Лоик Рале

Трилогия Halo. Истоки легендарной космической оперы Bungie

Посвящается Янну, Фабьену, Тедди, Нилу и Лукасу,

моим Спартанским братьям, с которыми

мы сражались плечом к плечу

Легендарные компьютерные игры

HALO. LE SPACE OPERA SELON BUNGIE

Loïc Ralet

Édition française, copyright 2018, Third Éditions.

Tous droits réservés.

Автор иллюстрации на обложке Константин Войд (Konstantin Void)

Перевод с французского В. В. Бедрань

© Бедрань В.В., перевод на русский язык, 2025

© Войд К.Р., иллюстрация на обложку, 2025

© Бабин Е.А., текст доп. главы, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Предисловие

Сколько себя помню, у меня всегда было странное отношение к космосу. Я совсем им не интересовался. С самого детства, едва завидев или услышав что-то увлекательное, я сразу погружался в книги и документальные фильмы о новой интересной теме. Мне всегда не терпелось узнать больше – выучить всю историю Франции, скандинавскую мифологию или новый язык. В погоне за знаниями я даже прочел Библию и Коран. Но космос? Про него я не знал ничего. Вероятно, я не был до конца уверен в своем желании познать его. Может, меня останавливал страх того, что люди могут оказаться не единственными обитателями Вселенной и, вероятно, однажды человечеству придет конец. Какие только кошмары не рисовало мое воображение, когда, маленький и напуганный до смерти, я слышал заглавную мелодию из «Секретных материалов»… Сейчас от тех страхов осталось только принятие того, что мне уже не суждено познать космос. А еще осталась Halo.

Как ни странно, иррациональный страх перед бесконечностью космических просторов лишь увеличивал мой интерес к мирам научной фантастики. Особенно меня привлекали истории, где человечество уже покинуло родную Землю и отправилось заселять дальний космос: открывать новые планеты, изобретать невиданные технологии… и воевать с незнакомыми видами. Именно это много лет назад и привело меня, как и многих других геймеров, к Halo: Combat Evolved. Тогда я не понимал, что Halo – вовсе не игра о захватнической войне. Это игра о войне за выживание. Ведь такова вся суть Halo: от неудач никому не скрыться, а смерть рано или поздно придет за всеми без исключения. За всеми, включая знаменитых Спартанцев – знаковых персонажей саги, среди которых самым узнаваемым является, конечно, Мастер Чиф[1]. В свое время наибольшее впечатление на меня произвела как раз эта деталь: вопреки знаменитому слогану, герои в Halo умирают.

Halo: Combat Evolved, Halo 2 и Halo 3 могут вызвать настоящее отчаяние и устраивают игрокам эмоциональные американские горки. Тем не менее, играя в них, просто невозможно сдаться и не бороться до победного конца. Что неудивительно, ведь Halo — это последний бой за достоинство человеческой расы, за ее спасение и сохранение остатков цивилизации. Финальная битва, которая объединила десятки миллионов игроков и сделала игру одним из крупнейших феноменов игровой индустрии начала 2000-х. Я и сам многим ей обязан. Не только лучшими часами жизни, проведенными в игровом мире, и прекрасными воспоминаниями, но и самым важным – страстью к игровой журналистике. Влюбившись в Halo, я начал искать информацию о тех, кто ее создал. Мне не терпелось узнать все о студии Bungie и о людях, которые там работали. Меня интересовали как хорошие истории, так и мрачные эпизоды: никогда и речи не шло о том, чтобы закрыть глаза на недостатки студии, которая претерпела достаточно неудач за свою почти тридцатилетнюю историю. Погоня за истиной отчасти и зародила во мне желание лучше разобраться в игровой индустрии… и поделиться находками с другими игроками. Так я оказался на сайте jeuxvideo.com, где моя новоприобретенная страсть впервые подверглась испытаниям, и, нужно признаться, весьма нелегким. В итоге это сподвигло меня написать книгу, которую вы держите в руках. Или как минимум согласиться ее писать.

На протяжении многих лет я, подобно белке, которая готовит запасы на зиму, собирал обрывки статей, интервью, видео, сообщения на форумах… Все, что хоть как-то касалось Halo и Bungie. Я делал это без особой цели, из чувства простого удовлетворения тем, что именно я сохраняю моменты истории. В общем, из сугубо эгоистичных побуждений. Сейчас же пришло время поделиться находками. Поэтому на протяжении целого года я сортировал, проверял и перепроверял всю собранную информацию, проводил интервью с разработчиками игры – короче, занимался тем, что так сильно люблю.

Я надеюсь, что моя книга понравится даже самым пылким фанатам Halo, и, прочитав ее, они узнают чуть больше об этой действительно захватывающей серии.

Об авторе

Лоик Рале с детства был увлеченным геймером и всегда мечтал связать карьеру с видеоиграми, однако, когда пришло время получать высшее образование, его мечта перешла в разряд недостижимых. Хотя в основном Рале писал про политику, в 2013-м ему пришло заветное предложение от сайта jeuxvideo.com с приглашением на вакансию менеджера сообщества. Увидев прекрасную возможность поработать на сайт, за которым он следил вот уже пятнадцать лет, Рале согласился и бросил учебу, чтобы приехать в Канталь. Всего несколько месяцев спустя он стал полноценным членом редакции и со временем начал считаться главным специалистом по Xbox в команде.

Сейчас Рале проживает в Парижском регионе, куда переехал и сам jeuxvideo.com. Он проводит время за написанием чрезмерно длинных статей и потягиванием чая, уютно устроившись на диване между женой и котом. Столь стабильное положение в жизни позволяет ему поощрять два своих главных греха: любовь к кроссовкам и большим японским роботам.

Вступление

История создания первой Halo не оставит равнодушным ни одного геймера, а сам проект студии Bungie по сей день вызывает оживленные споры. Созданная студией, которая хотела выбиться в высшую лигу, балансируя на грани банкротства, игра воплотила в себе все мечты Microsoft тех времен, когда компания была новичком в индустрии домашних консолей. Во времена, когда многим инновациям лишь предстояло появиться, Halo установила новые стандарты и привнесла в мир гейм-дизайна свежие приемы и практики. Halo: Combat Evolved – настоящая веха в истории видеоигр, и, как обычно случается в голливудских фильмах, появилась она благодаря невероятно удачному стечению обстоятельств.

Это история о том, как двое студентов, увлеченных искусственным интеллектом, однажды решили создать собственную студию разработки; о том, как компания друзей несколько лет работала в невероятно сложных условиях, чтобы добиться успеха. Невозможно рассказать о саге Halo, не поговорив о жизни ее создателей, и такова главная задумка моей книги: за могучим силуэтом Мастера Чифа, за ошеломляющими цифрами продаж и сотнями миллионов долларов скрываются люди, которые делали и продолжают делать эти игры. Талантливые творцы, о которых, к сожалению, говорят совсем немного и которых пора вывести на свет, ведь их намерения, желания, страхи и стремления важны не меньше, чем цифры и проекты, упоминаемые на последующих страницах книги. Без них Halo никогда бы не существовало, и моя исполненная уважением к их труду книга может начаться только с них.

Часть I

История создания

1. Bungie, студия из двух человек

С

егодня права на Halo в любящих руках 343 Industries, однако так было не всегда. Первоначальный замысел саги о Мастере Чифе зародился в стенах студии Bungie. Ее развитие так тесно связано с разработкой Halo, что невозможно отделить одно от другого, хотя студия сейчас двигается вперед и работает над новыми игровыми вселенными. Чтобы разобраться в истории Halo, необходимо вернуться в прошлое, к самому зарождению Bungie и знакомству двух товарищей, Александра Серопяна и Джейсона Джонса. Как заведено в истории компьютерных игр, все началось с обычной встречи.

Отец-основатель

С самого детства Александр Серопян мечтал стать бизнесменом. Весьма неожиданная мечта для ребенка, однако Александр был серьезен в своих намерениях. Уже в девять лет он принял участие в сборе средств для больницы, в которой работал его отец, разнося и продавая по домам пригорода Чикаго фруктовое мороженое. Процесс обмена маленьких фруктовых льдинок на настоящие деньги приносил ему огромное удовольствие. Однако у юного Серопяна имелись и другие увлечения, одно из которых захватило все его внимание – компьютерные игры. Его первое знакомство с новым хобби произошло в середине 1970-х, когда в подарок от родителей ему досталась приставка Telegames от Sears, бюджетная версия популярной тогда Atari 2600. Знаменитая аркадная игра Pong просто очаровала его. Перейдя в старшую школу, Серопян не упускал возможности пробраться в компьютерный класс с восемью новейшими компьютерами Commodore PET, чтобы изучать основы программирования. Дома родители решили проспонсировать увлечение сына и купили ему один из первых компьютеров Macintosh, за которым юный программист проводил все свободное от учебы время. Освоив Pascal[2], он начал разрабатывать игры, первая из которых основывалась на американском футболе. Серопян написал ее самостоятельно с нуля, чтобы испытать свои навыки кодирования на языке C[3]. На самом деле программирование завораживало его даже сильнее, чем видеоигры. Ему нравилось составлять бесконечные строки кода и смотреть на результат. К тому же он понимал, что если его творения смогут заинтересовать публику, то их получится продать и таким образом запустить собственный бизнес – эта мечта никогда не покидала юного разработчика.

Активно занимаясь программированием, Серопян продолжал и свою учебу. Он пользовался популярностью среди товарищей и учителей, поэтому его жизнь не походила на клише юного гика, одинокого и измученного местными хулиганами. Поступив в университет Чикаго, он стал выделяться среди сверстников – и не всегда в хорошую сторону. Будучи прагматичным человеком, он сообразил, что на конспектах можно отлично заработать. Особенно хорошо расходились записи с лекций по химии, которые он посещал и сам. «Половина первокурсников в университете выбрали этот курс. Пары начинались в 8 утра и длились 90 минут, – вспоминает Серопян. – Большая часть студентов вообще не появлялись на занятиях. У меня был Mac, и я умел пользоваться софтом типа Quark Xpress. Моя девушка записывала конспекты, а я их печатал, придавал им товарный вид и продавал». Серопян даже развернул небольшую рекламную кампанию: он расклеивал по университету листовки с весьма нелестными шутками про преподавателя химии. Чаще всего в них обыгрывался его неразборчивый акцент. «Акцент был очень заметный. Один из моих рекламных слоганов гласил: „Если вы тоже ничего не понимаете из-за акцента, покупайте мои конспекты“». Такая наглость довела кафедру химии Чикагского университета до белого каления, и они положили конец маленькому бизнесу.

Талант Серопяна не остался незамеченным. Еще студентом он успешно прошел собеседования в несколько чикагских компьютерных компаний. Одной из них было подразделение Microsoft в столице штата Иллинойс. В итоге Серопян попал на стажировку в команду, ответственную за разработку утилит для программирования. К концу испытательного срока он встал перед дилеммой: окончить учебу и присоединиться к Microsoft или пойти навстречу тайной мечте и запустить собственный бизнес. Одним майским днем 1991 года он решил обратиться за советом к отцу. «Тогда он посоветовал мне выйти на работу, изучить все, что смогу, и уже потом запускать собственный бизнес», – рассказывал Серопян. Однако совет пролетел мимо ушей юного программиста: на самом деле заветное решение давно было принято, а к отцу он обратился не столько за советом, сколько за поддержкой. В итоге для Серопяна совет сработал в обратную сторону, и уже через пару дней, 19 мая, он создал собственную компанию, которую назвал Bungie Software Products Corporation.

Для запуска новой компании Серопян занял немного денег у родителей и друзей семьи. Он самостоятельно собрал копировальную станцию для дискет и начал работу над первыми видеоиграми. Все еще проходя стажировку в Microsoft, Серопян незаметно воровал пустые дискеты, чтобы распространять на них свои проекты. Первой его игрой стал клон культовой Pong под названием Gnop. На продажи этого проекта Серопян очень рассчитывал. С дискетами подмышкой он ходил по улицам и раздавал бесплатные копии игры. Однако успех не приходил, и занятая сумма таяла на глазах. Несмотря на это, Серопян не терял надежды и начинал снова и снова в надежде хотя бы немного заработать. Он был уверен: если вложить достаточно средств, Bungie выстрелит и станет процветающим бизнесом. На тот момент он работал над первой полноценной игрой от Bungie, Operation: Desert Storm, которую студия выпустила в октябре 1991 года. Как видно из названия, концепция основывалась на событиях нашумевшей тогда войны в Персидском заливе, точнее, на операции «Буря в пустыне». Игрок управлял танком с видом сверху и должен был преодолеть 20 уровней, чтобы добраться до финального босса – огромной головы Саддама Хусейна. Игра, разработанная на Macintosh, любимом компьютере Серопяна, разошлась тиражом около 2500 экземпляров. Неплохой результат для учебного проекта, но для начинающего предпринимателя этого было недостаточно. Серопян не собирался мириться с такими цифрами. Он понял, что в одиночку ему не справиться. Тогда он решил найти партнера, который мог повысить качество игр и наконец-то привести Bungie к успеху. Серопян с самого начала знал, к кому стоит обратиться: к студенту, с которым он посещал один курс в университете.

Сила в единстве

Этим студентом был Джейсон Джонс, которого Серопян знал через общего знакомого, Пита Халленберга. Юноши периодически виделись в стенах университета: они вместе посещали курс искусственного интеллекта. Джонс, а точнее, его компьютер, сразу привлек внимание Серопяна. «У него была машина с оперативной памятью в 8 Мб, по тем временам это было безумием», – рассказывает он. В университете Джонс жил в общежитии. В тесной комнате царила безупречная чистота, и помещались там только кровать, стол и, конечно, компьютер с гигантским монитором. Помимо интереса к искусственному интеллекту, Серопяна и Джонса объединяла любовь к компьютерам Apple. Как и Серопян, Джонс был программистом-самоучкой. В старшей школе он освоил языки программирования Apple Basic и 6502 Assembly, а затем и Microsoft Basic 1.0 после того, как родители купили ему Macintosh 128k. В конце концов он добрался и до языка C на Apple II, правда, использовал его исключительно в среде PC. Это позволило ему еще до поступления в университет найти работу в небольшой компании по разработке программного обеспечения для производств. Там Джонс на протяжении целого года разрабатывал программы для устройств компании. На деньги с работы он продолжал совершенствовать свои навыки: например, он купил и освоил Macintosh Programmer’s Workshop (MPW) и написал код для нескольких игр на Mac, а также адаптировал под Macintosh один из своих старых проектов на Apple II. Это была игра Minotaur, и, несмотря на непривлекательный внешний вид, проект был по-настоящему инновационный: он представлял собой набор процедурно генерируемых подземелий. Джонс работал над игрой еще со времен, когда программировал на Apple II; тестировали ее он сам и его друзья. Прислушиваясь к отзывам, Джонс постоянно улучшал свое детище и даже добавил режим сетевой игры – настоящий подвиг для эпохи, когда Интернет еще не был так распространен. Однако это усложнило портирование игры на Macintosh. Именно когда этот процесс подходил к концу, Джонс повстречал Алекса Серопяна. Несмотря на большую разницу в характерах, между молодыми людьми сразу установился контакт: их объединяло желание зарабатывать созданием видеоигр. Заинтригованный навыками Джонса и его игрой, Серопян предложил помочь с завершением работы над Minotaur с условием, что она будет издана студией Bungie. Джонса одолевали сомнения. Он не задумывался о продаже игры, потому что считал ее слишком несовершенной. Однако Серопян все же убедил его, и таким образом Bungie заполучила свою вторую игру.

Пока Джонс занимался финальными штрихами Minotaur, Серопян взял на себя маркетинговую кампанию и дизайн коробки для дискет. Для большей привлекательности игру переименовали в Minotaur: The Labyrinth of Crete. Проект не стал успешнее Operation: Desert Storm, вновь принеся компании около 2500 проданных копий. Игра пользовалась определенной популярностью в общежитиях Чикагского университета, где жил Джонс. Аудитория по большей части состояла из гиков, которые разбирались в тонкостях онлайн-гейминга достаточно, чтобы оценить игру по достоинству. Однако с обычными игроками возникли проблемы: шел 1992 год, для запуска Minotaur требовался протокол AppleTalk или хотя бы модем. Технологии развивались стремительно, но для широкой публики игра по Сети все еще была в новинку. Даже самые заядлые геймеры порой не имели нужного оборудования для игры онлайн. Тем не менее проект вызвал интерес у пользователей Mac. Стоит заметить, что в то время игр на Apple было не так много и, как признался спустя много лет сам Джонс, конкуренция среди разработчиков была не слишком ожесточенной. Несмотря на свои недостатки, Minotaur не прошла незамеченной, а вместе с ней и сама Bungie.

2. Восходящая звезда на Macintosh

Несмотря на поначалу сдержанные отношения, Серопян и Джонс быстро стали близкими друзьями и решили развивать сотрудничество. Джонс официально стал частью Bungie и получил от Серопяна половину компании, что сделало их равноправными совладельцами. Юноши чувствовали, что вместе добьются успеха и воплотят мечты о любимом деле. Однако месяцы безуспешных экспериментов шли, но ничего конкретного у двух разработчиков не получалось.

Pathways Into Darkness

Идей у Джейсона Джонса всегда было много, ровно как и таланта. Он стремился применить новейшие технологии в разработке, в частности работал над системами рендеринга изображений. Джонс считал, что следующая игра Bungie обязана быть трехмерной. Как и многие геймеры того времени, поиграв в Wolfenstein 3D от id Software, он не остался равнодушен к техническим хитростям 3D-графики. Многие месяцы он создавал графический движок и инструменты разработки, с которыми можно было начать работу над новой игрой. Тогда в Bungie еще не знали, какой она будет, зато понимали, что теперь в их распоряжении была надежная технологическая база. После долгих раздумий Серопян и Джонс начали разрабатывать 3D-версию Minotaur, однако разочаровались в этой затее. «Мы быстро поняли, что концепция Minotaur просто не работает в 3D, – объяснял Джонс спустя несколько месяцев в интервью для Inside Mac Games. – Игра слишком опирается на вид сверху».

Так что Minotaur пришлось оставить в прошлом, и в Bungie приступили к работе над первым FPS[4] в истории студии. Когда Джонс сформулировал главные игровые принципы, они с Серопяном начали искать новых помощников в команду, в основном среди друзей. В итоге к Bungie присоединился талантливый художник Колин Брент. Для Minotaur персонажей, монстров и предметы рисовал сам Джонс, что хоть и придавало графике определенный шарм, все-таки оставляло впечатление любительского проекта. Новая игра студии – Pathways Into Darkness – должна была превзойти предыдущую. Бренту предстояло воплотить в жизнь мир, придуманный Джонсом, у которого были весьма конкретные идеи. Жанр шутеров в то время мог мало что предложить в плане сюжета, и Джонс намеревался это изменить, написав сценарий не хуже, чем у ориентированных на сюжет RPG. Одновременно с работой над кодом он набрасывал разные фабулы. Например, он придумал историю об археологе, чью сестру похитил главный злодей и требовал, чтобы герой нашел и вернул ему древний артефакт. Однако из-за слишком очевидного сходства с фильмами об Индиане Джонсе от идеи пришлось отказаться; Джонс хотел создать нечто более сложное, глубокое и эмоциональное. Следующей он написал историю о тайном обществе, скрытом от глаз в горах Швейцарии. По сюжету группа римских воинов раскрыла секрет вечной жизни, обнаружив на границе Римской империи волшебный источник, вода из которого дарила невероятное долголетие. Боящиеся смерти воины пили из него воду и таким образом веками сохраняли себе жизнь. Каждые семь лет глава общины отправлялся к источнику, чтобы набрать жизнетворной воды. Для одного человека такое путешествие почти всегда означало смерть. Когда кому-то не удавалось вернуться, бессмертные воины выбирали другого лидера, и теперь уже ему предстояло идти за водой для деревни. Конечно, по замыслу Джонса, тем несчастным, против воли отправленным на верную смерть человеком должен был стать игрок. Разработчику нравилась мысль о том, что герой в такой истории выступает скорее жертвой, марионеткой в руках судьбы. И главное: миссия такого героя далека от добродетели. Он лишь выполняет приказы общества, которое, невзирая на страшные жертвы, продолжает цепляться за вечную жизнь. «Думаю, такой сюжет оказался бы слишком трудным для понимания», – признавался Джонс спустя несколько месяцев. Этот сценарий тоже был отброшен, однако желание Джонса создавать истории не угасло. Увлеченный научной фантастикой и фэнтези, молодой разработчик в итоге создал более простую, но во многом лавкрафтианскую Pathways Into Darkness, в которой американский солдат исследовал пирамиду майя. Игрокам предстояло отправиться в центр пирамиды, чтобы активировать ядерную бомбу и не допустить пробуждения ужасного божества, скрытого в древних коридорах.

Игра представляла собой шутер от первого лица и была наполнена перестрелками, однако содержала и элементы RPG, что делало ее более глубокой и необычной. Джонс и Серопян извлекли уроки из своих ошибок и, вновь вернувшись к идее многопользовательской игры, разрабатывали Pathways Into Darkness так, чтобы для прохождения не требовались AppleTalk и модемы. Вдобавок к этому, они научились лучше распределять обязанности. Пока Джонс заканчивал код мультиплеера, Серопян общался с прессой и устраивал презентации на американских торговых выставках, в частности на MacWorld, прошедшей в августе 1993 года. Тот июль стал адом для двух друзей, которые не покладая рук трудились над финальными штрихами Pathways, готовя ее к презентации на выставке. И их труд был вознагражден сполна. Спустя несколько недель после MacWorld игра наконец вышла и стала расходиться тысячами копий, пока не достигла планки в 20 000 проданных экземпляров. Такого успеха Джонс и Серопян не ожидали: Pathways Into Darkness обрела популярность и завоевала множество наград, например стала приключенческой игрой года по версии сайта Inside Mac Games. Более того, небольшое сообщество фанатов Bungie разрослось и стало настоящей движущей силой для студии: ничто так не раздувает пламя продаж, как сарафанное радио. Всего за несколько лет работы и три выпущенных игры Bungie стала флагманом или как минимум восходящей звездой среди разработчиков для Mac.

Такое положение дел безумно льстило Джейсону Джонсу, который не стеснялся открыто говорить об этом. Обычно сдержанный и тихий, молодой разработчик звучал крайне уверенно, когда говорил об играх для Macintosh. Он не только утверждал, что студия продолжит работать с Apple все следующие годы, но и пророчил в интервью для Inside Mac Games, что в ближайшем будущем пользователи Mac перестанут завидовать PC-геймерам. «Нам еще далеко до лучших проектов на PC, – говорил он. – Но я уверен, мы добьемся успеха, и совсем скоро. Если этого не сделает кто-то другой, это сделаю я». Чтобы подогреть интерес, Джонс кратко упомянул будущие игры студии под кодовыми названиями Mosaic и Marathon – две игры для Mac, которые сейчас знает каждый.

Marathon: как Doom, но для Mac

Небольшой, но ощутимый успех Pathways Into Darkness принес много хорошего студии Bungie. Капитал компании вырос настолько, что Серопян наконец почувствовал себя бизнесменом. Пока Джонс работал над следующими двумя играми Bungie, его коллега заботился об остальном. В то время к компании присоединились еще несколько человек, чтобы работать над Marathon и Mosaic. Последней, однако, не суждено было выйти в свет: разработку остановили после презентации на MacWorld в январе 1994 года. Тем не менее Джонс взял интересные части отмененного проекта и интегрировал их в Marathon. Одной из таких идей была расширенная система искусственного интеллекта, благодаря которой враги реалистичнее реагировали на действия игрока. Таким образом, студия сосредоточилась на разработке единственного проекта Marathon и стала искать новых разработчиков. Джонс обратился к студенту Дьюкского университета Райану Мартеллу, который согласился приостановить учебу, чтобы помочь Джонсу с кодом игры. Райан, в свою очередь, привел в студию друга, Грега Киркпатрика, вместе с которым он начал работу над сценарием для Marathon: любившие научную фантастику товарищи придумали историю о космическом корабле-колонии UESC Marathon, который бороздил далекую галактику. Действие игры начиналось в момент, когда на Marathon нападал гигантский инопланетный корабль, повредивший электромагнитной атакой три искусственных интеллекта станции. Первый из них, Тихо, был уничтожен, Дюрандаль сошел с ума, и только Лила могла помочь игроку в его задании[5]. Игрок должен был отбить нападение врагов, пфоров (Pfhors), на Marathon и узнать, что Дюрандаль заключил союз с с’фтами (S’pht) – расой инопланетян-киборгов, заключенных в плен на корабле пфоров. Вместе они прогоняли захватчиков, а Дюрандаль брал под контроль их корабль, чтобы в конце покинуть систему. В общем, концовка планировалась счастливая. Игрокам предстояло потрудиться, чтобы отыскать компьютерные терминалы, хитро расставленные Джонсом на уровнях: только с их помощью можно было узнать, что происходит на борту Marathon на протяжении игры. Несмотря на замысловатость, этот способ повествования нашел своих поклонников после выхода игры.

Однако до релиза было еще далеко, и Bungie столкнулась с необходимостью расширить штат. Закончить Marathon в разумные сроки было невозможно при тогдашнем составе студии. Первый настоящий контракт с Bungie подписал некий Даг Зартман. Когда Колин Брент, которому Pathways Into Darkness обязана своим бестиарием, решил возобновить учебу в университете, Серопян дал объявление в бесплатной газете Чикаго. Оно гласило: «Помогите нам делать игры на Mac, которые порвут всем задницы». Даг Зартман, давний фанат видеоигр и компьютеров Macintosh, сразу заинтересовался. К тому же он отлично знал, кто такие Bungie, и потому не колебался ни секунды. Зартман не владел требуемыми для вакансии навыками, однако все равно пришел на собеседование и показал Серопяну наброски и дизайнерские идеи для стратегической игры. Тогда Серопян мягко дал понять, что для работы он не годится, но предложил другое место: иногда Зартман все же участвовал в технических вопросах разработки, но в первую очередь на него легли связи с прессой, которые начинали тяготить Серопяна. Однако в Bungie по-прежнему не хватало дизайнера, и в конце концов на это место взяли француза Режинальда Дюжура. Выпускник Национальной высшей школы изящных искусств и Иностранного легиона, Дюжур учился в Чикаго, когда наткнулся на объявление Bungie. Именно из-под его пера появился мир Marathon и концепты большинства уровней игры.

Такое расширение состава вынудило молодую студию сдвинуться с места – буквально, поскольку тогда роль офиса выполняла квартира Серопяна. Они были ограничены в бюджете, и в итоге Bungie расположилась в доме 1945 по Холстед-стрит в районе Пилсен на юге Чикаго. Место нельзя было назвать гостеприимным: помещение, где раньше располагалась католическая школа для девочек, было в ужасном состоянии и кишело крысами. «Зимой внутри было так холодно, что местные крысы прятались в наших компьютерах, чтобы согреться, – вспоминает Маркус Лето, будущий художественный руководитель студии. – Они постоянно высовывали ушастые головы через отверстия для кабелей в столах и наблюдали за тем, как мы работаем». Усугубляло положение то, что соседнее здание было настоящим притоном, завсегдатаи которого сновали туда-сюда, торгуя наркотиками и употребляя их, что не могло не вызывать некоторые неудобства. И все же команда с радостью осела в этом пусть неприветливом, зато своем месте и продолжила работу над обретающей форму Marathon. К большому огорчению фанатов, игра не была продолжением Pathways Into Darkness. Джейсон Джонс в этом вопросе оставался непреклонен: ему не нравилось создавать сиквелы, он стремился придумывать другие вселенные и работать каждый раз над новыми механиками. Сложности такого подхода его не пугали. Вышедшая в конце 1993 года Doom повлияла на развитие Marathon, построение уровней которой уже тогда казалось старомодным. Новый шутер от id Software, ставший эталоном жанра, использовал меньше прямых углов, имел более плавную графику и впечатляющие спецэффекты. Это не остановило Джонса, и он продолжил работу, улучшая движок и инструменты. Он добавил в игру главную инновацию: теперь игрок мог смотреть вверх и вниз. В отличие от большинства шутеров от первого лица того времени, Marathon делал сильный акцент на точности прицеливания. Помимо прочего, это позволяло Джонсу продемонстрировать силу движка, который умел прогружать текстуры пола и потолка. Для 1994 года это было редкостью, сделавшей Marathon не только яркой, но и уникальной игрой.

