парня, прервавшего нашу беседу. На нем была неофициальная мужская форма округа Колумбия: сине-белая клетчатая рубашка и брюки цвета хаки, а волосы он зачесал назад, полностью открыв лицо.

Он выжидательно смотрел на меня, а я отвечала непонимающим взглядом, пока осколки памяти не встали на свои места и не пришло осознание.

Это Тодд… парень, который продинамил меня несколько недель назад.

Глава 16

Джош

Я повидал на своем веку немало придурков, но могу уверенно заявить: сейчас передо мной стоял величайший придурок из всех.

Возможно, дело было в сахарной улыбке и в том, как он зачесал волосы – словно пронырливый политик, баллотирующийся на пост. А может, в том, как пристально он смотрел на Джулс – словно она сочный стейк, а он не ел несколько дней.

Иррациональная ненависть сменила удовлетворение от того, как удачно я припечатал Джулс.

Тебе нужен тот, кто нагнет тебя и хорошенько оттрахает.

Виски развязал мне язык, а поцелуй Джулс и Маршалла спровоцировал высказать все, что я думаю. Высказать, о чем мы оба думаем с поездки в Вермонт.

Джулс могла шипеть и рычать сколько душе угодно, но желания ей не скрыть. Она хотела меня так же сильно, как я ее, и мы оба ненавидели себя за это.

– Тодд. – Джулс вместила в единственное слово несколько литров презрения.

Мои губы растянулись в невольной улыбке, но потом я снова нахмурился.

Она его знает?

– Я подумал, что это ты, но сомневался. Вживую ты еще лучше, – сказал он ее груди.

Я сжал зубы. Я тоже ценитель женской груди, но это выглядело чертовски грубо. Он не смотрел ей в глаза с тех пор, как подошел.

Отчасти я был благодарен, что меня прервали – ровно в тот момент, когда я собирался сделать то, о чем пожалею. Другая, темная часть меня, хотела выколоть ему глаза.

Я покатал между пальцами стакан, обеспокоенный собственными жестокими, неуместными мыслями. Откуда, черт возьми, они взялись? С каких пор меня волнует, как смотрят на Джулс другие мужчины?

Не волнует. Просто Тодд нарывается одним своим видом. Вот и все.

– А ты нет. – Голос Джулс источал достаточно яда, чтобы свалить целого слона. – Похоже, фотографии могут разочаровать.

На этот раз я не смог сдержать усмешки, несмотря на раздражение.

Она беспощадна. И мне это чертовски нравилось.

Если Тодд и обиделся, то вида не подал. Я даже сомневаюсь, что он ее услышал; Тодд слишком увлекся разглядыванием ее груди.

– Прости за недавнее свидание, – сказал он, и моя улыбка снова исчезла. – У меня сломалась машина и разрядился телефон. Потом я несколько раз тебе писал, но ты так и не ответила.

Пазл сложился прежде, чем Джулс ответила. Это тот самый парень, который продинамил ее в «Зе Бронз Джиар»?

Боже. Я надеялся, у нее вкус получше.

– Если под недавно ты имеешь в виду почти месяц назад, то извинения не приняты, – холодно ответила Джулс. – И ты не писал мне никаких сообщений, но ничего страшного. Я совершила огромную ошибку, когда тебя выбрала. Теперь я опомнилась, так что проваливай из моей жизни. – Она отправила его прочь взмахом руки. – И еще – мое лицо находится здесь, засранец.

Тодд покраснел от злости.

– Я пытался быть милым, потому что переживал из-за случившегося. Необязательно вести себя как стерва.

Из моего горла вырвалось низкое рычание.

Я открыл рот, но Джулс оказалась быстрее.

– А по-моему, так ведешь себя только ты. Я просто наслаждаюсь напитком. – Она выгнула бровь. – Продолжишь доставать меня, и я попрошу охрану вышвырнуть тебя за агрессию. Так что если не хочешь унижения перед всеми этими людьми… – Она указала на толпу вокруг нас. – Предлагаю последовать моему совету и уйти. Немедленно.

Тодд поджал губы, но ему хватило ума не проверять правдивость угрозы Джулс.

– Молчи, – отрезала Джулс, когда Тодд ушел. Она допила остаток коктейля, не поднимая взгляда.

Я покорно поднял руки. С уходом Тодда напряжение в мышцах ослабло, хотя в крови кипели остатки раздражения.

– Ни слова. – После долгой паузы я добавил: – Ты выбрала этого парня?

Ее щеки порозовели.

– Учеба занимает кучу времени, – посетовала она. – Мои возможности ограниченны, но есть потребности, поэтому…

– Ты опустила планку ниже плинтуса?

– Возможно, но по крайней мере не связалась с тобой, – ехидно заявила она. – Кстати, что-то в последнее время ты один. Что случилось, Джоши? Девушки больше не ведутся на твою чушь?

– Это осознанный выбор, Рыжая. Я в любой момент могу заполучить любую.

– Врешь. Тебе не заполучить меня.

– Я не пытался.

Мы посмотрели друг на друга с явным вызовом.

Если бы я попытался… Поддалась бы она желанию, которое я видел в ее глазах? Позволила бы мне нагнуть себя и овладеть ею, как я сказал раньше, или боролась бы за контроль на каждом этапе?

Я улыбнулся.

Что-то подсказывало – я уже знаю ответ. С Джулс никогда не бывает просто. И в глубине души мне это нравилось.

– Ты – самовлюбленный кретин. Раз так уверен в собственных силах, давай сыграем в другую игру.

Вот это интрига.

– Какую именно?

– Все просто. Посмотрим, кто соберет больше телефонных номеров за час. – Джулс подняла голову, и медный шелк ее волос рассыпался по плечам. – Победитель получает право хвастаться.

Кому-то это могло показаться несерьезным, но право хвастаться имело для нас такую же ценность, как «Ролекс» или «Ламборджини». А может, и больше.

Нет ничего важнее гордости.

– Идет.

Я дерзко улыбнулся. Джулс хороша, но победа будет за мной.

Как и всегда.

– Отлично. – Она глянула на гигантские часы, висевшие на стене. – Заканчиваем без десяти семь.

Я исчез прежде, чем она успела договорить. С тех пор как она рассказала правила, я сканировал взглядом помещение и продумывал план, и теперь без колебаний направился к группе девушек в углу.

К счастью для меня, соотношение женщин и мужчин в баре было примерно два к одному, что давало мне преимущество, даже если вычесть тех, кто явился со второй половинкой.

Я вступал в пикантные, игривые диалоги. Не обещал большего, чем мог дать, но девушкам было настолько приятно со мной общаться, что они без колебаний делились номерами всего через несколько минут. Думаю, некоторые подозревали подвох – учитывая, как быстро я двигался сквозь толпу, – но это не мешало им флиртовать в ответ.

К половине шестого я собрал больше дюжины номеров. Отменный результат, но во мне зародились смутные подозрения, когда я заметил, что Джулс не сдвинулась с места. Она с безмятежным видом потягивала напиток, наблюдая, как я ношусь по залу.

Что она задумала?

Я не выдержал – закончил очередной разговор и направился к Джулс. Положил руки на деревянную столешницу и прищурился:

– Признавайся, в чем подвох?

– О чем ты? – с невинным видом уточнила Джулс.

– Осталось… – Я еще раз проверил время. – Осталось десять минут, а ты не попыталась поговорить ни с одним с парнем. Не говори, будто ты рассчитываешь, что кто-то подойдет первым.

Некоторые пытались, но Джулс совсем не была пассивной. Она предпочитала бросаться в атаку первой, вне зависимости от ситуации.

– Нет.

– Значит, сдаешься? Если боишься проиграть, так и скажи. Весь этот спектакль ни к чему.

– О, я не сдаюсь.

Наконец Джулс поставила стакан и поднялась со стула. Она плавным движением сняла пиджак – так мед стекает по изгибам стеклянной бутылки.

Медленно, мягко, чувственно.

Черт подери.

От этого зрелища у меня пересохло во рту.

На Джулс была стандартная рабочая одежда – белая рубашка на пуговицах, заправленная в серую юбку, черные туфли и простая золотая цепочка на шее. Но с такой фигурой и уверенностью в себе она с тем же успехом могла носить самое сексуальное в мире кружевное белье.

Как я ни старался, я не мог отвести взгляда от ее декольте и сочных форм. Ее фигура не была подтянутой и стройной, как у многих девушек в моем спортзале, но она была сочной. И невероятно притягательной.

У меня забурлила кровь, когда я представил, как прижимаю Джулс к стене, сдергиваю с нее эту маленькую юбку и трахаю Джулс, пока она не закричит.

Я прогнал эту фантазию, едва она возникла, но слишком поздно. Член уже затвердел, и в животе зародилось возбуждение.

Я сжал челюсть. Меня жутко бесил эффект, который начала оказывать Джулс. Она не возбуждала меня долгие годы, а теперь я не мог перестать о ней фантазировать. Не знаю, что изменилось, но это чертовски злило.

– Я выиграю пари. Смотри и учись, Чен, – промурлыкала Джулс и направилась к диджею.

Ее вид сзади ничуть не облегчил боли в моем паху.

Из всех ужасов, что могли со мной приключиться, сексуальное влечение к Джулс Эмброуз занимало первое место в списке. Определенно.

Я с жадностью, раздражением и любопытством наблюдал, как она о чем-то договаривается с диджеем. Он кивнул, сочувственно нахмурившись.

Когда он выключил музыку, во мне зародились подозрения. Зачем…

И тут до меня дошло.

Да ладно. Не может быть.

– Простите, что отвлекаю в «счастливый час», но я быстро. – Голос Джулс разнесся по притихшему бару, чистый и сильный, но с ноткой уязвимости, заставившей всех наклониться и пристально прислушаться.

– В общем, я только что закончила долгие и тяжелые отношения, и мой друг, – она указала на меня, заставив десятки голов повернуться в мою сторону, – напомнил, что лучший способ кого-то забыть – забыться с кем-нибудь другим. Поэтому я жду предложений. – Сочетание нарочитого смущения и многозначительности в ее голосе могло свести с ума любого мужчину. Черт подери, да она хороша. – Если тебя интересуют одна-две ночи без обязательств, оставь мне номер. Спасибо.

Сразу к делу, пусть даже это и ложь. Типичная Джулс.

На несколько секунд в баре воцарилась ошеломленная тишина, а потом начался ажиотаж. Зазвучали приветственные крики и аплодисменты, и десятки мужчин бросились к ней, чуть ли не падая – так они спешили помочь «забыться».

Я покачал головой, не в силах осознать происходящее. Казалось, я попал в какую-то сцену из фильма. Никогда бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами.

Разумеется, это был план Джулс. Она – единственная из моих знакомых, кто мог выкинуть нечто подобное.

Она поймала мой взгляд: на ее лице сиял триумф.

– Проигрывать хреново, – прошептала она.

Так оно и было. Я ненавидел проигрывать. Но как я мог злиться из-за ее поступка? Ведь это просто гениально.

Я прикрыл рот рукой, не в силах сдержать смех и невольное восхищение.

Джулс Эмброуз – просто нечто.

Глава 17

Джулс

Итоговый счет в нашей игре? Шестнадцать номеров у Джоша, двадцать семь у меня.

– Ты смухлевала. – Несмотря на такие слова, блеск в глазах Джоша подсказывал: он расстроен не моим нестандартным ходом, а тем, что не додумался до этого первым.

– Когда нет правил, смухлевать невозможно. – Упоение победой придало моей походке упругость.

Мы покинули бар, подсчитав номера, и теперь шли домой от метро. Не знаю, в чем было дело – в алкоголе или исходившем от Джоша тепле, – но мне стало жарко в пальто, хотя к вечеру температура упала до десяти градусов. Но мне не хотелось тащить ничего в руках, поэтому раздеваться я не стала.

– Следовало догадаться, что ты найдешь лазейку. – Джош кивнул на мою сумку, набитую салфетками с номерами мужчин. – Планируешь кому-нибудь из них позвонить?

– Возможно. Что угодно лучше приложения для знакомств.

Моя улыбка померкла, когда я вспомнила про встречу с Тоддом. Как ему вообще хватило наглости ко мне подойти?

– Хм, – недовольно проронил он, и мое сердце забилось быстрее. Джош… Ревнует?

Нет. Это просто смешно. Для ревности я должна ему хотя бы нравиться, а мы, несмотря на неохотное взаимное уважение, друг другу не нравились. Мне по-прежнему хотелось стереть с его лица дерзкую ухмылку каждый раз, когда мы встречались.

– А ты? Планируешь звонить по какому-нибудь номеру? – невзначай поинтересовалась я.

– Возможно, – ответил Джош. – Пока не думал.

– Хм.

Дерьмо. Звук вырвался непроизвольно. Теперь могло показаться, будто ревную я.

– И вообще, что с тобой в последнее время творится? – быстро добавила я, пытаясь отвлечь внимание от своей ошибки. – Раньше ты менял девушек каждую неделю, а теперь один уже несколько месяцев.

– Ты преувеличиваешь, и я их не менял. Я с самого начала ясно формулировал намерения. Меня не интересуют серьезные отношения, и я всегда говорю об этом заранее. – Он кинул взгляд в мою сторону. – Ты меня понимаешь.

Я понимала. Подход к сексу и отношениям – одна из немногих вещей, что нас объединяли. Меня, как и Джоша, никогда не интересовали долгосрочные связи. Нужно достичь слишком много целей, увидеть и испытать слишком много всего, чтобы привязываться к одному человеку.

Кроме того, единственный опыт серьезных отношений не вдохновлял меня на новые.

– Ты хочешь поступать на юридический? – поморщился Макс. – Зачем?

– Думаю, из меня получится хороший адвокат. – Я накручивала на палец край рубашки. Новой, купленной на карманные деньги от Аластера, моего отчима. Я столько лет ходила в обносках, что постоянно теребила ее, желая удостовериться, что она настоящая, что на мне действительно дизайнерская рубашка, которая стоит больше, чем моя еда за месяц. – Если выбрать корпоративное право, я смогу заработать много денег и помочь…

Меня прервал громкий смех.

– Ой, да ладно, Джулс.

– Что? – Я нахмурилась, чувствуя растерянность и легкую обиду.

– Ты очаровательна. – Он снисходительно улыбнулся мне, будто ребенку, который объявил, что собирается стать президентом. – Но давай начистоту, детка: ты не хочешь быть юристом.

Я принялась еще отчаяннее накручивать на палец рубашку.

– Я серьезно.

– Тогда давай серьезно. – Макс провел пальцами по моему плечу и успокаивающе погладил по руке, а потом сжал грудь, и в его глазах появился знакомый похотливый блеск. – Ты слишком хороша, чтобы целыми днями торчать в каком-то душном зале суда. Ты должна стать моделью. Сделай ставку на лицо и тело. Не каждому везет родиться с такой внешностью.

Я выдавила улыбку. Да, мне повезло с внешностью, но я не чувствовала себя счастливой. Потому что люди видели во мне только это, и даже собственная мать воспринимала меня как соперницу, а не члена семьи.

Но возможно, Макс прав. Возможно, я себя переоцениваю. С чего я решила, что могу стать юристом? Я хорошо учусь, но между высокими баллами в маленькой школе в Огайо и успехом на престижном юридическом факультете – огромная разница.

– Ну ладно. Хватит скучных разговоров. – Макс задышал чаще, расстегивая пуговицы моей рубашки.

Во рту появился кислый привкус. Я была так молода и наивна. Теперь я совсем другой человек, чем в семнадцать, но иногда прошлое давало о себе знать, заставляя усомниться во всех достижениях и стремлениях.

Недавние сообщения от Макса не стали исключением. Он словно бывший, который никак не умрет. В переносном смысле, конечно же.

Алкогольный шум в голове усилился. Возможно, стоит позвонить ему и узнать, чего он хочет. Тогда я могла бы наконец поставить его на место и…

– Джулс!

Раздался панический крик Джоша и пронзительный скрип покрышек. Я подняла голову и с ужасом увидела приближающиеся фары.

Меня так поглотили собственные мысли, что я не глядя вышла на середину улицы.

«Беги!» – кричал мозг, но тело не слушалось. Я просто стояла, застыв, пока меня не схватили за руку и не выдернули обратно на тротуар за миллисекунду до того, как мимо с гудком промчался грузовик.

Я по инерции уткнулась лицом в грудь Джоша. По ощущениям – словно врезалась в кирпичную стену. Сила воздействия в сочетании с адреналином от близости смерти лишили слов и дыхания. Все, что я могла делать – стоять, прижимаясь к Джошу, который крепко меня обнимал.

– Ты в порядке? – Его сердце грохотало под моей щекой.

– Нормально, – хрипло проронила я, слишком ошеломленная, чтобы ответить лучше.

Я подняла голову и сглотнула, увидев выражение его лица. Он встревоженно нахмурился, но его глаза сверкали, а на виске пульсировала вена.

– Хорошо. – Его руки сжались, и у меня снова перехватило дыхание. – О чем ты, черт подери, думала, выскакивая на проезжую часть? – Его низкий голос дрожал от гнева. – Тебя чуть не убили!

– Я…

У меня не было подходящего ответа. Что тут скажешь? Меня слишком поглотили воспоминания о дерьмовом бывшем, и я не видела ничего вокруг?

Не самое удачное оправдание.

Боже, как было бы ужасно, если бы Макс стал последним человеком, о котором я думала перед смертью.

– Я дважды звал тебя по имени, но ты не реагировала. – Бледный свет уличных фонарей скользнул по лицу Джоша, подчеркивая острые как бритва скулы и точеную линию подбородка. – Что, черт возьми, случилось?

– Ничего. Я просто задумалась.

Технически правда. И все же желудок скрутило от мысли, что могло бы случиться, не окажись рядом Джош.

– Спасибо, что спас, хоть это меня и удивило. – Я попыталась разрядить обстановку. – Думала, ты скорее столкнешь меня под колеса, чем станешь спасать.

– Не смешно.

– Вообще-то довольно забавно.

– Не. Смешно, – повторил Джош. Он выплюнул слова, словно горькие пилюли. – Думаешь, в смерти есть что-то смешное? Думаешь, весело видеть, как кто-то едва не умер?

Моя улыбка померкла.

– Нет, – сказала я тихо.

У меня возникло ощущение, что речь уже не обо мне.

Как врач «Скорой помощи», Джош сталкивался с жизнью и смертью гораздо чаще большинства других людей. Невозможно представить, что ему приходилось видеть в больнице, какие приходилось делать звонки и скольких людей он не смог спасти. Но он всегда держался настолько саркастично и беззаботно, что я никогда об этом не задумывалась.

Джош отпустил меня и с каменным лицом отступил назад.

– Я провожу тебя домой, – сказал он спокойно. – Мало ли в какие ты еще угодишь неприятности, если останешься одна?

До дома оставалось всего два квартала, поэтому спорить я не стала. Битву надо выбирать с умом.

Когда мы молча дошли до моего дома, в окнах не горел свет. Видимо, Стелла засиделась в офисе или отправилась на какое-нибудь мероприятие. У нее фактически было две работы – журнал и блог.

Я поднялась на крыльцо и дрожащей рукой вытащила из сумки ключи.

– Ты доставил меня домой в целости и сохранности. Пять звезд за сервис, две за общение, – пошутила я, вставляя ключ в замок. – За второе я бы поставила одну звезду, но ты спас мне жизнь, поэтому уж расщедрюсь.

Возможно, следовало быть посерьезнее, учитывая настроение Джоша, но в сомнительные моменты я всегда применяла сарказм. И ничего не могла с этим поделать.

На его подбородке запульсировал мускул.

– Для тебя это все шутки или тебе правда настолько плевать? – уточнил он. – Ты смогла поступить на юридический факультет Тайера, значит, все же имеешь определенное представление об окружающем мире. Так что хватит ломать комедию, Рыжая. Никому не интересен этот спектакль.

Мой позвоночник превратился в железо. Я узнала этот тон. Таким же тоном он велел Аве прекратить со мной общаться. И всегда использовал его, когда видел, что я, по его мнению, оказываю плохое влияние, будто я недостаточно хороша для него или его друзей.

Резкий. Осуждающий. Самодовольный.

Лицо обжег гневный румянец.

– О чем ты? – Входная дверь щелкнула и открылась, и в моем голосе прозвучала жесткая оборонительная нотка.

– О том, как ты изображаешь жесткость и равнодушие. Но это лишь роль.

Джош сделал ко мне шаг. Крохотный, ровно такой, чтобы кончики его ботинок соприкоснулись с моими. Точка контакта стала каналом – его гнев перетек в меня и разжег в животе угли негодования.

– Мне было бы плевать, но твое безрассудство касается не только тебя. Оно влияет и на окружающих. Но ты не задумывалась об этом, верно? – На его скулах разгорелся тусклый румянец. – Ты думаешь только о себе. Не знаю, какого черта произошло в твоем прошлом, но не нужно быть гением, чтобы тебя понять. Ты – напуганная маленькая девочка, которая гонится за удовольствием, пытаясь убежать от собственных демонов, и тебя совершенно не заботят разрушения за спиной. Типичная чертова Джулс Эмброуз.

Глубокая боль пронзила меня до костей, лишила дыхания и жгла глаза.

Приятельские отношения, возникшие у нас с Джошем за последние несколько недель, испарились, превращенные в пепел огненной бурей эмоций, бушующей вокруг.

Речь шла не только о сегодняшнем вечере и не только о нас. Речь шла о последних семи годах – обо всех оскорблениях, насмешках, спорах и разочарованиях, даже если они не имели ничего общего с Джошем. Все это кипело, пока перед глазами не проступила малиновая дымка, и в голове осталось только одно – мой гнев.

Вместо того чтобы попытаться успокоиться, я отдалась ему.

Гнев хорош. Гнев не давал сосредоточиться на правде и покрыл мои слова ядом, когда я заговорила вновь:

– Кто бы говорил. – Я подняла подбородок, впившись взглядом в его бесконечно темные глаза. – Джош Чен, золотой мальчик. Адреналиновый наркоман. Поговорим о погоне за удовольствием? Разве не ты рискуешь жизнью, выдумывая глупые, безрассудные приключения, хотя ты – единственный оставшийся у Авы близкий человек? А твое чертово заоблачное самомнение из-за того, что ты врач и якобы трудишься во имя всеобщего блага?

Мои ногти впились в ладони.

– Это ты никак не можешь забыть дерьмо, случившееся много лет назад. Он солгал мне, он предал меня. – Я изобразила Джоша. – Плохие новости. Так устроен мир. Ты преодолеваешь трудности и выживаешь или застреваешь в собственном мученичестве. Говоришь, я прячусь за своими поступками? А ты держишься за свою обиду, поскольку держаться больше не за что. Живешь исключительно ею, и тебе плевать, если это причиняет боль людям, которых ты якобы любишь.

Один удар ниже пояса следовал за другим, пока мы не оказались в аду, ставшем кульминацией многолетней вражды и слов, которые мы способны были сказать лишь друг другу. Ложь испарилась, а правда маскировалась под оскорбления.

Часть меня испытывала отвращение. Другая часть пела от восторга.

В мире, требующем сдержанности, нет большего облегчения, чем наконец выпустить все наружу. Без остатка.

Лицо Джоша ожесточилось от ярости.

– Иди. На. Хрен.

– Не. Мечтай.

Белые облачка нашего дыхания смешивались на холоде. Воздух вокруг неестественно загустел, словно затаился и ждал продолжения.

– Мне не нужно мечтать, Рыжая. – Его голос стал низким. Глухим. Он проскользнул сквозь мою броню и разжег внизу живота жар, не имевший ничего общего с гневом. – Я могу отыметь тебя прямо сейчас. Заставить взять обратно каждое сказанное слово и молить о большем.

Это скорее напоминало угрозу, чем соблазнение. И заставило огонь в венах разгореться еще сильнее.

– Знаешь, что говорят о мужчинах, которые хвастают своими талантами? – В воздухе кружилась опасность, но это ощущение лишь подстегивало нас. Мы оказались в одном шаге от точки невозврата, но я слишком завелась и мне было плевать. – Они так компенсируют крошечный размер своего достоинства.

На лице Джоша мелькнула улыбка – такая злая, что на мгновение мне стало не по себе.

– О, Рыжая. Скоро ты убедишься, что это неправда, – мягко сказал он.

Он двигался так стремительно, что я не успела даже вздохнуть, когда он притянул меня к себе и прижался своими губами к моим.

И мир, каким я его знала, разбился на миллионы осколков.

Глава 18

Джулс

Я приросла к полу от шока. Я подозревала, что рано или поздно это случится, что я подтолкну Джоша к этой черте. В конце концов так и вышло.

Но теперь, когда это произошло, я не знала, как реагировать. Ни слов, ни движения, только полное отрицание и темнота, тревожное пламя, пронесшееся по венам, словно лесной пожар.

Зародившееся тепло превратилось в настоящий вулкан, из которого капала лава, пока каждое нервное окончание не вспыхнуло от ощущений. Сердце грохотало, словно тысяча скачущих лошадей, и эта пульсация расходилась по всему телу: в голове, в горле, во внезапно болезненно-чувствительной точке между ног.

Джош обхватил рукой мой затылок, удерживая в плену, и завладел моими губами.

Его поцелуй был таким же, как наши ссоры. Жестким. Грубым. Взрывным.

И меня бесило, насколько сильно мне это нравилось.

Я восстановила контроль над телом и подняла руки, намереваясь оттолкнуть Джоша, но, к своему удивлению, вместо этого схватила его за рубашку. Взялась за белую ткань и притянула Джоша ближе, пока мы не оказались друг к другу настолько близко, что я перестала различать, где заканчивалась я и начинался он.

Я не смогла сдержать тихого стона, когда Джош придвинулся бедрами и его твердость коснулась моих самых сокровенных мест.

– Не можешь мною насытиться? – По моим губам скользнул насмешливый шепот, и его мягкость резко контрастировала с силой, с которой Джош потянул меня за волосы.

От вспышки боли на глаза навернулись слезы. Пульсация внизу живота усилилась.

– На хрен, – прошипела я.

– Я знаю, ты этого хочешь, Рыжая. – Он прикусил мою нижнюю губу и потянул достаточно сильно, чтобы по телу прокатилась новая волна боли и удовольствия. – Можешь даже не умолять.

У меня вырвалось утробное рычание. Наконец я его оттолкнула – сердце колотилось, а между ног все пульсировало.

– Я никогда ни о чем не стану тебя просить.

Джош вытер губы тыльной стороной ладони – медленно и демонстративно, придавая этому движению еще большую сексуальность. Его высокие скулы окрасил возбужденный румянец, а горящий взгляд обжигал мою кожу, когда он провел им по лицу и опустился ниже.

– Не будь так уверена. – Огоньки в его глазах загорелись ярче. – Предлагаю новый спор, Рыжая. Держу пари – если я наклоню тебя и сдерну эту юбочку, то увижу: ты вся течешь. И держу пари – еще до конца этой ночи я заставлю тебя молить о моем члене, молить о позволении кончить так сильно, что перед глазами вспыхнут чертовы звезды.

Я стиснула зубы. Я ненавидела его эго, его высокомерную ухмылку, его все.

– Хорошая попытка, Джоши, но я не клюну.

Да, трусливое бегство, но я в одном прикосновении от взрыва и не хочу доставлять Джошу удовольствия, позволив ему нажать на кнопку.

– Я на это и не рассчитывал, – усмехнулся он. – Испугалась, Джулс?

– Не понимаешь намеков, Джош?

Мы мрачно смотрели друг на друга, пропитывая яростью холодный ночной воздух, но потом пропасть исчезла, и наши губы столкнулись вновь. Жестче и отчаяннее, чем в первый раз – наши языки боролись за власть, а руки исследовали каждый миллиметр кожи.

Джош толкнул меня в приоткрытую дверь и захлопнул ее, не прерывая поцелуя.

Наши пальцы лихорадочно порхали над одеждой, спеша от нее избавиться.

Мое пальто. Его рубашка. Моя юбка. Его штаны. Все полетело на пол гостиной, пока мы не оказались обнажены – кожу грело электричество, пронизывающее кровь и воздух.

– Встань на колени.

От грубого приказа Джоша кожа покрылась мурашками, но вместо того, чтобы подчиниться, я вызывающе подняла подбородок.

– Заставь меня.

Едва с моих губ слетели эти слова, он за два шага оказался рядом и развернул меня. Подогнул мне колени, заставив повалиться на пол. Я вяло сопротивлялась, но в любом случае была бессильна перед Джошем.

Он железной хваткой сжал за спиной мои запястья, а другой рукой скользнул между ног и принялся массировать опухший клитор.

От нахлынувшего удовольствия у меня вырвался полувздох-полустон.

– Что-что? – издевательски переспросил Джош. Удерживая большой палец на клиторе, он протолкнул еще один внутрь меня. Я настолько промокла, что не ощутила трения, даже когда он проник на всю длину. – Так я и думал. Ты вся мокрая.

Мои руки сжались в кулаки. Я тяжело дышала и едва соображала от возбуждения, хотя мы только начали.

– Умоляй, Рыжая. – Он согнул палец и надавил на самое чувствительное место, вызвав еще один стон, а потом медленно вытащил его и засунул обратно. Его дыхание участилось. – Умоляй меня тебя трахнуть. Ведь ты так отчаянно жаждешь кончить, сидя на моем члене.

– Вот еще. – Мои ногти впились в ладони. – Мой вибратор справляется с задачей получше тебя. На самой низкой скорости.

Джош тихо рассмеялся:

– Ты все усложняешь. – Он отпустил мои запястья и сжал в кулак волосы, оттягивая голову назад, пока его губы не оказались возле моего уха. – Но я ценю достойные сражения.

Ответ замер на языке, когда он пустил в ход еще один палец. И принялся входить и выходить, все быстрее и быстрее, пока я не почувствовала внизу спины покалывания приближающегося оргазма. Он ущипнул меня за сосок и по всему телу пробежала дрожь, когда…

Он отдернул руки.

Нет!

Я рухнула на четвереньки, не сдержав тихого разочарованного возгласа. Повернула голову и послала ему яростный взгляд.

– Ты чертов ублюдок.

Утешало одно – страдала не только я. Грудь Джоша тяжело вздымалась, член был твердым. Лезвие лунного света пронзало окна и отбрасывало резкие тени на его лицо, подчеркивая сжатую челюсть и блестящие от страсти глаза.

– Если хочешь кончить, ты знаешь, что делать. – Его губы изогнулись, и он еще сильнее раздвинул мне ноги. – Впечатляющее зрелище. Ты бы видела.

Даже не видя, я понимала: он прав. По бедрам струилась влага, и малейшее дуновение воздуха вызывало исступленную дрожь между ног.

Тем не менее мне хватало рассудка, чтобы развернуть ситуацию в свою пользу.

Я тоже умею играть в эти игры.

– Боишься не сдержать обещания, Чен? – промурлыкала я. – А как же нагнуть меня и хорошенько оттрахать? Ты говорил о большой игре, но похоже, не в силах довести ее до конца. – Я бросила выразительный взгляд на его эрекцию.

Тело Джоша могло послужить моделью для статуи греческого бога. Широкие плечи, идеальный пресс, мускулистые руки… и длинный член.

Твою мать. Во рту пересохло.

Джош наклонился вперед и медленно обхватил рукой мою шею, глядя прямо в глаза. Сжал так сильно, что у меня перехватило дыхание – а потом ослабил хватку. Я жадно вдохнула, наполняя легкие воздухом, – от короткого недостатка кислорода закружилась голова.

– Когда-нибудь, – сказал он, – этот рот навлечет на тебя неприятности.

Ответить возможности не было – он вошел в меня сзади резким толчком. Я невольно вскрикнула от болезненного растяжения и грубости, с которой он меня трахал. На глаза навернулись слезы, но он продолжал входить в меня, и вскоре крики превратились в череду невнятных всхлипов и визгов.

– Что такое? – Дыхание Джоша коснулось моей щеки. – Тебе всегда есть что сказать. Куда подевались слова сейчас, а?

– Катись в ад, – выдавила я. Единственное, что я смогла выговорить, прежде чем мысли спутал очередной резкий толчок. И услышала его мрачный смешок:

– Ты мой личный ад, Рыжая. – Он снова резко дернул меня за волосы. – И сохрани меня Господь, я не хочу уходить.

Прежде чем я осознала смысл его слов, он перевернул меня на спину. Снова сдавил горло, прижал к полу и закинул мою ногу себе на плечо. Под таким углом он проникал в места, о существовании которых я даже не подозревала.

Мои ногти впились в его кожу, отчасти инстинктивно, отчасти – из мести. Я провела ими по его спине и удовлетворенно улыбнулась, когда он болезненно выдохнул. В отместку он принялся трахать меня еще сильнее – в темноте слышались только наши стоны и яростные шлепки тел.

Я намеренно сжимала его, пока Джош тихо не зашипел. У него на лбу проступил пот; окаменевшее лицо исказилось от напряжения.

– Похоже, я не единственная, кому надо кончить, – поддразнила я.

Я снова сжала его, и шипение превратилось в проклятие.

– Я собирался облегчить тебе задачу. Но теперь… – Он сильнее сдавил мне горло – перед глазами заплясали слабые точки, а пламя в теле вспыхнуло еще жарче. – Нам придется пойти трудным путем.

Его следующий толчок оказался настолько яростным, что выбил из легких все остатки воздуха.

В наших действиях не было ничего милого или чувственного. Речь шла не об эмоциональной связи. И даже не о физическом влечении, насколько бы я ни промокла и до какого бы исступления ни дошла.

Нет, мы трахались так, словно хотели очиститься от всего темного и мерзкого, копившегося годами. Полное равнодушие к мнению другого человека дарило некую свободу. Мы могли быть худшими, самыми безумными версиями самих себя – в мире, где все пытались разложить все по маленьким коробочкам, это настолько же воодушевляло, насколько ранило.

Но при всем удовольствии, оргазм оставался недостижимым. Каждый раз, когда он приближался, Джош замедлял темп, растягивая сеанс яростной, изысканной пытки.

– Умоляй, Рыжая. – Джош просунул между нами руку и погладил мой клитор, вызвав очередной резкий прилив удовольствия. – Скажи, насколько ты хочешь кончить. – Он впился зубами в мою шею и сильно засосал ее кожу. – Насколько ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончать.

Я бы пошутила о проблемах с самооценкой, но уже совершенно не могла ясно мыслить.

– Нет. – Кажется, мой отказ прозвучал слабовато. Я слишком отчаянно нуждалась в облегчении. Капитуляция была лишь вопросом времени, но я не сомневалась, что еще успею дать отпор.

– Нет? – Джош ослабил толчки, и у меня вырвался новый крик разочарования.

Чертов садист.

– Ненавижу тебя, – простонала я. Подвигала бедрами, пытаясь добиться необходимого трения, но безрезультатно.

– Я на это рассчитываю. – У него сверкнули глаза. – Давай, Рыжая, говори уже, или мы проведем здесь всю ночь.

Не говори.

Он снова скользнул в меня с мучительной неторопливостью.

Я не могла сдержать жалких всхлипов – он играл со мной, доводя до края снова и снова, пока я чуть не утратила рассудок.

Не говори, не говори, не говори…

– Пожалуйста, – выдавила я.

– Пожалуйста что?

– Пожалуйста, позволь мне кончить. – Слова превратились в стон, когда Джош увеличил скорость.

– Ты способна на большее.

Его кожа блестела от пота, а мышцы шеи свело от напряжения. Сдержанность давалась ему столь же непросто, как и мне, но я не получала от этого особого удовлетворения, находясь на грани безумия.

Он попал в то самое место, и меня пронзил электрический разряд.

– Джош, пожалуйста, – стонала я, наплевав на все. – Я не могу… мне нужно… прошу…

Похоже, когда я произнесла его имя, у него внутри что-то щелкнуло – он наконец перестал дразнить меня и снова начал трахать в полную силу.

– Как же в тебе потрясающе, – прорычал он. – Тебе нравится, как мой член наполняет твою маленькую тугую киску?

– Да, – простонала я. – Да, боже, пожалуйста. Я сейчас… Я… О господи, да!

Я закричала, охваченная раскаленным удовольствием. Все мысли и воспоминания сгорели, оставляя после себя лишь наслаждение.

Джош продолжал трахать меня, и за первым оргазмом последовал второй, а потом еще один. Они вспыхивали снова и снова, выжимая меня до капли, пока я не повалилась на пол бесформенной кучей.

После третьего или четвертого оргазма кончил и Джош, и мы лежали рядом, тяжело дыша во внезапно наступившей тишине, а потом он оттолкнулся от меня и выбросил презерватив в мусорку. Я даже не заметила, как он его надел.

Туман похоти рассеялся. Я всегда следила, чтобы парни использовали средства защиты, хоть и принимала противозачаточные. Слава богу, Джош так и поступил, но я ведь даже не вспомнила…

Черт.

Я молча смотрела, как он одевается, пораженная осознанием содеянного.

У меня был секс с Джошем Ченом. Братом моей лучшей подруги и одним из самых ненавистных мне людей.

И не просто секс. Агрессивный, такой, что сводило ноги и отключался разум. Я умоляла о большем и кончила так сильно, что последствия ощущались до сих пор.

Господи. – У меня свело живот. – Что я наделала?

Глава 19

Джош

Существует минимум дюжина видов секса.

Нежные и чувственные занятия любовью. Грубый и жесткий трах. Случайные связи, эмоциональные интерлюдии и все оттенки интимности между ними. Прожив на земле двадцать девять лет, я думал, что познал все виды секса.

До Джулс.

Я даже не знал, как назвать происходившее между нами. Слово «секс» казалось слишком пресным и общим. Это было нечто куда более дикое и первобытное. Оно вонзилось в гнездо шипов, спрятанных в глубинах моего подсознания, и выдернуло их наружу, открыв миру. Каждая тень, каждый мой осколок оказались обнажены.

Джулс выпустила темную версию меня, о которой я даже не подозревал, и теперь, когда она освободилась, я сомневался, что смогу загнать ее обратно.

Это должно было пугать, но освобождало. Величайший кайф, что я испытывал.

Круче, чем бейсджампинг [12]. Круче, чем велопоездка по печально известной Дороге Смерти в Боливии [13]. И в миллион раз круче любой ночи, проведенной с любой другой девушкой в прошлом.

Мы с Джулс не сказали друг другу ни слова, когда я ушел той ночью, но через несколько дней меня поглотила потребность в новом раунде.

– Джош, прием, говорит Земля. – Ава щелкнула пальцами у меня перед носом. – Ты тут? Или уже в Новой Зеландии? – поддразнила она.

Я заставил себя вернуться в реальность. Сегодня был редкий день, когда мы оба свободны, поэтому мы договорились вместе пообедать.

– Ага. – Я отпил воды, желая, чтобы вместо нее было что-нибудь покрепче. Еще рановато для алкоголя? Сейчас около пяти, да? – Хотел бы я оказаться в Новой Зеландии. Жду не дождусь.

До поездки еще семь недель. Но обсуждать ее, несмотря на предвкушение, не хотелось. Меня слишком отвлекали мысли о Джулс.

Возможно, я не ошибся, назвав ее суккубом. Только так я мог объяснить ее присутствие в каждой секунде моего бодрствования и сна.

– Будет здорово. – Ава оторвала кусок хлеба и сунула в рот. – И обязательно привези мне сувенир с «Властелином колец», иначе я никогда тебя не прощу.

– Тебе же не нравится «Властелин колец». Ты заснула на середине первого фильма.

– Да, но нельзя съездить в Новую Зеландию и не привезти сувенир с «Властелином колец». Это бесчеловечно.

– Бесчеловечно. Сомневаюсь, что ты верно понимаешь значение этого слова, – процитировал я один из наших любимых фильмов.

Да, «Принцесса-невеста» – один из моих любимых фильмов. И мне не стыдно. Это чертова классика.

Ава поморщилась:

– Ну и ладно. Кстати, куда ты пропал вечером в среду? Ты не отвечал на сообщения.

Вот дерьмо. Я ответил на ее сообщения на следующее утро и надеялся, что она не спросит, куда я пропал, – мы планировали вместе посмотреть последний фильм от «Марвел».

– Прости. Появилось срочное дело.

Что скажет Ава, когда узнает, что я переспал с ее лучшей подругой? Уверен, ничего хорошего. Она яростно защищала друзей и знала – мы с Джулс несовместимы, как кошка с собакой.

Как выяснилось, постель – исключение.

– И награда за самый туманный ответ достается… – На телефоне Авы запищало напоминание, и она вздрогнула: – Ой. Мне пора. Мы с Алексом идем на выставку в галерею Ренвик, но была рада повидаться. – Она встала и быстро обняла меня. – Передохни немного, ладно? Выглядишь усталым.

– Что? Нет.

Я глянул на свое отражение в зеркальном окне и расслабился. Ни бледности, ни синяков, ни мешков под глазами. Все идеально.

– Посмотрел-таки, – ухмыльнулась Ава. – Ты такой тщеславный.

– Это слова из песни Карли Саймон, а не моя характеристика. – Да, я заботился о внешности, но это не делало меня тщеславным. Внешности придается большое значение, а значит, имеет смысл выглядеть как можно лучше. – Кажется, тебе пора, – многозначительно добавил я.

Я любил Аву, но, как и все младшие сестры, она бывала настоящей занозой в заднице.

Неудивительно, что они с Джулс подруги.

– Хорошо, намек понят. Но я серьезно, – бросила она через плечо, уходя. – Отдохни. Невозможно вечно функционировать с помощью кофе.

– Могу попробовать! – крикнул я ей вслед, заслужив недоуменные взгляды других посетителей кафе.

Ава всегда беспокоилась о моем сне, но я учился в ординатуре. А значит, мог рассчитывать лишь на один регулярный график сна – несуществующий.

Я оплатил чек и ушел вскоре после сестры. Мы отлично пообедали, но хотелось поговорить о чем-то кроме работы и планов на выходные. Раньше мы обсуждали все, но теперь у нее появился Алекс, а у меня – куча вещей, о которых я рассказать не мог. А именно, происходящее с Джулс и письма от Майкла – очередное я получил вчера.

Прошло уже два года, а я все никак не мог вычеркнуть его из жизни. Я никогда не навещал его в тюрьме, но хранил письма, как… черт возьми, даже не знаю. Но мое любопытство росло с каждым днем. Прочтение одного из писем – лишь вопрос времени, и я ненавидел за это будущего себя. Такой поступок казался предательством.

Майкл пытался убить мою сестру и подставил мою мать, а я сохранял остатки привязанности к человеку, которым он был когда-то. Тому, кто научил меня кататься на велосипеде и привез на первый баскетбольный матч, когда мне было семь лет. Не преступнику, а моему отцу.

Я проглотил горький ком в горле и спустился в метро – как раз вовремя, чтобы успеть на ближайший поезд до Хейзелбурга. Отбросив мысли о Майкле, я пытался сосредоточиться на планах на остаток дня. Размышления об отце всякий раз выбивали из колеи, и я не хотел тратить драгоценный день, терзаясь этими мыслями.

Я беспокойно барабанил пальцами по бедру. Ехать на природу уже поздно. Может, стоит позвонить старым друзьям из колледжа и узнать, не захотят ли они провести со мной вечер.

Или можно снова встретиться с Джулс.

Я сжал зубы. Господи, что со мной не так? Мы просто потрахались. Отлично потрахались, но тем не менее. Нельзя впадать в подобную одержимость после одной совместной ночи.

Я достал телефон и открыл путеводитель по Новой Зеландии, пытаясь прогнать из головы эту рыжую.

Не сработало.

Каждый раз, когда я видел водопад, я представлял под ним чертову Джулс.

Каждый раз, когда видел ресторан, представлял, как мы сидим там, как чертова парочка.

Каждый раз, когда я видел туристический маршрут, я представлял… ну, вы поняли.

– Проклятье.

Я сходил с ума.

Моя соседка, мама с маленькой дочкой, пристально глянула на меня и увела ребенка подальше.

В обычной ситуации я бы извинился, но сейчас был настолько раздражен, что лишь изобразил виноватую гримасу.

Был только один способ выбросить Джулс из головы. Мне он не нравился, но другого решения не было.

Приехав в Хейзелбург, я направился прямиком к дому Джулс. Плохая идея? Возможно. Но лучше плохая идея, чем позволить ей бог знает насколько поселиться в моей голове.

Я постучал в дверь. Через минуту она открылась, и меня встретили темные кудри и удивленные зеленые глаза.

– Привет, Джош, – сказала Стелла. – Что ты здесь делаешь?

Дерьмо. Я забыл про соседку Джулс. Как и все остальные, Стелла думает, что мы с Джулс ненавидим друг друга – и справедливо, – и мое желание повидаться с Джулс покажется ей странным. Хотя…

– Мне нужно обсудить с Джулс случай из клиники, – соврал я. – Срочно. Она дома?

Если Стелла что-то и заподозрила, то виду не подала. Впрочем, она исключительно доверчива – вероятно, ей вообще не пришло в голову, что я могу говорить неправду.

– Ага, заходи. – Она открыла дверь пошире и впустила меня. – Джулс наверху, в своей комнате.

– Спасибо.

Я взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и оказался возле комнаты Джулс.

Постучал костяшками по двери и дождался приглашения «Входите!», прежде чем зайти и закрыть за собой дверь.

Джулс сидела за столом, и я еще никогда не видел ее настолько… одетой. Спортивные штаны, широкая футболка, никакого макияжа, волосы собраны в пучок. Хоть я и ценил откровенные наряды, как любой другой парень, мне понравился этот образ. Более простой. Более человечный.

Она посмотрела на меня с изумлением, а потом повернулась к компьютеру и продолжила печатать.

– Что ты здесь делаешь? – небрежно поинтересовалась она, будто на моей спине не красовались следы от ее ногтей после того, как я жестко отымел ее несколько дней назад.

Я подавил раздражение и прислонился к комоду, сложив руки на груди.

Мне нужно работать, планировать поездку и наверстывать упущенный сон. Но с нашего секса прошло четыре дня, одиннадцать часов и тридцать две минуты, и все они были наполнены воспоминаниями об аромате корицы, ее тепле и шелковистой коже под моими пальцами.

Я не знал, что за заклинание наложила на меня Джулс, но мне было необходимо от него избавиться. Если одной ночи недостаточно, я согласен на сколько угодно еще, лишь бы избавиться от мучительной одержимости.

– У меня есть предложение, – заявил я.

– Нет. – Она не отрывала взгляда от экрана.

– Я предлагаю заключить взаимовыгодную сделку, – продолжил я, игнорируя категоричный отказ. – Как ни больно признавать, ты недурна в постели, и я знаю, что я тоже. Мы оба слишком заняты, чтобы вступать в серьезные отношения или знакомиться по интернету. Поэтому предлагаю стать «друзьями с преимуществами» [14]. И исключить дружбу.

По-моему, гениальная идея. Никому не придется беспокоиться о чувствах. Мы можем просто трахаться, пока не надоест.

Думаю, за столь блестящий план мне должны предложить членство в «Менсе».

– Джош, – Джулс закрыла ноутбук и повернулась ко мне: – Я лучше провалюсь под землю, чем опять с тобой пересплю.

Я ухмыльнулся:

– А мы и не будем спать, Рыжая. Или ты забыла?

Я понял, что она вспомнила нашу совместную ночь.

Ее зрачки расширились, дыхание участилось, а щеки залились слабым румянцем. Обычный человек не заметил бы столь незначительных изменений, но я не был обычным. Я замечал в ней все, хотелось мне того или нет.

На моих губах заиграла самодовольная улыбка.

– Да, мы будем делать только одно – терпеть друг друга ради Авы, – процедила она сквозь зубы. – Радуйся, что я не откусила твой член.

– Но тогда ты не смогла бы так сильно кончить. Несколько раз, – сказал я приторным голосом. – Было бы чертовски обидно. Ты так очаровательно стонешь.

Она рыкнула, и я улыбнулся.

– Тебе ведь не чужда логика. Подумай. У нас обоих есть потребности, а это – идеальный способ удовлетворить их, не заморачиваясь поисками партнера. Меньше Тоддов, больше оргазмов. Беспроигрышный вариант.

Джулс задумалась.

Я решил нанести финальный, критический удар.

– Но если ты боишься влюбиться, я тебя не виню. – Я небрежно пожал плечами. – Я неотразим.

Моя улыбка стала шире, когда у нее сверкнули глаза. Ей столь же тяжело устоять перед вызовом, как и мне.

– Даже не мечтай. – Джулс откинулась на спинку стула. – Помнишь нашу последнюю игру? Я выиграла, ты проиграл.

– Тебя нет в моих мечтах, Рыжая. Только в кошмарах.

– Подозреваю, что ты меня обманываешь, учитывая, как сильно ты кончил той ночью.

Джулс развязала пучок, и волосы рассыпались по плечам. От этого движения на ее груди натянулась футболка, и мой взгляд непроизвольно опустился к ее соскам, проступающим сквозь тонкую ткань.

Когда я снова поднял глаза, мне стало тесно в паху, а на лице Джулс играла самодовольная улыбка.

– Тогда нам нужно установить основные правила.

Бинго. Миссия выполнена.

Я наслаждался триумфом целую минуту, а потом кивнул:

– Договорились. Дамы вперед.

После нашего пари в баре я усвоил урок. Всегда оговаривать правила.

– Это исключительно физические отношения, – начала Джулс. – Мы не претендуем ни на что, кроме секса, а потому не спрашивай, где я и что делаю, когда мы не вместе.

– Отлично. – Я и не планировал. – Это останется строго между нами. Не рассказывай никому – ни друзьям, ни в клинике, ни тем более Аве.

– Разумеется, я никому не скажу. – Джулс наморщила нос. – Не хочу, чтобы кто-то узнал о моей связи с тобой.

– А ведь тебе крупно повезло.

Мы быстро проговорили остальные правила.

– Всегда использовать защиту.

– Никаких ночевок.

– Не ревновать, если другой пойдет на свидание с кем-то еще.

Я согласен. Иначе ситуация станет слишком близка к реальным отношениям и утратит комфортность.

– Если захочется расторгнуть договоренность, нужно сказать об этом прямо. Никаких исчезновений и хождений вокруг да около. Это инфантильно.

– Не влюбляться.

Я усмехнулся:

– Рыжая, да скорее ты сама в меня влюбишься.

Сама мысль казалась абсурдной. Джулс – самая сложная девушка, что я встречал. Храни Господь бедного ублюдка, который в нее влюбится.

– Разбежался, – фыркнула она. – Ты слишком высокого мнения о своем члене, Чен. Он выполняет свою задачу, но это не волшебный жезл.

– Последнее правило. Больше никогда не называй мой член жезлом.

Некоторые эвфемизмы следует запретить.

– Как скажешь, Джоши МакЖезл. – Джулс очаровательно улыбнулась. – Договорились?

– Договорились. – Я пожал ее протянутую руку. Она вдвое сильнее сжала в ответ мою. Мне вспомнилось наше соглашение в клинике. В последнее время мы заключаем удивительно много сделок.

– Только секс, никаких чувств.

Я ни секунды не сомневался, что смогу выполнить свою часть сделки. При подобных договоренностях большинство людей не могут удержаться от чувств, поэтому обычно они длятся недолго.

Но я был абсолютно уверен в одном – я никогда, никогда не влюблюсь в Джулс Эмброуз.

Глава 20

Джулс

Популярное определение безумия: делать одно и то же снова и снова, ожидая разных результатов.

Мое определение безумия: вступить в сексуальную связь с Джошем Ченом.

Я винила во всем гормоны и юридический факультет. Если бы я не была настолько занята, мне бы не пришлось спать с врагом. В буквальном смысле.

Мы заключили договор на прошлой неделе и с тех пор у нас еще не было секса, но рано или поздно это случится. Я начинала нервничать от одной мысли. Вибраторы устраивали меня, когда не было альтернативы, но теперь, когда появились шансы на регулярный и, следует все-таки признать, отличный секс, тело страстно желало компенсировать годы, потерянные во время учебы на юридическом.

Я пыталась игнорировать постоянный зуд под кожей, когда мы с Алексом, Авой и Стеллой зашли в «Гиацинт», новый популярный клуб на 14-й улице.

Мне не следует думать о нем сегодня вечером, когда я рядом с Авой. Это просто неправильно.

Плюс ко всему я испытывала параноидальный страх, что у нее появились суперспособности читать мысли, и если я подумаю о ее брате, она узнает.

Я украдкой глянула на нее, но она слишком увлеклась разговором с Алексом, чтобы заметить мой виноватый вид.

– Потрясающее место. – Стелла подняла голову, разглядывая гигантскую люстру-водопад. Нити кристаллов стекали тремя ярусами, отражая мелькающие в клубе огни. Музыка пульсировала и отдавалась в костях, усиливая заразительную энергию, ползущую по позвоночнику.

Я скучала по этому ощущению – я жива и открыта миру, а не заперта в библиотеке. Ава и Стелла любят проводить время в одиночестве, но я наслаждаюсь энергией толпы. Это дарит больше удовольствия, чем кофеин или адреналин.

– Самое лучшее, чтобы отпраздновать переезд. – Я игриво толкнула ее бедром. – Даже не верится, да? Я думала, у Пэм случится сердечный приступ.

После нескольких недель ожидания мы со Стеллой наконец переехали в «Мираж». Тем утром мы забрали у недовольной Пэм ключи и провели остаток дня, распаковывая вещи с помощью друзей. А теперь решили отпраздновать событие выпивкой и танцами в самом популярном новом клубе.

Стелла покачала головой:

– Только ты можешь радоваться подобным вещам.

– Ничего не могу поделать. Она сама напросилась. – Я сверкнула озорной улыбкой. – Обещаю, мы будем лучшими жильцами-арендаторами на свете.

– Джей, Богом клянусь, если из-за тебя нас вышвырнут…

– Не вышвырнут. Поверь мне. Но если у нее подскакивает давление, когда она нас видит… – Я пожала плечами: – Мы тут ни при чем.

Стелла вздохнула и снова покачала головой.

Моей руки коснулась Ава:

– Мы с Алексом хотим занять столик. Вы с нами?

Столы были только в огороженной VIP-зоне, но я не удивилась, что Алекс раздобыл для нас доступ.

А вот когда он помог нам разобрать вещи, я удивилась – впрочем, это стопроцентная заслуга Авы. У него был такой же угрюмый вид, как и весь день.

– Попозже. Для начала я исследую танцпол. – Мне нравилось проводить время в VIP-зоне не меньше, чем остальным, но я впервые за несколько месяцев вышла в люди. – Идите. Найду вас позже. – Я похлопала Алекса по плечу: – Улыбнись. Это не запрещено.

Его каменное лицо не дрогнуло.

Ой. Ну, я пыталась.

Алекс, Ава и Стелла ушли в VIP-зону, а я пробралась к бару. Потом сделаю кружок по танцполу, посмотрю, что там интересненького, и присоединюсь к остальным.

Это я предложила пойти в клуб, хотя мы все устали от переезда, поэтому вполне понимаю, если они хотят расслабиться. Честно говоря, следовало остаться дома, но сегодня был мой последний полусвободный вечер перед выпускным. Мне хотелось что-нибудь сделать, пока подготовка к квалификационному экзамену не поглотила мою жизнь, и новая квартира была столь же подходящим поводом для праздника, как и любой другой.

Я заказала виски и обвела взглядом клуб.

Золотые контуры гиацинтов змеились по черным стенам, а свежие букеты настоящих цветов украшали столики, расставленные по помещению. Диджей с зелеными волосами качал ремиксы с платформы возле танцпола, официанты в откровенной черной униформе разносили подносы с коктейлями. На несколько уровней выше других ночных заведений округа Колумбия – можно понять, почему «Гиацинт» столь поп…

Телефон завибрировал.

В груди смешались раздражение и предвкушение, когда я посмотрела на экран.

Джош: Сегодня в полночь.

Мы договорились писать кратко, емко и достаточно туманно, чтобы можно было придумать оправдание для случайного свидетеля. Его сообщение соответствовало всем трем критериям, но все же.

Как насчет старого доброго привет, как дела?

Я: Не могу. Занята.

Джош: Слишком занята для оргазма?

Я: Твое хрупкое эго не выдержит отсрочки? Тогда у нас ничего не выйдет…

На этот раз Джош не заглотил приманку.

Джош: Завтра в 10 вечера. У меня.

Джош: P. S. Ты заплатишь за слова про хрупкое эго…

У меня перехватило дыхание, и я уже набирала ответ, когда громко и отчетливо услышала сквозь грохот музыки свое имя:

– Джулс.

Я замерла – от звука этого голоса по венам потек лед.

Не может быть. Я в Вашингтоне. Как он мог найти меня здесь, в клубе, сегодня вечером?

Мне померещилось. Точно.

Но когда я подняла голову, глаза подтвердили то, что так отчаянно пытался отрицать мозг.

Светло-каштановые волосы. Голубые глаза. Волевой подбородок.

Нет. Паника сдавила горло, лишив дара речи.

– Привет, Джей. – Макс улыбнулся, но в этом было нечто пугающее. – Давно не виделись.

Глава 21

Джулс

– Что… Ты…

Способность формулировать внятные предложения позорно покинула меня – я смотрела на своего бывшего парня.

Он здесь. В округе Колумбия. Стоит всего в метре от меня с пугающе спокойным видом.

– Сюрприз. – Он засунул руки в карманы и покачался на пятках. Его штаны были светлее, а рубашка – более мятой, чем он предпочитал раньше. Лицо утратило юношескую припухлость, черты заострились.

В остальном – все тот же Макс.

Красивый, обаятельный и… ужасный манипулятор.

Некоторые люди способны меняться, но убеждения Макса прочны, как бетон. Раз он здесь, он что-то от меня хочет и не уйдет, пока не получит.

– Джулс Миллер утратила дар речи. Не ожидал, что когда-нибудь такое увижу. – Его смешок активировал в моем сознании дюжину сигналов тревоги. – Или лучше сказать, Джулс Эмброуз? Отличная новая фамилия, хотя я удивлен, что ты не сменила и имя.

Я напряглась.

– Я сменила ее официально. – Я сделала это сразу после переезда в Мэриленд, в восемнадцать лет – и поскольку у меня не было ипотеки, кредитных карт и долгов, получилось довольно быстро стереть Джулс Миллер и заменить ее на Джулс Эмброуз.

Возможно, следовало сменить и имя, но мне нравилось имя Джулс, и я не смогла заставить себя полностью отказаться от старой личности.

– Один из немногих твоих легальных поступков, – пошутил Макс, но в словах не было юмора.

Атмосфера клуба, столь воодушевляющая еще несколько минут назад, стала какой-то зловещей – будто достаточно одного дисгармоничного звука, и все превратится в хаос. Шум и разгоряченные тела обступили меня, заключив в невидимую клетку.

Макс – один из немногих, кто знает о моем прошлом. Один крошечный толчок, и он может опрокинуть мой мир, словно башню Дженга [15].

– Ты должен быть… – Я по-прежнему тщетно пыталась подобрать слова.

– В Огайо? – Улыбка Макса стала жестче. – Ага. Нам есть о чем поговорить. – Он окинул клуб взглядом, но все были слишком заняты битвой за внимание бармена, чтобы обращать на нас внимание. Тем не менее он кивнул в сторону темного угла. – Туда.

Я последовала за ним в тихий коридор у заднего выхода. Он находился всего в нескольких шагах от основного помещения, но там было темно и тихо, словно в другом мире.

Я спрятала телефон в сумочку, на время забыв о Джоше, и вытерла ладони о платье.

Будь я умнее, убежала бы и никогда не оглядывалась, но Макс меня уже выследил. Бегство лишь отсрочит неизбежное.

– Обидно, что ты проигнорировала мои сообщения, – сказал Макс, сохраняя все тот же приветливый вид. – Если учесть нашу историю, я рассчитывал хоть на какой-то ответ.

– Мне нечего тебе сказать. – Я старалась говорить как можно спокойнее, несмотря на дрожащие руки. – Как ты вообще нашел меня? Откуда взял номер?

Он цокнул языком.

– Неправильные вопросы. Спроси, почему я вышел на связь только сейчас. Спроси, где я был последние семь лет. – Я молчала, и его лицо потемнело. – Спроси.

Меня затошнило.

– Где ты был последние семь лет?

– В тюрьме, Джулс. – Его улыбка не коснулась холодного, равнодушного взгляда. – Я сидел в тюрьме за твои проступки. И вышел всего несколько месяцев назад.

– Не может быть. – Неверие сдавило мне горло. – Мы сбежали.

– Ты сбежала. Сбежала в Мэриленд и построила идеальную маленькую жизнь на украденные нами деньги. – На губах Макса мелькнул оскал, прежде чем выражение его лица снова смягчилось. – Ты исчезла без предупреждения, а мне пришлось отвечать за устроенный тобой бардак.

Я сдержала язвительную реплику. Я не хотела провоцировать Макса, пока не выясню его намерений, но хотя я действительно убежала, не оставив даже записки, идея обокрасть Аластера была общей. И это Макс пожадничал и отклонился от плана.

– Они скоро вернутся. – Я осмотрела кабинет отчима, и в груди тугим узлом сжалась тревога. – Нужно уходить, немедленно.

Мы уже забрали то, за чем пришли. Пятьдесят тысяч долларов наличными, которые хранились у Аластера в «секретном» сейфе. Он думал, никто об этом не знает, но я задалась целью исследовать каждый уголок особняка, пока здесь жила. И в том числе – тайники Аластера. Я даже вычислила код – 0495, месяц и год, когда он основал текстильную компанию.

Взлом сейфа не требовал большого ума, и пятьдесят тысяч не были секретом, но это чертовски огромная сумма – даже когда мы с Максом разделили ее пополам.

Главное, не попасть в тюрьму. Нас так и не поймали за семь месяцев воровства в Колумбусе, но, задерживаясь здесь, мы буквально нарывались на неприятности.

– Подожди. Я… почти… разобрался.

Макс хмыкнул, пытаясь вскрыть замок на небольшой металлической коробке, прикрепленной к внутренней части сейфа. Она служила вторым уровнем безопасности для главной ценности Аластера: старинного бриллиантового ожерелья, выигранного на аукционе несколько лет назад за сто с лишним тысяч долларов.

Я уже пожалела, что рассказала Максу про ожерелье. Следовало догадаться – пятидесяти тысяч ему будет мало. Ему всегда мало. Ему всегда хочется больше денег, больше влияния. Больше, больше, больше, даже если это ведет к неприятностям.

– Забей, – прошипела я. – Мы даже заложить его не сможем, не рискуя быть пойманными. Нам надо…

Яркий свет фар хлынул в окна, прямо на наши застывшие тела. Потом хлопнула дверца машины и раздался глубокий, узнаваемый голос Аластера.

Каждую пятницу они с мамой ездили ужинать в город, но обычно возвращались домой не раньше десяти. Было только девять тридцать.

– Черт! – Мое горло сдавила паника. – Макс, плевать на чертово ожерелье. Нужно идти!

– Я почти закончил. Эта крошка обеспечит нас на долгие годы. – Макс с торжествующей улыбкой сорвал замок и вытащил бриллианты. – Готово!

Я не ответила. Я уже была на полпути к двери – адреналин гнал меня по коридору к черному выходу. Сумка с деньгами ударялась о бедро при каждом шаге.

Но я резко остановилась, услышав, как открылась входная дверь, и Макс в меня чуть не врезался.

– Просто ужасный ресторан, Аластер, – фыркнула моя мама. – Утка холодная, а вино ужасное. На следующей неделе нужно выбрать вариант получше.

Я непроизвольно сжала ремень сумки при звуке голоса Аделины.

Мы не разговаривали с тех пор, как она выгнала меня год назад, сразу после моего семнадцатого дня рождения. Несмотря на ужасное расставание, при знакомых звуках ее приятных интонаций на глазах выступили слезы.

Отчим что-то пробормотал, но я не расслышала.

Они были близко. Слишком близко. Прихожую отделяла от коридора только стена, и нам с Максом требовалось пройти через открытую арку, чтобы добраться до выхода. Если мама или Аластер свернут в коридор, а не пойдут в гостиную, мы окажемся в тупике.

Моя мама продолжала ругать ресторан, но постепенно ее голос затих.

Они пошли в гостиную.

Вместо облегчения грудь сдавила старая обида. Я – ее единственная дочь, но она предпочла мне нового мужа и даже не попыталась найти после того, как выгнала из дома за его проступок.

Аделина никогда не была теплой и чуткой матерью, но ее бездушие ранило сильнее, чем я ожидала. Сколь бы резкими ни бывали ее слова, в конце концов, мы должны были держаться друг друга.

Но она предпочла мне деньги. Или эго. Не важно. Важно одно – я никогда не была для нее на первом месте.

– Ты чего? – Макс обогнал меня. – Пошли!

Я вырвалась из оцепенения и последовала за ним. Сейчас не время себя жалеть. Рано или поздно Аластер обнаружит пропажу денег и драгоценностей, и на тот момент мы должны быть уже далеко.

Внутри все сжалось, когда впереди показался выход. Почти готово. Еще несколько шагов…

Бах!

Мои глаза расширились от ужаса – Макс наткнулся на приставной столик. Стоявшая на нем фарфоровая ваза свалилась на пол и разбилась с таким грохотом, что разбудила бы мертвых.

Он споткнулся и выругался, упав на осколки.

– Что случилось? – разнесся по дому крик Аластера. – Кто там?

– Черт! – Я схватила Макса за руку и потащила по коридору. – Надо выбираться!

Он упрямился.

– Ожерелье!

Я оглянулась и увидела среди зазубренных белых осколков сверкающие бриллианты.

– Нет времени. Аластер почти здесь, – прошипела я.

Сердитые шаги отчима стали громче. Меньше чем через минуту он нас поймает, и со свободой можно будет проститься, если только он не решит проявить великодушие.

От перспективы оказаться во власти этого урода к горлу подступила желчь.

Макс был жадным, но не был идиотом. Он последовал моему совету и отказался от ожерелья.

Я мельком увидела редеющие светлые волосы и разъяренное лицо Аластера, когда выскакивала через заднюю дверь, но не прекращала бежать, пока мы с Максом не преодолели граничащий с участком лес и не оказались на дороге, где стояла подготовленная машина.

И только тогда я заметила на рукаве Макса кровь.

– Они выследили меня по крови – я порезался той дурацкой вазой. – В голосе Макса послышалась горечь. – Несколько чертовых пятен крови, и я потерял несколько лет жизни. Судья оказался хорошим другом Аластера и вынес самый суровый приговор. Разумеется, к приезду полиции тебя давно и след простыл. Не нашлось никаких доказательств твоей причастности – твое лицо не зафиксировали камеры наблюдения – и Аластер не хотел затягивать дело, раз виновник уже нашелся в моем лице. Понимаешь ли, плохая репутация. Так что ты ушла безнаказанной.

Я почувствовала неуместный укол вины. Мы оба совершили проступок, а заплатил за все он один.

Я понимала, почему он злится, но не жалела, что воспользовалась возможностью сбежать.

Я начала нарушать закон только из-за Макса. Мне требовались деньги, но найти работу в городе стало невозможно, когда люди узнали, что меня выгнала из дома собственная мать. Она никому не рассказывала о причинах, и поползли разные слухи – от торговли наркотиками до беременности и потери ребенка из-за предполагаемого пристрастия к кокаину. В любом случае никто не желал со мной связываться.

К счастью, моих накоплений хватило, чтобы продержаться две недели – до момента, когда я встретила Макса. Меня покорили его внешность, обаяние и стильная машина, и вскоре он втянул меня в свои аферы в Колумбусе.

Но выходные на лыжном курорте разрушили чары, и я стала ждать подходящего момента, чтобы навсегда покинуть Огайо. Поступление в Тайер и деньги Аластера обеспечили желаемое, и я ускользнула на следующую же ночь после проникновения в особняк отчима.

Села на ночной автобус до Колумбуса, купила билет на ближайший рейс в Вашингтон и никогда не оглядывалась.