Bungie решила ускорить работу над Marathon и увеличить производство демоверсий, чтобы разжечь ажиотаж вокруг игры. Для этого в команду пригласили Алена Роя, разработчика, известного тем, что за несколько месяцев до этого он взломал антипиратскую защиту Pathways Into Darkness. Алекс Серопян, впечатленный талантом Роя, предложил ему временный контракт, и летом 1994 года он начал работу в студии. Рой занимался мелкими поручениями и быстро подружился с Джейсоном Джонсом, который, помимо прочего, жил с ним рядом. Он оптимизировал код Джонса и сделал Marathon еще более плавной. Он также принимал участие в работе Джонса над поистине незаменимой частью игры – мультиплеером. «Впервые запустив какую-либо игру, вы, конечно, испытываете удивление, но потом быстро понимаете, как все работает и как система реагирует на ваши действия, – объяснял Джонс во время разработки Marathon. – Поэтому я больше люблю сетевые игры, ведь только живые игроки по-настоящему непредсказуемы». Так что будущий проект нельзя было представить без соревновательного режима. Джонс и Рой целыми днями совершенствовали сетевой код Marathon, позволяя себе лишь короткие перерывы. Район, в котором располагалось здание Bungie, был далеко не туристическим местом, однако в нем все же имелись приятные сюрпризы: например, вкуснейшие буррито в La Cucina, куда вся компания Bungie наведывалась почти каждый день, и главное – умиротворяющий зеленый парк. Там, пока Рой расслаблялся под теплым солнцем, Джонс продолжал работать на маленьком ноутбуке, скрупулезно выверяя изменения в коде.

Когда работа над игрой почти подошла к концу, небольшая команда отправилась на выставку-конференцию MacWorld, чтобы наконец представить Marathon публике. Многое еще предстояло доработать, но Джонс и Серопян не сомневались в успехе. Выставка это подтвердила: игроки остались в восторге от идеи новой Marathon, и Bungie с гордостью сообщили, что игра будет готова всего через пару недель. Серопян решил не упускать шанс и сразу начал собирать предзаказы. Типичная ошибка новичка: на деле Marathon была закончена лишь к середине декабря. Вернувшись в Чикаго, команда решила запустить игру еще раз, чтобы протестировать одиночную кампанию. Каково было их разочарование, когда в игре обнаружился ворох мелких недостатков и ошибок. Возможно, проблема заключалась в почти болезненном перфекционизме Джонса; или в давлении отличных отзывов игроков в Бостоне; или попросту в свежем взгляде после нескольких дней за стенами студии. Так или иначе, Джонс и его команда переделали части игры. А потом другие. И еще, и еще, работая по четырнадцать часов в сутки, чтобы наконец пересобрать двадцать один уровень игры. Каждый выкладывался на полную. Серопян, например, прорабатывал уровни игры и одновременно создавал музыку и звуковые эффекты. Ему помогал Зартман, чей голос использовался для озвучивания некоторых персонажей игры. И это не все: Серопян также занимался дизайном упаковки игры, которая имела любопытную форму пирамиды. Она была крайне неудобна для хранения в магазинах, зато сразу привлекала внимание и выделялась на фоне остальных. В качестве помощника Серопян и Джонс наняли Джонаса Энерота. Выпускник Джорджтаунского университета, обладатель ученых степеней в финансах и компьютерных науках, Джонас много лет занимался разработкой модов для компьютерных игр. Он, несомненно, был талантливым гейм-дизайнером и привлек внимание Джонса и Серопяна, предложивших ему присоединиться к компании. Энерот согласился и сразу приступил к редизайну уровней Marathon. 14 декабря игру, наконец, доделали, и она вышла в свет.

Marathon имела оглушительный успех с первого дня. Через шесть месяцев удалось продать 100 000 копий, что было неслыханно для игр на Mac, не говоря уже об играх Bungie. Проблема была в том, что студия оказалась не готова к такому успеху. В январе на очередной выставке MacWorld дискеты с игрой расхватали фанаты, без раздумий отдававшие семьдесят долларов ошеломленным сотрудникам Bungie. Студия тонула в звонках со всего мира от потенциальных покупателей или игроков, у которых возникали технические проблемы с установкой и работой игры. Серопян разместил в Chicago Reader новое объявление: «Требуется специалист службы технической поддержки. Знание Mac – обязательно. Знание игр будет плюсом». На него откликнулся Мэтт Соэлл, который на тот момент учился в университете и на зимних каникулах играл в Marathon. Увидев объявление, он сразу понял, что это Bungie, и решил попытать удачу. Со студией ему удалось связаться не без труда: телефонные линии по-прежнему были перегружены. На звонок ответил сам Алекс Серопян. Он был так рад отклику от кого-то, кто знает Bungie и любит Marathon, что сразу предложил Соэллу место в студии. На Холстед-стрит Соэлл обнаружил охваченную паникой студию, из последних сил пытавшуюся справиться с тысячами ежедневных запросов. После возвращения с MacWorld студию заполонили коробки и прочий мусор. Однако во многом благодаря усилиям Соэлла дела наладились. Молодой человек много раз проходил Marathon и знал ее наизусть, потому с легкостью отвечал на вопросы игроков, у которых возникали проблемы со входом. В итоге он даже убедил Серопяна дать ему доступ к странице Bungie на AOL, где уже много месяцев не появлялось ничего нового. Соэлл использовал ее для ответов на многочисленные вопросы, валящиеся на студию. Годом ранее Ален Рой уже предлагал запустить собственный сайт Bungie, однако ему так и не удалось убедить Серопяна, считавшего это бессмысленной затеей.

Полноценная трилогия

После оглушительного успеха Marathon Джонс, который до этого избегал сиквелов, всерьез задумался. Некоторые идеи из первой игры, так и не дошедшие до реализации, не выходили из головы. В итоге интерес публики ко вселенной Marathon и секретам ее сюжета сподвиг Bungie начать работу над Marathon 2. Однако Джонсу было неспокойно. До сих пор Bungie состояла из двух людей, его самого и Серопяна. Все в Bungie было их решением, их детищем. Конечно, они не раз прибегали к помощи людей со стороны, таких как Колин Брент или Ален Рой, работавших над Pathways Into Darkness или Marathon, однако никто из них так и не вошел в штат компании. На тот момент Bungie стала бизнесом, которому требовались сотрудники. Это сильно беспокоило Джонса. «После выхода Marathon я вдруг осознал: „Господи, мы собираемся сделать еще одну игру, и люди захотят в нее поиграть, – признался он в 2013 году Райану Маккэффри из IGN. – Мы теперь реальное предприятие, люди приходят к нам работать, и у них есть жены и дети, которых они содержат на эти деньги. Мы даже страховку оплачиваем“». Студия продолжала расширяться, и в феврале 1995 года они наняли нового художника, Роберта Маклиса, а спустя еще два месяца – Марка Бернала. Тем не менее остальная часть команды оставалась неизменна. Джонс продолжал курировать проект, писать сценарий на пару с Киркпатриком и помогать Мартеллу в разработке. Ален Рой все так же консультировал игроков и работал удаленно. Трех художников студии ожидало серьезное испытание, ведь продолжение Marathon, нареченное Marathon: Durandal, разворачивалось уже не в закрытом пространстве космической станции, а на поверхности чужой планеты. Мир должен был стать гораздо обширнее и при этом не ощущаться пустым. Помимо этого, Джонс не упустил возможности переработать движок, чтобы он мог прогружать больше элементов. Он также добавил несколько новых механик, таких как возможность плавать или использовать одновременно два оружия. Все еще одержимый игрой, Джонс добавил в нее столько многопользовательских режимов, сколько было возможно. Самый важный из них – режим совместного прохождения сюжетной кампании Marathon. Именно эта особенность потом стала традиционной для всех игр студии. Команда быстро придумала основу будущего сценария: игроки просыпались в теле уже знакомого агента службы безопасности, похищенного и подчиненного искусственным интеллектом Дюрандаль. Вместе им предстояло продолжить борьбу с пфорами. На Лх’овоне (Lh’owon), родной планете с’фтов, агент отправлялся на поиски мощного артефакта, который помог бы одолеть инопланетян. По ходу игры выяснялось, что пфоры возродили ИИ Тихо. Это давало игроку понять, что именно Дюрандаль был ответственен за то, что пфоры сумели найти Marathon в первой части игры. Искусственный интеллект давно забыл свою главную задачу: его больше не заботила ни защита людей, ни тем более судьба с’фтов. На самом деле все это время он стремился раскрыть историю джаро, древней расы инопланетян, которая обладала тайными знаниями и которой С’фты поклонялись, словно божествам. Дюрандаль надеялся заполучить их технологии и стать богом. Затем главный герой должен был попасть в плен к пфорам, но освободиться благодаря лидеру оставшихся людей. Он отправлял главного героя найти и активировать древний ИИ с’фтов под названием Тот. С его помощью игрок возвращал на Землю последних выживших. Затем они вступали в контакт со С’фт’Кр (S’pht’Kr) – кланом, покинувшим Лх’овон до вторжения пфоров. Члены клана много тысяч лет мечтали отомстить захватчикам. Вместе им удавалось одолеть последних оставшихся на Лх’овоне пфоров, прежде чем те разрушили бы солнце планеты. Затем люди вместе со С’фт’Кр разграбляли родной мир пфоров. Игра заканчивалась коротким, но загадочным роликом, в котором Дюрандаль возвращался на Землю на огромном космическом корабле расы джаро. Добавив открытую концовку, Bungie оставила место для продолжения, которое должно было превратить Marathon в полноценную трилогию.

После релиза 24 ноября 1995 года Marathon 2: Durandal стала очередным успехом студии. В этот раз Bungie была к нему готова. Удивило другое – реакция фанатов на новость о том, что студия планирует портировать Marathon на Windows 95. Серопян и Джонс больше не хотели ассоциироваться исключительно с Macintosh и собирались привлечь как можно больше геймеров. Итак, началось портирование Durandal на PC, а точнее, работа над сборником Super Marathon, объединяющим первые две игры на небольшой консоли Pippin совместного производства Apple и Bandai. Фанаты обвинили студию в проституции и завалили создателей игры провокационными письмами. Усугубляло положение то, что выход Durandal на PC прошел не так успешно, как ожидалось. Портирование заняло много времени, и на выходе проекту пришлось конкурировать с новыми Quake и Duke Nukem 3D, технологически превосходившими Marathon. Вдобавок к этому игровые журналисты отнеслись к релизу крайне негативно и критиковали игру, зачастую даже не попробовав в нее поиграть. За Bungie на тот момент уже закрепилась слава «студии для Mac», что отнюдь не помогало продвигаться в индустрии, где за славу боролись консоли и платформы на любой вкус.

Однако, несмотря ни на что, в Пилсене царило спокойствие. Bungie стала небольшой семьей для ее работников, не без помощи Серопяна, который выступал в роли настоящего папы-утки. В студии царила атмосфера товарищества, где каждый был рад делиться знаниями и учиться у других. В компании гордились своей независимостью и придерживались особого подхода, при котором каждый, экспериментируя, не боялся показать открытия коллегам. Отсутствие разницы в возрасте способствовало тому, что работники компании легко сблизились и подружились. Настолько, что они не обращали внимания на плохие условия, в которых приходилось работать. Более того, для команды такое положение дел стало поводом для шуток. Игры компании расходились быстро, однако Серопян следил за расходами и понимал, что изменить рабочие условия получится не скоро. К тому же, как ни странно, команда привыкла к месту, несмотря на то что там часто возникали неприятные случаи. Например, одним прекрасным утром работники обнаружили, что некто проник в здание и украл ноутбук. В другой раз Джонасу Энероту, спокойно курящему на входе в помещение студии, посреди улицы угрожал незнакомец с револьвером. Внутри здания дела обстояли не лучше. Однажды телефонная линия Bungie внезапно оборвалась; студия осталась без Интернета, так необходимого для их работы. Телефонная компания AT&T прислала агента, однако найти, где проходят провода связи в здании, оказалось непросто. В конце концов Джонс и агент отправились в подвал и обнаружили там ряды старых парт и скамеек. Бывшие хозяева свалили мебель рядом со старым бассейном, дно которого покрывала какая-то отвратительная слизь. В историю Bungie этот бассейн вошел под прозвищем «бассейн смерти» и по сей периодически упоминается в фольклоре студии.

Когда началась работа над Marathon Infinity, дела у студии шли хорошо. Сохранив дружескую атмосферу университетского общежития, команда тем не менее выросла и стала профессиональнее, особенно с приходом Эрика Кляйна, бывшего сотрудника Apple. Он присоединился к Bungie вскоре после релиза Durandal. Кляйн поделился с Серопяном опытом в менеджменте. Дело в том, что в студии трудились талантливые разработчики, но не было никого, кто обучался бы коммерции и ведению бизнеса. Таким образом, Серопян учился на ходу, прислушиваясь к советам Кляйна и Энерота, чей опыт оказался бесценным для Bungie и позволил студии привлечь игроков со всего мира.

Bungie стала сильнее и опытнее и вскоре уверенно приступила к разработке последней части трилогии Marathon. Единственной ложкой дегтя послужил уход из студии Грега Киркпатрика, сценариста первых двух игр. Он уехал из Чикаго в Бруклин, где основал студию Double Aught. Несмотря на это, Киркпатрик не попрощался с Marathon и подписал с Bungie договор, согласно которому Double Aught помогала Алексу Серопяну и Джейсону Джонсу в разработке Marathon Infinity. Эта помощь была как никогда кстати, ведь Джонс планировал сделать из финального эпизода трилогии настоящее событие. Именно серия Marathon дала решающий толчок для развития Bungie и позволила ей стать полноценной студией разработки, независимой, стабильной и, что самое главное, многообещающей. Зная, как сильно фанаты увлечены миром Marathon и сколько времени они потратили на скрупулезную расшифровку каждого предложения в игре, студия решила доставить им максимальное удовольствие, написав запутанный и крайне продуманный сюжет, полный отсылок к предыдущим играм серии. Более того, Джонс задумал сделать лучший подарок из возможных – вместе с игрой поклонники получали инструменты разработчика Anvil и Forge[6]. Первый – редактор графики и физики, второй – полноценный редактор уровней с огромным функционалом. Идея заключалась в том, чтобы дать фанатам «Марафонады» возможность создавать новые уровни и развлекаться в этой вселенной, сколько захочется. Однако реализация такой задумки – задача не из легких: нужно было сделать так, чтобы даже неопытные в искусстве программирования игроки могли использовать такие сложные студийные утилиты, как Forge и Anvil. Дениз и Энерот взяли эту работу на себя и долго корпели над созданием подробной инструкции. Помогал им один из новобранцев, Джейсон Ригер, который присоединился к студии в марте 1996 года. В прошлом он работал инженером на Qualcomm и, сразу взяв на себя самые технологически сложные задачи, вместе с Денизом и Энеротом приступил к работе над Super Marathon. Однако не только Ригер трудился над несколькими проектами сразу. Джейсон Джонс, уединившись в офисе, уже продумывал следующую игру студии, которую планировал сделать полной противоположностью Marathon.

15 октября 1996 года – день выхода Marathon Infinity и очередного успеха Bungie. Фанаты с ликованием встретили новые режимы мультиплеера, но больше всего в восторг их привела последняя глава, которая удвоила все достоинства сценария. Разработчикам удалось превзойти даже самые смелые предположения игроков. Однако у Bungie не было времени отпраздновать успех: 1997 год обещал стать самым насыщенным в истории компании.

3. Студия в эпоху перемен

Для Bungie настало время перелистнуть страницу с Marathon. Джейсон Джонс был полон идей для следующей игры, которой предстояло стать одним из важнейших проектов студии. Вдобавок к этому Bungie начала набирать новых сотрудников, и именно эти люди определили судьбу компании на много лет вперед.

Myth, неожиданная RTS[7]

Пока небольшая команда разработки Marathon Infinity продолжала работу, Джейсон Джонс размышлял. На протяжении уже пяти лет он работал над шутерами от первого лица, и, хоть развивать трилогию Marathon было очень увлекательно, ему не терпелось создать нечто новое. Нечто вне научной фантастики. Он не собирался навсегда уходить от космического сеттинга, но перемены были неизбежны, поскольку у Джонса появилась новая страсть: история Средневековья. Он задумал проект, в котором игрок мог бы одновременно управлять несколькими сотнями юнитов и вступать в бои с другими игроками и их армиями; игра разворачивалась бы в таком трехмерном пространстве, которое определило бы развитие стратегий на много лет вперед. Изложив план на бумаге и изучив возможные технические решения, Джонс отправил наработки коллегам, которым новая идея понравилась. В Bungie работало много поклонников серии Warcraft, и им не терпелось создать нечто более динамичное и технически совершенное. Тогда Джонс собрал небольшую команду из сотрудников студии, и началась работа над проектом Myth. Прошло несколько месяцев, прежде чем остальные разработчики увидели первые результаты.

Технические демоверсии игры по-настоящему впечатляли: команде удалось создать обширную игровую площадку в трех измерениях и более совершенный физический движок, чем в Marathon. Игроки могли свободно перемещать камеру, приближать и отдалять различные области боя – в общем, это была очень сильная заявка с технической стороны. Была середина 1996 года, большинство стратегий все еще были двухмерными, и Myth создавала впечатление поистине революционного проекта в своем жанре. Команда Bungie прекрасно понимала, какое золото оказалось в их руках. Еще одна хорошая новость: впервые в истории студии разработка началась одновременно и для Mac, и для PC. Это означало, что на выходе игра могла охватить аудиторию больше, чем у любого другого проекта Bungie.

После презентации демоверсий разработка игры продолжилась с удвоенной силой. Джонс, Маклис и Зартман вместе работали над сценарием, создавая фантастический средневековый мир, полный предательств и беспощадных войн. Как и раньше, Bungie со вниманием отнеслась к созданию игровой вселенной и, чтобы придать новой игре больше красоты, решила позвать профессионального композитора, который оживил бы экраны загрузки музыкой. До этого саундтреками игр студии в основном занимался сам Алекс Серопян. У него неплохо получалось, но в Bungie понимали, что музыка может стать лучше. Оставалось лишь найти того, кто бы за это взялся. К счастью, в Чикаго жил композитор, увлекающийся компьютерными играми, и однажды он сам решил связаться с Bungie. Этим музыкантом был Мартин О’Доннелл.

Марти

Разработка Myth шла полным ходом, и однажды Тунжер Дениз получил электронное письмо от незнакомца. Суть была такая: «Я живу в вашем районе и тружусь над продолжением Myst, вы должны взять меня в проект, над которым сейчас работаете». В конце стояла подпись Мартина О’Доннелла. Дениз незамедлительно отправил ответное письмо и пригласил О’Доннелла в студию. Myth предстояло стать новой вехой в истории студии, поэтому в Bungie с особой чуткостью подходили к каждой детали. Профессиональный композитор мог оказать бесценную помощь команде. Сам того не зная, Дениз навсегда изменил дальнейшую судьбу Bungie.

Дело в том, что О’Доннелл был не совсем обычным композитором. Он родился в 1955 году в семье кинорежиссера и молодой учительницы фортепиано, провел большую часть детства в городе Уэстчестере в Пенсильвании и рос в очень благоприятной среде. Конечно, дома стояло фортепиано, и маленький О’Доннелл не упускал возможности постучать по клавишам, проходя мимо. Он рано освоил игру на фортепиано благодаря стараниям матери, а отец показал ему саундтрек к фильму «Бен-Гур», моментально очаровавший юного музыканта. Музыка стала главной страстью О’Доннелла. С раннего детства он мечтал писать саундтреки к фильмам, а мама открыла для него мир классической музыки. Тем не менее она не ограничивала сына и поощряла его желание расширить музыкальные горизонты, что не раз привлекало внимание окружающих: например, в возрасте всего девяти лет О’Доннелл сыграл на пианино хит того времени, «Blue Boogie», и зажег школьную вечеринку, на которой выступал. Всего за несколько лет ему удалось освоить бессмертную классику, вроде Брамса, Бетховена, Баха и даже Дебюсси. После школы он без труда поступил в консерваторию колледжа Уитон, где приобрел репутацию самого одаренного ученика в группе. И все же с самого первого года в Уитоне О’Доннелл не был счастлив. Чего-то не хватало, но чего – он не понимал. Однажды прямо перед экзаменом О’Доннелл наконец-то почувствовал, что именно мешает ему стать счастливым. Тогда, на первом курсе, он должен был выйти на сцену и сыграть два особенно сложных в исполнении произведения. Экзамен был сдан, и, как обычно, девушка и друзья поздравляли музыканта с наивысшим баллом. Именно тогда О’Доннелл вдруг осознал: ему попросту не нравится выступать. Тогда он решил сменить направление, но на что? В конце концов музыкант присоединился к небольшой группе, барабанщик которой предложил О’Доннеллу заняться композиторством. «Я никогда не мечтал сочинять музыку», – признался О’Доннелл несколько лет спустя. Невзирая на предупреждения преподавателей о том, насколько рискованным может оказаться отклонение от учебного плана, О’Доннелл все же перестал выступать и занялся композиторством.

После поступления в Уитон О’Доннелл расширял кругозор вместе с небольшой группой, играющей в стиле джаз-рок-фьюжна, и обзавелся множеством друзей. Одним из них стал гитарист Майкл Сальватори. Познакомились музыканты благодаря Гейл, девушке Майкла: она посещала тот же курс, что и О’Доннелл, и была убеждена, что молодые люди прекрасно поладят. И она оказалась права: О’Доннелл и Сальватори стали лучшими друзьями, однако, поскольку они играли в разных группах, между ними чувствовалось некоторое соперничество. Тем не менее этого было недостаточно, чтобы разрушить крепкую многообещающую дружбу: Сальватори с радостью одалживал свой кассетный магнитофон, а О’Доннелл, в свою очередь, рассказал Сальватори о небольшой студии звукозаписи в пригороде Уитона, которую тот смог арендовать всего за несколько долларов.

О работе О’Доннелла в кино больше и речи не шло: теперь он мечтал стать рок-звездой. Закончив учебу, он решил попытать удачу в Калифорнии. Он поселился в Лос-Анджелесе осенью 1978 года вместе с девушкой Марси, на которой женился годом ранее. Он поступил в магистратуру университета Южной Калифорнии на факультет композиции. Там он присоединился к ансамблю средневековой музыки, где впервые заинтересовался григорианским пением; он освоил игру на флейте эпохи Возрождения и изучил струнные квартеты Бартока. Получив степень магистра, О’Доннелл задержался в Калифорнии еще на год, чтобы укрепить знания информатики. «Я чувствовал, что мир движется вслед за технологиями, и не хотел отставать», – объяснял композитор. Наконец, летом 1982 года супруги покинули солнечную Калифорнию и вернулись в штат Иллинойс. Они поселились в Чикаго, где О’Доннелл планировал присоединиться к консерватории, чтобы преподавать музыку. Ему пришлось отложить юношеские мечты: он больше не хотел быть композитором музыки к фильмам или рок-звездой – он не желал превращать искусство в продукт для продажи. Однако переезд и рождение первенца все усложнили. Молодому родителю удавалось зарабатывать на небольших проектах в киноиндустрии благодаря связям своего отца Роберта. Он подрабатывал монтировщиком декораций; чтобы прокормить семью, и соглашался на тяжелую, физически выматывающую работу. И все же он не переставал думать о музыке. Именно поэтому, когда режиссер фильма, на съемках которого работал О’Доннелл, предложил юному композитору сочинить музыку к киноленте, тот не раздумывал ни секунды и тут же ответил: «Я не собираюсь делать из искусства проституцию». Как он сам рассказывал: «Я действительно сказал это ему в лицо и имел в виду каждое слово. Но на следующий день режиссер снова подошел ко мне и сказал: „Вот пятьсот долларов. Они твои, если напишешь музыку к моему фильму“, на что я ответил: „Конечно, да!“» Смущало лишь одно: у О’Доннелла не было технических средств для такой работы. Зато был план. Он помнил, что его старый друг Майкл, уехав из Уитона, открыл студию звукозаписи в Чикаго. Итак, он позвонил Сальватори и предложил сделку: если он поможет сочинить и записать музыку, то О’Доннелл разделит с ним те пятьсот долларов. Сальватори без промедления согласился.

Получив первую выручку, друзья решили объединить силы. Они основали Total Audio Studios и стали заключать небольшие контракты – иногда с кинематографистами, но в основном с телевизионными передачами. Надо сказать, их дуэт отлично справлялся. В О’Доннелле было все то, чего не было в Сальватори, и наоборот: первый был достаточно уверенным в себе и не боялся искать новые возможности, тогда как второй в своей боязливости предпочитал, чтобы Total Audio занимались исключительно тем, что у них получается лучше всего. В плане музыки О’Доннелл разбирался во множестве техник исполнения и композиторства, а Сальватори придерживался более естественного, интуитивного подхода. Именно эта химия между двумя друзьями позволила Total Audio стать настоящим малым бизнесом, чьи мелодии часто звучали в телевизионных рекламах. В 1985 году они заключили контракт с производителем популярных в США витаминов Flintstones. О’Доннелл и Сальватори обменялись идеями и в итоге решили использовать мелодию, придуманную Мартином. Они позвали дочерей Сальватори, чтобы те спели слова, написанные О’Доннеллом. Песня быстро разлетелась и стала невероятно успешной в Соединенных Штатах, надолго засев в головах у молодых американцев. С тех пор она претерпела несколько изменений, но ее и сейчас можно услышать в рекламных роликах. После первого национального успеха Total Audio заключили еще один выгодный контракт с брендом товаров для дома Mr. Proper.

В начале 1990-х О’Доннелл начал задумываться о будущем Total Audio. Студия не могла писать мелодии для рекламы до скончания веков. Благодаря любопытному совпадению, О’Доннелл заинтересовался игровой индустрией. Он часто играл на приставке Nintendo и на PC, но даже не задумывался о том, чтобы сделать это своей карьерой. Так продолжалось до тех пор, пока однажды, чтобы угодить другу, он не провел небольшую экскурсию по студии для юного Джоша Стауба. Подросток увлекался музыкой, и поэтому его отец уговорил О’Доннелла позволить любопытному юноше посетить студию. Стауб заметил пустые коробки от игр, которые украшали одну из полок О’Доннелла. Разговор быстро сменил русло. Джош рассказал, что он с друзьями работает над игрой, и предложил показать ее Мартину. «Ему было девятнадцать, он был из Спокана в Вашингтоне, и вместе с друзьями он создавал игры. Мне это показалось умилительным». Тем не менее О’Доннелл зря не воспринимал юношу всерьез, пусть пока и не понимал этого. Друзья Джоша Стауба, хоть и жили в маленьком городке, работали в студии Cyan Inc., которая впоследствии наделала много шума в игровой индустрии. Небольшая команда работала над Myst, уникальной приключенческой игрой. Так посчитал и О’Доннелл, впечатленный показанной Стаубом бета-версией. Единственное, что смутило композитора, – музыка, которая явно недотягивала в своей выверенности до остальных аспектов проекта. «А что, если Total Audio попробует себя в этой сфере?» – думал он. «Мне понравился оригинальный саундтрек к Myst, именно он вовлек меня в игровую индустрию, – уточнял О’Доннелл. – Но я знал, что он мог стать еще лучше с правильным исполнением и профессиональной подготовкой. Процессоры тогда становились мощнее, вмещали больше памяти, что давало возможность привлекать настоящих музыкантов и актеров и писать звуковое оформление для игры на уровне настоящего кинопроизводства». С Myst О’Доннелл не прогадал. Он задумался о том, чтобы вложиться и выкупить часть студии Cyan. Стауб отверг это предложение. И все же после их разговора О’Доннелл провел всю ночь, играя в Myst.