– Ты можешь подумать, что я расстроен. – Нынешний Макс провел рукой по волосам. – Но нет. За эти годы у меня было много времени поразмыслить. Стать лучшим человеком. Я научился оставлять прошлое позади. Но…

Вот оно.

Я сжала руки в кулаки и приготовилась к его дальнейшим словам.

– За тобой должок. Я принял удар на себя.

– Чего ты хочешь, Макс? – Я не стала напоминать, что на самом деле он совершил преступление и за него ответил. В этом не было смысла. – Мне жаль, что тебя поймали. Правда. Но я не могу вернуть тебе те семь лет.

– Нет, – благоразумно согласился он. – Но ты можешь оказать мне услугу. По справедливости.

Меня пронзили иглы страха.

– Какую услугу?

– Разве будет интересно, если я скажу тебе прямо сейчас? – улыбнулся Макс. – Увидишь. Когда придет время, я дам знать.

– Я не стану заниматься с тобой сексом. – Меня затошнило от одной мысли.

– О нет. – Его смех разнесся по коридору, царапая мне кожу, как ноготь царапает школьную доску. – После стольких лет использования? Нет, спасибо.

У меня запылали щеки, и я подавила желание врезать ему по яйцам шпилькой.

– Хотя ты всегда была полна энтузиазма в данном вопросе, этого у тебя не отнять. – У меня внутри все упало, когда он вытащил телефон. – У меня даже есть доказательства.

Он нажал на кнопку, и у меня свело живот, когда послышались мои собственные стоны.

– Вот здесь, – с отвратительной искренностью выдохнула я на экране, хотя ненавидела каждую секунду происходящего. – Так приятно.

– Да, тебе нравится? – Грубый мужской голос вызвал у меня приступ тошноты. – Я понял, что ты чертова шлюха, как только тебя увидел.

Видео было зернистым, но достаточно четким, чтобы разглядеть наши лица и то, как в меня проникает его член. Я едва знала того парня, но Макс убедил меня переспать с ним и заснять все на камеру.

Какой же я была идиоткой.

– Выключи.

Слушать собственные фальшивые стоны было невыносимо. Каждый из них проникал прямо в мозг и возвращал меня в темные дни, когда я настолько жаждала одобрения, что была готова на все – даже на секс с мужчиной вдвое старше себя, чтобы потом его обокрасть.

– Но мы еще не дошли до лучшей части. – Улыбка Макса стала шире. – Мне нравится, когда ты позволяешь ему трахать себя в…

– Выключи! – Моя кожа покрылась холодным потом. – Я окажу тебе чертову услугу.

К счастью, видео наконец остановилось.

– Хорошо. Я знал, что ты умница. – Макс убрал телефон в карман. Я прекрасно понимала – воровство его только разозлит. У него точно спрятаны где-нибудь резервные копии. – В конце концов, ты ведь не хочешь потерять работу в «Сильвер энд Клейн», правда? Вряд ли столь серьезной юридической фирме понравится, если в интернете появится секс-видео их сотрудницы.

Желчь в животе забурлила сильнее.

– Откуда ты знаешь? Как ты вообще нашел меня, где взял мой номер?

Макс пожал плечами:

– Ничего сложного – твои фотографии с королевой разлетаются по всему интернету, особенно в преддверии королевской свадьбы. Когда я узнал твое новое имя, оказалось достаточно простого поиска в «Гугле», чтобы найти необходимую информацию. Джулс Эмброуз, автор статей в газете юридического факультета Тайера. Джулс Эмброуз, стипендиатка юридического факультета Тайера. – Его улыбка стала горькой. – У тебя хорошая жизнь, Джей. А касательно номера… ну, подобные вещи не слишком засекречены. Воспользовался платным онлайн-сервисом, и вуаля. Готово.

Проклятье. Я не подумала, что связь с Бриджит может принести подобную публичность. Впрочем, я не ожидала, что Макс станет искать меня после стольких лет. Я этого боялась, но не ожидала.

– А «Гиацинт»? Откуда ты узнал, что я здесь?

Дыши, Джулс. Дыши.

Макс закатил глаза:

– Джей, я пришел сюда развлекаться. Плюс у меня… дела в Вашингтоне. На тебе свет клином не сошелся. Наша встреча – забавное совпадение, хотя я планировал написать тебе снова. Просто был… занят последние несколько недель.

Его будничное раздражение пугало сильнее любых прямых угроз или нападений, хотя он всегда презирал физическое насилие. Он считал его слишком плебейским, предпочитая интеллектуальные игры и манипуляции – о чем и свидетельствовал наш нынешний разговор.

Оставалось только догадываться, что у него за «дела». Готова поспорить на свою новую квартиру – что-нибудь незаконное.

– И когда ты планируешь попросить об этой услуге?

Раз уж придется, мне хотелось покончить с этим как можно скорее.

– Когда захочу. Может, через несколько дней. Или недель. Или месяцев. – Макс пожал плечами. – Думаю, тебе стоит внимательнее следить за телефоном. Ты ведь не хочешь пропустить мое сообщение – а то однажды можешь проснуться и обнаружить свое видео в интернете.

Внутри все сжалось. Мысли об угрозе Макса, нависающей надо мной неизвестно сколько времени, вызвали приступ тошноты.

– Когда я это сделаю, ты сотрешь запись, – сказала я.

Попробовать стоило.

– Я сотру запись, если и когда захочу ее стереть. – Он убрал с моего глаза прядь волос – гротескно-нежный жест, учитывая обстоятельства. – У тебя нет никаких рычагов воздействия, детка. Ты построила свою красивую жизнь на фундаменте лжи и столь же беспомощна, как и в семнадцать. – Он провел рукой по моей шее и погладил плечо. По коже поползли невидимые пауки. – Ты сделаешь…

И тут послышался знакомый голос, глубокий и резкий:

– Я не помешаю?

Глава 22

Джулс

От облегчения я почувствовала слабость в коленях. Никогда не думала, что обрадуюсь звуку этого голоса, но сейчас я была готова построить в его честь святилище и поклоняться у алтаря.

Я взглянула через плечо Макса, и в легкие снова хлынул кислород при виде взлохмаченных волос и стройной, спортивной фигуры Джоша.

– Джош, – выдохнула я, словно он – мое спасение.

В каком-то смысле так оно и было.

Макс нахмурился, опустил руку и повернулся, вежливо кивнув Джошу, – но тот не ответил.

– Не помешаешь. Я просто поздоровался со старой подругой. – В его взгляде, заметавшемся между нами, мелькнуло любопытство, но к Джошу он больше не обращался. – Рад повидаться, Джей. Не забудь… – Он с ухмылкой постучал по телефону и ушел.

Я подождала, пока он скроется за углом, и прислонилась к стене – сердце колотилось, а ужин грозил появиться снова.

Джош подскочил и схватил меня за руки. Окинул взглядом лицо, слегка нахмурившись от беспокойства.

– Кажется, тебя вот-вот вырвет.

Я заставила себя улыбнуться:

– Моя естественная реакция на твое появление.

Без искреннего убеждения оскорбление теряло всякий смысл. На самом деле, мне хотелось уткнуться Джошу в грудь и забыть последние полчаса. Мы не были друзьями, но он казался оплотом стабильности в мире, где внезапно сместились оси.

Он даже не обратил внимания на мою жалкую попытку съязвить.

– Он причинил тебе боль? – Темная подоплека в его словах согревала мою ледяную кожу.

– Нет. – Во всяком случае, не физически. – Это действительно… мой старый знакомый. Мы наверстывали упущенное.

Никто не должен узнать правду о Максе и моем прошлом. Джош и так обо мне ужасного мнения. Не хочется даже представлять его реакцию, если он узнает, что я была воровкой.

– В каком смысле? – Темная подоплека превратилась в кромешную черноту.

– Осторожнее, Джош, – предупредила я, игнорируя легкий трепет в груди, несмотря на произошедшее. – Или я подумаю, что ты ревнуешь.

На его губах заиграла холодная улыбка:

– Я никогда не ревную.

– Все бывает впервые. – Я выпрямилась, наслаждаясь беспокойством Джоша сильнее, чем следовало бы. – Что ты вообще здесь делаешь?

– То же, что и ты. Зашел взглянуть на клуб, но не вдохновился и уже собирался уходить, когда увидел тебя.

– Ясно.

Мы встретились недалеко от выхода, так что похоже на правду.

Макс ушел, но его присутствие все еще ощущалось, подобно запаху гниения – как и его ультиматум.

Он уже определился с услугой или придумает ее потом? Он сказал, никакого секса, но возможно, потребует что-нибудь незаконное. А вдруг он хочет снова заставить меня воровать? И почему Макс просит лишь об одной услуге? Он провел в тюрьме семь лет. Я думала, он попросит большего. Ему действительно нужна та услуга или он использует ее в качестве прикрытия для чего-то еще? Если да, то чего?

Разум переполняли сотни вопросов, но ответов не было.

Дыши. Сосредоточься.

Я разберусь с Максом позже, когда пройдет шок и прояснится разум. Пока я почти ничего не могу поделать.

Я моргнула, отгоняя мысли о бывшем, хотя они отчаянно пытались пробраться обратно.

Если бы на Олимпийских играх раздавали золотые медали за вытеснение мыслей, я бы выигрывала каждые четыре года.

– Ты сказала, что занята сегодня. – Джош оперся рукой о стену над моей головой. Его взгляд пронзал насквозь.

– Да. – Я перекинула волосы через плечо и вызывающе улыбнулась. – А может, просто не захотела с тобой встречаться. Боюсь, ты никогда не узнаешь.

– Пытаешься меня спровоцировать, Рыжая?

Да.

– Я провоцирую только тех, кто мне небезразличен. – Я моргнула, изображая невинность. – К тебе это не относится, Джоши.

В груди забурлило предвкушение, когда я услышала тихое рычание.

– Мне нужно от тебя другое.

Он завладел моими губами в агрессивном поцелуе. От натиска у меня забурлила кровь, и когда его язык заставил мой подчиниться, в отместку я принялась тянуть его за волосы, пока он не зарычал от боли.

– Упс, – ехидно бросила я. – Забыла, какой ты неженка. В следующий раз постараюсь быть аккуратнее.

Джош выпрямился и слизнул с нижней губы каплю крови. Я так сильно укусила его во время поцелуя, что повредила кожу.

– Не волнуйся, Рыжая, – сказал он с ядовитой улыбкой. – Я покажу тебе, насколько бываю нежным.

Он железной хваткой сжал мое запястье и потащил меня к незнакомой двери. Как ни странно, она оказалась не заперта.

Джош затолкал меня внутрь.

Мы оказались то ли в подсобке, то ли в кладовке. На черных металлических полках лежала бумажная посуда и прочий хлам, в углу между свернутым ковром и сломанной люстрой виднелась дым-машина, а на стене напротив двери висело зеркало, и под ним стоял маленький столик.

Щелчок дверного замка вернул мое внимание к Джошу. Его присутствие наполнило каждый уголок комнаты, отчего маленькое помещение казалось еще меньше, и я чувствовала тепло его тела каждым сантиметром кожи.

А может, меня бросило в жар от его взгляда – он смотрел с такой жадностью, будто хотел меня съесть.

Во мне заплясали искры.

В ушах застучала кровь, по венам побежал ток. Мысли о Максе растворились в преисподней, где им самое место.

Это именно то, что мне сейчас нужно.

– Так и будешь стоять там или что-нибудь сделаешь? – уточнила я максимально скучающим тоном.

Глаза Джоша сверкнули в тусклом свете. Он направился ко мне, и каждый медленный шаг вызывал новую волну предвкушения и страха.

Нас разделяло всего несколько шагов, но когда он подошел, мое сердце уже было готово выпрыгнуть из груди.

Не отрывая взгляда, он сдернул с меня платье и нижнее белье.

Я протестующе зашипела, почувствовав, как рвется тонкий шелк.

– Это мой парадный комплект, придурок.

Джош прижался губами к моим губам:

– Думаешь, мне есть дело?

Он заглушил мою гневную тираду очередным жгучим поцелуем, а его пальцы скользнули мне между ног, выяснив: я уже промокла и жажду его.

Какой же чертов придурок. Это не мешало моему телу его желать, но облегчать задачу я не собиралась.

Я оттолкнула его и дала пощечину. Не сильно, но достаточно, чтобы приятный звук шлепка моей ладони о его кожу эхом разнесся по крошечному помещению.

В кровь хлынул адреналин, когда его короткая вспышка шока переросла в ярость.

Уколы страха превратили возбуждение в раскаленное добела пламя. Оно разгорелось еще жарче, когда Джош заставил меня встать на колени и расстегнул ремень и брюки.

Тонкий ковер на полу впивался в кожу, и мое дыхание стало хриплым, когда его член выскочил наружу – толстый, рассерженный и уже сочащийся от возбуждения.

– Открой рот.

Страсть пульсировала во мне подобно живому существу, но я с вызовом встретила его пылающий взгляд. И крепко сжала губы.

Послание было ясным.

Заставь меня.

Глаза Джоша вспыхнули ярче. Он обхватил рукой мое горло и начал сжимать. Сильнее и сильнее, пока не потемнело перед глазами, и тогда я не выдержала. Я открыла рот, пытаясь глотнуть воздуха, но успела сделать лишь один вдох, прежде чем он засунул туда свой член.

О боже.

Я начала жутко давиться, мое горло раздувалось под его пальцами, а слюна вытекала из уголков рта и стекала по подбородку.

– Флфкм фольфой.

Слишком большой. Мой протестующий стон прозвучал приглушенно. Я осторожно прижалась к его бедрам, хотя мои уже насквозь промокли от соков.

Твердый пол, укол боли, когда Джош обеими руками сжал мои волосы, полностью заполненное горло… это было слишком.

Мои соски окаменели, и я с трудом сдерживала желание провести пальцами по клитору.

Я уже приближалась к оргазму, а он еще даже ко мне не прикоснулся.

Джош откинул мою голову назад и посмотрел в полные слез глаза.

– Я буду трахать твой умный рот, пока единственным звуком, на который ты способна, не станет то, как ты давишься моим членом, – спокойно сказал он. И вытер большим пальцем слезу с моей щеки.

По позвоночнику пробежал электрический разряд от контраста между убийственно мягкой угрозой и нежным прикосновением.

– В следующий раз, когда захочешь меня оскорбить, вспомни это. – Он отстранился, оставив у меня во рту член, замер, а потом одним резким толчком погрузился внутрь. Я снова поперхнулась, слезы потекли быстрее, жар в животе усилился. – Ты стоишь на коленях и давишься моим членом, пока я долблю твое маленькое узкое горло.

Я захныкала. Чувствительность сосков и вагины настолько обострились, что сильный порыв воздуха вполне мог привести меня к пику.

– Ифи фефту.

Иди к черту. Джош улыбнулся, и уколы страха усилились, превращая тело в оголенный провод.

– Будет весело.

Это оказалось последним предупреждением – он принялся столь безжалостно трахать меня в рот, что оставалось лишь судорожно вдыхать воздух носом, пока он снова не войдет на всю длину.

Мои беспомощные бульканья смешивались с его резкими стонами и непристойными шлепками его яиц по моему подбородку, пока он долбил мое горло именно так, как обещал.

Жестко. Жестоко. Неумолимо.

Я извивалась и пыталась облегчить боль в челюсти, но он был слишком велик и, черт побери, слишком зол. Постепенно мое горло раскрылось, и он смог проскользнуть еще глубже.

– Да, – простонал Джош. – Каждый сантиметр, вот так. Я знал, что ты сможешь.

Я застонала от похвалы. Я почти ничего не видела из-за слез, но ощущения между ног стали слишком острыми, чтобы их игнорировать.

Я потянулась вниз, к клитору.

Но прежде чем я успела к себе прикоснуться, Джош вытащил член из моего рта, поднял меня и наклонил над столом, игнорируя все протесты.

– Ты слишком наслаждалась наказанием, Рыжая. Я не могу этого допустить. – Он раздвинул коленом мои ноги, охрипнув от страсти. – Только поглядите. Как ты от меня промокла.

– Не от тебя, придурок. – Мой ответ прозвучал невнятно и неубедительно. – Я тебя ненавижу.

Я взвизгнула, когда его ладонь с резким хлопком опустилась на мою задницу.

– Это за шутку о хрупком эго. Это… – Хлопок. – …за коридор. А это… – Самый сильный удар, от которого я дернулась. – …это за то, что сводишь меня с ума.

Я умоляюще всхлипнула, когда Джош потянул мою голову назад и его губы оказались возле моего уха.

– Скажи, почему я не могу перестать о тебе думать? А? Что, черт побери, ты со мной сделала?

Я покачала головой, не в силах ни ответить, ни осознать охватившие меня боль и удовольствие.

Я была в огне. Кожа пылала, слезы и слюни текли прямо на стол, но все горело так изумительно, что хотелось никогда не останавливаться.

Низкий рык Джоша пробежал по спине, заставив меня сжать пальцы ног.

– Держись за стол.

Я услышала слабый шорох обертки. Едва я обхватила руками прохладное дерево, как он оказался внутри, глубоко и сильно вонзаясь в меня с каждым толчком.

Я вскрикнула, и из головы вылетели все мысли – осталось лишь ощущение, как в меня проникает его член и его кожа скользит по моей.

Никакого Макса. Никаких секретов. Никакой лжи. Только экстаз – в самом чистом, неразбавленном виде.

– По-прежнему ненавидишь меня? – Пальцы Джоша впились мне в горло, усилив пульсацию между ног.

– Всегда, – выдохнула я. У меня закружилась голова, но когда я схватила его за запястье, то не знала, оттолкнуть ли его… или удержать.

Его губы изогнулись в ухмылке, когда он посмотрел на меня в зеркало над столом – во взгляде сверкало вожделение, а кожа над острыми словно лезвия скулами натянулась от гнева.

– Хорошо. – Стол ударялся о стену с каждым яростным толчком. От избытка ощущений я закрыла глаза, но распахнула их снова, когда Джош резко дернул меня за волосы.

– Открой глаза, Рыжая. – Другая его рука сильнее сжала мне горло, и зрение затуманил новый всплеск возбуждения. Давление, легкость, с которой его рука обхватила мою шею, – все казалось пугающе правильным, словно я была создана для его пальцев на своей шее. – Я хочу, чтобы ты видела, чей именно принимаешь член.

Моя кожа покраснела еще сильнее. Я смотрела на наше отражение, на свои остекленевшие глаза и опухшие губы. Руки на столе, спина выгнута, голова откинута назад крепким захватом Джоша. Я выглядела до унижения распутно, будто меня оттрахали до полусмерти, и я по-прежнему желала большего.

Страсть прорезала глубокие морщины на лице Джоша у меня за спиной – он возобновил толчки, глядя мне в глаза. На этот раз медленно, сантиметр за сантиметром вводя в меня член и погружаясь на всю длину.

Он наклонился и осторожно потянул зубами мочку моего уха.

– Чей член, Рыжая?

– Твой, – всхлипнула я.

– Верно. А теперь скажи… – Он вышел и вошел в меня с такой силой, что я бы слетела со столешницы, не сжимай его рука мое горло. – Эго кажется тебе хрупким?

– Мммм, – удалось мне выдавить ответ, но даже он превратился в череду стонов, когда Джош набрал скорость и вошел в бешеный ритм.

Первый оргазм поразил меня, словно молния, настолько внезапный и взрывной, что я не успела его осмыслить, пока не пришел второй. Он нарастал медленно и постепенно, а потом обрушился и затопил разум ошеломительным удовольствием.

Когда Джош закончил, я успела дойти до пика так много раз, что превратилась в бесформенную груду. Я рухнула на стол, дрожа всем телом, а он принялся тереть ладонями мои ягодицы, успокаивая жжение от безжалостной порки.

– Ты так прекрасна. – Его нежный голос совершенно не сочетался с диким сексом, но он накрыл меня, словно теплое одеяло. Джош продолжал массировать и мягко гладить, пока жжение не исчезло и мое дыхание не вернулось в норму.

Он развернул меня, вытер бумажным полотенцем с полки и помог натянуть платье, а потом усадил на стол.

– Стало лучше? – небрежно уточнил он, будто не оттрахал меня только что в кладовке клуба.

– Ага. – Я была слишком шокирована для более внятного ответа, хотя отчасти догадывалась: Джош с самого начала знал, что это – способ отвлечься, и я его спровоцировала.

Уголки его губ дернулись от веселья, хотя взгляд был по-прежнему затуманен страстью.

– Хорошо. А теперь попрощайся с друзьями, с которыми пришла. Я планирую второй раунд, а для него требуется больше места.

Второй раунд. Верно.

Мозг работал еще не слишком хорошо, но второй раунд показался мне недурной идеей.

Жаль было упускать первую ночь в новой квартире, но перспектива лежать без сна в своей комнате, паникуя из-за истории с Максом, казалась крайне непривлекательной.

При мыслях о Максе и его услуге свело живот.

Нет. Завтра. Я разберусь с ним завтра.

Когда Джош ушел, я подождала несколько минут, а потом наконец собралась с силами и встала на ноги. Я поправила прическу и макияж, насколько могла. Нельзя возвращаться в клуб в таком виде.

Вместо этого я отправила друзьям короткое сообщение – написала, что подцепила парня и ухожу. Они привыкли к подобным историям в студенческие годы, поэтому не стали допрашивать.

Я выскользнула из кладовки и прошмыгнула к заднему выходу.

У меня екнуло сердце, когда я увидела ждущего меня Джоша – стройное, мускулистое тело в лунном свете.

Просто безумие. Я крадусь за спиной у всех, чтобы с ним переспать. Он мне даже не нравится.

Но симпатия и желание – разные вещи, и сейчас только он мог дать мне все вместе.

Оставалось надеяться, что я не слишком увлекусь в процессе.

Глава 23

Джош

Едва мы с Джулс добрались до дома, как я вновь оказался внутри ее.

Сегодня вечером мы уже занимались сексом. Это должно было снизить остроту потребности, но я впал в зависимость. От нее. Ее вкуса, запаха, тихих хриплых стонов всякий раз, когда в нее входил, и того, как ее вагина сжимала мой член, будто создана специально для меня. Я хотел всего, постоянно.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз так сильно кого-то желал. Это могло бы тревожить, если бы хоть немного меня волновало – по моей философии, хорошими вещами следовало наслаждаться, пока возможно. И я, черт побери, наслаждался… за исключением одного нюанса.

– Что это был за парень, Рыжая? – Я замедлил толчки, чтобы просунуть между нами руку и погладить ее клитор. И хищно улыбнулся, когда ее голова откинулась назад, а рот приоткрылся.

Очевидная провокация Джулс отвлекла меня в «Гиацинте». Теперь, когда мы оказались дома, в груди возникло нехорошее чувство, когда я вспомнил, как старый друг убирал волосы с ее лица. Интимный, привычный жест – возможный только с теми, с кем переспал.

Учитывая поведение Джулс после его ухода, она не слишком обрадовалась встрече, но это не помешало дикому зверю внутри меня поднять уродливую голову.

– Какой парень? – удивилась она. Вид у нее был потрепанный: волосы взлохмачены, губы опухли, на скользкой от пота коже – следы укусов.

Самое прекрасное зрелище, что я видел.

Я проигнорировал странную боль в груди и опустил голову, пока мои губы не коснулись ее губ.

– Твой друг из клуба.

Джулс не сообщила никаких других подробностей, и я подумал, этого достаточно. Но прошел час, а меня по-прежнему раздражало, что я видел их вместе.

Джулс напряглась. Она обнимала меня, а я прижимал ее к стене гостиной и чувствовал напряжение в каждой части ее тела.

– Как ты сам сказал, друг. – Она приподняла бровь. – Ты серьезно – говоришь о другом парне, находясь у меня внутри?

– Я буду делать все, что пожелаю, находясь у тебя внутри. – В наказание я сильно ущипнул ее за сосок. – Насколько близкий друг?

Ее глаза заблестели от удовольствия, хоть она и охнула от моего грубого прикосновения.

– Ревнуешь?

– Ни капельки.

Это стало повторением нашего разговора в «Гиацинте», и, как и в клубе, я рассмеялся над подозрениями в ревности. Я не ревновал, тем более девушек. Это они ревновали меня.

– Мы заключили договор всего неделю назад, а ты уже нарушаешь правила, – промурлыкала Джулс. – Я ожидала большего.

– Я. Не. Ревную, – прорычал я, подчеркивая каждое слово сильным толчком.

У нее перехватило дыхание.

– Кого ты обманываешь…

Джулс приглушенно протестующе вскрикнула, когда я зажал ей рот.

– Я хочу слышать, только как ты умоляешь и кончаешь, Рыжая.

Я улыбнулся негодованию в ее глазах, но улыбка исчезла через секунду, когда ладонь пронзила острая боль.

Я отдернул руку, изумленно зашипев. Она меня укусила!

– Прости. – Негодование сменилось ленивым удовлетворением. – Твоя рука мне мешала.

Я утробно зарычал. И снова ущипнул Джулс за сосок – она резко вскрикнула, а ее лицо исказилось от боли и удовольствия.

– Вот что я хочу слышать, – сказал я.

Я ускорился, входя и выходя из нее в бешеном темпе, пока она не потеряла дар речи из-за стонов и не кончила снова.

Голова Джулс откинулась назад, и ее рот раскрылся в безмолвном крике от мощного оргазма. Проклятье. Почувствовав, как меня сжимает ее пульсирующее влагалище, я не выдержал и с громким стоном кончил сразу после нее.

Кровь кипела от похоти и гнева, и я вонзил зубы в изгиб ее шеи, постепенно приходя в себя после оргазма. Аромат корицы и специй заполнил ноздри, одурманивая не меньше ее восхитительных криков.

– Для человека, который якобы меня ненавидит, ты многовато кричишь от наслаждения. – Я поднял голову и удовлетворенно провел большим пальцем по расцветшему засосу.

Первобытной, собственнической части меня нравилось, что я ее отметил. Мне хотелось ткнуть этим в лицо тому старому другу и запретить ему к ней прикасаться, если только он не желает крайне неприятной встречи с моим кулаком.

Если мне не нравится Джулс, это еще не значит, что я готов позволить кому-то еще увидеть ее такой. Она обмякла в моих руках с сонным от удовлетворения лицом. Никаких колючих доспехов, как обычно на публике.

Эту ее сторону видели лишь немногие избранные, и новых членов в чертов клуб не приглашали.

– Я кричала от отвращения, Чен, – протянула она. – Уверена, ты к этому привык.

Я отстранился от нее и усмехнулся, когда она едва не рухнула на пол без моей поддержки. Она посмотрела на меня пылающим взглядом.

– Тогда, похоже, тебя возбуждает отвращение, потому что ты не можешь мной насытиться. – Я выбросил презерватив в мусорку и натянул штаны. – На сегодня хватит, Рыжая, иначе мне придется взимать плату за оргазмы. Но если ты хочешь еще отведать моего члена, возможно, я соглашусь, если ты хорошенько попросишь.

– Пошел ты. – Она подняла с пола платье.

– Хм, не лучшая твоя работа. Возможно, нам хорошенько стоит еще потрудиться.

Моя ухмылка переросла в хохот, когда она промчалась в ванную с высоко поднятой головой.

Ее так легко взбесить.

Джулс провела в душе целую вечность, и я успел убрать беспорядок в гостиной: поваленную вешалку и опрокинутые рамки с фотографиями.

Едва я закончил, тишину разрезал раскат грома. Я подошел к окну и отдернул шторы.

– Твою мать.

Мелкий дождь каким-то образом превратился в полноценную грозу. Старые деревянные кости дома затряслись от очередного раската грома, а дождь хлестал по окнам с такой силой, что на стеклах образовались крошечные речные системы.

– Что случилось?

Я обернулся и увидел Джулс – только из душа, с влажными волосами на плечах и завернутую в крошечное полотенце.

Член дернулся с интересом, но я проигнорировал похотливого ублюдка. На сегодня достаточно. Пора передать управление мозгу, а мозг подсказывал – чем скорее я избавлюсь от Джулс, тем лучше.

К сожалению, я не мог позволить ей уйти, когда на улице такая гроза.

– Пока мы трахались, начался апокалипсис, – сообщил я.

Она глянула мне через плечо и закатила глаза.

– Не драматизируй. Просто небольшой дождь. – Она взяла со стола телефон.

– Что ты делаешь?

– Вызываю машину. – Она нахмурилась. – Как же подскочили из-за дождя цены – эй!

Не обращая внимания на протесты, я выхватил у нее из рук телефон.

– Если не хочешь умереть, не садись в машину в такой ливень.

– Идет дождь, Джош. Просто вода. Все будет хорошо.

– Из-за этой воды машина может попасть в аварию, – прорычал я. – Я работаю в отделении экстренной помощи. Знаешь, сколько аварий происходит в такую погоду? Много.

– У тебя паранойя. Я не…

На наших телефонах запищали сообщения с предупреждением о внезапном наводнении.

– Вот и все. – Я сунул ее телефон в карман. – Ты останешься, пока не утихнет дождь.

Я не позволил бы возвращаться домой в подобных условиях даже злейшему врагу. Шансы невелики, но если с ней что-то случится…

В горле встал ком.

Я не могу позволить себе еще одну смерть.

Видимо, Джулс увидела в моих глазах решимость, потому что она обреченно вздохнула:

– Могу я хотя бы одолжить что-нибудь из одежды? Не хочу проводить еще бог знает сколько часов в этом платье.

Полчаса спустя она переоделась в мою старую футболку и мы уселись на диван, споря, какой посмотреть фильм.

– Слишком скучно.

– Слишком глупо.

– Никаких ужасов. Ненавижу ужасы.

– Это детский фильм, Рыжая.

– И что? Детские фильмы тоже бывают хорошими.

– Да. Если ты чертов ребенок.

Джулс ответила с милой улыбкой:

– Забавно слышать это от тебя, если учесть, как ты рыдал над «Королем Львом». В прошлом году.

Я нахмурился. Ава. Сколько ей говорить, чтобы не рассказывала все подряд подругам?

– Муфаса не заслуживал смерти, ясно? – огрызнулся я. – Я хотя бы не трусишка и не закрываю лицо руками каждый раз, когда вижу постер фильма ужасов.

– Я не трусишка. Я просто не люблю уродливые вещи, потому стараюсь не смотреть на тебя… Не вздумай включать «Звонок»!

– Попробуй мне помешать.

После нескольких бессмысленных перепалок мы наконец приняли самое справедливое решение: закрыли глаза и выбрали наугад.

Это оказался… «В поисках Немо».

Да вы издеваетесь.

Я сохранил невозмутимый вид, но все мышцы сжались от напряжения, едва началась первая сцена фильма.

– Ты чего притих? – Джулс искоса глянула на меня. – Только не говори, что тебе не нравится фильм. Это классика.

На языке вертелась масса оправданий, но правда обошла их и выплеснулась наружу прежде, чем я успел остановить. – Это был наш с отцом любимый фильм, – коротко сказал я. – Мы смотрели его каждый год на мой день рождения. Традиция.

Выражение лица Джулс смягчилось впервые за вечер.

– Можем посмотреть что-нибудь другое.

– Нет, все нормально. Это просто фильм.

На экране рыба-клоун Марлин безуспешно преследовал лодку, захватившую его сына Немо.

Иронично, что у меня ассоциировался с Майклом именно фильм об образцовом отце – хотя он был полной противоположностью.

– «В поисках Немо» – рыбья пропаганда, – заявила Джулс. – Ты знал, что на самом деле рыбы – ужасные родители? Большинство видов бросают мальков на произвол судьбы. Им нет смысла тратить энергию и рисковать, пытаясь защитить потомство.

У меня вырвался удивленный смешок.

– Откуда ты знаешь?

– Делала доклад в старшей школе. И получила пятерку, – с гордостью добавила Джулс.

Я подавил еще одну улыбку:

– Ну разумеется.

Я случайно задел ее ногой, меняя позу, и прежде чем я успел отдернуть бедро, его пронзил крошечный электрический разряд.

– Чем занимается твой отец? – спросил я, пытаясь скрыть неловкую реакцию.

Впрочем, мне было искренне любопытно. Джулс никогда не рассказывала о семье. Она пожала плечами:

– Без понятия. Он ушел, когда я была маленькая.

– Дерьмово. Мне жаль.

Отлично побеседовал, Чен.

– Все в порядке. Насколько я знаю, он все равно был придурком.

– Дети придурков, объединяйтесь, – пошутил я, заслужив легкий смешок.

Мы погрузились в комфортную тишину и смотрели фильм. Я следил за действием лишь наполовину, тайком наблюдая за реакцией Джулс на мои любимые сцены. Она смеялась, когда Марлин встретил Дори, ахнула, когда парочку начала преследовать акула, и подпевала знаменитой мантре Дори «Надо просто плыть».

Она наверняка уже смотрела этот мультфильм, но реагировала как в первый раз. В этом было какое-то очарование.

Я снова перевел взгляд на экран. Сосредоточься.

Только ближе к концу мультфильма я понял – дождь прекратился. Посмотрел на Джулс и обнаружил, что она отключилась, положив голову на подушку.

Мы включили в правила отсутствие ночевок, но она так мирно спала, что я не смог заставить себя ее разбудить.

Всего одна ночь, тем более она оказалась заложницей погоды. Мы ведь не собираемся вводить это в привычку.

Всего одна ночь. И все.

Глава 24

Джулс

Я проснулась от запаха кофе и бекона – моего самого любимого запаха на свете. Они потрясающе пахнут и по отдельности, но вместе… Настоящее совершенство.

Только странно, что Стелла готовит бекон. Она ест мясо раз в тысячу лет. И кофе она ведь тоже не пьет – только чай и свои подозрительные зеленые смузи.

Странно. Возможно, у нее началась фаза кофе и мяса.

Я открыла глаза и потянулась, готовясь насладиться великолепием своей прекрасной новой комнаты в «Мираже». Но вместо этого увидела самую отвратительную в мире картину. Мешанина коричневого и зеленого – словно на полотно вырвало целую стаю кошек.

Какого черта?

Я выпрямилась, и сердце заколотилось от паники, пока в голове не начал складываться по кусочкам вчерашний вечер.

«Гиацинт». Макс. Джош. Гроза.

Видимо, я заснула во время фильма, и ночью Джош перенес меня в свою комнату.

Мой пульс замедлился. Слава богу, я не в сексуальном рабстве у какого-нибудь психопата-убийцы, хотя не уверена, что спальня Джоша многим лучше.

Я осмотрела комнату: простая деревянная мебель, темно-синее одеяло и светло-серые стены. Не считая ужасной картины, вполне обычная мужская комната, только слабый запах цитрусовых и мыла настолько восхитителен, что хочется собрать его в бутылку на будущее.

Мой взгляд остановился на часах на тумбочке. 9.32. Черт. Давно пора уходить.

Я вскочила с кровати, быстро умылась, прополоскала рот и отправилась на кухню. Я собиралась наскоро попрощаться с Джошем, но утратила дар речи от развернувшейся картины.

Джош готовил. С голым торсом.

Святые угодники.

Кажется, я только что открыла свою новую слабость – невозможно представить зрелища сексуальнее обнаженного мужчины за готовкой.

Джош потянулся за солью, стоявшей рядом с плитой, и на его спине заиграли рельефные мышцы. Его кожу золотил солнечный свет, льющийся через окна. Нижнюю половину тела закрывал кухонный остров, и штаны сидели настолько низко, что мое воображение принялось рисовать всевозможные непристойные картины.

Я молча наблюдала, очарованная легкостью его движений. Я думала, он питается пиццей и пивом, как в институте, но, судя по блестящим кастрюлям и сковородкам, развешанным на крючках над островом, и по аккуратно подписанным специям, выстроенным в ряд на столешнице, он прекрасно ориентировался на кухне.

Это странным образом привлекало.

Засмотревшись, я споткнулась о табурет, и Джош обернулся на резкий скрежет дерева о плитку. Он скользнул по мне взглядом и отвернулся.

– Ты проснулась.

– Я никогда не встаю так поздно.

Я села на табурет, пытаясь удерживать взгляд выше его талии.

Не думай о сексе. Не думай о сексе.

– Спасибо, что позволил остаться, – смущенно добавила я.

Ночевки не входили в наш договор, и я не очень понимала, как себя вести – особенно если учесть, кхм, агрессивность наших взаимодействий накануне.

Нельзя сказать, что мы долго и нежно занимались любовью и он принес мне завтрак в постель. Скорее… ну, скорее он жестко меня оттрахал, а потом я застряла в его доме из-за грозы.

– Я бы не вышвырнул тебя под дождь, Рыжая.

Джош поставил на остров тарелку, полную яиц, бекона, тостов и хрустящих оладий.

В животе заурчало, и я глянула в сторону плиты.

– Может, у тебя найдется вторая тарелка? – спросила я с надеждой. – Умираю от голода.

– Не-а. – Он сунул в рот кусок бекона. – Тут только одна порция. Приготовь я тебе завтрак, это слишком напомнило бы свидание, а ты уже нарушила правила, оставшись на ночь. Из-за тебя мне пришлось спать на диване. Но можешь доесть за мной остатки.

У меня упала челюсть.

– Ты серьезно?

Изумление стерло последние остатки сна. Разумеется, я не имела права на завтрак, но весьма невежливо есть у меня на глазах, даже не предложив тарелку.

– Похоже, что я шучу?

– Похоже, что ты в двух секундах от медленной, мучительной смерти, – прорычала я. – Здесь много ножей, и я знаю, как ими пользоваться.

– Так используй их и приготовь что-нибудь сама. – Джош продолжал есть как ни в чем не бывало.

У меня дернулся глаз. Ох, какой же он… какой… тьфу!

– Ну ты и придурок.

– Помнится, вчера вечером ты называла меня так же. – Он отпил кофе. – Прямо перед тем, как я оттрахал тебя до полусмерти. Кажется, тебя привлекают придурки, Рыжая.

Меня бросило в жар.

– То было вчера вечером. Это – сейчас. И я не собиралась ночевать, – огрызнулась я, ненавидя его за правоту. – Я просто уснула.

– Да, это и значит переночевать, – медленно сказал Джош. – С такими ораторскими навыками ты быстро выиграешь все дела. – Он встал, вытер рот салфеткой и выбросил ее в мусорку. – Я в душ. Смена начинается через час. – Он кивнул в сторону тарелки. – Если хочешь, ешь.

Я нахмурилась, глядя ему вслед.

Гордость требовала уйти, но голод, как всегда, пересилил все.

Я придвинула тарелку к себе и обнаружила, что она почти полная. Джош съел всего несколько кусочков бекона. Странно. Обычно он ест как не в себя. Я видела, как он расправился с двойным бургером, большой картошкой фри, двумя хот-догами и шоколадным коктейлем меньше чем за двадцать минут.

Для врача он питался ужасно.

Я осилила половину тарелки и вернулась в спальню переодеться. Платье казалось ужасно неудобным по сравнению с мягкой футболкой, но я поборола желание похитить одежду Джоша. Так поступают девушки, а я, боже упаси, не его девушка.

Когда я собралась, Джош все еще был в душе.

Я думала дождаться его и попрощаться, но почувствовала себя слишком неловко – в итоге я отправила ему сообщение и тихо выскользнула за дверь.

Едва я села в такси, на экране появилось новое сообщение.

Никакого текста, только изображение. Точнее, кадр. Я стою на коленях, и…

Я быстро его удалила, но съеденные бекон и яйца встали поперек горла.

Макс.

Я отвлеклась от мыслей о нем, пока была с Джошем, но теперь тревога из-за прошлой ночи вернулась вместе с волной тошноты.

Я точно знала, зачем он прислал фотографию. Чтобы изводить меня и напоминать о своем темном, зловещем присутствии в моей жизни. Это был его почерк. Он играл с людьми, пока те не сходили с ума и не делали за него всю грязную работу.

Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться, но в машине пахло приторным освежителем воздуха, и от этого затошнило еще сильнее.

Мне хотелось отмотать время назад и заморозить, чтобы навсегда остаться в спасительном забвении дома у Джоша, но в резком свете дня от правды не спрятаться.

Оставалось надеяться, что «услуга», о которой попросит Макс, окажется выполнимой… иначе моя привычная жизнь закончится.

Глава 25

Джош

Дождался ли я ухода Джулс, прежде чем выйти из душа, словно трус? Возможно.

Но лучше быть трусом, чем все утро прокручивать в голове неудобное прощание. Наша договоренность должна была предотвращать такие неловкости, установив четкие границы и ожидания, но, разумеется, погода испортила все в первую же ночь.

Если я когда-нибудь попаду на небеса, мне предстоит долгий и тяжелый разговор с Богом о совпадениях.

Приехав в больницу, я по-прежнему злился на себя, что позволил Джулс переночевать, но хаос в отделении быстро прогнал любые мысли о личной жизни.

Удары. Ножевые ранения. Сломанные руки, ноги, носы и все остальное. Они заполонили отделение густым потоком, и рабочая неделя после «Гиацинта» оказалась настолько безумной, что у меня не оставалось времени переживать из-за сексуального договора с лучшей подругой младшей сестры.

Мы с Джулс все же устроили несколько быстрых встреч, и к счастью, ни одна не закончилась ночевкой или объятиями. Но большую часть времени занимала работа.

Большинство людей не согласилось бы на такую нагрузку, но мне нравилась интенсивность – пока не настал Тот Самый День.

На работе бывали хорошие дни, плохие и Те Самые Дни – с большой буквы. Хорошие дни – когда я уходил, зная, что правильно вмешался в нужный момент и спас чью-то жизнь. В плохие дни бывало всякое – от агрессивных пациентов до происшествий с массовыми жертвами в момент, когда на дежурстве находились только я, мой куратор и несколько медсестер.

И еще бывали Те Самые Дни. Они наступали редко, но когда это случалось…

Они просто опустошали.

Писк прямой линии на мониторе пронзал череп и смешивался с ревом в ушах. Я смотрел на закрытые глаза и бледную кожу пациентки.

Таня, семнадцать лет. Она ехала домой, когда пьяный водитель врезался в ее машину.

Я сделал все что мог, но этого оказалось недостаточно.

Она умерла.

Была жива, а через минуту ее уже не стало. Вот так просто.

Я судорожно выдохнул. Спустя, как мне показалось, вечность – а на самом деле, едва ли дольше минуты – я поднял голову и обнаружил, что Клара и лаборанты мрачно смотрят на меня. В глазах Клары виднелся слабый блеск, и один из лаборантов громко сглотнул.

Все молчали.

– Время смерти: 15.16. – Это был мой голос, но прозвучал он странно, будто принадлежал кому-то другому.

Я немного помолчал и вышел. Дальше по коридору и за угол, в комнату для родственников, где ждали родители Тани.

Тук. Тук. Тук.

Заглушились все звуки, кроме моих шагов.

Тук. Тук. Тук.

Мне уже приходилось сталкиваться со смертью. В первый год ординатуры я принимал пациента, которому выстрелили в грудь из проезжавшего мимо автомобиля. Из-за полученных травм он умер через несколько минут после прибытия в больницу.

Я ничего не мог сделать; раны оказались слишком серьезными. Тем не менее я вышел из травматологического отделения в уборную и меня вырвало.

Каждый врач рано или поздно теряет пациентов, и каждая смерть становится тяжелым потрясением, но Танина ударила меня прямо под дых.

Возможно, потому что я был уверен, что она справится. А может, потому что она почти не успела пожить.

В любом случае я не мог прогнать из головы рой разрушительных «а если».

А если бы я действовал иначе? А если бы она попала ко мне раньше? А если бы я был лучшим врачом?

А если, а если, а если.

Тук. Тук. Тук.

Мои шаги на мгновение запнулись перед комнатой родственников, прежде чем рука нажала на дверную ручку. Я словно смотрел фильм о самом себе – присутствовал, но не совсем.

Родители Тани увидели меня и вскочили с напряженными от беспокойства лицами. Через минуту беспокойство переросло в ужас.

– Мне очень жаль… мы сделали все что могли…

Я старался говорить сочувственно, профессионально и неравнодушно, но едва слышал собственные слова. Я слышал только жалобный плач матери и гневные крики отца, превратившиеся в судорожные всхлипы, когда он обнял жену.

Каждый звук пронзал грудь невидимым шипом, и вскоре их оказалось так много, что я не мог дышать.

– Моя девочка. Только не моя девочка, – рыдала мама Тани. – Она здесь. Она все еще здесь. Я чувствую.

– Мне очень жаль, – повторил я.

Тук. Тук. Тук.

Не шаги, а грохот разбитого сердца.

Я сохранял стоическую маску, пока не закончились бесполезные слова, а потом оставил семью наедине с горем. Меня ждал еще десяток пациентов, но мне требовалась минута, хотя бы одна минута, чтобы побыть наедине с собой.

Я ускорил шаг и направился к ближайшей уборной. Онемение распространилось от груди к конечностям, но когда я запер за собой дверь, за мягким щелчком замка последовал резкий всхлип.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать – он исходит от меня.

Нараставшее в груди давление наконец взорвалось – я согнулся над раковиной, и меня рвало, пока не зазвенело в ушах и не пересохло в горле.

Безжизненное тело Тани на носилках. Едва не утонувшая Ава в отделении экстренной помощи. Открытые пустые глаза мамы после передозировки таблетками.

Воспоминания слились в жуткий поток.

Меня снова начало рвать, но я не ел уже восемь часов, с начала смены, поэтому ничего не вышло.

Когда позывы утихли, кожа промокла от пота, а голова раскалывалась от напряжения.

Я открыл кран и умылся холодной водой, а потом вытерся бумажным полотенцем. Грубый коричневый материал царапал кожу, и глянув на отражение в зеркале, я увидел слабый красноватый след на щеке.

Фиолетовые пятна под глазами, желтоватый цвет лица, вокруг рта – морщины от напряжения. Жуткий вид.

Боже, мне надо выпить чего-нибудь покрепче. А лучше – взять выходной и напиться.

Я сжал зубы и выкинул скомканную бумагу в мусорку. Когда я вернулся к работе, то уже снова надел маску профессионала.

Я не мог позволить себе такую роскошь, как предаваться горю или себя жалеть. Нужно работать.

– Привет. – Я улыбнулся и протянул руку следующему пациенту. – Я доктор Чен…

Остаток смены прошел без серьезных происшествий, но я не мог избавиться от холодного пота и бешеного сердцебиения.

– Ты в порядке? – спросила Клара, когда я закончил.

– Ага. – Я избегал ее сочувственного взгляда. – Увидимся завтра.

Я направился в раздевалку, не давая ей возможности ответить. Обычно я принимал душ дома, но сейчас мне отчаянно хотелось смыть кровь. Она прилипла к коже, густая и приторная, невидимая ни для кого, кроме меня.

Обычно после смены я торопился уйти, но сейчас ничего не пугало сильнее одиночества.

Все мои друзья работали, а идти в бар было слишком рано – оставался только один вариант.

Я вытерся полотенцем, оделся и достал телефон, намереваясь написать Джулс, но обнаружил, что от нее уже пришло сообщение двадцать минут назад.

Джулс: Ты уже закончил?

Я: Только вышел.

Я: Где ты?

Сегодня вторник, а значит, она не в клинике.

Джулс: СайЛи, в задней части.

Я облегченно выдохнул. Это всего в нескольких минутах ходьбы.

Я: Никуда не уходи. Буду минут через пятнадцать.

Глава 26

Джош

Больница находилась недалеко от кампуса Тайера, и мне не понадобилось много времени, чтобы добраться до научной библиотеки – официально названной в честь Джорджа Хэнкока, давно умершего дарителя, и неофициально известной, как СайЛи. Эта тайная жемчужина скрывалась на третьем этаже факультета биологии. Если Фултон, основная библиотека, всегда была переполнена во время экзаменов, в СайЛи круглый год царил покой.

Прогулка позволила отодвинуть навязчивые мысли о смерти Тани на задний план. За пределами больницы, среди веселья и болтовни студентов, мне полегчало. Я будто попал на съемочную площадку, где мог притвориться человеком, которым хотел быть, а не являлся на самом деле.

Когда я пришел в СайЛи, там было всего несколько студентов. Стеллажи с книгами тянулись до потолка высотой в два этажа – их прерывали лишь массивные витражи, установленные через равные промежутки. Свет настольных ламп из зеленого стекла смешивался с лучами солнца, заливая притихшее святилище науки теплым туманным сиянием.

Толстый изумрудный ковер приглушал мои шаги, пока я шел в заднюю часть помещения, где сидела Джулс.

– Вижу, ты упорно работаешь, – сказал я, приблизившись. Рядом с вездесущим карамельным мокко возвышалась стопка учебников, а отдельные листы и карточки покрывали каждый сантиметр дубовой поверхности.

– Кто-то же должен. – Она подняла голову, и мою грудь сдавила тревога, когда я заметил опухшие красные глаза.

– Ты плакала?

Что за хрень творится на юридическом? Учебные материалы точно не должны заставлять плакать – если только от усталости, – а Джулс явно не из тех, кто станет рыдать из-за науки.

– Нет. – Она постучала маркером по блокноту. – У меня аллергия.

– Чушь.

Мы говорили тихо, поскольку находились в библиотеке, но все были настолько увлечены своими делами и так далеко сидели друг от друга, что это не имело особого значения. Джулс громче застучала по клавишам.

– Тебе какое дело? Я позвала тебя для секса, а не разговора по душам.

– Мне все равно. – Я опустился на соседний стул и еще сильнее понизил голос. – Но у меня нет желания трахать плачущую девушку, если только это не слезы восторга. Любые другие меня отталкивают.

– Очаровательно.

– Ты предпочла бы, чтобы меня возбуждало чужое страдание? – Учитывая сегодняшний день в больнице, я с поразительной легкостью включился в очередную перепалку, но рядом с Джулс все остальное переставало существовать.

К добру или нет.

– Сегодня у меня нет сил спорить, ясно? – отрезала она, и в ее голосе недоставало обычного огня. – Либо трахни меня, либо уходи.

Краткая вспышка юмора мгновенно угасла. В любой другой момент я без колебаний принял бы предложение заняться сексом, но сегодня все шло наперекосяк.

– У меня новости, Рыжая: дерьмовая неделя выдалась не только у тебя, так что хватит строить из себя особенную, – холодно сказал я. – У нас взаимовыгодное соглашение. Это не значит, что ты можешь мне позвонить и я примчусь обслуживать тебя, как гребаный жиголо.

– Я не…

– Уж мне-то не рассказывай.

Мы пристально смотрели друг другу в глаза, и воздух потрескивал от плохо скрываемого раздражения, но потом плечи Джулс опустились, она уронила маркер и потерла лицо.

От этого простого действия все мое раздражение улетучилось. Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться с дикой скачкой эмоций сегодняшнего дня.

– Плохой день на работе? – спросила она. Я невесело рассмеялся:

– Можно сказать и так.

Я обсуждал тяжелые стороны своей работы только с коллегами. Ничто так не портило настроение, как слова «привет, сегодня на моем дежурстве умер человек».

Но в груди снова нарастало давление, и нужно было ослабить его прежде, чем оно сведет меня с ума.

– Сегодня я потерял человека. – Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок, не в силах посмотреть Джулс в глаза и признать неудачу. – Ей было семнадцать. Сбил пьяный водитель.

Было странно произносить это вслух. Я потерял человека. Звучит так буднично. Люди теряют игрушки и ключи от дома; они не теряют жизни. Жизни отнимают, их крадут жестокие руки неумолимого бога.

Но произнести эти слова не так просто.

Мою ладонь накрыла мягкая рука. Я напряженно уставился в потолок, но узел в груди немного ослаб.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Джулс. – Я не… Я не могу представить…

– Все в порядке. Я врач. Бывает.

– Джош…

– А ты? – перебил я, повернув к ней голову. – Что случилось? И не надо втирать мне бред про аллергию.

– У меня правда аллергия. – Прошло несколько мгновений, прежде чем она призналась: – Возможно, мне придется… сделать то, чем я не горжусь. Я обещала себе больше никогда так не поступать, но, возможно, у меня не будет выбора. Я просто… – Она тяжело сглотнула и нахмурилась: – Я не хочу быть таким человеком.

Чертовски расплывчато, но ее страдания были практически осязаемы и просачивались под кожу.

– Уверен, все не так плохо, как ты думаешь, – сказал я. – Если только ты никого не убила и не устроила пожар.

Джулс фыркнула:

– Мне бы твой оптимизм.

– Завидуй молча. – Я глянул в сторону небольшой справочной секции, расположенной в отдельном помещении. – Ты все еще хочешь трахаться?

Этот дерьмовый день мог спасти только хороший секс.

Кроме того, из-за ее невольной ночевки и нынешнего ослабления бдительности мы слишком далеко отошли от правил. Пора вернуть все, куда следует: к сексу. Быстро и взаимовыгодно.

Судя по напряженной шее и плечам, Джулс тоже требовалась физическая разрядка.

Вместо ответа она собрала записи и сложила в рюкзак. Учебники мы оставили на столе – я очень сомневался, что кто-то захочет украсть том по корпоративному праву – и как можно непринужденнее прошли в справочный раздел.

Я подвел Джулс к стеллажу, который не попадал в поле зрения камер, а потом прижал к полкам и приник губами к ее губам. Все началось целомудренно, почти бездушно – способ забыть о проблемах и не больше.

Но из головы не выходил ее измученный вид, и то, как меня успокаивала ее рука – прежде чем я успел это осознать, поцелуй смягчился и превратился в нечто более… не сказать чтобы нежное. Но понимающее.

Это был наш первый поцелуй без гнева, и он оказался приятнее, чем я ожидал.

Я обхватил ее лицо ладонями и провел языком по губам, пока они не открылись. Боже, невероятный вкус: острота, специи и сахар.

Я всегда любил шоколад, но корица быстро стала моим новым фаворитом.

Ее руки обвили мою шею, а тихий вздох пробежал по спине и остался где-то глубоко в животе.

– Думаешь, получится на время забыть эту дерьмовую неделю? – прошептала она.

Услышав в ее голосе уязвимость, я почувствовал, как в груди вспыхнула яростная защитная реакция, но подавил ее.

Мы вместе только ради секса. Все остальное вне обсуждения.

– Милая, через несколько минут ты забудешь собственное имя.

Я опустился на колени, мой рот приоткрылся от удивления в ее глазах. Наши последние несколько раз были грубыми и восхитительно грязными, но сегодня мне хотелось устроить праздник другого рода.

Я подцепил пальцами ее нижнее белье и спустил его.

– Возможно, тебе придется зажать рот, Рыжая.

Это стало единственным предупреждением, прежде чем я раздвинул ей бедра и нырнул внутрь, то нежно облизывая, то долго и сильно засасывая ее милый маленький клитор.

Я застонал. Здесь она оказалась еще вкуснее. Большинство женщин думают, что мужчины хотят чувствовать вкус ягод, лаванды или чего-нибудь еще, но когда мы едим… вагину, мы хотим ощущать вкус вагины. В этом чертова суть.

Джулс сжала мои волосы, когда я вошел в нее двумя пальцами. Я медленно делал это, продолжая стимулировать клитор. Он стал опухшим и чувствительным, и когда я коснулся его зубами, ее тихий стон устремился прямо к моему члену.

Я заставлял себя сохранять мягкий ритм еще некоторое время, а потом увеличил темп и интенсивность, и принялся трахать Джулс пальцами, пока ее возбуждение не начало стекать по моей руке и ее бедрам. Я выпил все, опьяненный ее вкусом. Забудьте о еде и воде. Я мог бы наслаждаться Джулс вечно.

Я вытащил пальцы и задействовал язык, страстно желая большего.

Джулс задрожала. Она с приглушенным криком сжала мои волосы еще сильнее, и через секунду мне на язык хлынули ее соки.

Твою мать.

Мои чувства переполнились ее запахом, и когда она начала извиваться, пытаясь немного отодвинуться, я схватил ее за бедра и заставил оставаться неподвижной.

– Джош… – Мое имя прозвучало как приглушенное хныканье.

В венах забурлила кровь, когда я поднял голову и увидел, что она прижимает руку ко рту, пытаясь приглушить стоны. Прекраснейший румянец оттенял ее щеки, а в глазах блестели слезы от подавленного оргазма.

Мой член грозился пробить в джинсах дыру.

Мне нравились ее сладкие крики, но было нечто чертовски сексуальное в том, как кто-то сдерживается, когда его главное желание – взорваться.

– Я еще не закончил, Рыжая. – И снова лизнул ее клитор. – Ты ведь не станешь прерывать мужчину, пока он не закончил трапезу, верно?

Джулс ответила новым стоном.

Я вернулся к еде, облизывая, посасывая и трахая самую нежную часть Джулс. Когда я закончил, мне пришлось поддерживать ее, пока я вставал.

Я вытер рот тыльной стороной ладони, наслаждаясь ее вкусом. От возбуждения бурлила кровь.

Мне хотелось, чтобы времени хватило на еще один раунд, но мы уже испытывали судьбу. Нас никто не застал, но в воздухе витал запах секса, и случайному прохожему не составило бы труда сложить два и два.

– Всегда хотела сделать это в библиотеке, – пробормотала Джулс, прижимаясь ко мне так, как делала только во время секса.

У меня внутри забурлил смех.

– Подозреваю, меня могут лишить доступа в библиотеку, если кто-то узнает.

Член нетерпеливо пульсировал, но когда она потянулась к пряжке моего ремня, я схватил ее за запястье и вернул руку на место.

Она недоуменно изогнула бровь.

– Но…

– Я позабочусь об этом позже. Не волнуйся.

– Джош, это выглядит болезненно.

Было действительно больно. Тяжело и чертовски мучительно. Но какая-то часть меня наслаждалась происходящим.

Боль напоминала, что я еще жив.

– Тебе тоже нужна разрядка, – заметила Джулс, и я понимал – она имеет в виду не только оргазм.

– Я об этом позабочусь, – повторил я. Выходить со стояком размером с Монумент Вашингтону будет чертовски неловко, но другие посетители вряд ли что-то заметят – они слишком увлечены своими делами.

– Не будем испытывать удачу.

– Верно. – Она закрыла глаза, и ее дыхание замедлилось.

В воздухе повисло ленивое молчание. Сегодня наш секс отличался от обычного, но иногда нужно жестко и быстро, а иногда – долго и нежно.

К тому же я мог без устали наслаждаться вкусом Джулс целыми сутками.

Мой взгляд задержался на ее румянце на секунду дольше необходимого. Поддавшись порыву, я предложил:

– Сходим кое-куда в следующую субботу? Это не свидание, – уточнил я, когда она открыла глаза. – В больнице ежегодно устраивают пикник для персонала, и я знаю, что медсестры начнут меня сватать, как делают каждый год. Я решил этого избежать – привести фальшивую девушку.

Я сделал акцент на слове «фальшивую». Джулс подняла брови.

– Это противоречит соглашению.

Да, черт подери, противоречит. Я не знал, какой черт дернул меня позвать именно ее, хотя я мог привести кого угодно из случайных знакомых – каждый раз, когда дело касалось Джулс Эмброуз, разум покидал меня.

Это чертовски бесило, но поскольку я ничего не мог поделать, оставалось только смириться.

– Правила созданы, чтобы их нарушать. – Я пожал плечами. – Послушай, если тебе понадобится, чтобы кто-нибудь притворился твоим парнем, я готов. Это проще, чем просить случайного человека.

Когда Джулс продолжила сомневаться, я добавил:

– Будет бесплатная еда.

Через секунду она ответила:

– В целом я не против.

– Хорошо. Напишу подробности позже.

Я уже собрался уходить, но меня остановил ее мягкий, неуверенный голос:

– Джош. Ты точно в порядке?

Я замер. От ее внезапного беспокойства в горле образовался странный комок.

– Да. Все будет нормально. – Я улыбнулся. – До субботы, Рыжая.

Выйдя из библиотеки – слава богу, мой стояк никто не заметил, – я направился прямо домой и налил себе стакан «Макаллана». Дорогущее дерьмо, подарок Алекса на день рождения. Я экономил его долгие годы, сохраняя для самых праздничных и самых дерьмовых дней.

Я допил первый стакан и налил второй. Сидел на диване в гостиной, откинув голову назад и прислушиваясь к тишине.

Встреча с Джулс принесла удивительное утешение, но мгновенная легкость, которую я почувствовал в библиотеке, уже улетучилась.

Я допил остатки, наслаждаясь жгучим виски, согревающим горло.

В тот момент меня мог согреть только он.

Глава 27

Джулс

Я не могла выбросить из головы Джоша и случившееся в библиотеке. Не только ту часть, когда он на меня набросился – хотя я вспоминала этот момент несметное количество раз, – но и выражение его лица, когда он рассказал об умершей пациентке. Его поцелуй – мягкий, но отчаянный, будто он жаждал утешения, но не решался о нем просить. И как он выглядел, когда уходил – словно нес на плечах тяжесть всего мира.

Неуместные мысли. В нашу договоренность они не входили, но это не мешало им занимать место в моей голове.

– Хватит, Джулс, – приказала я себе по дороге в парк, где собирался на пикник персонал больницы. – Соберись.

Идущая рядом семья посмотрела на меня странным взглядом и ускорила шаг.

Отлично. Я уже разговариваю сама с собой и отпугиваю родителей с детьми.

Я глубоко вздохнула и попыталась расслабиться, приблизившись к входу в парк.

Бога ради, это всего лишь пикник. Я согласилась приехать только из-за бесплатной еды – я никогда от нее не отказываюсь. Ничего похожего на настоящее свидание.

Мимо пронесся ветер, задрав мне платье.

– Дерьмо! – Я поспешно опустила поднявшийся хлопок, сожалея о выборе наряда. Наконец стало достаточно тепло для платьев, но приложение с погодой снова подвело, не сообщив о ветре. Мне придется придерживать юбку весь день – если только я не хочу, чтобы вся больница Тайера узнала цвет моего нижнего белья.

– Уже демонстрируешь свои прелести? Мы тебя еще даже не напоили. – До моих ушей долетел голос Джоша, лениво растягивающего слова.

Я подняла взгляд и увидела, что он прислонился ко входу, скрестив руки на груди. От напряжения и обиды не осталось и следа. На губах играла хитрая ухмылка, а в глазах блеснуло веселье, когда он окинул меня взглядом.

В груди разлилось облегчение. Дерзкий Джош – заноза в заднице, но по каким-то неведомым причинам я предпочитала, чтобы он причинял боль, а не страдал сам.

– Это семейный пикник, Чен, – напомнила я, подходя к нему. – Алкоголь запрещен.

– С каких пор ты стала такой ханжой? – Он слегка дернул меня за косу и рассмеялся, когда я оттолкнула его руку. – Коса, балетки, белое платье. – Его второй, более пристальный осмотр вызвал новый взрыв трепета, наполнившего грудь и защекотавшего горло. Может, кто-нибудь из врачей на пикнике сможет провести экспресс-обследование – у меня явно сбои в работе внутренних органов. – Кто ты и что сделала с Рыжей?

– Это называется универсальный гардероб. Будь у тебя вкус, ты бы знал. – Я пристально осмотрела его в ответ, но потом поняла: это плохая идея.

Зеленая рубашка с короткими рукавами облегала мускулистые плечи Джоша, оттеняя загар. Джинсы не узкие, но достаточно облегающие, чтобы подчеркнуть длинные, мощные ноги, а обычно растрепанные волосы уложены в аккуратную прическу. В сочетании с «авиаторами» это создавало образ небрежной кинозвезды Старого Голливуда и смотрелось до безобразия шикарно.

– Универсальность не равна вкусу. – Джош положил ладонь мне на поясницу и повел меня в парк. У основания позвоночника собрались мурашки и принялись расползаться, пока не покрыли каждый дюйм кожи. – Даже я это знаю.

– Ерунда. – Меня слишком отвлекали предательские мурашки, чтобы придумать ответ остроумнее. – Не тебе рассуждать о вкусе. Достаточно вспомнить картину в твоей спальне.

– Что не так с картиной?

– Она ужасна.

– Нет, не ужасна. Необычна. Парень, у которого я ее купил, сказал, что раньше она принадлежала известному коллекционеру.

Я закатила глаза:

– Принадлежала известному коллекционеру и каким-то образом попала к тебе? Да, конечно. В таком случае я тоже хочу тебе кое-что продать. Бруклинский мост.

– Не злорадствуй. Не каждому дано столь тонко чувствовать искусство.

– Кто-нибудь, позвоните составителям словарей. Судя по всему, «тонко» теперь – синоним «ужасно».

Джош рассмеялся, не обращая внимания на мои оскорбления.

– Рад, что тебе лучше, Рыжая. Соскучился по твоему яду.

Моя улыбка померкла, как только я вспомнила о причинах ужасного настроения в библиотеке. Тем утром я получила очередное «напоминание» от Макса. Я могла бы обвинить его в блефе, но вряд ли он блефовал. Макс любил играть с людьми, но если доходило до дела, без колебаний толкал их под автобус.

Если добавить к этому стресс из-за учебы, подготовку к экзамену и предстоящей свадьбе Бриджит, выходило уже слишком. Я рыдала над учебниками в библиотеке как идиотка и сгоряча написала Джошу, чтобы отвлечься.

К тому времени, как он пришел, я успела собраться, но не пожалела, что ему написала. Его присутствие оказывало странный терапевтический эффект, а то, что он делал у стеллажей…

У меня сжались пальцы ног.

– А ты? – спросила я. Не только у меня было дерьмовое настроение. – Как себя чувствуешь?

По его лицу пробежала тень, прежде чем растаять в очередной чертовой улыбке.

– Все отлично. А что?

– Горевать – нормально, – сказала я, не поддавшись на его беспечность. Мне не хотелось бередить его раны, но я знала, насколько разрушительны бывают подавленные эмоции. – Даже если это – часть твоей работы.

Улыбка Джоша померкла, он тяжело сглотнул и отвел глаза.

– Давай возьмем что-нибудь поесть, – предложил он. – Умираю с голоду.

Я поняла намек и закрыла вопрос. Каждый переживает по-своему. Я не собиралась заставлять его говорить о том, что он не готов или не хочет обсуждать.

– А кто работает в больнице, пока все здесь?

Я сменила тему на что-то более легкое. Плечи Джоша расслабились.

– Основной персонал остался там, но они работают посменно, чтобы у каждого была возможность заскочить на пикник, – сказал он. – Это единственное всеобщее мероприятие, кроме рождественской вечеринки, и большое событие.

– Джулс! – радостно воскликнула красивая, знакомая на вид брюнетка, когда мы подошли к столу с едой. – Рада видеть. Не ожидала, что Джош приведет пару.

– Мы не пара.

Последовала короткая пауза, и широкая улыбка брюнетки стала еще шире.

– Конечно. Виновата. – Она протянула руку, и в ее глазах блеснуло веселье. – Я Клара. Мы встречались в «Зе Бронз Джиар».

И тут до меня дошло.

– Ты была на свидании с Джошем.

Они вместе работают? И отношения у них хорошие, судя по легкости, с которой они приветствовали друг друга.

В животе зашевелилось отвратительное чувство ревности.

О нет. Нет, нет, нет. Я не могу ревновать Джоша.

Чушь. Я не ревную Джоша. Наверное, я съела на завтрак просроченный йогурт или что-то в этом роде. Продукты со вкусом лимона коварны: в них всегда ощущается кислинка.

Клара рассмеялась:

– О нет, не на свидании. Мы просто коллеги. Я медсестра в отделении экстренной помощи.

– У нее есть девушка. – Джош положил на тарелку хот-дог. – Барменша из «Зе Бронз Джиар». Кстати, где Тинсли?

– Она не моя девушка. Мы просто общаемся, и она работает, поэтому не сможет приехать. – Клара задумчиво на меня посмотрела: – Если ты не его девушка…

– Она – моя фальшивая девушка, – выпалил Джош прежде, чем я успела ответить. – Помнишь прошлогодний пикник? Мне продыху не давали, тыкали в лицо своими дочерями. Хотелось избежать повторения.

– Наверное, это тебя травмировало, – протянула Клара.

Я ухмыльнулась ее сухому сарказму. Она мне уже нравилась. Любая девушка, приложившая Джоша, получала от меня пятерку с плюсом.

– Именно так. Держи. – Джош закончил накладывать еду, протянул мне тарелку и принялся собирать еще одну.

Хот-дог с кетчупом, горчицей и специями. Салат. Горсть чипсов и шоколадное печенье.

– Серьезно, две тарелки? – Я указала на ту, что у меня в руке. – Это перебор даже для тебя.

Он посмотрел на меня как на дуру.

– Эта тарелка для тебя, – пояснил он. – А это мое.

Он положил себе гамбургер и коул-слоу [16]. Слава богу, не мне. Ненавижу коул-слоу.

– А. – Я переступила с ноги на ногу, пытаясь игнорировать пробежавшее под кожей тепло. – Спасибо.

Вместо ответа Джош повернулся ко мне спиной, чтобы поприветствовать другого коллегу.

Стоит ему сделать хоть что-то хорошее, и можно не сомневаться: скоро он снова поведет себя как придурок.

Я раздраженно откусила кусок хот-дога и заметила, что за нами наблюдает Клара. Она отвернулась, поймав мой взгляд, но ее плечи затряслись, подозрительно напоминая смех.

Наша клиника официально не входила в больницу Тайера и не принимала участия в пикнике – это избавляло нас с Джошем от необходимости объяснять Барбс и остальным фальшивое свидание. О друзьях тоже можно было не беспокоиться. Никто из них не знал никого из больницы, кроме Джоша.

Следующие несколько часов мы с Джошем гуляли по парку, и я послушно играла роль его девушки всякий раз, когда кто-то пытался познакомить его с сестрой, дочерью или внучкой. Он не лгал, когда говорил, что его преследуют, – я насчитала дюжину попыток сватовства даже в моем присутствии и наконец сдалась.

– И чем ты их привлекаешь, – проворчала я, когда от нас с разочарованным видом отошли медсестра с дочерью. – Не такая уж ты ценная добыча. Максимум форель. Ну может, большеротый окунь – акцент на большеротом.

– В библиотеке тебе очень понравился мой рот. – От бархатистого ответа Джоша по коже побежали языки пламени.

– Да, сойдет.

Я ахнула, когда он притянул меня к себе и угрожающе прошептал мне на ухо:

– Не провоцируй, Рыжая, или я уложу тебя на ближайший стол и так оттрахаю языком, что тебе придется ползти домой, потому что ноги откажутся идти.

Он отпустил меня и улыбнулся подошедшему к нам парню.

– Привет, Мика, – сказал он будничным тоном, будто секунду назад не угрожал оттрахать меня до полусмерти перед тысячей людей. – Как дела?

Поздоровавшись, Джош представил меня, и Мика снисходительно улыбнулся.

– Итак, Джулс, чем занимаешься? Ты студентка? – Он был примерно ровесником Джоша, но излучал претенциозность, совершенно не похожую на легкое обаяние Джоша. Джош бывал высокомерным, но по крайней мере относился к себе с иронией. Мика, похоже, слишком сильно верил в собственное превосходство.

– Да, на юридическом факультете. Заканчиваю через несколько недель.

Мика поднял брови:

– Юридический? Серьезно?

Я напряглась из-за явного скептицизма.

– Да, серьезно. – Я наплевала на вежливость и выбрала настолько ледяной тон, что надеялась отморозить ему яйца. Некоторые могли дать Мике презумпцию невиновности, но я всегда распознавала высокомерие и не собиралась любезничать с тем, кто не удосужился скрыть снисхождение. – Удивлен?

– Немного. Ты не похожа на студентку юридического.

Взгляд Мики упал на мою грудь, и по коже поползли мурашки от унижения.

Стоявший рядом Джош замер, и его непринужденные манеры сменились угрожающим напряжением, пронзившим все вокруг.

– Не знала, что студенты юридического выглядят как-то по-особому. – Я подавила желание скрестить руки на груди. Я не доставлю Мике подобного удовольствия. – Как они должны выглядеть?

Он рассмеялся, не испытав ни капли смущения:

– Ты понимаешь, о чем я.

– Я не понимаю, – сказал Джош обманчиво легким тоном прежде, чем я успела что-то ответить. – Что ты имеешь в виду, Мика?

На лице его коллеги отразилось смущение – Мика наконец понял, что разговор движется не в том направлении.

– Да так. – Он махнул рукой. – Я пошутил.

– Шутки должны быть смешными.

– Забей, чувак. – Смущение на нахмуренном лице Мики сменилось раздражением. – Слушай, я просто сказал, что удивился, ясно?

– Нет, ты сказал другое. Ты намекнул, что сделал выводы о ее интеллекте, основываясь на внешности, а это весьма несправедливо, тебе не кажется? – В приятном голосе Джоша прозвучала убийственная нотка. – Например, о тебе можно подумать, что ты напыщенный придурок, ведь ты постоянно носишь одежду с символикой Гарварда, хотя попал туда лишь потому, что твоя фамилия выгравирована на их новом научном корпусе. Но я уверен: это неправда. Ты окончил медицинский факультет Гарварда – с низкими баллами, но все же его окончил. Это что-то да значит.

Мика открыл рот, а у меня в горле собрался комок эмоций, не желавший двигаться с места.

Я не могла вспомнить, когда кто-нибудь в последний раз за меня заступался. Странное чувство – теплое и густое, словно струящийся по венам мед.

– Тем не менее мне не понравилась твоя грубость по отношению к моей спутнице. – Голос Джоша стал жестче. – Это рабочее мероприятие, так что извинись и уходи, и оставим все как есть. Но если ты еще раз проявишь неуважение к Джулс, я лично отправлю тебя в отделение экстренной помощи.

Ноздри Мики раздулись, но ему хватило ума не спорить. Судя по виду Джоша, он очень надеялся, что ему дадут повод осуществить угрозу.

– Простите. – В резком извинении Мики было не больше искренности, чем в крокодиловых слезах. Он развернулся на пятках и пошел прочь, подрагивая от ярости.

Воцарилась тяжелая тишина.

Джош немного расслабился, но продолжал сжимать зубы.

Я пыталась, но никак не могла проглотить ком в горле.

– Ты не обязан был это делать.

– Что именно? – Он открутил крышку бутылки с водой и сделал глоток.

– За меня заступаться.

– Я не заступался за тебя. Я приложил засранца за то, что он засранец. – Он искоса бросил на меня взгляд. – Кроме того, только я могу вести себя с тобой как придурок.

Я издала смущенный, робкий смешок. Я так привыкла вести собственные битвы, что не знала, как реагировать на чье-то присутствие рядом.

Я считала Джоша врагом, но он оказался союзником. Во всяком случае, в данном конкретном случае.

– Ну, роль придурка явно удается тебе на славу.

Я принялась теребить пальцами юбку. Гладкий хлопок успокаивал нервы.

– Мне все удается на славу, Рыжая.

Томные слова Джоша окутали меня, словно теплое одеяло.

Наши взгляды встретились. Между нами вспыхнул электрический заряд и пробежал по позвоночнику.

Я знала Джоша много лет, но впервые рассмотрела его в столь подробных, мучительных деталях.

Острый изгиб скул, сужающихся к мощной челюсти. Глубокие темные глаза цвета тающего шоколада в обрамлении непозволительно длинных для мужчины ресниц. Изгиб бровей и твердые, чувственные губы.

Почему я никогда не замечала, насколько невероятно, ошеломляюще великолепен Джош Чен?

Конечно, умом я знала – как знала, что Земля круглая, а океаны глубокие. Человек с такими чертами лица просто не мог быть некрасивым.

Но я впервые это почувствовала. Словно сняла прозрачную обложку со знаменитого произведения искусства и наконец рассмотрела его во всей красе.

Руки Джоша сжались в кулаки.

– Скоро закрытие. – Слова прозвучали грубо и неуклюже, словно давались ему с трудом. – Если хочешь поесть еще, надо спешить, пока пикник не закончился.

Электрический заряд рассеялся, оставив покалывание на коже.

– Да. Поесть еще. – Я прочистила горло. – Всегда готова.

Мы молча собрали тарелки и расположились под большим дубом на краю парка. Большая часть еды уже закончилась, но нам удалось раздобыть последние бургеры и шоколадный кекс.

– Кажется, коллеги любят тебя, не считая придурка Мику.

Я аккуратно разрезала кекс пополам пластиковым ножом и протянула Джошу его порцию. Он взял, улыбнувшись.

– Не удивляйся так сильно. Я приятный человек, Рыжая.

– Хм.

Я украдкой глянула на него, пока мы ели. Мы только ругались и трахались, и я почти ничего о нем не знала.

Как вообще можно так мало узнать о человеке за семь лет общения?

– Ты всегда хотел стать врачом? Только не смей шутить об играх в доктора в детстве, – добавила я, заметив блеск в его глазах. – Я опередила тебя, и теперь это будет выглядеть глупо.

Джош от души расхохотался:

– Справедливо. – Он прислонился к дереву и вытянул ноги. На его лице появилась задумчивость. – Даже не знаю, когда я решил стать врачом. Пожалуй, отчасти из-за ожиданий. Врач, юрист, инженер. Стереотипная карьера китайско-американского ребенка. Но отчасти… – Он колебался. – Прозвучит банально, но я хочу помогать людям, понимаешь? Помню, как сидел в больнице, когда Ава чуть не утонула. Тогда я впервые осознал, что люди вокруг не вечны. Я чертовски испугался. И все думал… а если бы в тот день у озера я был рядом? Смог бы я спасти ее? Случилось бы это вообще? И мама… Если бы я заметил неладное раньше и обратился за помощью…

Его голос слегка надломился, и я почувствовала глубокую боль.

Я осторожно положила руку ему на колено, жалея, что плохо умею утешать.

– Ты был всего лишь ребенком, – мягко сказала я. – В случившемся нет твоей вины.

– Знаю. – Джош уставился на мою руку, лежащую на синей ткани его джинсов. И тяжело сглотнул. – Но все равно ее чувствую.

Боль усилилась.

Как долго он жил, удерживая вину в себе? Вряд ли он рассказывал Аве – если учесть, что чувствовал себя виноватым перед ней. Возможно, Алексу, когда они были друзьями, но я не могла представить, как чопорный, ледяной Алекс может кого-то поддержать.

– Ты хороший брат и хороший врач. Будь это иначе, я бы узнала. Уж поверь. – Я игриво улыбнулась: – Я в курсе всех сплетен.

Он тихо рассмеялся:

– О, знаю. Вы с Авой вечно не можете заткнуться.

Сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, когда он накрыл мою руку своей ладонью и переплел наши пальцы. А потом пожал ее, и это оказалось красноречивее любых слов.

Три месяца назад я бы никогда добровольно к нему не прикоснулась, и он никогда не обратился бы ко мне за утешением.

Но вот мы здесь, в самой странной версии наших отношений. Не совсем друзья, не совсем враги. Просто мы.

– А ты? Почему ты стала юристом? – спросил Джош.

– Я пока не юрист. – Я старалась не шевелиться, боясь разрушить хрупкий мир случайным движением. – Но «Блондинка в законе» – один из моих любимых фильмов.

Я рассмеялась, когда его брови взлетели к затылку.

– Сначала выслушай, ладно? Фильм стал отправной точкой. Я из любопытства стала читать о юридических факультетах и угодила в кроличью нору. Чем больше я узнавала, тем больше мне нравилась идея… – Я попыталась подобрать слово. – Можно сказать, предназначение. Помогать людям решать проблемы. И некоторые сферы хорошо оплачиваются. – По щекам разлилось тепло. – Звучит поверхностно, но мне важна финансовая безопасность.

– Не поверхностно. Деньги – не главное, но они нужны, чтобы выжить. Любой, кто заявляет, будто они его не волнуют, лжет.

– Пожалуй.

Мы снова погрузились в дружеское молчание. Золотой весенний полдень окутал нас мягкой дымкой, и мне показалось, будто я во сне и остального мира не существует. Ни прошлого, ни будущего, ни Макса, ни экзаменов, ни забот о деньгах.

Если бы.

– Как ты сказала… – Джош повернулся ко мне. – Хороший брат и врач, да? – Он убрал руку. Мне было жаль терять его прикосновение, но потом он снова дернул меня за косу, и на его губах заиграла кривая улыбка. – Это был комплимент, Рыжая?

– Первый и последний, так что наслаждайся, пока можешь.

– О, буду. Каждым кусочком. – Бархатистые интонации проникали в самое сердце.

– Хорошо, – выдавила я.

Что со мной? Возможно, в еду добавили афродизиаки – я не должна испытывать подобного волнения из-за Джоша.

Фальшивое свидание стремительно перерастало в экзистенциальный кризис. Ненависть к Джошу стала одним из столпов моей жизни наряду с любовью к карамельному мокко, отвращением к кардиотренировкам и посещением необычных книжных в дождливые дни. Если убрать мою ненависть к нему, что останется?

Сердце забилось быстрее. Не думай об этом.

Улыбка Джоша исчезла, оставив такое напряжение, что меня охватила дрожь – от головы до пальцев ног.

Между нами тянулась бесконечная секунда, пронизанная все тем же электрическим разрядом, пока ее не разрубил пополам чей-то пронзительный смех.

Мы с Джошем подскочили.

– Нам пора…

– Мне нужно идти…

Наши голоса переплетались в потоке оправданий.

– Мне нужно собираться в Эльдорру, – сказала я, хотя до рейса оставалось еще пять дней.

Ава, Стелла и я летели заранее на частном самолете Алекса, чтобы подготовиться к свадьбе в качестве подружек невесты. Джош присоединился к нам, потому что… зачем лететь коммерческим рейсом, если можно частным?

– Да. Я пока останусь, помогу с уборкой. – Джош провел рукой по волосам. – Спасибо, что пришла. Мы успешно отразили все попытки сватовства.

– Спасибо за приглашение. Рада помочь.

Повисла неловкая пауза.

Учитывая договоренность, мы должны были отправиться к нему домой и заняться сексом – краеугольным камнем наших отношений, – но после недавнего разговора это казалось… неправильным.

Видимо, Джош подумал так же, поскольку сказал лишь:

– До скорой встречи, Рыжая.

– Увидимся.

Я торопливо направилась к выходу из парка, боясь оглянуться – тогда Джош увидел бы замешательство на моем лице.

Он работает всю неделю, и мы не увидимся до поездки в Эльдорру. Можно успеть перезагрузиться и вернуться к нашему равновесию – взаимное притяжение плюс взаимная неприязнь.

Но у меня возникло чувство, что наш мир сошел с оси безвозвратно. Не за один день, а постепенно – сначала договор в клинике, потом уроки катания на лыжах, ночь в Вермонте, соглашение о сексе. «Гиацинт», библиотека и сотни маленьких мгновений, когда я думала о Джоше и не испытывала обычного раздражения.

Но если ты еще раз проявишь неуважение к Джулс, я лично отправлю тебя в отделение экстренной помощи.

Не поверхностно.

Это был комплимент, Рыжая?

Я не представляла, что делать со странными новыми чувствами к Джошу, но знала одно: к прежней жизни уже не вернуться.

Глава 28

Джош

Должен признать: пригласить Джулс на пикник – самая худшая идея из всех, что когда-либо приходили мне в голову. Краткосрочная выгода от обмана больничных свах не стоила долговременной боли из-за постоянного повторения этого дня в моей голове – как заезженной пластинки, которую нельзя выбросить.

Ты был всего лишь ребенком. В случившемся нет твоей вины.

Ты хороший брат и хороший врач.

Каждый раз, вспоминая наш разговор под деревом, я хотел перемотать и остановить время, чтобы остаться в этом моменте навсегда.

Свет солнца, еда у нас на коленях, чуть меньше пустоты в груди благодаря присутствию Джулс.

Это неприемлемо.

Желание трахнуть ее – нормально. Желание позвонить ей в паршивый день – нет.

И не важно, что она – единственная, с кем я могу говорить, не опасаясь осуждения. Отныне никаких свиданий, даже фальшивых. И определенно никаких ночевок и одалживания вещей.

Я так и не постирал футболку, которую дал ей после «Гиацинта». Рано или поздно это случится, но пахнет она не так уж и плохо. Хранит легкий аромат Джулс – теплый, с нотками корицы.

Тот же аромат окутал меня, когда я уткнулся ей в шею и вошел как можно глубже, пытаясь унять бесконечную, неутолимую потребность. Но она лишь усиливалась с каждым новым толчком и поцелуем, и я компенсировал разочарование скоростью и силой проникновения.

Изголовье кровати ритмично билось о стену, а кожа будто насквозь промокла от пота.

Мы прилетели в Атенберг утром, и похоже, оказались с Джулс на одной волне – через двадцать минут после регистрации она заявилась в мой номер с вопросом: «Хочешь потрахаться?»

Слава богу, никаких упоминаний о пикнике, библиотеке или других нарушенных правилах. Мы оба очень хотели вернуться к статус-кво, и я с радостью согласился.

Если бы я смог утолить свою жажду Джулс, то стал бы счастливым человеком.

– Джош. – Ее резкий крик рикошетом разнесся по номеру, когда она вцепилась мне в спину и взорвалась.

Джулс трахалась так же, как ругалась, – яростно и пылко, без всяких ограничений. Это вызывало привыкание.

Ее ногти обожгли меня таким же огнем, какой пылал в моих венах, когда я зажал ей рот рукой, прерывая крик.

– Тссс. Ты всех разбудишь. – Я сжал зубы, пытаясь сдержать собственный оргазм, когда ее вагина начала сжиматься. Боже. Испытывать подобное наслаждение просто незаконно. – Ты же не хочешь, чтобы нас услышали друзья?

Мой номер находился через коридор от Джулс и Стеллы и всего через две двери от Алекса и Авы. Алекс разговаривал по видеосвязи в конференц-зале, а Ава и Стелла отсыпались перед девичником Бриджит, но я не хотел рисковать.

Мы уже достаточно рисковали, встречаясь прямо у Авы под носом.

Меня мог выдать стук изголовья, но можно сделать вид, будто он доносится из другой комнаты.

Джулс захныкала, но когда я убрал руку от ее рта, сумела сдержать крики, даже когда кончила во второй раз.

Она прижалась лицом к моему плечу, и ее тело задрожало от молчаливого облегчения.

– Хорошая девочка, – прошептал я. – Держи крики при себе, Рыжая. Я единственный, кто может слышать, как сильно ты любишь чувствовать мой член в своей узкой маленькой вагине.

Еще один, более громкий стон.

Она сжала меня еще сильнее, чем в первый раз, и ослепительный оргазм пронзил меня с такой внезапной, неожиданной силой, что я на мгновение лишился дара речи.

Когда толчки наконец утихли, я прижался к ней, ощущая, как ее мягкие изгибы сливаются с моим телом. Настолько чертовски идеально, что мне хотелось остаться там навсегда, растворившись в ее тепле.

Я позволил себе насладиться моментом еще мгновение, а потом неохотно отстранился. Я протянул Джулс бутылку воды из мини-бара, улыбнувшись ее довольному, слегка ошеломленному виду.

– Спасибо, – слабым от недавнего блаженства голосом пробормотала она, сделав глоток. – Я сейчас уйду. Только… – Она зевнула. – Дай мне секунду.

При мысли о ее уходе в груди вспыхнуло разочарование, но я подавил это чувство. Это всего лишь секс, напомнил я себе.

– Только секунду. Не хочу, чтобы ты случайно заснула. – Я устроился рядом с ней на кровати. Мне очень хотелось притянуть ее ближе, но вместо этого я закинул руки за голову.

Она мрачно глянула на меня, и удовлетворение сменилось раздражением.

– Я смотрю, засранец вернулся.

– Он никогда не уходил.

– Точно. – Джулс вылезла из кровати и натянула блузку.

– Шучу, Рыжая. – Я потянулся и схватил ее за запястье, прежде чем она успела застегнуть пуговицы. – Если хочешь, оставайся. Ава со Стеллой все равно еще дрыхнут.

Я затащил ее обратно в кровать. Сначала она сопротивлялась, но потом расслабилась рядом со мной. Она знала: я прав. Если она уйдет сейчас, ей придется бесцельно бродить по отелю.

– Какие у вас планы на вечер? – поинтересовался я.

– Поужинать и сходить в клуб. – Джулс наморщила нос. – Хотелось бы устроить Бриджит полноценный девичник, но сегодня у нее единственный свободный вечер, поэтому ничего серьезного.

Мои брови взлетели вверх.

– Вы ведете Королеву Эльдорры в клуб? В Эльдорре?

– Мы замаскируемся.

Я уставился на Джулс, пытаясь понять, шутка ли это. Она посмотрела на меня со стопроцентной серьезностью.

– Замаскируетесь, – повторил я. – Не хочу тебя расстраивать, Рыжая, но парика и солнцезащитных очков маловато, чтобы замаскировать самую известную девушку в стране.

– Мы не будем надевать очки, – усмехнулась она. – Ночью их носят только полные придурки. Мы наняли визажиста, чтобы преобразить лица.

– Ты прикалываешься? Как, черт возьми, визажист может преобразить лицо?

– Профессионал может многое, – холодно заявила Джулс. – Видимо, ты никогда не видел на «Ютубе» видео преображения с помощью макияжа.

Я провел рукой по лицу. Разговор с каждой минутой становился все сюрреалистичнее.

– Нет, потому что я не пользуюсь косметикой.

– И? Ты не космонавт, но смотришь видео про запуски ракет.

– Да, потому что ракеты – это круто.

– Как и макияж.

– Не для меня.

Она пожала плечами:

– Тебе всегда недоставало вкуса.

– Но я трахаю тебя, верно? Что это говорит о тебе?

Джулс протянула руки над головой и зевнула.

– Что я прекрасный, щедрый человек, готовый трахаться с тобой из жалости, когда никто другой этого не сделает…

Ее слова прервал визг – я поднял ее и резко шлепнул по заднице, прежде чем усадить к себе на колени. Она прижалась ко мне спиной, а я потянулся и раздвинул ей бедра.

– Не заставляй меня шлепать тебя там, Рыжая. – Я предупреждающе потер большим пальцем ее клитор. – Я не буду столь нежен.

По телу Джулс пробежала дрожь, но она прижалась ко мне и молчала, пока я ее ласкал.

Да, у нас только секс, но я был бы засранцем, если бы выгнал ее сразу после, верно?

Я провел ладонью по ее бедрам, животу и груди. Скорее ласково, чем страстно, – мне нравилось, какая она мягкая. Мягкая, теплая и идеально подходящая для меня: ее изгибы ложились в мою ладонь, как кусочки головоломки, которую хотелось разгадывать бесконечно.

– Чем займешься сегодня вечером?

Она тихо, довольно хмыкнула, когда я нежно сжал и принялся массировать ее грудь.

– Что-нибудь выпью. Исследую город. – Я понятия не имел. – Что-нибудь придумаю.

– Алекс тоже останется.

Моя рука замерла, и я уронил ее на бок.

– Не понимаю, при чем тут я.

Легкость моих интонаций контрастировала с внезапным напряжением плеч. Джулс тяжело вздохнула:

– Я просто хочу сказать, что мне больно смотреть, как вы друг друга избегаете. Вряд ли тебе нравится таить обиду. Злиться утомительно, и прошло уже почти два года. Может… – Ее голос странным образом смягчился, и я заподозрил, что она говорит не столько обо мне, сколько о себе. – Может, пришло время простить, даже если забыть не получается.

Я прислонился головой к изголовью кровати и закрыл глаза.

– Возможно.

Нельзя сказать, что я не хотел. Я просто не знал, как это сделать. Каждый раз, когда я пытался, прошлое поднимало уродливую голову и тянуло меня обратно.

Как отпустить то, что отказывалось отпускать меня?

– Было бы…

Ее прервал стук в дверь.

– Джош? – послышался голос Авы.

Джулс выпрямилась и повернулась ко мне. Мы посмотрели друг на друга, округлив глаза.

– Я могу войти? Похоже, у тебя мой рюкзак. Там ноутбук.

Дерьмо. Я посмотрел на черный рюкзак. Мы купили одинаковые на распродаже несколько лет назад.

Я осторожно отстранился от Джулс, слез с кровати и расстегнул молнию. Ноутбук Авы уютно устроился между ее блокнотом и синей папкой. Дважды дерьмо.

Должно быть, я по ошибке прихватил его в аэропорту.

Я жестом предложил Джулс зайти в ванную, но она застыла на кровати, как восковая фигура.

– Может, позже? – крикнул я. Сердце колотилось о ребра. – Я, э-э, занят.

Можно открыть дверь и сунуть Аве рюкзак, но тогда она неизбежно увидит кровать.

– Мне нужен ноутбук. Нужно кое-что успеть перед девичником.

Дерьмовее некуда.

Я шагнул к кровати, но Джулс наконец ожила. Обернулась простыней и молниеносно исчезла в ванной. Я подождал, пока она запрется, взял рюкзак и приоткрыл дверь.

– Привет. – Я сунул его сестре. – Держи. Увидимся позже.

Я попытался закрыть дверь, но Ава, прищурившись, толкнула ее обратно.

– Ты явно что-то скрываешь.

– Ничего я не скрываю. – У меня на лбу выступил пот. – Я сержусь, потому что ты меня прервала.

– Что делаешь?

– Э-э, тренируюсь. – Технически правда. Секс – лучшая разновидность кардиотренировки. – Я думал, ты спишь.

Она посмотрела на меня с подозрением.

– Я проснулась. – Она скользнула взглядом от моих растрепанных волос к напряженным плечам. И слегка позеленела. – Погоди… у тебя там девушка? Этот стук…? Он меня и разбудил.

Мое лицо залилось краской.

– Как ты умудрился? Мы приехали буквально час назад. – Ава прижала руку ко рту. – Кажется, меня сейчас стошнит. Не смей заниматься сексом, когда я тебя слышу. Это травма на всю жизнь.

– Не драматизируй, и что сказать? Я легенда. – Я изобразил максимально дерзкую улыбку. – А теперь, пожалуйста, уходи, пока она не вышла из ванной. Ничто так не убивает настрой, как мелкая сестра, всюду сующая нос.

– Поверь, я не хочу… – Ава увидела что-то у меня за спиной. – Ой, странно. У Джулс точно такие же туфли.

Проклятье! Я не уследил за дверью, пока мы говорили.

Одежды Джулс видно не было, но ее туфли стояли на самом видном месте, возле кровати.

Ава не догадалась, что это ее туфли, лишь из-за того, как сильно мы ненавидели друг друга раньше.

– Видимо, популярная модель. – Я выдавил смешок и подавил желание вытереть пот со лба. – Зря ты это сказала. Любое упоминание о дьяволице убивает настрой не меньше. Ну ладно. – Я вытолкнул Аву в коридор. – Рад был повидаться, не возвращайся. Если только не хочешь увидеть все своими глазами.

Мы оба скривились от отвращения.

Если настрой еще не умер, то теперь он гнил где-то глубоко под землей от перспективы присутствия сестры при моих занятиях сексом.

– Хочу промыть глаза и уши отбеливателем. – Аву передернуло.

Я дождался, пока сестра вернется в номер, запер дверь и прислонился к ней лбом. Облегчение охладило вспотевшую кожу, но сердце по-прежнему колотилось так быстро, будто участвовало в бешеной гонке.

– Чуть не попались.

Я поднял голову и увидел в дверях ванной перепуганную Джулс.

– Эти ублюдки чуть не втянули нас в неприятности.

Я толкнул ногой ее туфли.

– Джош, это мои любимые туфли. Они не виноваты. – Она вышла в спальню и собрала с пола одежду. – Не следовало делать это в отеле. Это… глупо. Если она нас поймает…

Я поморщился. Джулс права. Глупо встречаться в отеле, когда наши друзья буквально за соседней дверью. Нас могут поймать в любую минуту.

Прежде я бы никогда не поступил столь беспечно, но…

Я наблюдал, как одевается Джулс, и сердце не замедлялось ни на мгновение, хотя опасность миновала.

Если дело касалось Джулс, логика всегда загадочным образом улетучивалась.

Глава 29

Джош

Джулс ушла, убедившись, что в коридоре никого нет, и предоставила меня самому себе.

От беспокойства я принял душ, сходил в спортзал, снова принял душ и посмотрел «Форсаж 5» в своем номере, пока девчонки собирались и уезжали во дворец. Во дворце размещали только родственников королевской семьи, а нас поселили в пятизвездочном отеле, любезно предоставленном короной.

Обычно у меня не возникало проблем с развлечениями во время путешествий, но толпа папарацци возле отеля удерживала от прогулок.

А в отеле, каким бы роскошным он ни был, заняться было абсолютно нечем. Мишленовские рестораны и всемирно известный спа-центр – это прекрасно, но мне нужно больше впечатлений.

Алекс тоже останется.

Слова Джулс эхом пронеслись в голове. Чем он занят? Вероятно, ест младенцев и разрушает жизни.

К наступлению ночи меня настолько одолела скука, что я был готов к нему присоединиться.

По спине пробежало искушение, но вместо того, чтобы постучать в дверь его номера, я спустился к бару. Днем он был закрыт, но теперь я увидел красноречивый свет огней и почувствовал, как легкие наполняются облегчением.

Я зашел внутрь, осматривая двухэтажный потолок, синие бархатные диваны и огромную стену блестящих бутылок за полированной стойкой из красного дерева. Даст сто очков вперед самым модным заведениям Вашингтона.

Я сел на синий кожаный табурет и стал ждать, пока освободится бармен, который готовился к смене. Видимо, бар только открылся – кроме нас там никого не было, и царила пугающая тишина – не считая мягкого джаза, доносившегося из невидимых динамиков.

С одной стороны, мне хотелось шума толпы; с другой – я наслаждался тишиной.

Как и в большинстве сфер жизни, я, черт побери, не понимал, чего хочу.

Я барабанил пальцами по стойке, рассматривая витрину с бутылками в поисках подходящего для начала ночи напитка, когда тишину прорезал знакомый голос:

– Здесь свободно?

Мои пальцы замерли. Мышцы сковало напряжение.

Я повернулся к подошедшему, уже жалея, что не заказал обслуживание номеров и отправился бродить по отелю, когда Алекс тоже бороздил территорию.

Мой бывший лучший друг стоял в метре от меня, в той же черной водолазке и брюках, в которых был в самолете. На его лице отпечаталась усталость, и мою грудь сдавило легкое беспокойство.

По словам Авы, с годами его бессонница отступила, но иногда он не спал целыми сутками, а потом вырубался.

Я помнил несколько случаев во время учебы, когда он выключался посреди разговора или занятия.

Впрочем, теперь это меня не касалось.

– Очевидно, да. – Я выразительно глянул на пустой табурет.

– Я не это имел в виду, – холодно сказал Алекс.

У меня дернулся мускул на подбородке. С этим ублюдком не бывает легко.

В таком случае здесь занято.

Слова вертелись на кончике языка, но в голове снова пронесся голос Джулс.

Злиться утомительно, и прошло уже почти два года. Может, пришло время простить, даже если забыть не получается.

Два года.

Они тянулись целую вечность, но пролетели в мгновение ока.

За это время наши с Алексом отношения только однажды казались почти нормальными – когда мы катались на лыжах в Вермонте.

Свои следующие слова я списал на приступ ностальгии.

– Конечно, садись.

На его лице промелькнуло удивление, прежде чем он вернул обычную бесстрастную маску.

Алекс занял место ровно в тот момент, когда бармен закончил приготовления и подошел к нам.

– Спасибо за ожидание, – сказал он по-английски с легким акцентом. – Что будете?

– Мне чистый «Макаллан».

Алекс даже не заглянул в меню. В таком роскошном баре точно подавали «Макаллан». Бармен кивнул и повернулся ко мне.

– «Стеллу», пожалуйста.

Я пил «Макаллан» дома прямо из бутылки, и она опустела после того, как я утопил в ней печаль из-за смерти Тани.

В других случаях виски дороговато обходился для моего кошелька, обремененного кредитами по учебе.

– Так и не дорос до настоящего алкоголя? – протянул Алекс, когда бармен ушел готовить напитки.

– Так и не развил вкус? – парировал я. – Все нормально, приятель. Тебя пустят в клуб миллиардеров, даже если ты признаешься, что любишь пиво.

– Пиво на вкус, как газированная моча. – Он произносил каждое слово с фирменной ледяной точностью, но под ней скрывались нотки веселья. – И я не стану спорить о вкусах с человеком, нарядившимся крысой на Хэллоуин. – Помолчав, он добавил: – Крысой в красной бандане.

– Черт подери, всего один раз. – Я наряжался на Хэллоуин гладиатором, Суперменом, врачом (признаю, не самый оригинальный костюм), Волли из «Где Волли?» и тысячей других персонажей, но все всегда припоминали мне чертову крысу. – Я тогда хотел доказать, что смогу закадрить кого угодно, даже если буду одет, как крыса. И доказал.

Близняшки Моргенштерн. Отличная тогда выдалась ночь.

Обычно воспоминание об одном из лучших тройничков будоражило меня, но не сегодня. Ни малейшего волнения или желания.

Странно.

– Ты всегда так говоришь. – Похоже, Алекс не впечатлился.

– Потому что это правда. Спроси Моргенштернов.

– Если тебе так будет легче.

Я ухмыльнулся:

– Ну ты и засранец. И как я вообще с тобой дружил, – проворчал я, с благодарным кивком принимая от бармена напиток.

Губы Алекса изогнулись, но атмосфера между нами внезапно наполнилась призраками прошлого: баскетбольные матчи, ночные занятия, вечеринки и поездки с приятелями и случайные мемы, которые мы присылали друг другу в течение дня.

Вернее, присылал я, а он отвечал хмурыми или закатывающими глаза эмоджи, но у Алекса всегда было дерьмовое чувство юмора, и я не ожидал, что он оценит мою великолепную подборку.

Возможно, меня подтолкнул к попытке примирения совет Джулс, но на самом деле, я скучал по лучшему другу. Скучал по Алексу в качестве лучшего друга. Да, он холодный, грубый и ужасно ворчливый, но он всегда прикрывал меня. В любой драке, куда я ввязывался, в любой дрянной день он был рядом, готовый помочь и поговорить.

Я сделал глоток пива, пытаясь смыть внезапную тесноту в горле, пока Алекс спокойно потягивал напиток.

Бар начал заполняться, и вскоре гул голосов заглушил царившую между нами тишину.

Я допил пиво и собрался заказать еще, когда вмешался Алекс:

– Еще два «Макаллана». – Он протянул бармену свою черную кредитку и бросил взгляд в мою сторону. – За мой счет.

Моим первым порывом было отказаться, но я не настолько глуп, чтобы отказываться от бесплатного напитка премиум-класса.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Снова тишина. Боже, как чертовски мучительно.

– Как дела с Авой? – наконец спросил я.

Ава постоянно восторгалась их отношениями, но она была первой настоящей девушкой Алекса, и мне чертовски хотелось узнать его точку зрения. Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы не подумал, что он способен на долгосрочные отношения.

Выражение лица Алекса смягчилось.

– Хорошо.

– Хорошо. Высокая похвала от тебя.

Я не шутил. Самая сильная положительная характеристика, которую я когда-либо от него слышал, – «нормально».

Изысканный стейк от всемирно известного шеф-повара? Нормально.

Перелет на частном самолете? Нормально.

Стать лучшим на курсе выпускником Тайера? Нормально.

Весьма ограниченный словарный запас для такого умного человека.

– Я люблю твою сестру, – просто сказал Алекс.

Мой стакан замер на полпути к губам. Конечно, я знал, что он любит Аву, но никогда не подумал бы, что он признается в этом кому-то, кроме нее.

Алекс, которого я знал, не терпел сентиментальности. А словесной сентиментальности – особенно.

– Хорошо. – Я снова смог двигаться. Стакан коснулся рта, и виски потек в желудок, но шок от заявления Алекса не прошел. – Потому что если ты снова причинишь ей боль, я выдерну шило из твоей задницы и тебя им проткну.

– Если я снова причиню ей боль, я тебе позволю.

Повисла напряженная пауза, но потом я коротко рассмеялся:

– Ты изменился.

Я радовался его развитию, но почувствовал горечь из-за того, насколько давно закончилась наша дружба. Мы превратились в зеркальные версии самих себя – по сути, те же люди, но искаженные изменениями.

– Все меняются. Перестать меняться равносильно смерти. – Фраза могла бы стать мотивирующей цитатой, если бы Алекс не произнес ее с эмоциональностью ледяной глыбы.

– Кстати, об Аве… – Он покатал пустой стакан между пальцами с еще более задумчивым видом, чем обычно. – Я надеялся, мы сможем поговорить, пока девочки ушли.

– А сейчас мы, по-твоему, чем занимаемся? Рубим дрова?

– Я имею в виду поговорить.

Моя улыбка померкла.

Вот он. Гигантский трубящий слон в комнате.

Мы с Алексом избегали разговоров о случившемся после нашей ссоры, когда он расстался с Авой.

Как он подружился со мной, чтобы подобраться к моему отцу.

Как использовал Аву и разбил ей сердце.

Как лгал мне семь чертовых лет.

Он пытался наладить связь, когда снова начал встречаться с Авой, но я игнорировал попытки, и у нас так и не состоялось настоящего, откровенного разговора.

Сроки уже давно прошли, но это не мешало моему желудку сжиматься от ужаса при мысли, что я буду копаться в прошлом.

– Я понимаю, почему ты по-прежнему злишься. Я… предал доверие. Но я… – Алекс сделал паузу, явно подыскивая нужные слова. Потерявший дар речи Алекс Волков – редкое зрелище, и я бы обратил на это больше внимания, если бы не жжение в груди.

– У меня никогда не было много друзей, – сказал он наконец. – Люди тянулись ко мне, потому что я богат, умен и могу помочь им достичь желаемого. – Он перечислял качества отстраненно, настолько самоуверенно, что создавалось впечатление скорее аналитики, чем высокомерия. – Это взаимовыгодные отношения, и они меня устраивали. Но ты стал моим первым настоящим другом. Пусть в начале дружбы мои намерения не были искренними, но все, случившееся потом, было правдой.

Жжение усилилось.

– То, что ты устроил, – полная хрень.

– Знаю.

Я провел рукой по лицу, пытаясь унять бушующие в голове противоречия.

Я оказался на распутье. И мог либо остаться на окружном пути, которым шел последние два года, либо выбрать единственный доступный мне выход.

Первый вариант казался удобным и знакомым, второй – неизвестным и ужасно страшным. Я боялся снова оказаться преданным и обманутым.

Но Джулс права. Сдерживать гнев утомительно, и я уже чертовски устал. Физически, умственно, эмоционально.

Иногда становилось трудно просто дышать.

– Прошло почти два года. – Я был на полпути к выходу, но пока не мог заставить себя прыгнуть. – Зачем поднимать вопрос сейчас?

– Потому что ты – самый упрямый человек, которого я встречал. Если пытаться подтолкнуть тебя в одном направлении, ты сделаешь все возможное, чтобы пойти в другом. – В его словах сквозил сухой юмор. – Но я поступил неправильно, и мне… жаль. В основном.

Какого черта?

– Худшее извинение, что я слышал.

– Я не стремлюсь быть человеком, который извиняется так много, что у него это получается хорошо. – Типичная логика Алекса. – Но иначе мы бы никогда не стали друзьями, и моя жизнь… – Еще одна, более продолжительная пауза. – Моя жизнь была бы вдвое хуже, чем сегодня, – мягко закончил он.

Жжение в груди усилилось, а горло сжалось.

– Ты становишься сентиментальным, Волков. Не говори бизнес-конкурентам, а то тебя сожрут живьем.

– Напротив. Из-за сентиментальности в личной жизни приходится выпускать больше пара в других сферах. Это очень полезно для бизнеса.

Алекс излучал удовлетворение.

– Не сомневаюсь. – Я снова провел рукой по лицу, пытаясь понять, что дальше. Я совершенно иначе представлял этот день, когда проснулся. – Ты ведь понимаешь, что мы не можем просто снова стать лучшими друзьями и притворяться, будто ничего не было, верно?

Его подбородок застыл.

– Знаю.

– Но… если захочешь сходить на игру «Натс» или вроде того, когда вернемся в Вашингтон, я не против, – добавил я.

Алекс расслабился, на его губах мелькнула улыбка.

– Скучаешь по ложам, да?

– Черт возьми, да. Готов принимать взятки, если захочешь вернуть мне расположение.

– Буду иметь в виду.

Я допил вторую порцию, а потом спросил:

– Как ты узнал, что Ава – та самая?

Я никогда не был влюблен. И не особо хотелось, но мне стало интересно, как разбилось каменное сердце Алекса. До Авы мне казалось, что даже у роботов больше чувств, чем у мужчины, сидящего рядом со мной.

– Мне нравится быть с ней.

– Ну уж нет. Конкретнее.

Он вздохнул.

– С ней легко, – сказал он после долгого молчания. – Она понимает меня как никто другой, даже если наши мировоззрения принципиально различаются. Когда я не с ней, я хочу, чтобы она оказалась рядом. Когда с ней, хочу, чтобы этот момент длился вечно. С ней я хочу стать лучше, а когда я представляю мир, где ее не существует… – Он сжал зубы. – Я хочу сжечь дотла каждый его сантиметр.

Я посмотрел на него с изумлением.

– Черт подери. Кто ты и что сделал с Алексом Волковым? – Я похлопал его по спине. – В любом случае тебе явно стоит писать любовные романы.

Алекс пристально посмотрел на меня:

– Только попробуй кому-нибудь рассказать – я сниму с тебя шкуру ржавым ножом, чтобы продлить мучения.

– Точно. Именно. Убийственно романтично.

– Твои места в ложе ступили на тонкий лед, Чен.

– Эй, напоминаю. Это я должен тебя простить. Будь милым.

Я попросил бармена налить еще. Несмотря на шутки, слова Алекса не выходили из головы.

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она оказалась рядом. Когда с ней, хочу, чтобы этот момент длился вечно.

Я никогда не чувствовал ничего подобного к женщинам… кроме одной.

В голове невольно пронеслись последние два месяца. Мы с Джулс под деревом на пикнике. Я рассказываю ей про смерть Тани в библиотеке. Ее очаровательно нахмуренные от стараний брови и гордая улыбка, когда я наконец объявил, что она готова к учебному склону в Вермонте.

Ее смех, ее вкус, и то, как рядом с ней мне хотелось, чтобы она не уходила никогда.

Я списывал это на похоть и расцветающую дружбу, но что, если…

Нет. Черт возьми, нет.

У меня вспотели ладони. Я залпом проглотил напиток, даже не распробовав.

Мне не нравилась Джулс. Половину времени мы занимались сексом из ненависти. Было здорово, но если мне нравилось ее трахать, это еще не значило, что я хотел чего-то большего.

Даже если она оказалась не такой ужасной, как я предполагал изначально. Она – по-прежнему Джулс.

Колкая, язвительная, чертова заноза в заднице… Но преданная. Страстная. Такая красивая, что иногда больно смотреть.

Что бы я делал в мире, где Джулс не существовало? Я не стал бы его сжигать, но… Черт, почему здесь так жарко?

Телефон завибрировал от входящего звонка. Я ответил, почувствовав облегчение от возможности отвлечься.

– Алло?

Номер незнакомый, но с кодом Эльдорры. Может, звонят из дворца или вроде того.

– Привет, это я, – сказала Ава. Ее голос звучал подавленно.

– Как ты? Разве ты не в клубе?

Кратковременное облегчение исчезло, когда она описала ситуацию. Черт возьми. Мне хотелось развлечений, но следовало уточнить – я имел в виду не это.

– Хорошо. Я буду через… Нет. Поговорим позже.

Алекс слушал конец разговора, нахмурившись.

– Что случилось? – спросил он, когда я повесил трубку.

– Это Ава и девочки. – Я встал и надел куртку, уже направляясь к выходу. – Их арестовали.

Глава 30

Джулс

В мою защиту: у меня была веская причина сломать парню нос и начать драку. Придурок схватил Аву за задницу и не пожелал отвязаться, даже когда она сказала «нет» и попыталась его оттолкнуть. Наши со Стеллой попытки вмешаться не увенчались успехом, и тогда я сделала то, что должно. Похлопала его по плечу, подождала, пока он обернется, и врезала по морде.

Его друзья ринулись в атаку, и вы можете догадаться, чем все закончилось.

В США нас бы просто выставили из клуба, но строгие законы Эльдорры привели всех нас, включая ублюдка и его друзей, в прекрасную окружную тюрьму.

– По крайней мере, Бр… еще одной подруги с нами нет, – оптимистично сказала я. – Это бы здорово усложнило ситуацию.

Ава и Стелла что-то согласно пробормотали.

Бриджит – распространенное в Эльдорре имя, но я решила проявить дополнительную осторожность на случай, если ведущий нас к выходу офицер сложит два и два. К тому же нам пришлось назвать настоящие имена. Если кто-нибудь из сотрудников заглянет в газеты, они узнают в нас подружек невесты Бриджит независимо от маскировки.

Я поправила свой темный парик. Из-за париков, цветных контактных линз и умопомрачительных навыков визажиста я едва узнала себя и подруг. Это позволило нам спокойно наслаждаться клубом, но Бриджит рано ушла – ее ждало утреннее интервью с «Вог Эльдорра». Она настояла, чтобы мы остались и продолжили веселье в последний вечер «свободы» перед свадебным безумием.

Тогда это показалось хорошей идеей. Теперь, после трех часов в полиции и в предвкушении встречи с разъяренным Джошем, стало казаться колоссальной ошибкой.

Когда нас выпустили в приемную, меня пронзила тревога.

Мы использовали единственный телефонный звонок на Джоша, попросив его нас выручить. Вернее, Ава. Она могла позвонить Алексу, но испугалась его реакции, а потому позвонила брату, пока придумывала, как объяснить ситуацию парню. Джош тоже придет в ярость, но не настолько, как Алекс.

Как выяснилось, мы зря старались.

Алекс и Джош вместе ждали нас у выхода с искаженными от волнения лицами.

– Ты в порядке? – Алекс двумя широкими шагами пересек комнату и схватил Аву за руки. В его глазах пылала тревога, пока он осматривал ее в поисках травм.

К счастью, если не считать моих опухших пальцев, сломанного носа ублюдка и парочки травмированных эго, мы остались невредимы.

– Я в порядке, – заверила Ава. – Правда.

Алекс поджал губы, но больше ничего не сказал. Мы вышли из здания и забрались в поджидавшее нас такси.

Роскошный интерьер заполнила густая тишина, пока Ава, Стелла и я снимали маскировку и стирали макияж детскими салфетками из моего клатча. Визажист изменила мне нос, добавила пугающе реалистичную родинку над верхней губой и нарисовала более густые и темные брови, подходящие к парику. Маска таяла в отражении окна машины, пока я вытирала лицо салфеткой, и это смотрелось немного сюрреалистично.

Джош и Алекс ни слова не сказали про маскировку, когда нас увидели, и молчали сейчас, когда мы ее снимали.

В животе кольнула тревога. Обычно Джош не обходился без остроумных комментариев, и его молчание тяготило.

Когда мы преодолели полпути к отелю, Алекс заговорил снова.

– Итак, – начал он таким ледяным тоном, что по коже побежали мурашки, – какого черта произошло?

Мы с подругами переглянулись. Ава кратко пересказала Джошу случившееся, но подробностей он не знал, и правду мы Алексу сказать не могли.

– Какой-то парень начал меня лапать, и я его ударила, – сказала я, творчески искажая правду. – И ситуация обострилась. Кто знал, что в Эльдорре такие строгие законы о драках в клубах?

Ава бросила в мою сторону испуганный взгляд. Она открыла рот, но я нахмурилась и глянула на Алекса.

Она промолчала, хотя и выглядела недовольной. Ава знала не хуже меня: если Алекс узнает, что ее лапал какой-то парень, он совершит убийство, а кровопролитие за два дня до свадьбы Бриджит нам ни к чему.

По лицу Джоша пробежала тень, но он промолчал.

– Понятно. – Выражение лица Алекса было непроницаемо, но он с невероятной нежностью убрал с глаза Авы прядь волос – я не думала, что он на такое способен. – Что с парнем?

Я выдавила улыбку:

– Я сломала ему нос.

На губах Алекса на мгновение мелькнула легкая улыбка.

– Хорошо. Я заплатил кругленькую сумму, чтобы стереть эти обвинения из ваших дел – надеюсь, оно того стоило.

Он притянул Аву к себе и поцеловал в макушку, а она свернулась калачиком у него на боку. Он что-то шепнул ей на ухо, и она пробормотала что-то в ответ, и его плечи расслабились.

Самая обычная домашняя сцена. Ничего особенного. Но она пробудила во мне столь сильную и неожиданную тоску, что пришлось отвернуться.

Я твердо верила: для счастья нам не нужен значимый человек. Если кто-то хочет отношений, прекрасно. Если нет, тоже отлично. То же касается детей, брака и всего остального. Универсальной формулы счастья не существует. Жизнь без романтического партнера может быть столь же полноценной.

Но временами мне хотелось испытать безусловную любовь. Чтобы кто-то заботился обо мне, несмотря на хорошие, плохие и неизбежные ошибки.

Каково это – быть настолько любимой, чтобы не пришлось беспокоиться о малейшем движении?

– Нет, нет, нет! – Мама вырвала у меня из рук щипцы для завивки. – Посмотри, что ты натворила. – Она указала на кудри, над которыми я корпела последний час. – Скоро приедет Аластер, а у меня на голове будто крысиное гнездо. Сколько мне тебя учить? Какая польза от дочери, если ты не можешь сделать такую простую вещь?

Мои зубы впились в нижнюю губу.

– Но я сделала точно так, как ты…

– Не препирайся. – Аделина швырнула еще горячий утюжок на стол и резко провела щеткой по волосам, сводя на нет всю мою работу. – Ты специально, да? Хочешь сделать из меня уродину. – Ее глаза наполнились слезами. – Теперь придется все исправлять.

Мои зубы сильнее впились в губу, пока рот не наполнил медный привкус крови. Она совсем не казалась уродиной. Она выглядела прекрасно, как всегда. Мама уже не так молода, как на фотографиях с конкурса красоты, развешанных по всему дому, но ее кожа по-прежнему гладкая и без морщин. Волосы – насыщенного каштанового цвета, а тело – предмет зависти любой женщины в городе.

Все говорили, что я похожа на нее, особенно теперь, когда моя кожа очистилась и я наконец начала носить настоящий бюстгальтер. На меня начали обращать внимание мальчики, и даже Билли Уэлч, самый симпатичный мальчик в нашем восьмом классе.

Я думала, мама обрадуется, что я похожа на нее, но когда кто-то упоминал об этом, она каждый раз мрачнела и находила повод уйти.

– Иди. Я больше не хочу тебя видеть. – Аделина оглядела меня с головы до ног. Ее гнев нарастал, превратившись в осязаемого рычащего монстра. – Иди!

По моим щекам наконец потекли слезы.

Я убежала в свою комнату. Захлопнула дверь и заползла в кровать, пытаясь заглушить свои крики подушками. Стены были такими тонкими, что она могла услышать, а мама ненавидела, когда я плачу. Она говорила, это неприлично.

Комнату наполнили мои судорожные всхлипы.

Я понимала, почему она злится. У нее важное свидание с самым богатым человеком города – если они поженятся, он сможет решить все наши финансовые проблемы.

А вдруг я все испортила, испоганив прическу? Вдруг он бросит ее, и она возненавидит меня навсегда?

Мы с мамой – лучшие подруги, но в последнее время у меня ничего нормально не получалось, и она постоянно злилась.

Когда слезы кончились, я вытерла глаза тыльной стороной ладони и глубоко, судорожно вздохнула.

Все нормально. Все будет хорошо.

В следующий раз я сделаю прическу как следует. И тогда мама снова полюбит меня. Я не сомневалась.

Я моргнула – глаза защипало от воспоминаний.

Когда мы подъехали к отелю, возле бедра завибрировал телефон. Внутри все похолодело, когда я увидела фотографию, где я прибываю в Атенберг. Видимо, постарался какой-то придурок в аэропорту.

Макс: Увидел в блоге со сплетнями. Хорошо выглядишь, Джей.

Макс: Но мы оба знаем, что ты всегда хорошо смотрелась в кадре.

Я ненавидела такие «случайные» сообщения от Макса еще сильнее откровенных угроз. Они постоянно напоминали о его присутствии в моей жизни. Стоило немного расслабиться, и приходило новое, снова приводя меня в бешенство.

Разумеется, он делал это специально. Макс хотел терзать меня неопределенностью, и у него это прекрасно получалось.

Я вытерла липкие ладони о платье, вылезла из машины и зашла в отель. Алекс, Джош, Ава, Стелла и я молча поднялись на лифте на наш этаж, а когда друзья разошлись по комнатам, меня остановил голос Джоша:

– Нам нужно немного поговорить.

Я напряглась, и внутри все замерло по совершенно другой причине. Меньше всего мне хотелось выслушивать претензии Джоша.

Тем не менее я покорно зашла в его номер, и дверь за нами закрылась с тихим щелчком.

Мы сильно рисковали, учитывая недавний разговор с Авой, но сейчас это волновало меня меньше всего.

Джош не произнес ни слова, но в этом и не было необходимости. Меня укололо его молчаливое осуждение, знакомое и жалящее.

Я знала, о чем он думает.

Что это моя вина. Мое дурное влияние. Что я снова втянула Аву в неприятности. Это всегда моя вина.

– Давай, говори уже.

Я посмотрелась в темный экран висящего на стене телевизора – растрепанные волосы, уставшее лицо. Эта ночь обернулась настоящим кошмаром. Утешало только одно: Бриджит ушла прежде, чем все пошло под откос, избежав дополнительных волнений перед свадьбой.

У меня задрожал подбородок, когда Джош приблизился настолько, что меня окутало тепло его тела.

– Ты в порядке? – тихо спросил он. Обхватил мою шею и принялся массировать круговыми движениями. От его прикосновений давление в груди усилилось.

– Ага.

– Джулс, посмотри на меня.

Я поджала губы и покачала головой, боясь разрушить хрупкую плотину, сдерживающую слезы.

– Джулс.

Джош встал передо мной, обхватив мой подбородок большим и указательным пальцами. Он приподнял его, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Заметная тревога стерла его гранитную маску.

– В чем дело?

– Ни в чем. Я устала и хочу спать, так что просто поори на меня, как обычно, и покончим с этим.

В его глазах промелькнуло удивление.

– О чем ты?

Я потерла руки, жалея, что не надела что-то посолиднее зеленого шелкового мини-платья.

– Сегодняшний вечер. Из-за меня арестовали Аву, я на нее плохо влияю и прочее. Сценарий мне хорошо знаком. Ты всегда считал, что я недостаточно хороша.

На его подбородке дернулся мускул.

– Я такого не говорил.

– Но думал.

Джош убрал руку и провел ею по лицу.

– Признаю, когда позвонила Ава, я разозлился, что вы опять влипли в неприятности, но прежде всего я волновался. Не только за нее… – Его голос понизился. – Но и за тебя.

– Почему?

– Почему что?

– Какое тебе дело?

Между нами гудела напряженная тишина, грозившая лопнуть в любую секунду.

Джош сглотнул, но ничего не ответил. У меня упало сердце. Верно. Так я и думала.

– Если мы занимаемся сексом, это не значит, что тебе нужно изображать неравнодушие.

Наигранная забота в тысячу раз хуже ее полного отсутствия – она пробуждает ложную надежду, а ложная надежда разрушает душу. Это один из самых важных уроков, усвоенных мною в юности. Я постоянно думала, что обо мне заботятся, хотя на самом деле мною пользовались, а получив необходимое, не задумываясь выкидывали. Пока им снова что-нибудь не понадобится.

– Я слышала, что ты сказал, – добавила я сквозь ком в горле. – Аве.

Джош нахмурился:

– О чем ты?

– Первый учебный год. Общежитие. – Мне было немного неловко припоминать нечто столь давнее, но тот момент опутывал меня, словно плющ, и его яд медленно разъедал меня на протяжении многих лет. – Я слышала, как ты запрещал ей со мной дружить.

Я поправила ремень сумки и пошла по коридору к своей комнате. У профессора возникла чрезвычайная ситуация, и он не смог провести лекцию, поэтому у меня освободилось время. Я планировала занести учебник и заглянуть в какой-нибудь книжный рядом с кампусом.

Серые тучи за окном предвещали дождь, и нет ничего уютнее, чем бродить по книжному во время ливня. Я уже слышала тихое перелистывание страниц и чувствовала неповторимый сладковатый и мускусный аромат старых книг.

Я остановилась возле двери и вытащила из сумки ключ-карту, но прежде чем я успела открыть, сквозь тонкое дерево донесся низкий голос:

– Почему ты не можешь сменить соседку по комнате? Уверен, тебе пойдут навстречу, если ты объяснишь ситуацию с Джулс.

Я замерла, и сердце вдруг забилось с бешеной скоростью.

– Потому что я не собираюсь менять соседку, Джош. – Твердый отказ Авы немного согрел меня. – Она – моя подруга.

– Вы знакомы всего два месяца, а она уже втягивает тебя в неприятности, – возразил Джош. – Вспомни историю с часовой башней.

Лицо обдало жаром. Возможно, пробраться в закрытую часовую башню Тайера – не лучшая идея, но было весело, и Аве хотелось совершить какое-нибудь безумство. Да, охрана кампуса нас поймала, но потом отпустила, погрозив пальцем, так что никаких серьезных проблем не возникло.

– Она не заставляла меня туда идти, – сказала Ава. – Что ты прицепился к Джулс? Не можешь отвязаться от нее с тех пор, как увидел.

– Потому что я смотрю на нее и вижу неприятности. От нее одни беды. – Джош вздохнул. – Да, вы соседки по комнате, но вы едва знакомы. Ты можешь найти других подруг, Ава. От нее ничего хорошего не жди. Тебе в жизни не нужен такой человек.

Я услышала достаточно.

Развернулась на пятках и помчалась к выходу. В груди разливалась боль, но потом ее сменил гнев.

К черту Джоша. Мы виделись раза четыре, не больше, а он уже судил обо мне на основании одного случая.

Он не знал меня так хорошо, как ему казалось. Но я уже знала, что его ненавижу.

Загар Джоша потускнел.

– Это было семь лет назад, – тихо сказал он. – Люди меняются. Как и мнения.

– Разве? Ведь пока мы не начали заниматься сексом, ты относился ко мне как тогда.

Он вздрогнул.

– Послушай, мне тогда не следовало этого говорить, но… Я защищаю Аву, особенно после того случая в детстве. Ты не хуже меня знаешь, насколько она доверчива, и порой она доверяется неподходящим людям. Теперь я знаю – ты не такая, но тогда мы были едва знакомы. Я волновался и отреагировал слишком остро.

– А потом? – Я не могла избавиться от яда воспоминаний. – Я тебе никогда не нравилась.

– Потому что тебе не нравился я! – Джош провел рукой по волосам. Он был близко, и я чувствовала исходящее от него разочарование. – Мы оказались в порочном круге оскорблений и ненависти друг к другу, и я не знал, как его разорвать.

– Так что же изменилось? Кроме секса.

– Это не… – Он запнулся, и ком в моем горле набух.

– Именно. – Не плачь. Не плачь. – Хватит фальшивой заботы, Джош. Это неискренне.

Его ноздри раздулись, и в глазах впервые за вечер сверкнул гнев.

– Для человека, которого так бесят мои необоснованные суждения, ты делаешь ужасно много необоснованных суждений обо мне.

– Это не значит, что они неправильные.

Договорить я не успела – Джош сократил расстояние между нами и приник губами к моим губам. Я схватила его за руки, желая избавиться от боли в груди, хотя тело откликнулось на прикосновения.

– Значит, этого ты хочешь? – прошептал он мне в губы. – Только секс, никаких чувств?

– Как мы и планировали, – напомнила я с нарочитой легкостью. – Если ты к этому готов.

– Ты будто создана, чтобы меня бесить, Рыжая. – Он железной хваткой вцепился в мои запястья, а потом отпустил. – Вставай на колени.

Когда мои колени коснулись ковра, он уже расстегнул ремень и брюки, и в животе разгорелся жар.

Да. Мне нужно именно это.

Ни задушевных разговоров, ни дружбы, ни надежды на будущее. Просто секс. То, что я привыкла давать, и то, чего от меня всегда хотели.

Джош вошел в меня, и я закрыла глаза, отдаваясь ощущению, как по мне скользит его тело. Он играл на мне самую эротическую в мире мелодию, и, несмотря на эмоции, я кончила достаточно сильно, чтобы про все забыть.

Но когда блаженство ушло, тяжесть на сердце вернулась с новой силой.

Резкие вдохи Джоша в тишине звучали оглушительно, и безумная, ужасная часть меня хотела остаться здесь и слушать его вечно.

– Отвали.

Мы все еще лежали на полу. Он обнимал меня, и я чувствовала спиной каждый его вдох и каждый выдох.

– Джулс… – его грубый голос царапал истерзанные нервы.

Это ошибка. Все – ошибка.

– Я сказала, отвали.

Я оттолкнула его и вскочила на ноги, дрожащими руками поправляя одежду.

Джош смотрел на меня с глубоким сожалением и чем-то еще, чего я определить не могла, но не сказал ни слова, когда я ушла.

Я вернулась в свой номер и зашла в душ, прежде чем рухнуть под тяжестью ночи.

Арест, Макс, Джош, все. Все нахлынуло разом, и тогда я опустилась на пол, прижала к груди колени и впервые за долгие годы позволила себе по-настоящему заплакать.

Слезы смешивались с водой, и я сидела так, пока не осталось ничего, кроме тишины.

Глава 31

Джулс

Я устраивала вечер жалости к себе не чаще раза в год, поэтому после срыва в душе я взяла себя в руки и отбросила мысли о Максе и Джоше до конца свадьбы.

К счастью, мы оказались настолько заняты репетициями, предсвадебными вечеринками и уроками протокола во дворце, что не успела я оглянуться, как до церемонии осталось всего полчаса.

Бриджит, Ава, Стелла, невестка Бриджит Сабрина и я собрались в номере для новобрачных для последней проверки, прежде чем отправиться в собор, где должна состояться церемония.

Семь тысяч гостей. Прямая трансляция для миллионов зрителей по всему миру.

Внутри все трепетало от волнения.

– Знаю, я уже говорила, но, девочки, спасибо вам огромное, что вы рядом. – Бриджит оглядела нас блестящими от эмоций глазами. – Знаю, подготовка была сумасшедшей – это непростое испытание, и я очень ценю.

– Мы бы не пропустили ни за что на свете. – Стелла сжала ее руку, ее глаза светились счастьем и легкой печалью.

Меня охватили такие же противоречивые эмоции, пока часы отсчитывали время до церемонии. Я искренне радовалась за Бриджит – тем более им с Рисом пришлось через столько пройти, чтобы быть вместе, – но этот брак ознаменовал конец эпохи.

Мы с подругами повзрослели. Мы больше не юные, беззаботные студентки, которыми были когда-то. Свадьба Бриджит почему-то подчеркнула это сильнее, чем коронация.

Прошли времена спонтанных поездок на выходные, ночных спа-сеансов в общежитии и еженедельных встреч за кофе и булочками.

Ава теперь жила с Алексом и постоянно путешествовала по работе. Бриджит стала настоящей королевой и выходила замуж. А Стелла была так занята журналом и блогом, что мы почти не виделись, хотя жили в одной квартире.

Но когда мы оказывались вместе, то снова возвращались в старые времена, и я никогда не воспринимала это как данность.

– Передай Рису, чтобы обращался с тобой как подобает, иначе ему придется отвечать перед нами, – добавила Стелла.

Несмотря на ее угрозы, мы знали – беспокоиться не о чем. Рис относился к Бриджит как к королеве еще прежде, чем она взошла на трон.

В мягком смехе Бриджит прозвучала легкая печаль.

– Обязательно.

В дверь постучали. Зашла Фрея, дворцовый секретарь по связям с общественностью, и склонила перед Бриджит голову.

– Ваше Величество. Вы готовы?

Впервые за день на лице Бриджит промелькнуло волнение, но она расправила плечи и кивнула.

Мы в последний раз проверили прически и макияж, спустились по лестнице и прошли по длинному коридору, соединявшему гостиницу и древний собор.

Двери распахнулись, и все мысли, кроме опасений споткнуться во время бесконечной дороги до алтаря, исчезли.

Премьер-министры. Королевские особы. Знаменитости. Джош.

На меня смотрели тысячи людей, но по-особенному – одна пара глаз, когда я проходила мимо скамеек для близких друзей и родственников жениха и невесты.

Сердце забилось быстрее.

Я заняла свое место у алтаря и уставилась на входные двери, упорно не глядя на брата одной подруги.

Не смотри. Не смотри. Не смотри.

Бриджит вошла под руку с дедушкой, бывшим королем Эдуардом, и воцарилось благоговейное молчание.

Возле алтаря замер Рис. Их с Бриджит взгляды встретились, и его лицо осветилось такой любовью, что у меня сжалось сердце. Ответная улыбка Бриджит была видна даже под кружевной вуалью. Из-за пронзительности и интимности момента я почувствовала себя лишней, несмотря на тысячи гостей вокруг.

Я сморгнула набежавшие слезы. Я не плачу. Это просто избыток влаги. И все.

Но когда архиепископ начал церемонию, я не удержалась и оглядела скамьи, пытаясь подавить эмоции. Меньше всего мне хотелось уродливо плакать в прямом эфире.

Взгляд скользнул по нескольким узнаваемым членам королевских семей, всемирно известному поп-певцу и восходящей звезде футбола Ашеру Доновану, а потом остановился на Джоше.

Все-таки посмотрела.

Он сидел во втором ряду, за королевской семьей, в эффектном черном смокинге. Аккуратная прическа подчеркивала четкие линии скул, а угольно-темные глаза впились в мои с пронзительной интенсивностью.

Тук. Тук. Тук.

Стук моего сердца заглушил голос архиепископа, и я утонула в глазах Джоша.

Следовало отвести взгляд, пока мое лицо не сообщило миру того, в чем я не была готова признаться даже себе.

И этот факт пугал сильнее любого шантажа или монстра из прошлого.

Глава 32

Джош

Если обычные свадебные церемонии тянутся долго, то королевская – просто бесконечно.

Чем дольше я сидел на дурацкой деревянной скамье, тем стремительнее исчезало очарование от пребывания в окружении самых богатых и знаменитых людей мира. Я радовался за Бриджит и Риса, но думать мог только о Джулс.

Меня раздражало, на какой ноте мы расстались позапрошлой ночью, и если ситуация не исправится в ближайшее время, я, черт возьми, потеряю контроль.

Я смотрел на нее, пока она стояла у алтаря. В точно таком же фиолетовом платье и с таким же букетом, как и у остальных подружек невесты – но она так сияла, что невозможно было отвести взгляд.

Я окинул взглядом ее черты, наслаждаясь пухлым изгибом губ и тонкими линиями лица. Когда она улыбнулась, увидев Бриджит, у меня екнуло сердце.

Некоторые улыбаются лишь губами; улыбка Джулс разлилась по всему лицу. Блеск в глазах, очаровательно сморщенный носик, маленькая складка на щеке… Глядя на эту улыбку, я словно наблюдал, как ночное небо озаряется звездами.

Я напрягся от волнения, когда ее взгляд начал блуждать по скамьям. Если она повернется еще на сантиметр… еще немного…

Наши взгляды встретились. Задержались.

Раскаленные белые искры пронеслись по позвоночнику с такой силой, что я чуть не свалился со скамейки. Я сжал пальцами колено, а улыбка Джулс потускнела, и на ее лице вспыхнуло такое же осознание.

Звучащая в соборе музыка затихла, и меня охватило внезапное желание броситься к алтарю и унести ее туда, где мы сможем оказаться наедине.

Зрительного контакта недостаточно. Мне нужно… черт, я не знал, что мне нужно. Попросить прощения, объясниться, заставить ее снова мне улыбнуться.

Я не разговаривал с Джулс с вечера девичника Бриджит. Прошло сорок восемь часов, а ее отсутствие уже пожирало меня заживо.