После этого глупо было отрицать, что ему необходимо наладить контакт с Cyan. О’Доннеллу не терпелось начать сотрудничество со студией. В 1993–1996 годах он делал все возможное, чтобы привлечь внимание Робина и Рэнда Миллеров, основателей Cyan и создателей Myst. Его настырность в итоге стала локальной шуткой в студии: в Myst II: Riven есть ядовитые лягушки, которые называются Ytram – написанное наоборот Марти (Marty), сокращение от Мартин. Однако О’Доннелл достиг цели и в конце концов получил контракт на написание музыки и звуковых эффектов для Riven. Как и ожидалось, Myst стала огромным успехом и по прибыли, и по отзывам критиков, так что Cyan приступили к разработке многообещающего продолжения. О’Доннелл был просто счастлив открывшимся перспективам, Сальватори – в меньшей степени. Он говорил другу, что хотел бы, чтобы Total Audio сосредоточились на привычных рекламных заказах. Итак, управляя работой студии, О’Доннелл все сильнее интересовался индустрией видеоигр. Тем не менее он по-прежнему не очень хорошо в ней разбирался. Чтобы изменить такое положение дел, он отправился на Game Developers Conference, проходившую с 30 марта по 2 апреля в городе Санта-Клара в Калифорнии. Там он познакомился с Джорджем Сэнгером, Скоттом Гершином и даже с Томми Талларико. В следующие месяцы О’Доннелл связался со многими композиторами из индустрии видеоигр, такими как Майкл Лэнд, Питер Макконнелл или Клинтон Баджакян, который на тот момент работал в LucasArts. На протяжении целого года О’Доннелл накапливал полезные знакомства, углублял знания и формировал представление о том, какой должна быть музыка для видеоигр будущего.

Одновременно с этим О’Доннелл продолжал работать над Riven, продолжением Myst. Для этого он отправился на другой конец страны в Cyan. Во время первого визита О’Доннелл увидел любопытный ритуал, который происходил каждый день около двух часов дня: в помещении звенел сигнал, и все переставали работать. Может, это обеденный перерыв? Похоже на то, но на самом деле разработчики Cyan собирались в комнате тестирования и играли в игру, от которой были без ума. Это была Marathon. До этого О’Доннелл о ней не слышал, однако быстро оказался заинтригован. Вернувшись домой в Чикаго, он зашел в чат разработчиков, куда заглядывал время от времени, и случайно узнал, что помещения Bungie тоже находятся в Чикаго. В очередной раз О’Доннелл решил действовать без какого-либо плана. Как только он узнал, что студия расположена совсем рядом, он не мог думать ни о чем другом: он собирался найти их и предложить свою кандидатуру. Так, он нашел e-mail-адрес и написал им, не имея ни малейшего представления, кто будет читать его письмо. Получив на следующий день ответ с приглашением от Тунжера Дениза, О’Доннелл был на седьмом небе от счастья.

Даже первый визит в студию не смог омрачить его восторга. Дело в том, что до этого О’Доннелл сотрудничал только с Cyan. Успех Myst принес студии много денег, и поэтому они могли позволить себе лучшие условия из возможных. «У них было замечательное место, в лесах на севере, – рассказывает музыкант. – Здание было окружено высокими соснами и водопадами. Интерьер был потрясающим, с красивыми рабочими столами и новейшими компьютерами. А потом я посетил Bungie на юге Чикаго. Если вы смотрели фильм „Зверинец“, то можете представить, на что походила студия». Несмотря на это, О’Доннелл быстро проникся небольшой командой разработчиков, горящих своим делом один увлеченнее другого. Ему нравились и Мэтт Соэлл, который гордо хранил на своем столе голову собаки в формалине, и Джейсон Джонс, босс студии в рваных джинсах и с банданой на голове.

Изначально Серопян и Джонс предложили композитору написать часть саунд-дизайна для Myth и сочинить музыку для нескольких кат-сцен игры. О’Доннелл с радостью взялся за дело и быстро предоставил несколько первых образцов. Его работа настолько впечатлила студию, что контракт между Total Audio и Bungie тут же изменили: теперь О’Доннелл отвечал за создание более полного саундтрека, который украсил бы закадровый нарратив и игровые меню. Сальватори, в свою очередь, предпочитал держаться в стороне, концентрируясь на более привычных проектах студии, и призывал коллегу следовать его примеру. О’Доннелл приступил к работе, продолжая, впрочем, сотрудничество и с другими игровыми студиями. Он не забывал, что Bungie – один клиент из многих. Он заключил контракт с Valkyrie Studios, для которых написал и свел музыку для RPG-игры Septerra Core: Legacy of the Creator. Однако композитор почти не упоминается в финальных титрах, поскольку в 1999 году в студии Total Audio случился пожар как раз в то время, когда О’Доннелл работал над саундтреком к игре. К счастью, Сальватори удалось найти еще пригодные для использования резервные копии записей О’Доннелла, погребенные под дымящимися обломками.

Новые герои игр для PC

Тем временем в Bungie продолжалась работа над Myth: The Fallen Lords. Игра с каждым днем становилась все более впечатляющей в основном за счет своего физического движка. Например, дождь и снег теперь могли снизить или полностью нивелировать эффект взрывов. Лучников следовало расставлять осторожно, поскольку теперь дальность выстрелов зависела от того, ведется ли стрельба с высокой точки или с низкой. Игра отказалась от некоторых традиционных для стратегий механик, таких как менеджмент ресурсов, в угоду чистой тактике. Студия не сомневалась в успехе. Однако, несмотря на очень впечатляющие первые демо, пресса будто бы не заметила Myth. Хоть игра и выходила для PC, Bungie все еще воспринималась критиками как обычная студия посредственных игр на Mac. Иногда это доходило до абсурда: однажды редактор очень уважаемого издания Computer Gaming World впервые попробовал Myth во время небольшой американской торговой выставки. Его поразило, что он никогда не слышал об игре и не видел демоверсий. Это сильно смутило сопровождавших его подчиненных. «Мне не дали сказать ему правду, – рассказывает Мэтт Соэлл. – На самом деле он мог бы увидеть игру еще несколько месяцев назад, если бы его журналисты ответили на наши звонки».

Пока студия пыталась вернуть внимание журналистов, Серопян и его ближайшие помощники решили расширить область деятельности и создали издательское подразделение Bungie Publishing. Первым его проектом стала Weekend Warrior, разработанная Pangea Software и вышедшая на Mac в декабре 1996 года. Затем Bungie издала версию игры Abuse для Mac, разработанную Crack dot Com и вышедшую в феврале того же года. Этот двухмерный шутер привлек внимание нескольких сотрудников студии, и Bungie сама предложила разработчикам опубликовать и распространить среди пользователей Mac их творение; игра стала доступна несколько месяцев спустя, 5 марта 1997 года. А уже в феврале на рынок вышла Myth: The Fallen Lords. К огромному сожалению студии, первые отзывы об игре были прохладными: интерфейс казался перегруженным, что с учетом сложности игры (отличительная черта студии) было даже оскорбительно. У команды не было времени на отдых, они сразу же принялись за работу, чтобы как можно скорее выпустить патч. Им удалось сделать это спустя всего пару недель после релиза. Такая оперативность вернула Bungie успех и хорошую репутацию. Игра стала настоящим хитом, разошлась сотнями тысяч копий и собрала множество наград: лучшая игра года по мнению MacWorld, Computer Gaming World и Computer Games Strategy Plus. Даже PC Gamer, которые раньше недолюбливали Bungie, признали Myth лучшей стратегией года. У игроков не возникало проблем с пониманием игровых механик. На серверах играло 100 000 зарегистрированных пользователей. По такому случаю Bungie запустила сайт bungie.net, чтобы игроки могли подключаться к серверам и, следовательно, сражаться между собой. В Bungie могли смело праздновать и открывать шампанское. Конечно, было и удовольствие от признания, и удовлетворение от того, что удалось оставить след в истории игр на PC, однако сильнее всего будоражили деньги. Невероятные продажи Myth позволили Джонсу и Серопяну иначе взглянуть на вещи.

Почти на автомате они начали работу над следующей частью, а заодно задумались о будущем студии. Серопян уже некоторое время допускал возможность продажи компании кому-то более известному в индустрии, потому что существование Bungie как независимого проекта становилось труднее с каждым днем. Действительно, с двадцатью пятью сотрудниками зарплат выплачивалось немного, однако все приходилось делать своими руками, и малейшая ошибка могла оказаться фатальной. Лишь успех Myth позволил Bungie улучшить экономическую ситуацию. Благодаря этому, вместо того чтобы продавать студию любому, кто предложит самую высокую цену, Bungie решила расширяться. Повлияло и то, что уже несколько месяцев Серопян и Джонс получали письма от молодых разработчиков, которые мечтали работать в студии. Однако узнав, что придется переехать в Чикаго, они быстро пропадали. Тогда было решено открыть вторую студию в Сан-Хосе в Калифорнии с простым названием Bungie West. В 1998 году Bungie объявила, что в разработке находятся две игры: продолжение Myth, работа над которой велась в Чикаго, и оригинальная игра Oni, которую создавали разработчики из Bungie West.

Студия в Чикаго тоже не стояла на месте. Прибыль позволила им переехать: команда обосновалась на седьмом этаже дома 350 на улице Вест-Онтарио чуть дальше на севере города. Переезд был поистине масштабным: несмотря на наличие грузчиков, которым заплатили за перевоз вещей из старого здания в новое, сотрудники не стояли в стороне и перевозили часть коробок на собственных автомобилях. Хотя новое помещение не сияло чистотой, оно определенно превосходило предыдущее. Там была и оборудованная кухня, и комната отдыха с мягкими футонами; к тому же помещение находилось совсем рядом со студией О’Доннелла и Сальватори, так что разработчики могли регулярно приходить в Total Audio, чтобы насладиться комфортными условиями студии звукозаписи.

Myth II: цена ошибки

К сожалению, времени на отдых не было. Если в начале над Myth II работал один Джейсон Ригер, то теперь к нему присоединилась вся студия, включая нескольких новичков. Одним из них был Джейми Гризмер. Этого фаната первой Myth заметили благодаря небольшому сайту The Myth Grimoire, который он создал еще во время разработки игры и на который регулярно загружал небольшие статьи о новостях серии. Гризмер изучал теоретическую физику и даже не задумывался о карьере в игровой индустрии. И все же он настолько любил Myth, что, получив предложение поработать над Myth II, согласился не раздумывая; к тому же на тот момент он как раз жил в Чикаго. Поначалу он был простым бета-тестером, однако вскоре в нем обнаружился скрытый талант гейм-дизайнера: после того, как он немного поиграл с инструментами для создания уровней, ему предложили создать карты для многопользовательского режима Myth II. Разработка игры по-настоящему выматывала, поскольку руководство студии запланировало релиз на ноябрь 1998 года, оставив на создание игры всего год. Стоит ли говорить, что те самые мягкие футоны оказались как нельзя кстати, особенно для Ригера, который не всегда успевал вернуться домой переночевать. О простом продолжении Myth и речи идти не могло: у Bungie были стандарты качества, нужно было удивить и завлечь фанатов. Команда усердно работала над созданием множества новых функций, например системы подъемных мостов, которые можно было активировать, если отряд союзника проник во вражескую крепость. Они полностью переработали искусственный интеллект и даже думали над добавлением опции, заменяющей реки крови на звездный дождь, чтобы даже маленькие дети могли попробовать силы в новой стратегии. Летом 1998 года команда, выдохшись, сбавила обороты вплоть до 1 ноября: игра должна была выйти лишь тогда, когда будет полностью закончена. Однако все понимали, что бездельничать нельзя. У студии пока не было проблем с деньгами, но рано или поздно они должны были закончиться. В Bungie не могли позволить себе слишком долгую задержку – они уже подписали контракты, и студии грозили штрафы (особенно от некоторых реселлеров), если они не уложатся в сроки. В отчаянной попытке улучшить положение Серопян лично покупал еду и ежедневно приносил ее командам, которые работали день и ночь без перерыва. И вот, наконец, наступило 28 декабря. Myth II: Soulblighter была готова. Студия оперативно отгрузила первые копии игры, отправив их в магазины по всей стране.

Все пророчило успех: разработчикам удалось воплотить задуманное, и поэтому они с нетерпением ждали отзывы первых игроков. Студия даже постаралась, чтобы Myth II стала более простой, чем предыдущие игры Bungie, имевшие репутацию чрезвычайно тяжелых для понимания. «Дело не в том, чтобы сделать прохождение легче, – объяснял Джонс. – А в том, чтобы убедиться, что игра не будет вгонять в отчаяние». В студии еще не знали, что на другом конце света, в Токио, некто, ответственный за локализацию игры, обнаружил в ней огромный баг. Точнее говоря, в ее системе деинсталяции. При попытке удалить игру форматировался жесткий диск пользователя, навсегда уничтожая его содержимое. Когда ранним утром новость дошла до Bungie, Джонса и Серопяна еще не было, а 200 000 экземпляров уже лежали собранные, упакованные и готовые к отправке. У почти 2000 из них уже имелись покупатели, оформившие предзаказ. Ситуация складывалась критическая, но у Bungie все еще оставался шанс выкрутиться. Узнав о произошедшем, Мартин О’Доннелл примчался в студию и обнаружил всеобщую панику. К моменту приезда начальников сотрудники уже приступили к поиску причин бага. Время исправить ошибку еще оставалось, но ни в коем случае нельзя было допустить выход игры в таком виде; на карту было поставлено существование студии, которая имела все шансы закрыться после такого скандала. К прибытию Джонса и Серопяна причину бага уже установили и даже сделали патч, и теперь боссам предстояло принять непростое решение о дальнейших действиях. «Я отлично помню наш спор о том, что делать дальше, когда мы обнаружили баг, – рассказывал Серопян. – Мы поставили себя на место игроков и подумали, что они скажут обо всем этом спустя десять лет. Конечно, нам не хотелось нести ответственность за эти отформатированные диски». Итак, Bungie собиралась принять достаточно смелое решение для компании их размера: отозвать все отгруженные коробки и заменить старые диски на только что отштампованные. Сотрудники студии отправились искать разосланные копии, которые, к счастью, еще не дошли до прилавков. Отчаянный маневр определенно спас репутацию Bungie, но очень высокой ценой в почти 800 000 долларов – большая часть прибыли от Myth II.

Критики и игроки приняли игру с восторгом, однако, несмотря на определенное преимущество сиквела над оригиналом, этого успеха оказалось недостаточно. Bungie потеряла огромные деньги, и студия вновь оказалась в затруднительном финансовом положении. Тем не менее у Джейсона Джонса родился хитрый план: еще когда остальной штаб Bungie работал над первой Myth, совладелец втайне от остальных начал закладывать основы новой игры. Когда Myth II наконец поступила в продажу, маленький проект Джонса получил развитие: ему дали название Blam![8], и он должен был повести Bungie в будущее.

4. Рождение Halo

Пока остальные члены студии работали над Myth II, Джейсон Джонс сидел в отдалении от всех и размышлял о следующем проекте. Bungie West на тот момент уже приступила к разработке экшен-игры от третьего лица под названием Oni, которая включала в себя и перестрелки, и рукопашные бои. Однако даже если бы к ним присоединились некоторые сотрудники из Чикаго, работники западного и восточного подразделений Bungie не должны были работать лишь над одной игрой. Основной команде в Чикаго требовался новый проект. Несмотря на удовольствие, с которым Джонс корпел над абсолютно новой вселенной Myth с рыцарями, гномами и крепостями, зов его первой любви – научной фантастики – был сильнее. Он начал продумывать идею нового футуристического мира. Внешне игра была все той же RTS, но Джонс еще не был уверен, какой именно она станет в итоге. Для пробы пера он использовал улучшенную версию движка Myth. 24 сентября 1997 года Bungie объявила о новой игре. Пока что лишь под кодовым именем, но Джонс предпочитал действовать на опережение: названия Marathon и Myth тоже задумывались как кодовые, и никто не ожидал, что они приживутся. Учитывая историю студии, ничто не мешало дать игре имя Armor, чтобы впоследствии его отбросить. И действительно, название, как и сама игра, в дальнейшем претерпели сильные изменения.

Проект для четверых

Для работы над Armor студия решила набрать новых сотрудников. В частности, к команде присоединились два художника, Маркус Лето и Ши Кай Ван, которые подарили Bungie особое художественное направление. Строго говоря, Лето был далеко не новичком в студии – он уже работал на Bungie в 1996 году в начале разработки Myth. Лето – сын пастора из Огайо, уже в восемь лет ощутивший настоящую страсть к искусству и научной фантастике. Одним вечером 1977 года сестра мальчика и ее бойфренд уговорили юного Лето пойти в кино. Именно в тот вечер он открыл для себя «Звездные войны». Спустя еще десять лет страсть к искусству побудила Лето поступить в Кентский университет на факультет промышленного дизайна. Получив диплом, он проработал в этой сфере два года в компании Karen Skunta & Co.; именно там он впервые услышал о Bungie. Мысль о возможной карьере в игровой индустрии захватила его, поскольку он давно увлекался видеоиграми. «В те времена все постоянно играли в Marathon, ведь хороших альтернатив на Mac просто не существовало, – вспоминает Лето. – Я связался с Bungie в 1996 году и начал на фрилансе на них работать. Я прямо из дома отправлял в студию UI и все остальное для Myth: The Fallen Lords». Он вернулся в Bungie осенью 1998 года для работы над Armor. Ши Кай Ван, присоединившийся к проекту сразу после Лето, казался его полной противоположностью. Едва выпустившись из Иллинойсского университета в Урбане-Шампейне, где он тоже изучал промышленный дизайн, Ван сразу нацелился на роль дизайнера или в FASA Corporation (Battletech, Shadowrun), или в Bungie. В обе компании он принес толстое портфолио с проектами за время, проведенное в студии Mobeus Design, в которой он работал во время учебы и которая принадлежала его друзьям. Рисунки юного художника заинтересовали руководство Bungie, и ему предложили рабочий контракт. Он присоединился к трио Джонса, Лето и Маклиса, закладывающих основы Armor.

К началу 1998 года в Armor видели настоящего духовного преемника серии Myth. Четверо разработчиков использовали и тестировали множество инноваций. Джонс впечатлился Starcraft, но, как и с Myth, хотел избежать жанровых клише, вроде менеджмента ресурсов. Как и Myth, Armor опиралась на мощный движок, полное 3D-управление и тактическое расположение юнитов. Пока остальная команда экспериментировала, художники создавали первые модели персонажей. Вселенная Armor ничем не выделялась: там были танки и вездеходы современного дизайна, несколько инопланетян, морские пехотинцы и чуть отличавшиеся от них солдаты в броне. Именно последние стали первым вкладом Лето в историю Armor. Тогда он даже не подозревал, что их дизайн станет главным символом игры: «Самой первой вещью, которую я смоделировал и анимировал в 3D, была достаточно простая модель суперсолдата, – вспоминает Лето. – Я до сих пор помню наш восторг, когда мы впервые увидели, как персонажи бегут по абсолютно пустой карте к простенькой модели танка. Тогда я понял, насколько велик потенциал того, что мы создаем. Со временем я чуть пересмотрел дизайн персонажа, и в итоге появилась броня Мастера Чифа „Мьёльнир“». Но пока о Мастере Чифе не шло и речи; на самом деле речи не шло даже об игре. Джонс все еще не имел четкого представления о проекте, он пробовал идеи с помощью инструментов студии и советовался с Лето, Маклисом и Ваном. Однажды Мартина О’Доннелла вызвали в студию, чтобы показать прототип, который все еще находился в зачаточном состоянии: небольшой команде было интересно мнение композитора, и Джонс хотел, чтобы именно О’Доннелл сочинил первый саундтрек. «Игра сильно походила на Myth. Там был тот же движок, та же изометрическая камера. Ее отличал только научно-фантастический сеттинг». Возможно, из-за скучающего вида О’Доннелла Лето показал ему раскадровки, над которыми работал последние несколько дней. Там морской пехотинец сражался с большим бронированным пришельцем, похожим на огромную ящерицу. Дизайн этого существа разработал Ши Кай Ван, отвечавший за создание вражеских пришельцев. О’Доннелл еще не знал, что в тот день стал одним из первых, кто увидел сангхейли, или Элитов, как их часто называют во вселенной Halo. Однако его внимание привлекло другое: ракурс раскадровок. Они были выполнены не в изометрической перспективе, а более близкой к персонажам, почти как вид от третьего лица: «Я помню, как подумал, что такой угол обзора выглядит гораздо круче. Я даже огорчился, что игра будет выглядеть совсем иначе, когда выйдет».

Вездеход, который изменил все

Пока Джонс пытался представить, какой будет Armor, Ван, Лето и Маклис продумывали внутриигровой мир. Ван ощутимо продвинулся в создании образов различных инопланетных рас. Опыт работы в Mobeus Design, по его мнению, был хорошим толчком к развитию его творческих способностей. В те времена он работал над игрой Esoteria, действие которой разворачивалось в похожем на Halo футуристичном мире, полном инопланетян и суперсолдат в броне. Для создания Ковенанта он черпал вдохновение из комиксов, японской анимации (Кацухиро Отомо, Масамунэ Сиро, Акира Торияма) и не только – дизайнер также часто наблюдал за природой. Изучив анатомию птиц, он придумал образ киг-яров, или Стервятников, хрупких, но раздражающих птиц-рептилий, защищенных энергетическими щитами. А мелкие Ворчуны[9] унггои, скорее забавные, чем опасные, создавались как смесь обезьяны, краба и черепахи. Ван внимательно изучал, как работают панцири жуков и глубоководные формы жизни, послужившие в дальнейшем вдохновением для дизайна инопланетных машин. На эту идею его натолкнул Маркус Лето: «Когда я был еще ребенком, мы с семьей отправились в город Кейп-Мей в Нью-Джерси, – рассказывал художественный руководитель проекта. – Я помню, как играл на пляже, когда из воды прямо рядом со мной вышел очень странный краб. Он выглядел так, будто приплыл из другого мира. Я испугался, но в то же время был заворожен его внешним видом, он выглядел круто. Это был мечехвост, доисторическое членистоногое, и его аккуратный, но грубоватый вид навсегда отпечатался в моем сознании. Когда в работе над Armor дело дошло до дизайна вражеских кораблей, я вспомнил эту встречу и нарисовал массивный танк, который по форме сильно напоминал мечехвоста, но с переливающимся панцирем, как у скарабея». После первых концепт-артов Ван разработал целую серию транспортных средств, среди которых был «Баньши» – небольшой летательный аппарат, вдохновленный акулами и некоторыми насекомыми. Все, связанное с Ковенантом, должно было кричать о техническом прогрессе; нужно было напугать игрока, заставить его поверить, будто все, что он видит, создавалось и проектировалось другой цивилизацией в тысячах световых лет от нас. Маклис помог Вану придумать еще одну расу инопланетян, которую назвал Потопом[10]. Эти маленькие отвратительные существа изначально должны были стать биологическим оружием Ковенанта; идея их создания пришла в голову Маклису, когда тот увидел изуродованный палец кузена, по которому прилетело молотком. Рана загноилась, туда попала неприятная инфекция. Этот отвратительный образ вдохновил художника, и из рисунка большого пальца кузена Маклис развил целый бестиарий отталкивающих существ. У них были разные названия, формы и роли, но их объединял визуальный стиль. Среди придуманных Маклисом чудовищных существ было одно особенно комплексное – Библиотекарь. Этот небоевой Потоп архивировал воспоминания жертв, извлекая из них массивы информации и рассылая сражающимся сородичам. Тут легко узнается образ будущего Могильного Разума, центрального интеллекта Потопа, появившегося в мире игры позднее, в сюжете Halo 2. Поначалу задумку переработали и использовали в Halo на уровне «Истина и Единение»[11] в виде прото-Могильного Разума, поглотившего несколько Элитов и капитана Киза, чтобы вытащить из последнего нужную информацию. Однако до этих событий оставалось еще два года. Что же касается названия «Библиотекарь», его повторно используют чуть позже в качестве имени для важного персонажа Предтечи. Предтеча – термин, которого пока не существовало на момент разработки Armor, но которому предстояло стать одним из важнейших в истории игры.

Первое время Лето занимался, казалось бы, простыми задачами: он создавал транспортные средства людей, постепенно вытеснившие устаревшие, примитивные 3D-модели, использовавшиеся на начальных этапах разработки Armor. Он придумал вертолет нового типа и вездеход, система подвески которого восхитительно работала с физическим движком. Хоть Armor и была стратегической игрой, она, подобно Myth, сильно опиралась на мощный движок и возможность действовать в трех измерениях. Вездеход «Бородавочник» благодаря продуманной подвеске мог мчаться на полной скорости, поглощая удары и игнорируя любые препятствия. Его энергичность забавляла небольшую команду, выросшую еще на несколько человек. Затем разработчики провели эксперимент, прикрепив к вездеходу камеру. Они некоторое время путешествовали по огромной тестовой карте на машине, и оказалось, что с такой камерой управлять вездеходом куда веселее. «Физика в Armor лучше, чем во многих гоночных играх», – скажет Джонс несколько лет спустя.

Однако на тот момент разработчик метался между идеями и не понимал, в каком направлении развивать Armor. Конечно, первой мыслью было использовать движок Myth II, но о разработке новой стратегии в реальном времени не могло быть и речи; так или иначе, у Джонса кончились конкретные идеи, и он хотел попробовать что-то новое. Итак, команда поняла, что управлять одним юнитом с видом от третьего лица – это весело. И тогда разработчики внезапно осознали: Armor будет не RTS, а экшен-игрой с видом от третьего лица. Тем не менее они не собирались отказываться от тактической и стратегической составляющих, лежащих в основе проекта: Джонс видел Armor игрой, где пользователи будут кооперироваться, чтобы победить ИИ или другую команду. Онлайн-игра и режим кооперации стали сутью студии Bungie, и сам Джейсон Джонс как разработчик интересовался этими аспектами сильнее остальных. Какого бы прогресса ни достигла студия в разработке искусственного интеллекта, он верил, что создать управляемых компьютером врагов, которые были бы настолько же непредсказуемы, как живые игроки, невозможно. Это стало решающим фактором.

Blam! революционный TPS[12]

Итак, Armor было суждено стать шутером от третьего лица. В начале 1999 года, после того как Myth II, наконец, вышла в свет, студия приступила к работе над следующей игрой, таким образом переставшей быть проектом всего нескольких разработчиков. Тем временем создатели решили сменить название Armor: оно не продавало игру и не раскрывало ее суть. Сложность заключалась в том, чтобы придумать кодовое имя, которое впоследствии не закрепится за игрой. Во избежание этого Bungie прозвала проект Munkey Nutz[13], однако название не прижилось: оно было забавным, но быстро приелось. Особенно Джонсу, который периодически пытался рассказывать родителям о своем проекте. Наконец, Роберт Маклис предложил использовать «Blam!» – популярное в студии восклицание, часто звучавшее во время их онлайн-сражений друг с другом. В дальнейшем «Blam!» станет формой цензуры на форумах Bungie, заменяющей собой любое вульгарное выражение. За этим восклицанием стоит целая история: новое помещение студии находилось на оживленной улице с интенсивным автомобильным движением, и разработчики регулярно слышали, как автомобилистам едва удавалось избежать аварии. «Слышишь визг шин, а потом резкую тишину, – рассказывал Маклис. – В такие моменты я кричал „Blam!“, чтобы придать происходящему законченность». В итоге студии удалось подобрать подходящее кодовое имя, достаточно сумасшедшее, чтобы никогда не стать окончательным.

О новом проекте фанаты узнали уже 15 апреля того же года. На фанатский сайт marathon.bungie.org пришло загадочное письмо, отправленное с неизвестной почты cortana@bungie.com, привязанной к домену Bungie. Главной загадкой стало содержание письма – поэма, написанная в стиле искусственного интеллекта в Marathon.

I have walked the edge of the Abyss.

I have governed the unwilling.

I have witnessed countless empires break before me.

I have seen the most courageous soldiers fall away in fear.

[I was there with the Angel at the tomb.]

I have seen your future.

And I have learned.

There will be no more Sadness. No more Anger. No more Envy.

I HAVE WON.

Oh, and your poet Eliot had it all wrong:

THIS is the way the world ends[14].

Подпись к письму гласила «друг твоего друга». Всего на marathon.bungie.org пришло пять писем, и администрация сайта, конечно же, поспешила поделиться ими с аудиторией; последнее, шестое письмо, было обнаружено в сентябре того же года на диске обновленной версии первой Myth. Фанаты пришли в восторг от таинственных посланий, названных письмами Кортаны, и поклонники студии устроили настоящее расследование. В итоге было решено, что Bungie намекает на новую часть Marathon: в самом деле, Кортана – название меча, принадлежавшего легендарному рыцарю Ожье Датчанину, который фигурирует во французских сказаниях XIII века. В них Ожье – один из верных рыцарей Карла Великого. Фанаты провели параллели: мечом Дюрандаль – название ИИ в Marathon — владел знаменитый Роланд, который, по легендам, был племянником Карла Великого. Bungie забавляла проницательность фанатов, и они отвечали на вопросы нарочито запутанно. Понемногу Bungie удалось создать шум вокруг нового проекта. Во всяком случае, среди фанатов: хотя Myth и Myth II выходили и на PC, Bungie по-прежнему воспринималась как студия игр на Mac. Тем не менее внутри компании произошли перемены: конечно, версия для Mac планировалась, но изначально проект Blam! (будущая Halo) разрабатывался для PC – впервые за всю историю студии.

Пока Bungie развлекалась с фанатами, работа над проектом не стояла на месте. Теперь, когда Джонс знал, какой должна быть Blam!, команда тратила меньше времени на концептуализацию и больше – на реализацию идей. Действие Blam! разворачивалось в далекой солнечной системе, где людям предстояло столкнуться с альянсом неизвестных инопланетных существ и вступить с ними в противостояние, чтобы установить господство на чужой планете. У Джонса была конкретная идея: он хотел, чтобы игра вышла за пределы возможностей привычных экшен-игр, зачастую состоявших из череды линейных уровней. Ему хотелось создать нечто более органичное, чтобы игрок мог действовать так, как считает нужным: «Я решил, что больше не будет моментов, когда игра останавливается и всплывает диалоговое окно „Вы прошли уровень, идите выполнять следующую миссию“, – объяснял Джонс. – Игроки сами станут решать, как пройти через этот мир и как воевать с инопланетянами».

В Bungie были решительно настроены дать игрокам карт-бланш, для чего создали множество новых инструментов – в частности, новое оружие, дизайном которого занимался Роберт Маклис. Заядлый выживальщик, Маклис давно увлекался физикой и огнестрельным оружием. Он продумывал каждую деталь, усердно работая над правдоподобностью вооружения для людей в игре. Дизайнер верил, что функциональность должна стоять над крутостью. Именно он создал один из первых вариантов знаменитой штурмовой винтовки MA5B, которая стала одним из оружейных символов Halo. Помимо этого, он разработал дизайн дробовика, снайперской винтовки, револьвера… Стандартный набор, но в Bungie знали, что игроки быстрее освоятся с привычным человеческим оружием, а причудливое стоит оставить для инопланетян. Однако не все идеи Маклиса были встречены с восторгом. Пришлось вырезать длинный мачете, человеческий аналог энергетического меча пришельцев, и даже огнемет, которым Маклис особенно гордился. К сожалению, у разработчиков не вышло воплотить идею художника: пламя распространялось не так, как хотелось, а потому о возможности поджигать все вокруг пришлось забыть. Хотя тогда огнемет казался нереализуемым, вскоре его введут в версию первой Halo на PC, а спустя еще восемь лет – в Halo 3. Как ни странно, за это время его дизайн почти не изменится.

Чтобы улучшить тактический и кооперативный аспекты игры, в Bungie стремились придумать новые механики, как, например, суперпрыжок, который осуществлялся долгим нажатием кнопки прыжка: чем дольше игрок удерживал кнопку, тем выше прыгал. Идею вскоре отбросили, поскольку команда решила добавить реактивный ранец, с которым игрок мог бы летать на короткие расстояния. Однако и эта задумка не прижилась. Тогда появилась другая идея, которая впечатлила всех: добавить в игру несколько типов ракетных установок, у одной из которых будет лазерный прицел для более точной стрельбы. Помимо прочего, Blam! пора было обзавестись сценарием. Над ним работали несколько человек, включая Джейсона Джонса, Роберта Маклиса и Джейми Гризмера. Однако мнения команды разделились: некоторые полагали, что главное – сделать веселую игру, и не понимали, зачем тратить время на написание сюжета. За окном шел 1999 год и, хотя игры вроде Marathon, развивающей свой сюжет, существовали, большинство шутеров все же обходились без полноценной истории. Однако именно к сюжетным шутерам стремился Джейсон Джонс с тех самых пор, когда он только присоединился к Серопяну и Bungie. К тому же успех Half-Life доказал, что шутеры могут не ограничиваться последовательностью комнат и коридоров, которые необходимо зачистить пулеметной очередью.

Итак, Blam!, как и ее предшественники, должна рассказать историю. Варианты сценария придумывались один за другим. Действие первого разворачивалось на странной планете далеко от Земли: солдат Империи встречал там аборигенов, отставших в технологическом развитии. Цель игрока – подготовить людей к предстоящей войне с Ковенантом, стремящимся вскоре атаковать их мир. В свою очередь, Джейми Гризмер предложил другой вариант, сосредоточенный на Паразитах. Именно он впервые употребил термин Могильный Разум. По сюжету люди, обнаруженные Империей, использовали Паразитов для обряда посвящения: достигнувших совершеннолетия юношей погружали в глубокую яму, полную монстров. Те, кому удавалось оттуда выбраться, становились умнее, но и агрессивнее остальных.

Прийти к согласию не удавалось, споры продолжались. Лишь одна вещь оставалась неизменной во всех вариантах сценария: таинственный мир хранил следы исчезнувшей древней цивилизации. Разработчики стремились наполнить мир зданиями и руинами, создающими ощущение, что раньше там жили процветающие и чрезвычайно развитые существа. Ответственность за создание построек на игровой карте взял на себя Маркус Лето. Набрасывая первые образы уникальной архитектуры, он черпал вдохновение из своего опыта: «Я искал вдохновение в своем детстве, я ведь рос в семье священника. Я погружался в мифологию и отсылки к древним религиям, чтобы пробудить в игроках желание исследовать, – объяснял Лето. – Мне хотелось создать впечатление того, что видимая часть архитектуры Предтеч – лишь вершина айсберга. Остальная часть построек находилась под землей. Мне посчастливилось найти художника, Пола Рассела, который идеально понял мой подход к истории Предтеч и придумал совершенно особый образ. Он создал одни из лучших вещей, которые я когда-либо видел». Так, вместе Рассел и Лето заложили первые кирпичи того, что в дальнейшем назовут цивилизацией Предтеч.

Художники продолжали работать, заселяя планету разнообразными существами и понемногу формируя ее фауну. Предполагалось, что игрок сможет приручать некоторых животных, чтобы быстрее передвигаться по карте или эффективнее атаковать Ковенант. Однако идея оказалась невыполнима технически: заставить таких животных правдоподобно себя вести так и не удалось. Им пытались привить стадное чувство, характерное для существ, живущих стаями, – безуспешно. С другой стороны, некоторые разработчики, включая Джонса, верили, что планета будет загадочнее, если на ней не окажется аборигенов и дикой природы. К тому же это подчеркивало влияние Потопа на сюжет. Джонс хотел, чтобы их появление было неожиданностью, и полагал, что наибольшее впечатление произведет внезапное обнаружение иной формы жизни на планете, где до этого обитали только люди и Ковенант. В итоге победило именно это решение. Хотя до окончательной версии сценария было еще далеко, Джонс знал, что и, главное, как он хочет рассказать.

К приближающейся в 1999 году Е3 студия решила разработать демоверсию и показать ее журналистам на выставке. Движок Blam! не имел ничего общего с прототипом Джонса, Лето и Вана. Работы над игрой еще предстояло много, но техническая часть уже впечатляла. Огромная карта, насыщенная деталями; движущиеся облака, влияющие на динамическое освещение; физика буквально всего, начиная с ракетного выстрела и заканчивая рассеиванием дымовых следов; а главное – киберсолдат в зеленой броне, который мог перемещаться между внутренними уровнями и огромными внешними пространствами без экранов загрузки. Bungie подошла к разработке первой игры на PC со всей любовью и ответственностью. И все же Blam! по-прежнему оставляла впечатление большой, проработанной, но лишь технической демоверсии, а не полноценной видеоигры.

Настороженно относясь к вниманию прессы, Bungie все же решилась приехать на Е3 при одном условии: новый проект покажут «за закрытыми дверьми», то есть в закрытом пространстве строго по приглашению. Журналисты должны были подписать соглашение о неразглашении, запрещающее рассказывать об увиденном. Однако, несмотря на все предосторожности, слухи остановить не удалось: вскоре весь фестиваль знал, что в закрытом помещении своей зоны Bungie демонстрировала совершенно потрясающую игру. Те, кому удалось ее увидеть, не могли поверить своим глазам и очень жалели, что не могут рассказать об этом: для многих проект стал лучшей игрой выставки. Стоит ли говорить, что Bungie удалось произвести впечатление. В тот год внимание прессы привлекали лишь проекты вроде Black and White и Freelancer, новые проекты Питера Молиньё (Populous, Syndicate) и Криса Робертса (Wing Commander). Окрыленные реакцией журналистов, работники студии уверенно отвечали на вопросы и давали комментарии. Они обещали, что в игре не будет системы уровней, и игроки смогут свободно исследовать огромный открытый мир. Первоначальная идея Джонса и правда заключалась именно в этом, однако дальнейшее тестирование показало, что исследование мира на деле не увлекало, поэтому в Blam! все же сделали упор на экшен.

Macworld 1999

По возвращении из Лос-Анджелеса Bungie встретилась с представителями небольшой компании, занимавшейся брендовыми стратегиями. Дело в том, что студия в очередной раз не могла придумать подходящее название для игры. Джонс и Серопян понимали, что обойтись без помощи профессионалов не выйдет. Итак, сотрудники студии собрались в кабинете и стали набрасывать варианты названия. Безуспешно. В итоге выбрали Covenant[15] – не лучший вариант, оставленный за неимением лучшего. Однако на совещании присутствовал человек, который решил высказать вслух то, о чем думали многие: Пол Рассел заявил, что название не сработает и нужно придумать какую-то альтернативу. Звучали и неплохие варианты, вроде Age of Aquarius[16], Solipsist или даже The Crystal Palace[17]; однако их быстро сменяли абсурдные предложения, например Hard Vacuum[18] или The Santa Machine[19]. В конце концов Рассел предложил назвать игру Halo. Мир, в котором разворачивались события игры, к тому моменту обрел форму: он был уже не отдельной планетой, а миром-кольцом из одноименного научно-фантастического романа Ларри Нивена. Студия давно размышляла над этой идеей и воплотила ее в мире Blam!. Название Halo[20] имело смысл, но никому не нравилось. Первым возмутился Джонс, которого не устраивали религиозные коннотации слова. Однако у названия нашлись и защитники, среди которых был Мартин О’Доннелл. Наконец после долгого обсуждения утвердили название Halo, и Bungie смогла перейти к продумыванию маркетинга. Все началось 20 мая, всего через пять дней после окончания Е3 1999. Старый фанатский сайт mythII.com внезапно обновился: на главной странице появилась загадочная иллюстрация, сопровождаемая текстом: «Halo. Or was it Blam!?»[21] Поклонники быстро провели параллели с некоторыми стихами Кортаны, в которых всплывал библейский образ ангелов.

Фанатам недолго оставалось ждать ответов на свои вопросы. Студия уже несколько месяцев обсуждала вариант устроить презентацию Halo на MacWorld. Однако в этот раз Bungie хотелось большей огласки. Джонс и Серопян не собирались ограничиваться простым стендом: они намеревались выступить на открытии выставки. Ее ведущим был Стив Джобс, глава Apple. План разработчиков звучал крайне самонадеянно, поскольку Джобс никогда не выражал интереса к видеоиграм, более того, ходили слухи, что его отношение к индустрии оставляло желать лучшего. Американский предприниматель Трип Хокинс ушел из Apple и основал Electronic Arts именно потому, что глава Apple не хотел тратить время компании на видеоигры. Однако у Bungie имелся туз в рукаве: в начале 1999 года им удалось убедить Питера Тамте присоединиться к студии в качестве исполнительного вице-президента. Тамте был близко знаком с Джобсом: именно он переманил к себе Тамте, когда тот работал директором MacSoft, первого разработчика и издателя видеоигр для Mac. В Apple Тамте провел год в качестве директора по маркетингу, но быстро заскучал. Ему не хватало игр, и, конечно же, он был наслышан о Bungie и их работах, так что Серопяну не пришлось долго его уговаривать. Итак, приближался июль 1999 года, а вместе с ним и MacWorld. Руководители студии обратились к Тамте: нужно убедить Джобса дать Halo место на конференции. Тамте договорился о проведении закрытой презентации в городе Купертино, где располагался офис Apple. Джонс проверил демоверсию и был готов отправляться, но мучился страшным предчувствием: на тот момент Halo запускалась только на PC, а значит, Bungie придется презентовать игру на устройстве, конкурирующем с флагманом Apple. В качестве помощника Джонс взял с собой в поездку юного новобранца студии, Джозефа Стейтена.

Стейтен присоединился к Bungie в 1998 году. Его путь был, мягко говоря, нетипичным: он выпустился из университета в 1994-м, получив дипломы в области театрального искусства и международных отношений. В течение двух лет он работал в благотворительной организации и уехал жить в Японию, где преподавал английский; вернувшись в США, юноша окончил магистратуру по международным отношениям и начал искать работу. Он безуспешно пытался устроиться в ЦРУ, американскую спецслужбу, и впоследствии на год уехал работать на виноградник в Калифорнии. Присоединившись к Bungie, он выполнял небольшие поручения: подрабатывал в Bungie Publishing, занимался связями с прессой и проектировал стенды студии на выставках. Роль Стейтена поменялась, когда в 1999 году ему предложили поработать над Oni. У игры, разрабатываемой в Bungie West, было много проблем. Проект стагнировал, а потому Bungie решила перенаправить туда людей. Студия наняла Харди Лебеля, дизайнера из Namco, и предложила контракт Лоррейн Рейес, художнице, чей японский графический стиль прекрасно сочетался с художественным направлением Oni. Проект представлял собой экшен-игру от третьего лица, сочетающую стрельбу и рукопашный бой в сеттинге киберпанка, навеянном аниме Ghost in the Shell. В проект было вложено много хороших идей, но Bungie West не удавалось развить их. Стейтену предложили написать миссии для игры. Это решение не было случайностью: Стейтен любил писать и периодически занимался этим в свободное время в качестве хобби. Джейсону Джонсу нравился смешной, умный и полный идей Стейтен.

Итак, двое товарищей вместе с Питером Тамте отправились в Калифорнию. Сразу по прибытии их повели на встречу – Джобс был очень занятым человеком. Джонс и Стейтен оказались в одной комнате с боссом Apple, который сразу перешел к делу. Тамте остался ждать снаружи: «Со Стивом все было по-другому. Он всегда общался только напрямую с создателями продукта». Стейтен молча сел и позволил своему наставнику представлять Halo. Джонс настроил привезенный PC с демоверсией игры и начал презентацию, объяснив концепцию названия и описав технические особенности. Разработчик подробно остановился на переходах между локациями, которые не требовали экранов загрузки. Это была выдающаяся технология, и он хотел убедиться, что Джобс это понял. Однако едва он запустил демоверсию и заставил персонажа походить по экрану для демонстрации световых эффектов, создаваемых присутствием солнца, Джобс резко оборвал его: «Знаете, в Pixar умеют отображать десятки солнц одновременно». Глава Bungie, несмотря на сдержанность и тихий характер, был не из робких. «Да, но умеют ли они делать это в режиме реального времени?» – возразил он. Вопрос и его смысл на пару секунд лишили Джобса дара речи. Затем он резко встал и направился к выходу из кабинета, бросив ошеломленным разработчикам: «Окей, вы в деле». Несмотря на давнюю сдержанность Стива Джобса в отношении видеоигр, такое решение совсем не удивило Питера Тамте, который спустя несколько лет рассказывал, что босс Apple «умел замечать проекты, способные изменить мир».

Конечно, в Bungie все обрадовались открывшейся перспективе: церемонию открытия MacWorld многие ждали с нетерпением. К тому же немногим играм удавалось поучаствовать в великом выступлении Стива Джобса, а этим летом в их число должна была войти Halo. Однако вставала проблема: до выступления оставалось две недели, а игра все еще не работала на Mac. В студии началась гонка со временем, чтобы адаптировать Halo для OpenGL. За три дня до отъезда в Нью-Йорк Джо Стейтен сообщил Мартину О’Доннеллу, что Bungie нуждается в музыкальном сопровождении для презентации. Однако композитора смущали две проблемы. Во-первых, помещение Total Audio за несколько месяцев до этого сгорело в крупном пожаре, и О’Доннелл и Сальватори вкладывали все свое время в восстановление студии. Bungie была не единственным их клиентом, а потому музыканты почти ничего не знали о вселенной Halo, что осложняло задачу. Вторая проблема – OpenGL не всегда справлялся с производством звука, так что у Bungie не оставалось иного выхода, кроме как воспроизводить музыку О’Доннелла на простом CD-проигрывателе, запустив звук одновременно с началом презентации – отчаянное, но рабочее решение. О’Доннелл согласился на просьбу Bungie и отправился к Серопяну, чтобы определить план действий. Он хотел нанять для проекта небольшой оркестр и пару певцов. Серопяна, озабоченного доходами студии, это не обрадовало. Студия все еще расплачивалась за ошибку с Myth 2, лишних денег не было. Тогда О’Доннелл предложил сделку: Bungie оплатит только необходимые расходы для записи композиции, а Total Audio сохранит за собой права на музыку и передаст их студии лишь на время презентации. Серопян согласился, и О’Доннелл ушел с 3500 долларов в кармане. Этой суммы хватало, чтобы нанять музыкантов и начать процесс звукозаписи.

У композитора было всего несколько дней на то, чтобы сочинить и записать звуковое сопровождение для первой публичной презентации Halo. Работавший с Bungie и до этого, О’Доннелл тем не менее никогда не был под таким давлением. Он сел в машину и помчался домой к Сальватори – именно там коллегам приходилось работать после пожара. По дороге О’Доннелл размышлял о требованиях Стейтена и анализировал прилагательные, на которые он должен был ориентироваться. «Хорошо, „древний“… Монахи древние, так что начнем с песнопений монахов». О’Доннелл полюбил средневековую музыку во время учебы в Лос-Анджелесе, однако музыка для презентации должна была цеплять слушателей, как рекламный мотив. О’Доннелл был большим любителем классической музыки, но также ему очень нравились Beatles; в частности, его давно интересовала мелодическая структура одной из песен британской группы, «Yesterday». Эта известная песня состоит из последовательности высоких и низких нот, и О’Доннелл хотел применить такой же подход к написанию монашеских песнопений. Он стал напевать первые идеи прямо в машине и, нащупав работающую мелодию, продолжал развивать ее, напевая снова и снова, чтобы не забыть до прибытия к Сальватори. Приехав, О’Доннелл обнаружил коллегу в подвале дома, где располагалась мастерская, которую музыканты использовали после пожара в Total Audio. У О’Доннелла был мотив, но основная работа ждала впереди. Вместе с Сальватори он сочинил остальное, добавив скрипки и ударные. Работа двигалась быстро, и композицию записали на выходных с помощью приглашенных О’Доннеллом музыкантов. Он позвал трех певцов, с которыми Total Audio уже доводилось работать в прошлом; О’Доннелл и Сальватори присоединились к ним, и вместе они записали придуманную за пятницу музыку. Поскольку делегация Bungie уже на следующий день улетала в Нью-Йорк, у дуэта оставалось немного времени на доработку композиции. О’Доннелл хотел добавить новые вокальные партии в ином стиле. В течение нескольких дней его голову не покидала одна мысль: каввали. Это своебразный религиозный напев родом из Индии, которым музыкант давно восхищался, но не умел исполнять. К счастью, один из певцов, нанятый для записи монашеских песнопений, знал девушку, которая умела петь каввали. Когда она пришла в студию, О’Доннелл предупредил: он не сочинил ровным счетом ничего и просто набросал пару идей, так что ей предстояло импровизировать. Он напел несколько примеров, девушка отметила, что у него хорошо получается. Почему бы ему самому не записать песню? Смущенный похвалой, О’Доннелл решил последовать совету. «Мне было очень страшно, потому что я боялся, что люди решат, будто я пытаюсь что-то высмеять, – объяснял он. – Я не знаю, звучало ли оно аутентично. Мне оставалось лишь полагаться на слух и импровизировать с пустыми слогами, не понимая их значения». Несмотря на сомнения, мелодия была записана, и уже во вторник диск с композицией передали отъезжающим в Нью-Йорк работникам Bungie.

21 июля, в первый день выставки, за кулисами царила паника. Сильнее остальных нервничал Джейсон Джонс: он обнаружил в демоверсии баг, который приводил к сбою при запуске. В Bungie знали об этом, но не смогли обнаружить причину. Вдобавок ко всему, за несколько часов до этого команду чуть не хватил сердечный приступ, когда кто-то наступил на диск с музыкой для выступления. К счастью, О’Доннелл на всякий случай взял с собой копию, так что они отделались испугом. Оставалось лишь одновременно запустить демоверсию и музыку так, чтобы они правильно синхронизировались. На сцене тем временем Джобс начал презентацию. После слов о QuickTime TV и новостей о Mac OS 9, он, наконец, перешел к Halo. Говоря о проекте, он заявил, что Halo — самая крутая игра из тех, что он видел; после этого к нему присоединился Джейсон Джонс, вышедший на сцену под оглушительные аплодисменты. Мужчины обменялись рукопожатиями, и Джонс, сильно волнуясь, начал рассказ о том, что собирался показать. Он направился в правую часть сцены к столу с компьютерами. Он наклонился к одному из них и щелкнул мышкой, запустив демоверсию. За кулисами вздохнули с облегчением: игра не вылетела и запустилась. Пока Джонс шел обратно, зал наполнили напевы григорианских монахов; на гигантском экране появилось лого студии, быстро сменившееся голографической панелью управления.

Камера опускается, показывая солдата в зеленой броне, набирающего что-то на виртуальной клавиатуре – дизайн солдата разрабатывал Ши Кай Ван, и по просьбе Маркуса Лето он сделал силуэт персонажа более стройным. Солдат выбегает из комнаты с оружием наготове и, пройдя несколько вестибюлей, входит в большое пространство с несколькими висящими в воздухе причудливыми устройствами. В центре зала стоят двое здоровых инопланетян, вооруженных энергетическими мечами. Песнопения монахов сменяются стуком ударных, которым вторит вой скрипок. Темп нарастает, солдат, окликнув монстров, бросается прочь. Наконец, ему удается выбраться из странного здания, и перед зрителями открывается удивительный мир зелени и света. Взгляд приковывает небо, по которому сквозь облака тянется широкая полоса земли и воды: перед героем раскинулась не Земля, а неизвестный кольцеобразный мир. Скрипки становятся громче, солдат встречает двух товарищей по оружию; вместе они забираются в огромный вездеход и мчатся прочь от инопланетян, которые, впрочем, без труда догоняют их на своих летательных аппаратах. Начинается погоня. В кузове внедорожника один из солдат активирует турель и обстреливает преследователей; те отвечают ему выстрелами голубоватой плазмы. Несмотря ни на что, внедорожник мчится вперед по грунтовой дороге, мотаясь из стороны в сторону. Музыка стихает. Трое солдат угоняют небольшой инопланетный самолет. Вокал возобновляется, когда корабль уворачивается от вражеского огня. Один из солдат в броне поворачивается к камере, размахивая флагом с логотипом Bungie.

Демоверсия окончилась под громкие аплодисменты. Многие не могли поверить, что это было всего лишь видеоигрой. Большинство людей в зале никогда не видели ничего настолько впечатляющего и реалистичного. И музыка не уступала визуалу. За кулисами команда Bungie ликовала: презентация прошла успешно, и MacWorld как ничто иное обещала Halo популярность. За выставкой следили и специализированная, и мировая пресса, к тому же в Нью-Йорке Apple не представили ничего действительно яркого и инновационного. Затмить успех Halo было нечему – даже новый Macintosh G3, к счастью, представили на MacWorld в Сан-Франциско несколькими месяцами ранее. После презентации Bungie дала первый пресс-релиз о Halo, раскрывающий историю развивающейся игровой вселенной: «Игрок выступает в роли военного разведчика межпланетной империи людей. Он, преследуемый инопланетными военными кораблями в гигантском мире-кольце на краю Вселенной, должен в одиночку вести партизанскую войну на суше, в море и в воздухе, используя арсенал и машины трех разных культур. Игрок должен вести войну на поверхности мира и под ней, используя все средства от фехтования до орбитальной бомбардировки и вождения танков и летающих машин».

Персонаж в броне, представленный в демоверсии, оставался безымянным. Грубо говоря, он даже не был главным героем истории. В дальнейшем студия прокомментирует многочисленные вопросы, дав понять, что многие вещи еще не определены. В студии солдата называли просто «Чиф» – прозвище осталось еще с тех времен, когда Halo планировалась как RTS: «Чифами» называли всех бронированных солдат, самых сильных человеческих юнитов. На данном этапе разработки солдат в зеленой броне был лишь одним персонажем среди многих.

Take-Two, неожиданный союзник

Месяц спустя, 12 августа, из пресс-релиза стало известно, что издатель Take-Two Interactive купил 19,9 % акций Bungie. Руководство студии сочло продажу необходимой, поскольку на тот момент в обоих подразделениях Bungie работало около сорока сотрудников, содержание такого штата обходилось дорого, а главное – Halo и Oni все еще находились в разработке, так что нового потока прибыли ждать не приходилось. Американская компания Take-Two, с другой стороны, развивалась медленно, но верно и принимала правильные решения. В марте 1998-го она уже приобрела BMG Interactive, подразделение BMG Entertainment, и таким образом начала набирать багаж игр. Среди прочего туда попала и Grand Theft Auto, разработанная DMA Design Limited. Вскоре она сменила имя на Rockstar North и стала дочерней студией Rockstar Games, продолжив работу над растущей серией GTA под новым издателем. Bungie стала еще одним кирпичиком в кропотливо выстраиваемой компании Take-Two. Контракт студии с издателем был предельно прост: за определенную плату Take-Two получала права на публикацию и распространение всех следующих игр Bungie, включая еще не вышедшие Oni и Halo. Тем не менее Take-Two во многом полагалась на крайне изменчивый рынок домашних консолей. Nintendo и SEGA теряли влияние. Хотя последняя недавно выпустила многообещающую консоль Dreamcast, Sony анонсировала новую сверхмощную PlayStation 2, оснащенную DVD-плеером. Придя на рынок за пять лет до этого, японский производитель быстро зарекомендовал себя и захватил рынок, постоянно наращивая аудиторию. Для Take-Two пройти мимо такого крупного рынка было немыслимо. Однако, поскольку Bungie не обладала ресурсами для разработки Halo и Oni и на PC, и на домашних консолях, Take-Two добавила в контракт еще один пункт: издатель возьмет на себя все расходы на портирование игр и доверит это Rockstar Games. Bungie и до этого рассматривала возможность выпуска игры на PlayStation 2, но работающей демоверсии пока не было. Take-Two, с другой стороны, была настолько уверена в успехе, что грезила о релизе не только на PlayStation 2, но и на Dreamcast.