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она оказалась рядом. Когда с ней, хочу, чтобы этот момент длился вечно.

На ладонях выступил пот.

Я мысленно проживал ту ночь снова и снова.

Непролитые слезы в ее глазах. Обида в голосе, когда она сказала, что слышала мой разговор с Авой. То, как она просто ушла сразу после секса.

Тогда мы впервые по-настоящему соблюли правила нашего соглашения. До этого наши встречи всегда заканчивались разговорами. Я думал, что этому обрадуюсь, но сейчас мне хотелось одного – затащить ее обратно в свою комнату и целовать, пока не утихнет боль.

Я стараюсь сдерживать обещания, но клятва вернуть наши отношения исключительно к сексу погибла быстрее летящего на свет лампы мотылька.

Бриджит прошла между скамейками, и я на мгновение потерял Джулс из виду. Появившись вновь, Джулс уже отвела взгляд. Теперь она упорно смотрела на архиепископа – похоже, твердо решив больше на меня не смотреть.

Я сжал пальцами скамью.

Мы находились в одном помещении, но я по-прежнему так по ней скучал, что от прерванного зрительного контакта грудь пронзила глубокая боль. Что, черт подери, это значит?

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она оказалась рядом. Когда с ней, хочу, чтобы этот момент длился вечно.

Ладони вспотели еще сильнее.

Это невозможно, потому что… Я не мог…

В голове с бешеной скоростью пронеслись последние два месяца. Все, от Вермонта до прошлой ночи, слилось в один беспорядочный поток, пока легкие не пронзило холодное осознание.

Твою мать.

К тому времени, как закончилась церемония и начался прием, я превратился в клубок эмоций и нервов, и наконец все лопнуло, когда я увидел, как Джулс любезничает у танцпола с Ашером Донованом.

Я пытался поговорить с ней несколько раз с тех пор, как мы покинули собор, но она постоянно была занята какими-то обязанностями подружки невесты.

И теперь, наконец-то освободившись, она флиртовала с чертовым Ашером Донованом?

Ну уж нет.

Я бросился к ним, чуть не сбив с ног премьер-министра Дании. Сердце отбивало собственный ритм с каждым шагом.

Мое. Мое. Мое.

Ашер был одним из моих спортивных кумиров, но мне хотелось выколоть ему глаза за подобные взгляды в ее сторону. Как будто она могла принадлежать ему – хотя на самом деле явно и безвозвратно принадлежала мне.

Ашер заметил мое приближение, и его брови взлетели вверх.

– Извините. – Я выдавил натянутую улыбку. – Мне нужно поговорить с Джулс.

Плечи Джулс заметно напряглись. Вместо того чтобы смотреть на меня, она не сводила взгляда с другого мужчины.

У меня закипела кровь.

Раньше я никогда не ревновал женщин и ненавидел это чувство сейчас. Словно я поезд, мчащийся к обрыву, – утративший контроль и готовый разбиться.

– Конечно. – В зеленых глазах Ашера сверкнуло веселье. – Джулс, было приятно познакомиться.

– Взаимно. – Она улыбнулась ему, и пожар в моей крови разгорелся еще сильнее. – Давай встретимся, когда ты будешь в Вашингтоне. У тебя есть мой номер.

Встретимся? Номер? Какого черта?

– С удовольствием. – Ашер поцеловал ее в щеку. В груди взорвалась горячая, уродливая ревность. Мне хотелось оторвать его от нее и ударить кулаком в дурацкое, смазливое личико. – Увидимся.

Джулс дождалась, когда он окажется вне зоны слышимости и повернулась ко мне.

– Да?

– Что, черт подери, это было?

Я попытался, но не смог сдержать собственнического рычания.

– О чем ты?

Я сжал зубы от ее холодного, безразличного тона.

– О нем. – Я кивнул в сторону звезды футбола. – Об Ашере. Какого черта у него есть твой номер?

– Потому что я его сказала. – Джулс подняла брови. – Ты так грубо прервал нас из-за этого? Вообще-то мы разговаривали, и если тебе нечего сказать по существу, я бы хотела продолжить.

У меня возникло искушение закинуть ее к себе на колени и отшлепать за наглый тон, но нам требовалось обсудить кое-что поважнее Ашера. С ним разберемся позже.

– Нам нужно поговорить. Наедине.

Я глянул на наших друзей, но они были слишком увлечены танцами.

– Я занята, Джош. Нужно выполнять обязанности подружки невесты.

– Они выполнены.

Бриджит и Рис уже станцевали первый танец и разрезали торт, а все гости веселились на танцполе, пили или сплетничали по углам.

Мировые лидеры: точно такие же, как мы.

– О, разумеется. – Джулс приложила ладонь к груди. – Можно положиться на твой огромный опыт в качестве подружки невесты. Уж ты-то точно знаешь, в чем задача.

Я сжал кулаки. Мы вернулись к прежнему стилю общения. В обычной ситуации я бы обрадовался этому, как признаку нормальности, но сейчас только чертовски разозлился.

– Через пять минут у выхода, Рыжая, или я положу тебя к себе на колени и отшлепаю прямо здесь, на глазах у чертовых королей, королев и президентов, – прорычал я.

Щеки Джулс покрылись темно-розовым румянцем.

– Не указывай мне.

– Тогда не провоцируй меня.

Я развернулся на пятках и вышел из зала.

Видимо, Джулс почувствовала всю серьезность моей угрозы, потому появилась ровно через пять минут, сжав губы в упрямую линию.

Мы шли по коридору, пока не отыскали незапертую гостиную. Я запер за нами дверь, а потом… тишина.

Мы смотрели друг на друга, и воздух наполнился старыми обидами и невысказанными словами.

Ты всегда считал, что я недостаточно хороша.

Я слышала, что ты сказал. Аве.

Так что же изменилось? Кроме секса.

Мое раздражение из-за ее разговора с Ашером постепенно улетучилось, сменившись чувством вины и стыда. Я не знал, что Джулс меня услышит, но все равно чувствовал себя ублюдком из-за сказанных слов.

– О чем ты хочешь поговорить? – резко спросила Джулс.

– Я хочу… – Я замялся, пытаясь подобрать слова. – Извиниться.

Некогда извиняться перед Джулс Эмброуз было столь же мучительно, как отрезать себе язык. Теперь слова выходили с относительной легкостью.

Я понял, почему обиделась Джулс. Она права. Я засранец.

Мне следовало извиниться еще тем вечером, но меня так ошеломила новая информация, что не смог придумать подходящего ответа. Не только на историю с Авой, но и на последующие вопросы.

Так что же изменилось? Кроме секса.

Все.

Вот что я должен был ответить, но оказался слишком слеп, чтобы это увидеть, и слишком труслив, чтобы сказать.

Наше соглашение началось с секса, но оно никогда не касалось исключительно секса. Даже когда я считал, что ненавижу ее, мое отношение уже менялось. Каждая улыбка, каждый смешок, каждый разговор разрушали образ, созданный в воображении, и наконец осталась та, кого я не знал, но не мог отпустить.

– Ты уже извинился, – сказала она.

– Нет, еще нет. – Я сделал к ней еще один шаг. – Прости, что просил Аву перестать с тобой дружить. Я облажался.

Джулс отвела взгляд:

– Все в порядке.

– Нет. Хоть я и не хотел, чтобы ты это услышала, ты услышала. Я причинил тебе боль, и мне ужасно жаль.

Она покачала головой. По ее щеке скатилась слеза, сверкая серебром в лунном свете, и у меня в груди что-то надломилось.

– Раньше ты никогда бы не извинился.

– Раньше я был придурком.

– Кто сказал, что это изменилось?

Мои губы тронула легкая улыбка, но она исчезла, когда Джулс заговорила опять:

– Что мы делаем, Джош? Это должен быть просто секс.

Я постоянно твердил себе то же самое. Но чертовски устал притворяться, будто наша договоренность не переросла в нечто за пределами любых правил. А осознание, что, по мнению Джулс, я использую ее только для секса – пусть и с ее согласия, – скручивало сердце в тугой узел.

Я ничего не имел против секса без обязательств. Черт, да я занимался им постоянно. Но с Джулс это казалось неправильным, словно сшитый на заказ костюм, не подошедший по размеру.

– Рыжая, зачастую вещи не являются тем, чем должны быть.

Вот оно. Признание, тонко замаскированное под двусмысленность.

Оно повисло в воздухе, и стало так тихо, что я слышал учащенное дыхание Джулс и тиканье напольных часов в углу.

Тик. Тик. Тик.

Я не знал, когда перестал ненавидеть Джулс и начал ее желать. Но знал одно: это случилось, и ничего уже не изменить.

– Возможно, нам не следует.

Я замер.

– О чем ты? – уточнил я, скрывая за спокойным голосом бушующую в крови бурю.

Джулс подняла подбородок, но я уловил в ее голосе легкую дрожь.

– Мы должны встречаться с другими людьми. Наше соглашение не эксклюзивно. Пришло время воспользоваться этим пунктом.

В груди поднял голову и зарычал темный, уродливый зверь.

– Черта с два.

С кем, черт подери, она собралась встречаться? С Ашером Донованом? Ублюдок – известный бабник, и даже не живет в Вашингтоне.

– Таковы правила, – напомнила Джулс.

– Правила меняются.

– Нет. – Она отодвинулась, и в ее взгляде мелькнула паника. – Не в нашем случае.

– Раньше тебя никогда не смущало нарушение правил.

Я двигался к ней; она отступала назад. Простой, непрерывный танец, который закончился, когда она прижалась спиной к стене и ее губы оказались в сантиметре от моих.

– Чего ты так боишься, Рыжая? – Мое дыхание скользило по ее коже.

– Я ничего не боюсь.

– Чушь.

– Все должно было быть просто.

– Не получилось.

В ней никогда не было ничего простого. Джулс была самой сложной и очаровательной девушкой, что я встречал.

Она закрыла глаза.

– Чего ты хочешь? – спросила она смиренно.

По ее щеке скатилась еще одна слеза. Я вытер ее большим пальцем, чувствуя, как внутри бушует яростная потребность ее защищать.

Я не знал, чего от нее хочу, но знал, что хочу ее. Знал, что она преследует мои мысли и вторгается в сны, став единственной, кого я желаю видеть. И знал – именно рядом с ней я чувствую себя по-настоящему живым.

– Я хочу тебя. – Мне не требовалось приукрашивать правду и подбирать цветистые выражения; заявление было достаточно мощным само по себе. – Мы не встречаемся с другими людьми, Рыжая. Мне плевать на изначальные условия нашего соглашения. Знаешь почему?

Она тяжело сглотнула:

– Почему?

Я опустил голову и погладил ее по волосам, притягивая еще ближе.

– Потому что ты моя, – сказал я ей прямо в губы. – Только позволь другому мужчине к себе прикоснуться, и узнаешь: я могу лишить человека жизни так же легко, как спасти.

Глава 33

Джулс

Только позволь другому мужчине к себе прикоснуться, и узнаешь: я могу лишить человека жизни так же легко, как спасти.

Слова Джоша крутились в голове, словно одновременно красивая и пугающая испорченная пластинка. Прошло четыре дня, а я так и не нашла кнопку «пауза».

Даже сейчас, стуча по клавиатуре в клинике, я ощущала на коже шепот Джоша.

На этом наш разговор закончился. Мы вернулись на свадьбу, сердце бешено колотилось в груди, в венах бурлила кровь. Будто он хотел запечатлеть свои слова в моей памяти, и ему это удалось.

Чего ты так боишься, Рыжая?

Всего.

Я всегда была девушкой, которая хорошо проводит время, предпочитает случайные связи и отталкивает парней, пока они не подошли слишком близко. Боясь, что если они присмотрятся слишком внимательно, то увидят настоящую меня, а настоящей меня окажется недостаточно.

Как оказалось недостаточно маме и Максу. И иногда оказывалось недостаточно даже мне.

Но Джош видел во мне худшее, предполагал худшее и все равно хотел остаться. Пробуждая опаснейшую из эмоций: надежду.

Видел почти все худшее, прошептал в голове насмешливый голос.

Он не знал о моем прошлом и о поступках, совершенных ради денег. И никогда не узнает.

– Джулс.

Я испуганно подскочила, но потом расслабилась.

– Привет, Барбс.

Барбс прислонилась к моему столу и постучала по экрану компьютера.

– Пора идти, милая. Мы закрываемся.

Я огляделась и с изумлением увидела, что офис фактически опустел. Я даже не заметила, как ушли остальные.

– Верно. – Я провела рукой по лицу. Господи, я сама не своя. – Сейчас, только все закрою.

– Не торопись. – Она пристально на меня посмотрела. – Странно, что Джош не явился сегодня отпраздновать дело Бауэра. У него выходной.

Мы успешно стерли судимость Теренса Бауэра и узнали утром, что он устроился на работу – это позволит семье продержаться, пока выздоравливает его жена. Это была большая победа, но особого восторга я не испытала, хотя работала над делом с самого начала.

Меня слишком беспокоили события собственной жизни, чтобы радоваться чужой.

Но внутри все затрепетало при звуке имени Джоша.

– Да, странно. Спросите у него.

Я сохранила документ, над которым работала, и вышла из системы.

– Хм. Я думала, ты знаешь, ведь вы друзья и все такое. – В глазах Барбс сверкнуло озорство. – Из вас получилась бы великолепная пара.

– Серьезно? – У меня покраснели щеки, но я говорила ровно. – Ну, львиная доля великолепия легла бы на меня.

Она расхохоталась:

– Видишь, ты – то, что нужно этому мальчику. Он слишком избалован обожанием. Все женщины пытаются ему угодить, с восторгом воспринимая любые его слова и поступки. – Она покачала головой. – Ему нужна та, кто будет держать его в напряжении. Жаль, тебе это неинтересно… верно?

Она наклонилась вперед, и я наконец поняла, почему персонал клиники называл ее местной свахой.

– Хорошего вечера, Барбс, – многозначительно сказала я, заслужив еще один смешок.

– Хорошего вечера, дорогая. Поговорим позже. – Она подмигнула и вернулась к своему столу.

Я собрала вещи. Действительно странно, что Джош не пришел, но возможно, он отдыхает. Он работал сверхурочно, чтобы наверстать упущенное в Эльдорре. Мы не виделись с тех пор, как вернулись в Вашингтон, и я не решалась ему написать.

После такого расставания казалось неправильным продолжать общение иначе, кроме как лицом к лицу.

Плюс я так и не придумала, как ответить на его завуалированную просьбу изменить нашу договоренность.

Зазвонил телефон, вырвав меня из хаотичного потока мыслей.

Я настолько задумалась, что ответила, не глядя на номер звонящего:

– Алло?

– Могу я поговорить с Джулс Миллер, пожалуйста? – спросил незнакомый женский голос.

Я застыла, услышав свою старую фамилию. Возникло искушение сказать, что это ошибка, но любопытство взяло верх над чувством самосохранения.

– Это я. – Я крепче прижала телефон к уху.

– Мисс Миллер, я звоню из больницы Уиттлсбурга. По поводу Аделины Миллер. – Ее голос смягчился. – Боюсь, у меня печальные новости.

Внутри все сжалось. Нет.

Я сразу поняла, что она собирается сказать.

– С прискорбием сообщаю, что миссис Миллер умерла сегодня днем…

Я едва расслышала сквозь гул в ушах остальные слова.

Аделина Миллер.

Моя мама.

Моя мама умерла.

Глава 34

Джош

Я уже почти застегнул чемодан, когда раздался звонок в дверь. Из-за внезапного звука я ослабил хватку, и он снова распахнулся с самодовольным стуком.

– Твою мать.

Я уезжаю в Новую Зеландию через четыре дня. Я отказывался сдавать вещи в багаж с тех пор, как авиакомпания потеряла чемодан с моими коллекционными бейсбольными карточками, когда мне было двенадцать, и я провел последний час, впихивая в крошечную ручную кладь походное снаряжение на неделю.

И все коту под хвост.

– Надеюсь, оно того стоит.

Закипая от раздражения, я вышел из комнаты и направился к входной двери. Распахнул ее, готовый сорваться на ком угодно, но недовольство утихло, едва я увидел, кто стоит на пороге.

– Привет. – Бледная Джулс обхватила себя за талию, и ее глаза подозрительно сверкали. – Прости, что зашла без предупреждения, но я… я не знала, куда… – Ее робкая улыбка померкла. – Я не хотела оставаться одна.

Ее голос дрогнул, и меня полоснуло лезвие беспокойства.

– К черту извинения.

Я открыл дверь пошире, впустил ее внутрь и осмотрел на предмет травм. Ни крови, ни синяков, только потерянный вид. Беспокойство усилилось.

– Что случилось?

– Мама. – Джулс тяжело сглотнула. – Позвонили из больницы, сказали, она попала в автокатастрофу. Она… она… – у нее вырвался тихий всхлип.

Заканчивать предложение ей не требовалось – я уже догадался о случившемся. Конечно, я ожидал, что испытаю сочувствие или даже боль, но ничто не могло подготовить меня к взрыву в груди.

Один крошечный всхлип, и все внутри начало взрываться, пока боль не прожгла легкие и не наполнила кровь. Она эхом отдавалась в голове и так сильно сжимала сердце, что мне приходилось заставлять себя дышать.

– Иди сюда, Рыжая. – Собственный надломленный голос показался мне незнакомым.

Я раскрыл объятия. Джулс уткнулась лицом мне в грудь, заглушив рыдания, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать видимую реакцию. Я не хотел усиливать бушующие эмоции, но черт побери – сколько же боли причиняла мне ее боль. Больше, чем мне казалось возможным.

– Тсссс. – Я опустил подбородок на ее голову и принялся нежно массировать ей спину, проклиная свою чертову беспомощность. Я был готов на все, на любую сделку, лишь бы избавить ее от боли, но при всем многообразии моих навыков, воскрешение мертвых туда не входило. – Все нормально. Все будет в порядке.

– Прости. – Джулс икнула. – Знаю, это н-не входит в нашу договоренность, н-но А-Ава на фотосессии, а С-Стелла еще не дома, и я…

– Прекрати извиняться. – Я сжал ее крепче. – Можешь оставаться, сколько захочешь.

– А как же наше…

– Джулс. – Моя рука на мгновение замерла на ее спине. – Заткнись и дай мне тебя обнять.

Послышался тихий смешок, который быстро растворился в слезах. Но черт подери, на мгновение я почувствовал: ей стало лучше. Хоть на полсекунды. Хотя бы так.

Наконец рыдания превратились во всхлипы, и я повел ее к дивану.

– Скоро вернусь.

На этой неделе у меня не было времени сходить за продуктами, поэтому я заказал быструю доставку еды и приготовил чай. Моя мама твердо верила: чашка хорошего чая способна решить любую проблему, и хотя в последнее время я пил его редко, я всегда держал его под рукой.

Чай и кулер с горячей водой – предметы первой необходимости в любой китайской семье.

При мысли о маме сердце пронзила боль. Она умерла, когда я был ребенком, но до конца пережить смерть родителя невозможно.

Джулс никогда не рассказывала о своей семье, и потому я предполагал, что у нее непростые отношения с матерью, но мама всегда остается мамой.

Я вернулся в гостиную и протянул ей напиток.

– Он ведь не отравлен? – В хриплом голосе прозвучал намек на привычную дерзость. В груди расцвело облегчение, и я слегка улыбнулся, вспоминая наши предыдущие разговоры.

– Просто пей чертов чай, Рыжая.

По губам Джулс скользнула тень улыбки. Она сделала небольшой глоток, а я опустился рядом с ней на диван.

– Мне позвонили, когда я была в клинике, – сказала она, глядя в кружку. – Другая машина проехала на красный свет и врезалась в ее машину. Погибли все. В больнице просматривали ее вещи и нашли мой номер… Из родных у нее осталась только я.

Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом, на ее лице отразилась мука.

– У нее осталась только я, – повторила она. – И я не разговаривала с ней семь лет. У меня был ее номер. Я могла позвонить, но… Я твердила себе: в следующем году. В следующем году я позвоню ей и все исправлю. Но так и не позвонила. И теперь не позвоню никогда.

Голос Джулс охрип от нового приступа непролитых слез. Боль в груди превратилась в камень.

– Ты не могла знать, – мягко сказал я. – Это ужасный несчастный случай.

– Но если бы я не откладывала… – Джулс покачала головой. – Самое ужасное – я не ожидала, что почувствую себя… так. – Она указала на себя. – Мы с мамой расстались, мягко говоря, не в лучших отношениях. Я злилась на нее много лет. Думала, когда она умрет, я почувствую облегчение, но я… – Она резко вздохнула. – Не знаю. Я не знаю, что чувствую. Печаль. Злость. Стыд. Сожаление. И да, немного облегчение. – Костяшки ее пальцев, обхвативших кружку, побелели. – Это ужасно?

– Похоже, у тебя были сложные отношения с матерью, и это нормальные чувства. Даже облегчение.

Я постоянно видел такое в больнице. Некоторые пациенты балансировали на грани смерти – не жили и не умирали. Когда они покидали этот мир, родные оплакивали их, но и испытывали облегчение, что страдания близкого человека закончились. Они не говорили этого, но я видел в их глазах.

Горе – нечто большее, чем одна эмоция; это сотня эмоций, окутанных темной пеленой.

У Джулс совершенно другая ситуация, но принцип тот же.

– Поверь. Я врач, – добавил я с полуулыбкой. – Я знаю все.

В груди потеплело от ее мягкого смеха. Она рассмеялась дважды менее чем за час. Я посчитал это победой.

– Вы были близки с мамой? – спросила она. – До того, как…

Моя улыбка померкла.

– Да. До развода она была другой. Он настолько подкосил ее, что она стала рассеянной. Капризной. А когда ее обвинили в попытке убийства Авы… ну, ты знаешь. – В горле встал ком эмоций. – Как и большинство, я думал, что она пыталась утопить Аву. Врачи и полиция списали все на нервный срыв, но я отказывался разговаривать с ней еще несколько недель. А едва мы помирились, у нее случилась передозировка антидепрессантами.

Лицо Джулс смягчилось от сочувствия.

– Похоже на мою историю. По крайней мере, начало. – Она провела пальцем по краю кружки. – Мы с мамой были близки, когда я была маленькой. Отец ушел еще до моего рождения, и мы остались вдвоем. Она наряжала меня и водила по городу, будто я кукла или эксклюзивный аксессуар. Я не возражала – мне нравилось играть в переодевания и доставлять ей удовольствие. Но потом я выросла и начала получать больше внимания, чем она, особенно со стороны мужчин, и это ее бесило. Она никогда не говорила, но я видела это в ее глазах каждый раз, когда мне делали комплимент. Она перестала относиться ко мне как к дочери и начала воспринимать как конкурентку.

Боже.

– Она ревновала к собственной дочери?

Я старался не выдавать осуждения, ведь мама Джулс только что умерла, но внутри все похолодело при мысли, что мать может конкурировать с собственным ребенком.

Джулс невесело рассмеялась:

– Такая уж у меня мама. Привыкла быть в центре внимания. Королева выпускного, королева красоты. В юности она выиграла множество конкурсов, и так и не смогла оставить в прошлом дни славы. Она не утратила привлекательности и с возрастом, но не выносила, если рядом оказывался кто-то красивее.

Джулс глубоко вздохнула:

– Мама предпочла учебе модельный бизнес, но так и не смогла добиться успеха. Когда родилась я, предложения почти иссякли, и ей пришлось работать официанткой. Мы могли бы жить вполне нормально, но она постоянно тратила деньги, накопив кучу долгов за одежду, макияж, косметологов… Все, что помогало поддерживать внешность. Счета отошли на второй план. В некоторые дни я могла поесть только в школьной столовой и часто возвращалась домой со страхом, что нас выселят.

Я нежно гладил Джулс по спине, но сжал зубы при описании деталей ее детства.

Как, черт подери, макияж и одежда могут быть важнее еды для собственного ребенка?

Но я повидал достаточно всякого дерьма и знал – такие люди существуют. Меня ужасало, что Джулс выросла с одной из них.

– Когда мне было тринадцать, ей удалось привлечь внимание Аластера, самого богатого человека в городе – он пришел в бар, где она работала, – продолжила Джулс. – Через год они поженились. Мы переехали в большой дом, я получала щедрое содержание, и казалось, все проблемы решены. Но Аластер всегда… – Пауза оказалась достаточно длинной, чтобы меня сковал страх. – …смотрел на меня и говорил ужасно неловкие вещи – например, что у меня красивые ноги и мне следует чаще носить юбки. Но он меня не трогал, а я не хотела, чтобы люди подумали, будто я слишком остро реагирую на простые комплименты, поэтому молчала. Но однажды вечером, когда мне было семнадцать, мама уехала на встречу с подругами, а он зашел ко мне в комнату и…

Я замер.

– И что? – Слова вибрировали жутковатым спокойствием – мне не верилось, что они слетели с моих собственных уст.

– Он сказал, мне следует быть благодарнее за все, что он сделал для нас с мамой, а потом заявил, что я должна продемонстрировать ему свою благодарность… ну, ты понял.

Ярость затуманила зрение и окрасила мир в кроваво-красный цвет. Тьма зашевелилась в груди, разворачиваясь медленно и коварно, словно монстр, убаюкивающий жертву ложным чувством безопасности, прежде чем напасть.

– Что случилось потом? – уточнил я по-прежнему спокойно и ровно, хотя сквозь слова проступило острое напряжение.

– Разумеется, я отказала. Крикнула, чтобы он ушел, и пригрозила рассказать маме. Аластер рассмеялся и заявил, что она никогда мне не поверит. И попытался меня поцеловать. Я хотела оттолкнуть его, но он оказался слишком силен. К счастью… – ее губы скривились. – Мама рано вернулась домой и поймала нас прежде, чем он успел… сделать больше. Он солгал, что это я пыталась его соблазнить, и мама поверила. Назвала меня шлюхой за попытку соблазнить ее мужа и выгнала из дома.

Ярость пульсировала внутри все быстрее, расширяясь и усиливаясь, пока не разрушила все моральные принципы.

Я стал врачом, чтобы спасать жизни, но мне хотелось срезать с Аластера кожу, полоску за полоской, и смотреть, как из него вытекает жизнь.

– Мне хватило денег на несколько недель, прежде чем Аластер заморозил счета, – сказала Джулс. – Потом я, эм, начала подрабатывать. А потом поступила в университет, уехала и больше не возвращалась.

– Где сейчас Аластер?

Помоги ему Бог, если я когда-нибудь его найду – я не испытывал ни малейших сомнений по поводу воплощения своей убийственной фантазии в реальность.

Если дело касается монстров, которые охотятся на молодых девушек или тех, кто мне дорог, плевать на закон. Закон не всегда справедлив.

– Умер, когда я училась на первом курсе, – ответила Джулс. – Случился пожар. Тогда я еще следила за происходящим дома – назовем это болезненным любопытством, – и новость попала в местные газеты. Ходили слухи о поджоге, но полиция не смогла найти доказательств, и дело закрыли.

Смерть Аластера должна была меня успокоить, но только разозлила еще сильнее. Меня не волновало, сгорел ли он заживо; ублюдок чертовски легко отделался.

– Мама была с подругами и не пострадала, но оказалось, Аластер оставил ей какие-то гроши, – продолжила Джулс. – Не знаю, куда делась остальная часть состояния, но разумеется, мама спустила все наследство за год. И снова осталась ни с чем. – Ее губы тронула легкая улыбка. – Об этом тоже писали в местных газетах. Когда ты богат, как Аластер, в таком маленьком городке, как Уиттлсбург, все происходящее с тобой и твоей семьей становится достоянием общественности.

У меня на подбородке дернулся мускул.

– И никого не волновало, что семнадцатилетнюю девчонку бросили на произвол судьбы?

– Нет. Горожане распустили слухи, будто я воровала у Аластера деньги на наркотики. Как они пытались мне помочь, но лечение не сработало, они отчаялись и прочее.

Господи Иисусе.

– Самое безумное, что я по-прежнему хотела помириться с мамой, особенно после смерти Аластера. Она была моей мамой, понимаешь? Единственным родным человеком. Я позвонила ей, оставила голосовое сообщение и свой номер. Попросила перезвонить, потому что хотела поговорить. Но она так и не перезвонила. – Джулс крепче сжала кружку. – Это больно ударило по эго, и больше выйти на связь я не пыталась. Но если бы я преодолела собственную гордость…

– В общении всегда участвуют двое. – Часть моего гнева утихла, сменившись глубокой болью за маленькую девочку, которой просто хотелось материнской любви. – Она тоже могла с тобой связаться. Не будь к себе слишком строга.

Честно говоря, у меня сложилось не лучшее впечатление о ее матери, но я решил промолчать. О мертвых либо хорошо, либо никак, и все такое.

– Знаю, – вздохнула Джулс. Горе оставило на ее лбу крошечные бороздки, но она хотя бы перестала плакать. – В любом случае хватит о прошлом. Печальная тема. – Она толкнула мое колено своим. – Из тебя получился бы неплохой психолог.

Я чуть не расхохотался.

– Поверь, Рыжая. Из меня получился бы ужасный психолог. – Я не мог наладить собственную жизнь, что уж говорить о советах другим людям. – Просто мне приходилось работать с неблагополучными семьями, вот и все.

В дверь позвонили.

Я неохотно поднялся с дивана и вернулся с двумя большими бумажными пакетами.

– Утешительная еда, – объяснил я, вынимая контейнеры.

Макароны с сыром. Томатный суп. Чизкейк с соленой карамелью. Ее любимое.

– Я не голодная.

– Ешь. – Я подвинул к ней контейнер с супом. – Тебе еще понадобится энергия. И пей побольше воды, чтобы не было обезвоживания.

Джулс наградила меня легкой улыбкой.

– Настоящий врач.

– Приму за комплимент.

– Ты все принимаешь за комплимент.

– Разумеется. Не понимаю, зачем кому-то меня оскорблять. – Я открыл макароны с сыром. – Я очень милый.

– Обычно очень милым людям не приходится постоянно напоминать об этом всем окружающим.

Джулс сделала крошечный глоток супа и поставила его на стол.

– А я необычный.

Я проткнул вилкой кусок чизкейка и протянул ей. Секунду поколебавшись, она согласилась.

Некоторое время мы ели в дружеском молчании, а потом она сказала:

– Мне придется лететь в Огайо. На похороны. Но в субботу у меня выпускной, и нужно все организовать, а я еще даже не смотрела рейсы. Вряд ли они такие уж дорогие, верно? Но все так срочно. И нужно решить, где остановиться, и еще…

– Дыши, Рыжая. – Я положил руки ей на плечи. Она задышала чаще, взволнованно глядя на меня. – Вот что мы сделаем. Поужинаем, а потом ты примешь душ, а я поищу авиабилеты, отели и похоронные бюро. Как только определимся, разберемся с деталями. И ты не полетишь в Огайо до выпускного. Ты провела на юридическом факультете три адских года, и ты пройдешь по чертовой сцене. Понятно?

Джулс кивнула, слишком ошеломленная, чтобы спорить.

– Хорошо. – Я протянул ей остатки чизкейка. – Ешь. Для меня это дерьмо слишком сладкое.

Когда мы поели, она отправилась в душ, а я продумал логистику поездки. К счастью, авиабилеты в Огайо оказались недорогими, а в Уиттлсбурге было всего две приличных гостиницы, пять отелей типа «ночлег и завтрак» и несколько невзрачных мотелей – выбор невелик. «Гугл» помог отыскать похоронное бюро с хорошими отзывами и разумными ценами.

Когда Джулс вышла из ванной, я уже закончил. Она бегло проглядела варианты и все забронировала.

– Спасибо. – Она села на мою кровать и провела рукой по волосам – по-прежнему потрясенная, но уже чуть бодрее, чем раньше. – Ты не обязан был… – Она указала на компьютер.

– Знаю, но это лучше, чем в десятый раз смотреть какое-нибудь дерьмо по телевизору.

Джулс фыркнула. Ее взгляд упал на открытый чемодан, и глаза округлились.

– Погоди, твоя поездка в Новую Зеландию. Я забыла…

– Только на следующей неделе. Я уезжаю в понедельник.

Мне почему-то стало не по себе. Я так предвкушал Новую Зеландию, но теперь по какой-то причине энтузиазм угас.

– Будет здорово. – Джулс зевнула. На ней была моя старая футболка с логотипом Тайера, а влажные волосы темно-красными волнами спадали на плечи.

Из всех моих любимых зрелищ – памятник Вашингтону на рассвете, краски осенних листьев в Новой Англии, прекрасный вид на океан и джунгли в конце долгого похода по Бразилии – Джулс в моей футболке определенно занимала первое место.

– Отдохни немного, – хрипло сказал я, смущенный странным теплом, разливающимся в груди. – Уже поздно, и у тебя был долгий день.

– Дедушка, еще только девять. – Она снова зевнула.

– Да? Это не я тут клюю носом.

Я закрыл ноутбук и выключил весь свет, кроме прикроватной лампы.

– В кровать. Сейчас же.

– Ты такой властный. Клянусь… – Зевок. – Я не знаю, как… – Зевок. – Люди терпят…

Сонное ворчание Джулс становилось с каждым словом все мягче, и наконец она закрыла глаза.

Я уложил ее под одеяло, стараясь касаться нежно, чтобы не разбудить. Ее кожа казалась бледнее обычного, а кончик носа и глаза слегка покраснели, но она уснула, препираясь со мной. Самый верный признак того, что ей уже лучше.

Я выключил оставшийся свет и забрался к ней в кровать.

Разговор со свадьбы Бриджит так и остался незавершенным. Сохранилась ли наша первоначальная договоренность или трансформировалась во что-то другое? Я понятия не имел. Я не понимал, кто мы друг другу и что происходит. Я не знал, что думает Джулс.

Но мы разберемся со всем этим позже.

Я обнял ее за талию, прижал к груди, и впервые с момента нашей договоренности мы уснули вместе.

Глава 35

Джулс

Дни после смерти мамы пролетели в суматохе. Когда я проснулась на следующее утро, Джош уже ушел на работу, но на кухне меня ждал завтрак и записка с пошаговыми инструкциями. В какое похоронное бюро позвонить, какие задать вопросы, что взять в поездку.

Это помогло лучше любых словесных банальностей.

Я выполняла пункты один за другим, словно робот. И ничего не чувствовала. Словно я явилась к Джошу, исчерпала все эмоции, и теперь они иссякли.

Не знаю, что заставило меня обратиться к Джошу, несмотря на столь сложные отношения, но именно он первым пришел на ум, когда я пыталась понять, что делать.

Сильный. Заботливый. Разумный. Именно такой, какой мне нужен.

Теперь, когда я обсуждала с директором похоронного бюро в Уиттлсбурге последние детали, мне хотелось, чтобы Джош по-прежнему был рядом. Разумеется, это глупо. Он работал и не мог просто так приехать ко мне в Огайо. К тому же сегодня утром он улетел в Новую Зеландию и должен вернуться только на следующей неделе.

При этой мысли сердце пронзила боль.

– Больше ничего не нужно. Все будет готово к завтрашнему дню. – Директор похоронного бюро встал и протянул мне руку: – Еще раз глубоко соболезную вашей утрате, мисс Эмброуз.

– Спасибо. – Я выдавила улыбку. Я использовала свою официальную фамилию Эмброуз, а не Миллер, но в его устах она звучала странно.

Эмброуз – в Вашингтоне. Миллер – здесь.

Две жизни, два разных человека.

Но теперь я оказалась здесь, Джулс Эмброуз в Огайо, и это ощущалось еще сюрреалистичнее, чем я представляла.

Я пожала ему руку и быстро ушла, торопливо сокращая расстояние между кабинетом и выходом, пока меня не залило золотое солнечное тепло. Я покинула унылое и темное похоронное бюро, но не знала, куда податься.

Всего два дня назад я вышла на сцену в Национальном парке округа Колумбия, пожала руку декану и получила диплом юридического факультета.

Три года упорной работы – семь, если считать подготовку, – уместились на одном-единственном листе бумаги.

Это восхищало и разочаровывало одновременно.

Выпускной я почти не запомнила. Все прошло как в тумане, и я отказалась от ужина с друзьями, чтобы собраться в Огайо. Я уехала на следующее утро, то есть вчера, и посвятила все время организации похорон. Планировалась небольшая, простая церемония, но каждое решение давалось с трудом.

Я собиралась вернуться в Вашингтон завтра, после утренних похорон. А пока нужно было придумать, чем заполнить остаток дня и вечер. Заняться в городе было нечем.

Я посмотрела на одинокий флаер, летящий по тротуару, стоянку ржавых автомобилей через дорогу и коричневые кирпичные дома, жмущиеся друг к другу, словно усталые путешественники на стоянке для отдыха. Чуть поодаль играла в классики группа детей, и их слабый смех был единственным признаком жизни в застоявшемся воздухе.

Уиттлсбург, Огайо. Городок неподалеку от относительно гигантского Колумбуса, примечательный лишь своей абсолютной заурядностью.

Возвращение сюда напоминало сон. Я ждала, что вот-вот проснусь, нащупывая кнопку будильника и слыша из-под двери хриплый визг фена Стеллы.

Но вместо будильника мимо пронесся автобус, вырвав меня из оцепенения.

Отвратительно.

Наконец я двинулась дальше. Похоронное бюро располагалось недалеко от центра, и вскоре я добралась до социального и финансового сердца города. Всего полдюжины кварталов.

Это не сон.

Я действительно здесь. Вот закусочная, где мы с друзьями тусовались после школьных дискотек. Вот – боулинг, куда мы ходили в начальной школе, и маленький антикварный магазин с жуткими куклами на витрине. Все верили, что там живут привидения, и каждый раз пробегали мимо, будто духи, обитавшие внутри, могли протянуть руки и схватить нас, если мы задержимся слишком надолго.

Вернувшись в Уиттлсбург, я словно попала в капсулу времени. Не считая нового сетевого ресторана и кафе, пришедшего на смену прачечной старого Сала, за последние семь лет тут ничего не изменилось.

Я опустила голову, игнорируя любопытные взгляды компании старшеклассниц, собравшихся на углу. Каким-то чудом мне пока не встретился никто из старых знакомых, но это лишь вопрос времени. Я боялась вопросов, которые неизбежно возникнут.

У маленьких городов долгая память… К лучшему или к худшему.

Добравшись до отеля, я выдохнула с облегчением. Забудьте о развлечениях. Я хочу просто запереться в номере, заказать еду и весь вечер смотреть платные каналы.

Я полезла в сумку в поисках своего…

– Привет, Рыжая.

Я замерла, не вынимая руку из сумки. Сердце бешено застучало, не в силах поверить, и каждый удар отдавался в голове, как барабан.

Тук. Тук. Тук.

Этого просто не может быть. Наверное, выпитый за обедом молочный коктейль спровоцировал галлюцинации из-за сахара. Потому что это никак не может быть он.

Но, подняв голову, я увидела его любимую серую толстовку. Поношенную спортивную сумку на плече. Характерную ямочку и улыбку на губах, такую мягкую, что стирались все границы сопротивления.

– Сюрприз. – Голос Джоша окутал меня, словно теплый мед. – Соскучилась?

– Я… ты… – Я открывала и закрывала рот – как мне показалось, крайне нелестно имитируя золотую рыбку. – Ты должен быть в Новой Зеландии.

– Планы изменились. – Он пожал плечами с беспечностью, подходящей скорее для изменения заказа на ужин, чем для международных рейсов. – Я предпочел приехать сюда.

– Почему?

Туктуктук. Нормально ли для человеческого сердца биться с такой скоростью?

– Хочу посетить музей вязания.

Возможно, я уснула в похоронном бюро – происходящее казалось слишком абсурдным, чтобы быть реальностью.

– Что?

– Музей вязания, – повторил он. – Всемирно известный.

Музей вязания был главной достопримечательностью Уиттлсбурга, но явно не пользовался всемирной известностью.

Эйфелева башня, Мачу-Пикчу, Великая Китайская стена… и Музей вязания Бетти Джонс? Ну нет.

– Всемирно известный, да?

В животе возник какой-то странный трепет. Я хотела, чтобы он никогда не заканчивался.

– Ага. – Ямочка Джоша стала глубже. – Прочитал про него в журнале в аэропорту и так вдохновился, что сменил рейс в последний момент.

В горле набух комок эмоций.

– Пожалуй, не стану подвергать сомнениям твою любовь к вязанию. – Нельзя плакать в холле. – Ты остановился в этом отеле?

– Это зависит от тебя. – Джош сунул руку в карман, не отрывая от меня взгляда. – Хочешь ли этого ты?

Маленькая, испуганная часть меня хотела сказать «нет». Было бы так просто убежать в номер и запереться там до похорон мамы, а потом уехать и притвориться, будто ничего не было.

Но я так устала бежать. Так устала бороться одновременно с собой и с миром и притворяться, будто все в порядке, изо всех сил стараясь удержаться на плаву.

Тянуться к спасательному плоту нормально, каким бы он ни был.

Мой появился в образе Джоша Чена.

Я слегка кивнула, боясь вымолвить даже слово.

Его лицо смягчилось.

– Иди сюда, Рыжая.

Это все, что было мне нужно.

Я подлетела к Джошу, уткнулась лицом ему в грудь, и он крепко обнял меня. От него пахло мылом и цитрусами, а толстовка мягко прижималась к моей щеке.

Я почувствовала любопытные взгляды администратора и других гостей отеля. Без сомнения, завтра мы станем предметом городских сплетен, но мне было плевать.

Впервые с тех пор, как я приземлилась в Огайо, я смогла дышать.

Глава 36

Джош

Я не собирался лететь в Огайо.

Я приехал в аэропорт на рейс в Новую Зеландию, но, когда началась посадка, мог думать только о Джулс. Что она делает, как она, благополучно ли приземлилась. Походы и мероприятия, которые я планировал месяцами, резко утратили всю свою привлекательность.

Итак, вместо того чтобы отправиться в место, занимавшее второй пункт в моем списке желаний (после Антарктиды), я пошел к кассам и купил билет на следующий рейс до Колумбуса.

Променял Новую Зеландию на Уиттлсбург. Я действительно сошел с ума, и у меня даже не получалось из-за этого злиться.

– Препояшь чресла и приготовься к незабываемым впечатлениям, – сказала Джулс, когда мы свернули на тихую, зеленую улицу.

Закинув вещи, я убедил ее отправиться в музей вместе со мной. Возможно, стоило выбрать предлог поинтереснее музея вязания, но я прочитал о нем, пока ехал на автобусе из Колумбуса, – его называли главной достопримечательностью города. Я поднял брови.

– Ты сказала «препояшь чресла»? Тебе сколько, восемьдесят?

– К твоему сведению, персонаж Стэнли Туччи использует это выражение в фильме «Дьявол носит Prada» – и Стэнли, и сам фильм потрясающие.

– Ага, так сколько лет потрясающему Стэнли?

Джулс искоса глянула в мою сторону.

– Совершенно неуместная язвительность, особенно учитывая бесплатную и подробную экскурсию, которую я только что тебе провела.

Я сдержал улыбку.

– Пятнадцать минут ходьбы, Рыжая.

– И я успела показать тебе лучший ресторан города, боулинг, магазин, который на десять секунд появился в фильме с Брюсом Уиллисом, и парикмахерскую, где мне стригли челку во время короткого, но ужасающего периода старшей школы, – сказала она. – Это бесценная информация, Чен. В путеводителях подобного не найти.

– Почти уверен: первые три есть в путеводителях. – Я дернул ее за прядь. – Не любишь челки?

– Категорически нет. Челка и розовые тени для век – мое твердое «нет».

– Хм, думаю, челка тебе пойдет.

Джулс пойдет что угодно. Даже сейчас, с фиолетовыми кругами под глазами и напряженными линиями у рта, она была так чертовски красива, что я не мог насмотреться.

Ее внешность не сильно изменилась за годы, но что-то в ней изменилось.

Я не мог понять, что именно.

Раньше красота Джулс воспринималась как зелень травы или глубина океанов. Неоспоримый факт, но он не слишком меня волновал.

Теперь мне хотелось утонуть в ее красоте, позволить ей заполнить каждый миллиметр моей души, пока она, черт подери, меня не поглотит. Плевать, если это меня убьет, – в мире, наполненном смертью, она единственная заставляла меня чувствовать себя живым.

– Поверь, нет. И хватит о моих волосах. – Джулс махнула рукой на здание перед нами. – Перед тобой всемирно известный Музей вязания Бетти Джонс.

– Впечатляющее зрелище.

Я не смог бы назвать цвет здания, даже если бы к моей голове приставили пистолет.

Через полчаса, просмотрев несколько умопомрачительно скучных стендов, я наконец вырвался из вызванного Джулс транса – и сразу же пожалел.

– Что это за хрень? – Я указал на синего вязаного… пса? Волка? В любом случае у него была кривая морда, а глаза-бусинки угрожающе сверкали в нашу сторону с полки, будто он злился из-за вторжения в его личное пространство.

Именно поэтому отвлекаться не следует. Если меня прикончит игрушка-призрак, будет чертовски обидно.

Джулс глянула на маленькую золотую табличку под игрушкой.

– Это одна из любимых игрушек дочери Бетти, – сказала она. – Связана известной местной мастерицей и подарена ей на пятый день рождения.

– Выглядит демонически.

– Вовсе нет. – Джулс уставилась на игрушку, которая злобно смотрела на нас. Я мог поклясться – ее морда скривилась в рыке. – Но, эм, пойдем дальше.

– Знаешь, думаю, на сегодня с меня хватит вязания. – Я заплатил свое. Пора убираться, пока игрушки не ожили, как в «Ночи в музее». – Если только ты не насмотрелась на одеяла и проклятые игрушки.

Джулс ухмыльнулась:

– Уверен? Ты отказался от Новой Зеландии ради этого всемирно известного музея. Нужно оправдать траты.

– О, уже. – Оправдал траты, приобрел кошмары. Я приобнял Джулс за поясницу и повел к выходу. – С меня довольно, уж поверь. Я бы предпочел увидеть остальную часть города.

– Большую часть мы уже посмотрели, пока шли сюда. Все остальное – жилые кварталы.

Господи.

– Мы наверняка что-нибудь упустили. Какое у тебя любимое место?

Мы вышли в угасающий дневной свет. Золотой час таял в сумерках, и длинные тени тянулись по тротуарам, пока мы шли в сторону центра.

– Оно закрылось час назад, – сказала Джулс.

– Я все равно хочу его увидеть.

Она странно посмотрела на меня, но пожала плечами:

– Как скажешь.

Десять минут спустя мы подошли к старому книжному. Он угнездился между комиссионным магазином и китайской забегаловкой, а на темных окнах облупившейся красной краской были нацарапаны слова «Крэбтри Букс».

– Единственный книжный в городе, – сказала Джулс. – Я не рассказывала друзьям, потому что чтение не считалось крутым занятием, но он стал моим любимым местом, особенно в дождливые дни. Я приходила сюда так часто, что помнила все книги на полках, но мне все равно нравилось рассматривать их каждые выходные. Это утешало. – Ее губы тронула кривая улыбка. – Кроме того, я точно знала, что не встречу здесь никого из знакомых.

– Твоя тихая гавань.

Ее лицо смягчилось от ностальгии.

– Да.

Я улыбнулся, вообразив, как юная Джулс пробирается в книжный и прячется от друзей. Несколько месяцев назад, когда я знал лишь совсем другую Джулс – язвительную тусовщицу, – это показалось бы бредом. Но теперь я вполне мог это представить.

На самом деле, не считая девичника Бриджит, я давно не видел той Джулс, которую знал на первых курсах. Черт, да я и сам давно забыл про безудержные вечеринки.

Первые впечатления остаются с нами дольше всего, но вопреки распространенному мнению, некоторые люди меняются. Единственная проблема – они меняются быстрее, чем наши предрассудки.

– У тебя есть любимая книга?

Я хотел узнать про Джулс абсолютно все. Что она любит и ненавидит, какие читает книги и какую слушает музыку. Любую доступную мне крупицу информации, чтобы удовлетворить ненасытную потребность в ней.

– Я не могу выбрать какую-то одну. Это как попросить кого-то назвать любимый вкус мороженого.

– Легко. Мой – «Роки Роуд» [17], твой – соленая карамель. – Я ухмыльнулся, увидев ее недоуменный взгляд. – Ты всегда выбираешь соленую карамель.

– Не всегда, – пробормотала она. – Хорошо. Если выбирать книгу, которую я перечитывала больше всего раз… – Она покраснела. – Только не смейся – знаю, это банально и по-детски, но… «Паутина Шарлотты» [18]. Семья, которая жила в доме до нас, оставила экземпляр – единственная книга, которая была у меня в детстве. Я настолько прониклась, что не позволяла маме убивать пауков на случай, если это Шарлотта.

Моя улыбка стала шире.

– Восхитительно.

Румянец на ее щеках стал ярче.

– Я была маленькая.

– Это не сарказм.

Губы Джулс тронула легкая улыбка, но больше она ничего не сказала.

Время близилось к ужину, поэтому мы зашли в закусочную, которую она назвала «лучшим рестораном в городе».

– Здесь самые вкусные бургеры. – Она пролистала меню, и ее лицо светилось от предвкушения. – Одна из немногих вещей в Уиттлсбурге, по которым я скучала.

– Поверю тебе на слово. – Я оглядел красные виниловые кабинки, черно-белые клетчатые полы и старый музыкальный автомат в углу. – Напоминает декорации из фильмов восьмидесятых.

Она рассмеялась:

– Наверное, потому что первый владелец был большим поклонником фильмов восьмидесятых. Мы постоянно тусовались здесь, когда я училась в старшей школе. Людей посмотреть, себя показать. Однажды…

– Джулс? Это ты?

Джулс побледнела.

Я повернулся к говорящему, и мышцы сжались в предвкушении драки, но напряжение сменилось растерянностью, когда я увидел, кто к нам подошел.

Девушка двадцати пяти лет – хотя из-за макияжа и платинового боба она казалась старше. На ней был обтягивающий красный топ, и она выжидательно смотрела на Джулс.

– Точно, ты! – воскликнула она. – Джулс Миллер! Поверить не могу. Не знала, что ты вернулась в город! Сколько прошло, семь лет?

Миллер? Какого черта?

Я глянул на Джулс, изобразившую явно фальшивую улыбку.

– Да, примерно. Как ты, Рита?

– Ой, знаешь… Замужем, двое детей, работаю в мамином салоне. Все как у всех, кроме салона. – Рита посмотрела на меня, и в ее глазах вспыхнул интерес. – Кто это?

– Джош, – сказал я, когда Джулс промолчала. Я не обозначил статус. Не знал, что говорить.

– Приятно познакомиться, Джош, – промурлыкала Рита. – Здесь нечасто встретишь таких, как ты.

Я выдавил вежливую улыбку. Рита казалась вполне безобидной, но от Джулс исходило осязаемое напряжение – настолько сильное, что я чувствовал его вкус.

– Где ты пропадала? – Не дождавшись моего ответа, Рита снова переключила внимание на Джулс. – Ты просто исчезла. Даже не попрощалась.

– Университет.

Джулс не стала вдаваться в подробности, но Рита не отставала:

– Какой?

– Маленький. Вряд ли ты слышала.

Мои брови поползли вверх. Хоть Тайер и невелик, это один из самых известных университетов страны. Готов поспорить на свой диплом – о нем слышало большинство людей.

– Ну, тебе повезло, вовремя выбралась. – Рита вздохнула. – Это место высасывает душу, знаешь? Но что поделать? – Она пожала плечами. – Кстати, сожалею о случившемся с твоей мамой и Аластером. Просто безумие.

– Пожар? С тех пор прошло много лет.

– Нет. Вернее, я не об этом. – Рита махнула рукой. – Ты не слышала? Аластер попался на сексе с дочерью одного из партнеров. Ей было шестнадцать – технически, в рамках законодательства штата, но… – Она нарочито вздрогнула. – В общем, его партнер пришел в ярость, когда узнал. Говорят, он уничтожил половину бизнеса Аластера, и тому пришлось набрать кучу кредитов, чтобы удержаться на плаву. Поэтому твоей маме досталось такое маленькое наследство. Больше у него ничего не осталось. Ходили слухи, что поджог устроил тот же партнер, но мы никогда не узнаем правды.

Господи Иисусе. Все это напоминало какую-то мыльную оперу, но мне хватило одного взгляда на Джулс, чтобы избавиться от скепсиса.

Она застыла, глядя на Риту округлившимися глазами. Ее кожа обрела цвет белых салфеток, стоявших на столе в металлической коробке.

– Что… Моя мама знала? Почему ничего не было в газетах?

– Семья Аластера старалась это не афишировать, – сказала Рита, явно довольная, что сумела удивить Джулс. – Но кто-то все же слил информацию. Представляешь? Бедная твоя мама. Она знала, но все равно осталась с ним… – Она откашлялась. – Так почему ты вернулась?

– Я… – Джулс наконец моргнула. – Несколько дней назад умерла мама.

Повисла тяжелая, неловкая пауза.

– Ой. – Рита снова откашлялась, забегав глазами по закусочной. Ее лицо густо покраснело. – Ужасно жаль это слышать. Ну, мне пора бежать, но было здорово повидаться и, хм, мои соболезнования.

Она бросилась прочь, чуть не сбив с ног официантку.

Скатертью дорожка.

– Старая подруга? – поинтересовался я.

– Ну, она всегда списывала у меня на контрольных по математике. – К Джулс начал возвращаться здоровый цвет лица, хотя шок прошел еще не полностью. – Как ты мог заметить, главная сплетница в городе.

– Ага. – Я посмотрел на нее с тревогой. – Как тебе новости об Аластере?

Я испытал некоторое удовлетворение из-за финансового краха этого человека, но Джулс хватало переживаний из-за смерти матери и без призрака жуткого отчима.

– Шокирована, но не удивлена. – Она глубоко вздохнула. – Я рада, что Рита мне рассказала. Это всего лишь слухи, но если подумать, они многое объясняют: почему он оставил маме так мало денег, загадочные обстоятельства пожара. По крайней мере, Аластер хотя бы отчасти ответил за свои поступки.

– А теперь он мертв.

– А теперь он мертв, – повторила Джулс. И мягко усмехнулась: – Не будем больше вспоминать этого засранца.

– Согласен.

Официантка приняла наши заказы, и я дождался ее ухода, прежде чем сменить тему.

– Итак, Джулс Миллер?

– Я поменяла фамилию. Миллер – фамилия мамы. Когда я уехала из Огайо, мне хотелось начать все сначала, поэтому я подала документы на смену фамилии.

Я чуть не поперхнулся водой.

– Какого черта я об этом не знал? Ава никогда не рассказывала.

– Ава и не знает. Это всего лишь фамилия. – Джулс теребила салфетку. – Она не играет никакой роли.

Если бы она действительно не играла роли, Джулс не стала бы ее менять, но я промолчал.

– Почему Эмброуз?

Она немного расслабилась, и в ее взгляде мелькнуло озорство.

– Красиво звучит.

Я едва сдержал смех.

– Ну, бывают и худшие причины выбора фамилии, – сухо заметил я. – Странно снова оказаться здесь?

Джулс ответила не сразу.

– Забавно. До поездки Уиттлсбург представлялся мне монстром. Здесь осталось столько плохих воспоминаний… И хороших тоже, но в основном плохие. Я думала, возвращение станет кошмаром, но, не считая новостей об Аластере, все… нормально. Даже встреча с Ритой оказалась не так ужасна.

– Монстры в нашем воображении зачастую страшнее, чем в реальности.

– Да, – тихо согласилась Джулс. И пристально посмотрела на меня: – А как насчет твоих монстров, Джош Чен? Они страшнее в воображении или в реальности?

Пока я обдумывал ответ, между нами повисла тихая, напряженная пауза.

– Письма от Майкла приходят почти каждую неделю, – наконец сказал я. Признание показалось кислым на вкус, словно я прятал его так долго, что оно успело испортиться. – Я их не открываю. Они копятся в ящике стола. Каждый раз, когда приходит новое, я приказываю себе его выбросить. Но никогда этого не делаю.

В ее глазах загорелась искра сочувствия.

– Ты сам сказал. Монстры в нашем воображении зачастую страшнее, чем в реальности. – Она накрыла мою руку своей. – Мы никогда не узнаем наверняка, пока с ними не столкнемся.

У меня сжалось сердце. Завтра похороны ее матери, а она утешает меня.

Не понимаю, как я мог считать Джулс невыносимой – она оказалась совершенно необыкновенной.

Глава 37

Джош

На следующий день я отправился с Джулс на похороны ее матери. Помимо священника и сотрудников похоронного бюро на церемонии присутствовали только мы, и она прошла очень скромно.

– Хотите что-нибудь сказать, прежде чем мы отправим Аделину на покой? – спросил священник, прочитав молитву.

Джулс покачала головой.

– Нет, – прошептала она. – Я не хочу ничего говорить.

Я потянулся и успокаивающе пожал ее руку, стремясь оказать хоть какую-то поддержку. Джулс не взглянула на меня, но слегка сжала в ответ пальцы.

Священник кивнул, гроб опустили в землю, и все закончилось.

Рассказы Джулс не пробуждали симпатии, но у меня все равно сжалось сердце, когда я смотрел на могилу Аделины.

Десятки прожитых лет, и в итоге в последний путь ее провожали только дочь и незнакомец. Целая жизнь, наполненная мечтами, страхами, достижениями и сожалениями, стерта одной-единственной ужасной аварией.

Чертовски удручающая ситуация.

Я позволил себе ненадолго погрузиться в меланхолию, но потом прогнал ее прочь и нежно положил руку на локоть Джулс. Священник и сотрудники бюро уже ушли, но она не двигалась с места.

– Нам пора. Скоро вылет.

Сегодня был только один вечерний рейс из Колумбуса в Вашингтон, и мы летели вместе по умолчанию.

– Верно. – Джулс глубоко вздохнула и медленно выдохнула. – Спасибо, что был рядом, – сказала она, пока мы шли к выходу. – Ты был не обязан…

– Нет, но я хотел. – Мои губы растянулись в полуулыбке. – Кто знает, в какие неприятности ты угодишь, если оставить тебя одну?

– Бесконечное множество вариантов, – серьезно сказала она. – Точно не хочешь совершить перед отъездом экскурсию в полицейский участок Уиттлсбурга?

– Уверен, там крайне увлекательно, но воздержусь. – Я оглядел Джулс, пытаясь понять, что у нее на уме. – Как ты?

– На удивление нормально. – Джулс заправила за ухо прядь волос. – Думаю, шок прошел, и теперь я просто… наверное, смирилась. Мне никогда не удастся попрощаться с мамой или загладить вину. – Она помедлила. – Знаю, скоро вылет, но мы можем кое-куда зайти? Я быстро.

– Да, конечно.

Время поджимало, но я не собирался отказывать ей после похорон матери.

Через пятнадцать минут мы подошли к небольшому полуразрушенному домику на окраине города. Он был покрыт облупившейся синей краской. Когда Джулс повернула ручку, дверь оказалась не заперта.

– Мама снимала этот дом перед смертью, – пояснила она, поймав мой вопросительный взгляд. – Когда я сообщила о ее смерти владельцу, он сказал, я могу зайти и забрать любые личные вещи. Я не собиралась, но…

– Я понимаю.

Последний шанс. Вероятно, Джулс никогда не вернется в Огайо.

Мы зашли в дом. Мебели оказалось немного – диван, телевизор, обеденный стол. Гора грязной посуды в раковине и горшок с умирающими цветами на подоконнике.

Жутковатое ощущение – будто дом терпеливо ждал хозяйку, которая никогда не вернется.

Я последовал за Джулс в спальню и остановился в дверях, а она подошла к фотографиям в рамках, стоящим на комоде. На них была красивая женщина с рыжими волосами – очевидно, ее мама. На одной она красовалась в нарядном платье на модной вечеринке; на другой ее короновали как Мисс Уиттлсбург, судя по ленте на груди.

Больше на снимках не было никого, включая Джулс.

– Я думала, у нее есть хоть одна моя фотография, – пробормотала Джулс, проведя рукой по снимку с конкурса красоты. – Все эти годы… – Она покачала головой и невесело рассмеялась. – Глупо с моей стороны. Я продолжала надеяться, но Аделину никогда не волновал никто, кроме нее.

В груди разгорелась боль – тяжело было видеть, как умирает надежда.

– Мне жаль, Рыжая.

– Не стоит. – Джулс опустила руку и повернулась ко мне: – Можем идти. Нужно успеть на рейс, и я получила, что хотела.

– Что именно?

– Завершенность.

Завершенность.

Слово эхом звучало в голове во время поездки в аэропорт.

Возможно, мне требовалась от Майкла именно завершенность. Я избегал контактов два года, считая это решением проблемы. Но мысли о нем продолжали разрастаться, как раковая опухоль. Медленно и незаметно лишая меня жизни, пока я не превратился в оболочку самого себя.

Монстры в нашем воображении зачастую страшнее, чем в реальности.

Внезапное ослепительное озарение пронзило меня, словно лезвие.

– Ты в порядке? – спросила Джулс, когда мы прошли досмотры. Уиттлсбург находился так близко к Колумбусу, что мы добрались до аэропорта меньше чем за час. – Выглядишь растерянным.

– Ага, – сказал я, по-прежнему вдохновленный своим открытием. Настолько чертовски очевидно – я чувствовал себя идиотом, потому что не подумал об этом раньше, но мы всегда слепы, когда дело касается нашей собственной жизни.

Я не хотел встречаться с Майклом, но это как содрать пластырь. Потом я наконец смогу двигаться дальше. Я был уверен.

Завершенность.

Ответ всегда таился именно в ней.

– Мы провели вместе целых два дня и не убили друг друга, – сказала Джулс, подняв бровь, когда мы купили в закусочной сэндвичи и чипсы и уселись за столик на фуд-корте. До рейса оставалось семьдесят пять минут, и нужно было убить время. – Прогресс.

– Полтора дня максимум. – Я улыбнулся, приветствуя переход к более легким темам после тяжелого утра. Во взгляде Джулс таилась печаль, но похоже, она была полна решимости оставить прошлое позади. – И у нас еще есть время.

– Это обнадеживает. – Она откусила кусочек сэндвича, прожевала и проглотила, прежде чем нерешительно добавить: – Я думала над твоими словами на свадьбе у Бриджит…

Мой пульс ускорился.

– Да?

– Возможно, ты прав. – Она не смотрела на меня, но по ее щекам разлился румянец. – Что вещи часто не являются тем, чем должны быть.

В груди запылало тепло, заполняя образовавшиеся за годы трещины.

– Я всегда прав. – Только так у меня получилось подавить ухмылку.

Я никогда не искал эксклюзивных отношений. Они сопровождались лишними ожиданиями, и честно говоря, никто не нравился мне настолько, чтобы хотелось выйти за рамки трех свиданий.

Вызывали желание – да. Нравились? Нет.

Но с Джулс… черт, я даже не знал, как это случилось. Она нравилась мне, даже когда бесила, что происходило половину времени. Наши споры волновали меня сильнее бесед с любыми другими людьми, а когда мы просто говорили, она была единственной, кто меня по-настоящему понимал. Единственной, кто видел меня за масками доктора, плейбоя и адреналинового наркомана, которые я носил, чтобы скрыть свои многочисленные несовершенства.

Я сглотнул, пытаясь прогнать странный ком в горле, а Джулс закатила глаза и улыбнулась:

– Скромный, как всегда.

– Тоже верно.

Улыбка Джулс стала шире, и наши взгляды на мгновение задержались, прежде чем она снова стала серьезной.

– И что теперь делать?

Хороший вопрос. У меня не было опыта в отношениях, но…

– Вероятно, нам стоит пойти на свидание. – Я расхохотался, когда ее глаза округлились. – Не нужно так удивляться. Просто свидание, Рыжая. Не предложение руки и сердца.

– Ясное дело, – фыркнула она, хотя волнение в глазах осталось. – Мне уже приходилось бывать на свиданиях.

Моя улыбка исчезла.

Разумеется, Джулс ходила на свидания. Но мне совершенно не хотелось об этом думать.

Внутри запылало чувство собственничества, и мне потребовалась колоссальная сила воли, чтобы не выпытать имя, номер телефона и адрес каждого парня, который когда-либо к ней прикасался.

– Не со мной. – Я вытер капельку соуса с уголка ее рта. Мой большой палец задержался на ее нижней губе, и я почувствовал темное удовлетворение, когда у нее перехватило дыхание. – Когда я поведу тебя на свидание, оно окажется лучшим в твоей жизни.

– Твое эго воистину безгранично.

Ее учащенное дыхание свело оскорбление на нет.

Я наклонился вперед и заменил большой палец губами.

– Давай поспорим, Рыжая. – Мои губы коснулись ее губ – не поцелуй, но обещание. – Держу пари – после нашего свидания ты не сможешь даже думать о других мужчинах.

Последняя часть прозвучала как утробное рычание.

Джулс громко сглотнула:

– Ты задаешь очень высокую планку, Чен.

Моя улыбка вернулась.

– Не волнуйся. Я всегда оправдываю ожидания.

Глава 38

Джулс

Удивительно. Я уезжала в Огайо, ожидая кошмар, а вернулась, понимая, что испытала катарсис.

Поездка собрала беспорядочные, размытые фрагменты моей жизни и подарила резкое облегчение.

Аластер мертв и больше не сможет причинить мне вреда.

Мама умерла, и сколько бы я ни мучилась из-за всяких «если», она никогда не вернется.

Макс оставался угрозой, но он странным образом замолчал. А пока он не сделает следующий шаг, я практически бессильна.

А Джош… Джош стал одним из немногих светлых пятен в моей дерьмовой жизни. Переход от вражды с преимуществами к отношениям со свиданиями напоминал прыжок со скалы – он мог закончиться самым волнующим в жизни опытом или полной катастрофой.

Но хватит с меня сожалений. Я не хотела, чтобы Джош стал одним из них.

Иногда нужно прыгнуть, иначе есть риск застрять навсегда.

– Что думаешь? – Я медленно повернулась, демонстрируя Стелле наряд.

Сегодня у нас с Джошем было первое официальное свидание, но несмотря на все мои уговоры, угрозы и просьбы, он не признавался, куда мы пойдем, – так что одежду подбирать пришлось наугад. Он лишь посоветовал одеться красиво, но не слишком – легче не стало.

После долгих мучений я выбрала синий сарафан, надела сандалии и уложила волосы в высокий хвост, чтобы защититься от июньской жары. Весело, кокетливо и вполне непринужденно для прогулки по парку, но и достаточно нарядно для хорошего ресторана.

По крайней мере, я на это надеялась.

Стелла внимательно меня осмотрела и показала большой палец.

– Идеально.

Слава богу. Переодеваться было некогда. Я уже опаздывала.

Поскольку Джош не мог за мной заехать, мы договорились встретиться в Джорджтауне.

И когда я увидела его в назначенном месте, у меня перехватило дыхание.

Белая рубашка. Темные джинсы. Растрепанные волосы. Так великолепен, что у меня екнуло сердце.

Возможно, лучше бы мы по-прежнему ненавидели друг друга – наши отношения не слишком хорошо сказывались на моем сердечном здоровье.

– Привет, Рыжая. – Джош посмотрел на меня, и у него загорелись глаза. – Рад видеть, что ты наконец привела себя в порядок.

– Рада видеть, что ты наконец похож на человека. – Я столь же нарочито оглядела его. – Сколько заплатил за кожаный костюм, чтобы спрятать рога и змеиную чешую?

– Он достался мне бесплатно. За красивые глаза, – протянул он.

– Думаю, продавец просто испугался, что ты задушишь его своим эго, если не уйдешь в ближайшее время.

Его смех напоминал расплавленную карамель.

– Я чертовски скучал.

Он повел меня по улице к загадочному месту назначения.

– Прошло три дня.

– Знаю.

Внутри все затрепетало. Черт подери. Когда он не вел себя как придурок, он мог быть таким… милым.