Партнерство с Take-Two оказалось весьма полезным для Bungie: издатель обеспечивал их финансами для реализации амбиций и хорошим маркетингом, с которым у независимой студии были большие проблемы. В частности, с конца 1999 года издательство регулярно организовывало пресс-дни и приглашало американских журналистов посмотреть на Halo. В представленном Take-Two каталоге будущих игр проект Bungie занимал особое место и, соответственно, о нем узнавало больше людей. Вскоре Halo попала в заголовки газет: Next Generation, PC Gamer и многие другие стремились взять у разработчиков интервью. Тем не менее в компании знали, что, несмотря на значительную финансовую поддержку со стороны Take-Two, над проектом предстояло долго и усердно работать. Однако появление на рынке сильного соперника спутало все карты.

5. Bungie, студия Microsoft

Пока Bungie работала над Halo, в штаб-квартире Microsoft в Редмонде четверо разработчиков собрались на совещании. Тед Хейз, Отто Беркс, Кевин Бахус и Шеймус Блэкли уже какое-то время работали над идеей вывести Microsoft в мир видеоигр. Блэкли серьезно подходил к делу, ведь именно он предложил эту идею коллегам. Он сам в прошлом занимался гейм-дизайном, так что не понаслышке знал о трудностях, с которыми сталкиваются студии-разработчики, и искренне верил, что поддержка такой крупной компании, как Microsoft, даст им бóльшую творческую свободу. Такой союз был бы выгоден всем: и самой Microsoft, которая стала бы крупным игроком на рынке видеоигр, и, что важнее, игрокам и разработчикам. Решение, принятое в тот день, стало поворотным в истории Halo.

Xbox, первая консоль от Microsoft

В 1999 году сама мысль о домашней консоли от Microsoft, способной соперничать с Nintendo и Sony, казалась смешной. Microsoft проявляла некоторый интерес к игровой индустрии, но не вкладывала в нее много ресурсов. Впрочем, шаги в эту сторону уже делались: компания запустила API[22] DirectX 9, чтобы облегчить производство видеоигр для компьютеров на Windows. Помимо этого, в 1999 году компания приобрела FASA Studio, подписала контракт с Ensemble Studios и издала Age of Empires, имевшую оглушительный успех на PC. Тем не менее этого было недостаточно, чтобы выделить Microsoft на игровом рынке; к тому же компания совершила несколько серьезных ошибок. Например, они весьма недальновидно поступили с FASA: после покупки студии ее команды перевели в Редмонд и распределили по различным центрам Microsoft Studios. Это привело к распаду FASA. Разделение команд казалось логичным для MS, занимавшейся разработкой программного обеспечения, но совершенно не подходило для разработки видеоигр.

Однако успех DirectX показал, что направление выбрано верное. Это заметил и Джонатан «Шеймус» Блэкли. Яркий молодой человек с проколотыми ушами, он никогда не оставался незамеченным в коридорах Microsoft. Блэкли, страстный любитель джаза и физики, начал свой путь в игровую индустрию в начале 1990-х, когда его наняли в Blue Sky Productions, которая вскоре объединилась с Lerner Research и стала Looking Glass Studios. Вместе с Уорреном Спектором он работал над Ultima Underworld, затем над System Shock, а после разработал физический движок для Flight Unlimited. Из-за разногласий с руководством ему пришлось покинуть Looking Glass, после чего с ним связался Стивен Спилберг. Знаменитый режиссер («Инопланетянин», «Список Шиндлера»), помимо прочего, интересовался видеоиграми и хотел, чтобы Блэкли разработал игру по «Парку юрского периода». Так появился проект Jurassic Park: Trespasser, приключенческая экшен-игра от первого лица. Блэкли с коллегами разработали поразительно мощный физический движок. Внимание к нему журналистов подогревало интерес, но также помогали и знаменитости: в частности, Джерри Сандерс, генеральный директор AMD, планировал использовать Trespasser для продвижения своих микропроцессоров, а Билл Гейтс, увидев одну из первых презентаций, прислал команде поздравления с успехом.

Однако, к сожалению, на выходе Trespasser полностью провалилась. В игре оказалось множество багов, а чрезмерный реализм быстро приелся. Игровые журналисты не жалели проект в обзорах, открыто называя его худшей игрой года. Дела Блэкли и без того были плохи из-за конфликтов с начальством. В итоге он покинул DreamWorks Interactive и поклялся никогда не возвращаться в индустрию видеоигр: «Я облажался и думал, что теперь никто не доверит мне разработку игр, – вспоминал он. – Эмоционально я был опустошен». Сам Блэкли уехал из страны и отправился в путешествие по Европе, посетил замки Франции и Англии и места важных событий Второй мировой войны. Несмотря на внушительный рост и недюжинный ум, Блэкли был весьма чувствительным молодым человеком и тяжело воспринял критику игры, приняв ее на свой счет. Хуже всего были насмешки от Стивена Спилберга о провале Jurassic Park: Trespasser. Это по-настоящему ранило разработчика.

Наконец, в начале 1999 года Microsoft предложила ему работу в команде разработки DirectX. Он согласился и без особой радости переехал в новый кабинет: маленькую комнату без окон, в которой ему предстояло провести следующие месяцы. Однако разговорчивый и добродушный Блэкли оставался незаметной фигурой в компании, пока однажды Sony не представила первые подробности о PlayStation 2. Консоль заинтересовала разработчика и напомнила ему о годах, проведенных в Looking Glass и DreamWorks Interactive. Однако не он один следил за заявлениями Sony. Японский производитель стремился подмять под себя все рынки и благодаря встроенному DVD-плееру стать главным устройством в домах по всему миру. Это в итоге могло привести к прямой конфронтации с Microsoft, которая много лет претендовала на тот же рынок. Компания Microsoft, появившаяся на фондовом рынке всего три года назад, быстро стала одной из самых влиятельных и богатых корпораций мира. Отделение в Редмонде постоянно росло, привлекая множество IT-специалистов и бизнесменов. В основном это были компьютерные гики, многие из которых поклонялись Биллу Гейтсу, основателю компании; сам Гейтс был не только дальновидным бизнесменом, но и компьютерным гением, однажды перевернувшим индустрию программного обеспечения, что привлекло множество сторонников. Из-за этого работники компании относились к Microsoft с нежностью и делали все, чтобы компания росла и набирала силу. Несмотря на хорошее начало, Microsoft в то время имела плохую репутацию среди широкой публики. Сильнее прочего на это повлияло антимонопольное судебное разбирательство, предпринятое американской администрацией. Именно после него Microsoft получила прозвище «Борг»[23] – отсылка к агрессивной империи, крупной, но нелепой: их высмеивали за баги в Windows, обвиняли в плагиате и всерьез опасались вторжения компании в частную жизнь.

Эта ситуация почти не повлияла на Блэкли, который по-прежнему лелеял мечту о карьере в игровой индустрии. Оживившись, он обзавелся друзьями в Microsoft, в частности, познакомился с Отто Берксом, с которым работал над DirectX. Блэкли, специализировавшийся скорее на дизайне, быстро понял, что с DirectX Microsoft приобрела оружие, не имеющее себе равных в индустрии. «PlayStation 2 тихо курит за углом», – заявил он однажды. Важно было найти наилучшее применение для DirectX, и решение лежало на поверхности: спроектировать простое в использовании устройство, подобное домашней консоли, которое вместило бы все, что могли предложить компьютерные технологии. Об этом втайне задумывались и другие, так что, объявив о своих планах, Блэкли без труда нашел трех союзников: Отто Беркса, Теда Хейза и Кевина Бахуса, с которым они вместе работали над DirectX. Хейз отвечал за продвижение DirectX среди разработчиков, а Бахус был руководителем маркетингового отдела. Вместе они обладали достаточными знаниями для создания и продвижения игровой консоли – во всяком случае, в теории. Коллеги обменялись идеями в электронной переписке и договорились о дальнейших действиях. Проект еще не получил зеленый свет, и четверо разработчиков даже не догадывались, что начальство Microsoft и само задумывалось о видеоиграх, особенно после объявления Sony о планах на PlayStation 2. Энергичный Кэн Кутараги, отец PlayStation, во всеуслышанье заявил, что новой консолью намеревается убить компьютерные игры как явление. Угрозу стоило воспринимать всерьез: хотя Microsoft и не была крупным игроком в индустрии видеоигр, большинство геймеров, играющих на PC, пользовались операционной системой Windows, и Microsoft не могла позволить себе потерю такой большой аудитории. Помимо небольшой команды Блэкли, многие в компании задумывались, как выйти на рынок видеоигр и начать активное соперничество с Sony.

В марте 1999 года состоялось совещание руководителей Microsoft, включая Билла Гейтса и Стива Балмера. Важность той встречи сложно переоценить: лидеры Microsoft намеревались пересмотреть стратегию развития на ближайшие годы. Недавнее заявление Sony привлекло внимание многих, в том числе Робби Баха, будущего главы подразделения Xbox, и Рика Томпсона, вице-президента аппаратного подразделения Microsoft, которое тогда производило клавиатуры, мыши и джойстики для компьютеров; присутствовал и Джон Деваан, руководитель WebTV – компании, приобретенной Microsoft в апреле 1997 года. WebTV разработала декодер мультимедийного ТВ, позволяющий просматривать страницы в Интернете. Эта концепция привлекла внимание руководителей Microsoft, включая Билла Гейтса, который увидел в ней новый способ продажи продуктов Microsoft. Никто из них не догадывался о планах Блэкли и его коллег, но все они приняли решение выйти на неумолимо набирающий обороты рынок видеоигр. Вскоре Билл Гейтс распорядился начать разработку игровой консоли или, по крайней мере, устройства, которое смогло бы конкурировать с PlayStation 2 от Sony. Это была идеальная возможность для Четырех Всадников Апокалипсиса, как их прозвали внутри компании.

Но радоваться команде было рано – до победы было далеко. Многим руководителям Microsoft не нравилась идея новой консоли, и они предпочитали проекты WebTV – они куда проще в реализации. Благодаря такой поддержке команда WebTV даже лоббировала отмену проекта Блэкли, Бахуса, Беркса и Хейза, чтобы получить больше ресурсов для своей разработки. Билл Гейтс отреагировал незамедлительно: он сказал организовать встречу, на которой команды могли бы представить и защитить свои планы по развитию проектов. 31 марта 1999 года состоялось первое собрание под председательством Крейга Манди. Однако удача не улыбнулась команде DirectX: Манди, сотрудник Microsoft, обратился к Стиву Перлману, основателю WebTV, и затеял переговоры о покупке команды разработчиков. Таким образом, он встал на сторону конкурентов Блэкли. На совещании Бахус чрезвычайно подробно изложил свои планы; лагерь противников яростно возражал, называя проект нереалистичным. Главной претензией оппонентов стало то, что устройству, разработанному командой DirectX, требовался жесткий диск – крайне дорогой компонент для столь рискованного проекта. Однако без этого Блэкли и его команда обойтись не могли – устройство должно было поддерживать модифицированную версию Windows 98. Это спровоцировало еще больше критики со стороны WebTV, считавших, что за столь короткий срок разработать новую операционную систему невозможно. Манди быстро выбрал сторону, тем более что команда DirectX не учла различные затраты, которые повлекло бы проектирование подобного устройства. И все же у четверых разработчиков имелся главный аргумент: их консоль, совместимая с DirectX, позволила бы заручиться поддержкой многих разработчиков, которые уже научились обращаться с этими библиотеками. Команда WebTV ничего подобного предложить не могла. В итоге начальство решило организовать вторую встречу, на этот раз – в присутствии Билла Гейтса. Однако первое противостояние было таким яростным, что присутствовавшие руководители предложили собраться на еще одном промежуточном совещании, призванном установить ряд правил и ограничений, чтобы не допустить драки в присутствии главного руководителя компании. Команда Блэкли не доверяла оппонентам и отправила электронное письмо с адреса Бахуса прямо самому Биллу Гейтсу. Они хотели убедиться, что никто не исказил их слова или идеи. В отличие от устройств WebTV, консоль, придуманная Блэкли, представляла собой небольшой PC, предназначенный почти исключительно для игр и идеально подходящий для внедрения продуктов Microsoft в дома по всему миру. Гейтса заинтриговал проект, и он призвал команду двигаться дальше в этом направлении. Для четверых разработчиков это стало первой победой.

Наконец, 5 мая 1999 года состоялась встреча с Биллом Гейтсом. От команды DirectX выступал Нат Браун, которому помогали Блэкли и Бахус. Браун – известный инженер Microsoft, который присоединился к четверке, узнав об их планах. Он пользовался большим уважением Гейтса и потому был сильным союзником. Браун описывал свои планы, уделяя особое внимание аппаратной части. Поскольку на предыдущей встрече разработчиков уличили в том, что те не уточнили расходы на производство их устройства, теперь Браун подготовил чрезвычайно подробную презентацию в формате Powerpoint. Он оценивал стоимость производства консоли в 303 доллара за штуку; опять же, жесткий диск – самая дорогая деталь, которую Браун оценил в 55 долларов. Однако он уверял, что общая стоимость этих деталей со временем уменьшится в соответствии с законом Мура. Команда WebTV немедленно возразила, что консоли ни Sony, ни Nintendo не будут оснащены внутренними жесткими дисками – так зачем вообще об этом беспокоиться? К счастью, к судьбоносной встрече команда DirectX успела обрести еще одного полезного союзника в лице Эда Фриза.

Образцовый сотрудник с 1986 года, Эд Фриз увлекался видеоиграми с самого детства и еще подростком разработал несколько собственных проектов, благодаря которым получил первую работу. Одаренный программист, Фриз хорошо зарекомендовал себя в компании после работы над версией Excel для Windows 2.0; он поднялся по карьерной лестнице и, возглавив техническую группу разработки Excel, отвечал за создание Word, программного обеспечения Microsoft для обработки текстов. В 1995 году он стал главой отдела игр и, конечно же, внимательно следил за обсуждением игровой консоли от Microsoft. Итак, когда Фриз заговорил на собрании, он вступил в спор с командой WebTV: Фриз утверждал, что жесткий диск абсолютно необходим, особенно для режима онлайн. Интернет в то время еще не был так распространен, но Фриз считал, что его развитие было неизбежно и именно Microsoft должна была стать первопроходцем в этой сфере. Жесткий диск мог использоваться для размещения обновлений, сокращения времени загрузки внутри игр или даже для отказа от карт памяти. Гейтс очень уважал Фриза и поэтому легко поверил его словам. Но он задался вопросом: насколько легко будет конвертировать компьютерные игры в формат, поддерживаемый консолью? Тогда Блэкли радостно заявил, что с этим не возникнет никаких проблем. Дело в том, что благодаря общему для консоли и PC DirectX игры можно легко адаптировать, чтобы быстро и дешево обогатить игровую библиотеку нового устройства. Когда команда WebTV начала собственную презентацию, ни у кого не было сомнений, что Гейтс уже принял решение: он утвердил проект команды DirectX.

Однако небольшая внутренняя война между двумя командами не окончилась – новую встречу запланировали на 17 июня следующего года. Блэкли и коллеги успели собрать вокруг себя небольшую команду инженеров и вместе спроектировали первый прототип устройства. Идеей было продемонстрировать консоль, которая по сути представляла собой простой в использовании PC, способный загружать игры всего через несколько секунд после включения. Что и было продемонстрировано на совещании: Блэкли запустил устройство, а всего через несколько секунд уже играл в Tomb Raider на телевизоре перед собравшимися. Команде WebTV было трудно принять такой удар, ведь до сих пор они верили, что превосходят соперников: у них одних уже имелся работающий прототип. Тем не менее они верили, что в конце концов одержат верх. Впрочем, на следующий день их презентация никого не впечатлила. Гейтс вновь встал на сторону команды DirectX и их устройства, впоследствии названного DirectXbox.

После этого работа перешла в активную фазу, и график разработки вырисовывался все четче. За проектом наблюдал Робби Бах, глава отдела развлечений и устройств Microsoft. В качестве нового руководителя проекта назначили Джея Алларда. Он пользовался отличной репутацией в Microsoft, поскольку именно ему компания была обязана технической готовностью ко взлету Интернета, имеющего все большее значение в повседневной жизни потребителей. Увлеченный этим новым миром, Аллард сам спроектировал первый интернет-сервер Microsoft и позволил компании стать крупным игроком в зарождающемся интернет-секторе. О проекте DirectXbox ему рассказал Нат Браун; тот собирался уйти из Microsoft, но не хотел оставлять в одиночестве Блэкли, Беркса, Бахуса и Хейза, у которых по-прежнему оставалось много врагов внутри компании. Он знал, что Алларда высоко ценят и уважают Гейтс и Балмер, и понимал, что тот способен помочь в продвижении консоли.

По мере того как команда росла и прорабатывала дизайн устройства, Блэкли и Бахус начали поиск разработчиков. Консоль нуждалась в продающих платформу играх, и им предстояло убедить студии и издателей принять участие в продвижении нового устройства. Так начался тур длиной в несколько месяцев. Главная проблема заключалась в том, что разработчикам нечего было показать на первых встречах. 2000 год приближался, а представляемые ими прототипы были по-прежнему далеки от итогового результата. Но у них имелась продуманная стратегия и, прежде всего, отличные ораторские способности. Блэкли постепенно превратился в настоящего проповедника будущей Xbox. Разработчик в анамнезе, он умел разговаривать с создателями видеоигр на их языке и знал их потребности. Его стратегия работала безукоризненно, особенно с теми, кто в последние годы воспротивился тотальному контролю Sony над индустрией. PlayStation завоевала такое господство в мире видеоигр, что не оставляла шанса на конкуренцию; Sony это понимали и с радостью пользовались. Многие разработчики, особенно на Западе, все хуже относились к японскому производителю, считая его чересчур надменным. Однако у разработчиков оставались сомнения: действительно ли Microsoft сможет заявить о себе в мире игровых консолей? Мало кто мог в это поверить. Включая прессу. Хотя Microsoft до сих пор ничего не анонсировала, происходили небольшие утечки, а слухи расходятся быстро. Возник вопрос: как компания, специализирующаяся на производстве программного обеспечения, с небольшим опытом в области видеоигр сможет найти место в столь конкурентной отрасли, в которой даже SEGA и Nintendo с трудом держались на плаву?

Тем не менее в Microsoft быстро учились. Компания связалась с производителями комплектующих, в частности с Nvidia – небольшой компанией, специализирующейся на разработке видеокарт, сумевшей за несколько лет сделать себе имя на чрезвычайно конкурентном рынке. Microsoft стремилась предоставить разработчикам лучшие инструменты. В компании рассуждали так: чем мощнее будет будущая консоль, тем больше у студий будет свободы для самовыражения. А чем лучше будут игры, тем крепче станет положение Xbox на рынке. Пока Microsoft и Nvidia созванивались и договаривались о встречах, чтобы обсудить дизайн будущего продукта и потенциальные затраты, началась работа над внешним видом консоли.

Эту миссию возложили на Хораса Люка, молодого дизайнера, недавно нанятого Microsoft после нескольких лет работы субподрядчиком. Сев за наброски, Люк понял, что большую часть карандашей у него кто-то стащил – остался только зеленый, который, похоже, оказался никому не нужен. Его это не остановило, и он начал рисовать. Уже после художник ознакомился с несколькими социологическими исследованиями, и все они сводились к одному: в сознании людей зеленый цвет прочно связан с технологиями. Заметнее всего это отражено в фильме «Матрица», который вышел несколькими месяцами ранее. Фильм сочетал в себе футуризм и научную фантастику, рассказывая о хакерах, виртуальных мирах и разумных машинах. А главное – он был наполнен зеленым неоном. Блэкли хотел, чтобы дизайн его консоли отличался от остальных устройств Microsoft, которая, по его словам, стремилась производить наиболее дешевые контроллеры, мыши и клавиатуры. Дизайн никогда не был в списке приоритетов для продуктов компании. Когда Люк представил начальству первые идеи, зеленый цвет утвердили сразу же. Консоль, ранее носившая имя DirectXbox, все чаще упоминалась в сокращенном варианте Xbox. Что было уместно, поскольку Аллард и его инженеры поняли, что консоль никогда не сможет вместить Windows, какую бы форму она ни приняла. Системе требовалось слишком много энергии, и консоль не могла поддерживать весь ее функционал. Это шло вразрез с философией домашних консолей – устройств, которые специализируются на играх и которые, несмотря на гораздо менее продвинутые компоненты, могут работать не хуже домашних PC.

Отбросить Windows означало отказаться от DirectX, и Аллард это понимал. Билл Гейтс в свое время отдал предпочтение проекту именно их команды, потому что в устройство обещали уместить и Windows, и DirectX. «Неважно, – думал Аллард, уверенный в своих силах. – Главное – это создать действительно хорошую игровую консоль, а это возможно и без Windows».

14 февраля 2000 года в 16:00 Билл Гейтс и Стив Балмер организовали заключительную встречу, чтобы обсудить все сделанное и закрепить расписание оставшихся мероприятий. На самом деле Гейтс хотел, чтобы Microsoft представила Xbox на Конференции разработчиков игр в марте следующего года, поэтому он ожидал, что все пройдет без происшествий. Однако ожидаемое спокойствие встречи оказалось нарушено, когда Гейтс и Балмер узнали о недавних изменениях в Xbox. Тут важно заметить, что оба главы Microsoft никогда не отличались ни особым спокойствием, ни дипломатичностью. Обычно дружелюбный и улыбчивый, Гейтс был способен на мгновенные вспышки ярости и прямо говорил все, что думает. Доходило до того, что он в деталях расписывал, почему считает представленную идею никчемной. Для сотрудников такие беседы всегда были долгими и болезненными. Однако еще страшнее в гневе был Балмер. Его громкий голос часто эхом разносился по коридорам офиса в Редмонде, по которым он привык расхаживать с бейсбольной битой в руке. Разгневанного генерального директора Microsoft опасались многие сотрудники. И все же надо отдать должное – оба они были чрезвычайно умны и умели распознавать хорошие идеи. Поэтому Бах, Фриз и Аллард не теряли надежды произвести на них впечатление, даже несмотря на то что проект изменился до неузнаваемости в сравнении с тем, на что согласился Гейтс. Узнав, что Xbox не будет поддерживать Windows, глава компании взорвался в ярости. Затем началось то, что Фриз, Блэкли и другие позже назовут Резней в День святого Валентина: встреча, которая должна была длиться максимум час или два, на деле длилась бесконечно. Около семи-восьми часов вечера обсуждение все еще было далеко от завершения: Алларду, Фризу и Бахусу пришлось звонить женам, чтобы предупредить, что придут домой к ночи. Вечер они провели наедине с Гейтсом и Балмером, которые без остановки кричали и допрашивали команду о проделанной за последние месяцы работе. Однако трем разработчикам удалось разрядить ситуацию и успокоить боссов. Они заявили, что Xbox будет не замаскированным PC, а полноценной домашней консолью. Гейтс и Балмер понимали, что в ближайшие годы потратят миллиарды долларов и маловероятно, что разработка консоли когда-либо окупится. Необходимо было думать шире, дальше. Вот почему консоль в итоге оснастили жестким диском и разъемом Ethernet для подключения Xbox к Интернету. Фриз и Аллард не сомневались, что эта деталь подарит консоли немалое преимущество и сделает бренд Xbox флагманом в индустрии видеоигр. Как бы странно это ни звучало, Гейтс и Балмер в конце концов одобрили идеи команды Xbox, члены которой покинули встречу крайне напряженными. Однако были и хорошие новости: проект WebTV окончательно похоронили, а Эд Фриз получил одобрение от начальства на получение финансов, необходимых для создания первого каталога игр. Это была несомненная победа. А всего через несколько дней после Резни в День святого Валентина Фризу неожиданно позвонили. На том конце линии звучал знакомый голос Питера Тамте, вице-президента Bungie.

Спасти рядового Bungie

Пока в Microsoft работали над домашней консолью, у Bungie появились проблемы: в студии осознали, что разработка Halo получается слишком дорогой. Особенно учитывая, что это не единственный проект студии – в Сан-Хосе Bungie West продолжала работать над Oni. Помощь Take-Two на время облегчила финансовое положение студии, но это было временное решение. Серопян и Джонс начали всерьез задумываться о полной продаже студии. В те времена, когда экономическое положение компании еще было устойчивым, они отклонили много предложений: покупкой интересовались даже Activision, не говоря о более мелких компаниях. «Для Bungie не имело смысла связываться с издателями, которые не могли предложить ничего, кроме денег, – пояснял позднее Алекс Серопян. – Они не делали ничего интересного, и у них не было будущего. Они понятия не имели, что сработает на рынке. <…> Мы рассуждали так: „Мы делаем что-то интересное, а вы – нет, так почему мы должны сотрудничать с вами?“» Однако когда счета Bungie окончательно опустели, Серопяну и Джонсу пришлось сменить тактику. Сначала они задумались об Apple: почему нет? Bungie уже почти десять лет была ведущей студией игр для Mac, и сам Стив Джобс хвалил Halo, предложив ей место на сцене MacWorld в июле 1999 года. Тамте снова воспользовался своими связями и позвонил Филу Шиллеру, вице-президенту Apple по маркетингу. Он сразу перешел к делу: не хочет ли Apple купить Bungie? Шиллер не ответил – это нужно было обсудить со Стивом Джобсом. Тот попросил некоторое время на раздумья, а затем отказался: Halo, конечно, произвела на него хорошее впечатление, однако Джобс по-прежнему не интересовался играми. Разговор между Bungie и Apple вышел коротким.

В то же время Шеймус Блэкли и Кевин Бахус продолжали мировое турне по студиям видеоигр. У Блэкли было много друзей по всему миру, и он смог убедить многих работать с Xbox. Таким образом, компания заключила соглашение с Лорном Лэннингом, который запустил разработку нового Oddworld для Xbox; согласился и Томонобу Итагаки, создатель Dead or Alive, старый друг Блэкли. Однако бывали и более сложные ситуации, например встреча дуэта с Синдзи Миками и руководителями Capcom в Японии. Их разговор разочаровал Блэкли и Бахуса, которым приходилось пользоваться услугами переводчиков, чтобы общаться с создателем Resident Evil. Он настойчиво спрашивал, что для Microsoft значат видеоигры. Однако никто не мог понять вопроса, даже представители Microsoft в Японии. Бахус чувствовал, что что-то не так; в конце встречи он напрямую спросил одного из переводчиков, что Миками хотел узнать. Поняв, Бахус пришел в ярость: для Xbox ответ на вопрос был предельно прост, поскольку с самого начала своего турне разработчики говорили одно и то же: для Microsoft видеоигры – это искусство. Такой ответ произвел нужное впечатление, тем более что позиции Nintendo и Sony по этому вопросу уступали в привлекательности. Для Nintendo видеоигры – игрушки, а для Sony – развлечения. И все же после встречи, несмотря на напоминания от Microsoft, Capcom больше не отвечала на письма и звонки. Вскоре после этого Nintendo подписала крупную сделку с Capcom, в результате чего GameCube получил несколько приятных эксклюзивов, включая Resident Evil 4, а на PlayStation 2 от Sony вышла Devil May Cry.