– Так ты скажешь, куда мы идем?

Я не могла удержаться от расспросов. Почему мы встретились не в нужном месте, а на каком-то случайном углу?

Он нарочито тяжело вздохнул:

– Терпение.

– Не знаю, что это такое, но звучит скучно.

Он покосился на меня, и я подавила смешок.

– Ты невыносима.

– А ты говоришь, что скучал и идешь со мной на свидание. Что это значит?

– Что я жажду красивых страданий.

Я закусила губу, пытаясь сдержать улыбку.

– Тебе следует в этом разобраться. Звучит нездорово.

– А я уже. Боюсь, лекарства нет.

Я споткнулась о булыжник и упала бы на тротуар, если бы Джош не поймал меня за запястье.

– Осторожно, – сказал он, и во взгляде светилось веселье. Ублюдок точно знал, что делает. – Не упади.

– И не собираюсь, – надменно ответила я и разгладила юбку, чувствуя, как краснеют щеки.

Минут через пять мы наконец остановились возле крошечного магазинчика с полосатым навесом и золотой надписью «Аполло Хилл Букс». Стопки книг заполняли витрину, скрывая внутреннее пространство, а на тротуаре страдали под тяжестью уцененных томов две синие тележки.

Я поняла, почему Джош назначил встречу в другом месте, – улица подходила лишь для пешеходов и велосипедистов. У машины не было никаких шансов протиснуться. То же касалось и соседних улиц.

– Добро пожаловать в лучший книжный города. – Джош торжественно обвел здание рукой и ухмыльнулся моему ошарашенному виду.

– Почему я никогда про него не слышала? – Сердце забилось быстрее при мысли о том, что скрывается за белой деревянной дверью. Найти новый книжный – словно найти новый драгоценный камень: волнующе и волшебно. – Я живу здесь уже много лет.

– Он открылся несколько месяцев назад и остался незамеченным. Мне рассказал коллега, хозяйка магазина – подруга его двоюродной сестры.

Джош открыл дверь.

Я зашла внутрь и сразу влюбилась. Нет, не так. Я втрескалась по уши, мгновенно и сильно, покоренная стеллажами до потолка, очаровательно небрежными стопками на овальном столе в середине и сладковатым мускусным ароматом старых книг. Яркий изумрудный ковер контрастировал со сдержанными кремовыми стенами, а кованые люстры заливали пространство теплым светом.

Книжный магазин моей мечты, воплощенный в реальность.

– Я же говорил? – Бархатный голос Джоша ласково пробежал по спине. – Лучший книжный в городе.

Внутри не оказалось никого, кроме нас и хозяйки. Трудно было поверить, что по другую сторону двери скрываются городской шум и суета. Здесь царила такая тишина, словно мы попали в секретный мир, созданный специально для нас.

– Первый и последний раз вынуждена признать: ты прав. – Я благоговейно провела рукой по ближайшей стопке. Здесь были как новые, так и подержанные книги, и мне хотелось изучить все. – Мы проведем свидание, рассматривая книги? Если что, я только за.

– Вроде того. – Джош прислонился к книжному шкафу и сунул руку в карман – великолепное воплощение беззаботности. – И начать стоит с твоей любимой детской книги.

– Почему?

– Просто поверь.

Он кивнул на ближайшую детскую секцию.

Взгляд Джоша согревал мою кожу, пока я осматривала полки. Я обнаружила три экземпляра «Паутины Шарлотты» и предположила, что внутри должна быть записка или что-то вроде.

По коже побежали мурашки – он запомнил столь незначительную деталь нашего разговора в Огайо.

Сосредоточься, Джулс.

Я взяла с полки первую книгу и пролистала страницы. Ничего необычного.

Проверила вторую. Ничего.

Но когда я открыла третью, на пол упал клочок бумаги. Я подняла его, и мои губы тронула улыбка, когда я прочитала слова, написанные аккуратным почерком Джоша.

Твоя любимая еда, но ее нужно приготовить.

Ш3, П4, № 10.

– Это книжный квест? – Я подпрыгнула от восторга.

– Квест и головоломка. – У Джоша на щеке появилась ямочка. – Хочу убедиться, что твои умственные способности соответствуют моим стандартам, Рыжая. Я не встречаюсь с дурочками.

– Ясное дело. Хоть кто-то в паре должен соображать.

Джош мягко рассмеялся:

– Разгадай загадку, прежде чем дерзить, дорогая. Если справишься, получишь приз.

Я оживилась. Обожаю призы. У меня целая коробка сертификатов, кубков и медалей, выигранных в школе и колледже.

– Какой?

– Узнаешь. А может, и нет. – Он пожал плечами. – Посмотрим.

Внутри все вибрировало от нашего разговора и от азарта, но я подавила желание продолжать перепалку и снова сосредоточилась на подсказке.

Твоя любимая еда, но ее нужно приготовить – речь явно о книге итальянских рецептов.

А Ш3, П4, № 10… Я попыталась разгадать значение. Это квест, а значит, скорее всего подсказка ведет к определенной книге. Все книги расположены в алфавитном порядке по фамилиям авторов, так что же могут обозначать цифры?

Я осмотрела книжные шкафы…

И обратила внимание на табличку с цифрой один. Она висела на краю ближайшего шкафа.

Книги не пронумерованы, зато пронумерованы шкафы, и в каждом – несколько полок. Книжный шкаф и полка. Ш3 П4.

Секция кулинарных книг, третий шкаф, четвертая полка… № 10. Десятая книга на полке?

Стоит попробовать.

Сердце колотилось от нетерпения, когда я направилась к указанной полке и пересчитала книги. Раз, два, три, четыре…

Десять – книга итальянских рецептов.

Меня охватил восторг. Я бросила на Джоша торжествующий взгляд – он пытался, но не смог сдержать улыбку, – а потом пролистала книгу и нашла вторую записку.

Теперь, когда я разгадала шифр, действовать стало проще. Шифр привел меня в раздел путешествий, к толстому путеводителю по Италии. Потом – в раздел искусства, к биографии Микеланджело, а оттуда – к роману о художнике, который влюбился в соседку, ставшую его музой.

В записке из любовного романа не было подсказки. Она состояла из одного предложения.

Джулс, пойдем на свидание?

Может ли человек растаять? Мое состояние объяснялось исключительно этим – колени ослабли, а внутренности размякли. Я превратилась в клубок эмоций, скрепленный бешеным сердцебиением и стайкой бабочек.

– Идиот, мы уже на свидании.

От улыбки у меня заболели щеки. Озорство на лице Джоша сменилось чем-то более теплым.

– Я подумал, мне следует спросить официально, прежде чем мы отправимся в следующее место.

– Куда?

– Увидишь. Спасибо, Луна.

Он кивнул улыбающейся владелице, которая протянула ему сумку с книгами. Я так увлеклась квестом, что даже не заметила, как она следовала за мной, подбирая каждую книгу с подсказкой.

– Книги твои. На случай, если вдруг захочется разнообразить круг чтения, – сказал Джош.

Я была слишком ошеломлена, чтобы придумать достойный ответ.

– Как ты это устроил?

– Как я сказал, Луна – подруга двоюродной сестры коллеги. Мы договорились. Кроме того, я купил чертову уйму книг, так все оказались в выигрыше.

– Это… – Не плачь. Это унизительно. Но Джош приложил ради нашего свидания столько усилий…

Я не смогла вымолвить ни слова, пока мы прощались с Луной и выходили из книжного.

– Джулс Эмброуз утратила дар речи. Следовало озаботиться раньше, – пошутил Джош. – Это избавило бы меня от многих проблем.

– Очень смешно. – Я снова смогла говорить. – Так где обещанный приз?

– Получишь позже.

Я прищурилась:

– Ты меня обманываешь, Джош Чен?

На его губах заиграла улыбка.

– Возможно. – Мы остановились перед «Джорджио», уютным итальянским рестораном, расположенным в переулке. В окнах горели свечи, и когда Джош открыл дверь, я услышала тихие джазовые аккорды. – Думаю, тебе придется мне поверить.

Три месяца назад я бы не доверилась Джошу Чену, если бы тонула, а он был единственным спасательным кругом. Теперь я не раздумывая последовала за ним к столику в дальнем углу.

– Я бы не заставил тебя готовить, – сказал Джош, намекая на первую подсказку в квесте. – Не хочу умереть от отравления.

– Скорее бросай работу в больнице. Тебе нужно стать комиком. – Я пролистала меню. – Поскольку мы здесь, напрашивается вывод, что я соответствую твоим интеллектуальным стандартам и официально являюсь мозговым центром в наших отношениях.

– Помимо прочего, – мягко сказал Джош.

Я перестала листать меню. Подняла голову, и внутри все сжалось от его пристального взгляда. – Прочего?

По его губам медленно расползлась улыбка.

– Хватит выуживать комплименты, Рыжая.

– Ничего я не выуживаю. Ненавижу рыбалку. – Что ты вообще несешь? Тем не менее я продолжила болтать, слишком нервничая, чтобы сидеть на месте или молчать. – Кстати, почему парни так любят размещать фотографии с рыбалки на сайтах знакомств? Честно говоря, это отталкивает.

– Я не размещаю, и можешь больше не беспокоиться.

– Почему?

– Потому что никто из нас больше не будет ни с кем встречаться, Рыжая, – сказал Джош настолько спокойно и буднично, что у меня не возникло сомнений в правдивости его слов.

К нам подошел официант, избавив меня от необходимости придумывать остроумный ответ. В любом случае усилия оказались бы тщетны. Я не могла сосредоточиться даже на еде, не говоря о том, чтобы сложить тысячи слов из моего словаря в связное предложение.

Сосредоточиться получалось лишь на одном – на мужчине, сидящем напротив. Его пухлой нижней губе, ямочке, грубом ласковом голосе и бронзовом сиянии кожи в тусклом свете.

Я не понимала, как Джош мог вызывать у меня раздражение – я могла сидеть и слушать его разговоры вечно.

– Помнишь, что ты сказала в Эльдорре? О прощении, даже если забыть не получается? – Джош потер подбородок. – На следующей неделе мы с Алексом идем на игру.

Меня охватило приятное удивление.

– Замечательно.

– Посмотрим. Он такой засранец, что это может скорее навредить, чем помочь.

Я рассмеялась:

– Это правда. Но он был засранцем всегда, и вы дружили много лет.

– Тоже верно. Даже странно, ведь с ним было чертовски сложно наладить контакт, особенно когда мы только познакомились. И это он еще пытался быть дружелюбным. В обычной ситуации я бы списал подобного человека со счетов, но… – Джош нахмурился. – Не знаю. Наверное, мне показалось, что ему нужен друг. Даже самым богатым людям нужен тот, кто прикроет спину. И сделает это не ради денег.

Я смягчилась:

– Ты хороший человек, Джош Чен.

– Только иногда. – Он смущенно усмехнулся. – Знаешь, ты была права. Тогда, после «Блэк Фокс», когда сказала, что я держусь за свою обиду, потому что держаться больше не за что.

«Блэк Фокс». Казалось, та ночь была в прошлой жизни. Мы ужасно злились и наговорили массу обидных вещей, но даже если бы я прожила ее заново, я бы не стала ничего менять. Та ночь привела нас сюда. Даже несмотря на недавнюю смерть матери и нависший надо мной призрак Макса, я радовалась происходящему, потому что впервые в жизни не чувствовала себя одинокой.

– Я бы не сказала, что тебе больше не за что держаться.

Остальная часть ресторана исчезла, и мгновение затянулось, напряженное и переполненное миллионом невысказанных слов. Ответная вспышка эмоций в глазах Джоша пронзила мне грудь, пробив щит, о существовании которого я даже не подозревала.

В результате воцарился хаос – обнаженное сердце, бешеный пульс, рой бабочек в животе.

– Осторожно, Рыжая. – От мягкого предостережения Джоша по коже побежали приятные мурашки. – Продолжишь говорить подобные вещи, и возможно, я тебя никогда не отпущу.

Лицо обдало жаром. От нехватки кислорода закружилась голова, но как бы я ни старалась дышать, его было недостаточно. Каждый глоток воздуха вибрировал электрическим зарядом, который освещал меня изнутри.

Я могла рухнуть прямо там, возле углового столика в «Джорджио», если бы меня не вывел из оцепенения звон колокольчиков над входом. Потом послышался холодный, ясный голос:

– Алекс Волков. Столик на двоих.

Мы с Джошем разорвали зрительный контакт и с ужасом повернулись ко входу.

Алекс и Ава стояли возле стойки администратора. Нас они пока не заметили. Алекс смотрел на Аву, а Ава беседовала с администратором, но это было лишь вопросом времени. Тем более в таком крошечном ресторане.

– Господи. – Я отвела взгляд и прикрыла лицо рукой. – Что делать?

Алекс и Ава считали, что мы с Джошем по-прежнему ненавидим друг друга. В другом месте все можно было бы представить как случайную встречу, но ужин при свечах в романтическом ресторане в пятницу вечером никак не мог оказаться случайным.

– У нас два варианта, – едва слышно сказал Джош. – Первый – мы остаемся и отважно смотрим в лицо судьбе. Второй – мы трусливо убегаем через заднюю дверь, пока они нас не застукали.

Мы уставились друг на друга.

– Второй, – прошептали мы хором.

К счастью, мы уже заплатили. Теперь нужно было добраться до кухни, чтобы нас не заметили Алекс и Ава.

Мы двинулись к двойным дверям, держась спиной к остальной части ресторана. Мы не хотели привлекать внимание бегом, но мне казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Каким-то чудом мы пробрались на кухню незамеченными. И сразу бросились бежать, приковав внимание персонала.

– Эй! – крикнул один из поваров. – Сюда нельзя!

– Простите! – крикнула я через плечо. – Мы хотели выразить благодарность шеф-повару!

– Паппарделле с рагу было превосходным, – добавил Джош. – Пять звезд из пяти.

– Я зову менеджера. – Повар повысил голос. – Серджио!

Дерьмо.

– Пошли, пошли, пошли! – Джош схватил меня за руку и потащил к выходу. Мы выскочили в переулок за рестораном ровно в тот момент, когда мужчина – очевидно, Серджио – крикнул нам вслед что-то непонятное. Мы бежали, пока не оказались в нескольких кварталах от ресторана, и я наклонилась, пытаясь отдышаться.

– Черт, – прохрипела я. Кардио нельзя назвать моей сильной стороной, и это было заметно. – Поверить не могу, мы это сделали.

– По крайней мере, мы оставили щедрые чаевые. – Джош даже не запыхался, вот ублюдок. – И напишем хороший отзыв. Отличная еда, чистая кухня. Мы видели своими глазами.

Его предложение показалось мне абсурдным. Я снова согнулась пополам, на этот раз от смеха. Через мгновение ко мне присоединился Джош.

Возможно, дело было в еде, адреналине или свежем вечернем воздухе, но меня охватило такое воодушевление, что закружилась голова.

Я еще никогда не чувствовала себя настолько невероятно, неописуемо живой.

Смех постепенно угас, но воздушный шарик удовольствия в моей груди остался.

– Итак, Рыжая, говори. – В уголках рта Джоша задержалась улыбка. – По шкале от одного до десяти, насколько удачным было свидание?

– Хм. – Я постучала себя по подбородку. – Семь с половиной, округлим до восьми за квест.

– Восемь, да?

Он шагнул ко мне. Сердце забилось немного быстрее.

– Ага.

– Что мне сделать, чтобы получить десятку? – Его взгляд опустился к моим губам.

– Ну, ты должен мне приз. – Неужели этот запыхавшийся, восторженный голос – мой? – Сдержи обещание, Чен.

– Ты права. – Джош обхватил мое лицо рукой и провел большим пальцем по губе. На коже вспыхнули электрические искры. – Как грубо с моей стороны заставлять тебя ждать.

Он наклонился и поцеловал меня. Прикосновение было легким, как перышко, но оно пронзило меня от макушки до кончиков пальцев ног.

– Как насчет этого? Уже десять? – прошептал он мне в губы.

– Хм. – Голова кружилась от удовольствия. – Возможно, девятка.

– Хм. Не годится. – Он снова поцеловал меня, на этот раз горячее. Его язык скользнул по уголку моих губ и толкнулся внутрь. Страсть затуманила мне разум, пока он исследовал мой рот, собственнически сдавливая рукой бедро. Когда он отстранился, я едва помнила собственное имя.

– А теперь?

– Девять с половиной, – прохрипела я после головокружительно долгой паузы.

– Девять с половиной. – Джош слегка дернул меня за хвост. – Играешь со мной, Рыжая? – уточнил он шелковым голосом.

– Ты жалуешься?

Его глаза светились весельем и чем-то еще, отчего по всему телу разливалось тепло.

– Ни капельки.

На этот раз поцелуй оказался жестче и настойчивее.

Я утонула в нем, позволяя прикосновениям и вкусу Джоша унести меня туда, где существовали только мы вдвоем.

Однажды я где-то прочитала, что противоположностью любви является не ненависть, а безразличие. Пламя ненависти и страсти горят одинаково сильно.

Я не могла точно определить момент, когда мои чувства к Джошу изменились. Я даже не знала, какие чувства испытываю к нему теперь.

Но я знала одно: он зажег меня, и я хотела, чтобы это пламя никогда не угасло.

Глава 39

Джош

– Боже, как мне этого не хватало. – Я вытянул ноги и потянулся за пивом. – Ничто не сравнится с VIP-ложей.

– Несомненно. Поэтому ее и называют VIP-ложей.

Алекс сидел рядом со мной, наблюдая за игрой. «Нэшионалс» играли с «Доджерс», и в пятом иннинге они проигрывали на три рана. Неплохо.

Меня больше интересовал баскетбол, но игры на Национальном поле были интереснее. Мы с Алексом сделали это традицией, когда учились в колледже. Каждый раз, когда мы хотели обсудить что-то подальше от чужих ушей, мы направлялись на Национальное поле и выговаривались, пока игра шла в фоновом режиме.

Вернее, выговаривался я, а Алекс вздыхал и напоминал мне, какие все вокруг идиоты. Как психотерапия, только со спортом, пивом и угрюмым лучшим другом.

Я не осознавал, насколько помогали эти сеансы, пока они не закончились.

Конечно, при условии, что лучший друг не является причиной проблем.

– Чувак, ты по-прежнему на испытательном сроке, – напомнил я. – Никакого сарказма.

– Это не входило в договор.

– У нас не было договора.

– Именно.

Я пристально посмотрел на Алекса.

– Ты хочешь, чтобы я тебя простил или нет?

– Я подкупил тебя VIP-местами на игру, и ты согласился. Это значит, ты уже простил меня. – Он улыбнулся. – Это называется скрытый контракт.

Я хмурился еще минуту, но потом сдался и фыркнул:

– Туше.

Я сделал глоток. Я думал, покажется странным спустя столько времени вернуться к одной из наших старых традиций, но прошедших лет словно не было.

Телефон просигналил о новом сообщении, и мои губы изогнулись в улыбке, когда я его прочитал.

Джулс: Как дружеское свидание? Мне стоит беспокоиться?

Я: Пока не знаю. Алекс умеет обращаться с парнями, но ты красивее.

Джулс: Хочешь сказать, я не знаю, как с тобой обращаться??

Я: Половину времени ты меня просто оскорбляешь, Рыжая.

Джулс: Я не виновата, что ты мазохист.

Джулс: Прости, что угождаю твоим извращениям *закатывает глаза*

В груди зародился новый смешок.

Я: Это не извращение, дорогая.

Я: Возможно, тебе стоит напомнить, что такое извращение.

Моя рука на ее горле. Ее ногти впиваются в мою кожу. Ее хныканье и мольбы, когда я довожу ее до неистовства, прежде чем выбить из нее все сопротивление.

Я отправил последнее сообщение, чтобы ее подразнить, но от этих мыслей в крови пробежал жар.

У нас с Джулс не было секса с Огайо. Теперь, когда мы официально встречались, мне хотелось сделать все как следует, и в приступе очевидного идиотизма я ввел правило «не заниматься сексом до третьего свидания».

Крайне несвоевременно, учитывая, что мы уже спали, но это показалось правильным. А может, я действительно мазохист. Я приближался к отчаянию, и Джулс тоже была не в восторге от отсутствия секса.

Правило насчет третьего свидания вполне неплохое, если бы у нас было время встречаться. К сожалению, ни мой график работы в больнице, ни ее работа в клинике не учитывали нашу сексуальную жизнь, так что у нас пока не было даже второго свидания.

Не удивлюсь, если мой член взбунтуется раньше. Просто распрощается со мной из-за явного пренебрежения. Три точки, обозначающие, что Джулс печатает, появились, исчезли, а затем появились снова.

Джулс: Да, стоит;)

Джулс: И желательно несколько раз, чтобы я не забыла.

Я подавил мучительный стон.

Джош: Ты просто убиваешь меня.

Джош: Еще немного, и мне придется просидеть остаток игры с чертовым стояком.

Хотя, возможно, уже слишком поздно.

Джулс: Трусишка.

Джош: Дразнись сколько хочешь, Рыжая.

Джош: Я припомню каждое слово, когда буду трахать тебя в следующий раз.

Я сунул телефон в карман, чтобы не сделать какую-нибудь глупость – например, сорваться с игры, поехать к ней домой и исполнить угрозу.

Хотя, возможно…

– Что за девушка?

Слова Алекса окатили ледяной водой все мои непристойные фантазии.

Бейсбольный матч. VIP-ложа. Примирение с Алексом.

Точно.

Я откашлялся и поерзал на стуле, пытаясь скрыть последствия переписки с Джулс.

– Как, черт подери, ты понял про девушку?

– Тебя выдает лицо. – Под нами раздался дружный стон болельщиков – «Доджерс» забили еще один гол. – Итак, кто она? – Алекс повернулся ко мне, и в его прохладных зеленых глазах загорелось легкое любопытство. – Во время переписки ты выглядел отвратительно мечтательным.

– Я не выглядел мечтательным. – Я допил пиво и потянулся за новым. Пятым или шестым? Точно не знаю. Моя толерантность резко возросла, и требовалось больше усилий, чтобы опьянеть. – И вообще, кто бы говорил. В следующий раз, когда тебе напишет Ава, я сфотографирую твое лицо, чтобы ты знал, как выглядишь.

Вместо того чтобы проглотить наживку, Алекс склонил голову набок. Любопытство переросло в уверенность.

– Это не просто секс. Вы встречаетесь.

Ублюдок.

– Я такого не говорил.

– Но подразумевал.

– Нет, неправда.

– Правда.

Я раздраженно вздохнул.

К черту лучших друзей. Переоцененные всезнайки.

– Ну хорошо. Возможно, я с кем-то встречаюсь.

Пытаться переспорить Алекса – все равно что пытаться прибить к стенке желе, бесполезная и пустая трата времени.

– Ты ее не знаешь.

– Не будь столь уверен. Я знаю многих людей.

– Ее не знаешь.

Если я расскажу ему, он расскажет Аве, а я скорее выпью пять литров грязной воды из Потомака, чем соглашусь на этот разговор с сестрой.

Теперь я понял, что она чувствовала, когда встречалась с Алексом за моей спиной.

– Хм. – Он откинулся на спинку сиденья, и его взгляд пронзил меня насквозь. – У Джоша Чена серьезные отношения. Не думал, что доживу до этого дня.

– Могу сказать то же самое о тебе.

– Иногда люди меняются. А иногда – встречают людей, которые заставляют их захотеть измениться.

– А иногда напоминают печенье с предсказанием.

За исключением нескольких редких бриллиантов, советы Алекса варьировались от дико пугающих (как в тот раз, когда он предложил мне шантажировать профессора, который выложил мне все, потому что я сделал ему замечание) до раздражающе расплывчатых.

– Кстати, о переменах… – Я замялся, прежде чем продолжить. – Майкл присылал мне письма. Я еще не открывал их, но, возможно, скоро навещу его. В тюрьме.

Я еще не рассказывал Аве и сомневался, что когда-нибудь расскажу. Она только наконец отошла от поступка Майкла; я не хотел втягивать ее обратно в это дерьмо.

Но это означало, что Алекс – единственный, кто может понять значение моих слов.

Он замер, и черты его ожесточились, словно высеченные из камня. Пусть Майкл и не убивал его семью, он пытался убить Аву. В глазах Алекса это были равноценные проступки.

– Понятно. – Ноль реакции. – Когда поедешь к нему?

– Пока не знаю. – Я смотрел на поле, но не видел игры. – Наверное, в ближайший выходной. Даже не знаю, что я ему скажу.

Ну, как кормят в тюрьме?

Привет, пап. Ты всегда хотел вырасти и попытаться убить человека или тебя вдохновили передачи про убийства, которые так любила мама?

Ты кусок дерьма, и я хотел бы ненавидеть тебя как следует.

Я провел рукой по лицу, утомленный одними мыслями.

Нужно поговорить с ним, но это не значит, что я этого хочу.

Алекс какое-то время молчал, а потом чертовски удивил меня, сказав:

– Может, тебе стоит открыть его письма.

У меня вырвался испуганный смешок.

– Прикалываешься? Я думал, ты попытаешься отговорить меня от встречи.

– Он кусок дерьма, и я бы с радостью посмотрел, как он истекает кровью, – холодно сказал Алекс. – Но он твой отец, и пока ты избегаешь конфликтов, он всегда будет держать тебя под контролем. Ублюдок такого не заслужил.

Прозвучало пугающе похоже на совет Джулс.

Я уже осознал, что мне нужна завершенность, но, услышав это от Алекса в столь резких, несентиментальных выражениях, уверился окончательно.

– Ага. – Я откинул голову назад и уставился в потолок, устав притворяться, будто смотрю игру. – Иногда мне хочется, чтобы у него было хорошее оправдание. Знаю, ничто не может этого оправдать, но… Блин. Не знаю. – Я снова провел рукой по лицу, желая выразить переживания, разъедающие меня изнутри.

– Ава испытывает к нему сложные чувства, хотя он пытался ее убить. – Взгляд Алекса потемнел. – Когда человек тебя вырастил, это даром не проходит.

– К тебе это тоже относится?

Дядя Алекса убил его семью, и он погиб в пожаре при загадочных обстоятельствах вскоре после того, как об этом стало известно.

Я никогда не спрашивал о пожаре – я знал, что не хочу знать ответ. Когда дело касалось Алекса, незнание было благом. Чаще всего.

– Нет.

Я покачал головой, раздраженный, но не удивленный лаконичностью ответа.

– Думаешь, мне следует навестить Майкла?

– Думаю, тебе следует сделать все возможное, чтобы оставить его в прошлом. – Алекс снова переключил внимание на игру. – Не позволяй ему разрушить твою жизнь еще сильнее.

Слова Алекса крутились у меня в голове до конца игры.

И все еще звучали, когда я вернулся домой и открыл ящик стола. Толстая стопка писем лежала на темном дереве и ждала, пока я ее возьму.

Думаю, тебе следует сделать все возможное, чтобы оставить его позади.

Иронично, насколько быстро я соглашался спрыгнуть со скалы, моста или самолета, но когда дело доходило до личных моментов, я чувствовал себя ребенком, впервые стоящим на краю бассейна.

Испуганным. Нерешительным. Тревожным.

Подождав еще минуту, я сел в кресло, открыл первый конверт и начал читать.

Комната для свиданий в Хейзельбургской тюрьме скорее напоминала школьную столовую, чем исправительное учреждение. Дюжина белых столов на сером полу, и никаких украшений на стенах, кроме нескольких банальных пейзажей. С потолка за встречами заключенных с семьей безмолвно наблюдали камеры.

От волнения у меня дергалось колено – я сжал его рукой и заставил замереть.

Столы стояли достаточно близко, и я слышал обрывки разговоров других людей, но их заглушали отрывки из писем Майкла в моей голове. Открыв, я перечитывал их столько раз, что слова врезались в мой мозг.

Как твоя ординатура? Что-то вроде «Анатомии страсти»? Когда ты учился, то шутил, что заведешь дневник со списком всех неточностей сериала. Если он у тебя действительно есть, я бы с удовольствием взглянул…

Посмотрел сейчас «День сурка». Жизнь в тюрьме чем-то похожа на него… Снова и снова проживаешь один и тот же день…

Счастливого Рождества. Какие планы на каникулы в этом году? Знаю, врачам приходится работать в праздники, но надеюсь, ты возьмешь отпуск. Может, съездишь посмотреть на северное сияние в Финляндию, как всегда мечтал…

Простые и безобидные письма, но в них оказалось достаточно понятных только нам шуток и общих воспоминаний, чтобы не давать мне уснуть по ночам.

Читая письма, я почти мог поверить, что Майкл – нормальный отец, который пишет сыну, а не ублюдок-психопат.

Дверь открылась, и вошел мужчина в оранжевом комбинезоне.

Легок на помине…

У меня свело живот.

Волосы немного поседели, морщины – углубились, но в остальном Майкл Чен выглядел так же, как и всегда.

Серьезный. Вдумчивый. Важный.

Он сел напротив меня, и между нами натянулось тяжелое молчание – словно резиновая лента, готовая вот-вот лопнуть.

Охранники орлиным взглядом наблюдали за нами из угла комнаты, словно третьи участники безмолвной беседы.

Наконец Майкл заговорил:

– Спасибо, что пришел.

Я услышал его голос впервые за два года.

И вздрогнул, пораженный внезапным приступом ностальгии.

Этот голос успокаивал меня, когда я болел, ободрял после проигранного баскетбольного матча и кричал на меня, когда в старшей школе я ускользнул в клуб с поддельным паспортом и меня поймали.

Все мгновения детства – хорошие, плохие и ужасные – были окутаны этим глубоким, грохочущим тоном.

– Я пришел не ради тебя. – Я сильнее прижал руку к бедру.

– А зачем ты пришел? – За исключением мелькнувшей по лицу тени, Майкл не выразил никаких эмоций на мой несентиментальный ответ.

– Я… – Ответ застрял у меня в груди, и губы Майкла изогнулись в понимающей улыбке.

– Раз ты здесь, полагаю, ты читал мои письма. Ты знаешь, что произошло со мной за эти годы – весьма немногое. – Он горько усмехнулся. – Расскажи о себе. Как работа?

Сюрреалистичные ощущения – сидеть и разговаривать с отцом, как будто мы встретились за чашечкой кофе. Но мой мозг отключился, и я не мог придумать другого плана, кроме как подыграть.

– Все нормально.

– Джош. – Майкл снова рассмеялся. – Этого мало. Ты мечтал стать врачом со школы.

– Ординатура есть ординатура. Долгие часы на работе. Много болезней и смертей. – Я жестко улыбнулся. – Тебе многое об этом известно.

Майкл вздрогнул.

– А личная жизнь? У тебя есть девушка? – Он пропустил мою последнюю фразу мимо ушей. – Уже пора. Самое время остепениться и поскорее создать семью.

– Мне еще нет тридцати.

Честно говоря, я не знал, хочу ли детей. Если и да, то только ближе к концу пути. Мне хотелось побольше узнать о мире, прежде чем я обоснуюсь за белым забором в пригородном доме.

– Да, но сначала нужно выделить несколько лет на свидания, – рассудил Майкл. – Если только ты уже с кем-нибудь не встречаешься. – Я промолчал, и он поднял брови. – Ты с кем-то встречаешься?

– Нет, – солгал я, отчасти ему назло, а отчасти потому, что он не заслуживал знать про Джулс.

– Ну, отец всегда надеется.

Мы продолжили светскую беседу, обсуждая обыденные темы – в частности, погоду и предстоящий футбольный сезон – и старательно обходя слона в комнате. Не считая удара в лицо, я никогда не обсуждал с ним того, что он сделал с Авой.

Знание бетонным блоком лежало где-то в животе. Игнорировать его казалось неправильным, но я не мог заставить себя разрушить легкий, хотя и несколько натянутый разговор.

Прости, Ава.

После двух лет движения по течению я мог притвориться, что у меня опять есть отец. Как отвратительно и эгоистично бы это ни выглядело, мне хотелось еще немного насладиться этим чувством.

– Как тюрьма? – Я чуть не рассмеялся над собственным нелепым вопросом, но мне было искренне любопытно. В письмах Майкл подробно описывал свои дни, но не рассказывал, как переживает заключение.

Он грустил? Стыдился? Злился? Ладил с другими заключенными или держался особняком?

– Тюрьма есть тюрьма, – почти весело ответил Майкл. – Скучно, некомфортно, ужасная еда, но бывает и хуже. К счастью… – В его глазах мелькнул темный блеск. – У меня появилось несколько друзей, которые смогли помочь.

Ну разумеется. Я не знал всех тонкостей взаимоотношений среди заключенных, но Майкл всегда умел выживать.

Я сам не понял, почувствовал ли я облегчение или злость из-за того, что он не страдает еще сильнее.

– Кстати говоря… – Майкл еще сильнее понизил голос, и его стало едва слышно. – Они попросили об услуге в обмен на… ну, дружбу.

В груди зародилось ледяное подозрение.

– Что за услуга?

Я предполагал, что дружба означает защиту, но кто знает? В тюремной системе разобраться непросто.

– Тюремная политика… сложна, – сказал Майкл. – Много невидимых линий, которые не следует пересекать. Несомненно одно – ценность определенных предметов. Сигареты, шоколад, лапша быстрого приготовления. – Небольшая пауза. – Рецептурные лекарства.

Рецептурные препараты ценятся даже в реальном мире; на тюремном черном рынке они должны быть на вес золота.

А у кого есть легкий доступ к лекарствам? У врачей.

Внутренности сжал невидимый кулак.

Раньше я дал бы отцу презумпцию невиновности, но не теперь. Возможно, он действительно скучал по мне и хотел загладить вину. В конце концов, он два года писал мне письма.

Но в сухом остатке Майкл Чен заботился только о себе.

– Понятно. – Я заставил себя сохранить нейтральное выражение лица. – Я не удивлен.

– Ты всегда был умным, – улыбнулся Майкл. – Очевидно, достаточно умным, чтобы стать врачом. Я рассказал об этом друзьям, и они спросили, сможешь ли ты нам помочь.

Ему хватило смелости попросить меня пронести ему лекарства посреди комнаты для свиданий. Он говорил слишком тихо, чтобы могли услышать охранники, но, возможно, охранники тоже в этом замешаны. В некоторых тюрьмах всем заправляют заключенные, и система чертовски коррумпирована.

– Ты совсем не изменился, верно? – Я не стал притворяться, будто не понимаю, о чем он говорит.

– Я изменился, – ответил Майкл. – Как я уже сказал, я поступил с Авой неправильно, но, чтобы загладить вину, нужно остаться в живых. И единственный способ остаться в живых – это играть по правилам. – Он сжал зубы. – Ты не представляешь, каково здесь. Как тяжело выжить. Я завишу от тебя.

– Возможно, следовало подумать об этом, прежде чем пытаться убить мою сестру.

Мой гнев не взорвался; он вытекал медленно и равномерно, как ядовитые пары, отравляющие воздух.

Впервые за встречу с Майкла соскользнула маска «раскаявшегося отца». Его глаза пронзили меня, как два кинжала.

– Я вырастил тебя. Кормил. Платил за твое обучение. Как бы я ни ошибался, я все равно твой отец.

Сыновью почтительность вкладывали в меня с детства. Возможно даже, отчасти поэтому мне было так тяжело разорвать связь с Майклом – в некотором смысле я действительно чувствовал себя перед ним в долгу. У нас был прекрасный дом, мы ездили на шикарный семейный отдых. Каждый год он дарил мне на Рождество новейшие гаджеты и платил за Тайер, один из самых дорогих университетов в стране.

Но у слепого повиновения есть черта, и он пересек ее тысячу раз.

– Я очень ценю все, что ты сделал для меня в детстве. – Руки сжались под столом в кулаки до побелевших костяшек. – Но быть родителем – нечто большее, чем обеспечивать предметы первой необходимости. Речь о доверии и любви. Я слышал твое признание Аве, папа. И я не услышал гребаных извинений…

– Не ругайся. Это неприлично.

– Или хорошего объяснения твоего поступка, и я буду ругаться, если захочу, потому что напоминаю – ты пытался убить мою сестру!

Пульс ускорился, превратившись в оглушительный рев, а сердце колотилось о ребра. Произошел долгожданный взрыв. Эмоции, сдерживаемые целых два года, вырвались наружу, стирая краткий миг близости.

Остальные заключенные замолчали. Один из охранников предупреждающе двинулся ко мне, но прерывать нас не стал.

У Майкла дернулся глаз.

– Ты мой сын. Ты не можешь оставить меня гнить здесь.

Его слова звучали, как заезженная пластинка.

Общие гены – последняя разменная монета, что у него осталась, и мы оба об этом знали.

– Ты пережил два года. Уверен, переживешь еще двадцать.

Я встал. Теперь, когда я выпустил все эмоции, в груди опустело. Наступило онемение, и кожа похолодела.

Вопреки здравому смыслу, я надеялся, что отец сможет каким-то образом искупить неискупимое. Сможет объяснить свой поступок, или, по крайней мере, выразит искреннее раскаяние. Но внезапно стало предельно ясно – пусть он и мог изображать любовь, на самом деле он ее чувствовать не способен.

Возможно, он меня по-своему любил, но это не мешало ему меня использовать. Если бы я был бесполезен – не обладал бы доступом к необходимым ему лекарствам, и не оказался бы его единственной связью с внешним миром – он бы выбросил меня не задумываясь.

– Джош. – Майкл выдавил натужный смешок. – Ты же несерьезно.

– Ты мой отец по крови, но не моя семья. И никогда ею не станешь. Уверен, твои друзья поймут. – Я встал, ощущая на языке горький привкус. – Я больше не приеду, но желаю тебе всего наилучшего.

– Джош.

В его глазах мелькнула паника, а потом – ошеломленная боль. Возможно, первая искренняя эмоция, которую я увидел за долгое время, но было уже слишком поздно.

В какой-то момент нам приходится забыть, кем человек был раньше или кем мог бы стать, и увидеть его таким, какой он есть. И я не хотел называть отцом человека, которым стал Майкл Чен.

– Сядь, – сказал он. – Нам необязательно говорить о лекарствах. Расскажи о путешествиях. Ты всегда любил путешествовать. Куда планируешь отправиться?

Когда я уходил, у меня жгло глаза.

– Джош. – В его голосе послышалась паника. – Джош!

Я не ответил и не попрощался.

Я двигался вперед, пока не вышел из тюрьмы на палящую жару.

Да, я испытал чувство завершенности, но никто не предупредил, что завершенность – такая дрянь. Она вцепилась в кости и пронзила сердце, пока не пришлось бороться за каждый вздох.

Но вместо того чтобы попытаться это унять, я принял происходящее. Потому что ужасная боль доказывала – я все еще жив, и лишь когда она утихнет, я наконец смогу исцелиться.

Глава 40

Джулс

Едва я закончила онлайн-урок по подготовке к экзамену, раздался звонок в дверь.

До экзамена оставалось меньше месяца, а значит, мне предстоит жить и дышать подготовкой, пока я его не сдам. Никаких прогулок, никаких чаепитий с друзьями, никаких долгих свиданий с Джошем. Когда мы с ним все-таки виделись, то держали это в секрете; иногда наши встречи заключались в том, что я училась, а он готовил кофе и заказывал еду.

Но когда я открыла дверь и увидела его в коридоре с каменным лицом, то сразу забыла об экзамене.

– Я ездил к Майклу. – По его глухому голосу я сразу поняла, как прошел визит.

Дерьмо.

– Как ты?

Я не стала расспрашивать о подробностях; они не играли роли. Важно, как Джош справляется с последствиями.

Я открыла дверь пошире, чтобы он мог зайти. Стелла на работе, и ближайшие несколько часов мы будем одни.

– Как и следовало ожидать. – Джош криво улыбнулся, несмотря на заметное напряжение. Его взгляд упал на мой открытый ноутбук и учебники. – Извини, не хотел мешать учебе. Я знаю, ты занята…

– Не волнуйся. Мне все равно нужно делать перерывы.

Я занималась шесть часов подряд и уже плохо видела от долгого смотрения в экран.

Не мешало передохнуть, хотя хотелось бы повод поприятнее.

Я опустилась на диван рядом с Джошем.

– Хочешь об этом поговорить? Обычно я беру за терапевтические услуги плату, но ты крутой, поэтому могу устроить тебе бесплатный пятнадцатиминутный сеанс.

– Я крутой. – Он кивнул. – Ты мне нравишься. Начало неплохое.

– Ну, у меня большой опыт общения с нарциссами. В конце концов, я живу в Вашингтоне.

От смеха Джоша екнуло сердце.

– Это верно.

Моя улыбка задержалась еще на мгновение, но потом я опомнилась.

– Серьезно, как ты?

Он откинул голову на спинку кресла.

– Опечален. Зол. Смирился, что никогда не помирюсь с отцом. И… – Он тяжело сглотнул. – Испытал облегчение, что наконец могу оставить все это позади. Я читал его письма. Там просто чушь, эмоциональные манипуляции. Майкл никогда не изменится, но видеться с ним и разрывать связь оказалось чертовски больно. Но я получил то, чего искал.

– Завершенность, – тихо сказала я.

– Да. – Он повернулся ко мне, и его взгляд потемнел от раскаяния. – Я понимаю, насколько глупо было столько тянуть. Я откладывал собственную жизнь два года, хотя мог просто покончить с этим и двигаться дальше.

– Вовсе не глупо. – Я взяла его за руку и сжала. – Ты не был готов. Дело не только в противостоянии. Нужно дать себе время подготовиться. Разобраться, чего ты хочешь.

– Ага. – Он толкнул своим коленом мое. – Ты не такой дерьмовый психотерапевт, как я думал.

Я приложила руку к груди в притворном возмущении.

– Я устраиваю тебе бесплатный сеанс, и вот твоя благодарность? Оскорбления?

– Тебе нравится, когда я тебя оскорбляю.

– У меня новости, гений. Никто не любит, когда его оскорбляют.

– Хочешь проверить мою теорию? – Голос Джоша понизился.

Атмосфера изменилась мгновенно. Тяжелые эмоции сменились потрескивающим электричеством, которое жужжало на коже и хлынуло в кровь. У меня слишком давно не было секса, и каждый взгляд, каждое слово зажигали новую искру возбуждения.

Впрочем, дело не только в сексе. Иногда эмоциональное состояние можно очистить только через физическое. Катарсис в самой грубой форме.

Если после визита к Майклу Джошу нужно именно это, он это получит.

– Что ты задумал?

Джош был рядом, когда мне требовалось отвлечься от Макса. Пора мне отплатить тем же… Тем более это не слишком трудно.

В его глазах оставалась тень напряжения, но улыбка стала мягкой и порочной.

– Раздевайся, Рыжая.

От его мягкой команды между ног запульсировал настойчивый ритм.

Не сводя с него взгляда, я медленно расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Вспыхнувший жар испепелил тени в его глазах и охватил меня пламенем.

– Что за мужчина сваливает всю работу на девушку? – Я расстегнула вторую пуговицу. – Не знала, что ты такой лентяй, Чен. – Третья пуговица. – Или тебя сдерживает сомнение в собственных возможностях?

Я бросила выразительный взгляд на его пах, и во рту пересохло от размеров его возбуждения.

Я забыла, насколько он большой. Как грубо он любит.

Четвертая пуговица.

Напряженное нетерпение пронеслось по мне приливной волной.

– Интересно – ты продолжаешь оскорблять меня, будто я потом не отплачу тебе за каждое слово, – спокойно сказал Джош, когда я стянула рубашку и позволила ей упасть на пол. – А может, тебе только того и надо?

Мои щеки запылали огнем.

Я вылезла из штанов, пальцы дрожали.

– Так я и думал. – Его улыбка стала понимающей. – Нижнее белье тоже. Сними его и иди в свою комнату.

Кондиционер работал на полную мощность, но его взгляд согревал мое обнаженное тело с головы до ног.

Он двинулся следом – бесшумными шагами, как хищник, преследующий добровольную добычу.

Когда мы пришли в комнату, мое предвкушение достигло предела, но переросло в замешательство, когда Джош открыл шкаф и начал просматривать вешалки, пока что-то не достал.

– Что… – я осеклась, увидев в его руках шелковые шарфы.

Внутри все перевернулось. Господи.

Он обернул шарфы вокруг кулаков, чтобы они не волочились по полу.

– Ложись на кровать, Джулс.

Обычно я сопротивлялась сильнее, но сейчас слишком промокла и возбудилась, чтобы делать что-то кроме его приказов.

Матрас прогнулся под моим весом. Джош присоединился ко мне через несколько секунд, и я сделала резкий вдох, когда он уложил меня лицом на кровать и привязал мои руки к ее изголовью.

– Что ты делаешь? – Я едва слышала себя из-за шума в ушах. Соски затвердели почти до боли, по бедрам текли соки от непристойных картин, возникающих в голове.

– Раз ты считаешь меня таким ленивым… – Он двинулся вниз по моему телу, и я вскрикнула, когда он раздвинул ноги и привязал лодыжки к другим столбикам. – Я могу доказать твою правоту.

Джош встал и полюбовался своей работой. Я оказалась привязана к кровати и полностью раскрыта, и лицо залила горячая краска, когда я поняла: он прекрасно видел, как я возбуждена: клитор опух и пульсирует, бедра промокли от возбуждения.

Но когда он повернулся и открыл ящик прикроватной тумбочки, по венам пробежал ужас.

Он не посмеет.

– Джош, даже не думай.

– Не думать что?

Его голос прозвучал абсолютно невинно, но в глазах вспыхнул темный блеск, когда он обнаружил искомое.

При виде смазки и одной из моих любимых игрушек – двойного вибратора с клиторальной вакуумной стимуляцией – у меня на лбу выступили капли пота. Он стоил чертовски дорого, и не спроста. Он мог довести меня до умопомрачительного оргазма меньше, чем за полминуты.

А мог держать в напряжении часами – в зависимости от скорости и режима.

– Не смешно.

Я потянула за узлы, но они не сдвинулись с места.

– Если хочешь, чтобы я развязал тебя, так и скажи. – Джош с возмутительной небрежностью прислонился бедром к комоду. – Я сделаю это и оставлю тебя в покое. Хочешь?

Я стиснула зубы, но промолчала.

– Так я и думал.

Он снова подошел ко мне и провел кончиком вибратора по клитору – достаточно легко, чтобы пронзить тело наслаждением, но недостаточно, чтобы обеспечить трение, в котором я столь отчаянно нуждалась.

Мои руки сжались в кулаки. Я не доставлю ему удовольствия своим ответом.

Его мягкий смех скользнул по моему телу, пронзая и без того истерзанные нервные окончания.

– Можешь бороться сколько влезет, тебя всегда выдает вагина. С тебя течет, Рыжая. – Он скользнул пальцем внутрь меня, и мои ногти оставили на ладонях бороздки от усилий сдержать стон.

– Такая упрямая. – Он цокнул языком. – Посмотрим, что можно с этим сделать.

Он убрал руку. Через секунду на меня капнула прохладная шелковистая смазка, и я дернулась.

Я уже пробовала анальный секс, но с тех пор прошло довольно много времени, и я была благодарна, что Джош использовал особенно много геля, чтобы меня подготовить.

– Ты так прекрасна, когда связана и ждешь моего члена.

По щеке скользнуло его дыхание, а следом – язык. Он целовал и дразнил чувствительную шею, мучительно медленно вводя внутрь меня вибратор.

– Но сперва мы немного повеселимся. Потому что я ленивый и все такое.

– Джош… – Мой всхлип перешел во вздох, когда он засунул последний сантиметр игрушки. – Черт побери, просто трахни меня.

– Я бы трахнул, но я лентяй, помнишь? Пусть за меня поработает кое-что другое.

Вибратор включился, и у меня вырвался сдавленный крик. Дискомфорт постепенно исчез, сменившись сильным, обжигающим удовольствием.

Боже.

Я не могла думать. Не могла дышать. Я могла сосредоточиться только на одном – ощущениях, проносившихся по телу, когда сквозь меня проходили вибрации. Я прижалась к кровати, отчаянно нуждаясь в облегчении, но Джош так крепко меня связал, что я оказалась практически обездвиженной.

Я могла только лежать, словно раба его прихотей, пока он исполнял на мне самую изысканную и мучительную мелодию в мире.

Быстро. Медленно. Быстро. Медленно. Подводя меня к краю снова и снова, пока вся я не превратилась в чистую, неумолимую страсть.

– Ты права. – Его голос напрягся от похоти, и я получила бы большее удовольствие от его мучений, если бы не была на грани безумия. – Иногда стоит просто сидеть и смотреть.

Он сел в углу, положил ладонь на член, и его взгляд горящим пламенем касался моей обнаженной плоти, пока я извивалась в путах.

– Прошу, – рыдала я. – Я не могу… Джош… Ты нужен мне. Пожалуйста.

Я больше не могла терпеть. Вибрации прекратились, и я напряглась от предвкушения, когда он встал и подошел ко мне. Матрас прогнулся под его весом, когда он оседлал меня, но вместо того, чтобы вытащить игрушку и войти, Джош положил пульт и обеими руками обхватил мою грудь.

– Сомневаюсь, что ты уже усвоила урок, Рыжая.

Его бархатный голос контрастировал с грубостью, с которой он щипал мои соски.

Я сделала резкий вдох, когда он сжал мои груди и скользнул между ними членом. На мою кожу капнула смазка, позволяя ему легко двигаться.

Раньше я никогда не позволяла такого парням, но… Боже.

Твердость его возбуждения в сочетании с мягкостью моей груди разожгли в теле такое пламя, словно я вот-вот взорвусь.

Я задышала чаще, и Джош ускорил темп, пока головка его члена не начала задевать мой подбородок.

– У тебя просто идеальные сиськи, – простонал он. И сделал еще несколько толчков, после чего мое лицо и грудь окрасили толстые струи спермы.

Едва я успела отдышаться, он вытер членом часть спермы с моего подбородка и засунул его мне в рот. Я жадно проглотила, слишком обезумев от страсти, чтобы выполнять что-то кроме его желаний.

Он на всю длину погрузился в мое горло, и вибратор снова ожил.

Тело инстинктивно дернулось. Я напряглась, и прежнее исступление вернулось в полной мере, когда во мне запульсировало удовольствие.

Я так и умру – связанная, перепачканная спермой и жаждущая оргазма. В мозгу уже произошло короткое замыкание, и если нарастающий во мне взрыв не найдет выхода в ближайшее время, он испепелит меня изнутри.

– Ты пожелала, чтобы я оказался внутри тебя. – Джош вытащил член, снова вытер сперму с моего лица и засунул его обратно мне в рот. – Следовало выражаться конкретнее, дорогая.

Я приглушенно запротестовала, но он очищал меня снова и снова, пока я не проглотила всю сперму и он снова не затвердел.

– Тебе нравится, верно? – прорычал Джош. Он смотрел на меня сверху вниз, с искаженным от желания лицом, продолжая входить и выходить из моего горла. – Когда тебя трахают в рот и заполняют каждую дырку, как хорошей маленькой шлюшке.

– Мммфф. – Мой ответный стон заглушил жужжание игрушки и рев в ушах.

Я сгорала в огне – каждый нерв пылал, каждая секунда длилась бесконечной изысканной пыткой.

Рай, ад и все, что между ними.

Джош снова застонал и от меня отстранился. Он медленно вытащил игрушку, и я заскулила от образовавшейся пустоты. Я так долго была наполненной, что теперь не иметь чего-то внутри себя казалось неправильным.

Затем последовали шелковые шарфы, один за другим, пока я наконец не освободилась.

– Такая хорошая девочка. – Джош вытер с моей щеки слезу. – Проглотила каждую каплю. Ты заслужила награду, как считаешь?

Он засунул большой палец мне в рот, позволяя почувствовать соленый привкус.

– Пожалуйста… – Я резко выдохнула, когда он вошел и полностью погрузился в меня одним плавным толчком.

– Твою мать. – Он гортанно выругался, продолжая входить и выходить из меня. – Ты так здорово принимаешь мой член, Рыжая. Словно твоя киска создана для меня.

Несмотря на грязные слова, он нежно поцеловал меня и задвигался в медленном, неторопливом ритме. В отличие от предыдущих раз, это не было похоже на грязный секс; нечто более ласковое, более интимное.

Это было похоже на занятие любовью.

При этой мысли рой мурашек у основания позвоночника поднялся выше.

Я закрыла глаза, дыхание вырывалось прерывистыми стаккато. Это было слишком. Поцелуй Джоша, то, как он растягивал меня, чувствительность после вибратора…

Оргазм обрушился на меня, неожиданный и неизбежный одновременно.

Я с резким криком забилась на кровати, но не успела прийти в себя, как Джош ускорил темп и вошел в меня достаточно сильно, чтобы первый оргазм перетек прямо во второй.

– Вот так. Кричи для меня, Рыжая. Дай себе волю. – Джош протянул между нами руку и прижал большой палец к моему возбужденному, опухшему клитору. – Ты так прекрасно кончаешь на моем члене.

Я делала это снова и снова, пока не обмякла от изнеможения, не в силах даже кричать.

И только когда я рухнула на кровать, не выдержав ослепительных оргазмов, от которых болело тело и сжимались пальцы ног, Джош снова замедлил темп и с тяжелым стоном кончил.

– Хорошая девочка. – Он убрал мои волосы со лба и подарил долгий поцелуй. – Ты так здорово справилась.

Даже неловко, сколько гордости вспыхнуло в моей груди от его слов.

Он перекатился ко мне и обнял за плечи, притягивая ближе. По коже пробежали мурашки удовольствия, когда он лениво провел тыльной стороной ладони по моей руке.

– Знаешь, ты первый парень, с кем я занималась этим в собственной комнате.

Сонное удовлетворение вытянуло из меня признание, и я сильнее прижалась к Джошу.

Я никогда не обнималась после секса. Считала это недостойным, но очевидно, что-то упустила.

Рука Джоша замерла, прежде чем он продолжил ласкать мое предплечье.

– Первый и последний, Рыжая.

Я рассмеялась его тихому рычанию.

– Ты ревнив?

– Чертовски. – Он поднял руку и обхватил мою шею. Твердое собственническое прикосновение вызвало во мне новый трепет. – Я не люблю делиться.

– Щедрость – это добродетель, Джош.

– Мне плевать. Я не собираюсь тобой делиться.

У меня перехватило дыхание. Золотое тепло разлилось в груди и осветило все изнутри.

Я не знала, что ответить, поэтому просто поцеловала его в плечо, наслаждаясь моментом.

Нужно вставать с кровати. Скоро вернется Стелла, а моя одежда по-прежнему разбросана по гостиной, но я просто не могла оторваться.

Еще одна минута. И я встану.

Я уткнулась лицом в грудь Джоша, впитывая его тепло и аромат. Майкл и Макс превратили нашу жизнь в хаос, но хотя бы в такие моменты мы могли обрести временный покой.

– Спасибо, – тихо сказал он, нарушив тишину. – Что ты рядом. Мне это было нужно.

– В любое время. – Я подняла голову, и сердце сжалось от уязвимости в его взгляде. – Но если ты проделаешь еще один подобный трюк с вибратором, я отрублю тебе член.

Джош ослепительно улыбнулся.

– Возможно, я бы тебе поверил, если бы не твои многочисленные оргазмы, Рыжая.

Я подняла нос, щеки покраснели.

– Я притворялась.

– Гм. – Он наклонился и уткнулся носом мне в шею. – Я умею отличать настоящее от фальшивого. Твои оргазмы были настоящими. – Он провел носом по линии челюсти, прежде чем подарить нежный поцелуй. – И это тоже.

Боль расползлась от груди к глазам и носу.

Я не решалась заговорить и отвернулась, пытаясь совладать с эмоциями.

Я не привыкла доверять людям. Я могла пересчитать людей, которым по-настоящему доверяла, по пальцам одной руки, и никогда не думала, что Джош окажется среди них. Но жизнь умеет удивлять, и на этот раз я не возражала.

Мы с Джошем лежали в обнимку в уютной тишине, пока часы не отсчитали полчаса, и тогда он неохотно отстранился.

– Хочу принять душ, – сказал он. – Стелла скоро вернется, да?

– Ага.

Я вздохнула. Я любила Стеллу, но сейчас мне хотелось жить одной. Джош поцеловал меня в последний раз, поднялся с кровати и выскользнул из комнаты. Через минуту из-за двери донесся слабый звук льющегося душа.

Его запах ощущался даже в его отсутствие – мне хотелось собрать его в бутылку и носить с собой весь день.

Если бы прошлая я увидела меня настоящую, она влепила бы мне пощечину за сентиментальность. Но было приятно кому-то полностью доверять – и когда кто-то доверял настолько, что обращался за поддержкой в плохой день.

Я уставилась в потолок, не в силах сдержать глупой улыбки.

Я могла бы пролежать так весь день или, по крайней мере, пока Джош не выйдет из душа, если бы мою глупую внутреннюю болтовню не прервал входящий звонок.

– Привет, Джулс.

Удивительно, как быстро два простых слова могут изменить настроение.

Воздушный шар в груди пронзил свинцовый шип, и на ладонях выступил холодный пот при звуке голоса Макса.

– Что тебе нужно?

Душ по-прежнему работал, но я все равно украдкой глянула на приоткрытую дверь спальни на случай, если Джош волшебным образом появится снова.

– Забавно, что ты спросила, – сказал Макс. – Я только что решил, какая мне нужна услуга. Разве не чудесно? Тебе так… не терпелось узнать.

Ужас сковал желудок свинцовой тяжестью.

– Выкладывай, Макс, – прорычала я. – У меня нет времени на игры.

Он вздохнул:

– Где твое терпение, Джей? Но раз ты так сильно хочешь знать, я скажу. Мне нужно, чтобы ты кое-что мне достала. У меня есть… друзья в Огайо, которых очень интересует этот предмет.

Достать – значит украсть.

Вес свинца увеличился во много раз.

– И что же?

– Я пришлю тебе фотографию и адрес. – Я практически видела самодовольную улыбку Макса. – Мне потребовалось время, чтобы отследить. Кстати, не благодари за тяжелую работу. Тебе придется делать лишь то, что ты умеешь лучше всего. Лгать и воровать.

Макс повесил трубку прежде, чем я успела ответить.

Чертов урод.

Если бы у меня когда-нибудь появилась возможность, я бы отрубила и скормила ему его же член. К сожалению, я ничего не могла сделать, пока у него есть видео со мной, поэтому я смотрела на свой телефон и ждала сообщение.

Когда оно появилось, мне пришлось дважды моргнуть, чтобы убедиться, что глаза не врут.

Не может быть. Но сколько я ни смотрела, изображение оставалось прежним.

В жилах застыла кровь.

Он прислал фотографию картины. Коричневые и зеленые брызги на холсте напоминали рвоту, а крошечные желтые пятна по краям придавали бессмысленности.

Отвратительная работа, но гораздо сильнее меня беспокоило то, где я видела ее раньше.

Макс хотел, чтобы я украла картину из комнаты Джоша.

Глава 41

Джулс

– Милая, с тобой все в порядке? – Барбс смотрела на меня с тревогой. – Ты сегодня какая-то необычно тихая.

– Ага. Просто переживаю из-за экзаменов. – Я заставила себя улыбнуться и снова наполнила кружку кофе. Не следует пить кофеин в столь позднее время, но заснуть все равно не выйдет. Приказ Макса украсть картину Джоша не давал мне спать по ночам с тех пор, как я получила его сообщение три дня назад.

– Уверена, ты отлично справишься. – Барбс открыла холодильник и протянула мне тарелку яблочного пирога, завернутую в пленку. – Держи. Пирог всегда помогает.

На это я улыбнулась с большей искренностью.

– Спасибо, Барбс.

– Всегда пожалуйста, дорогая. – Барбс подмигнула и ушла с кружкой любимого «Эрл Грея».

Я сделала глоток кофе и поморщилась от горького вкуса. Мне нравились в клинике многие вещи, но кофе в их число не входил.

Потягивая напиток, я смотрела на темный экран телефона и ждала, когда придет новое сообщение от Макса. Этого не происходило.

Он выразился предельно ясно. У меня неделя, чтобы украсть картину Джоша, иначе игра окончена.

Прошло уже три дня, а значит, у меня оставалось четыре.

Следующий глоток пошел не в то горло. Я разразилась кашлем и так сильно затряслась, что часть жидкости выплеснулась из чашки и обожгла руку.

– Твою мать! – прохрипела я. Поставила оставшийся кофе на столешницу и сунула руку под холодную воду, пытаясь откашляться.

– Все в порядке? – Я подпрыгнула от голоса Джоша за спиной. Опрокинула кружку и пролила остатки напитка на платье.

– Твою мать! – еще отчаяннее повторила я.

Потянулась за бумажными полотенцами, но Джош опередил меня. Выдернул несколько штук из держателя и вытер кофе, стекавший по моей ноге, пока я пыталась спасти испорченный наряд.

Тщетно. Пятно уже глубоко въелось в волокна, окрасив значительную часть синей юбки в глубокий, уродливый коричневый оттенок. В конце концов я сдалась и швырнула бумажное полотенце в мусорку, раздраженно вскрикнув.

– Думаю, это ответ на мой вопрос. – Джош глянул на меня с беспокойством и легким намеком на веселье. – Неудачный день?

– Как ты догадался?

– Дедуктивные способности – один из моих многочисленных талантов, – пошутил он. – Даже не считая пролитого кофе, ты весь день какая-то рассеянная.

– Стресс из-за экзамена, – пробормотала я привычное оправдание.

Я действительно нервничала перед экзаменом. Просто он не был главной причиной волнений.

Живот свело от чувства вины. Последние три дня я лихорадочно соображала, как решить дилемму с Максом, но так и не придумала реального выхода без необходимости раскрывать правду о прошлом.

Возможно, друзья меня не осудят, но я очень боялась реакции Джоша. Он долгие годы считал меня ужасным человеком – или, по крайней мере, что я оказываю ужасное влияние. Меньше всего мне хотелось подтверждать правильность его первоначального впечатления – особенно теперь, когда мы наконец добились прогресса в отношениях.

– Ну, если тебе нужен партнер для учебы, я знаю поразительно красивого и умного человека. – Джош сделал паузу. – Если что, я о себе.

Несмотря на волнение, я тихо рассмеялась.

– Ну разумеется. Спасибо за предложение, но ты скорее отвлечешь, чем поможешь.

– Понятно. Моя внешность отвлекла многих студентов. Боюсь, это еще одна ловушка. – Он взмахнул рукой перед своим общепризнанно прекрасным лицом.

– Да, ты действительно поразительно уродлив. – Я похлопала его по плечу. – Не волнуйся, уверена, они не осуждали. Сейчас люди стали гораздо более открытыми.

Его смешок окутал меня, словно толстое бархатное одеяло.

– Боже, как же хочется трахнуть тебя прямо сейчас.

Я отнюдь не ханжа, но по шее пробежал жар, когда он заявил это прямо посреди кухни клиники.

– Джош.

– Да? – Он приподнял бровь. – Тебе в любом случае надо поскорее избавиться от этого платья. Что может быть лучше…

– Я не помешала? – В нашу беседу вмешалась Элли.

Мы даже не заметили, как она зашла. Я сразу отступила назад и вздрогнула, когда в поясницу впилась столешница.

– Я помогал Джулс, она облилась кофе. – Он указал на мое платье, не смутившись ни на секунду. На его лице появилась маска профессиональной вежливости, но дьявольский блеск в глазах остался.

– Ого, вот отстой. – Элли наморщила нос. – Надеюсь, это не новое платье.

– Нет. Собралась на свидание? – Я поспешила сменить тему.

Офис закрывался через десять минут, а Элли уже переоделась из делового пиджака и брюк в платье и туфли на каблуках.

Ее щеки окрасились румянцем.

– Я, хм, иду в кино с Маршаллом.

Я спрятала улыбку. Она наконец преодолела влюбленность в Джоша и переключила внимание на Маршалла. Не знаю точно, способствовал ли этому наш с Маршаллом поцелуй – люди всегда кажутся нам привлекательнее, когда они привлекательны для других, – но я была рада, что она сменила объект.

Разумеется, исключительно бескорыстно.

– Кстати, мне уже пора. Я просто заскочила за зарядкой. Оставила ее здесь во время обеда. Хорошего вечера!

Элли вытащила зарядку из розетки возле микроволновки и помчалась прочь.

– Нам тоже пора выходить, но в разное время, чтобы не вызвать подозрений. – Глаза Джоша игриво сверкнули. – Встретимся на нашем углу через двадцать минут.

– У нас нет угла, – заметила я.

– Теперь будет. – Ямочка Джоша показалась во всей красе. – Угол Двадцать Третьей и Мэйберри. Через двадцать минут, Рыжая. Приходи.

Он ушел прежде, чем я успела возразить.

Я покачала головой, но начала собираться демонстративно медленно, пока офис не опустел и мы с Барбс не остались одни.

– Давай, дорогая, время не ждет. – Она нетерпеливо указала мне на выход. – А ты слишком молода, чтобы проводить в офисе хоть на минуту дольше необходимого.

– Ты всегда говоришь то, что я хочу услышать.

– Я здесь именно для этого. – Она помахала рукой. – Хорошего вечера.

– И тебе.

Мне потребовалось всего пять минут, чтобы дойти до пересечения Двадцать Третьей улицы и Мэйберри. Джош, как и обещал, ждал меня на углу. Он прислонился к фонарному столбу, засунув руки в карманы, и постучал по часам, когда меня увидел.

– Девятнадцать минут. Почти опоздала, Рыжая.

– Хорошо, что почти, – сказала я, слишком растерянная, чтобы придумать остроумный ответ. Я могла думать лишь об одном: как поговорить о картине, не вызывая лишних подозрений.

Может, мне удастся убедить его от нее избавиться? Это все равно обман – я знала про ее ценность, а он нет, – но все же лучше, чем воровать.

– Закупалась на днях в интернете и наткнулась на несколько отличных картин, – сказала я небрежно. – Получше убожества из твоей спальни.

– Убожества? – Джош схватился за сердце. – Рыжая, обидно. Эта картина – воплощение вкуса. Могу поспорить: если я выставлю ее на аукцион, смогу получить кругленькую сумму.

Если бы он только знал, насколько он прав.

– Но сам-то ты купил ее по дешевке на гаражной распродаже. – Я выдавила из себя беспечный сарказм. – Так что прости, если я тебе не верю.

– Не все способны оценить, что выбрасывают. – Джош обнял меня за талию. – Однажды ты полюбишь ее так же сильно, как я.

Стук моего сердца заглушил эхо наших шагов.

– Ты ведь пошутил насчет любви, верно?

Он странно на меня посмотрел.

– Конечно, я не побегу в горящее здание, чтобы ее спасти, но испытываю к ней определенную слабость. Она напоминает мне художественный лагерь.

Я удивилась.

– Ты ездил в художественный лагерь?

– Да, однажды летом, когда мне было восемь. – Джош поморщился. – Там я понял, что искусство – не моя сильная сторона, и переключился на баскетбол.

– Ого. – Внезапно все обрело смысл. – Это объясняет твою любовь к ужасному искусству. Оно напоминает тебе собственное!

Я засмеялась, когда Джош в отместку ударил меня по заднице.

– Поверить не могу: ты признал, что в чем-то не лучший, – сказала я, когда мы подошли к его дому. – Напомни отметить в календаре. Действительно исторический момент.

– Забавно. – Он отпер входную дверь и подождал, пока я войду, прежде чем последовать за мной. – Только не болтай об этом – я никому не показываю свои слабости. Отсутствие художественного таланта – очень деликатная тема.

– Правда? – Я не смогла сдержать улыбки. – Чувствую себя особенной.

– И правильно. Хотя временами ты ужасно бесишь и ведешь себя как настоящая заноза в заднице…

Моя улыбка исчезла.

– Эй!

– …ты одна из немногих, кому я доверяю. – Его лицо смягчилось, он обнял меня за талию и притянул ближе. – Не думал, что когда-нибудь такое скажу, учитывая нашу историю. Но даже когда мы ненавидели друг друга, я всегда мог рассчитывать на твою честность. После случившегося с Майклом и Алексом… – Он с трудом сглотнул. – Это значит больше, чем ты можешь представить.

Прежняя беззаботность сменилась мучительной тяжестью. О боже.

– Я… – Чувство вины накатило, подобно цунами. Скажи ему. – Джош, я…

Меня шантажирует бывший. У меня есть секс-видео, где я позволяю случайному мужчине делать со мной непристойные вещи, чтобы этот бывший мог его обокрасть. Я воровка и обманщица, ты насчет меня не ошибся.

Слова сидели на кончике языка, но не выходили. Я скрывала вовсе не маленькую тайну. Я бывшая преступница, и у меня есть секс-видео с незнакомцем.

Я бы не стала винить Джоша, если он уйдет, когда узнает.

От этой мысли сжалось сердце.

– Ты меня знаешь, – наконец выдавила я. – Я откровенна до безобразия.

Я изобразила, как я надеялась, сносное подобие улыбки.

– Акцент на безобразии, – поддразнил Джош. – Все нормально. Не все могут быть столь же идеальны, как я.

Он коснулся губами моего рта, а потом обхватил меня за шею и углубил поцелуй.

Я ответила, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь.

Теплый вкус виски на его губах. Твердость его прикосновений. Его чистый, пьянящий запах и мышцы, прижатые к моему телу.

Я лелеяла поцелуй, словно он был последним, – в зависимости от того, как пройдут грядущие дни, это могло оказаться действительно так.

Глава 42

Джулс

Через четыре дня я залезла в дом Джоша.

Ладно, возможно, «залезла» – слишком сильное слово, поскольку я знала, где хранится запасной ключ, но Джош в это время был на работе. К тому же пришлось обставить все, как кражу со взломом.

Спустя неделю метаний и мучений у меня наконец созрел план. Не самый лучший – все слишком зависело от удачи и помощи малознакомого человека, но проблемы следовало решать по мере их поступления.

Сначала придется украсть картину, чтобы успокоить Макса. А потом попытаться избавиться от его власти надо мной, то есть – от секс-видео.

В ушах стучал пульс, пока я рылась в цветочном горшке на крыльце Джоша. У него ночная смена, и он не вернется домой до утра, но это не мешало мне замирать всякий раз, когда ломалась ветка или проезжала машина.

После нескольких минут поисков в темноте – я не хотела привлекать внимание соседей фонариком на телефоне – я заметила бледный серебристый отблеск запасного ключа. Я слегка выровняла почву, отперла входную дверь и проскользнула в тихий дом.

Из-за отсутствия Джоша все выглядело угрожающе. Каждая тень казалась укрытием для монстров, каждый скрип – выстрелом, разрывавшим и без того возбужденные нервы.

Вязаная шапка прилипла ко лбу от пота, пока я шла через гостиную в его спальню. К счастью, его комната – не Лувр, а картина – не «Мона Лиза». Нужно лишь снять ее с крючка и убрать в большой портфель.

Никакой сигнализации, никакой охраны с оружием наготове.

Все прошло легко.

Когда кто-то тебе доверяет, не приходится прилагать особых усилий, чтобы обойти защиту.

В груди бурлило чувство вины, пока я обыскивала комнату Джоша в поисках других подходящих для кражи вещей. Будет слишком подозрительно, если пропадет только картина.

Я не смогла заставить себя забрать ноутбук, но схватила запасные часы, небольшую пачку купюр, спрятанную в ящике для носков, и планшет. Я сохраню их в безопасности, пока не смогу ему вернуть, когда, как я надеюсь, сработает мой план.

Я наводила в комнате хаос, открывая все ящики, когда завибрировал телефон: пришло новое сообщение.

От неожиданности я ударилась бедром об острый край комода. Дерьмо.

Следовало выключить звук на телефоне. Глупая дилетантская ошибка – я молча ругала себя, открывая сообщение.

Стелла: Кенгуру или коала?

Кодовый вопрос, который мы использовали, чтобы убедиться, что все в порядке. Правильный ответ, абсолютно бессмысленный, знали только мы, и потому никто не мог притвориться нами в случае похищения или вроде того.

Я быстро набрала ответ.

Джулс: Розовый звездопад.

Мы со Стеллой всегда предупреждали друг друга, если задерживались дольше обычного. Глупо ждать двадцать четыре часа после пропажи соседки, прежде чем поднимать тревогу; если с кем-то из нас что-нибудь произойдет, другая узнает почти мгновенно.

Я просто не ожидала, что Стелла вернется домой так рано. Она говорила, сегодня у нее рабочее мероприятие, и обычно они длятся до полуночи.

Стелла::) Горячее свидание?

Стелла: Тебе придется рассказать, что за Таинственный Парень.

Она знала, что я с кем-то встречаюсь; только не знала с кем.

Я посмотрела на ее сообщения и сунула телефон обратно в карман. Начинать разговор о Джоше не было времени. А если мой план сорвется, рассказывать будет и не о чем – мы расстанемся.

Желудок скрутила знакомая тошнота.

– Прекрати, – прошептала я. – План сработает.

План сработает. План сработает.

Я твердила про себя эту мантру, заканчивая инсценировку фальшивой, но не совсем фальшивой кражи со взломом.

Я оставила входную дверь открытой, спрятала запасной ключ обратно в горшок и очень надеялась, что до возвращения Джоша сюда не явятся настоящие грабители.

Он жил недалеко от Тайера, и летом в районе было пугающе тихо. Никаких шумных вечеринок, никакой болтовни студентов, никого, кто мог бы остановить меня, пока я шла по улице со своей добычей.

С рациональной точки зрения я понимала: в девушке, идущей ночью с портфелем, нет ничего особенно подозрительного. Но параноидальной части меня казалось, что портфель – словно неоновая вывеска, которая сообщает всем вокруг, какой я ужасный человек.

Он кричал: Лгунья! Воровка! Не верьте ей!

Отлично. Теперь я слышала голоса неодушевленных предметов. Я крепче сжала портфель и ускорила шаг, пока не добралась до станции метро, где снова вытащила телефон и набрала сообщение Максу.

Я: Она у меня.

Я: Сейчас привезу.

Я не хотела держать у себя картину дольше необходимого.

Макс: Уже почти одиннадцать вечера. Как же приличия?

Макс: Хотя, если захочешь предложить мне что-нибудь еще…

Я чуть не подавилась. Сам факт, что я когда-то занималась с ним сексом, вызывал отвращение. Я скорее подожгу себя, чем позволю ему вновь к себе прикоснуться.

Я: Напиши адрес, Макс.

Я: Или я выброшу картину в Потомак [19].

Разумеется, я бы не стала, но была готова на любые манипуляции.

Макс: С тобой больше не весело, Джей.

Несмотря на жалобу, адрес он написал. Быстрый поиск в «Гугл» показал, что это отель. Он считал меня настолько безвредной, что даже не потрудился скрыть, где остановился. Я не знала, радоваться или обижаться.

Когда я приехала в отель, администратор не удостоил меня даже взглядом, пока я шла через вестибюль, чтобы подняться на лифте на девятый этаж.

Подобная беспечность меня не удивила. Место совсем не походило на «Ритц-Карлтон». Пожелтевшие полоски обоев, свисающие со штукатурки, тонкий ковер на деревянном полу, вонь сигаретного дыма в коридоре.

Я остановилась возле номера Макса. Встречаться с ним посреди ночи в каком-то сомнительном отеле – не самая разумная идея. Он всегда презирал физическое насилие и считал его «низшей» формой манипуляции, но прошло семь лет. За семь лет человек может сильно измениться, особенно если большую часть времени он провел в тюрьме.

Я уже собралась уйти и написать ему, что все-таки не смогу приехать сегодня вечером, когда дверь открылась.

– Джулс. – Макс улыбнулся. Он выглядел пугающе обыденно в белой футболке и джинсах. – Так и подумал, что это ты. – Он постучал костяшками пальцев по стене. – Тонкие стены. Я услышал твои шаги за километр.

– Поздравляю. – Я сунула ему портфель. Остальные вещи Джоша лежали в отдельной сумке под курткой. – Забирай свою дурацкую картину.

– Прямо так, в коридоре? – Он поцокал языком. – Какая бесцеремонность. А если нас кто-нибудь увидит?

– Почти уверена, здесь можно хоть наркотики продавать, никто и глазом не моргнет.

– У отелей вроде этого есть свои преимущества.

Тем не менее Макс вернулся в номер, прежде чем вытащить картину. И осмотрел ее, состроив легкую гримасу.

– Действительно, ужасно.

– Так верни ее обратно. – Попробовать стоило.

Макс усмехнулся:

– Рад, что ты сохранила чувство юмора. Но нет. – Он засунул произведение искусства обратно в портфель. – Эта крошка стоит огромных денег.

– Отлично. Теперь она у тебя. Полагаю, ты скоро уедешь. – Я затаила дыхание, надеясь, что он проглотит наживку и скажет, когда планирует уезжать. Нужно было выяснить, сколько у меня времени на реализацию второй части плана.

– Не волнуйся. К выходным меня уже не будет, – протянул он. – Но вполне вероятно, я свяжусь с тобой в будущем, если соскучусь. Мы так здорово провели время.

Я сдержала резкие слова. Чем дальше, тем больше шансов сорваться. Кроме того, я не хотела доставлять Максу подобного удовольствия.

Я молча развернулась и направилась к лифту. Я добралась до метро без происшествий, и кровь охладило облегчение, когда поезд со свистом понесся по туннелю в сторону ЛоганСеркл.

Первый этап завершен.

Начинать сегодня второй было слишком поздно, поэтому, вернувшись домой, я направилась прямо в свою комнату. К счастью, Стелла уже спала, поэтому мне не пришлось отвечать на ее расспросы.

Я разделась и забралась в душ, позволяя горячей воде смыть с кожи липкий слой вины.

Уже за полночь. Картина у Макса, а Джош вернется домой меньше чем через семь часов. Пути назад нет.

Густой, вязкий воздух забивал ноздри при каждом вздохе, когда я представляла реакцию Джоша на «взлом».

Нет, все нормально. Я верну все вещи, включая картину.

Может быть.

Надеюсь.

Я продумывала сценарий на завтра, думая то о Джоше, который неизбежно расскажет мне про ограбление, то о человеке, чья помощь мне требовалась.

План был прост, но наполовину зависел от реальности и наполовину от удачи.

Но это сработает. Должно сработать.

Другого варианта нет.

Глава 43

Джош

Что-то не так.

Дом выглядел точно так же, каким я его оставил прошлым вечером – шторы задернуты, горшки с растениями на крыльце аккуратно стоят вдоль стены, – на затылке почему-то зашевелились волосы.

Я просканировал окрестности, все чувства обострились. Не обнаружив никого в кустах и не увидев снайперской винтовки в соседском окне, я осторожно двинулся к крыльцу.

Повернул дверную ручку, не доставая ключей, и лишь отчасти удивился, когда она открылась без сопротивления.

Это подтвердило мою интуитивную догадку: кто-то проник в чертов дом.

Я распахнул дверь. Сердце бешено колотилось – скорее от гнева, чем от тревоги. Вряд ли грабитель все еще здесь. Большинство воров вламываются днем, когда люди на работе. Если они пришли ночью, значит, за мной следили. Знали, что иногда я работаю в ночную смену.

По коже побежали мурашки. Мысль, что кто-то следил за мной, дожидаясь подходящего момента, чтобы ворваться в дом, вызывала тошноту, но сейчас не стоило на этом зацикливаться.

Во-первых, нужно было выяснить, что они украли.

Логика взяла верх, и я позвонил в 911, прежде чем приступить к быстрому поиску пропавших ценностей. Телевизор по-прежнему на месте, как и приставка, и баскетбольный мяч с автографом Майкла Джордана, который Ава подарила мне на двадцать третий день рождения.

Дом казался нетронутым. Я почти убедил себя, что у меня паранойя и я просто забыл запереть входную дверь… пока не зашел в свою комнату.

– Ублюдки.

Одежда выкинута из ящиков, все опрокинуто, а на стене, где когда-то висела картина, – пусто. Грабитель разгромил мою комнату.

Хейзелбург – один из самых безопасных городов в стране, поэтому я не удосужился установить систему безопасности. Какую вселенскую силу я прогневал, что случилось подобное дерьмо?

Гнев нахлынул ослепляющей волной, когда я снова осмотрел вещи. Удивительно, но ноутбук остался на месте, а вот картина, наличные на случай чрезвычайной ситуации, планшет и часы пропали. Ничего особенно ценного, но все же.

Когда я представлял, что кто-то зашел в мою комнату и рылся в вещах, сердце начинало биться быстрее.

Чтобы успокоить ярость, требовался крепкий напиток и хорошая долгая тренировка с боксерской грушей, но мне пришлось дождаться полиции.

Один из полицейских обыскал комнату на предмет улик, а другой взял у меня показания. Когда я перечислил пропавшие предметы, он нахмурился.

– Получается, грабитель украл четыре предмета на пару сотен долларов и оставил ноутбук? – Его слова были полны скептицизма.

Я не винил его. Я, черт подери, тоже не понимал.

– Может, что-то его напугало, и он ушел, не успев забрать.

Единственное объяснение, которое я смог придумать.

– Хм. – Офицер нахмурился еще сильнее. – Хорошо. Мы сделаем все возможное, чтобы найти преступника и вернуть вещи, но не хочу давать ложных надежд. Раскрываются только тринадцать процентов краж со взломом.

Я так и предполагал, но казалось, они махнули на дело рукой, даже не начав.

– Понимаю. – Я выдавил натянутую улыбку. – Я ценю любую помощь, офицер.

Вскоре полиция уехала без малейших зацепок, забрав с собой мою надежду вернуть вещи. Через неделю дело окажется в конце списка.

День становился все дерьмовее и дерьмовее.

Я пошел на кухню и открыл бутылку водки, пока набирал номер Джулс. Она ничем не могла помочь, но мне нужно было с кем-то поговорить, и она оказалась первой, кто пришел на ум.

– Привет, как жизнь?

Услышав ее голос, я немного расслабился.

– Кто-то забрался в мой чертов дом. – Я налил в стакан водки и выпил залпом. Холодный ожог погасил часть гнева. – Украли всякую дрянь. Полиция только ушла – они обещали заняться этим делом, но вероятно, ублюдок уже в другом штате.

Джулс ахнула:

– Господи.

– Ага. – Я поставил пустой стакан в раковину, включил громкую связь и вернулся в комнату. Теперь, когда полиция осмотрела место происшествия, нужно было навести порядок. – Тебе повезло: они забрали картину, которую ты так ненавидела. – Я попытался поднять настроение. – Ты наняла кого-то, чтобы от нее избавиться, Рыжая? Потому что в таком случае достаточно было просто попросить. Я бы выбросил ее ради тебя.

– Забавно. – Ее смех показался мне натянутым – а может, дело просто в бессонной ночи. – Хочешь, я приеду?

– Не-а. – Я хотел, но у нее хватало дел и без моего дерьма. – Занимайся учебой. Я заскочу позже, когда тебе понадобится перерыв.

Моя смена начиналась только вечером.

– Отличный план. – Ее голос прозвучал немного странно. – Джош, я… Мне очень жаль.

– Все в порядке. То есть, конечно, отстой, но по большому счету могло быть и хуже. По крайней мере, я жив.

– Да, – тихо сказала Джулс. – У меня скоро начнется урок, но поговорим позже, да?

– Ага. Я л… – Я осекся. – До скорого, – неуклюже закончил я.

Я повесил трубку, сердце колотилось от паники.

Что за хрень?

Возможно, дело в алкоголе, но я почти произнес три слова, которых избегал говорить всю свою жизнь. Я никогда не думал, что скажу эти слова Джулс. Но в тот момент они казались настолько естественными, что почти вырвались неосознанно.

Они не стали результатом внезапного, ослепляющего озарения, как в кино. Не было ни многозначительного зрительного контакта после важного разговора, ни особого поцелуя в конце волшебного свидания.

Они стали кульминацией миллиона маленьких мгновений – того, как Джулс пыталась отвлечь меня разговорами о рыбьей пропаганде во время просмотра «В поисках Немо», ее тихого сочувствия, когда я рассказал о смерти пациентки, ее вкуса и того, как она идеально мне подходила. Была последним кусочком мозаики моей жизни.

Каким-то образом она превратилась из последнего человека, с которым мне хотелось быть рядом, в первую, к кому я обращался за утешением или когда просто нужно было поговорить.

Хотелось бы сказать, что я не знал, как так вышло, но я медленно, но верно шел к этому моменту с нашего первого поцелуя. А может, даже раньше, с Вермонта и нашего перемирия в клинике.

Я просто оказался слишком слеп, чтобы заметить, как в навигаторе изменился пункт назначения.

Десять минут назад мои мысли поглощало ограбление; теперь я про него практически забыл.

Мне предстояло решить куда более серьезную проблему.

Это строго физические отношения.

Не влюбляться.

Рыжая, да скорее ты сама в меня влюбишься.

Стук в груди усилился.

– Ох, черт.

Глава 44

Джулс

Завтрак встал поперек горла, и мне пришлось совершить значительное усилие, чтобы заставить его вернуться обратно, когда я закончила разговор с Джошем.

Я чувствовала себя фальшивее репродукции «Моны Лизы» в вестибюле захудалого мотеля.

Ты наняла кого-то, чтобы от нее избавиться, Рыжая? Потому что в таком случае достаточно было просто попросить. Я бы выбросил ее ради тебя.

Я вытерла о бедро липкую ладонь. Стелла уже ушла на работу – дома остались только я и моя кричащая совесть.

Ты лгунья и ужасный человек. Джош был прав насчет тебя с самого начала, – насмехался коварный голос в голове. – Ты худшее, что могло с ним случиться.

– Заткнись.

Поэтому все тебя всегда и бросают. Поэтому тебя никто не любит. Ты не заслуживаешь…

– Заткнись.

Я металась по гостиной, пытаясь прогнать терзания.

Я не плохой человек. Иногда я принимаю плохие решения, но это не делает меня плохим человеком.

Рубашка прилипла к коже от пота.

– Все в порядке. У меня есть план. Я все ему верну и избавлюсь от Макса.

Когда я произнесла это вслух, стало чуть полегче.

У меня не было времени предаваться рефлексии, если я хотела выполнить остальную часть плана, поэтому я позволила себе еще пять секунд самоуничижения, а потом расправила плечи, вышла из квартиры и поднялась на лифте на один этаж.

Настало время второго этапа.

Пока у Макса есть запись, он имеет на меня рычаг влияния. Я не настолько наивна, чтобы поверить, будто он оставит меня в покое. Единственный способ избавиться от него навсегда – избавиться от записи. Я не знала, возможно ли навсегда уничтожить каждую копию цифрового файла, но достаточно отчаялась, чтобы попытаться.

Единственная причина, по которой я не пробовала раньше, – я понятия не имела, как это сделать, и не хотела рисковать, боясь разозлить его в случае неудачи.

Но недавно, лежа ночью без сна и пялясь в потолок своей шикарной новой квартиры, я поняла: кое-кто может обладать навыками для осуществления моего плана – Кристиан Харпер, он же мой домовладелец, он же прежний босс Риса.

Я вспомнила рассказ Бриджит, как он выследил человека, слившего в прошлом году в прессу их с Рисом фотографии. Совсем не то же самое, что удалить видео, которое может иметь в киберпространстве десятки копий, но попытаться стоит.

Двери лифта с грохотом открылись.

Я прошла по коридору к похожей на крепость входной двери Кристиана и позвонила в звонок, молясь, чтобы он был дома.

С тех пор как мы со Стеллой подписали договор аренды, я видела его лишь дважды: на свадьбе Бриджит, где он присутствовал благодаря связи с Рисом, и один раз мимоходом в холле.

Вчера я зашла в кабинет к Пэм и изводила ее, пока она не подтвердила, что он в городе. Она отпустила какой-то язвительный комментарий вроде «Мистера Харпера не интересуют такие, как ты», но мне было плевать, даже если она подумала, будто я хочу соблазнить Кристиана. Это не важно.

Я снова позвонила в дверь. Макс уезжает на этих выходных. Если Кристиана нет, я облажаюсь.

У меня есть план, но не факт, что он сработает.

Во многом это зависит от удачи, и остается только надеяться, что боги сжалятся и проявят благосклонность.

Я даже одолжила у Стеллы какой-то кристалл – на всякий случай, вдруг поможет.

Я уставилась на закрытую дверь. Давай, давай…

В тот момент, когда я уже собиралась признать поражение, дверь открылась, и я увидела блестящие янтарные глаза и точеные скулы.

Еще только восемь утра, а Кристиан уже в изысканном костюме. А учитывая идеально уложенные темные волосы и чисто выбритое лицо, казалось, будто он провел на работе уже несколько часов и успел заключить несколько многомиллионных сделок.

– Мисс Эмброуз. – Мягкий, бархатный голос заполнил собой все пространство. – Чему обязан таким удовольствием?

Он глянул мне через плечо, будто ожидал увидеть кого-то еще. На его лице мелькнула тень разочарования, исчезнув так же быстро, как появилась.

– Доброе утро. Хочу попросить об одолжении.

Я перешла прямо к делу. На счету каждая секунда, а Кристиан Харпер в любом случае не похож на человека, которому нравится ходить вокруг да около.

– Одолжении? – В глазах цвета виски мелькнуло веселье.

– Да. – Я подняла подбородок, пытаясь сдержать волнение. Я осознавала ироничность просьбы об одолжении – в нынешней ситуации я тоже оказалась из-за одолжения, – но у Вселенной всегда было дрянное чувство юмора. – В прошлом году вы помогли Бриджит и Рису решить … проблему, и я была бы признательна, если бы вы помогли и мне. Это, хм, цифровая проблема, а вы – лучший специалист в подобных вопросах.

Немного лести никогда не помешает, правда?

– Я возвращал Рису долг, а не делал одолжение. – Похоже, мой комплимент не тронул Кристиана. – И, разумеется, главный вопрос – зачем мне вам помогать. – Его вежливая улыбка только накалила обстановку.

Я замялась.

– Потому что… вы хороший человек?

Он понизил нам арендную плату без каких-либо условий. По крайней мере, заметных нам.

Возможно, мне следовало лучше проработать план.

Улыбка Кристиана померкла.

– Ваша главная ошибка, мисс Эмброуз, – то, что вы считаете меня хорошим человеком, – сказал он мягко.

По спине пробежала дрожь беспокойства. И все же я двинулась вперед. У меня не было выбора.

– Чтобы мне помочь, необязательно быть хорошим человеком. Я не останусь в долгу.

Опрометчивое обещание, учитывая, что я его почти не знала. Есть риск повторения ситуации с Максом. Но он друг Риса, а Рис отличный парень, и это что-то да значит.

– Рис был моим лучшим сотрудником, бывшим морским котиком и будущим принцем-консортом Эльдорры, – сказал Кристиан. – Что можете предложить вы?

– Профессиональную юридическую консультацию?

– У меня есть команда юристов.

– Благодарственный торт из «Крамбл энд Бейк»?

– Я не ем сладкое.

Просто кощунство. Что за монстр не ест сладкое?

Я прикусила нижнюю губу, пытаясь придумать что-нибудь другое.

– Вечную благодарность? Я буду расхваливать вас всем своим друзьям.

Кристиан склонил голову набок и оценивающе на меня посмотрел.

Да вы прикалываетесь. Это была просто шутка.

– Одна услуга от вас в обмен на услугу от меня, – сказал он. – Я приму решение в будущем, в любой день по моему выбору.

Внутри заныла тревога. Подозрительно похоже на просьбу Макса – за вычетом подлой натуры.

– Какую услугу?

Клянусь Богом, если Кристиан потребует с ним переспать…

– Ничего сексуального или противозаконного. – Его заверения не уняли моего беспокойства. – Это мое предложение. Да или нет.

Соглашаться на бессрочную услугу было глупо, но я не могла позволить себе роскошь долгосрочного планирования в столь безотложной ситуации. Кроме того, Кристиан – генеральный директор солидной фирмы, а не какой-то преступник вроде Макса.

Надеюсь, я не пожалею.

– Да.

В глазах Кристиана мелькнуло удовлетворение. Я не могла избавиться от жуткого ощущения, будто только что заключила сделку с дьяволом. Но какую бы услугу он ни потребовал в будущем, это стоило того, чтобы раз и навсегда избавиться от секс-видео.

– Отлично. – Он открыл дверь шире. – В половине девятого у меня следующая встреча. У вас одиннадцать минут. Я последовала за ним в пентхаус, описывая ситуацию – видео, угрозы и шантаж со стороны Макса, мое желание стереть видео раз и навсегда. Про воровство я рассказывать не стала; Кристиану знать необязательно, а у меня все равно нет времени вдаваться в подробности.

– Понятно.

Казалось, моя проблема ему почти наскучила. Это меня отчасти расстроило – казалось, он не осознавал серьезность ситуации – и отчасти обнадежило: возможно, спокойный ответ означает, что у него есть решение.

Мы молча направились в его личную библиотеку. Две стены с полками от пола до потолка были уставлены книгами, а возле окон, заливающих помещение ослепительным утренним светом, виднелись уютные уголки для чтения.

Посреди комнаты стоял мужчина в таком же дорогом костюме, как у Кристиана. Он раздраженно и быстро говорил что-то на итальянском по телефону, но резко повесил трубку, увидев нас.

– Данте, надеюсь, все в порядке? – уточнил Кристиан. Данте натянуто улыбнулся.

– Да, конечно.

Он скользнул по мне взглядом, и его любопытство обдало кожу тяжелым теплом.

Он выглядел лет на тридцать пять – сорок – немного старше Кристиана, – но это лишь добавляло ему привлекательности. Он не был так классически красив, но излучал суровую мужественность, которая могла сразить наповал большинство женщин. Особенно если прибавить густые темные волосы и мускулистую фигуру.

– Не знала, что у вас гости, – сказала я Кристиану. Казалось, для деловой встречи еще рановато, но откуда мне знать? Я же не генеральный директор.

– Я уже ухожу. – Данте протянул руку. На рукавах его рубашки блестели серебряные запонки с крошечными буквами «V». – Данте Руссо.

– Джулс Эмброуз.

Он коротко кивнул и бросил непонятный взгляд на Кристиана.

– Закончим разговор позже. У меня только что умер дедушка.

Он сообщил эту новость, будто объявил о поездке за продуктами. Мои глаза округлились от изумления, но Кристиан даже не моргнул.

– Конечно.

Когда Данте ушел, Кристиан подошел к компьютеру и что-то напечатал. Через минуту принтер выплюнул лист бумаги, и Кристиан протянул его мне вместе с ручкой.

Его запонки сверкнули на свету, и я увидела – на них выгравированы буквы «V», как и у Данте.

– Подпишите, и я позабочусь о видеозаписи.

Я просмотрела текст.

– У вас есть договор об одолжении? – Это было стандартное соглашение, где перечислялись условия нашей сделки, но если я их нарушу, останусь должна… Я моргнула, чтобы убедиться, что прочитала правильно. – Два миллиона долларов? Да вы шутите.

– Я никогда не шучу насчет бизнеса, а все, что требует моего времени и навыков, относится к бизнесу. – Уверен, мисс Эмброуз, вам прекрасно известно – контракты защищают обе стороны. Если я не смогу выполнить свою часть соглашения, договор аннулируется. Если я откажусь от сделки, тоже буду нести ответственность на два миллиона долларов. Все справедливо.

Да, только вот два миллиона для него – капля в море, а для меня – неподъемная сумма.

– Это мои условия. Мы еще ничего не подписали, и вы еще можете отказаться. – Он элегантно пожал плечами. – Вам решать.

Услуга на его выбор, или я должна ему два миллиона долларов…

Голова гудела от сомнений.

Каковы шансы, что он попросит сделать что-то действительно ужасное? Он сказал, ничего сексуального или противозаконного.

Вероятность, что я пожалею, – пятьдесят на пятьдесят, но желание избавиться от Макса перевешивало все остальное.

Я нацарапала на нужной строке подпись и вернула ему. Кристиан подписался после, и готово.

Мы официально заключили сделку.

– Если что-то попало в цифровое пространство, стереть это сложно, но не невозможно, – сказал Кристиан.

Не для меня.

Я услышала это четко и ясно.

Тревога немного ослабла. Я плохо знала Кристиана Харпера, но знала, что он чертовски хорош в своем деле. Он не случайно построил с нуля самую элитную охранную компанию в мире.

– Но мне потребуется ваша помощь. Я мог бы поручить это своим людям, но так будет гораздо проще. – Кристиан улыбнулся. – Вот что нужно сделать…

Глава 45

Джулс

Я вернулась в отель к Максу на следующий день.

Инструкции Кристиана были предельно понятными, если не сказать легкими, и оттягивать неизбежное не было никакого смысла.

План либо сработает, либо нет.

Я постучала в дверь его номера, ни на миг не забывая про человека, спрятавшегося в нише в конце коридора. Кристиан отправил со мной одного из своих людей. Кейдж подождет, пока я зайду к Максу, а потом сможет следить за происходящим через изящную камеру, замаскированную под кулон на шее. Судя по всему, у него было какое-то устройство, способное разблокировать дверь на случай, если ситуация с Максом выйдет из-под контроля.

– Джулс. – Макс одарил меня добродушной улыбкой, но в глазах затаилось подозрение. – Не ожидал увидеть тебя здесь снова. Вернулась за… преимуществами?

Его взгляд упал на мою грудь. Кожа покрылась мурашками, но я сдержалась – мне нужно было попасть в его номер.

– Нет, но я должна рассказать тебе кое-что важное про картину. – Я оглядела коридор, будто боялась, что нас услышат. – Давай обсудим это внутри.

Макс прищурился. На секунду я испугалась, что он откажет, но через несколько мучительно долгих секунд он открыл дверь шире, чтобы я могла войти.

Я зашла и осмотрела комнату в поисках компьютера. Если он его убрал…

Я выдохнула от облегчения, заметив на столе открытый ноутбук. Слава богу. Если бы я его не увидела, Кейджу пришлось бы отвлекать Макса, чтобы я смогла его найти.

– Итак, что ты хотела сказать?

В голосе Макса послышалось нетерпение. Я повернулась к нему лицом и попятилась к столу.

– Думаю, та картина – подделка.

Я как можно небрежнее засунула руки в карман толстовки. Пальцы сомкнулись на крошечном устройстве, которое дал мне Кристиан – я тихо кашлянула, чтобы скрыть звуковой сигнал при нажатии кнопки включения.

Кристиан сам разработал этот беспроводной инструмент. Он объяснил мне, как все работает, но технические термины вылетели из головы. Я знала только, что он должен находиться в пределах полутора метров от цели взлома, и его нельзя включать раньше, иначе он подключится к другой сети. Что-то вроде того.

Я верила: Кристиан знает, что делает, и в точности следовала его инструкциям, хотя поняла лишь половину из его слов.

– Та, которую ты украла у своего парня? Нет. – Макс улыбнулся моему удивлению. – Думала, я не знаю, что ты трахаешься с врачишкой? Мне пришлось следить за его домом, когда я нашел картину. Я видел, как ты заходила и выходила оттуда в любое время суток. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чем вы занимаетесь. – Его улыбка стала мерзкой. – Однажды шлюха – шлюха навсегда.

От возмущения у меня покраснели щеки.

– Ничего получше придумать не можешь? Макс, это как-то старо. Придумай новое оскорбление или не используй их вообще, тем более я пришла тебе помочь.

Давай, Кристиан.

Он сказал, устройству потребуется две минуты, чтобы подключиться к компьютеру, а потом еще пять-десять минут, чтобы найти видео – в зависимости от того, сколько файлов у Макса. Как оказалось, мне повезло, что последние несколько недель Макс присылал мне скриншоты – Кристиан смог использовать их в качестве основы для поисков. Иначе программе потребовалось бы гораздо больше времени.

Мы договорились, что Кристиан напишет мне, когда найдет и уничтожит все копии. Я установила специальный сигнал, чтобы не пришлось даже проверять телефон.

– Помочь? – Макс уставился на меня с возрастающими подозрениями. – С чего бы?

– Боюсь, ты потом вернешься и свалишь всю вину на меня. Я хочу, чтобы это закончилось как можно скорее.

Я украдкой глянула на часы. Дерьмо. Прошло меньше пяти минут. Нужно тянуть время.

– Почему ты так уверен, что картина подлинник?

– Мои друзья подтвердили, – холодно сказал он. – Кроме того, все считают ее дрянью. Никто не станет копировать всякую ерунду, Джулс.

Он направился ко мне, тяжело шагая по тонкому, словно бумага, синему ковру.

Я заставила себя замереть на месте. Кейдж был буквально за дверью, но от пребывания в одном номере с Максом сердце сжималось от паники.

– Кстати, что такого особенного в этой картине? Она ужасна.

Зря я надела толстовку. Она удушливо липла к коже. Все тело охватил жар, и мне казалось, что я заживо горю в собственноручно сделанной камере.

– Ценность не всегда равна красоте. – Макс красноречиво осмотрел меня с головы до пят. – Картина – одна из немногих, принадлежавших известному европейскому коллекционеру. В определенных кругах она стоит больших денег, но была по ошибке выставлена на распродажу, пока мы не отследили ее до твоего парня. Потребовалось немало документов и взяток, но мы смогли. – В его глазах мелькнуло злобное веселье. – Представь мой восторг, когда я узнал о твоей связи с нынешним владельцем. Будто тебя мне послала сама судьба.

Да, действительно. Похоже, судьбе нравилось меня иметь.

– Ты ему рассказала? – спросил Макс. – Или ты так хорошо сосешь член, что он отдал ее без вопросов?

– По крайней мере, он знает, что делать со своим членом, в отличие от некоторых. – Мой голос сочился ядом. – Сосать его – одно удовольствие.

Слова Макса бередили старые раны, но я не позволю ему стыдить меня за удовольствие от секса.

Когда парни спят с несколькими партнершами, и все восхищаются их успехом у женщин; когда то же самое делают девушки, их называют шлюхами. Эти двойные стандарты стары как мир, и мне они чертовски надоели.

Макс резко покраснел, и меня наполнило удовлетворение. Универсальная истина о мужчинах: ничто не задевает и не злит их сильнее сомнений в их мужественности.

– Осторожнее, Джулс. – В словах Макса слышалась ледяная ярость, но маска начала сползать. Его выдавало подергивание глаз и пульсация вен на лбу. Под фальшивой «обходительностью» скрывалось хрупкое маленькое ничтожество, готовое взорваться от одного-единственного оскорбления.

Я проглотила ком тревоги. Все нормально. Кейдж за дверью.

– Одно нажатие кнопки. И все сразу узнают, какая ты шлюха. Интересно, что скажет твой парень, когда увидит, как другой трахает тебя в задницу и кончает тебе на лицо? И что скажут в «Сильвер энд Клейн», когда увидят, чем их потенциальная сотрудница занимается в свободное время. – Он поднял голову, его глаза сверкали злобой. – Может, я загружу его на порносайт. Получу деньги. В наши дни бывшим уголовникам непросто найти работу. Нужно как-то зарабатывать на пропитание.

Металлическое устройство впилось мне в ладонь. От перспективы размещения моего видео в интернете, на всеобщее обозрение, перехватило дыхание. Странные мужчины будут дрочить на меня в один из худших моментов моей жизни.

Не следовало провоцировать Макса так рано. Вдруг Кристиан не сможет стереть видео? Или упустит какой-нибудь экземпляр. Вдруг…

Телефон издал тихий сигнал от Кристиана.

Тот самый, который должен был прозвучать, как только работа завершена.

Сердце забилось быстрее. Теперь, когда момент настал, я не могла вымолвить ни слова. Насколько можно доверять профессионализму Кристиана? Пропустить файл очень легко. В киберпространстве ничего полностью не пропадает. А вдруг Макс сделал физическую копию?

Стены давили на меня, окружив желтыми обоями с цветочным рисунком и запахом плесени.

Не могу дышать, не могу дышать, немогудышатьнемогудышать… Тишину прорезал еще один, более нетерпеливый сигнал. Вероятно, Кристиан следил за ситуацией через камеру и задавался вопросом, почему я до сих пор не сделала следующий шаг.

Я сделала глубокий вдох.

Я зашла очень далеко. Теперь отступать нельзя.

– Вообще-то, – начала я. – Возможно, тебе стоит проверить телефон. Посмотри, сохранилось ли то видео. В киберпространстве постоянно что-то исчезает.

От взгляда Макса у меня на лбу выступили капли пота. Я практически видела, как он собирает детали головоломки: мой неожиданный визит, затянутый разговор, внезапный намек.

Потом у него в голове что-то щелкнуло, и он уставился в телефон – глаза забегали по экрану с бешеной скоростью.

В мои легкие снова хлынул воздух, когда он зарычал.

Получилось. По крайней мере, с телефоном.

Не говоря ни слова, Макс бросился к ноутбуку. Каждый отчаянный удар по клавиатуре звучал в тишине как выстрел.

Я медленно приблизилась к двери, не сводя с него взгляда. Его реакция расскажет, уничтожил ли Кристиан все копии или у него была спрятана еще одна.

Макс наконец поднял голову, и его лицо исказилось от ярости, а мои колени подкосились от облегчения.

Дамоклов меч, висевший надо мной столько лет, наконец исчез.

Я свободна.

– Что ты сделала? – прошипел он.

– Забрала то, что мне принадлежит. Контроль над собственным телом.

Тяжесть внутри меня исчезла, так внезапно и резко, что я бы оторвалась от земли, если бы не боялась разрушить этот хрупкий сон случайным движением. Тяжесть оставалась со мной так долго, что я даже не осознавала ее присутствия, пока она не пропала.

– А еще я хочу вернуть картину. Она не принадлежит ни тебе, ни твоим друзьям.

Макс двигался так быстро, что я не успела даже моргнуть, когда его рука стиснула мое запястье в сокрушительной хватке. От боли, пронзившей руку, у меня вырвался тихий крик.

– Чертова сука…

Он успел произнести только половину предложения – татуированные руки оторвали его от меня и отшвырнули в сторону, словно тряпичную куклу.

Кейдж.

Он каким-то образом проник в номер, а никто из нас даже не заметил.

– Убери руки от дамы, – прорычал Кейдж.

Макс изумленно зашипел, увидев высокого здоровяка.

– Кто ты, черт подери, такой?

Кейдж скрестил руки на груди. Отвечать он не стал.

– Картина, Макс.

Мое запястье по-прежнему пульсировало от его хватки, но я не стала обращать внимания.

– Где она?

Он сжал зубы от ярости, но ему хватило ума не проверять способность Кейджа к насилию.

– В шкафу, – выдавил он. – В портфеле.

Я глянула на Кейджа, и тот кивнул. Он присматривал за Максом, а я достала из шкафа портфель и расстегнула молнию. Картина скрывалась внутри – целая, невредимая и отвратительная, как всегда.

Слава богу.

– Это еще не конец, – процедил Макс, когда я подошла к двери. Внешне он держал ярость под контролем, но его глаза светились гневом и паникой. Скорее всего, его «друзья» не слишком обрадуются, что он упустил картину.

– Думаешь, ты решила все проблемы, просто избавившись от записи и вернув картину? Ты по-прежнему лгунья и шлюха. Со временем твой парень это поймет и вышвырнет тебя прочь, как все остальные. Как я планировал сделать, пока ты не ускользнула среди ночи, как трусиха.

Я замерла в дверях. Макс нажимал на все возможные кнопки. На некоторые мне было плевать; другие сдирали струпья с заживающих ран, провоцируя новое кровотечение.

На ладонях выступил пот при мысли, что Джош узнает о случившемся.

– Возможно, мне стоит ускорить процесс. Сообщить хорошему доктору, кто именно вломился в его дом. Уверен, он оценит правду.

Яд слов Макса проникал в мои вены. Послышалось низкое рычание Кейджа. Он сделал шаг к Максу, но я протянула руку и остановила его.

Это не его битва.

– Вообще-то, Макс, это конец. У тебя больше нет записи. Нет доказательств случившегося в Огайо. Если бы были, ты бы уже их использовал. И можешь попытаться рассказать Джошу, но он поверит не тебе, а мне. У тебя ничего нет.

Макс побледнел. Он сжал руки в кулаки, его грудь поднималась и опускалась от поверхностного дыхания.

Лишившись возможности шантажа, он казался маленьким. Слабым, как Волшебник страны Оз после того, как отдернули занавес.

В животе проросло странное, неожиданное семя сочувствия. Несмотря на все ужасные поступки, Макс спас меня, когда мама выгнала меня из дома. Конечно, он втянул меня в сомнительную жизнь, но без него я могла оказаться бездомной.

Я бы все равно отрезала ему яйца, будь у меня такая возможность, но он прав. Я ему должна. Не деньги или тело, а некое признание нашей общей истории, которое позволит с чистой совестью уйти навсегда.

– Мне жаль, что ты провел столько лет в тюрьме, – сказала я. – Семь лет – немалый срок, и я понимаю, почему ты злишься. Но это твой шанс начать все сначала. Не погружайся в старую жизнь. – Я тяжело сглотнула. – Легко увязнуть в прежних привычках и обидах, но ты никогда не станешь счастливым, если будешь гоняться за тем, чего больше не существует. Пришло время проститься с прошлым. Как я.

Я вышла, оставив покрасневшего и одинокого Макса в номере.

В голове бурлили тысячи мыслей, пока мы с Кейджем спускались на лифте в вестибюль.

Пришло время проститься с прошлым. Как я.

Вот только я этого не сделала – не совсем.

Я планировала подбросить украденное обратно в дом Джоша, предоставив ему разбираться в мотивах грабителя. Но тогда ложь навсегда останется камнем на моем сердце. Даже если Джош так и не узнает, о случившемся буду знать я. Каждый раз, когда он будет меня целовать, каждый раз, когда будет мне улыбаться, я буду знать, что обманываю его, и это сожрет меня, а в конечном итоге и нас, заживо.

Как построить отношения на лжи?

Ответ: никак.

Двери лифта открылись. Я прошла по вестибюлю, едва замечая уродливый оранжевый ковер и потертые диваны.

Проститься с прошлым – не значит похоронить его под новым фундаментом, надеясь, что никто не найдет; это значит выставить уродство на свет и взять на себя ответственность.

Невозможно исцелиться от того, чего не признаешь.

Когда мы с Кейджем вышли из отеля, в голове появилась ясность.

Я знала, что делать.

Я должна сказать Джошу правду.

Глава 46

Джош

– У тебя подозрительно хорошее настроение. – Клара удивленно приподняла бровь, когда я вышел со смены. – Причина начинается на «Дж» и заканчивается на «улс»?

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – сказал я, почти насвистывая.

Не считая кражи со взломом, у меня выдалась чертовски удачная неделя. Я попрощался с Майклом, мы с Алексом снова стали друзьями, и на работе все проходило относительно легко. Для отделения экстренной помощи это означало отсутствие смертей и происшествий с массовыми жертвами, хотя был ужасный случай с одним идиотом и паяльной лампой.

К тому же на следующей неделе Джулс сдаст экзамен, а значит, скоро мы наконец-то снова сможем ходить на настоящие свидания.

Первое я уже запланировал: поездку на выходные в Нью-Йорк, на временно возобновленный мюзикл «Блондинка в законе», в сочетании с хорошей едой и сексом.

Пришлось снова меняться сменами, и мероприятие обходилось чертовски дорого для зарплаты ординатора, но Джулс заслужила. Сдать экзамен – большое дело.

– Отлично. Можешь не говорить, догадаюсь сама. – Клара добродушно закатила глаза. – Но скоро тебе придется обнародовать свои отношения, иначе другие медсестры попросту не отстанут.

– Признаюсь, когда ты признаешься в серьезных отношениях с Тинсли. – Она нахмурилась, и я улыбнулся. Она встречалась с Тинсли уже несколько месяцев, но до сих пор отказывалась признавать, что это серьезно. А говорят, это у меня проблемы с обязательствами. – Так я и знал.

– До свидания, доктор Чен, – многозначительно сказала она.

Я засмеялся, помахал рукой и ушел.

Сегодня вечером я планировал выпить с Алексом, но оставалось еще четыре часа. Есть время принять душ, немного вздремнуть, и возможно, немного изучить Нью-Йорк. Я читал о ресторане, где, судя по отзывам, подают потрясающее мороженое с соленой карамелью.

Подойдя к дому, я набрал код и открыл дверь. После взлома я первым делом установил домашнюю систему безопасности. Ее порекомендовал Алекс, а его мнению я доверял.

И пусть она находилась на десятом месте в списке его рекомендаций. Первые девять оказались чертовски дорогими, а эта по крайней мере вошла в десятку лучших.

Приняв душ, я почти погрузился в полусон, но меня разбудил звонок в дверь. Я натянул спортивные штаны и с приятным удивлением обнаружил на крыльце Джулс.

– Привет, Рыжая. – Я приветствовал ее с дерзкой ухмылкой. – Тянет ко мне, да? Тебя можно понять. – Я указал на себя. – Взгляни на это.

Я по-прежнему был без футболки после душа, и не хочу хвастаться, но мой пресс – настоящий шедевр.

– Если бы я знала, что у тебя компания, я бы подождала, – сухо ответила Джулс. У нее в руках была большая сумка-портфель – странно, ведь она не рисует. Возможно, она ходила по магазинам. – Не хотела прерывать твои еженедельные занятия любовью с эго.

– Ежедневные, – поправил я. – Любовь к себе имеет решающее значение. Но ты крутая, и ради тебя я готов прерваться. – Я втянул ее внутрь, ногой захлопнул за нами дверь и поцеловал Джулс в губы. – Решила сделать перерыв в учебе?

– Ну, вроде того. – Джулс как-то нервно заправила за ухо прядь волос.

– Ну, не прерывайся слишком надолго. Я ужасно рад тебя видеть, но хочу, чтобы ты надрала всем задницы на экзамене. – По спине пробежало предвкушение. – Когда все закончится, тебя ждет сюрприз.

– Жду с нетерпением.

Я нахмурился, услышав столь сдержанный ответ. Я думал, она не отстанет, пока я не сдамся и не расскажу про сюрприз.

– Все в порядке?

– Да. Нет. То есть мне нужно тебе кое-что сказать. – Она глубоко вздохнула, избегая смотреть мне в глаза. – Насчет картины, которую украл грабитель.

– Ладно… – я прищурился. – Ты же не заставишь меня покупать ту картину из интернета? Собаку, играющую в покер? Конечно, она крутая и все такое, но она наверняка висит дома у тысяч людей.

– Нет. – Ее смех прозвучал натянуто. – На самом деле история довольно забавная. Картина у меня. Та, которая пропала.

Я недоуменно нахмурился:

– Ты нашла принт?

– Нет. – Джулс подняла портфель. – Настоящая. Та, которую украли из твоей комнаты.

Моя улыбка исчезла, и по коже инеем расползлось дурное предчувствие. Как, черт подери, она раздобыла картину, если полиция не смогла найти ни единой зацепки?

– О чем ты?

Вместо ответа Джулс медленно расстегнула портфель и вытащила картину.

Я тупо уставился на нее.

Вот она, во всей своей коричнево-зеленой красе. Я никогда не замечал, насколько она высокомерна. Картина ухмыльнулась, и в голове напевно прозвучала ее насмешка.

Я знаю то, чего не знаешь ты. И тебе не понравится, когда ты узнаешь…

– Это еще не все. – Дрожащий голос Джулс прозвучал как-то искаженно. Дурное предчувствие переросло в ледяное неверие, когда она полезла в сумочку и достала еще три предмета.

Мои часы. Мой планшет. Мою пачку наличных на экстренный случай.

Нет.

Она положила их на журнальный столик, и ее руки дрожали так же сильно, как и голос.

Нет, нет, нет.

– Скажи, что ты выследила вора и вернула вещи. – Я едва слышал себя из-за шума в ушах. – Скажи, что у грабителя проснулась совесть и он оставил эти предметы на моем крыльце, пока я принимал душ, а ты их нашла. Черт побери, Джулс, скажи хоть что-нибудь!

Только развей подозрения, сжимающие горло и перекрывающие кислород.

– Я украла эти вещи. – Признание Джулс пулей пронзило грудь. Я вздрогнул от жгучей боли. – Мне очень жаль. Я не хотела. Он шантажировал меня, и я не видела другого выхода, и…

Ее бессвязное объяснение затихло, когда шум в ушах превратился в рев. Слова слились в мутный поток, окрасив мир в уродливые серые и злые красные оттенки.

Она была художницей, и я оказался заперт в созданном ею сюрреалистическом кошмаре.

– Кто? – Я ухватился за последнее, что услышал.

Мозг отказывался работать, и мне потребовалось немало усилий, чтобы произнести это слово. Джулс обхватила себя руками за талию.

– Макс.

Макс. Парень, которого я видел в «Гиацинте».

Темная ярость потекла по венам и просочилась в голос, когда я услышал про этого самодовольного ублюдка.

– Начни сначала.

Оцепенев, я слушал объяснения Джулс, на этот раз более внятные – про ее деятельность в Огайо, отношения с Максом, секс-видео, шантаж, как она забралась в мой дом, а потом наконец избавилась от видео и вернула картину.

Когда она закончила, наступившая тишина показалась мне оглушительной.

– Мне жаль. – Джулс сглотнула. – Следовало рассказать тебе раньше, но я боялась разрушить наши отношения, когда мы только начали ладить. Я боялась твоей реакции и думала…

– Думала что?

– Если я расскажу тебе о прошлом, это подтвердит все твои самые худшие предположения.

Ее голос затихал с каждым словом, будто она понимала, насколько они чертовски глупы.

Моя ярость усилилась. Вытекла из вен и наполнила грудь, опустошая ее, пока там не осталось ничего.

Половина была направлена против Макса за то, что он сделал с Джулс.

Другая половина…

Дыши.

– Понятно. – Как бы я ни старался, мне не удавалось почувствовать ни грамма тепла. Кровь застыла в твердую, болезненную лужу, и я боялся расколоть ее малейшим движением. Расколоть на тысячу сосулек, которые разорвут меня изнутри. – А почему рассказываешь сейчас?

– Я больше не хочу лгать. Я не хотела лгать никогда, но я… – Джулс глубоко вздохнула и расправила плечи. – Я хочу начать все сначала. Без тайн и лжи.

– Понятно, – повторил я. Холод в груди усилился. – Я прощаю тебя.

Она запнулась, сбитая с толку контрастом между моими словами и холодным тоном.

– Правда?

– Да. – Я улыбнулся. Странное ощущение – будто я насильно искривил рот в положение, на которое он уже не способен. – Иди сюда, Рыжая.

Прозвище горчило на языке.

Секунду поколебавшись, она шагнула ко мне.

Даже с серой кожей и темными кругами под глазами – самое прекрасное и коварное существо, что я видел.

Я обвил рукой ее шею и нежно провел большим пальцем по коже, прежде чем притянуть ее к себе и поцеловать так сильно, чтобы она охнула от боли.

– Больно?

Джулс покачала головой, ее мышцы напряглись под моими пальцами.

– Хорошо. – Я смягчил поцелуй, успокаивая ее губы языком. – Тебе не следовало лгать, Рыжая, – прошептал я. – Ты же знаешь, я ненавижу лжецов.

Я почувствовал, как у нее задрожали плечи.

– Знаю.

– Но ты… – я провел губами по ее подбородку и опустился к шее. – Ты такая красивая. Такая милая под своей колючей броней. Ты знаешь обо мне то, чего никогда не узнает больше никто. – Я вонзил зубы в изгиб между ее шеей и плечом. – Как я могу на тебя злиться?

Джулс снова всхлипнула, когда моя рука скользнула под юбку и коснулась ее вагины. На этот раз она не была мокрой.

Но мы это изменим.

Я забрался под трусики и ласкал ее, пока она не залила мои пальцы, и ее тело не растворилось в моем.

Мои движения были холодными. Механическими. Я проделывал это миллион раз и теперь видел, как ее рот приоткрылся от наслаждения.

Член уперся в молнию, твердый и сердитый. Просто физическая реакция, но только эта часть меня по-прежнему ощущала себя живой.

Джулс балансировала на грани оргазма, когда я отдернул руку.

– Становись на чертовы колени.

Она вздрогнула от моего резкого тона, но медленно, без возражений, опустилась на колени.

– Ты этого хочешь? – Я поднял ее подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом. – Скажи, если нет, Рыжая. Это твой последний шанс.

У Джулс перехватило дыхание.

– Хочу.

Я отпустил подбородок и оттянул ее голову назад, другой рукой доставая член.

– Похлопай меня по бедру, если захочешь, чтобы я остановился.

Это стало последним предупреждением, после которого я засунул член ей в глотку. Она закашлялась от жестокого вторжения, и ее глаза наполнились слезами, но руки остались лежать на коленях.

Я схватил ее за волосы обеими руками и трахал в рот все глубже и глубже. Я посмотрел на нее, и у меня сжались зубы. То, как она стояла передо мной на коленях, как по ее щекам стекали слезы и тушь, пока она давилась моим членом, вызвало иррациональную волну ярости.

Я закрыл глаза и откинул голову назад. Это оказалось ошибкой – в ту же секунду разум заполонили нежелательные воспоминания.

Вермонт. Клиника. «Гиацинт». Пикник. Огайо.

Каждая деталь, сформировавшая наши отношения, оказалась испорчена.

И дело не в масштабах лжи. Мне плевать на дурацкую картину и какие-то гаджеты. Речь о доверии.

Я всегда хотел одного – честности, но всегда получал только обман.

От напряжения свело живот.

Я открыл глаза и вынул член изо рта Джулс. На коже выступил пот, а сердце болезненно колотилось в груди.

Она вся растрепалась: волосы взлохмачены, губы опухли, щеки промокли от слез. Джулс смотрела на меня своими огромными карими глазами, и в них читались слова, которых я слышать не желал.

– Вставай на четвереньки.

Я не мог заставить себя на нее смотреть, но даже когда я трахал ее сзади, разум наполнили ее образы.

Блеск волос в солнечном свете. Огонь, полыхавший в ее глазах, когда она меня оскорбляла. Мягкость ее ладони и то, как правая сторона ее губ приподнималась чуть выше левой, когда она улыбалась.

В груди защемило.

Джулс приближалась к оргазму. Я чувствовал это по дыханию, по напряжению мышц.

Забавно – иногда я улавливал каждое ее движение, а иногда не знал ее совсем. Я наклонился, и мой рот оказался рядом с ее ухом.

– Помнишь, я сказал, что прощаю тебя? – Я потянулся и ущипнул ее за клитор. – Я солгал.

Оргазм поразил Джулс одновременно с моими словами. Она издала полувсхлип, полустон, и я кончил следом.

Но это совершенно не ослабило давления в груди.

Я вышел из нее и встал. Она рухнула на пол – платье задралось до талии, а плечи тряслись от безмолвных криков.

– Каково это, когда тебе лгут, Джулс? – Грубые, злые слова словно исходили от кого-то другого. Более жестокого, чем я мог представить. – Неприятно, да?

Лед в венах растаял. Я тонул изнутри, и часть меня хотела сдаться, погрузиться под воду и больше никогда не подниматься наверх.

Майкл. Алекс. Джулс.

Те, кому я доверял больше всего, нанесли мне удар в спину. Предательства Майкла и Алекса ранили, но Джулс… она знала, как подкосило меня случившееся с остальными.

Умом я понимал, почему она не рассказала все раньше. Но не мог унять боль, отравлявшую каждое воспоминание.

Осторожно, Рыжая. Продолжишь говорить подобные вещи, и возможно, я тебя никогда не отпущу.

Ты один из немногих людей, которым я доверяю… даже когда мы терпеть не могли друг друга, я всегда мог рассчитывать на то, что ты будешь со мной честен.

На щеках пылал жар.

Какой же я чертов идиот.

Джулс оторвалась от пола и повернулась ко мне. На ее лице и шее расплылись огромные красные пятна. Она перестала плакать, но ее дыхание в тишине казалось слишком громким и поверхностным.

– Думаю, вполне уместно закончить наши отношения прощальным сексом. – Я жестоко улыбнулся. Что-то ужасно сдавило горло, и требовалось вдвое больше усилий, чтобы выговаривать слова. – По крайней мере, ты получила оргазм – не говори, будто я никогда ничего тебе не давал. Хотя я буду скучать по твоей тугой киске. Никто так не принимает мой член. Это твое лучшее качество.

Ее лицо исказила жуткая боль, пронзив мне грудь, как раскаленная кочерга.

Единственным человеком, которого я в тот момент ненавидел сильнее ее, был я сам.

– Я поступила неправильно, и мне очень жаль. – В ее тихом голосе теплился едва заметный отблеск обычного огня. – Но ты жесток.

– Да? Ну, мне чертовски жаль. Я был хорошим парнем, но как видишь, оно того не стоило.

Я почувствовал жжение в глазах. Было больно на нее смотреть. Больно ее слышать. Больно все.

– Черт возьми, Джулс, ты могла мне сказать. Неужели ты действительно обо мне такого низкого мнения, что подумала, будто я могу тебя осудить? Что не встану на твою сторону и не помогу разделаться с тем ублюдком? Я понимаю, почему ты не сказала мне правду в «Гиацинте», но после Огайо… – Я сжал зубы. – От этого больнее всего. Я считал тебя достойной доверия, но ты меня – нет.

У Джулс дрожал подбородок. Она прижала кулак ко рту, и ее глаза блестели в тусклом свете.

– Если бы ты попросила картину, я бы тебе отдал ее. – Мой голос надломился. – Я бы отдал тебе все, что пожелаешь.

Из ее кулака вырвался резкий всхлип, а потом еще один, и еще, пока ее прерывистые вздохи не пропитали каждую молекулу воздуха.

Я неподвижно наблюдал за ее тяжелым дыханием, но приходилось напрягать мышцы, чтобы удержаться на месте.

Я ненавидел часть себя, которая по-прежнему хотела ее утешить. Лишенную самосохранения часть, которая нуждалась в ней настолько сильно, что охотно вручила бы ей нож и попросила нанести удар мне в грудь, просто чтобы она стала последним, что я увижу перед смертью.

Она права. Я мазохист.

– Убирайся.

Джулс вздрогнула от моего тихого приказа.

– Джош, пожалуйста. Клянусь, я не…

– Проваливай.

– Я лю…

– Не смей этого говорить. – Мой пульс ускорился с новым всплеском адреналина. Дыши. Черт подери, просто дыши. – Я сказал, уходи, Джулс. Убирайся к черту!

Наконец она двинулась с места, и ее рыдания стали тише, когда она, спотыкаясь, направилась к двери. Дверь закрылась, а потом… тишина.

Напряжение, державшее меня в вертикальном положении, исчезло.

Я согнулся пополам, положив руки на колени, тело сотрясала тихая дрожь. Давление сжимало каждый жизненно важный орган, постоянно набирая силу, но не взрываясь. Оно просто душило меня изнутри.

Джулс ушла, но я ее по-прежнему чувствовал. Она была повсюду – в каждом сантиметре комнаты, в каждом отрезке мыслей, в каждом ударе сердца.

Интуитивное желание уничтожить все напоминания о ней заставило подняться с дивана и отправиться в комнату. Я нашел в ящике стола билеты на мюзикл «Блондинка в законе» и разорвал их в клочья, с извращенным удовлетворением наблюдая, как конфетти из уничтоженной бумаги летит в мусорное ведро.

Следующей стала футболка, которую я одолжил ей в первую ночь; чек из «Джорджио», который я сохранил, как дурацкое напоминание о нашем первом свидании, и подушка, на которой остался ее запах. Каждая мелочь, хранившая самые скудные воспоминания о нас, была уничтожена и выброшена.

Когда я закончил, моя комната выглядела так же, как я: бессмысленная и опустошенная.

Не в силах вынести вида, я пошел на кухню и схватил бутылку виски.

Меня бы встревожило количество выпитого за последнее время, если бы мне не было плевать на все, кроме необходимости заглушить мысли о Джулс. Нельзя сказать, что я напивался каждый вечер.

Я не стал наливать виски в стакан; откинул голову назад и сделал глоток прямо из бутылки.

Не знаю, сколько я выпил – это меня не волновало.

Я просто пил и пил, пока не погрузился во тьму забвения и мысли о Джулс окончательно не исчезли из головы.

Глава 47

Джулс

Помнишь, я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Я плелась к метро, и слова Джоша эхом звучали в голове как бесконечная насмешка.

Помнишь, я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Прощаю тебя? Я солгал.

Я солгал.

Солгал.

Слезы затуманили зрение, и я сомневалась, что иду в правильном направлении, но мне было плевать. Главное уйти.

От жестоких слов Джоша, его холодного взгляда и мстительных прикосновений.

От осознания, что я облажалась и мне некого винить, кроме себя.

Говорят, любить и потерять лучше, чем вообще никогда не любить.

Но никто не говорит, каково это, когда человек, которого ты любил и потерял, смотрит на тебя с ненавистью. Джош никогда так на меня не смотрел – даже когда мне казалось, что он меня ненавидит.

Я провела по щекам тыльной стороной ладони, но это было все равно что попытаться осушить океан. Совершенно бесполезно.

Я знала – Джош может плохо отреагировать на правду. Просто не ожидала, что он отреагирует настолько плохо.

А самое худшее – он был прав. Я не верила, что он встанет на мою сторону, когда узнает правду. Я оказалась настолько ослеплена неуверенностью, так боялась разрушить одну из немногих прекрасных вещей в своей жизни, что ее разрушение стало самоисполняющимся пророчеством.

Джоша не волновало ни секс-видео, ни дурацкая картина. Его волновало лишь то, что я ему солгала.

Я такая идиотка.

Если бы ты попросила картину, я бы тебе отдал. Я бы отдал тебе все, что пожелаешь.

Грудь пронзили новые иглы боли. Сердце горело, будто кто-то засыпал его раскаленными углями, и никак не получалось набрать в легкие достаточно воздуха. Возможно, потому что каждый вздох причинял боль.

Каждый вздох, каждый удар сердца, каждое мгновение. Только боль.

Меня ненавидело даже собственное тело.

Я снова вытерла лицо, когда в поле зрения появилось метро. Я добралась.

Еще шесть остановок до моей станции и пять минут ходьбы до дома.

Шесть остановок. Пять минут.

Я справлюсь.

– Соберись, – выдохнула я. – Пока никто не вызвал полицию.

Я уже ловила на себе встревоженные взгляды прохожих.

К счастью, поезд пришел ровно в тот момент, когда я оказалась на платформе, и ждать не пришлось. Я выбрала самый пустой вагон и свернулась калачиком в углу, пялясь в темноту туннелей снаружи. Из окна напротив смотрело мое безумное отражение: волосы растрепаны, по лицу стекает черная тушь, кожа покрыта ярко-красными пятнами, будто у меня жуткая крапивница.

Неужели ты действительно обо мне такого низкого мнения, что подумала, будто я могу тебя осудить? Что не встану на твою сторону и не помогу разделаться с тем ублюдком?

Я закрыла глаза, всем существом желая повернуть время вспять и пересмотреть решения насчет Макса.

Я будущий юрист. Логичная, разумная, мыслю стратегически. Но только не когда дело касалось Макса и Джоша.

Как я могла настолько испортить свою жизнь?

Я снова открыла глаза, не желая слишком надолго задерживаться в мучительных мыслях.

И отстраненно наблюдала, как проносятся станции метро.

Тенлитаун. Ван Несс. Кливленд-Парк. Адамс Морган/Вудли-Парк.

Когда я вышла на нужной остановке и дошла до «Миража», рыдания сменились холодным оцепенением.

Я зашла в темную, тихую квартиру, и шаги неестественно громко стучали по паркетному полу. Стеллы не было дома, и мне не пришлось отвечать на вопросы о своем состоянии.

Мне хотелось одного – проспать всю ночь напролет, но я смогла быстро принять душ, прежде чем лечь в постель.

Движения получались резкие и механические, будто меня здесь не было.

И мне этого хотелось.

Несмотря на усталость в глазах, заснуть не получалось, поэтому я просто смотрела в потолок и слушала тишину.

Возможно, меня обманывало воображение, но я слышала запах одеколона Джоша.

Знаешь, ты первый парень, с кем я занималась этим в собственной комнате.

Первый и последний, Рыжая.

Ты ревнив?

Чертовски. Я не люблю делиться.

Щедрость – это добродетель, Джош.

Мне плевать. Я не собираюсь тобой делиться.

По моей щеке скатилось что-то теплое и влажное. Я почувствовала соль на губах и поняла – я снова плачу.

Но на этот раз я не издавала ни звука. Безмолвные крики застревали в груди, пронзали до костей и удушали.

Я не стала вытирать слезы. Просто лежала, пялясь в темноту и позволяя ей сжирать себя заживо.

Глава 48

Джулс

Единственным плюсом расставания с Джошем стало то, что у меня появилось больше времени и мотивации для подготовки к экзамену. Нет лучшей мотивации, чем необходимость отвлечься от разбитого сердца.

Я взяла в клинике отпуск и использовала его для последнего подготовительного марафона.

Подъем в семь утра, завтрак и душ.

Видеолекции и конспекты до полудня.

Обед и небольшой перерыв.

Тесты и практические задания.

Ужин и еще один перерыв.

Отработка вопросов для экзамена.

Сон.

Я придерживалась одинакового графика каждый день, боясь отклониться – иначе я рисковала провалиться в темную яму без шансов выбраться.

График полезен. График позволяет не принимать решений и не думать ни о чем, кроме следующего пункта в списке дел.

Конечно, так может продолжаться, пока я не сдам экзамен. А потом…

Я уставилась на лежащий передо мной лист бумаги.

Муж и жена решили открыть магазин велосипедов вместе с братом жены. Они подали заявку на регистрацию общества с ограниченной ответственностью… арендовали коммерческое помещение в магазине… подписали контракт на закупку 150 велосипедных шин…

Я моргнула и потрясла головой, прежде чем внимательнее перечитать задание. По вискам поползла мигрень, но я уже почти закончила.

Это был последний вопрос шестичасового экзамена – во всяком случае, его первого дня. Завтра меня еще ждал тест, но это завтра.

Тишину заполнило царапанье карандаша – я делала заметки, прежде чем ввести итоговые ответы в компьютер.

Какой тип ООО был создан – под управлением участников или под управлением менеджера? Объясните.

Связано ли ООО договором на поставку шин? Объясните.

И так далее, и тому подобное.

Я закончила буквально за минуту до истечения времени. Отправила ответы и вышла из экзаменационного центра, ожидая прилив облегчения или восторга. После стольких лет учебы и месяцев подготовки я наполовину сдала экзамен, который должен был определить мою будущую карьеру.

Но эмоции так и не пришли. Я просто чувствовала себя… опустошенной.

– Думаю, я справилась, – сказала в телефон девушка рядом со мной. Я узнала в ней еще одного подающего надежды юриста с тестирования. Она рассмеялась над словами человека на другом конце провода.

– Хватит… да, конечно. Поужинаем сегодня вечером. Я люблю тебя.

В горле набух комок эмоций. В альтернативной вселенной я бы сейчас разговаривала с Джошем по телефону, планируя отпраздновать событие. Что-нибудь скромное – завтра еще один экзаменационный день, – но, зная Джоша, он устроил бы целое представление.

Ужин в любимом ресторане, массаж, секс, который поможет «снять стресс»…

– Ты готов использовать для секса любой предлог, верно? – поддразнила я. Сняла куртку и швырнула ее на диван, прежде чем Джош схватил меня за талию и развернул к себе.

– Кто сказал, что нужен предлог? – На его щеке появилась ямочка. – Ты постоянно хочешь меня трахнуть, Рыжая. Признайся. Но раз уж ты упомянула… – У меня перехватило дыхание, когда он провел ладонью по моему бедру. – Сдать половину экзамена – большое дело. Это стоит отпраздновать.

– Правда?

Я старалась сохранять бесстрастный вид, но это было нелегко, когда его большой палец выводил на моей коже круги. В животе разгорелось пламя.