С западными разработчиками дела обстояли не лучше. В 2000 году Джейсон Рубин и Энди Гэвин, соучредители Naughty Dog, переживали поворотный момент в истории студии. Студия была известна игрой Crash Bandicoot на PlayStation, но этого было мало. Как и многие другие, разработчики Naughty Dog слышали об Xbox и остались заинтригованы. Уйти от одной консоли к другой? Почему бы и нет! Два разработчика сами позвонили Эду Фризу и пригласили его в Санта-Монику, на окраину Лос-Анджелеса, где находилась студия. Конечно, Фриз согласился, но встреча сорвалась: партнеры засомневались в способности Microsoft сдержать обещания и не могли поверить, что консоль и правда окажется такой мощной, как обещал Фриз. Тот не настаивал. В то время сотрудникам Microsoft, посещавшим студии разработки, приходилось довольствоваться неполными прототипами консолей, которые выглядели не слишком убедительно.

Однако нашлись и заинтересованные компании, включая Bungie, которая узнала о консоли в январе 2000 года на мероприятии Microsoft и Take-Two в Нью-Йорке. Take-Two пригласила свои ведущие студии, в том числе Bungie, посмотреть на один из первых прототипов Xbox. Тамте и Серопян отправились в Нью-Йорк, где встретились с Блэкли и Бахусом и попали на техническую демонстрацию. Серопян убедился, что Xbox действительно была похожа на PC; разработка игр для такого устройства была бы детской забавой. Со своей стороны, в Microsoft также знали о Bungie – многие в команде Xbox давно наблюдали за студией. В частности, Эд Фриз уже несколько лет играл вечерами в Myth. Стороны проявили взаимный интерес, и когда Серопян сообщил, что студия хотела бы издавать игры на Xbox, команда Microsoft тут же согласилась: консоль нуждалась в играх.

Серопян вернулся в Чикаго и обсудил увиденное с внимательно слушающим Джейсоном Джонсом. Новости обрадовали его. Xbox была действительно необычной домашней консолью, более похожей на PC. Она обещала стать крайне мощной, и главное – Xbox собирались разработать целый игровой онлайн-сервис, что идеально подходило Джонсу с его страстью к многопользовательским играм. Джонс и Серопян не хотели продаваться тому, кто больше заплатит: финальное решение должно было пойти на пользу Bungie и будущему видеоигр. Microsoft была отличным кандидатом.

Но вставал вопрос: зачем ограничиваться простым контрактом на несколько игр, если можно предложить Microsoft приобрести студию целиком? Тогда Bungie избавилась бы от нужды в деньгах и работала бы на Xbox. Идея понравилась и Серопяну, и Джонсу. Во-первых, потому что они знали, что Microsoft обладала огромными финансами, во-вторых, потому что это давало возможность поучаствовать, пусть и опосредованно, в разработке консоли… и создать для нее игры, привлекая внимание публики к новому устройству. Переговоры шли стремительно: то, что должно было стать простым соглашением об издании пары игр, постепенно превратилось в полное поглощение Bungie. Тамте хорошо знал Эда Фриза – они работали вместе, когда Тамте еще работал в Apple, а Microsoft портировала его игры на Mac. Подробно обсудив идею поглощения с Джонсом и Серопяном, он наконец позвонил Фризу и объяснил ситуацию: Bungie переживала трудные времена и хотела бы работать с Microsoft. Более того, Джонс и Серопян действительно хотели продать студию. Возможность была слишком хороша для Фриза: Halo стала бы отличной стартовой игрой для Xbox. В ней использовалось все, что могла предложить консоль: мощность, простота и онлайн. Короче говоря, это был идеальный союз, который пошел бы на пользу и Xbox, и Halo.

Консоль Xbox официально представил Билл Гейтс во время Конференции разработчиков игр 10 марта 2000 года. Он вышел на сцену с прототипом консоли – огромным серебряным крестом с полупрозрачным зеленым камнем в центре. Окончательный дизайн устройства еще не был определен, но Гейтс заверил пользователей и разработчиков: вскоре консоль будет доступна и станет самой успешной в истории благодаря невиданной мощности и передовому функционалу. Bungie прокомментировала это объявление шесть дней спустя в пресс-релизе, написанном самим Серопяном: «Xbox – идеальная иллюстрация того, как консоль выходит на рынок с передовыми технологиями, и именно там мы хотим видеть наши игры». Пресс-релиз подхватили Microsoft, используя эту цитату, среди прочего, для продвижения консоли на новом официальном сайте Xbox, и это не прошло незамеченным, особенно для вездесущих фанатов Bungie. Однако никто не ожидал того, что произошло дальше. После разговора Фриза и Тамте Microsoft и Bungie начали серию встреч в Сан-Хосе, на территории Bungie West. В Чикаго появление руководителей Microsoft вызывало большое любопытство. Сотрудники знали, что у Bungie проблемы. Конечно, увольнений не было, напротив, студия продолжала набирать новых сотрудников, но Джонс и Серопян относились к своей команде как к семье, а семьи не хранят секретов. Тем не менее Джонс и Серопян предпочитали не разглашать факт переговоров Bungie с Microsoft. В деле пока не было ясности: Bungie связывал контракт с Take-Two, поэтому переговоры вели три стороны. За соглашение с Take-Two отвечал Эд Фриз, и ему удалось добиться поставленной цели: Take-Two сохранили права на предыдущие игры Bungie, а также на Oni от Bungie West, которую компания-издатель теперь могла публиковать по собственному усмотрению. Со своей стороны, Microsoft приобретала Bungie и права на использование Halo, которая, таким образом, становилась эксклюзивом Xbox. Это поглощение также означало, что сотрудники Bungie становились сотрудниками Microsoft, поэтому им предстояло переехать в Университетский городок Редмонда.

Неповторимая E3

В связи с приближающейся выставкой E3 Серопян и Джонс решили на время отложить организационные вопросы, чтобы студия могла сосредоточиться на самом важном – новой демоверсии, которую они планировали представить на выставке. Пока Джонс и Серопян вели переговоры с Microsoft, работа над игрой шла полным ходом силами нескольких новых сотрудников. Команда художников пополнилась Лоррейн Рейес, которая уже работала в Bungie на внештатной основе в октябре 1998 года. Будучи талантливым иллюстратором, она была приглашена сотрудником студии, с которым когда-то вместе училась, но изначально от предложения отказалась. В то время Bungie искала художников, которые могли бы воплотить мир игры под кодовым названием Blam!. Лоррейн отклонила предложение, но передумала, когда ей предложили второй проект, Oni, куда более привлекательный для нее благодаря своему мультяшному японскому стилю. Вернувшись в Чикаго, она встретилась с Bungie, показала им, на что способна, и сразу же получила работу.

В то же время Bungie приняла в штат двух фанатов Myth, Пола Бертоне и Кристофера Барретта: первого в качестве гейм-дизайнера, второго – художника окружения. Оба они были заядлыми поклонниками фэнтези и вместе начали работу над проектом, уже некоторое время разрабатываемым Джейсоном Джонсом – Phoenix. В нем смешались стратегия и экшен, игроки могли строить замки и крепости камень за камнем… а затем соревноваться друг с другом, разрушая вражеские постройки. Строительная игра, часто сравниваемая с Minecraft, увидела свет лишь десять лет спустя.

В свою очередь, Мартин О’Доннелл также стал сотрудником Bungie. Хотя студия Total Audio продолжала работать, О’Доннелл увлекся Halo и хотел пройти этот путь вместе со всей командой. По иронии судьбы он стал одним из первых, кто узнал о том, что Microsoft приобрела Bungie и студии предстоит переезд. Серопян сообщил ему эту новость в конференц-центре в Лос-Анджелесе. Выставка еще не открылась, но Bungie уже проводила первые тесты в небольшом кинотеатре «Halo», построенном специально для этого случая. «Первый показ с утра зарезервировали для нескольких VIP-персон, а после его окончания Алекс отвел меня в сторонку и сказал, что Microsoft только что сделала предложение, от которого невозможно отказаться, – вспоминал О’Доннелл. – Я проработал в Bungie в качестве сотрудника всего десять дней, поэтому был потрясен, услышав, что мы все теперь относимся к Microsoft и будем переведены в Редмонд».

О’Доннелл держал новость в секрете на протяжении всей E3 2000. Мероприятие прошло крайне успешно для Bungie, в очередной раз поразившей прессу игрой Halo. Демонстрационный ролик был длиннее и масштабнее того, что студия представила на MacWorld в прошлом году. Действие сосредоточивалось не на одном бронированном суперсолдате, а на множестве персонажей, включая морских пехотинцев с совершенно разными ролями. По мнению Bungie, Halo не должна была ограничивать геймплей классами и, соответственно, предопределенными ролями; игроки могли сами в соответствии с индивидуальными вкусами и навыками решить, как они хотят играть. Кто-то станет отличным пилотом, кто-то – выдающимся снайпером. По сути, в игре тогда отсутствовали персонажи. Уже имелись враги-инопланетяне, уже появилось название «Ковенант» и определение их намерений: «Ваше уничтожение – воля богов, а мы – их инструмент»; впрочем, вскоре про эту фразу забыли, пока через семь лет, в Halo 3, ее не произнес Пророк Истины. Но в итоге все, что осталось в финальной игре из обещанного, – суперсолдат, внешне похожий на Мастера Чифа, о чем игроки узнают в следующем году. Дизайн новой брони придумал Маркус Лето, и он сильно отличался от того, который создал Ши Кай Ван и который показали на выставке MacWorld 1999. «Мне понравился тот дизайн, но я решил, что он слишком тонкий и не сочетается с новым концептом персонажа. Поэтому я изменил дизайн Мастера Чифа, на этот раз сделав его сверхэффективным солдатом, укрепленным броней, похожей на танковую». До того солдата в массивной броне всегда сопровождали другие люди; на этот раз он остался один и, главное, напоминал скорее киборга, чем просто тренированного человека. В демонстрационном ролике он говорил роботизированным голосом с синтаксисом компьютерной программы. В его образе ощущалось, что он, как никто другой, воплощает образ элитного бойца, которого человеческая армия посылает в самые горячие точки. Уничтожив двух тяжеловооруженных врагов из снайперской винтовки, он уступал место морским пехотинцам, куда более человечным и экспрессивным.

Halo по-прежнему оставалась шутером от третьего лица, но у студии, похоже, появилось более четкое ви´дение. Bungie оптимизировала геймплей: исчезли некоторые транспортные средства, например вертолет, который посчитали недостаточно футуристичным, и Doozy – небольшая лодка для сражений на море мира-кольца. Интересно, что до того, как ее убрали, управление Doozy переключало камеру в режим от первого лица. Изучая эту проблему, Джейсон Джонс задался вопросом: не станет ли Halo веселее с режимом от первого лица? Поскольку он так и не принял окончательного решения, разработчики вводили такой вид то тут, то там, в зависимости от используемых гаджетов или оружия. Конечно, это не были случайные решения – все ради удобства и практичности. Например, при прицеливании из снайперской винтовки камера переключалась на вид от первого лица для лучшей точности. Со временем такая камера распространилась дальше по игре. Тем не менее Halo оставалась TPS, о чем свидетельствовала демонстрация на E3. Но поглощение Bungie компанией Microsoft заставляло задуматься. Вскоре Halo должна была стать консольной игрой, и Джонс сомневался, что вид от третьего лица подходит для шутера на базе контроллера. Он хотел, чтобы игроки испытывали максимальное погружение, и считал, что вид от первого лица, когда курок геймпада служит продолжением оружия на экране, дарил бы гораздо более захватывающий опыт. Впрочем, на тот момент у босса Bungie хватало других забот: его студию выкупили, и жизни людей, которых он много лет поддерживал, должны были кардинально измениться. Он понимал, что убедить их уехать в Редмонд будет нелегко.

Бурный переезд

Хотя Bungie и Microsoft хранили переговоры в секрете, слухи о поглощении ходили в Интернете, и особенно на форуме Bungie с 9 июня 2000 года. Только 19 июня Microsoft официально объявила о приобретении студии; на тот момент она не была ни крупной, ни престижной, но Эд Фриз получил за нее хорошую цену – около 30 миллионов долларов. Покупка означала, что все сотрудники Bungie отныне считались работниками Microsoft и должны были переехать в Редмонд. Однако студия не стала дожидаться официального объявления, чтобы сообщить об этом сотрудникам. Вскоре после выставки E3 Серопян и Джонс собрали их в одной комнате и сообщили новости. Разработчиков это повергло в шок: большинство крайне ценили независимость студии, а Microsoft символизировала для них абсолютное зло и диаметральную противоположность Bungie. Идея стать одним из сотрудников мегакорпорации потрясла их небольшую команду до глубины души. Некоторые, в частности Маркус Лето и Макс Хоберман, понимали, что за кулисами происходит что-то важное, но не могли и предположить, что в ближайшем будущем все они начнут работать на Microsoft. «В студии все были возмущены, потому что нам нравилось, что мы независимы», – объяснял Ши Кай Ван. Одни отнеслись к переменам с неподдельным энтузиазмом, другие были подавлены. Мартин О’Доннелл взял на себя смелость вывести их поболтать за обедом: «Было много скептиков, которым не понравилась идея работать на Microsoft». Такая реакция не очень удивила Серопяна; как хороший отец, он попытался успокоить своих подопечных, разослав по электронной почте общее письмо с подробностями соглашения с Microsoft. Он хотел дать сотрудникам как можно больше информации, чтобы успокоить их относительно будущего студии. В Microsoft, в свою очередь, хотели все сделать правильно. Эд Фриз извлек уроки из неудачи с FASA, и Джордан Вайсман, бывший босс студии, решил помочь ему советом. Одно время даже поднимался вопрос, стоит ли вообще Bungie, как и FASA несколькими годами ранее, переезжать. Именно Вайсман высказался в пользу Bungie. Он хорошо знал студию, их рабочий процесс и, главное, понимал их менталитет. Bungie не продержалась бы и трех месяцев, если бы студию постигла участь FASA. Хотя Вайсман не убедил Microsoft оставить Bungie в Чикаго, он сумел донести важность того, чтобы команды работали вместе в специально отведенной для них студии. Благо на территории кампуса в Редмонде не было недостатка в свободных помещениях.

Тем не менее, когда несколько сотрудников Bungie отправились в Редмонд, чтобы осмотреть свои будущие владения, они недовольно скривились: Microsoft разместила их в самом центре кампуса «Миллениум» – небольшом здании в весьма характерном для софтверного гиганта того времени дизайне. Им выделили несколько небольших закрытых офисов, изолированных друг от друга. Такова культура Microsoft, где все сотрудники имеют право на определенный уровень комфорта и возможность в любой момент уединиться в тишине и покое – полная противоположность Bungie, где люди привыкли работать в открытом пространстве и любили находиться вместе хотя бы для того, чтобы вслух обмениваться идеями. «Мы всегда работали в открытой среде, – объяснял Серопян. – С одной стороны комнаты кто-то поворачивался и говорил: „Эй, эта штука сломалась, не мог бы ты ее починить?“ „А, что случилось? О, окей, ты пытаешься использовать это вот так, окей, давай я тебе покажу“. Такие отношения невозможны, если каждый будет работать в своем кабинете». Именно это подпитывало студию: независимо от ролей и полномочий разработчики общались, делились опытом, критиковали друг друга, а для этого нужно находиться рядом. Поэтому Bungie попросила Microsoft снести стены между выделенными им помещениями. Эд Фриз с пониманием отнесся к просьбе и приступил к работам в кратчайшие сроки: студия должна была открыться 17 июля, и времени оставалось не так много.

В Чикаго дела обстояли несколько лучше: представители Microsoft посетили разработчиков и ответили на их вопросы. Среди приехавших был, конечно же, Эд Фриз, а также Стюарт Моулдер и Джон Киммих. Все они принимали участие в переговорах. Как ни странно, Киммих хорошо знал Серопяна: они работали вместе, когда тот был стажером в Microsoft. Моулдер и Фриз пытались успокоить все еще настороженную к изменениям команду Bungie. Моулдер организовал сессию вопросов и ответов для всех желающих, но особо не преуспел. Фриз хотел убедиться, что никто не покинет Bungie до переезда; хотя он радовался приобретению Halo, куда сильнее он был заинтересован в талантах Bungie. Он понимал, что игра не может быть закончена без людей, которые ее придумали, но не хотел никого заставлять. «Алекс [Серопян] поступил очень умно, – говорил Моулдер. – Он сказал: „Я не собираюсь их уговаривать. Каждый должен иметь возможность принять собственное решение“. Это действительно было правильным подходом. Я думаю, большинство хотели последовать за Алексом и Джейсоном, но для некоторых была очень важна возможность поговорить с нами напрямую и узнать все о дальнейших планах». Серопян и Джонс не сомневались в правильности своего решении, и это не было притворством для успокоения сотрудников.

Поскольку Microsoft крайне нуждалась в играх для своей консоли, а Halo выглядела очень перспективной, Bungie оказалась в сильной позиции на переговорах, и Серопян с Джонсом смогли выжать из корпорации все до капли. Серопян сохранил за собой право принятия решений, что на бумаге позволяло ему при необходимости противостоять Microsoft и тем самым защищать интересы Bungie и их творений. Однако на деле все оказалось не так просто, как выяснил спустя некоторое время сам Серопян. В Bungie не обманывались: Microsoft по-прежнему была очень крупной корпорацией, и в какой-то момент студии придется столкнуться с ограничениями. Однако когда небольшая делегация отправилась в Редмонд, Моулдер ощущал, что он смог хотя бы отчасти успокоить сотрудников студии: «Я не думаю, что они решили: „Окей, я верю всему, что мы только что услышали“. Я думаю, что они скорее рассуждали так: „Ну, этот парень не похож на придурка, ему, похоже, нравятся игры, так что, скорее всего, он постарается сделать все правильно“». В конце концов, подобрать правильные слова для боевого духа команды сумел Джейсон Джонс. «Он сказал нам, что Microsoft строит самую большую пушку в мире и собирается направить ее прямо на Sony, – вспоминал Крис Бутчер. – Мы можем стать снарядом в этой пушке. И оказать большое влияние на индустрию». Ведь даже больше, чем спасение Bungie от банкротства, двух соучредителей мотивировали возможности, предоставляемые сотрудничеством с Microsoft. Отдав Xbox эксклюзивность на свою лучшую игру, Bungie могла стать одной из самых востребованных студий в мире. В июне 2000 года, когда Алексу Серопяну пришлось объяснять продажу Bungie, он признался: «Если я посмотрю на платформы, существующие на рынке, то скажу, что компания, которую я хочу видеть создающей игры для PC, – это Blizzard. Компания, которую я хочу видеть создающей игры для PlayStation, – это Square Enix. Компания, которую я хотел бы видеть создающей игры для Nintendo, – это Rare. Если мы станем компанией, которая делает игры для Xbox… такая возможность выпадает нечасто». В итоге, за исключением двух-трех человек, вся команда Bungie согласилась на переезд. Для большинства вопрос об отказе от Halo даже не стоял: над игрой уже был проделана огромная работа, и команда была крайне увлечена своим делом. Все понимали, что работают над чем-то уникальным, чем-то, что может войти в историю видеоигр. Мартин О’Доннелл – первый в этом ряду. Будучи сотрудником Bungie, а значит, и Microsoft, композитор ни на секунду не допускал мысли о том, чтобы сойти с этого пути и отказаться от Halo. Для него студия, прежде всего, получила великолепную возможность предложить амбициозной консоли отличную стартовую игру. А пока они с женой присматривались к окрестностям: «Переезд в Редмонд не был проблемой, потому что наши хорошие друзья недавно переехали в Сиэтл, так что я был уверен, что нам там будут рады». Однако музыкант не собирался задерживаться в штате Вашингтон надолго. Они с семьей планировали вернуться в Чикаго, как только работа над Halo будет завершена. По крайней мере, таков был план. Маркус Лето рассуждал так же: «Мы с женой никогда не думали, что уедем от наших семей в Огайо, но идея переезда в Сиэтл нас заинтриговала. Многие в Bungie думали, что это только на несколько лет, а потом мы все вернемся домой. Но нас поразила невероятная природная красота этого региона. Мы влюбились в него и поселились здесь навсегда».

В итоге переезд состоялся строго по плану. Команды перебрались в «Миллениум», в специально отведенное для них крыло. Вопреки опасениям, команды не были разделены и разбросаны по разным студиям Microsoft. Это показало особый статус Bungie и привлекло внимание любопытствующих. После возобновления работы над Halo сотрудники Microsoft, незнакомые с работой видеоигровых студий, не стеснялись приходить в здание Bungie, бродить по открытому пространству и даже приводить своих детей. «Все это напоминало зоопарк», – скажет много лет спустя Джейми Гризмер. Из-за этого вскоре возникла напряженность. Разработчики не считали часы, их регулярно прерывали «коллеги» из Microsoft, у которых был совершенно иной взгляд на работу. «У них [Microsoft] имелась внутренняя процедура, по которой можно было договориться о встрече с любой другой командой и попроситься к ним. Через месяц после нашего переезда мы получали по одному такому запросу в день. Парень, работающий над программным обеспечением для баз данных, говорил: „Эй, я хочу поработать над игрой, не могли бы мы сходить вместе пообедать?“» Подобная смена работы – обычное явление в Microsoft: в зависимости от навыков и желаний сотрудники могли свободно перейти из одного отдела в другой с единственной целью – внести свой вклад в развитие проекта. Именно так Эд Фриз и Фил Спенсер попали в свое время в команду Xbox. Однако Bungie все это только мешало. Для начала Bungie запретила сотрудникам Microsoft доступ на свою парковку, а затем и вовсе закрыла студию для всех, кто не был ее работником. Даже бейдж Эда Фриза не давал ему доступа в здание Bungie. Хоть студия и потеряла независимость, менталитет у разработчиков остался прежним, и в следующие месяцы мелкие конфликты с Microsoft только множились, но, по словам Мартина О’Доннелла, никогда не развивались до больших проблем: «Забавно, что с самого начала у нас было так много проблем с Microsoft. Но они никогда не были серьезными. Эд Фриз всегда оставался очень милым человеком. Не скажу, что он понимал нас на 100 % с первого дня, но в конце концов он все понял. Он понял, кто мы такие, и оценил по достоинству то, что мы привнесли в Microsoft».

6. Halo, сложности разработки

Едва устроившись в отделении Microsoft в Редмонде, Bungie возобновила работу над Halo. Покупка их компании софтверным гигантом в корне изменила ее положение: они больше не разработчики игр для Mac или PC, а создатели эксклюзива для новой консоли. И не простой консоли, а Xbox! О выходе устройства официально заявили несколько месяцев назад, но в действительности до окончания разработки было еще далеко. Поэтому Bungie предстояло переделать бóльшую часть уже выполненной работы, адаптировав игру для еще не существующей консоли. К счастью, Джейсон Джонс и инженеры студии поддерживали постоянный контакт с командой Xbox: Шеймус Блэкли и его подчиненные понимали, что если прислушаться к игровым разработчикам, то это пойдет Xbox на пользу. Тем не менее сроки поджимали: Microsoft хотела, чтобы Halo вышла в один день с Xbox. Хотя точная дата дедлайна была неизвестна, Джейсон Джонс и Алекс Серопян знали, что у них в запасе было около года. Bungie ожидал адский марафон.

FPS, сделанный специально под консоль

Джейсон Джонс уже несколько месяцев тестировал разные типы камер для Halo. Вид от третьего лица нравился ему все меньше, и поглощение Microsoft окончательно убедило его отбросить эту идею. Игрокам предстояло проходить Halo с контроллером, ведь теперь игра была эксклюзивом Xbox. Любопытно, что в то время консольных шутеров от первого лица почти не существовало, а те, что были, подвергались жесткой критике со стороны прессы и геймеров. Джонс считал, что Halo необходимо сменить перспективу: игра должна была стать шутером от первого лица. Он обсудил это с несколькими членами студии, в частности с Маркусом Лето. «Какое-то время мы пробовали играть с видом от третьего лица, но вскоре поняли, что игра лучше воспринимается от первого», – рассказывал художественный руководитель проекта. Тем более что Джонс был уверен в своей правоте: по его мнению, только так игроки могли почувствовать погружение в происходящее. Однако Джонс рассуждал так не всегда, о чем не без юмора вспоминал Пол Рассел: «Долгое время Джейсон был одним из тех, кто активнее прочих высказывался против вида от первого лица. И вдруг он сказал: „Подождите, мы не можем делать игру от третьего лица, мы должны все переделать“. Вот что бывает, когда твой босс укуривается». После нескольких совещаний решение было принято: Halo станет шутером от первого лица.

Следующим важным пунктом было управление, которое не могло уступать в продуманности остальным аспектам игры, иначе новое детище Bungie быстро кануло бы в Лету. Задачу возложили на Джейми Гризмера, который с самого начала был настроен весьма скептически. Тем не менее Гризмер любил игровые приставки, так что работа над игрой для Xbox доставляла ему настоящее удовольствие. Он знал об ограничениях игр на консолях и понимал, что за все существование жанра лишь немногие консольные FPS сумели завоевать признание игроков. «Даже GoldenEye уступала компьютерным шутерам. Что было весьма логично, учитывая ограничения для игр на приставках. Играя на консоли с друзьями, я всегда без труда побеждал, потому что мне одному было не менее комфортно играть с джойстиком, чем на PC. Остальные не могли полноценно играть из-за контроллера». Несмотря на сомнения, Гризмер приступил к выполнению задачи и после продолжительных раздумий разработал основу уникального геймплея Halo. В отличие от Rare, которой мы обязаны GoldenEye 007 на Nintendo 64, Bungie создавала игру для консоли, контроллер которой имел два аналоговых джойстика. Благодаря этому существенному преимуществу игроки могли точнее целиться и перемещаться. По просьбе Джонса движения главного героя сделали медленнее, чем в обычных PC-шутерах вроде Quake или Unreal: у игрока должно было сложиться впечатление, что он управляет настоящим человеком, а, как известно, двигаться быстро во время стрельбы сложновато. Bungie видела в Halo тактический шутер, где игроку предстояло принимать множество решений в каждый момент и действовать в соответствии с окружающей обстановкой и снаряжением, и для этого лучше подходили медленные, продуманные движения. Это решение, принятое еще до того, как Halo перешла к Microsoft, сильно облегчило задачу Гризмера: разработать систему прицеливания для неспешного персонажа куда легче. Вместе с другими инженерами Гризмер написал код, позволяющий игре правильно интерпретировать действия игрока. «Как быстро вы движетесь, на что смотрите? Если вы смотрите на врага, то, замедляясь, вы, скорее всего, хотите прицелиться, – объяснял он. – Мы писали страницу за страницей кода, который обрабатывал введенные команды, но делал это незаметно. Мы пытались скрыть помощь, которую оказываем игрокам». По словам Стюарта Моулдера, эта скрытая функция в основном влияла на движения игрока, так что он делал «движение, которое хотел выполнить, а не то, которое выполнял на самом деле». Однако все еще требовалось соблюсти баланс – Bungie не могла целиться за игроков. Разрабатывая игры для Mac, студия приобрела солидную репутацию: ее игры всегда отличались красотой, интересным сюжетом и, в первую очередь, сложностью. В Halo стремились сохранить это наследие и не опекать игроков сверх необходимого.

В течение долгих месяцев, пока студия продолжала работать над другими аспектами игры, Гризмер доводил до совершенства управление, улучшая геймплей. Bungie собиралась изменить рынок консолей, и Гризмер – в особенности. «Все, и разработчики, и геймеры, и даже тестировщики знали, что не бывает консольных FPS с удобным и приятным управлением, – заявил он в 2002 году. – Это общепризнанный факт. Поэтому, чтобы Halo на Xbox стала успешной, нам требовалось, в первую очередь, изменить отношение аудитории к консольным играм. Мы не собирались вечно облегчать прицеливание, замедлять темп игры или ограничивать количество врагов на экране. Нужно было изобрести новый подход, даже если это значительно осложнило бы процесс разработки». Благодаря экспериментам Гризмера студия пришла к уникальной методике создания шутеров. Главный герой игры – космодесантник в мощной броне, исключительно сильный и стойкий; несмотря на тактическую сторону игры, герой часто попадал в окружение и вырывался оттуда с боем, уничтожая всех на своем пути. Поэтому, учитывая более медленные, чем на PC, прицеливание и стрельбу, нужно было дать игрокам возможность дольше держаться в бою, не прерываясь на бесконечный поиск аптечек – это могло повлиять на темп игры и испортить удовольствие. Так что команда изобрела новую систему здоровья: броню солдата оснастили энергетическим щитом и отображающей его шкалой, уменьшающейся при получении урона. Когда шкала пустела окончательно, начинали тратиться очки жизни. Чтобы избежать смерти, игроку следовало найти укрытие и затаиться, чтобы перезарядить щит. Такая гениальная система достигала сразу несколько целей. Во-первых, она обеспечивала более плавный процесс обучения через совершенные ошибки без потери прогресса. Во-вторых, тренированным, метким игрокам это позволяло погрузиться в бой и выйти победителями. И последнее – это давало ощущение силы и стойкости, которых не было ни в одной другой игре. При разработке будущего Мастера Чифа Маркус Лето и Ши Кай Ван хотели, чтобы он напоминал танк, и, хотя между первыми набросками и релизом внешний вид Мастера Чифа сильно эволюционировал, сравнение с танком можно встретить даже в самой игре – в конечном счете, герой и правда получился крайне выносливым и способным пережить множество прямых попаданий. Вся соль – в балансе, как объяснял Гризмер в 2003 году: «Мы поняли, что бои с врагами следует продумать так, чтобы игроки не боялись рисковать и лезть на рожон, однако, чересчур осмелев и переоценив свои силы, становились бы уязвимы». В отличие от других студий, Bungie понимала, что нет смысла подражать FPS на PC и что такая игра, как Halo, требовала совершенно иного подхода. Команда не вводила инновации ради инноваций, но понимала, как важно принять ограничения, накладываемые консолью, и научиться с ними работать. И делать это следовало с максимальной изобретательностью, чтобы Halo стала чем-то по-настоящему уникальным.

Настоящая одиночная игра

Bungie всегда подходила к разработке игр одинаково: сначала придумывали технологию, например графический движок; обдумывали концепции, геймплей, функционал и тестировали их в многопользовательских сражениях; затем режим кооператива утверждали и полировали, проверяя и совершенствуя идеи. И лишь после этого приступали к режиму одиночной игры. Так было и с Marathon, и с Myth. Разработка Halo до этого ничем не отличалась от предыдущих проектов, за исключением разве что долгих поисков жанра. Сначала она была RTS, затем TPS и, наконец, стала FPS, что в некотором смысле пошло ей на пользу, поскольку у студии имелся реальный опыт разработки таких игр. Изначально задуманная как многопользовательская кооперативная игра, Halo постепенно превращалась в однопользовательский экшен. Конечно, идея исходила от работников студии, но это совпадало с пожеланиями команды Xbox. За окном был конец 2000 года, и последние отчеты Microsoft не обнадеживали Bungie: студия обнаружила, что производительность консоли будет ниже, чем ожидалось, особенно в плане оперативной и внутренней памяти – ее оказалось куда меньше, чем рассчитывала студия, когда Halo еще была проектом для PC. Перемещение без подзагрузок, огромные боевые зоны, тактический и кооперативный режимы – от всего этого пришлось полностью или почти полностью избавиться. Под нож пошла большая часть проекта. Halo предстояло стать однопользовательской игрой, поэтому требовалась занимательная сюжетная кампания. Джейсон Джонс по-прежнему не сомневался, что шутеры могут рассказывать захватывающие истории. Впервые это попробовали в Marathon, а затем Half-Life ввела эту идею в массы. Поэтому Halo собиралась следовать тому же пути, даже если это означало, что вдохновение придется черпать из кино и литературы. Джонс поручил Джозефу Стейтену заняться сценарием игры и кат-сценами, которые разбавили бы геймплей. Тот воспользовался ранними идеями, вроде конфликта между людьми и инопланетянами, мира-кольца и, конечно же, образа солдата в зеленой броне. Под пером Стейтена один из типичных для игры юнитов стал главным героем: персонаж был не киборгом, а человеком, превращенным учеными в элитную машину для убийств. Спартанец-117 был сильнее, быстрее и умнее своих прототипов. Художники Bungie активно работали над дизайном уже много лет, с тех пор, когда Halo еще называлась Armor, а потом и Blam!. Персонаж ожил под карандашом Ши Кай Вана, но после создания первой 3D-модели команда посчитала образ слишком женственным; Лето хотел, чтобы юниты выглядели как современные танки, поэтому силуэт героя решили сделать более массивным. Лето взялся за рисунки Вана и внес туда коррективы, став, таким образом, отцом Мастера Чифа, каким мы знаем его сегодня. Рисунки Вана не канули в Лету – Bungie сохранила их и использовала, в частности, при разработке брони SPI Спартанцев-III. Другой набросок впоследствии добавили в личный дневник Кэтрин Халси, печатная копия которого входила в коллекционное издание Halo: Reach 2010 года.

Итак, у Halo появился полноценный герой. Оставалось дать ему имя. А пока его не было, члены студии хотели дать герою временное прозвище. Было решено называть его по воинскому званию, и оставалось лишь найти подходящее его обязанностям. Капитан, сержант, командир… В конце концов, Роберт Маклис решил: раз он служит на флоте, то называть его можно просто «старшиной». Такое имя отражало бы его авторитет и в то же время обязывало к боевой, а не командной позиции. В ожидании настоящего имени героя звали просто Мастером Чифом – и в итоге это прозвище прижилось. Как и с кодовыми названиями игр, Bungie не тратила много времени на выдумывание подходящих имен, а потому временные решения часто становились окончательными.

Как и в случае с Мастером Чифом, первые идеи которого появились задолго до того, как Halo обрела свое итоговое название, остальную вселенную игры Маркус Лето тоже составил из деталей, придуманных еще на первых этапах разработки. Он дал новые имена персонажам, новые функции предметам и собрал новую историю из старых идей. Действие игры должно было происходить в 2552 году. Человеческая империя уступила место UEG (Объединенному правительству Земли), а точнее его армии, UNSC (Космическому командованию Объединенных Наций, ККОН). Несколько столетий тому назад человечество вступило в эпоху галактической колонизации и расселилось по всему Млечному Пути. Увы, при этом людям пришлось столкнуться с Империей Ковенанта – союзом нескольких инопланетных рас, которые объявили им безжалостную войну. ККОН в войне проигрывало: противник оказался многочисленнее и опережал людей в техническом прогрессе. Однако для Стейтена такой истории было недостаточно, и он обдумывал цель инопланетян. Ковенант – не просто вражеская фракция в очередном межгалактическом конфликте: они ведут настоящий крестовый поход, священную войну против человечества. «Эти ребята не могут быть простыми инопланетянами, – объяснял сценарист. – Должна быть веская причина, чтобы они собрались защищать Ореол, что-то с религиозным значением». Название игры, которое до того отсылало скорее к миру-кольцу, приобретало совсем другое значение. Важно сказать, что, пока закладывался фундамент для финальной сюжетной линии Halo, «Аль-Каиде»[24] еще только предстояло нанести удар по башням-близнецам Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, и до войн в Афганистане и Ираке тоже было далеко.

Это направление сценария определило сюжетную канву серии на многие годы вперед. Продумывая Ковенант, Стейтен также во многом опирался на концепты художников Bungie. Инопланетных воинов в броне, которых прозвали Элитами, он окрестил сангхейли. Созданные Ши Кай Ваном, Элиты[25] в Halo представляли наибольшую опасность для Мастера Чифа, поскольку они, как и герой, были оснащены перезаряжаемым энергетическим щитом, который необходимо опустошить, прежде чем нанести смертельный удар. Быстрые, высокие и умные, Элиты сражались загадочным энергетическим мечом из двух лезвий, соединенных активирующей их рукоятью. Размышляя над оружием и транспортом Ковенанта, Ван вдохновлялся морскими существами и водой в целом, что объясняет каплевидную форму меча, быстро ставшую культовой. Со своей стороны, Джейсон Джонс настаивал на том, чтобы Элиты имели длинный хвост – он считал, что это сделает их более устрашающими. Ван не соглашался: «Я видел, что с хвостами эти инопланетяне приобретают совершенно животный вид и больше не создают впечатление разумной, технически продвинутой расы». Дебаты шли долго. Ван видел множество проблем, которые создавал хвостовой придаток: он не только был художником, но и отвечал за моделирование персонажей и понимал, что хвост будет мешать, когда Элитам потребуется забраться в машину. Куда им его положить? Какое-то время даже ходили разговоры о том, чтобы укоротить хвост или поместить его спереди, но по очевидным причинам от этой идеи вскоре отказались. В итоге Джейсон Джонс принял окончательное решение: у сангхейли хвостов не будет.

Однако оставался еще один неразрешимый конфликт: инопланетян хотели сделать разноцветными. Выглядело это очень красочно. Такое решение сильно разочаровало Вана. «Я не стал бы делать Ковенант таким пестрым, – говорил он. – Но так захотел Джейсон. „Больше блеска! Больше цветов!“, и я такой: „Чувак, ты сумасшедший, эти штуки похожи на радугу, ужас!“» Впрочем, у Джонса были на то свои причины – яркие цвета работали на геймплей, выделяя персонажей и делая их более запоминающимися. Благодаря этому игрок мог легко заметить врагов на экране и классифицировать их уровень опасности, а значит, расставить приоритеты и определить, например, какого врага уничтожить первым. К тому же игру предполагалось запускать на телевизоре, а не на компьютере: игроки должны находиться на большом расстоянии от дисплея, так что цвета улучшали четкость восприятия, особенно во времена, когда потребительские телевизоры давали мутную картинку. Интересный факт: с годами, по мере того как телевизоры стали предлагать все лучшее изображение, яркие цвета в Halo постепенно исчезли.

Буйство красок требовалось не только Элитам, но и всему спектру врагов в игре. Ван также разработал мелких Ворчунов-унггоев и хищных киг-яров. Первые стали небольшими пехотинцами, которые были легкой наживой, но могли представлять опасность, собравшись в группу. Вторые представляли собой куда более существенную угрозу, так как прятались за внушительным энергетическим щитом, прикрепленным к запястью и защищающим от выстрелов. Ни Ворчуны, ни Стервятники не носили брони, но в Bungie все же придумали способ выделить их на экране через цвета их униформы и синие или неоново-оранжевые щиты Стервятников. Их оружие выпускало розовые или ядовито-зеленые снаряды, поэтому можно было без труда отследить каждый выстрел. Для игрока это стало бесценной подсказкой, поскольку на экране могло присутствовать множество врагов одновременно; необходим был идеальный баланс, чтобы игрок с контроллером в руках чувствовал себя настоящим суперсолдатом и в то же время ощущал реальную угрозу. Все это нашло отражение в дизайне инопланетных рас игры.

В начале 2001 года работа шла полным ходом. Студия росла по мере того, как члены Bungie West постепенно перебирались в Редмонд и присоединялись к разработке Halo. После поглощения Bungie начальство решило, что подразделение в Сан-Хосе окончательно присоединится к Microsoft после завершения работы над Oni. Итак, на финальном этапе производства к разработке Halo подключились еще несколько разработчиков. Именно тогда в сюжет ввели придуманную Робертом Маклисом расу Паразитов. Маклис задумывал Потоп как своего рода биологическое оружие, используемое Ковенантом против захватываемых ими планет. Стейтен же, посоветовавшись с Джейсоном Джонсом, отвел им другую роль: под его пером Потоп стал отдельной фракцией и вмешивался в решающий момент игры, превращая классический конфликт между человечеством и пришельцами в трехстороннюю войну. Новая роль расы вдохновила Стейтена на более глубокую проработку мира: он прописал происхождение мира-кольца и его странных руин. Затем он написал историю Предтеч, галактической империи и чрезвычайно развитой инопланетной цивилизации, которая правила Галактикой миллионы лет назад. Несмотря на силу и знания, Предтечи не преуспели в войне с Потопом. После многих лет борьбы они решили создать особое оружие – Ореолы. Предтечи собирались не просто уничтожить враждебную расу: с помощью Ореолов они хотели стереть с лица Галактики все формы жизни, чтобы лишить Потоп пищи. Загнанные в угол, обреченные на верную смерть, Предтечи пожертвовали собой, активировав Кольца и тем самым очистив Галактику от Потопа.

Паразиты оказались проблемой, когда игру отдали на оценку Комиссии по рейтингу развлекательного программного обеспечения (ESRB), которая отнесла ее к категории «Для взрослых» в США, не рекомендуя проект для детей младше 17 лет. «И это они еще не видели, что Потоп можно взорвать на куски или расчленить», – смеялся Роберт Маклис в 2010 году. Впрочем, существа, составляющие Потоп, действительно вызывали отвращение. Когда Маклис разрабатывал их в эпоху Blam!, этих уродливых монстров окрасили в белый и розовый, как кожу здорового человека. Но Маклис страдал дальтонизмом, так что, завершая дизайн Потопа, он исправил эту ошибку. Джонс хотел, чтобы Потоп вызывал ужас, и он четко представлял, когда и как эти существа впервые должны показаться игроку. Их появление в сюжетной линии Halo и постановка сцены первого столкновения сыграли решающую роль в восприятии игры геймерами и прессой.

2001 год, космический кранч[26]

Разработка Halo набирала обороты, однако у Bungie не было времени на отдых: стремительно приближалась дата запуска Xbox – консоль планировали закончить к ноябрю 2001 года. Наряду с привычными проблемами разработки, Bungie приходилось работать с прототипами Xbox, которые сильно отличались от финальной приставки. Microsoft представила итоговую версию консоли в январе, на выставке Consumer Electronics Show (CES) в Лас-Вегасе. Присутствовавшие на сцене Шеймус Блэкли и Билл Гейтс продемонстрировали внушительную черную консоль, украшенную сверкающей зеленой диадемой. Гейтс произнес тщательно продуманную речь, затронув и технологическую подготовку команды разработчиков, и аспект «человеческого приключения», заложенный в Xbox с тех времен, когда Microsoft еще не была столь популярна. «Несколько лет назад мы говорили об этом в Microsoft, – говорил он. – Мы задались вопросом: „А мы? Каков будет наш вклад в развитие видеоигр?“ И самые увлеченные геймеры отвечали просто: „Ну, попробуем и увидим“. В то время наши идеи казались безумными, и именно поддержка игроков помогала нам идти дальше». После небольшой вставки от Блэкли, который назвал Гейтса «чуваком», глава Microsoft вызвал на сцену Дуэйна «Скалу» Джонсона, члена Всемирной федерации рестлинга и любимчика игроков, которые сметали с полок все игры про рестлинг от THQ в США. Однако Halo на CES в том году так и не появилась, и на то была веская причина: в Bungie были заняты созданием демоверсии для мартовской выставки Gamestock, над организацией которой в Microsoft работали уже несколько лет. К тому же разработчики столкнулись с непростой задачей: Nvidia заявила, что видеокарта для Xbox будет менее мощной, чем ожидалось. Новость стала тяжелым ударом, ведь студии и без того пришлось пойти на множество компромиссов, чтобы сменить PC на консоль. Однако когда Джейсон Джонс и Джо Стейтен вышли на сцену Gamestock 2001 в новом здании Музея истории музыки и научной фантастики и Зала славы[27] в Сиэтле, разработчики вновь обрели уверенность. Они пришли не с пустыми руками, и то, что они собирались показать, действительно впечатляло. Тогда Bungie представила один из самых запоминающихся уровней Halo, которую вскоре планировали выпустить для широкой публики. Компания тщательно подбирала материал для презентации, и поэтому показанная демо отражала все сильные стороны будущей игры.

Вернемся немного назад: несколькими месяцами ранее в «Миллениуме» Маркус Лето сидел один в студии; перед ним стоял гигантский стол, на который он наклеил двадцать пять листов бумаги. Эти листы представляли собой двадцать пять уровней, запланированных для Halo, где каждый из них обозначался в соответствии со своим местом: A10, A20, A30, A40 и так далее. Каждый лист разработчик плотно исписал всевозможной информацией, начиная от сюжетной линии уровня и заканчивая его дизайном, включая различные боевые сцены и их конфигурации. «Мы никогда не успеем закончить в срок, это невозможно», – думал он тогда. И он не ошибся. Большая часть этих уровней еще не прошла стадию концептуализации. Задача казалась невыполнимой, слишком многое нужно было сделать. От некоторых уровней на тот момент уже пришлось отказаться, потому что руководители студии понимали, что на них просто не хватит ни времени, ни средств – всего. У студии был план, и разработчики его придерживались, но поглощение более крупной компанией, переход на вид от первого лица и ошибки Microsoft в разработке самой консоли невероятно усложняли работу над игрой.

И все же на том столе висел лист с уровнем, который выделялся среди остальных масштабом и разнообразием сюжетной части. С тех пор как Лето поставил этот гигантский стол, уровень по-прежнему не имел названия и упоминался просто по номеру, B30. B30 существовал уже некоторое время с тех пор, как Halo стала шутером от первого лица для Xbox, и использовался в качестве испытательного полигона для искусственного интеллекта. Даже Джо Стейтен использовал его, чтобы проверить, правильно ли запускаются диалоги союзных солдат. Эта огромная песочница содержала в себе все, что хотели видеть в Halo; в ней было и несколько сцен на разнообразных транспортных средствах – на «Бородавочнике» и «Баньши», маленьком боевом корабле Ковенанта. Без подзагрузок игроки могли перемещаться из внешних пространств во внутренние и почувствовать всю мощь движка Bungie, наслаждаясь превосходной графикой и реалистичной физикой. Однако сам по себе уровень ничем не выделялся: он представлял собой небольшой остров, затерянный посреди океана Ореола, парящего в лазурном небе.

Команда быстро приняла B30 в работу, назвав его «Безмолвный Картограф», и так же быстро интегрировала в игру. На этом уровне Мастер Чиф должен был найти комнату с картой Ореола, чтобы войска ККОН смогли добраться туда и впоследствии уничтожить Пророка, одного из политических и духовных лидеров Ковенанта. Однако в студии так и не смогли договориться о дизайне Пророков, и поэтому самого Безмолвного Картографа вырезали: игрокам пришлось ждать вплоть до выхода Halo 2, чтобы встретиться с главным «мозгом» Альянса. Удаление этого персонажа, одно из многих в долгом процессе создания игры, к счастью, не повлияло ни на качество B30, ни на его сюжет. Даже в непроработанном виде уровень поражал своей насыщенностью, так что Джонс решил представить его во время Gamestock.

13 марта на выставку в Сиэтл от студии отправились Джейсон Джонс и Стейтен, которому предстояло сопровождать Джонса на сцене во время презентации игры. Также с ними летели Мэтт Соэлл и ведущий дизайнер игры Джон Ховард. Все чувствовали, что их ждет непростой день: Microsoft собрала около 170 журналистов со всего мира, чтобы представить игры, которые выйдут совместно с Xbox в последующие месяцы. Крайне серьезное мероприятие, особенно для Bungie. Прошел почти год с тех пор, как Halo в последний раз появлялась на публике, и именно в тот день ее впервые анонсировали как эксклюзив для Xbox, более того – как консольный FPS. У студии не было права на ошибку.

Чтобы упростить задачу, Microsoft запланировала простой график: утром разработчики выходят на сцену и представляют свои проекты, а вечером журналисты могут попробовать игры и взять интервью. Эд Фриз, организатор и ведущий Gamestock того года, открыл выставку короткой речью, а затем пригласил Лорна Лэннинга, босса Oddworld Inhabitants, прокомментировать техническую демо его команды; затем выступали Amped, Project Gotham Racing, Dead or Alive 3, Fusion Frenzy и Azurik. Публику завораживало разнообразие проектов на любой вкус, однако ведущие все не упоминали долгожданную Halo. Затем Фриз сделал вид, что заканчивает выступление, а потом резко «вспомнил», что так и не сказал то, чего все так ждали. Его убедительная актерская игра заставила публику рассмеяться, но когда на сцену вышел Джонс, зал затих в ожидании. Он представил Стейтена, который, взяв контроллер, без промедлений запустил демоверсию игры. Стейтен тщательно подготовился. В течение последних двух лет он писал деморолики для Halo; так он стал мастером демонстрации различных аспектов игры, будь то положение камеры или хорошо продуманный сценарий. На Gamestock Bungie хотела показать, что, несмотря на смену платформы, Halo по-прежнему оставалась впечатляющим проектом и что ее мир не потерял в обширности и загадочности. Итак, Стейтен продумал каждую секунду демонстрации. Синематик на тот момент еще не был готов, поэтому «Безмолвный Картограф» версии Gamestock 2001 не начинался со знаменитой сцены приземления «Пеликана», универсального военного транспорта Halo. Соответственно, не было и сражения на пляже. Вместо этого он оказался на борту «Баньши», небольшого летательного аппарата Ковенанта.

Он тихо летел в небе неизвестной планеты под первые ноты саундтрека, вновь авторства Мартина О’Доннелла. На экране, вдалеке появилась маленькая голубая планета. Стейтен повернул направо, и перед глазами публики раскинулся огромный Ореол. Несмотря на невиданные размеры, гигантское сооружение все же блекло перед второй, не менее титанической планетой. «Баньши» продолжила маневр, и посреди океана появился небольшой остров; экран заполонили эффекты бликов от морских волн, отражающих свет солнца… Геймплей еще не начался, а Halo уже впечатляла: визуально ей не было равных, что доказывало невероятную производительность Xbox в плане графики. Сильнее прочего впечатляло то, что инструменты студии использовали лишь 50 % мощности Xbox на релизе. В световые эффекты игры было вложено много труда. Спустя десять лет Джейсон Джонс скажет: «Мы очень гордились этими бликами и несколькими источниками света. Если не ошибаюсь, мы с Берни [Фрейдин, один из инженеров Bungie] шесть часов, почти всю ночь проверяли каждую локацию, запуская туда пехотинцев. Мы не спали с полуночи до шести утра». Грациозно облетев остров, Стейтен, наконец, аккуратно приземлился на пляже неподалеку от «Бородавочника». Когда он вышел из самолета, камера, как ни странно, замерла на виде от третьего лица: зрители могли видеть главного героя, Мастера Чифа, бегущего к «Бородавочнику», чью заднюю турель уже занял морской пехотинец.

Когда камера остановилась позади Мастера Чифа, Стейтен начал объяснять сюжетную линию Halo, давая понять, что у игры сформировался сюжет. Итак, Ковенант уже долгое время воевал с человечеством, и после нападения на еще одну человеческую колонию инопланетяне попытались догнать один из людских военных кораблей. Чтобы помешать врагам обнаружить Землю, человеческий отряд выбрал случайные координаты и совершил сверхсветовой скачок; именно так люди открыли любопытный мир-кольцо, на котором они были вынуждены совершить аварийную посадку. К счастью для них, на борту корабля находился элитный боец, последний представитель своего вида; именно он под руководством игрока должен был помочь выжившим победить Ковенант, последовавший за людьми на Ореол. Закончив описывать основы сюжета, Стейтен забрался на борт «Бородавочника» и поехал по живописному пляжу; в этот момент раздались первые ноты музыки, ныне ставшей культовой. Ударные, скрипки, боевой ритм: это была композиция, написанная О’Доннеллом для презентации на MacWorld 1999. Изначально не предполагалось, что она станет главной темой игры – в конце концов, мелодию записали всего за три дня в невероятной спешке, – все же это не помешало композитору создать произведение, вызвавшее восхищение прессы и публики. В том числе и Microsoft, быстро предложившей О’Доннеллу и Сальватори круглую сумму за право использовать мелодию. Компания обязалась отдавать долю дохода музыкантам в случае дополнительного использования музыки, например при продаже оригинального саундтрека к игре. На момент заключения договора эта деталь была незначительной для Microsoft. Но кто знает, подумал О’Доннелл, может, когда-нибудь это окупится?

Стейтен продолжил свою поездку на «Бородавочнике» и воспользовался случаем, чтобы показать диалоговую систему союзных ИИ: когда вездеход подпрыгнул на кочке, морской пехотинец в задней части машины не слишком убедительно воскликнул: «Йе-е-е-е-е-е-е-е!» По правде говоря, этим способности ИИ и ограничивались, да и сам крик был крайне невпечатляющий. Джонс за кулисами стойко принял удар и не показал своего разочарования. Стейтен же наконец прибыл к месту назначения: инопланетному зданию, где его уже поджидала толпа солдат Ковенанта. Морской пехотинец активировал турель и ответил на вражеский огонь, рикошетами отлетающий от кабины «Бородавочника». То, что при этом значительная часть пришельцев сбежала или укрылась за предметами окружения, было невероятной деталью для того времени. Стейтен отступил и направился к другому входу, расположенному выше. Припарковав внедорожник в стратегической позиции и дав стрелку прицелиться во врагов, Стейтен вышел из машины, и камера сменила перспективу: публика увидела Halo такой, какой ей предстояло выйти в свет – в виде шутера от первого лица.

Мастер Чиф стрелял во врагов из внушительного пулемета, который впоследствии стал культовым. Большинство фанатов и по сей день называют его штурмовой винтовкой, а официальное его название – MA5B Individual Combat Weapon System, или просто MA5B. Его создал Роб Маклис в те времена, когда Halo еще называлась Armor и разрабатывалась лишь как прототип возможной RTS от Bungie. Первоначально оружие также было оснащено гранатометом, который в итоге пришлось вырезать. Однако это не остановило Маклиса в усовершенствовании своего детища. Увлеченный огнестрелом, художник оснастил MA5B цифровым счетчиком боеприпасов, а также рабочим компасом, который оказался неожиданно сложен в исполнении. В мире, подобном Halo, магнитные координаты не могли совпадать с осями вращения, поэтому, чтобы рассчитать работу компаса, Маклису пришлось провести множество сложных вычислений. Впрочем, на выставке внимание аудитории привлекло не оружие, а реакция на него пришельцев, демонстрирующих удивительный уровень интеллекта. ИИ обходил противника с фланга, перегруппировывался, сбегал или объединялся вокруг более мощных союзников. Такого не было ни в одной FPS. Впрочем, продвинутый ИИ не помешал Стейтену победить: баланс врагов был досконально выверен. Из-за неудобного джойстика Стейтен порой тратил больше времени, чтобы прицелиться, однако это не вредило темпу игры; кроме того, разработчик не забыл показать еще одну уникальную деталь – ближний бой. В отличие от других игр, в Halo не требовалось «переключать» оружие для рукопашных атак: для этого просто выделили отдельную кнопку. То же проделали и с гранатами. Джон Ховард объяснит этот ход нескольким изданиям через месяц: «Нам так нравились осколочные гранаты, что мы решили дать им отдельную кнопку, чтобы не приходилось каждый раз менять оружие». Гранаты имели особое значение в Halo, ведь они подчеркивали одно из главных достоинств игры – ее физический движок. Гости, игравшие в Halo на выставке после презентации, убедились, что движок игры настолько правдоподобен, что мог создавать удивительные и забавные ситуации. Например, можно было бросить несколько гранат под «Бородавочник», чтобы тот, подлетев в воздух от взрыва, упал на группу врагов и раздавил их.