– Ммммм. – В глазах Джоша сверкнуло озорство. – Знаешь, как говорят? Экзамены без наград превращают Джулс в зануду.

– Так говоришь только ты.

– Да, и я – один из двоих людей, чье мнение имеет значение. – Он коснулся моих губ своими. – Теперь о награде…

Звуки лифта разбили фантазию на миллион осколков. Я не в гостиной Джоша после романтического вечера; я в холодном коридоре невзрачного здания в центре города, у меня спазмы в животе и давление в груди из-за расставания.

Снова.

Какая-то глупая и наивная часть меня продолжала надеяться, что Джош волшебным образом появится и удивит меня, будто в дрянной романтической комедии, но разумеется, он этого не сделал.

Мое дыхание участилось. Холод кондиционера пробирал до костей, а эхо шагов по мраморному полу звучало угрожающе.

Нужно уходить.

К сожалению, открывшийся лифт шел наверх, а не вниз, а другой, похоже, застрял на шестом этаже.

Я не стала дожидаться и толкнула дверь на лестницу. Я всего на третьем этаже, спускаться недолго.

Думаю, вполне уместно закончить наши отношения прощальным трахом.

Хотя я буду скучать по твоей тугой киске. Никто так не принимает мой член. Это твое лучшее качество.

Новая боль пронзила меня при воспоминании о его прощальном выстреле. Джош всегда умел нажимать на кнопки: хорошие и плохие. Но я все равно так скучала, что было больно дышать.

Иди сюда, детка.

Ты должен быть в Новой Зеландии.

Я предпочел быть здесь.

Мы не виделись с момента расставания. Он не заходил в клинику и игнорировал все мои звонки и сообщения. Но если…

– Мне нужно вернуть картину, Джулс.

Я резко повернулась и успела увидеть голубые глаза и светло-каштановые волосы, прежде чем Макс прижал меня к стене.

Я вскрикнула, когда голова ударилась о бетон. От удара затуманилось зрение, но я по-прежнему могла различить жесткое выражение лица Макса.

– У меня ее нет, – выдохнула я. – Я ее выкинула.

Я не хотела, чтобы Макс преследовал Джоша. Кристиан пообещал присмотреть за Джошем на случай, если «друзья» Макса попытаются снова украсть картину, но это не самое надежное решение.

Мне не хотелось выбрасывать картину, не вернув ее Джошу. Он заслуживал знать. Но я предупредила его об опасности, когда объясняла ситуацию, и надеялась, он окажется достаточно умен, чтобы избавиться от произведения искусства прежде, чем на его пороге появятся друзья Макса.

– Не лги, Джулс. Я всегда знаю, когда ты лжешь.

В дыхании Макса слышался запах виски. От его любимой маски джентльмена не осталось и следа. В налитых кровью глазах сквозила паника, а губы скривились в уродливой усмешке. Его лицо покрывала тонкая пленка пота, сверкая в свете флуоресцентных ламп. Он выглядел почти безумно. Отчаянно.

В груди заколотилось сердце, и рот наполнился густым, острым привкусом.

Вкусом страха.

– Они убьют меня, если я ее не найду. – По его лбу скатилась капля пота. – Мне нужно вернуть картину. Ты должна помочь.

– Я же сказала, я ее выбросила.

Сердце колотилось так быстро, словно я вот-вот потеряю сознание. Я слышала шаги людей за дверью – так близко, но так далеко.

Черт, почему никто не ходит по лестнице?

В груди застрял крик разочарования. Я ведь никогда не пользовалась лестницей, почему именно сегодня…

Следовало солгать и поддаться Максу, пока мне кто-нибудь не поможет, но у меня кончился воздух, и я не могла нормально думать.

Кроме того, вдруг он причинит вред Джошу? Что, если…

– Ты гребаная тупая шлюха. – Макс прижал предплечье к моему горлу, и я начала задыхаться. Я вцепилась в него, но он оказался слишком силен. – Это ты во всем виновата. Ты разрушила мне жизнь. Я попросил тебя об одной услуге, Джулс. Единственной услуге за семь лет, и ты не смогла даже этого. – Он резко выдохнул, и меня окутал запах перегара.

Пьяный и отчаявшийся. Самая опасная комбинация.

– Возможно, мне следует принять оплату другим способом, – сказал он таким мерзким голосом, что у меня встали дыбом волосы на шее. Макс протянул руку мне между ног. – Посмотрим, по-прежнему ли ты достаточно узкая, чтобы я смог кончить.

Перед глазами заплясали точки. Конечности отяжелели, попытки дышать ослабли, и я сделала единственное, что могла, – ударила его коленом по яйцам изо всех оставшихся сил. По лестнице пронесся вой боли. Макс отпустил меня и согнулся пополам.

Я на мгновение позволила себе насладиться потоком воздуха, хлынувшего в легкие, и поплелась к выходу, но успела сделать всего два шага – меня толкнула в спину чья-то рука. Я слетела с лестницы, не успев даже закричать. Голова ударилась обо что-то холодное и твердое, и я мельком успела увидеть, как открывается дверь, прежде чем в глазах потемнело.

Глава 49

Джош

– Ты забыла спросить про аллергию, – выпалил я. – Как мне лечить пациента без необходимой информации? Это отделение экстренной помощи, Люси. Ошибки непозволительны.

Люси отпрянула от моего резкого тона.

Обычно у меня складывались прекрасные отношения с медсестрами, но сейчас меня слишком раздражал запах антисептика, стук клавиатуры, скрип обуви по линолеуму… в общем, все.

Я проигнорировал пламенный взгляд Клары. Я не виноват, если кто-то некомпетентен.

– Мне очень жаль, – пробормотала побледневшая Люси. – Этого больше не повторится.

– Хорошо.

Я развернулся и ушел, не удосужившись попрощаться.

– Не переживай, – услышал я за спиной голос Клары. – Это твоя первая ошибка с начала работы. Ты прекрасно справляешься.

Через минуту она догнала меня, не менее раздраженная, чем я сам.

– Доктор, мы можем поговорить? Наедине.

– Я занят.

– Найдешь время. – Клара затащила меня в ближайший боковой коридор. Мимо проносились врачи и медсестры, слишком занятые работой, чтобы обращать на нас внимание. – Какого дьявола с тобой происходит?

Она смотрела с беспокойством и раздражением.

– Все в порядке. Я делаю свою работу. Или продолжил бы ее делать, если бы меня не отвлекали. – Я выразительно на нее посмотрел.

– В твою работу входит оскорбление каждого сотрудника отделения экстренной помощи? Если да, то ты сотрудник месяца, – холодно сказала Клара. – Не знаю, в чем дело, но всю последнюю неделю ты ведешь себя как дерьмо. Дам совет как медсестра и твой друг. Прекращай, иначе разрушишь все, над чем работал последние три года. Никто не любит врачей-засранцев. – Она ткнула пальцем мне в грудь. – Следующий пациент. Четвертая палата. У нас нет времени на твои капризы, поэтому предлагаю отложить проблемы в сторону и перестать усложнять жизнь всем вокруг. Хочешь делать свою работу? Тогда вперед.

Она скрылась за углом. Я ошеломленно замер на несколько секунд, а потом резко выдохнул.

Клара права. Я веду себя как полный придурок. Меня взбесило случившееся на прошлой неделе, и я вымещаю это на всех вокруг.

У меня дрогнул подбородок, когда я вспомнил о разрыве с Джулс, но сейчас было некогда на этом зацикливаться.

Работа не ждет, а я уже потратил драгоценное время.

Прежде чем идти в палату, я посмотрел информацию о пациентке в больничной системе. Женщина, двадцать четыре года, по имени…

Я похолодел, прочитав на экране слова.

Джулс Эмброуз.

Да вы издеваетесь.

Наверняка это другая Джулс Эмброуз. У Вселенной не может быть настолько хренового чувства юмора.

Но когда я дрожащей рукой толкнул дверь в четвертую палату, то увидел ее – словно из моего самого прекрасного кошмара.

Она посмотрела на меня округлившимися от шока глазами. Я увидел ужасный порез у нее на лбу, и меня словно ударили в живот.

Джулс. Ранена.

Время растянулось в один бесконечный, болезненный ритм. Было так тихо, что я мог считать удары своего сердца.

Один. Два. Три.

Можно было предположить, что за неделю острота боли притупится, но нет. Она царапала меня изнутри, заставляя кровоточить, но казалась ничтожной по сравнению с беспокойством, бушующим в животе.

Как, черт подери, Джулс получила такую рану? А если заражение? А если…

Джулс пошевелилась, и тихий скрип кожи наконец вывел меня из транса.

Здесь мы не бывшие.

Она пациентка; я – ее врач. Не время убиваться над нашей личной историей или волноваться из-за небольшого пореза… как бы сильно ни сжималось мое сердце от вида ее крови.

– Я – доктор Чен.

Я говорил отстраненным профессиональным тоном, радуясь, что мои внутренние потрясения не просочились наружу.

Я должен относиться к Джулс как к любому другому незнакомому пациенту.

Чем больше между нами дистанция, тем лучше.

– Привет, доктор Чен. Я Джулс.

На ее губах заиграла легкая улыбка, похитив воздух прямо из моих легких.

Сосредоточься.

Слава богу, здесь нет моего куратора. Как ординатор третьего года обучения, я обычно начинал прием пациента самостоятельно, а куратор осматривал его уже после, когда я давал необходимую информацию.

Куратор не одобрил бы моей рассеянности. Он всегда замечал, когда у меня отключалась голова.

Клара уже проверила основные показатели – дыхательные пути, дыхание и кровообращение, – поэтому я сразу перешел к вопросам, надеясь, что они помогут прийти в себя.

– Что случилось? – Я уставился на планшет, будто никогда не видел ничего более захватывающего. Чем меньше я на нее смотрю, тем меньше шансов прогнуться, словно дешевый зонтик во время грозы. Я по-прежнему злился. Травма не изменила ситуацию.

Она в порядке. Это просто порез.

– Я упала с лестницы, – тихо сказала она.

Моя рука замерла на долю секунды, прежде чем я продолжил записи. Сердце колотилось так громко, что почти заглушило мои следующие слова.

– Сколько там было ступенек?

– Может, дюжина? Точно не знаю.

Твою мать. На коже выступил пот, когда я представил Джулс, лежащую возле лестницы. Я почти потянулся к ней, словно мы все еще встречались, но отогнал личные чувства и осмотрел ее на наличие травм.

Я не обнаружил никаких физических повреждений, кроме пореза на лбу и пары синяков, но это не значило, что она вне опасности.

В голове промелькнули худшие варианты всех возможных внутренних повреждений.

Стоп. Она твоя пациентка. И все.

– Ты ударилась головой?

Учитывая порез, ответ очевиден, но я должен был спросить. Джулс кивнула.

– Ты потеряла сознание?

– Да.

Я проглотил ком в горле и пробежался по остальным вопросам.

Вы принимаете препараты для разжижения крови? Нет.

Есть ли вероятность, что вы беременны? Нет.

– У тебя сейчас что-нибудь болит?

Вопрос повис между нами, полный невысказанного смысла.

Несмотря на все случившееся, от мысли, что Джулс больно, стало чертовски трудно дышать.

– Голова, плечо и поясница.

– А шея? – Я ощупал ее позвоночник и облегченно выдохнул, когда она не вздрогнула. – Больно?

Джулс покачала головой:

– Нет. Болит только там, где я перечислила. Во всяком случае, физически, – мягко добавила она.

Боль в груди усилилась.

Она была так близко, что я слышал ее дыхание.

Я уже забыл, как сильно люблю этот звук – звук ее существования, напоминавший, что в этом испорченном мире есть хоть что-то хорошее.

По крайней мере, было.

Я стиснул зубы и поспешил завершить осмотр.

– Хорошо. На всякий случай направлю тебя на томографию. – Четкие слова разнеслись по ярко освещенной комнате, стирая любой намек на мягкость. – Как ты упала?

Она ответила не сразу.

– Меня толкнули.

Я уставился на нее, не веря собственным ушам.

– Тебя толкнули.

Джулс кивнула, плотно сжав губы.

– Я спускалась по лестнице после экзамена. Задумалась и не обращала особого внимания на происходящее вокруг. Тот человек… застал меня врасплох и толкнул, когда я попыталась уйти. Я ударилась головой и потеряла сознание. Когда я очнулась, то уже ехала в такси с девушкой, которую видела на тестировании. Она сказала, что вышла на лестницу, когда услышала, как я упала, но больше никого не видела. Она отвезла меня в больницу, и вот я здесь.

Ее рассказ прозвучал вполне обыденно, но легкая дрожь в голосе подсказала: происшествие напугало ее сильнее, чем она хотела показывать.

В кровь медленно просочилась ядовитая ярость.

Мне не чужд гнев, но такого я не испытывал никогда.

Мне хотелось выследить виновника и разорвать его на части голыми руками.

– Кто? – Мой спокойный голос скрывал назревающую внутри бурю. – Кто это с тобой сделал?

Она сказала, ее застали врасплох. Судя по всему, кто-то знакомый. Я угадал еще до того, как она ответила.

– Макс.

Джулс посмотрела на меня с опаской, словно боялась моей реакции на это имя, и на то были веские причины.

Макс. Парень, у которого было ее секс-видео. Который шантажировал ее, заставив меня обокрасть. Который наложил на нее свои чертовы лапы и уничтожил единственное прекрасное в моей жизни… нас.

Ярость усилилась, окрасив мир в кроваво-багровые оттенки.

– Понятно. – Я не выдал ни единой эмоции, бурлившей в груди. – Мне нужно договориться о компьютерной томографии. Скоро вернусь.

Я вышел из палаты и достал телефон. Мне потребовалось меньше двух секунд, чтобы отправить Алексу сообщение.

Я: Мне нужно, чтобы ты кое-кого нашел.

Глава 50

Джош

Самое замечательное в наличии лучшего друга с сомнительными моральными качествами – он не задает вопросов, когда ты совершаешь сомнительные с точки зрения морали поступки.

Алекс не стал спрашивать, зачем мне Макс; он просто его нашел. Это заняло меньше часа – по его словам, Макс оставил настолько очевидный цифровой след, что его смог бы выследить даже слепой луддит.

Мы обнаружили его в дешевом баре – он пылесосил спиртное, как алкогольный «Дайсон», и уже практически ничего не соображал – оказалось достаточно посулить выпивку, наркотики и девушек, чтобы заманить его с нами.

Я предоставил Алексу вести разговоры и взял отдельное такси на случай, если Макс меня узнает, но он был настолько пьян, что не заметил ничего подозрительного, пока мы не зашли в тихий, уединенный дом на окраине города.

К тому времени было уже слишком поздно.

– Похоже, он тебя здорово разозлил. – Алекс рассматривал связанное тело Макса, как ученый рассматривает под микроскопом особо любопытный экземпляр. – Это на тебя не похоже.

Я сжал руки в кулаки.

Макс сидел посреди подвала, привязанный к стулу – рот заклеен скотчем, а тело извивается в напрасной борьбе с путами. Алкогольный кумар рассеялся, и я увидел в его глазах суровую реальность ситуации.

Хорошо.

Я хотел, чтобы он прочувствовал каждую секунду.

– Мой обычный подход не работает.

Подавленная во время рабочей смены ярость вернулась, заглушив все возможные сомнения.

Я врач, а не боец. Я поклялся не причинять вреда. Но эту клятву давал совсем другой Джош. Даже воспоминания о нем казались туманными, погребенными под тяжестью событий прошлой недели.

Я подошел к Максу и сорвал скотч с его рта. Я не беспокоился, что нас кто-нибудь услышит. Этот дом – секретное городское убежище Алекса, место, где можно побыть в одиночестве, если на более длительную поездку времени не хватает, и здешней звукоизоляции и системе безопасности может позавидовать сам Пентагон.

– Ты узнал меня.

Я не спрашивал. Я понял это по сжатым губам и пылающему паническому негодованию в глазах.

– Джулс мне про тебя рассказала. Про Огайо, картину, шантаж и все остальное. – Я наклонился, оказавшись на уровне его взгляда. – Тебе следовало уехать из города, пока было возможно. Оставаться здесь было глупо. Сталкивать Джулс с лестницы – еще глупее.

Краем глаза я увидел, как выгнул бровь Алекс. В остальном он никак не отреагировал на новую информацию или упоминание Джулс.

– Она заслужила. – Вопреки моим ожиданиям, Макс не стал отрицать обвинений. Видимо, понимал – в этом нет никакого смысла. – Люди, которым была нужна картина, злятся, что я ее потерял. Они жаждут крови. – По его лбу скатилась капля пота. – Она меня поимела и думала, что сможет уйти безнаказанной. После всего, что я сделал для нее в юности. У нее не было ни работы, ни дома, а я взял ее к себе. Думаешь, мне охота оставаться в этом чертовом городе? Я не могу вернуться в Огайо без картины. Она заслужила!

Его тон повышался с каждым словом, пока изо рта не пошла пена. Меня обдало кислым дыханием с привкусом виски, и желудок скрутило от отвращения.

– Похоже на твою личную проблему. Ты связался не с теми людьми и расплачиваешься за последствия. Единственное, что меня волнует… – Я схватил его за плечо и так впился пальцами, что он заскулил от боли. – То, что ты причинил ей боль. Это большая ошибка, Макс.

– Надо же, даже после всего, что она сделала, ты по-прежнему на ее стороне, – выдохнул Макс. Злоба в его взгляде смешалась с негодованием. – Она скорее навредила, чем помогла, вернув тебе картину. Теперь за тобой придут мои друзья, а они вовсе не такие милые, как я.

Я не идиот. Я уже принял меры, чтобы минимизировать вероятность, но Максу об этом знать необязательно.

– Я не собирался ее убивать. Просто хотел припугнуть. Чтобы она снова мне помогла. – Взгляд Макса метался по комнате в поисках несуществующей помощи. – Несправедливо, что ей постоянно все сходит с рук. Я сидел за наш совместный проступок в тюрьме, а она училась в крутом университете и заводила крутых друзей. Это нечестно. Она мне должна!

Он напоминал капризного ребенка, закатившего истерику.

– Она пришла к этому образу жизни только из-за тебя. – Я сильнее сжал его плечо. – Не строй из себя невинного мученика.

– Продолжаешь защищать ее даже после того, как она солгала и тебя обокрала. – Губы Макса скривились, тяга к дешевым манипуляциям перевешивала любое чувство самосохранения. – В чем же дело? В ее вагине? Помню, она была хороша, особенно в первый раз, когда залила кровью весь мой член. Нет ничего лучше девственницы. Но она наверняка износилась…

Фраза оборвалась сдавленным криком, когда я ударил его кулаком в лицо.

В глазах потемнело от ярости. Мир сузился до одной-единственной дикой, всепоглощающей потребности причинить мужчине передо мной как можно больше боли.

Но я хотел, чтобы бой был честным. Тогда я смогу расслабиться, не отвлекаясь на чувство вины.

Я протянул руку. Алекс вложил в мою ладонь нож, и я перерезал связывающие Макса веревки.

Он вскочил со стула, но не успел сделать и пары шагов – я схватил его за воротник и снова ударил.

Послышался удовлетворительный хруст костей, а потом – вой от боли.

Макс схватился за сломанный нос и замахнулся на меня другой рукой. Я без особых усилий увернулся от неуклюжего маневра и услышал новый хруст, когда мой кулак коснулся его челюсти.

Кровь запела от восторга – буря внутри меня наконец нашла выход. Каждый удар, каждая струйка крови на его лице понемногу ослабляли давление в груди.

Воздух потрескивал от агрессии, и вскоре хруст костей сменился хлюпаньем окровавленной плоти.

Пот и кровь затуманили зрение, но я продолжал наносить удары, взбешенный воспоминаниями о травмах Джулс и насмешках Макса.

Я не хотела. Он шантажировал меня…

Толкнул, когда я попыталась уйти…

В ее вагине? Помню, она была хороша, особенно в первый раз, когда залила кровью весь мой член.

Меня охватила новая волна ярости, и я ударил Макса так сильно, что он рухнул на пол. Он царапал руками асфальт, пытаясь уползти, но бежать было некуда.

– Пожалуйста, – выдохнул он влажную, булькающую мольбу. – Хватит. Пожалуйста…

Я едва его слышал.

Это касалось не только Джулс. Но и Майкла, Алекса и всех пациентов, которых я потерял в отделении экстренной помощи. Каждой боли, разочарования и печали за все последние годы. Я обрушивал их на Макса, пока его мольбы не утихли, а тело не обмякло.

Сердце колотилось от адреналина. Следовало сделать это раньше. Мне требовалась именно такая завершенность.

Я занес кулак для очередного удара, но крепкие руки сомкнулись на моих бицепсах и потянули назад.

– Джош. – Голос Алекса окатил ледяной водой охватившее меня пламя. – Достаточно.

– Отстань, – выдавил я. Я напрягся, пытаясь вырваться из его хватки, отчаянно нуждаясь в продолжении. В еще большем облегчении. – Я еще не закончил.

– Закончил. Еще немного, и ты его убьешь. – Алекс развернул меня, не отпуская рук, и пронзил взглядом: – Если тебе хочется, то ладно. Но мне так не кажется.

– Ты не знаешь.

Мое прерывистое дыхание эхом разносилось по пустому помещению. В подвале не было никакой мебели, кроме стула, стола, железной раковины и холодильника. Я предпочел не думать, чем здесь занимается Алекс. Наверное, чем-то похожим.

– Я знаю – ты не хочешь, чтобы на твоих руках была чужая смерть, – спокойно сказал он. – Ты не убийца, Джош. И посмотри на него. Ты объяснил все вполне доходчиво.

Я уставился на обмякшее тело на полу. Лицо Макса превратилось в беспорядочную массу крови и плоти. Вокруг его тела растекалась липкая темная жидкость, и если бы не слабое колыхание груди, я бы подумал, что он уже мертв.

Это сделал я. Я.

Алекс его и пальцем не тронул.

Чем дольше я смотрел на Макса, тем медленнее становился пульс. Звук мягких капель из крана в углу напомнил мне капанье крови, и я вдруг осознал, что за жидкость покрывает мое лицо и одежду.

Я избил его до полусмерти.

К горлу подступила желчь.

Я вырвался из хватки Алекса и побрел к раковине, где меня рвало, пока в горле не пересохло, а глаза не обожгла влага.

Я не ел с начала смены, поэтому ничего не вышло, но это не помешало тошноте скрутить желудок.

Черт подери, что я натворил?

Похищение. Нападение и избиение. И вероятно, дюжина других преступлений, которые положат конец моей карьере, если кто-нибудь узнает.

Я хотел заставить Макса заплатить за содеянное с Джулс, а в итоге использовал его как боксерскую грушу.

Твою мать.

Я открыл кран и плеснул себе в лицо воды, надеясь смыть кровь, но пятно осталось даже после того, как розоватые струи стали прозрачными.

Кожа онемела от ледяной воды, когда я наконец поднял голову и увидел рядом Алекса. Он прислонился к раковине с нечитаемым выражением лица.

– Тебе лучше?

– Да. Нет. Не знаю. – Я провел рукой по мокрому лицу и взглянул на Макса, который по-прежнему был без сознания. Желудок снова свело. – Что теперь с ним делать?

– Не волнуйся. В полицию он не пойдет. – Алекс подошел и с презрением пнул лежащее тело. – Это принесет больше проблем, чем пользы.

Действительно. Макс вышел из тюрьмы всего несколько месяцев назад и уже совершил нападение с отягчающими обстоятельствами и оказался вовлечен в заговор с целью совершения кражи в особо крупном размере. Если полиция проверит его биографию, ему конец.

– А если он захочет отомстить?

– Умоляю тебя. Он обычный вор, который пытается претендовать на нечто большее. – Похоже, Алекс не впечатлен. – К тому же, если он сказал правду, у него достаточно других проблем, кроме мести. Им займутся те, кому понадобилась твоя жуткая картина.

– Она не жуткая, – прорычал я. – Она необычная и стоит больших денег.

Я решил продать картину после признания Джулс. Теперь она навевала плохие воспоминания, и, как сказал Макс, ко мне могли прийти. Мне повезло, что этого еще не случилось. Думаю, они недостаточно доверяли Максу, чтобы поручить ему работу, начатую Джулс.

Единственный способ избавиться от загадочных «друзей» Макса и не подставить следующего владельца – продать картину тому, у кого никто не посмеет красть.

Вчера я наконец нашел подходящего покупателя, и мы планировали подписать договор через два дня, когда он вернется из командировки.

Вероятно, тот, кто отслеживал предмет, узнает, что я ее продал, но покупатель пообещал на всякий случай объявить о приобретении.

– Хватит о картине. Даже если Макс не обратится в полицию, мы не можем просто оставить его здесь. – Иначе он рискует умереть от потери крови, а Алекс прав. Я не убийца. Я не смогу спокойно жить, если кто-нибудь погибнет от моей руки.

Позывы к рвоте вернулись.

– Ему нужна медицинская помощь.

Алекс раздраженно вздохнул:

– Ты и Ава. Такие совестливые. Неудивительно, что вы брат и сестра, – пробормотал он. – Хорошо. Я пришлю кого-нибудь о нем позаботиться.

– Позаботиться, в смысле…

Еще один, более глубокий вздох.

– Оказать медицинскую помощь, Джош. Я не собираюсь его убивать. Я едва его знаю.

– Верно.

С Алексом всегда лучше перепроверить.

Он предложил мне принять наверху душ и переодеться в один из его запасных комплектов, пока он разберется с ситуацией.

Когда я вышел, Макса уже не было, а Алекс сидел в гостиной, уткнувшись в телефон.

– Какого черта? У тебя есть волшебные домашние эльфы?

Я опустился рядом с ним на диван.

После душа я почувствовал себя лучше. Не хорошо, но лучше, хотя воспоминания об окровавленном теле Макса будут преследовать меня еще долго.

Я проглотил застрявший в горле комок вины.

– Нет. У меня есть очень компетентная и высокооплачиваемая команда. – Алекс не отрывался от телефона. – Кроме того, ты провел в душе целый час. За это время о Максе успела бы позаботиться и дряхлая старушка.

– Бред. Я был там максимум минут десять.

– Часы говорят иначе.

Я глянул на напольные часы в углу. Он прав. Прошло больше часа.

Я мысленно добавил чувство времени к длинному списку дерьма, о котором следует побеспокоиться.

– Я схожу с ума. – Я закрыл глаза и прижал ко лбу кулак. – Что, черт подери, со мной происходит?

Я чувствовал себя пассажиром, который не знал, что поезд сошел с рельсов, пока не выглянул в окно и не увидел приближающуюся землю.

Я вел прекрасную жизнь – популярный и успешный, с отличной семьей и замечательными друзьями. А потом все вдруг загорелось и остался лишь пепел.

– Если дело в Максе, переживать не стоит. Он кусок дерьма, и виноват сам. Но он выживет. – Алекс глянул в мою сторону. – Ты так и не ответил на вопрос. Тебе лучше?

Мне не хотелось этого признавать, но…

– Да.

Темное облако, которое преследовало меня два года, еще не исчезло, но стало светлее.

– Хорошо. А теперь расскажи про Джулс.

– Господи Иисусе. – Я открыл глаза и мрачно глянул на Алекса. Напряжение вернулось, пронеслось по позвоночнику и превратило мышцы в камень. – Рассказывать нечего, но если тебе интересно, она среднего роста, рыжие волосы, карие глаза…

– Ты чуть не убил человека, потому что он причинил ей боль, – сказал Алекс. – Не оскорбляй меня, делая вид, будто она ничего для тебя не значит.

Я схватился за переносицу, не в первый раз сожалея о своем давнем решении подружиться с сидящим рядом мужчиной.

Но я так долго хранил в секрете свои отношения – прежние отношения – с Джулс, что было бы неплохо это с кем-нибудь обсудить… даже если у него эмоциональный спектр чайной ложки.

– Пообещаешь не рассказывать Аве?

Я еще не готов к этому разговору.

– Обещаю не поднимать этот вопрос, но если она спросит напрямую, я скажу правду. – Алекс пожал плечами. – Извини.

Шансы, что Ава станет спрашивать обо мне и Джулс, крайне низки; она по-прежнему считает, что мы друг друга ненавидим.

Недолго думая, я рассказал Алексу всю историю – от перемирия в клинике и до визита Джулс в отделение экстренной помощи. Когда я закончил, давление в груди успокоилось, а Алекс уставился на меня с недоверием.

– Что?

– Девяносто девять процентов людей – идиоты, – сказал он. – С прискорбием сообщаю: ты один из них.

Я нахмурился:

– Похоже, ты действительно больше не хочешь быть моим другом.

Где поддержка? Утешение? Он бросил ради Авы свою компанию и улетел в чертов Лондон, а я не получил даже сочувствия.

– Если ты так расстроен, могу прислать тебе цветы, – сухо сказал Алекс. – Но сначала вдумайся. Ты – бог знает почему – влюбился в Джулс и обиделся, когда она призналась тебе в собственной лжи?

Я напряг плечи.

– Я в нее не влюбился.

– Ты чуть не убил из-за нее.

– И? Ты убиваешь почти каждый день. В этом нет ничего особенного.

– Не пытайся сменить тему. У тебя получается плохо. – Алекс стряхнул ворс со штанов. – Говоришь, я больше не хочу быть твоим другом? Тогда я дам тебе то, чего ты, по твоим же словам, так жаждешь. Правду.

– Какую?

– Что ты упрямый придурок, который не замечает очевидных вещей.

Напряжение переросло в мигрень.

– Я передумал. Мне не нужна правда.

Алекс продолжил, будто меня и не слышал:

– Возможно, Джулс солгала, но ведь она сама захотела во всем признаться. Если бы она держала рот на замке, вероятно, ты никогда бы не узнал о ее поступке. Единственная причина для подобного признания – желание начать все сначала, а единственная причина начинать все сначала при хороших отношениях – некое осознание.

Проваливай.

Я лю…

Не смей этого говорить. Я сказал, уходи, Джулс. Убирайся к черту!

Сердце колотилось в груди, болезненно стучась о ребра.

– Не буду говорить, в чем заключалось осознание, – сказал Алекс. – Ты достаточно умен, чтобы понять. Но ты сказал, она не признавалась раньше, потому что боялась твоей реакции. Сомневалась, что ты примешь ее сторону. А теперь ответь. Как ты отреагировал, когда она наконец рассказала?

Из комнаты резко пропал кислород.

Забудьте о боли. Каждый вдох превратился в пытку.

– Я не в восторге от Джулс, но ты мой лучший друг. Я хочу, чтобы ты был счастлив. – Лицо Алекса немного смягчилось, но это не смягчило резкости его слов. – Ты не сможешь быть счастлив, если твоя голова зарыта в песок настолько глубоко, что ты думаешь, будто сможешь просто уйти и забыть ее. Послушай того, кто однажды пытался поступить так же. Ты будешь страдать, пока не разрешишь ситуацию.

Я никогда не слышал, чтобы Алекс произнес столько слов за такое короткое время. И изумился бы еще сильнее, если бы не прокручивал их в голове.

Она не признавалась раньше, потому что боялась твоей реакции. А теперь ответь. Как ты отреагировал?

Я откинул голову назад и снова зажмурился:

– Ох, черт.

Что я наделал?

Глава 51

Джулс

В больнице у меня взяли анализы и провели обследования. У меня был порез на голове, несколько неприятных синяков, растяжение плеча и легкое сотрясение мозга, но в остальном мне очень повезло. Могло оказаться гораздо хуже.

Несмотря на сотрясение мозга, я решила сдать экзамен на следующий день. Мне просто хотелось поскорее с этим покончить.

Я сдала тест и устало улыбнулась в ответ на улыбку администратора.

Все. Больше от меня ничего не зависит.

Не знаю, доживу ли я до октября, так что можно отпраздновать все сном продолжительностью в, хм, семьдесят два часа.

Когда я вышла из экзаменационного кабинета, меня переполняла усталость, но теперь, когда тест закончился, я вновь и вновь прокручивала в голове вчерашний визит в больницу.

Разумеется, я знала, что Джош работает в отделении экстренной помощи, но почему-то не ожидала его увидеть.

Сердце сжалось при воспоминании о его холодном клиническом осмотре. Я не ожидала, что он бросится ко мне и простит лишь потому, что я ранена, но надеялась получить немного большего… тепла? Сочувствия?

А он отнесся ко мне так, будто я просто очередная незнакомая пациентка. Вежливо и компетентно, но эмоционально отстраненно.

Не думай об этом. Не сейчас.

Вчера я была слишком поглощена своими мыслями; если бы я не отвлеклась, Макс не смог застать меня врасплох.

На коже выступил холодный пот. Вряд ли он окажется настолько глуп, чтобы приходить второй день подряд, но отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки. Наверняка его «друзья» недовольны потерей картины, и он хочет отомстить за случившееся в отеле.

Я недооценила его способность к физическому насилию.

Я ускорила шаг, надеясь успеть протиснуться в лифт, прежде чем закроются двери. Он оказался полностью забит, и там пахло тунцом и потом – но все же это лучше, чем лестница. Ни за какие коврижки не воспользуюсь больше лестницей.

Я покрепче вцепилась в сумку, уповая на лежащие внутри перцовый баллончик и электрошокер. Я одолжила их у Стеллы – она запаслась после недолгой, но ужасной истории со сталкером в прошлом году.

Как известный лидер мнений, она сталкивалась с изрядным количеством подонков, но этот парень перешел все границы. Он присылал отвратительные письма с подробным описанием того, что хочет с ней сделать, и отправлял откровенные фотографии – Стелла так испугалась, что обратилась в полицию. Они ничем не смогли помочь, но, к счастью, сталкер отстал через несколько недель, и с тех пор она ничего о нем не слышала.

Я единственная, кто знал эту историю, потому что мы жили вместе. Если бы Стелла не испугалась, что парень заявится к нам домой, она бы мне даже не сказала. У нее была дурная привычка держать проблемы при себе.

Двери лифта открылись.

Слава богу.

Мне нравился тунец; мне не нравился его запах вперемешку с потом и разными видами духов.

Я вышла в вестибюль, мечтая вернуться домой и съесть очередное ведро мороженого. За последнюю неделю я поглотила столько «Бена и Джерри», что удивлялась, как еще влезаю в одежду.

Я почти добралась до выхода, когда меня остановили два слова:

– Привет, Рыжая.

У меня участился пульс – это прозвище, этот голос, здесь…

Нет. Не может быть.

Разум снова сыграл со мной злую шутку. Джош не мог приехать сюда после того, как обошелся со мной вчера.

Несколько человек прошли мимо, бросая на меня странные взгляды. Я приросла к мраморному полу, и мне хотелось пошевелиться. Правда хотелось. Но тело отказывалось подчиняться, и мне оставалось только смотреть на выход, одновременно желая добраться до него и радуясь, что я навсегда останусь в пузыре заблуждений.

Что, если это он? Что, если он здесь? Что, если…

Тень пробежала по залитому солнцем полу, и передо мной появилась фигура, закрыв собой выход.

Я медленно скользнула взглядом по обтянутой футболкой груди, широким плечам и напряженной челюсти и встретилась глазами с Джошем.

Сердце скулило, как раненое животное, жаждущее утешения от единственного человека, способного его дать.

– Кажется, ты меня не услышала. – Он засунул руки в карманы. Брови нахмурены, в глазах беспокойство, но на губах играет робкая улыбка. – Как прошел тест?

– Нормально.

Я не понимала, что происходит. Слишком сюрреалистично.

Джош казался совершенно другим человеком, чем вчера, и я имею в виду не только характер. Аккуратный доктор исчез; его место занял кто-то более грубый и утомленный жизнью. Щеки и подбородок покрывала щетина, кожа побледнела, а волосы выглядели так, словно он провел по ним пальцами тысячу раз.

Его глаза наполнились сожалением, и у меня внутри все упало. Он мог сожалеть только об одном…

Не думай об этом.

Я прикусила щеку, и рот наполнился медным привкусом. Нельзя питать надежды, он их снова разрушит.

– Мы можем пойти куда-нибудь поговорить? – Джош отступил в сторону, пропуская другого человека. – Мне… – Он сделал паузу и тяжело сглотнул. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Говори прямо здесь. – Я незаметно вытерла ладони о бедра. Рубашка прилипала к телу, несмотря на ледяные порывы кондиционера, и каждую секунду кожа то нагревалась, то охлаждалась.

– Хорошо. – Джош не стал спорить и кивнул в сторону бокового коридора. – Давай хотя бы уйдем с дороги, пока нас кто-нибудь не сбил. Юристы – довольно агрессивны, а начинающие – тем более.

Показалась тень его ямочки.

Я почувствовала, что таю. Из трех вещей, по которым я скучала сильнее всего, ямочка находилась на втором месте, после поцелуев и перед игривыми оскорблениями. Но если внутри бушевали эмоции, внешне я оставалась неподвижна. Не могла заставить себя улыбнуться, хоть убей.

Ямочка Джоша исчезла, и он снова тяжело сглотнул.

Каким-то образом я заставила себя переставлять ноги. Мы молча дошли до коридора, и Джош дергал дверные ручки, пока одна не открылась. Там оказался пустой кабинет. Никакой мебели, только доска и синий ковер. Было так тихо, что я слышала каждый удар своего сердца.

Я зашла внутрь, потирая между пальцами рукав шелковой блузки и пытаясь обрести покой в этом бессмысленном, знакомом жесте.

– Что ты здесь делаешь? У тебя нет работы?

– Я поменялся сменами, чтобы взять выходной. – Джош запер за нами дверь и пристально посмотрел мне в глаза. От его внимания под кожей загудело тепло. – Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Растерянность, усталость или все вместе вырвали из горла ржавый смешок. Он прозвучал странно – словно двигатель автомобиля, заглохнув, ожил после недели простоя.

– Со мной все в порядке, но вряд ли ты взял выходной и пришел на мой экзамен только для этого. – Грудь пронзила знакомая боль. – Ты осматривал меня вчера. Ты знаешь, как у меня дела.

– Кстати, об этом. – На лице Джоша больше не осталось и намека на улыбку. – Прости, если я выглядел… отстраненным.

Я пожала плечами небрежно, насколько могла.

– Ты врач. Ты профессионально выполнил работу. Это все, о чем можно желать.

– Я не просто твой врач, Джулс.

В легких не осталось воздуха.

– Еще ты брат моей лучшей подруги.

– Больше. – Он сделал ко мне крошечный шаг, и я инстинктивно шагнула назад.

Я подняла подбородок, стараясь не плакать. Я уже пролила из-за него слишком много слез.

– Уже нет.

Никто так не принимает мой член. Это твое лучшее качество.

Сколько раз я ни повторяла его слова, они причиняли ужасную боль.

Когда человек видит в тебе все лучшее и худшее, он точно знает, на какие кнопки нажимать, какие слова ранят сильнее всего.

Джош сжал зубы, но вместо того чтобы спорить, так внезапно сменил тему, что меня словно поразило громом.

– Я нашел вчера Макса.

– Что?

С каждой минутой встреча становилась все сюрреалистичнее.

– Я нашел Макса, – повторил он. – Он тебя больше не побеспокоит. Мы с Алексом позаботились.

– Что… как… – Ничего не понятно. – Ты рассказал Алексу? Что вы сделали? Ты же не убил его?

Я шутила лишь наполовину. Я бы не расстроилась из-за смерти Макса, но не хотела, чтобы Джош подвергал себя опасности из-за меня. Алекс ладно, но Джош? Он не убийца, и если бы он поддался приступу ярости, это бы терзало его всю оставшуюся жизнь.

Перспектива его страданий хуже любого шантажа или обидных слов.

– Нет. Но хотел. – На лице Джоша появилась жесткая улыбка. – Не поверишь, меня остановил Алекс. Не буду утомлять подробностями, но поверь, я донес нашу точку зрения четко и ясно. Макс больше с тобой не свяжется.

– Зачем ты это сделал? – Во мне проснулась предательская надежда, но я прогнала ее. Надежды всегда приводят к разочарованиям. – Тебе было все равно вчера, когда я приехала в больницу.

Шоколадные глаза Джоша потемнели до глубокого, пугающего обсидиана.

– Все равно?

Еще шаг ко мне, еще шаг назад.

Странный танец под быстрые удары моего сердца не закончился, пока я не прижалась спиной к прохладной стене, а Джош не окружил меня своим теплом. Когда он заговорил снова, от низкого и вкрадчивого тембра по спине пробежала дрожь.

– Я зашел в палату и едва не потерял сознание, увидев, что ты ранена. Я чуть не убил Макса. Это не гипербола, Джулс. Знала бы ты, как он выглядел, когда я закончил… – Его дыхание скользнуло по моей коже. – Его спасла удача. Но если он еще хоть раз посмотрит в твою сторону, я вырву ему кишки и ими же задушу. Так что да, Рыжая, меня это чертовски волнует. Даже пугает насколько.

Тихое обещание насилия должно было напугать, но затрещало по венам, словно электрический ток.

– Ты меня ненавидишь.

Я задыхалась от боли, отчаянно желая, чтобы его слова оказались правдой, и ужасно боясь, что это не так.

– Я никогда не ненавидел тебя.

– Лжец.

Его тихий смех наполнил каждую молекулу воздуха между нами.

– Ладно, когда-то давно я немного тебя ненавидел. – Его улыбка померкла, взгляд стал серьезным. – Не знаю, что ты со мной сделала, Рыжая. Но каким-то образом желание убить тебя… сменилось желанием убивать ради тебя.

Желудок ушел в свободное падение. Меня наполнили тысячи золотых пузырьков, и я почувствовала себя воздушным шаром, влекомым ветром.

Непонятно, что изменилось с прошлой недели, когда Джош…

Помнишь, я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Шар лопнул с убийственной скоростью.

Джош не жесток. Он не манипулирует чувствами людей ради развлечения. Но на прошлой неделе он мог преподать пару уроков жестокости даже Алексу.

Вдруг это его очередная изощренная игра? Он говорил лишь то, что я хотела услышать, но я не верила в столь внезапные перемены. Невозможно унять подобную ярость за неделю.

– Ради меня или моей тугой киски? – уточнила я, цитируя его. Подбородок дрожал. – Это ведь мое лучшее качество, верно?

Его лицо исказилось от боли.

– Джулс…

– Ты несправедлив. – Моя клятва не плакать пошла прахом, щеку обожгла слеза. – Да, я облажалась, но это не значит, что ты можешь меня так мучить. Нам нужно двигаться дальше.

Из его груди вырвался низкий рык.

Джош вытер слезу большим пальцем, и его прикосновение было бесконечно нежным, но глаза яростно сверкали.

– Никаких двигаться дальше, – прорычал он. – Не для меня. Не для нас.

– На прошлой неделе ты выгнал меня из дома. – Свежая боль сдавила мне легкие. – Трахнул меня, а потом выкинул, как все остальные.

Он злился, и справедливо. Но его слова… выражение глаз…

Он использовал против меня мою величайшую слабость.

Джош побледнел, и боль на его лице сломила бы мое сопротивление, не будь я так напугана.

Как бы я ни хотела вернуть Джоша, я не могла снова оказаться в ситуации, когда меня используют или мною манипулируют.

– Прошла неделя. Что изменилось? – По моей щеке скатилась еще одна слеза. – Соскучился по сексу? Да?

– Нет! Это не… – Джош провел рукой по волосам. – Признаю, я плохо отреагировал на твое признание. Хуже, чем плохо. Я был ошеломлен, и мне стало настолько ужасно больно от случившегося за последние годы, что я набросился на тебя самым жестоким образом. – Он через силу сглотнул. – Все, кому я доверял, мне лгали. Но ты… Я рассказал тебе то, чего никогда не говорил никому. То, в чем больно признаваться даже самому себе. Твое предательство ударило сильнее всех остальных, но я ошибся. Я принял это за предательство, хотя ты – единственная, кто добровольно рассказал мне правду. Ты не стала ждать, пока все вскроется, хотя, возможно, могла бы сохранить тайну навсегда, и я бы никогда не узнал. И я… – Его голос дрогнул. – Я был идиотом. И мне очень жаль. И я…

– Стоп. – Я не могла дышать. – Отпусти меня. Пожалуйста.

Нужно подумать. Осознать. Случилось слишком много всего, и я не могла… не могла…

Я сделала еще один неглубокий вдох. Головокружение не прошло.

– Я не могу. – Агония царапала его голос. – Я сделаю все, что захочешь, кроме этого.

Джош потянулся ко мне губами, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце. Я отвернулась, прежде чем он вошел в контакт, испугавшись, что, если мы соприкоснемся хотя бы на миллиметр, он поработит меня и сломает немногие оставшиеся во мне целые части.

Он замер, тяжело дыша от сожаления.

– Я не отпущу тебя, Рыжая. Проще вырвать себе сердце своими же гребаными руками. – Он вытер еще одну слезу с моего лица. – Да, ты допустила ошибку, но я повел себя жестоко и сказал недопустимые вещи.

Джош уткнулся лицом мне в шею. Я почувствовала влагу и поняла, что плачу не одна.

– Прости, – хрипло сказал он. – Что так отреагировал. Что набросился на тебя, когда ты пыталась поступить правильно. Что прогнал тебя, хотя ты – единственное, чего я когда-либо хотел.

Я тихо всхлипнула.

– Прости, прости, прости… – Он шептал это как мантру, оставляя нежные поцелуи на моей шее и подбородке. – Прости.

Джош дошел до моего рта и замер, спрашивая разрешения. Умоляя о прощении.

Я смотрела в пол, и глаза горели от попытки сдержать надежду.

– Пожалуйста. – Его просьба ослабила мое сопротивление. – Скажи, что мне сделать, Рыжая. Я готов на все.

– Я… – Из-за вчерашнего происшествия с Максом, экзамена и присутствия Джоша я не могла нормально думать. Тупая боль стучала в виски и туманила зрение. – Мне нужно прийти в себя. Мне просто нужно… мне нужно…

С каждым вдохом в организм поступало все меньше кислорода.

Я хотела поверить Джошу, и в ситуации определенно была и моя вина. Разве не я хотела, чтобы он простил меня за ложь?

Но теперь, когда этот момент настал, что-то раздражающее и неуловимое мешало мне полностью осознать ситуацию.

Вдруг он снова солгал?

Вдруг я совершу еще одну ошибку, и он уйдет навсегда?

Вдруг однажды он проснется и решит, что ошибку совершил он?

Помнишь, я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Какая польза от дочери, если ты не можешь сделать такую простую вещь?

Однажды шлюха – шлюха навсегда.

Никто так не принимает мой член. Это твое лучшее качество.

От гула голосов боль в голове усилилась. Стены давили настолько, что скрутило живот.

У меня не было клаустрофобии, но иногда собственные мысли загоняли в столь крошечную клетку, что становилось трудно дышать.

– Сейчас я не могу. – Я моргнула, пытаясь очистить зрение. – Дай мне… дай мне немного времени. Мне просто нужно подумать.

Последние сорок восемь часов превратили мою жизнь в хаос, и мне требовалось прийти в себя, прежде чем двигаться вперед.

Джош судорожно выдохнул:

– Джулс…

– Пожалуйста. – Мой голос сорвался.

Он на мгновение закрыл глаза и поцеловал меня в лоб.

– Хорошо. – Его грубый шепот царапал сердце. – Сколько угодно времени. Я буду ждать.

Его слова вызвали новый приступ боли в груди.

– Почему?

Меня никто никогда не ждал. Я не понимала, почему это делал он.

– Потому что ты – мое все. Сегодня, завтра, через год или десять лет – это не изменится никогда. – Губы Джоша коснулись моей кожи, и он отстранился, переполненный эмоциями. – Я человек, Рыжая. Я совершал ошибки в прошлом и совершу еще больше в будущем. Но одной ошибки я не совершу никогда – отпустить тебя, если есть хоть малейший шанс. Потому что шанс с тобой лучше реальности с кем угодно еще.

Щеки защекотало что-то соленое.

– Поэтому, как я уже сказал… – Джош вытер мою слезу. – Я буду ждать. Сколько потребуется.

Глава 52

Джулс

В пятницу и понедельник у меня были выходные, и я вернулась в офис во вторник утром – еще растеряннее, чем прежде. Последние несколько дней я терзалась из-за Джоша, но по-прежнему не представляла, что делать. Чем больше я об этом думала, тем сильнее болела голова, поэтому было приятно снова погрузиться в рабочий ритм. По крайней мере, это отвлекло от хаоса в личной жизни.

К счастью, за мое отсутствие накопилась масса новых дел, и они заняли меня до полудня, пока не зазвенел колокольчик над входной дверью.

Мы закрылись на обед, так что это должен был быть сотрудник… или волонтер.

Сердце екнуло, когда я обернулась и увидела Джоша, по-прежнему в халате и кроссовках из больницы.

Все остальные обедали в кафе или на кухне, и мы оказались вдвоем.

– Привет. – Слово каким-то образом преодолело выжженную пустыню моего горла.

– Привет. – Джош остановился возле стола, его взгляд упал на мой забинтованный порез. Он сглотнул. – Как рана?

– Лучше. Жить буду. – Я выдавила улыбку. – Разве ты не должен сейчас отдыхать?

Теперь, когда он оказался ближе, я смогла разглядеть фиолетовые круги под глазами и морщинки усталости вокруг рта.

– Должен. Но я хотел увидеть тебя.

Рой бабочек пронесся по животу, оставляя мурашки.

– А.

А? Боже, я вела себя как идиотка, но я утратила всяческую способность адекватно функционировать.

Губы Джоша изогнулись с легкой горечью. Он сдержал обещание дать мне время подумать, но атмосфера так гудела от невысказанных слов, что я почти в них тонула.

Меня наполнило разочарование. Что со мной не так? Почему я не могу отпустить прошлое и вернуться к нему, как мне хочется? Его обидные слова меня не задели. Я понимала, почему он так на меня набросился, но что-то меня удерживало.

Джош открыл рот, словно хотел сказать что-то еще, но промолчал и отправился к своему столу. Мы работали в напряженном молчании, пока у меня не зазвонил телефон, прервав мою жалкую попытку сосредоточиться на последнем случае в клинике.

Я очень удивилась, когда увидела, кто звонит. Мы обменялись номерами на свадьбе Бриджит, но я не ожидала, что он выйдет на связь.

– Привет, Ашер, – сказала я, подняв трубку.

Джош перестал печатать.

– Привет, Джулс, – послышался мягкий тембр Ашера Донована. – Прости за внезапное появление, но я вдруг узнал, что завтра буду в городе, и хочу пригласить тебя выпить. Наверстать упущенное.

– Я…

Ашер – великолепный и обаятельный всемирно известный спортсмен. Мне следовало обрадоваться приглашению, особенно учитывая, насколько мне понравилось наше короткое обсуждение пьяных выходок некоего члена британской королевской семьи на свадьбе Бриджит.

Но сейчас я думала вовсе не о встрече с человеком, которого журнал «Пипл» окрестил самым завидным холостяком среди спортсменов. Я изо всех сил старалась не смотреть на мужчину, сидевшего меньше чем в трех метрах от меня.

Жаркий взгляд Джоша обжигал кожу, отвлекая настолько, что меня даже не поразил факт телефонного разговора с Ашером Донованом.

Вселенная обрушила на меня все сразу: и хорошее, и плохое.

– Это не свидание, – добавил Ашер. – Просто дружеская встреча. И… да, ты единственный человек, которого я знаю в городе. Но я хотел бы встретиться с тобой в любом случае.

– Приятно слышать, – рассмеялась я. – Но завтра…

Честно говоря, мне хотелось одного – спать ночи напролет, как и на прошлой неделе, но, возможно, выход в люди пойдет на пользу. Может, получится почувствовать себя человеком, а не унылой оболочкой, влекомой по течению жизни.

– Хорошо. Давай. «Зе Бронз Джиар», в шесть? Это бар в центре города.

Жар, обжигающий левую сторону, превратился в огненный смерч. Несмотря на холодный кондиционер и тонкую шелковую блузку, у меня меж грудей струился пот, и требовалась вся сила воли, чтобы не глянуть украдкой на Джоша.

– Прекрасно, – сказал Ашер. – Я замаскируюсь. Бейсболка, синяя рубашка.

– Это правда работает? – Я сомневалась, что простая бейсболка поможет ему замаскироваться. Его лицо более чем узнаваемо.

– Ты удивишься. Люди видят то, чего ожидают увидеть, а никто не ожидает увидеть меня в среду вечером в баре Вашингтона. До скорой встречи, Джулс.

– Увидимся.

Когда я положила трубку, повисла настолько гнетущая тишина, что я буквально слышала, как по венам течет кровь.

– Ашер Донован? – Джош спросил якобы невзначай, но его выдавал напряженный голос.

– Да. Он приедет в город и предлагает сходить выпить.

Снова тишина.

Почему здесь так чертовски жарко? Я убрала волосы с плеч и наконец глянула налево. Джош так сильно сжал зубы, что я удивилась, как у него не сломалась челюсть.

Сердце екнуло.

– Это не свидание, – мягко добавила я. Я не знала, почему почувствовала необходимость это прояснить. Мы с Джошем больше не вместе, да и встреча с Ашером – платоническая. Тем не менее из-за его каменного лица меня охватило чувство вины.

– Возможно, ты не считаешь это свиданием. – Мрачная улыбка тронула губы Джоша, прежде чем он снова повернулся к компьютеру. – Но поверь, Джулс. Надо быть полным идиотом, чтобы отпустить тебя, если есть хоть малейший шанс.

– Я решил заехать в Вашингтон, раздобыть ядовитых грибов и приготовить перед игрой специальный напиток, – сказал Ашер. – Что думаешь?

– Звучит здорово. – Я теребила соломинку.

Мы с Ашером встретились на следующий вечер в «Зе Бронз Джиар», как и договаривались. В целом мне было бы интересно послушать о его вражде с другой крупной звездой футбола, но я слишком отвлекалась, чтобы уделять разговору много внимания.

Что сейчас делает Джош? Наверное, спит. Сегодня он снова заявился в клинику после долгой смены, хотя Барбс настаивала, чтобы он пошел домой. Казалось, он вот-вот рухнет под стол.

Разве ты не должен сейчас отдыхать?

Должен. Но я хотел увидеть тебя.

Смех Ашера вырвал меня из размышлений.

– С одной стороны, мне обидно, что ты столь явно меня игнорируешь. – Его тон был суше джина в его стакане. – С другой стороны, я заинтригован.

У меня запылали щеки. Да, сейчас я ужасный собеседник.

Но уверена – Ашера игнорировали нечасто, и не только из-за завоеванного им «Золотого мяча». Не будь он столь талантливым футболистом, непременно добился бы успеха как супермодель.

Точеные скулы, зеленые глаза, темные волосы… Но я чувствовала лишь разочарование из-за ситуации с Джошем.

Иногда я злилась на себя по бессчетному множеству причин.

– Твое эго справится, – легкомысленно ответила я, пытаясь стряхнуть меланхолию. – Но я удивлена, что кепка правда работает.

Ашер натянул бейсболку так низко, что она закрывала половину лица, а простая футболка и джинсы сильно отличались от его обычных стильных нарядов. Густая щетина покрывала щеки и подбородок, хотя обычно он был идеально выбрит. И все же я удивилась, сколько людей прошло мимо нас, не удостоив его ни единым взглядом.

Он прав. Люди видят то, что ожидают увидеть.

– А почему ты вообще в Вашингтоне? – поинтересовалась я, меняя тему. – Ты сказал, что узнал о поездке в последнюю минуту?

– Не могу ответить, а то агент убьет меня. – Ашер допил свой джин. – Но у меня запланировано несколько встреч в США, и одна из них – в Вашингтоне.

Я удивилась, что его поездка в США не попала в новости. Впрочем, я не следила за спортивными событиями.

– Не странно быть таким знаменитым? – спросила я. Невозможно даже представить, каково это, когда анализируют каждое твое движение.

– Поначалу странно, но я привык. – Он сверкнул ироничной улыбкой. – Позволишь поделиться с тобой секретом?

Когда я кивнула, он сказал:

– Я никогда не хотел быть знаменитым.

Мои брови взлетели вверх.

– Да ладно.

Некоторые знаменитости избегали внимания, но Ашер, казалось, в нем купался. Он всегда встречался с самой красивой супермоделью, водил самую быструю машину и посещал самые бурные вечеринки.

– Правда. – Он откинулся на спинку стула. – Когда я был никем, я чувствовал определенную свободу. Никаких ожиданий, никакого давления, только я и любовь к игре. Долгое время я сдерживал себя, потому что боялся большого успеха. Я, никто из Беркшира, буду играть за крупнейшие клубы, против лучших игроков мира? Я этого не заслуживаю. Но я люблю футбол – или соккер, как говорите вы, американцы, – а этот образ мышления влиял на мою игру. Я даже не осознавал, пока на это не обратил внимание тренер. А теперь… – Ашер пожал плечами. – Как я уже сказал, я привык к славе. Но главное, я смог реализовать потенциал. Нужно было просто свернуть с привычного маршрута.

Я этого не заслуживаю.

Слова эхом пронеслись в голове и наполнили легкие внезапным ледяным осознанием. О боже. Возможно, причина, по которой я…

– Довольно обо мне, – сказал Ашер. – Давайте обсудим, почему последние пятнадцать минут этот парень смотрит на меня так, будто хочет оторвать мне голову.

Он кивнул на кого-то за моим плечом.

Неужели кто-то наконец узнал его?

Я обернулась, и любопытство сменилось шоком, когда я увидела Джоша, сидящего через несколько столиков от нас. Я стояла спиной к двери и не заметила, как он вошел.

Джош не отвернулся, а выдержал мой взгляд – его глаза потемнели, и челюсть сжалась от напряжения. Внезапно воздух наполнился электричеством.

– Тот тип со свадьбы, да? – Ашер снова привлек мое внимание. В его глазах светилось веселье. – Твой парень?

– Не совсем.

Уже нет.

Веселье в его глазах усилилось.

– Значит, все сложно.

– Можно сказать и так.

Сложно и запутанно, но это одна из немногих прекрасных историй, случившихся в моей жизни.

Я больше не смотрела на Джоша, но искры от двухсекундного зрительного контакта остались.

Я этого не заслуживаю.

Нужно было просто свернуть с привычного маршрута.

Весь интерес к продолжению вечера с Ашером разлетелся прахом.

– Мне очень жаль, но…

– Иди, – отмахнулся он. – Я подозревал, что вечер закончится рано. И я на девяносто процентов уверен, что мою маскировку разоблачили, так что спасайся, пока можешь.

Я проследила за его взглядом и заметила двух мужчин – они направлялись к нам, глядя на Ашера с энтузиазмом горячих фанатов.

Упс.

– Удачи.

Ашер рассмеялся:

– Спасибо, и спасибо, что составила мне компанию. Если когда-нибудь будешь в Манчестере, дай знать.

– Хорошо.

Я ушла ровно в тот момент, когда мужчины подошли к нашему столику.

– Вы Ашер Донован? – спросил один из них. – Я большой фанат! Гол, который вы забили «Барселоне» в прошлом году…

Я покачала головой, надеясь, что Ашера не задавит толпа, как только все поймут, кто он. Впрочем, он сказал, что к этому привык. Я чувствовала: он способен о себе позаботиться.

У меня тем временем была проблема посерьезнее.

Вместо того чтобы подойти к Джошу, я вышла из бара и задержалась на углу снаружи. В «Зе Бронз Джиар» становилось все многолюднее, и мне не хотелось там разговаривать.

Как я и ожидала, Джош появился практически сразу.

– Ты не слишком деликатен, – заметила я. Несмотря на летнюю жару, по коже побежали мурашки.

– Я здесь не для деликатностей, Рыжая.

– Тогда для чего? – Я старалась изображать беззаботность, несмотря на трепет в груди. – Ты преследуешь меня, Джош Чен?

– Ты пытаешься забыть меня, Джулс Эмброуз?

Я сглотнула от его мрачного тона.

– Потому что… – Джош сделал еще один шаг ко мне. – Это не сработает.

Трепет многократно усилился.

– Ты ужасно высокомерен.

По его лицу пробежала жесткая улыбка.

– Я обещал дать тебе столько времени, сколько потребуется, и я это сделаю. Но я не собираюсь сидеть сложа руки, пока ты встречаешься с другими парнями, Рыжая.

– Я же сказала, это не свидание.

– А я сказал, что не собираюсь делиться. Не когда дело касается тебя. – Джош впился в меня взглядом. – Даже если он мультимиллионер и про него пишут во всех журналах мира, мне плевать. Будь он хоть король гребаной Англии – он никогда не даст тебе того, что готов дать я.

Мурашки усилились.

– Что же?

– Все.

Он приблизился ко мне, пока наши губы не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я стояла на месте, но электричество вернулось в полную силу и загудело по венам. Вокруг были другие люди. Недостаточно близко, чтобы нас услышать, но это не имело значения. Остального мира не существовало, когда рядом был Джош.

– Мое сердце. Мою душу. Мое достоинство. Что мне сделать, Джулс? – Его голос дрогнул. – Хочешь, я буду умолять? Скажи лишь слово, и я встану на колени.

У меня под глазами собралась влага. Я покачала головой, чувствуя боль в груди.

Чего ты так боишься?

Я этого не заслуживаю.

Нужно было просто свернуть с привычного маршрута.

В голове эхом прозвучал вопрос Джоша со свадьбы Бриджит. Тогда у меня не было ответа, зато появился сейчас.

Я боялась себя.

Даже когда я начала влюбляться в Джоша, в глубине души я знала – у нас ничего не получится, пока я буду хранить секрет. Но теперь, когда ничего не стояло на нашем пути, я ужасно боялась – что меня обидят, что меня окажется недостаточно и что я не заслуживаю любви.

Я уже не маленькая девочка из Огайо, но некоторые вещи настолько укореняются с детства, что становятся частью нас даже без нашего ведома. Всю жизнь я чувствовала себя нежеланной, и понятия не имела, как вести себя с человеком, который не хотел уходить.

Возможно, пришло время научиться.

– Обещай, что все по-настоящему, – прошептала я.

Я могла бы все затянуть, трижды убедиться, что он больше не разобьет мне сердце. Но я так устала сопротивляться и держать себя в узде. После многих лет движения против течения пришло время хоть раз отдаться собственным желаниям, куда бы они меня ни привели.

И, в конце концов, ни один красивый жест не сравнится с обещанием… и его выполнением.

Джош обхватил мое лицо руками.

– Обещаю. – Его губы тронула легкая улыбка, и он посмотрел на меня с осторожной надеждой. – Боюсь, ты встряла со мной навсегда.

Его слова проникли под кожу и наполнили теплом каждый миллиметр.

Просто расслабься, Джулс.

После секундного колебания я раскрыла губы в робком приглашении.

Лицо Джоша просветлело от облегчения – он слился со мной в глубоком, почти отчаянном поцелуе, от которого сжались пальцы на ногах. Я таяла рядом с ним, наслаждаясь его вкусом и ощущением.

Моя грудь расслабилась, и каждое нервное окончание вспыхнуло осознанием.

Некоторые поцелуи пробирают до костей. Этот я почувствовала душой.

– Двенадцать дней, восемь часов и девять минут. Я думал о тебе каждую секунду, – проговорил Джош, не отрывая от меня губ. – Раньше я думал, что знаю, чего хочу. Стать врачом, стремиться к новым высотам. Быть самым популярным и любимым. Я думал, это сделает меня счастливым, и так и получалось. Временно. Но ты… – Он прижался лбом к моему. – Ты – единственное, что может сделать меня счастливым навсегда.

У меня вырвался не то смешок, не то всхлип.

– Осторожно, Чен. Продолжишь говорить подобные вещи, и возможно, я тебя никогда не отпущу, – сказала я, повторив его слова с нашего первого свидания. Его ямочка предстала во всей красе.

– Я на это рассчитываю. – Он обвил рукой мою шею и прижался к моим губам, подарив еще один, более нежный поцелуй. – Если ты еще не поняла, я чертовски люблю тебя, Джулс Эмброуз, даже когда ты меня бесишь. Особенно когда бесишь.

– Потому что ты мазохист. – Я не сдержала улыбки. – Все нормально. Я все равно люблю тебя.

Я впервые говорила мужчине эти слова, но они не показались странными. Возникло ощущение, что они были во мне всегда, просто ждали подходящего времени и человека, прежде чем проявиться.

Рука Джоша замерла.

– Повтори.

– Я люблю тебя, – выдохнула я. По телу пробежала дрожь, а сердце настолько переполнилось эмоциями, что могло взорваться в любую секунду.

Он мягко улыбнулся:

– И правильно. Я ужасно милый, если не веду себя как придурок… Как всю неделю после того, как ты рассказала про картину. – Он глянул на группу смотрящих на нас подростков, и я поняла, что мы начинаем привлекать внимание прохожих. – Возможно, нам стоит продолжить где-нибудь в более уединенном месте.

Моя квартира была всего в двух кварталах. Стеллы дома не оказалось, и едва мы добрались до спальни, как Джош снова поцеловал меня и опустился передо мной на колени.

– Двенадцать дней, двенадцать оргазмов. – Он задрал мне юбку, и его теплое дыхание коснулось чувствительной кожи бедер. – Справедливо, верно?

Внизу живота вспыхнул пожар.

– Что…

Я осеклась, когда он отодвинул трусики и провел языком по клитору.

О боже.

Я сжимала волосы Джоша, а он лизал и сосал, пока меня не пронзил оргазм. Не успела я вынырнуть из блаженства, как он взялся за дело снова, и вскоре я окончательно потеряла разум. Если бы не его сильные руки на моих бедрах, я бы рухнула.

Но, несмотря на оргазмы и густой аромат секса в воздухе, то, чем мы занимались, не было похоже на секс.

Это было похоже на любовь.

Глава 53

Джош

– Когда ты сказал, что мы закончим у тебя дома, я подумала о другом.

Моя подушка заглушила тихое ворчание Джулс.

Я подавил смех, прикладывая к ее плечу пакет со льдом, завернутый в полотенце.

– Я не обещал ничего конкретного.

Когда я как следует извинился у Джулс дома, мы решили поехать ко мне, пока не вернулась Стелла. Как только мы пришли, я отправил Джулс в постель, чтобы позаботиться о ее травмах.

Через несколько недель она должна полностью поправиться, но у меня сжималось сердце из-за того, что она испытывает боль, пусть даже временную.

– Это подразумевалось по умолчанию. Я чувствую себя одураченной. Обманутой. – Джулс подняла голову и посмотрела на меня. – Где мой извинительный секс, Чен?

Я расхохотался:

– Предыдущих оргазмов недостаточно?

Я провел пальцами по ее шее к лицу, и убрал с глаза прядь волос. Всю дорогу домой я неотрывно смотрел на нее, боясь, что она исчезнет, если я отведу взгляд хоть на минуту.

Джулс вполне могла не простить меня, и я не стал бы ее винить.

Но слава богу, простила.

Трахнул меня, а потом выкинул, как все остальные.

При воспоминании об этих словах стало больно в груди.

Боже, я был таким ослом.

– Оральный секс – не то же самое.

Слова Джулс переросли в тихий вздох, когда я поцеловал ее в шею и нежно погладил ее влагу.

– Хочешь, чтобы я вошел, Рыжая?

По ее телу пробежала дрожь.

– Да, – выдохнула она.

Мой член, и без того напряженный, еще сильнее затвердел от воздушной надежды в ее голосе, но я держался.

– Джулс, у тебя растяжение плеча, не говоря о синяках по всему телу. Мы можем усугубить травмы.

Она снова вздохнула, на этот раз – разочарованно.

– Вот что значит встречаться с врачом, да?

– Угу. – Уголок моего рта дернулся от ее досады. – Но есть и свои преимущества. Например… – Я ввел в нее палец, удерживая большой палец на клиторе. – Я прекрасно разбираюсь в анатомии.

Ворчание Джулс переросло в череду стонов, и она выгнулась под моей рукой. Я целовал ее грудь и обнаженный живот, и стоны превратились в крики, когда я раздвинул ее и погрузился в нее языком. Поглаживал, сосал, облизывал. Поклонялся ей, словно это – покаяние, а она – мое спасение.

– Джош… я сейчас… – тихо выдохнула Джулс, пронзив мне сердце. – Войди. Пожалуйста. Я хочу кончить, когда ты внутри.

Я остановился и застонал. Сердце колотилось так сильно, что я чувствовал его каждой клеточкой тела, а член, казалось, вот-вот взорвется.

– Ты убиваешь меня, Рыжая.

Нам не следовало этого делать. Она была ранена. Травмы легкие, но все же. Разумнее подождать, пока она полностью поправится.

Но видит бог, я не мог ей отказать, когда она так умоляла.

Вопреки здравому смыслу, я поднялся, оказавшись на уровне ее глаз.

– Сегодня будет немного мягче, ладно?

Я убрал с ее глаз еще одну прядь волос. Джулс закивала с таким энтузиазмом, что я снова чуть не расхохотался, но смех прошел, едва я надел презерватив и вошел в нее, сантиметр за сантиметром, пока не наполнил до предела.

Наши стоны смешались.

В ней было чертовски хорошо. Тугая, влажная и созданная специально для меня – словно кусочек мозаики, которого мне не хватало всю жизнь.

На коже выступил пот от усилий сдержать оргазм, и я тихо зарычал, когда Джулс меня сжала.

– Не могу, – выдохнула она. – Ты слишком большой.

Каждый раз, когда мы делали перерыв хотя бы на несколько дней, ей приходилось заново привыкать к моему размеру.

– И ты прекрасно принимаешь каждый миллиметр.

Я вытащил его, а потом медленно и плавно скользнул обратно. Джулс немного поморщилась, но ее мышцы постепенно расслабились, и в моей груди затеплилась гордость.

– Вот и все. Готово. Ты такая умница.

Джулс покраснела от удовольствия.

– Джош…

– Твоя вагина создана специально для меня, Рыжая. Ты вся создана специально для меня.

Мое дыхание ужесточилось, и я увеличил темп. Чувственный, томный ритм был полной противоположностью нашего обычного грубого и яростного секса, но в каком-то смысле он возбуждал даже сильнее.

Я мог насладиться каждым движением моего члена внутри ее, каждым ее вздохом и стоном, изгоняя все плохие воспоминания о нашем последнем разе.

– Не сдерживайся, – прорычал я, когда ее зубы вонзились в нижнюю губу. По напряжению мышц я понял, что она вот-вот кончит. – Хочу услышать твои сладкие крики.

Я потянулся вниз, помассировал ее клитор – ровно настолько, чтобы опрокинуть ее через край, – и ускорил темп. Из горла Джулс вырвался крик наслаждения. Она выгнула спину, и я охнул, почувствовав, как вокруг меня пульсирует ее тугая киска.

У меня екнуло сердце, когда я увидел ее такой – совершенно расслабленной и настолько красивой, что невозможно отвести взгляд, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

– Вот и все. – Я провел большим пальцем по ее щеке и наклонился поцеловать. Жестко. – Хорошая девочка, – прошептал я. – Мне нравится, когда ты кричишь.

Всхлипы Джулс отдавались прямо в мой член, и вскоре я с громким стоном кончил.

Я скатился с нее, стараясь не задеть плечо, и мы лежали, удовлетворенно молча и восстанавливая дыхание.

Секс был великолепен, но эта часть… Когда мы наслаждались послевкусием и присутствием друг друга… Пожалуй, даже лучше.

Я повернулся на бок и обнял Джулс за талию, притягивая ее поближе. Раньше я не любил обниматься, но мне нравилось держать ее в руках. Это казалось… правильным.

– Как твое плечо?

– Пока на месте. – Джулс рассмеялась над моим хмурым видом. – Все в порядке. Видишь? У нас был секс, и я не умерла.

– Ничего смешного. – Мне не хотелось даже шутить на тему ее смерти. – Потом я еще раз проверю твое плечо, на всякий случай.

– Да, доктор Чен, – поддразнила она. – Вы предлагаете подобные осмотры всем или я особенная?

– Я предлагаю их только самым упрямым и вредным пациентам. О которых я никак не могу перестать думать. К счастью… – я провел ладонью по изгибу ее ягодиц. – У меня такой только один.

У Джулс перехватило дыхание.

– Мне повезло.

– Повезло, – согласился я, и на моих губах заиграла дерзкая улыбка.

– Высокомерный засранец. – Она рассмеялась, но потом вдруг стала серьезной. – Картина еще у тебя? За ней придут приятели Макса, а я не…

– Я обо всем позаботился.

– Как?

– Узнаешь.

Она поморщилась.

– Тайна?

– Это сюрприз, Рыжая. Узнаешь, – повторил я.

Джулс фыркнула и оставила эту тему, но я видел: она заинтригована. Ничто не возбуждало ее интерес сильнее сюрпризов.

Осталось придумать, как это преподнести… Когда я восстановлю билеты, уничтоженные на прошлой неделе. Можно будет совместить.

Я лениво провел костяшками пальцев по ее спине, просто наслаждаясь ее дыханием, а она зевнула и уткнулась мне в грудь. Теперь, когда наслаждение от секса прошло, на ее лице отразилась усталость, затемнив глаза.

– Знаешь, нам придется рассказать Аве, – пробормотала она. – Однажды. Когда-нибудь.

– Не напоминай. – Я поморщился, представив реакцию Авы. – Как думаешь, сколько нам придется ждать? Год? Десять?

– Десять, а может, и сто. Сто звучит неплохо. Она так…

Голос Джулс постепенно затих. Я посмотрел на нее. Отрубилась.

Учитывая историю с Максом, экзамен и наше расставание, должно быть, она измотана.

Я поцеловал ее в макушку и притянул к себе.

Об Аве мы подумаем позже.

Сейчас я хотел насладиться моментами, принадлежащими только нам.

Глава 54

Джош

Я ободряюще погладил Джулс по спине, когда мы вышли из лифта и направились в квартиру, которая словно сошла со страниц архитектурного журнала.

Светло-серые стены, черный мраморный пол, золотая сантехника. Стиль весьма холостяцкий, но за последние два года там появились мягкие женские акценты: букет белых лилий, акварельная картина.

– Все будет хорошо, – прошептал я Джулс. Каждый из нас по-своему облажался, но мы наконец смогли уйти от прошлого… Осталось преодолеть последнее препятствие.

– Тебе легко говорить, – прошептала она в ответ. – Ты кровный родственник. Я – нет.

– Она любит тебя сильнее, чем меня.

– Хм. Это правда.

Мой смех умолк, когда возле частного лифта нас встретила Ава – она жила в этой квартире вместе с Алексом. Я быстро убрал руку со спины Джулс.

Через неделю после примирения мы наконец набрались смелости сказать Аве правду, но вся эта смелость испарилась перед выжидающей улыбкой сестры, которая сменилась подозрением, когда она увидела рядом со мной Джулс.

Я предупредил ее, что приеду, но не стал упоминать, что привезу Джулс. Я не хотел, чтобы она догадалась сама, прежде чем мы расскажем.

Хотя возможно, так было бы разумнее. Она бы успела отойти от шока до встречи с нами.

Черт подери, Чен.

Теперь уже в любом случае слишком поздно. Придется действовать, как решили.

Я изобразил самую чарующую улыбку.

– Привет, сестренка. Выглядишь просто потрясающе. Держи. – Я сунул ей коробку с ее любимым тортом «Красный бархат» из «Крамбл энд Бейк». – Я принес тебе подарок.

Ава не взяла торт. Ее взгляд метался между мной и Джулс, которая стояла рядом с такой же чересчур радостной улыбкой.

– Почему вы пришли вместе? – Ее подозрения заметно усилились. – Вы же не попросите меня выступить посредником в очередном споре? Вы уже взрослые люди.

Мы с Джулс обменялись быстрыми взглядами.

Возможно, следовало придумать что-нибудь получше торта, чтобы умаслить Аву.

Алекс подошел к Аве сзади и приподнял бровь, увидев коробку из «Крамбл энд Бейк».

Серьезно? Это твой план? Ему не требовалось произносить слова, чтобы я услышал их громко и ясно.

Я мрачно глянул на него. Заткнись.

Он ответил ухмылкой.

Засранец.

Кажется, он забыл, как встречался с моей сестрой у меня за спиной.

– Давай обсудим это за тортом, – прощебетала Джулс. – «Красный бархат» – идеальное начало вечера.

Ава скрестила руки на груди.

– Мне нужно сесть, прежде чем вы мне скажете, да?

– Может быть. Вероятно. – Я прочистил горло. – Определенно.

Мы расположились в гостиной: Ава и Алекс на одном диване, мы с Джулс – напротив. Близился закат, и угасающие лучи струились сквозь окна, наполняя комнату золотистым теплом.

На журнальном столике стояла неоткрытая коробка с тортом.

– Итак, мы собрались здесь, потому что мы пришли вместе, – сказала Джулс.

Алекс вздохнул и провел рукой по лицу.

– И мы пришли вместе, потому что… – Давай же, это как пластырь. Главное оторвать, а с последствиями можно разобраться позже. – Мы встречаемся, – закончил я.

Ава смотрела на нас непонимающим взглядом.

– В романтическом смысле, – пояснила Джулс.

– Как парень и девушка, – добавил я.

Снова тишина.

Ава не пошевелилась с тех пор, как мы начали говорить, и это тревожило.

По спине сползла капля пота.

Какое-то безумие. Я не должен бояться младшей сестры. Но я привык к болтливой Аве; молчаливая Ава меня пугала.

А потом случилось то, чего я ожидал меньше всего. Она расхохоталась. Закрыла лицо руками и затряслась, а мы с Джулс снова обменялись тревожными взглядами.

Черт, мы сломали мою сестру?

– Неплохо, – выдохнула Ава. – Я почти попалась.

Она попыталась вернуть серьезный вид, но через секунду рассмеялась снова.

– Э-э…

Я представлял разные варианты развития разговора, но только не слетевшую с катушек Аву. Джулс ударила своим коленом о мое.

– Она думает, мы шутим, – прошипела она.

– Да понял. – Я прочистил горло. – Ава…

– Честно говоря, я впечатлена – вы умудрились отложить разногласия на достаточное время, чтобы это придумать.

Веселье Авы наконец улеглось, хотя улыбка осталась.

– Ава…

– Это месть за Вермонт? Но ведь прошло уже несколько месяцев, и я понятия не имела, что будет только одна кровать.

– Ава, мы не шутим! – Мой возглас пронесся по комнате, после чего наступила густая, изумленная тишина.

Улыбка сестры исчезла.

– Вы не… – Ее взгляд снова заметался между нами, фиксируя напряженные лица и соприкосновение бедер. На ее лице отразился ужас. – Вы правда встречаетесь? Как это возможно? Вы ненавидите друг друга!

– Ну… – протянул я. – Уже нет.

Вмешалась Джулс:

– Мы работали вместе в клинике…

– Это началось как секс без обязательств…

– Мы не планировали…

Мы принялись наперебой что-то поспешно объяснять, но Ава подняла руку и оборвала нас:

– Давно вы встречаетесь?

Я вздрогнул.

– Эм, в этот раз неделю.

– В смысле «в этот раз»?

Черт побери. Нам определенно следовало лучше продумать сценарий.

Но было уже слишком поздно, и мы с Джулс рассказали Аве все – начиная с нашей договоренности насчет секса и заканчивая примирением на прошлой неделе. Мы пропустили неприятные подробности насчет Макса, списав разрыв на недоразумение, но в остальном изложили все довольно подробно.

Когда мы закончили, кожа Авы приобрела зеленоватый оттенок. Она пристально на меня посмотрела.

– Хочешь сказать, ты уже несколько месяцев спишь с моей лучшей подругой? – Она указала на Джулс. – А ты уже несколько месяцев спишь с моим братом? Как вы могли не рассказать раньше?!

Джулс беспомощно пожала плечами:

– Я не нашла подходящего момента сказать, что трахаю твоего брата.

Ава позеленела еще сильнее.

– Ты сделала с ним то же самое! – Я указал на Алекса, который со скучающим видом наблюдал за сценой. Он даже не пытался помочь. Предатель. – Вы встречались несколько месяцев, прежде чем я узнал. Давайте без лицемерия.

– Это другое, – прорычала Ава. – Мы не ненавидели друг друга лютой ненавистью, а потом вдруг закрутили роман.

– Понимаю твой шок, учитывая мои прошлые… разногласия с Джошем. – Джулс прикусила нижнюю губу. – Но мы работали вместе в клинике и так часто виделись, что все случилось само собой. Мы правда не планировали скрывать так долго. Просто не знали, чем все закончится, и не хотели говорить тебе, пока не узнаем. А то получилось бы слишком неловко.

– Ясно. – Ава закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Алекс, принеси нож.

Я побледнел.

– Эй, эй, эй! – Я поднял руку и притянул к себе Джулс. – Я твой единственный брат. Ты меня любишь. Помнишь, я отдал тебе последнюю конфету в кинотеатре? Славные времена.

Ава молча ждала, пока Алекс вернется с ножом.

Я обиженно на него посмотрел. Так вот как я умру. Меня снова предаст лучший друг и зарежет родная сестра. Юлию Цезарю и не снилась настолько дерьмовая смерть.

Ава схватила нож, наклонилась вперед… и открыла коробку с десертом. Отрезала кусок торта и положила в рот. Наступила тишина.

– Может, надо сказать что-нибудь еще? – прошептала Джулс.

– У нее в руке по-прежнему нож, – прошептал я в ответ. – Давай подождем.

Мы наблюдали, как Ава с непроницаемым видом доедает торт. Но когда она заговорила вновь, ее голос утратил некоторую резкость:

– Насколько все серьезно?

Узел тревоги в моей груди ослаб. Я знал этот голос. Она приходит в себя.

Я не думал, что мы прекратим общение навсегда, но мне не хотелось проводить недели в ссоре с сестрой.

– Весьма, я даже больше не хочу убивать ее каждый раз, когда вижу, – пошутил я, но потом заговорил серьезно: – Послушай, я понимаю, происходящее может показаться чертовски странным, но честное слово – все серьезно, иначе нас бы здесь не было. Помнишь, что я спросил тебя, когда узнал про вас с Алексом? И что ты ответила? – Я перевел взгляд на Алекса, чье скучающее выражение сменилось более заинтересованным. – Я чувствую то же самое к Джулс.

– Ава. – Я изумленно смотрел на нее, пытаясь осознать перевернувшийся мир. Моя сестра и мой лучший друг. Мой лучший друг и моя сестра. Вместе. – Ты его любишь?

Повисла короткая пауза. Когда Ава наконец ответила, ее голос прозвучал мягко, но уверенно:

– Да. Люблю.

Нынешняя Ава посмотрела на меня еще секунду, а потом встала и кивнула в сторону кухни.

– Надо поговорить. Наедине.

Джулс бросила на меня взволнованный взгляд, пока я вставал. Я ответил – как я надеялся – ободряющей улыбкой и отправился к сестре на кухню.

– Ты правда имел это в виду? – спросила Ава, как только мы покинули зону слышимости остальных. – Насчет чувств?

– Ага. – Я смягчился. – Я люблю ее, Ава. Иногда мы по-прежнему ссоримся и спорим, но в конце концов… она – та самая.

Я бы не променял тысячу ссор с Джулс на тысячу легких дней с кем угодно еще.

Потому что я не хотел легкости. Я хотел ее.

– Хорошо. – Ава вздохнула. Ее плечи наконец расслабились, а по лицу пробежала тень вины. – Я не хотела усложнять тебе жизнь, тем более ты проявил такое понимание к моей истории с Алексом. Но я знаю, как ты относишься к женщинам, и знаю, как Джулс относится к парням. Вы оба ненавидите обязательства. Я просто не хочу, чтобы вы разбили друг другу сердце. Я люблю вас обоих, и если это случится, я не смогу выбрать сторону. И еще… – Она ткнула мне в грудь тупой стороной ножа. – Если ты причинишь ей боль, я убью тебя.

– Почему ты думаешь, что боль причиню именно я? Я легко могу стать пострадавшим.

– Убью. Тебя, – подчеркнула Ава дополнительным тычком.

– Отлично. – Я ухмыльнулся. – Итак, значит, ты не против, что мы встречаемся?

– Наверное, – проворчала она, не в силах сдержать улыбки. – Моя лучшая подруга поставила моего брата на колени. Отличная работа, Джулс.

На смену моей ухмылке пришел хмурый взгляд.

– Она не ставила меня на колени. По крайней мере, в переносном смысле.

На этот раз исчезла улыбка Авы.

– Хорошо, одно правило. Никаких разговоров о вашей интимной жизни, даже намеков. Никогда.

Она изобразила рвоту. Я засмеялся и притянул ее к груди, чтобы обнять. Взъерошил ей волосы, как в детстве, заслужив приглушенный протест.

– Не буду, но правило касается и тебя.

– Отлично. – Ава отбросила мою руку и с ворчанием пригладила волосы, но вскоре ее раздражение сменилось чем-то более мягким. – На самом деле, я рада, что ты счастлив. Знаю, тебе пришлось нелегко со… всем. Я всегда буду рядом, но я рада, что с тобой Джулс. Она бывает немного… драматичной, – мы оба понимающе рассмеялись, – но у нее огромное сердце.

– Знаю. – Я сжал Аву крепче и поцеловал в макушку. – Спасибо, сестренка.

Иногда мы чертовски раздражали друг друга, но мне повезло, что она – моя сестра. До встречи с Алексом я обсуждал с ней все свои проблемы, и наоборот. Мы не так часто откровенничали теперь, когда мы выросли и у каждого началась своя жизнь, но продолжали поддерживать друг друга в любой ситуации.

Глава 55

Джош

Когда мы вернулись в гостиную, Ава утащила Джулс, по моим предположениям, на похожий разговор – не считая братско-сестринской части. Но вместо того чтобы остаться в квартире, они сбежали в соседний бар, чтобы Ава могла – цитата – попытаться забыть, что слышала фразу «трахаю твоего брата».

Лично я подозревал, что они ушли строить тайные планы, как объединиться против меня в будущем – уж я-то их знаю, – но мне было все равно: главное, Ава приняла мои отношения с Джулс.

Когда девушки ушли, я подошел к Алексу, который с задумчивым видом стоял возле панорамного окна.

– Удивительно, что ты не отправился с ними. – Я посмотрел вниз, на раскинувшийся перед нами город. Сумерки окрасили небо в нежно-розовые и пурпурные оттенки, а в океане зданий загорались огни, пока они не стали похожи на ковер из крошечных драгоценных камней. – Обычно ты не отходишь от Авы.

У Алекса началась паранойя из-за безопасности Авы после того, как ее похитил его дядя; он даже нанял телохранителя, но ее начало раздражать постоянное чужое присутствие. Они сильно поссорились, но потом Алекс сдался и убрал охрану.

– Мы работаем над этим. – В его голосе послышался намек на недовольство. – Она говорит, я параноик.

– Так и есть. И я говорю это, как ее брат, – человек, которого крайне заботит ее благополучие.

Он раздраженно хмыкнул, но не стал развивать тему.

– Я остался по еще одной причине. Мне нужно… Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я поднял брови, удивившись нетипичной для него запинке.

– Ладно. Если только это не очередное признание в семилетней лжи, потому что Богом клянусь…

– И кто из нас параноик? – Алекс нахмурился и потер рукой подбородок.

Чем дольше он колебался, тем сильнее разгоралось мое любопытство. Алекс редко подбирал слова. За исключением Авы, его совершенно не волновало, как их воспримут окружающие.

– У меня никогда не было большой семьи, – наконец сказал он. – Как ты знаешь, моих родителей и сестру убили, когда я был ребенком, а мой дядя оказался психопатом.

Только Алекс мог излагать столь жестокие факты с такой непоколебимой честностью.

– У меня всегда было немного друзей, и это нормально. Большинство людей мне не нравится. Я занимался бизнесом и дополнительными проектами, и этого хватало. – Он нервно сглотнул. – Потом я встретил тебя и Аву. Сначала вы здорово взбесили меня своим настойчивым соблюдением приличий и решимостью видеть в людях лучшее, каким бы глупым ни казалось это стремление.

Я фыркнул, но грудь сжало странное напряжение.

– Но… – Алекс снова замялся. – Вы видели лучшее и во мне. Вы единственные видели во мне нечто большее, чем банковский счет, статус или деловые связи. И пусть у нас разные взгляды на жизнь и подход ко многим вещам, ты и Ава… – Его голос смягчился. – Если я и могу назвать кого-то своей семьей, то именно вас.

Твою мать. Если я не смогу сдержать слез из-за слов Алекса, он никогда не оставит меня в покое.

Но я понимал, насколько тяжело ему далось такое признание. Несмотря на все недостатки, Алекс был хорошим другом – верным, отзывчивым и готовым сжечь мир дотла ради любимых людей.

– Черт, чувак, надо было предупредить меня, что ты планируешь сентиментальный разговор. Я бы принес больше «Клинекса».

Слова прозвучали более сдавленно, чем мне бы хотелось.

Он улыбнулся:

– Это факты, а не сентиментальность. На этой ноте… – Он полез в карман и достал маленькую бархатную коробочку. – Я бы хотел оформить отношения официально.

Уши меня обманывают или действительно прозвучала нотка волнения?

Я тупо уставился на Алекса. Я догадывался, на что он намекает, но мой вялый мозг не успевал осознать.

– Какие отношения?

– Семейные. – Он открыл коробочку, и я чуть не ослеп.

Святые угодники.

Кольцо на бархатной подушечке поражало воображение своими размерами. Я не очень разбирался в бриллиантах, но понял – этот стоит как минимум пятизначную сумму.

Он сверкал, как комета в умирающем свете позднего вечера. Вокруг сияли бриллианты поменьше, отбрасывая радужные отблески по всей комнате, а вокруг подушечки было написано серебряными буквами «Гарри Уинстон».

– Я хотел сообщить тебе, что собираюсь сделать предложение. – Алекс снова закрыл коробку, спасая меня от слепоты. – Ты знаешь, как я отношусь к Аве, поэтому не буду утомлять тебя фактами. И я презираю устаревшую традицию спрашивать разрешение на вступление в брак. Но я знаю, как она ценит твое мнение. Я тоже, и хотя мне не нужно разрешение… – Он тяжело сглотнул. – Я бы очень хотел его получить.

После его слов воцарилась тишина.

Алекс. Делает предложение Аве. И станет моим зятем.

В голове пронеслись лихорадочные мысли. Я понял, что у Алекса и моей сестры все крайне серьезно, с того момента, как узнал, что он отказался ради нее от своей компании. Он вернул компанию обратно, как Ава его простила, но столь радикальный шаг говорил о многом.

Но я совершенно не ожидал, что предложение последует так скоро или что он спросит моего разрешения.

Алекс никогда не спрашивал разрешения.

– Я не хотел делать предложение, пока мы с тобой… не разобрались с некоторыми проблемами. – Алекс смотрел на меня пристально и напряженно. – Не хотел ставить тебя в неловкое положение.

Я наконец снова обрел дар речи:

– Сестра хорошо на тебя влияет. Ты рассуждаешь как живой человек.

– Я хорош в подражании.

Я изумленно замолчал, а потом расхохотался.

– Черт, Волков, так я умру от шока еще до свадьбы. Ава будет в бешенстве.

Губы Алекса изогнулись.

– Я могу считать это благословением?

– Не торопи события. – Ко мне вернулась серьезность. – Ты прав. У нас очень разные мировоззрения, и за эти годы мы пережили, э-э, трудный период. Я по-прежнему считаю тебя засранцем в восьмидесяти процентах случаев. Но ты… ты целый год каждый день провожал мою сестру домой, как чокнутый Ромео. Ты всегда ставишь ее безопасность и благополучие выше своих – в твоем случае это говорит о чертовски многом. – Я сглотнул. – Ава – моя единственная сестра. Моя единственная настоящая семья. Я заботился о ней всю жизнь и не доверил бы ее кому попало. Я доверяю ее тебе.

Я не сомневался ни секунды – Алекс без колебаний рискнет ради нее жизнью. Он может быть засранцем для всех остальных, но точно позаботится об Аве.

Я похлопал его по спине, и стеснение в груди усилилось.

– Поэтому да, у тебя есть мое разрешение. Только не убей ее кольцом, а то оно чертовски блестящее.

– С ней все будет в порядке. Она крепче тебя.

– Это правда.

Несмотря на солнечный оптимизм и некоторую наивность, Ава всегда умела выживать. Я недоверчиво покачал головой.

– Не могу поверить, теперь ты навсегда станешь моим зятем.

Я не сомневался, что Ава скажет «да», но Алекс Волков в качестве зятя… Господи, помоги.

– Тебе повезло. – На губах Алекса осталась легкая улыбка, но его взгляд снова стал серьезным. – Кстати, об этом, у меня есть предложение и для тебя.

– Алекс. – Я схватился за грудь. – Аве не понравится, если ты сделаешь предложение и мне тоже. В Вашингтоне запрещено двоеженство.

– Очень смешно. – Он подошел к бару и налил два стакана виски, один из которых протянул мне. – Если Ава скажет «да»…

– Она скажет «да».

В глазах Алекса мелькнуло нетипичное для него волнение и снова исчезло под холодным зеленым льдом.

– Когда она скажет «да», мне понадобится шафер. – Алекс потер большим пальцем стакан. Его напряженные плечи не соответствовали небрежному тону. – Поскольку ты мой лучший друг и один из немногих, рядом с кем я могу находиться больше пяти минут, считай это официальной просьбой.

О черт. Грудь снова переполнили эмоции, а в горле встал ком.

Пока мы не поссорились, Алекс был рядом со мной в любых ситуациях и обстоятельствах. Кроме семьи, он был единственным человеком, которому я доверял, а я был единственным, кому он мог сказать больше дюжины слов зараз.

Мы были лучшими друзьями, но он никогда так меня не называл – по крайней мере, в моем присутствии. Сегодня это случилось впервые.

– Есть условия. – Голос прозвучал хрипло, и мне пришлось прочистить горло. Этот ублюдок не заставит меня плакать. Не сегодня, сатана. – Во-первых, право распланировать мальчишник, как я пожелаю. Во-вторых, пожизненные VIP-места на любое спортивное событие. В-третьих, возможность погонять на твоем «Астоне».

Алекс так тяжело вздохнул, что мне показалось, будто он вот-вот рухнет, не выдержав бремени.

– В пределах разумного, да и нет.

Полтора из трех. Неплохо. Я все равно не ожидал, что он согласится насчет «Астона». Он никогда никому не давал свою драгоценную машину.

– Пойдет. – Я поднял стакан. – У тебя есть шафер.

– Я в восторге.

– Жду не дождусь веселья в Вегасе, – сказал я, игнорируя его сухой ответ. – Хотя, давай-ка поднимем планку. В конце концов, ты же миллиардер, как ты постоянно напоминаешь. Махнем в Макао. Нет, в Монако. Нет, на Иби…

– Ты забегаешь вперед. Я еще не сделал предложение.

– Но сделаешь, и лучше быть готовым. – Моя улыбка исчезла при виде стиснутых зубов Алекса. – Она скажет «да», – повторил я мягче. – Не переживай.

В его глазах снова мелькнуло волнение.

– Я не переживаю. – Он снова потер большим пальцем стакан с виски и расслабил плечи. – Только не Ибица. Терпеть не могу островные вечеринки.

– Договорились. – Монако в любом случае звучит веселее. – За эпичное предложение и еще более эпичный мальчишник.

Я снова поднял стакан. Мы с Алексом чокнулись, и я подождал, пока мы выпьем, прежде чем добавить:

– Знаешь, я стал бы твоим шафером даже без VIP-мест.

Лед в его глазах треснул, приоткрыв немного мягкости.

– Знаю.

Повисла многозначительная пауза, а потом мы одновременно закашлялись и смущенно рассмеялись. Алекс может окаменеть, если мы слишком поддадимся сентиментальности момента, а я не хотел, чтобы моя сестра выходила замуж за статую.

– Теперь, когда с этим покончено… – Я обнял его за плечи и повел к дивану. – Давайте обсудим, как нам устроить незабываемый мальчишник. Я думаю о тиграх, татуировках…

– Нет.

Я отмахнулся.

– А как ты относишься к дайвингу в клетке с акулами? Мы можем слетать на выходные в Южную Африку…

Алекс раздраженно провел рукой по лицу, пока я излагал свои идеи, пытаясь сдержать улыбку.

Я достаю его, а он изображает раздражение?

Все как в старые добрые времена, только лучше – на этот раз между нами нет ни лжи, ни секретов.

У каждой великой дружбы есть главы.

Это стало началом новой.

Глава 56

Джулс

– Я здесь! Я здесь! – В дверь ворвалась Стелла в окружении темного облака волос. – Что я пропустила?

Я сердито посмотрела на брюнетку, сидящую напротив меня.

– Ава.

– Я не виновата. – В ее глазах искрилось веселье. – Стел спросила, что мы делаем, я ответила и… ну, возможно, проболталась.

Мы сидели в баре рядом с ее квартирой уже два часа – она допрашивала меня про чувства к Джошу, наши отношения и планы на будущее. Думаю, в основном она шутила, но это не помешало мне вспотеть, будто я только что пробежала Нью-Йоркский марафон.

– Ничего, кроме допроса, достойного ЦРУ.

Я допила остатки клюквенной водки, а Стелла скользнула на сиденье рядом со мной.

Видимо, она приехала прямо с работы, но вместо скучного делового костюма на ней было великолепное белое льняное платье и бирюзовое ожерелье, оттенявшее бронзовую кожу. Преимущества работы в модном журнале.

– Очень сомневаюсь. – Стелла смахнула с глаза выбившийся локон. – Поверить не могу, что ты мне не рассказала. Все это время ты встречалась с Джошем? Он таинственный парень?

Меня бросило в жар.

– Можно ли меня винить? Посмотри на свою реакцию. Лично я не думаю, что это так важно. – Да, мы с Джошем ненавидели друг друга почти все время знакомства со Стеллой. И что? Люди меняются. – Я же встречаюсь не с папой римским.

– Папа римский был бы правдоподобнее, – съязвила Стелла.

– Смешно. Вы такие веселые, – проворчала я, но не смогла сдержать улыбки.

Несмотря на добродушное поддразнивание, похоже, подруги искренне за меня радовались – ну, после того, как Ава оправилась от первоначального шока – и теперь, когда мы с Джошем перестали прятаться, с моих плеч упала огромная ноша.

Скрываться было по-своему увлекательно, но мне ужасно не нравилось лгать подругам.

– По крайней мере, ты еще не сказала Бриджит.

Я не хотела отдуваться перед всеми одновременно.

Ава покраснела.

– Эм, кстати, об этом…

Как по сигналу, на моем телефоне загорелся входящий звонок по Фейстайму от одной европейской королевы.

– Ава.

– Ты ведь не думала, что я смогу удержать новость при себе. Обычно я узнаю обо всем последней. – Она подняла руки. – Кроме того, Бридж была в групповом чате.

Я вздохнула, но ответила на звонок – ничего уже не поделать.

На экране появилось лицо Бриджит.

– Ты встречаешься с Джошем Ченом? – спросила она без предисловий. – Что? Как? Почему?

– Здравствуйте, Ваше Величество. И вам добрый вечер, – многозначительно ответила я. – Как дела?

– Давай-ка обойдемся без этого.

Бриджит поправила зеленую повязку. Видимо, она уже легла спать – ее лицо было очищено от макияжа, а в нижней части экрана мелькала шелковая пижама.

– Рассказывай. Со всеми подробностями. Здесь, в Европе, я всегда скучаю по подобным вещам.

– Разве у тебя нет королевских обязанностей или чего-то подобного?

– Сейчас полночь, Джулс, а мои королевские обязанности – препираться с министрами, которые пытаются вести себя как школьники. Пожалуйста, позволь мне расслабиться. – За кадром послышался мужской голос. Бриджит повернула голову и прошептала что-то в ответ, а потом снова повернулась ко мне: – Рис передает привет.

Она повернула камеру, и я увидела лежащего рядом Риса, который помахал мне рукой. В серых глазах светилось смущение.

Я еще раз вздохнула, но снова пересказала историю, начав с перемирия в клинике. Когда я закончила, Бриджит и Стелла уставились на меня с открытыми ртами.

– Вау. Это… – Бриджит покачала головой. Я прислонила телефон к бокалу, чтобы мы все могли ее видеть. – Ваша с Джошем история одновременно кажется абсолютно нелогичной и самой логичной в мире.

– Значит, вы прекратили ссориться? – с надеждой спросила Стелла.

– Нет. Мы ссоримся еще больше, – весело ответила я. – И это приводит к великолепному… – Сексу. Я резко осеклась, когда глаза Авы расширились от тревоги. – Ну, знаешь.

Стелла поморщилась:

– Не знаю и знать не хочу. Я никогда не смогу смотреть на Джоша, как прежде.

– Однажды ты узнаешь. – Стелла редко с кем-то встречалась, но вовсе не из-за отсутствия интереса со стороны парней – поклонники преследовали ее ежедневно. Просто романтика ее не интересовала. – Довольно обо мне. Как насчет тебя?

– Что насчет меня? – Она насторожилась.

– Ты последняя, кто еще держится. – Я глянула на нее с озорством. – Кто тот парень, что собьет тебя с ног?

– Когда найдешь, дай знать, – сухо ответила она. – Пока я просто пытаюсь выжить с Аней.

Аня – ее начальница и главный редактор журнала «Ди Си Стайл».

Пока Стелла рассказывала нам про свою последнюю фотосессию, где участвовала похмельная супермодель, живой питон и пять литров детского масла, знакомое фото привлекло мое внимание к экрану, висевшему над баром.

От изумления у меня перехватило дыхание. Каштановые волосы, голубые глаза, щетинистый подбородок, угрюмое лицо.

Макс.

Звук был выключен, но работали субтитры, и я могла прочитать о случившемся.

«…тело было обнаружено в гостиничном номере в Балтиморе. Жертва, Макс Реннер, получил несколько ножевых ранений и скончался на месте происшествия. Реннер недавно вышел из тюрьмы после срока за крупное ограбление и по предположениям примкнул к преступной группировке в Огайо. Полиция подозревает, что другие члены преступной группировки несут ответственность за его убийство, а ФБР…»

Макс мертв.

Столько лет, столько страданий, и он мертв.

Похоже, партнеры наконец до него добрались.

Кроме слабого облегчения, я не почувствовала… ничего.

Я действительно оставила его в прошлом.

Я переключила внимание на подруг ровно в тот момент, когда Стелла побледнела, увидев что-то в телефоне, пока Ава и Бриджит болтали о предстоящей дипломатической поездке Бриджит в Аргентину.

В моей груди шевельнулась тревога.

– Все в порядке?

Стелла редко выглядела такой взволнованной.

– Да. – Она сунула телефон в сумку и улыбнулась, но более натянуто, чем обычно. – Кое-что произошло на работе, но я разберусь потом.

– Тебе нужно найти работу с лучшим отношением, – мягко сказала я. – Ты достаточно талантлива. Можешь даже полностью посвятить себя блогу.

Стелла зарабатывала на спонсорстве брендов кучу денег.

– Может, когда-нибудь.

Я поняла намек и не стала развивать тему, хотя тревога осталась. Стелла держала все чувства и проблемы в себе. В долгосрочной перспективе это нездорово, но сейчас не время вдаваться в подробности.

Мы присоединились к разговору Бриджит и Авы и в конце концов принялись обсуждать повышение Авы на работе. В Эльдорре было за полночь, но Бриджит осталась поболтать с нами.

В груди растеклось тепло.

Это было как в старые добрые времена, в общежитии, когда мы заказывали пиццу и болтали в нашей комнате до рассвета.

Нам уже не восемнадцать, но мы по-прежнему остаемся собой. Даже если одна из нас теперь живет на другом континенте, и мы видимся не так часто, как во время учебы, наша дружба прочна, как камень.

Приятно знать – насколько бы сильно ни менялись некоторые вещи, другие навсегда останутся неизменными.

Глава 57

Джулс

– Что за сюрприз? – Я пружинила на пятках, не в силах сдержать любопытство, когда мы вошли в лифт роскошного жилого дома в Верхнем Ист-Сайде. – Скажи, ну пожалуйста. Я умираю.

Джош удивил меня поездкой в Нью-Йорк, на последний показ мюзикла «Блондинка в законе», и сказал, что у него есть для меня еще один сюрприз. Я пыталась выведать у него секрет, пока мы ехали сюда на такси, но он отказался сдаваться.

– Рыжая, мы будем там буквально через несколько минут. – Он нажал на кнопку пентхауса, и мое любопытство усилилось. – Тебе знакомо слово «терпение»?

– Терпение? – Я притворилась, что думаю. – Нет, никогда не слышала.

Я рассмеялась, когда он игриво шлепнул меня по заднице.

Я витала в облаках с тех пор, как мы с Джошем снова стали встречаться. Я ловила себя на том, что напеваю в самые странные моменты, например, когда загружаю посудомоечную машину или жду поезда в метро, и мои щеки болели от улыбки. Даже стресс из-за надвигающихся результатов экзамена не мог ослабить легкость в груди.

Когда мы прибыли в пентхаус, женщина в потрясающем белом платье вычеркнула из списка наши имена и с улыбкой пригласила войти.

– Добро пожаловать на выставку, мистер Чен, мисс Эмброуз. Галерея справа от вас.

– Выставку?

Я оценила элегантную современную мебель и стеклянные стены с видом на Центральный парк. Место скорее напоминало частную резиденцию, чем музей.

– Частный коллекционер. Устроил вечеринку для демонстрации недавно приобретенных работ.

Джош провел меня в длинный мраморный зал под куполообразным стеклянным потолком. На стенах висели в позолоченных рамах десятки картин, а хорошо одетые гости ходили с шампанским в руках.

Я снова сжала руку Джоша, когда его взгляд задержался на бокале с золотистой пузырящейся жидкостью.

– А откуда у тебя приглашение на эту выставку? – подозрительно спросила я. Кого Джош мог знать в Нью-Йорке?

Его самодовольная ухмылка провоцировала дюжину сигналов тревоги.

– Причина перед тобой. – Он потянул меня дальше по коридору, пока мы не дошли до одной картины.

У меня отвисла челюсть.

– Ты шутишь. Как это возможно?

Ужасная картина из комнаты Джоша, та самая, что принесла мне в прошлом месяце столько горя. Только теперь она висит в многомиллионной квартире между Моне и де Кунингом.

– Я продал ее. Я не хотел, чтобы тот охотник за картиной снова пришел ко мне, и поэтому сделал продажу как можно более громкой. Если они хотят связываться с новым владельцем… – Джош пожал плечами. – Им же хуже.

– Господи Иисусе.

Признаю – гениальный ход, хотя я по-прежнему не могла понять, зачем кому-то столь богатому покупать такую уродливую картину.

Макс умер, но мне стало любопытно, кто способен отпугнуть преступников, с которыми он работал.

– Кто новый владелец?

– Я.

Я повернулась на глубокий, чем-то знакомый голос, и мои брови взлетели вверх, когда я увидела говорившего. Мы встречались всего один раз, но я узнаю эти блестящие темные волосы и красивую оливковую кожу где угодно.

Данте Руссо улыбнулся:

– Рад снова видеть вас обоих. Надеюсь, вам нравится вечеринка.

Значит, не я одна вспомнила нашу встречу в библиотеке Кристиана.

– Да, спасибо. Ваша галерея прекрасна, – вежливо ответила я.

Я мысленно запланировала погуглить информацию о Данте. Я где-то слышала его фамилию раньше, но не помнила точно где.

Он благодарно кивнул.

– Красота – часть моего семейного бизнеса. Предметы роскоши, – пояснил он, когда я недоуменно нахмурилась. – Мода, ювелирные изделия, вина и крепкие напитки, красота и косметика. Все это – часть империи Руссо. – В его тон прокралась самоуничижительная нота.

Ну конечно.

До меня вдруг дошло. Недавно я читала в журнале про «Руссо Груп», крупнейший в мире конгломерат предметов роскоши.

Данте – генеральный директор. Согласно статье, по слухам, у него одна из самых безжалостных команд безопасности в корпоративном мире. Ходила городская легенда, что начальник его службы безопасности однажды поймал кого-то, пытавшегося проникнуть в его дом, пока он уезжал по делам. Незадачливый вор месяц пролежал в коме с двумя сломанными коленными чашечками, искалеченным лицом и раздробленными ребрами.

Вор отказался называть имена, и не было никаких веских доказательств, ведущих к Данте, но репутацию он заработал.

Понятно, почему Джош настолько уверен, что партнеры Макса не станут с ним связываться.

Мы проболтали еще несколько минут, прежде чем я, поколебавшись, сказала:

– Сожалею насчет вашего дедушки.

Энцо Руссо основал «Руссо Груп» шестьдесят пять лет назад. Он был настоящей легендой мира бизнеса, и его похороны захватили газетные заголовки несколько недель назад.

Данте не казался расстроенным смертью деда, но это было данью вежливости – учитывая, насколько недавно все случилось. Кроме того, я присутствовала, когда он получил известие в библиотеке Кристиана.

Точеные черты окаменели.

– Благодарю. – Он глянул мне за плечо. – Прошу прощения, что прерываю наш разговор, но наконец прибыла моя невеста, – сказал он без явного восторга. Этому человеку вообще хоть кто-нибудь нравится? – Пожалуйста, наслаждайтесь вечеринкой.

Он кивнул нам и зашагал прочь – его высокая, мускулистая фигура выделялась в толпе. В конце зала красивая азиатская женщина с взволнованным и вызывающим видом наблюдала за его приближением. Очевидно, это его невеста.

– Готова заплатить, чтобы увидеть, как кто-то попытается его обокрасть, – сказала я. – Отличная работа.

Джош ухмыльнулся:

– Я старался. Откуда ты его знаешь? – В его голосе прозвучало скорее любопытство, чем тревога.

– Мы встретились у Кристиана, когда я попросила его помочь с Максом.

Я заметила официанта, идущего к нам с подносом шампанского, и быстро покачала головой.

– Ясно. Мне кажется или все богатые люди между собой знакомы?

– Я бы не удивилась. Они живут в маленьком мире. – Я снова посмотрела на картину. В отличие от остальных, у нее не было таблички с названием, художником и происхождением. – Итак, у столь драгоценного произведения есть имя?

– Как выяснилось. Данте уже знал про нее, когда покупал. – Джош снова взял меня за руку, и мы направились к следующей картине. – Она называется «Магда».

Глава 58

Джош

Во всей истории с картиной было одно светлое пятно: я продал ее Данте за чертову уйму денег. Недостаточно, чтобы сразу уйти на пенсию, но достаточно, чтобы погасить кредиты за учебу, устраивать приятные свидания с Джулс и сделать неплохой запас на будущее.

Я не сомневался, что Данте изрядно недооценил ее во время переговоров, но плевать. Я был просто счастлив от нее избавиться.

Я толкнул дверь и зашел в клинику легкой походкой – впервые за много месяцев. Я только закончил девятичасовую смену, но Джулс оставалось здесь всего несколько недель, и я хотел провести с ней как можно больше времени, прежде чем она приступит к работе в «Сильвер энд Клейн».

Первое, что я заметил, когда вошел, – компанию вокруг стола Джулс, которая громко что-то обсуждала.

– Тут офис или вечеринка? – съязвил я, приближаясь к ним сзади. – Что происходит?

– Сейчас обед, Джош. – Элли перебросила волосы через плечо. – Мы заслужили перерыв. Верно, Марш?

Маршалл уставился на нее с обожанием.

– Абсолютно.

Бедняга. Так влюблен, что готов сброситься с моста, если она попросит.

Впрочем, я испытываю то же самое к Джулс, так что лучше промолчу.

– Привет, Рыжая. – Я нежно положил руку ей на плечо, подавив желание ее поцеловать.

Все в клинике уже знали, что мы встречаемся, но перед коллегами мы старались вести себя профессионально. Впрочем, я не мог удержаться от поцелуев, когда оставались наедине.

– Привет. – Она улыбнулась, пробудив у меня в груди настоящую бурю эмоций.

– Привет. – Я улыбнулся в ответ.

Воздух между нами гудел от электричества, и я в очередной раз пожалел, что мы не одни, а в окружении полудюжины коллег.

Все вокруг ахнули – кто-то мечтательно, кто-то – с деланым раздражением.

– Я говорила, что из вас получится красивая пара, – с самодовольным видом сказала Барбс. – Никто мне не верил.

Две недели назад, когда мы сообщили о наших отношениях, она пришла в такой восторг, что испекла нам огромный пирог с черникой. По ее словам, она хотела отпраздновать свою первую удачную пару, хотя нас свела не она.

С другой стороны, именно Барбс подтолкнула меня к столкновению с Джулс на кухне в первый день ее работы – и потому, возможно, заслужила немного уважения. Если бы я узнал про Джулс в иных обстоятельствах, возможно, я никогда бы не предложил перемирие и ничего бы не вышло.

Кроме того, Барбс повела себя гораздо приятнее Клары, которая одарила меня самой ехидной в мире ухмылкой, когда узнала.

– В этом смысле вся ответственность на мне, – протянул я, заработав удар локтем от Джулс.

Усмешка Барбс стала шире.

– Забавно, она сказала то же самое.

– Неудивительно. – Я провел рукой по волосам Джулс. – Временами бедняжка бредит.

– Посмотри в зеркало, Чен, – фыркнула Джулс. – Если оно еще не треснуло от ежедневных столкновений с тобой.

Я присоединился к всеобщему хохоту.

– Туше, Рыжая. Туше. – Я наклонился и заглянул в ее телефон. – В любом случае, что вы там рассматриваете?

– Она показывает фотографии с помолвки своей подруги. – Седые кудри Барбс затрепетали от волнения. – Взгляни на это кольцо! И как бедная девушка только удержалась на ногах.

Я покачал головой, глядя на фотографии Алекса и Авы в телефоне Джулс.

Алекс сделал предложение на выходных. Ублюдок не терпел полумер – он привез Аву в Лондон, на «специальную выставку фотографий», и преподнес кольцо в галерее, где они помирились.

Свадьбу запланировали на следующее лето, но подготовка уже шла полным ходом – Джулс, Стелла и Бриджит были подружками невесты.

– Вот эту надо распечатать и повесить на стену. – Барбс наклонилась и постучала по экрану, когда Джулс добралась до последней картинки.

Алекс стоял на одном колене, а Ава прикрывала рот рукой. Ее глаза блестели от слез. Всю галерею подготовили особым образом – мерцающие гирлянды огней, украшенные совместными фотографиями Алекса и Авы, стол со свечами и цветами, голубые лепестки роз на полу. Кольцо в открытой коробке слепило даже на снимке.

А еще это была единственная известная мне фотография Алекса, где он заметно, безумно нервничал.

Я потер руки. Не могу дождаться нашей следующей встречи, когда я смогу вдоволь над ним посмеяться. Нервный Алекс, запечатленный навеки.

Вселенная меня любит.

Все охали и ахали над фотографиями еще некоторое время, а потом наконец разошлись по своим столам. Мы с Джулс отправились в пустую кухню, чтобы «взять еще кофе».

Как только дверь закрылась, я обхватил ее за шею и привлек к себе для надлежащего приветствия. На вкус она была как кофе и карамель, и я с минуту наслаждался ее сладостью, прежде чем отпустить.

– Привет. – Я по-прежнему касался губами ее губ.

– Привет. – Улыбка Джулс согрела мне сердце, словно луч тепла. – Вы всегда так приветствуете коллег, доктор Чен? Крайне неуместно.

– Лишь тех, кто меня бесит и мне досаждает. – Я слегка прикусил ее нижнюю губу в наказание за ее дерзость. – Поцелуй – единственный способ заставить их замолчать.

– Не говори медсестрам, а то начнется мятеж. Все будут пытаться тебя разозлить.

– Хорошо, что меня не интересуют медсестры. Кроме того… – Я помассировал ей затылок круговыми движениями большого пальца. – Никто не бесит меня так, как ты.

Джулс растаяла от моих прикосновений.

– Ты очарователен.

– Одно из моих многочисленных достоинств, – протянул я. – Как идет подготовка к свадьбе? Ава уже помешалась на этой теме?

– Джош, она обручилась четыре дня назад. Она все еще в Европе.

Алекс продлил поездку, чтобы посетить после Лондона Францию и Испанию.

– Эй, я никогда не был невестой. Я не знаю, как все работает.

Джулс добродушно вздохнула:

– Через некоторое время нас введут в курс дела, но… – Она нерешительно замялась. – Кстати, о невестах, в нашей жизни наступает такая пора. Бриджит замужем. Ава помолвлена.

– Да.

– Ты… хочешь жениться в ближайшее время?

Мой большой палец замер на ее коже.

– А ты?

Я внимательно наблюдал за ее реакцией.

Мы встречались всего несколько месяцев, но сейчас самое время обсудить наши планы на будущее.

Мы смотрели друг на друга на протяжении нескольких секунд, а потом выпалили наши ответы.

– Нет, я пока не готова финансово…

– Мне нужно закончить ординатуру и сдать экзамены…

– Я хочу столько успеть, прежде чем…

– Столько мест для путешествий…

Наши слова перепутались.

Джулс рассмеялась, закрыв лицо руками.

– О, слава богу. Не сказать, что я не хочу выйти замуж и завести детей, но сейчас…

– …сейчас неподходящее время, – закончил я. – Полностью согласен.

Я уже знал, что хочу провести с ней всю жизнь, но брак влек за собой финансовые обязательства, к которым мы пока не готовы.

Кроме того, когда у нас будет свадьба, это должна быть свадьба мечты. С эпичным медовым месяцем. Это невозможно, пока я скован ординатурой, а Джулс только начинает карьеру.

– Сначала нужно посмотреть мир. – Я провел большим пальцем по ее руке. – И я хочу увидеть его вместе с тобой.

Она покраснела от удовольствия.

– Это обещание, Чен? Потому что я воспринимаю это именно так.

Я улыбнулся, задаваясь вопросом, как я вообще мог подумать, что Джулс – не моя идеальная пара.

– Больше, чем обещание, Рыжая. Это гарантия.

Эпилог

Джулс

Месяц спустя

– Открывай.

– Нет.

– Джулс. – Джош положил руки мне на плечи. – В любом случае все будет в порядке. Я рядом. Ожидание терзает тебя сильнее результатов.

– Тебе легко говорить. – Я бросила нервный взгляд на ноутбук, где ждала страница авторизации для получения результатов экзамена. – Все твое будущее не зависит от жалкой оценки.

Я так долго ждала, но теперь, когда результаты пришли, мне хотелось швырнуть компьютер через всю комнату и притвориться, что их не существует. Блаженное неведение и все такое.

Желудок сжался, когда я вспомнила все неудачные обстоятельства. Я сдавала экзамен после разрыва с Джошем, травмированная из-за того, что меня столкнул с лестницы сумасшедший бывший.

Не лучшие перспективы для проходного балла.

– Вовсе не все будущее. – От спокойного голоса Джоша мышцы немного расслабились. – Если ты не пройдешь, будешь пересдавать, пока не получится. Однажды ты станешь крутым юристом, Рыжая. Не сомневайся. Кроме того… – Он поцеловал меня в лоб. – Лучше сорвать пластырь, чем терпеть нарывающую неопределенность.

– Да. Ты прав. – Я глубоко вздохнула.

Все нормально. Я справлюсь. Проваленный экзамен – не конец света.

Конец моего света, но не конец всего света.

Я подошла к ноутбуку и дрожащими пальцами ввела имя пользователя и пароль. В животе зашевелился завтрак, и я пожалела, что съела приготовленные Джошем черничные вафли.

Когда загрузились результаты, я закрыла глаза. Сердце бешено барабанило в груди.

Просто покончи с этим. Все будет хорошо.

Джош снова положил руки мне на плечи – его присутствие очень успокаивало.

Наконец я открыла глаза и посмотрела на общий балл внизу страницы.

295.

Для осознания чисел потребовалась секунда. Как только это случилось, я громко взвизгнула:

– Я прошла! – Я вскочила, ударившись коленом о нижнюю часть стола, но даже не почувствовала боли. Я повернулась и обхватила Джоша за шею, улыбаясь так широко, что заболели щеки. – Я прошла, прошла, прошла!

Он рассмеялся и закружил меня:

– Что я говорил? Поздравляю, Рыжая. – В его голос, насыщенный и теплый, просочилась гордость. – Теперь ты сможешь содержать меня на свою огромную зарплату, пока я вкалываю в ординатуре.

Я должна была приступить к работе в «Сильвер энд Клейн» на следующей неделе. Было немного грустно покидать клинику, но я надеялась, что еще смогу с ними посотрудничать. Лиза упомянула, что заинтересована в партнерстве с юридической фирмой для расширения услуг, и я планировала предложить такое партнерство, когда обоснуюсь в «Сильвер энд Клейн».

Тем временем Джош перешел на четвертый и последний курс ординатуры – после этого он сдаст экзамены и станет полностью лицензированным врачом.

Мы двигались к карьерам нашей мечты, но честно говоря, я чувствовала себя гораздо счастливее из-за того, что рядом был Джош. С ним каждое достижение казалось слаще, а каждая неудача – менее горькой.

– Так я и знала. – Даже после погашения кредитов за учебу у Джоша осталось достаточно денег от продажи картины, чтобы ни в чем не нуждаться десятки лет, но это не мешало мне его дразнить. – Используешь меня ради денег. Я в шоке. Потрясена. Оскорблена…

Джош прервал меня поцелуем.

– Не переживай. – Его голос понизился, и он провел теплой ладонью по моему бедру. – Я расплачусь с тобой другими способами.

Сердце забилось быстрее, и я сдержала стон, когда он скользнул мне между ног. Я уже вся промокла, что подтвердилось довольным блеском в глазах Джоша. Он всегда был таким самодовольным.

И меня бесило, насколько сильно мне это нравилось.

– Я тебе не верю, – выдохнула я. – Мне нужна демонстрация.

– Это опасная сделка. – Он сдвинул мое нижнее белье и потер большим пальцем клитор. – Какую демонстрацию ты предпочитаешь? Хочешь, чтобы я трахал тебя, пока не забудешь собственное имя? Ласкал твою сладкую маленькую киску, пока не кончишь мне на лицо? Или может… – Он засунул в меня палец, нащупав точку, от которой задрожали конечности. – Ты хочешь, чтобы я заполнил каждую дырку, ведь ты – жадная маленькая шлюшка.

Я застонала от нарисованной им картины. Мы нередко использовали в сексе игрушки, и в последний раз он применял их, трахая меня в рот…

По телу прошла приятная дрожь.

– Так что, Рыжая? – Джош запустил в меня еще один палец. – Отвечай.

– Я… – Я отчаянно пыталась сформулировать внятный ответ, но меня слишком отвлекали медленные движения его пальцев внутри и снаружи.

Между ног будто запульсировало электричество.

– Тебе не помешало бы поработать над красноречием. – Он с притворным разочарованием цокнул языком. – Но поскольку сегодня я щедрый и нам нужно отпраздновать твой экзамен, я проведу демонстрацию всех трех вариантов…

Джош был прав насчет красноречия – три часа спустя, когда он закончил свои «демонстрации», мое тело обмякло, и я плохо помнила даже собственное имя.

– Ох, – довольно хмыкнула я, чувствуя, как меня накрывает теплое одеяло сонливости и тяжелеют веки. Мы переместились из гостиной в его кровать, и мне хотелось просто утонуть в подушках и остаться там навсегда. – Хорошая демонстрация.

Мягкий смех Джоша защекотал кожу, когда он поцеловал меня в плечо.

– Тогда как насчет полной программы? – Он погладил меня по ягодицам, и бабочки в животе снова сошли с ума.

– Остановись, – простонала я, наполовину напуганная, наполовину возбужденная. – Еще один оргазм, и я умру.

Шансы, что завтра я смогу нормально ходить, приближались к нулю.

– Ладно, ладно. Я дам тебе отсрочку. – Джош снова рассмеялся, а потом перевернулся и потянулся за телефоном. – На самом деле я купил тебе подарок, рассчитывая, что ты пройдешь экзамен. – Его ямочка стала глубже. – Вернее, нам.

Я оживилась – любопытство пересилило сонливость.

– Игрушку? Нижнее белье? Камасутру?

– Нет, Рыжая. – Джош постучал меня по носу, и в его глазах сверкнуло веселье. – Не будь такой похотливой.

Я скорчила гримасу, пока он что-то искал.

– Кто бы говорил.

Джош шлепнул меня по заднице и вручил телефон.

– Осторожнее, или отсрочка окажется короче, чем ты рассчитывала.

Я проигнорировала предвкушение от его слов и рассмотрела документ на экране. Это… билет на самолет?

Когда мне наконец удалось сфокусировать взгляд на крошечных буквах, я резко вздохнула.

– Новая Зеландия? Мы едем в Новую Зеландию?

– В начале следующего года, когда у меня будет отпуск. Но я взял билеты с гибкими датами, чтобы поменять их, если ты не сможешь взять эту неделю на новой работе. – Улыбка Джоша меня почти ослепила. – Рада?

– Черт возьми, еще спрашиваешь? Это Новая Зеландия!

Мой разум заполнили образы заснеженных гор и нетронутых голубых вод. За пределами США я бывала только в Эльдорре, Канаде, Мексике и на нескольких островах Карибского бассейна. Новая Зеландия – одно из самых желанных мест в моем списке.

– А если бы я не сдала экзамен? – спросила я, снова разглядывая электронный билет и пытаясь убедиться, что он настоящий.

Да, все верно. Мое имя, даты поездки и пункт назначения.

Джош пожал плечами:

– Тогда это был бы утешительный приз.

Эмоции заполнили горло и заползли в грудь.

– Джош Чен, иногда ты… – Я отложила телефон и поцеловала его. Забудьте про соленую карамель. Нет ничего прекраснее его вкуса – вкуса мяты и секса. – Очень даже ничего.

– Очень даже ничего? – Он приподнял бровь. – Это нехорошо. Я должен быть невыносим, а ты… – Он запустил пальцы в мои волосы и слегка дернул. – Ты должна меня ненавидеть.

Я впилась ногтями в его бедро и услышала резкий вдох.

– Я и ненавижу.

По его лицу расползлась медленная улыбка.

– Покажи мне.

Я сильнее впилась в него ногтями, провела ими по груди и забралась сверху. Вцепилась ему в волосы и вздрогнула, когда он снова шлепнул меня по заднице – так сильно, что боль пронзила все тело.

Мои бедра покрылись влагой, и я застонала, забыв про сонливость.

Плевать на возможность нормально ходить. Не очень-то и хотелось.

Джош

Четыре месяца спустя

– Если я умру, то затащу тебя в ад и буду мучить вечно.

Джулс обнимала меня за талию, а ее лицо было на несколько оттенков бледнее обычного – мы направлялись к краю платформы.

Сотрудник банджи-джампинга в последний раз проверил наши ремни безопасности.

– Если ты умрешь, умру и я, Рыжая, – усмехнулся я и поцеловал ее в щеку. – Ад с тобой для меня как рай.

Она немного расслабилась.

– Джош, это чертовски банально.

– Да, и что? Я настолько крутой, что мне простительно. – Я посмотрел вниз, на реку под нами. – И вообще, будь со мной полюбезнее. Ты же не хочешь, чтобы нашими последними словами стали оскорбления?

Это был наш последний день в Новой Зеландии, и мы стояли на мосту Каварау в Квинстауне, готовясь совершить парный прыжок с тарзанки. Джулс спокойно соглашалась на все предыдущие развлечения – прыжки с парашютом, полеты на параплане, качели через каньон. Но сейчас она явно сильно нервничала.

Она побледнела еще сильнее.

– Не говори так.

– Шучу, шучу. – Я крепче обнял ее за талию. – Все будет хорошо. Поверь мне.

– Уж надеюсь, или я позволю Церберу откусить твои гениталии, честное слово.

Я ухмыльнулся. Мне нравилось, когда она становилась жестокой.

– Готовы? – спросил сотрудник, держа нас за ремни безопасности.

Я посмотрел на Джулс. Она глубоко вздохнула и кивнула.

– Готовы, – ответил я.

Мое сердце забилось в предвкушении.

Оператор слегка подтолкнул нас, и…

Мы прыгнули. Быстро и резко – в ушах свистел ветер, пока мы стремительно падали к глубоким бирюзовым водам реки Каварау.

Крик Джулс смешался с моим восторженным смехом.

Черт, как же я скучал. Адреналин. Скорость. Чувствуешь себя настолько живым, словно весь мир вокруг ярко сияет.

Но это был не просто прыжок с тарзанки. Я разделял эти ощущения с Джулс. Никто и ничто не могло заставить меня чувствовать себя настолько живым, как она.

Я приник к ее губам, отвлекая поцелуем от отдачи веревки. Для большинства людей отдача – самый страшный момент в банджи-джампинге, а Джулс уже достаточно нервничала.

Ее мышцы напряглись, но снова расслабились, когда я углубил поцелуй и заботливо обнял ее за талию. Когда мы снова полетели вниз, она уже не кричала.

В груди расцвела гордость. Моя девочка.

В конце последнего свободного падения нас ждал плот. Два сотрудника отцепили нас от ремней безопасности, и мы рухнули на огромную подушку.

– Твою мать, – прохрипела Джулс, отдышавшись.

Я повернул голову и посмотрел на нее:

– Я же говорил, будет потрясающе.

– Не знаю, уместно ли здесь слово «потрясающе». У меня вся жизнь пролетела перед глазами. – Она тоже повернулась, и мы смотрели друг другу в глаза. Ее щеки порозовели от ветра, а волосы развевались шелковым рыжим облаком. Она была так чертовски красива, что у меня заболело в груди. – Но это стоило того только ради поцелуя.

– Человеку-пауку и Мэри Джейн такое даже не снилось.

– Это точно.

Мы улыбнулись друг другу и погрузились в уютное молчание, пока плот скользил к берегу.

После недели активных развлечений мы наконец смогли разделить мгновение покоя.

С одной стороны, мне хотелось остаться здесь и вечно исследовать с ней Новую Зеландию. С другой – не терпелось вместе провести остаток жизни дома.

Я перешел на последний курс ординатуры; Джулс процветала в «Сильвер энд Клейн» – ее уже привлекли к работе над крупным делом со старшим партнером. В прошлом месяце мы съехались, чтобы проводить как можно больше времени вместе. Мы пошли на компромисс, выбрав дом на полпути между ее офисом и больницей.

Теперь Стелла жила в «Мираже» одна. Она договорилась с арендодателем, и ей не придется выплачивать долю Джулс за оставшийся срок аренды. Это немного смягчило чувство вины Джулс перед оставшейся в квартире подругой – хотя Стелла уверяла, что все в порядке.

Новая Зеландия была фантазией; Вашингтон был реальностью. И оба – чертовски хороши.

– Все еще ненавидишь меня? – прошептал я, переплетая пальцы с пальцами Джулс.

Ее глаза сверкнули озорством, и она сжала мою руку:

– Всегда.

Я улыбнулся:

– Хорошо.

Благодарности

Во-первых, ОГРОМНЫЙ привет моим альфа- и бета-читателям Бритни, Саре, Ребекке, Аише, Элисон, Сальме и Кимберли, а также моим особым альфам Логану, Айе, Алексе и Эшли за замечательные, честные отзывы, а также медицинские и юридические комментарии. Вы видели самую сырую версию этой истории, с опечатками и всем прочим, и ваши отзывы превратили черновой вариант в то, чем я с гордостью делюсь с миром.

Эмбер, за то, что она всегда рядом, когда я слишком переживаю (т. е. в 99 % случаев), и за то, что она потрясающий личный помощник.

Моему редактору Эми Бриггс и корректору Кристе Бардин за чудеса, которые вы творите.

Кире из Temptation Creations за красивую обложку и командам Give Me Books и Wildfire Marketing за то, что помогли мне сохранить рассудок в безумный месяц выпуска книги.

Наконец, моим читателям, блогерам, букстаграммерам и букмекерам: Я ЛЮБЛЮ ВАС! Никогда не забуду, какие вы все душевные и прекрасные люди – я благодарна каждому из вас.

Целую, Ана

Примечания

1

Идиома. «Красный флаг» – это слова или действия человека, которые сигнализируют, что общаться дальше с ним не стоит.

2

В оригинале герой произносит: «Hey, JR».

3

Джессика Рэббит – мультипликационный персонаж детективных нуар-романов о кролике Роджере, созданных писателем Гэри Вульфом, а также последующих комиксов, киноадаптаций и мультсериалов.

4

Американский сериал-антология, созданный Родом Серлингом и просуществовавший пять сезонов с 1959 по 1964 год. Каждый эпизод представляет собой отдельную историю, в которой персонажи сталкиваются с тревожными или необычными событиями и явлениями.

5

Речь о револьвере, произведенном американской компанией огнестрельного оружия Smith & Wesson.

6

Американская актриса, супруга князя Монако Ренье III, 10-я княгиня Монако, мать ныне правящего князя Альбера II.

7

Три черных ромба – маркировка лыжной трассы максимальной сложности в Северной Америке.

8

Американский фильм 2001 года, в котором главную роль сыграла певица Мэрайя Кэри.

9

Отсылка к героине романа Лорен Вайсбергер «Дьявол носит Prada», роль которой сыграла Мерил Стрип в экранизации 2006 года.

10

Торможение «плугом» – способ торможения, при котором пятки лыж разводятся в стороны, носки сводятся вместе, не допуская их перекрещивания.

11

Банши – в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии – особая разновидность фей, предвещающих смерть.

12

Экстремальный вид спорта, в котором используют специальный парашют для прыжков с фиксированных объектов.

13

Дорога Смерти (исп. Camino de la Muerte), официальное название: Камино-Лос-Юнгас (Camino a Los Yungas) – дорога, соединяющая боливийские города Ла-Пас и Коройко. Является одной из самых опасных дорог в мире.

14

Речь об отношениях, называемых «friends with benefits». Они предполагают, что никто никому ничего не должен – ни эмоций, ни заботы, ни моногамии. Партнеров связывает только физическая близость.

15

Речь о настольной игре, рассчитанной на ловкость рук, смекалку и чувство равновесия.

16

Овощной салат, основным ингредиентом которого является капуста.

17

Шоколадное мороженое с орехами и кусочками зефира.

18

Детская книга американского писателя Элвина Брукса Уайта, впервые опубликованная в 1952 году. Шарлотта – паучиха.

19

Река.

Content

Ана Хуан
Разрушительная ненависть

Глава 1 Джулс

Глава 2 Джош

Глава 3 Джош

Глава 4 Джулс

Глава 5 Джулс

Глава 6 Джош

Глава 7 Джулс

Глава 8 Джош

Глава 9 Джулс

Глава 10 Джош

Глава 11 Джулс

Глава 12 Джош

Глава 13 Джош

Глава 14 Джулс

Глава 15 Джулс

Глава 16 Джош

Глава 17 Джулс

Глава 18 Джулс

Глава 19 Джош

Глава 20 Джулс

Глава 21 Джулс

Глава 22 Джулс

Глава 23 Джош

Глава 24 Джулс

Глава 25 Джош

Глава 26 Джош

Глава 27 Джулс

Глава 28 Джош

Глава 29 Джош

Глава 30 Джулс

Глава 31 Джулс

Глава 32 Джош

Глава 33 Джулс

Глава 34 Джош

Глава 35 Джулс

Глава 36 Джош

Глава 37 Джош

Глава 38 Джулс

Глава 39 Джош

Глава 40 Джулс

Глава 41 Джулс

Глава 42 Джулс

Глава 43 Джош

Глава 44 Джулс

Глава 45 Джулс

Глава 46 Джош

Глава 47 Джулс

Глава 48 Джулс

Глава 49 Джош

Глава 50 Джош

Глава 51 Джулс

Глава 52 Джулс

Глава 53 Джош

Глава 54 Джош

Глава 55 Джош

Глава 56 Джулс

Глава 57 Джулс

Глава 58 Джош

Эпилог Джулс

Благодарности

Примечания