После презентации публика осталась в полном восторге. Конечно, смена платформы с PC на Xbox не осталась незамеченной, и игра сильно отличалась от первоначальных задумок, и все же результат получился захватывающим. Halo подкупала своей красотой и, главное, не застревала в жанре линейного FPS, в котором игроку приходилось пересекать однообразные широкие коридоры с толпами врагов. Уровень, показанный на Gamestock, поражал своими размерами и дарил игрокам свободу экспериментировать со стилем прохождения: каждый мог выполнять миссии так, как считал нужным. Помимо этого, интриговала еще одна особенность игры, появившаяся во многом благодаря переходу на Xbox: лимит оружия. Действительно, в Halo игрок мог вооружиться только двумя видами оружия одновременно, в отличие от большинства шутеров от первого лица, где главный герой спокойно держал в карманах пистолеты, дробовики, гранатометы, пулеметы, снайперки и ракетные установки без каких-либо ограничений. Bungie намеревалась предложить нечто принципиально новое и хотела, чтобы Halo контрастировала с Doom-like играми, в которых герои с каждым уровнем находили все более мощное оружие. В конце концов, это делало бесполезными предметы, полученные в начале. Джейсон Джонс, в частности, хотел, чтобы все оружие в Halo имело как сильные, так и слабые стороны, а игроку нужно было адаптировать снаряжение к ситуации. Такая система предлагала определенную свободу действий и позволяла выработать индивидуальный стиль игры. «Мы хотели, чтобы у игрока была веская причина для выбора того или иного оружия. То, что он мог экипировать только два, казалось нам лучшим способом подтолкнуть его к более продуманному выбору, – говорил Джейми Гризмер. – К тому же в противном случае у вас всегда будет самое подходящее оружие, а мы хотели, чтобы нужно было импровизировать и искать хитрые стратегии для атак». Однако еще одной причиной такого решения стали, очевидно, технические ограничения Xbox: низкая оперативная память не давала быстро сменить оружие. На первых тестах смена оружия была плавной, но текстуры грузились слишком медленно. Причина лежала на поверхности: Halo — крайне требовательная игра, и нужно было выбирать между доделыванием уровней и оптимизацией кода. Именно поэтому решение об ограничении вооружения прошло так легко.

По возвращении в Редмонд работников Bungie и Microsoft Studios пригласили на небольшую вечеринку, организованную Шеймусом Блэкли и Джеем Аллардом. Они хотели поблагодарить Эда Фриза и его команду за проделанную работу: Gamestock 2001 стала настоящим успехом, и Блэкли с коллегой решили это отпраздновать. Однако они выбрали весьма спорный способ. Войдя в помещение, сотрудники Bungie потеряли дар речи. «Мы вошли в комнату, которую команда Xbox украсила как сумасшедший неоново-зеленый ночной клуб, – рассказывал Харди Лебель, дизайнер мультиплеера Halo. – И там были эти медсестры, скорее всего, стриптизерши. Они ходили в мини-юбках и протягивали всем порции неоново-зеленого напитка, который светился в темноте. А мы просто кучка ботаников, поэтому среагировали как-то типа „Ва-а-а-а-ау“». У Блэкли, однако, происходящее вызвало иную реакцию; хотя он и был одним из организаторов, разработчик не ожидал присутствия полураздетых женщин и знал, что руководство Microsoft это не одобрит. На какую-то секунду он ярко представил, как его увольняют. Оставаться было нельзя, и реакция Microsoft не заставила себя ждать. «Примерно через двадцать минут после того, как мы покинули вечеринку, – вспоминал Лебель, – нам стали приходить письма от нашего начальства в Microsoft; содержание всех писем было примерно одинаковым: „Это неуместно, это не то, как мы работаем, это не наше ви´дение“…» Но это не омрачило настроения молодой команды, и вскоре они уверенно вернулись к работе.

Презентация на Gamestock прошла отлично и заработала прекрасные отзывы прессы. Недовольным остался лишь Стейтен, которого донимал Джейсон Джонс: тот не забыл ему нелепый крик морпеха во время демонстрации. Стейтен и без того был под огромным давлением, занимаясь написанием сюжета и созданием кат-сцен для Halo. Проблема была в том, что у студии не было подходящих инструментов для этих целей, а главное, многие уровни окончательно вырезали. При этом исчезали целые части сценария, и во избежание сюжетных дыр и несоответствий Стейтену приходилось впихивать в ролики и диалоги ту информацию, которую игрок мог упустить. «Вот почему существует эта дурацкая кат-сцена, где капитан Киз говорит: „Я ходил по своей камере и слышал, как инопланетяне говорят об этом месте, они называют его Ореолом“, – объяснял Стейтен. – Был целый уровень, где игроки сами все это наблюдали». Не лишенный чувства юмора, Стейтен назвал себя специалистом по скотчу. Чем дальше продвигалась разработка игры, тем больше уровней приходилось вырезать, отбрасывая множество идей. Стейтен исправлял сценарий как мог. И все же это здорово мешало ему прорабатывать синематики, на которые совсем не хватало времени. Большинство из них он делал лично очень простыми инструментами. Он двигал персонажей и запускал специальные анимации. Установив сцену, он приступал к записи, расположив камеру, как ему хотелось. Затем из полученных видеороликов делались синематики. Проще говоря, Стейтен был настоящим кинорежиссером с полигональными актерами. Непростая задача: расположение персонажей нужно было просчитать с точностью до сантиметра, чтобы они правильно взаимодействовали друг с другом. Заметить это можно во вступлении к игре, когда Мастер Чиф приходит на встречу с капитаном Кизом и пожимает ему руку. «Эти анимации создавались отдельно, – рассказывал Стейтен. – Поэтому, чтобы они действительно пожимали друг другу руки, нам приходилось постепенно сдвигать их точки появления, пока это не заработало». А когда терпение и перфекционизм заканчивались, Стейтен использовал хитрость. В частности, это касалось постановки сцен со «Столпом осени», кораблем человеческой армии, который появлялся в первые секунды игры. Разработанный Лоррейн Рейес, «Столп» стал одним из главных символов игры, однако у него был один недостаток: на самом деле модель не могла передвигаться по карте. Стейтену приходилось перемещать камеры по всему кораблю, в то время как сам он неподвижно висел в воздухе.

Еще одна важная функция кат-сцен – раскрытие характеров и ролей определенных персонажей. На бумаге в Halo было всего несколько героев: Мастер Чиф, Кортана, Капитан Киз и 343 Виновная Искра, предшественник ИИ, с которым игрок сталкивался чуть позже. Долгое время в Bungie Капитана Киза называли просто «Капитан Экспозиция», поскольку именно ему отдали объясняющие мир игры сцены, которых по мере удаления уровней становилось все больше. Сержанта Джонсона просто называли «сержантом-снайпером»; ему отвели второстепенную роль, а образ родился из карикатуры на персонажа Эла Мэттьюза в фильме «Чужие». Тем не менее персонаж стал популярен среди игроков благодаря диалогам, сымпровизированным его актером озвучивания Дэвидом Скалли. Роль ИИ также претерпела существенные изменения: ИИ, интегрированный в броню и сопровождающий Мастера Чифа, придумали еще на ранних этапах разработки – его имя использовалось в первые дни существования Halo, когда Bungie отправляла знаменитые «письма Кортаны». Изначально Кортана задумывалась как простой помощник Мастера Чифа, но в итоге стала самым близким его другом и даже материнской фигурой. Однако ее роль не всегда была такой положительной: какое-то время Стейтен и Джонс думали сделать ее главной злодейкой игры. В том сценарии Кортану разлучили с Мастером Чифом, и, когда последнему наконец удалось ее найти, она потеряла рассудок и пыталась захватить Ореол, а затем и всю Вселенную. Сценарий слишком походил на историю Marathon, и поэтому был отложен… до тех пор, как Microsoft и 343 Industries не решили его использовать для Halo 5: Guardians в 2015 году.

Проблемы и трудности, с которыми сталкивался Стейтен, сказывались на работе еще одного человека – Мартина О’Доннелла. Композитор при написании саундтрека предпочитал отталкиваться от сюжета, и с таким потоком изменений он довольно медленно продвигался в сочинении музыки, сопровождающей игрока в его приключении. О’Доннелл предпочитал динамически развивающийся саундтрек, меняющийся в зависимости от происходящего на экране; поэтому ему нужно было знать каждый уровень и все происходящее в них. Предугадать ритм повествования невозможно, когда сама структура уровней меняется каждую неделю. И когда в Bungie наконец пришли к согласию, что в Halo будет десять уровней, а не двадцать пять, как предполагалось изначально, именно медлительность Стейтена мешала О’Доннеллу: на него возложили ответственность за музыку для кат-сцен, но поскольку те не были закончены, он не понимал, в каком направлении двигаться. Впрочем, это не повлияло на их эффективное сотрудничество: несмотря на очевидные различия в характерах, Стейтену и О’Доннеллу нравилось работать вместе, они вдохновляли друг друга. Коллеги сходились во мнении, что игру нужно продвигать именно музыкой и синематиками. Они хотели, чтобы время от времени в геймплей вклинивались островки мира и спокойствия, моменты тишины, нарушаемой только музыкой. «Это подарит ощущение, будто игроки знают место, в которое попали, – объяснял Стейтен. – Это отличный способ прочувствовать мир, не отвлекаясь. В остальное время игрок слишком занят обдумыванием своих действий». Друзья также вместе работали над озвучкой. Оба в значительной степени опирались на знакомых актеров. Для голоса Мастера Чифа О’Доннелл искал мужчин с низким тембром и знал того, кто отлично подошел бы на эту роль, – Стива Даунса, актера, с которым разработчик уже сотрудничал в Septerra Core: Legacy of the Creator, RPG от Valkyrie Studios. Идеального кандидата для Кортаны нашел Стейтен, позвонив Дженнифер Тейлор. Они посещали один курс актерского мастерства в колледже, и Стейтен помнил, что голос Тейлор очень подходит для Кортаны, и, что важнее, знал, что она недавно переехала в Сиэтл. Какое-то время Тейлор просили сделать легкий британский акцент, однако в дальнейшем О’Доннелл изменил свое мнение после работы Тейлор над No One Lives Forever, где она озвучила англичанку: голоса получались слишком похожими, поэтому было решено, что у Кортаны акцента не будет. Тем не менее несколько раз в игре Кортана использует типичные для Британии речевые обороты. О’Доннелл и Стейтен записали множество диалогов и простых восклицаний. Им хотелось, чтобы все персонажи, включая второстепенных, обладали характерами. Особое внимание уделяли морпехам. «Мы с Марти чувствовали, что, если мы создаем персонажей, даже ребят, просто бегающих рядом с главным героем, важно, чтобы они обладали ярко выраженными характерами и чувством юмора, – вспоминал Стейтен. – Нам хотелось, чтобы они выглядели правдоподобно. Если герои продуманы, то и мир выглядит правдоподобно». Хотя они полюбились фанатам, солдаты почти не принимали участия в приключении. И все же именно они запомнились как одна из сильнейших сторон игры многим игрокам, в том числе Крису Бутчеру, инженеру Bungie, ответственному за ИИ в первой Halo. «В Halo мы не были уверены, какую роль могут играть морские пехотинцы, – объяснял он. – Но как только у нас появился ИИ, который умел правильно сражаться, мы решили вставить ИИ и союзникам. В Oni мне очень нравилось создавать солдат TCTF, бегающих с героиней. Тогда мы поняли, что союзники играют важную роль, потому что именно они создают связь между игроком и людьми из мира Halo. Большую часть времени вы сами по себе, Мастер Чиф и Кортана. А иногда, на некоторых уровнях, вы просто Мастер Чиф, даже без Кортаны. Такой опыт изолировал игрока. Поэтому мы хотели убедиться, что игрок с самого начала видел, что является частью большей истории, а не просто кучкой людей, оказавшихся в мире-кольце». О’Доннелл был с Бутчером согласен: он понимал, что игроки привяжутся к морпехам. Однако внутри студии это вызвало споры, поскольку не все понимали, зачем тратить столько ресурсов на проработку пушечного мяса. Более того, лица большинства морпехов моделировали с лиц разработчиков студии, что не помешало Стейтену и О’Доннеллу тщательно проработать каждую кат-сцену с их участием. В частности, коллег очень забавлял один ролик: в нем Мастер Чиф находил видеозапись смерти пропавшего морского пехотинца, от которого остался только шлем. Игрок наблюдал несколько сцен, где солдаты разговаривали и шутили между собой. В одной из них те находились на борту «Пеликана» и отправлялись на очередную миссию; О’Доннелл хотел, чтобы в этот момент динамики транспорта воспроизводили песню Rolling Stones «Paint It Black», но Bungie не смогла получить на нее права, поэтому О’Доннеллу пришлось быстро сочинить небольшую рок-песню на замену.

Несмотря на срочность разработки и жертвы, на которые пришлось пойти, создание Halo продолжалось в хорошем темпе и, что весьма удивительно, по плану, так что управление студией не вызывало проблем. Джейсону Джонсу больше не нужно было работать не покладая рук и множить строки кода, а вместо этого он мог быть не более чем дирижером. Он принимал решения, направлял команды и передавал им свое ви´дение. Однако не все считали, что это было его сильной стороной. Несколько лет спустя О’Доннелл скажет: «Джейсон понимал аспекты, собирающие игру в целое, и в небольшой команде он работал над всем, что требовало его участия. Но вряд ли его можно назвать дальновидным лидером, потому что он не умел передавать свое ви´дение и мотивировать команду. Когда он сосредоточивался на чем-то, на чем угодно, он мог думать только об этом». Причиной этого было то, что Джонс – разработчик, креативщик в первую очередь, а лидер и менеджер – лишь во вторую. Это было заметно даже в организационной структуре Bungie и в титрах их игр: Джонс оставлял роль директора студии другим людям, например Алексу Серопяну или Питу Парсонсу, и занимал в Halo, а затем и в Halo 2 роль руководителя проекта; он никогда не значился директором или исполнительным продюсером. В первую очередь, он был гейм-дизайнером и больше всего на свете любил работать в небольшой команде над своими проектами – например, над Project Phoenix, который в 2001 году все еще находился в разработке.

Однако совладельцу студии приходилось брать на себя роль лидера в условиях жестких дедлайнов. Релиз Xbox приближался, через несколько недель должна была состояться E3, а до завершения работы было еще далеко. Студия наняла еще людей и бросила все силы на разработку Halo. Дополнительные проекты, как Project Phoenix, отошли на второй план. Именно поэтому Пол Бертоне, дизайнер и бывший участник Bungie West, был вынужден работать над Halo, хотя проект его не интересовал. Поклонник фэнтези, Бертоне не особо любил научную фантастику и, присоединившись к команде, думал покинуть ее, как только игра выйдет, чтобы скорее возобновить работу над Phoenix. Бертоне был не единственным, кто внезапно обнаружил себя работающим над игрой, о которой почти ничего не знал: к команде Halo постепенно присоединились с десяток разработчиков, что немало позабавило Мартина О’Доннелла. «„Скчхлу-у-уп“. Я помню этот сосущий звук, – вспоминал Бертоне. – Марти тогда все время бродил по студии с чашкой кофе в руке и издавал этот звук каждый раз, когда кого-то затягивало в команду Halo. Он обожал так делать».

Главным приоритетом была E3. Microsoft планировала объявить цену своей консоли и рассказать больше о ее будущем. Bungie изо всех сил старалась закончить Halo вовремя, но подразделение Xbox столкнулось с теми же проблемами: как мы знаем, консоль не была готова к выпуску. Это касалось онлайн-игр и сервиса Xbox Live, который пришлось отложить. Но у Microsoft были и хорошие новости, например сотрудничество с SEGA, которая ушла с рынка домашних консолей. Из-за плохих взаимоотношений с Sony влияние SEGA на рынок таяло, как снег на солнце, и им пришлось прекратить производство Dreamcast. Отныне SEGA собиралась заниматься разработкой и публикацией видеоигр. Поэтому, чтобы спокойнее войти в «новое» русло, японский издатель подписал выгодное партнерство с Microsoft и Xbox. До этого на протяжении почти двух лет Microsoft хотела купить SEGA, и обе стороны подробно обсуждали эту возможность. Этого так и не произошло, но переговоры позволили компаниям наладить прочные связи. Никто особо не удивился, увидев Питера Мура, президента SEGA of America, на конференции Xbox на E3 2001: он вышел на сцену и рассказал, какие игры скоро будут доступны на консоли Microsoft. Среди них он назвал и предстоящие NFL 2K и NBA 2K, спортивные игры, работающие с онлайн-сервисом Xbox. Объявление вызвало ажиотаж, поскольку симуляторы SEGA пользовались популярностью среди американской публики. Столь приятный анонс резко контрастировал с презентацией Halo, которая разочаровала и Microsoft, и присутствовавших на площадке журналистов. Впервые с первого показа игра Bungie выглядела скучно. Студии не хватило времени, чтобы доработать новую демоверсию, и Джо Стейтен вышел на сцену, чтобы вновь представить более совершенную версию «Безмолвного Картографа». Ничего действительно нового он не показал, и всем стало очевидно, насколько игра далека от релиза. Она страдала от филлерности и крайне низкой плавности даже по меркам консолей. Журналисты отметили и технические проблемы в новой демоверсии «Картографа», даже в многопользовательском режиме, который демонстрировался на стенде Microsoft. Несколько месяцев над этим аспектом игры трудилась небольшая группа разработчиков; его впервые показали на Е3 в режиме «захват флага» – противостояние двух команд по восемь игроков в каждой. Это стало возможным благодаря сетевому функционалу на Xbox, который позволял четырем консолям подключаться друг к другу. Многопользовательский режим Halo мог вместить до четырех участников в формате разделенного экрана. Таким образом, в общей сложности до шестнадцати игроков могли соревноваться друг с другом по локальной сети, никогда ранее не встречавшейся на консолях. Тогда в Bungie еще не знали, что именно мультиплеер Halo окажется решающим фактором в успехе игры.

Мультиплеер, который спасли двое

Как уже упоминалось, создание игр в Bungie всегда начиналось с мультиплеера. Работники студии собирались вместе и проверяли идеи на практике, сражаясь друг с другом или объединяясь против общих игровых врагов. Они пробовали различные варианты геймплея и, советуясь между собой, улучшали, трансформировали, а то и полностью удаляли некоторые детали. Именно так родились в свое время Minotaur: Labyrinth of Crete, Pathways Into Darkness, Marathon и Myth. Однако в случае с Halo студия столкнулась с реальной проблемой: изначально игра задумывалась как многопользовательская, сначала в жанре RTS, затем TPS, а после и вовсе FPS. В итоге между тем, как игра выглядела на первых концепт-артах в 1998 году, и тем, какой она стала к началу 2001-го, была глубокая пропасть. Глубочайшая.

Хотя Halo все еще являлась шутером от первого лица, она во многом походила на то, чем позже стала Battlefield: игра представляла собой череду сражений между 10–20 игроками на просторных картах. Помимо перестрелок, игрокам предстояло выполнить ряд задач. Важное место в игровом процессе занимали транспортные средства, предназначенные либо для быстрого передвижения по карте, либо для поддержки союзников. Разработчики рассматривали несколько игровых режимов, геймплей которых менялся в зависимости от отряда, в котором находился игрок. Например, одной команде требовалось атаковать большую крепость, занятую командой противника. Процесс шел бы в несколько раундов: нападающие должны были быстро подобраться к базе, а защитники – отразить нападение. Для победы требовалось разрушить входные ворота крепости, проникнуть в нее через потайную дверь или уничтожить зенитные орудия. Идея в том, чтобы с каждым ходом атакующие продвигались все глубже в крепость. Такой геймплей представляли Джейсон Джонс и его команда, когда закладывали основу многопользовательского режима Halo. Тем не менее спустя некоторое время игра сменила жанр на консольный FPS и сконцентрировалась скорее на сюжете и одиночной игре. Безусловно, можно было просто запустить сюжетную кампанию на разделенном экране с двумя игроками, но Bungie хотела большего. Особенно Джонс, для которого мультиплеер был главным в разработке. Однако на тот момент большая часть разработчиков занимались завершением Halo. На разработку многопользовательского режима могли выделить лишь крохотную команду и смехотворные средства. К счастью, в студии как раз имелись два человека, которые специализировались на срочных спасательных операциях.

В августе 1999 года в подразделении Bungie West появился новый сотрудник – Харди Лебель. Bungie переманила его из Namco, и Лебель не без удовольствия присоединился к студии в Сан-Хосе. Он уже слышал о них и знал, что местная команда работала над Oni. Ему предложили должность ведущего разработчика, который должен был вернуть в нужное русло застопорившуюся на три долгих года разработку. «Это была катастрофа, – рассказывал Лебель. – Я думаю, разумно будет сказать, что проект полностью парализовало. Работники студии разделились на разные лагеря, и каждый пытался реализовать собственную версию проекта». С помощью Майкла Эванса, ведущего программиста студии, Лебелю удалось спасти игру, и она вышла на PC 26 января 2001 года. Со своей стороны, Take-Two доверила разработку порта игры на PS2 Rockstar Canada, и результаты Лебель назвал ужасными. Игру выпустили, и Лебель с Эвансом попрощались с Калифорнией, присоединившись к Bungie в редмондском кампусе Microsoft. Они были последними из Bungie West, кто перебрался в основную студию. Крис Бутчер, Дэвид Данн и Гамильтон Чу, три главных сотрудника Bungie West, на тот момент уже стали частью команды Halo. Лебель давно понимал, что его ждала та же участь: до планового релиза игры оставалось меньше года, а Halo все еще была далека от готовности. Некоторое время ходили слухи о том, что Лебель и Эванс начали работу над некоей второй игрой от Bungie West, но нетрудно догадаться, что ничто не могло быть важнее работы над Halo. Когда Лебель и Эванс задались вопросом о будущем, их посетили Джейсон Джонс и Александр Серопян, воспользовавшиеся возможностью поздравить их с выходом Oni. «Они сказали: „Слушай, ты отлично поработал над Oni, не хочешь заняться мультиплеером для Halo?“» – вспоминал Лебель. Гейм-дизайнер не мог поверить своим ушам. Когда Bungie West еще располагалась в Сан-Хосе, команда участвовала во многих тестовых сессиях Halo – в те времена, когда это была всего лишь игра, очень похожая на Battlefield. Так что у Лебеля имелось представление о будущем мультиплеере, и оно ему нравилось. Впоследствии он не мог поверить, что от той версии отказались. «Тогда у меня снесло крышу, – скажет он много лет спустя. – Я был типа: „О чем ты говоришь?!“, „Да, нам пришлось вырезать мультиплеер, потому что у нас не было времени и ресурсов, чтобы добавить его в игру…“ „Но это же самая важная часть игры!“» По правде говоря, именно на такую реакцию и рассчитывали Джонс и Серопян – они не хотели навязывать создание мультиплеера. Решив спасти многопользовательский режим Halo, Лебель и Эванс вместе начали работу над ним с нуля.

Как ни странно, поначалу Лебель представлял Halo скорее как игру для вечеринок, чем соревновательный FPS. Одним из основных источников вдохновения для него стала Unreal, однако японский бренд Nintendo тоже не покидал мысли Лебеля. «Я хотел сделать игру, похожую на проекты Nintendo, но с механиками шутера, – объяснял он. – Такое решение повлияло и на типы режимов, и на созданные нами звуковые и визуальные эффекты». Таким образом, Лебель избрал направление, противоположное тому, каким изначально задумывался многопользовательский режим Halo. Тогда его планировали скорее как своего рода военный симулятор. Эта часть игры должна была стать понятной, веселой и, прежде всего, сбалансированной. Баланс – ключевое слово в мультиплеере Halo, в котором все игроки должны были иметь доступ к одинаковому оружию и одинаковым возможностям на разных игровых картах. Это заставило Лебеля внести некоторые изменения: до этого он использовал в основном наработки однопользовательской игры, но ему хотелось большего. Особенно когда речь шла о продумывании маршрутов на картах таким образом, чтобы сосредоточить внимание игроков на определенных областях. Для этого он создал систему бонусов (power-ups), которой предстояло пройти проверку Джейсоном Джонсом. Отец Halo и подумать не мог, что в его игре появятся какие-то бонусы. После долгих переговоров Лебелю удалось убедить босса: тот дал свое согласие на два усиления. Первый позволял игроку временно становиться невидимым, а второй давал дополнительный щит, повышающий стойкость. Идея очень понравилась дизайнерам кампании Halo, так что впоследствии некоторые из этих бонусов добавили и на другие уровни игры.

Работа над мультиплеером продвинула разработку и других аспектов Halo. Особенно это коснулось арсенала. Наконец были доведены до ума дробовик и снайперская винтовка, хотя долгое время в студии считали, что нужно сделать выбор в пользу одного из них, а второе вырезать. Это радовало Джейсона Джонса, ярого поклонника снайперских винтовок: «Снайперы как бекон – они все делают лучше», – сказал он однажды. Это объясняет, почему в миссии «Истина и Примирение» Мастер Чиф начинает именно со снайперской винтовкой… Остальное оружие также подверглось изменениям, например плазменный пистолет Ковенанта. До этого его выстрелы разлетались во все стороны шарами зеленой плазмы, наносившей большой урон каждому на своем пути. Эффект интересный, но на деле недостаточный, чтобы выделить плазменный пистолет среди остального арсенала игры. Bungie хотела сделать человеческое оружие интуитивно понятным, чтобы игроки быстрее понимали, как им пользоваться, а для Ковенанта придумали особое оружие с неожиданными эффектами. Так что плазменный пистолет изменили: теперь он стрелял большим шаром плазмы, при попадании выпускавшим электромагнитный импульс. Это позволяло игрокам останавливать транспортные средства и, главное, разрушать щиты Элитов или вражеских Спартанцев в сетевой игре. Это изменение привело к появлению так называемого комбо нубов: выстрел из заряженного плазменного пистолета, а следом выстрел в голову. Обычно одного этого приема достаточно, чтобы с легкостью уничтожить большую часть Элитов в игре, а заодно одержать победу над вражескими Спартанцами в режиме мультиплеера. Это сделало плазменный пистолет по-настоящему опасным и устрашающим оружием, и чтобы заполучить его, игроки выстраивали самые хитрые стратегии.

В апреле 2011 года Джозеф Стейтен и Джон Ховард с гордостью сообщили журналистам из IGN, что мультиплеер Halo готов и будет включен в игру на релизе, однако на деле все было далеко не так просто. Лебель не умел пользоваться инструментами разработчика, а главное, он никогда не разрабатывал игровые карты. И все же он был полон идей. Еще в Oni Лебель планировал добавить дополнительный режим, однако из-за нехватки времени идею забросили. Это по-настоящему разбило сердце гейм-дизайнера. «У нас не было ресурсов, чтобы добавить в игру многопользовательский режим, – рассказывал Лебель. – Я даже боялся подумать, что это повторится». Итак, для него и Майкла Эванса настало время бессонных ночей. Первоочередной задачей стала адаптация неиспользованных инструментов мультиплеера Oni к Gorilla – основному инструментарию студии. Это было непросто, однако Эванс справился и перешел к разработке сетевой игры. В то же время в студии всерьез поднимался вопрос, не отказаться ли от сетевой игры целиком. «Мы постоянно спорили, нас беспокоил вопрос, как много людей действительно могут объединить свои консоли, – объяснял Гарольд Райан, бывший генеральный директор Bungie, который на тот момент работал тест-менеджером для Halo. – Мы рассуждали так: „Хм, может, в общежитии колледжа люди так и поступят, но кто понесет свой телевизор в гости к друзьям?“»[28] Тем не менее сетевой режим был неотъемлемой частью игр студии, так что было решено: если и создавать мультиплеер, то только по Сети. Вставала проблема: Microsoft объявила, что на релизе Xbox не сможет поддерживать режим онлайн-игры. Однако именно это было жизненно необходимо для Halo, которой предстояло выйти одновременно с линейкой консолей. В Bungie не обрадовались такой новости, но, с другой стороны, это упрощало им работу: теперь Эванс должен был просто придумать, как ввести в игру локальный кооператив.

В поисках решения Лебель многому научился. Бывшему главному дизайнеру пришлось на месте обучаться сразу нескольким новым профессиям. Во-первых, рисовать и моделировать игровые карты в трех измерениях. Не имея профильного образования, он просто садился перед компьютером и запускал 3D Studio Max, программу для 3D-моделирования. К счастью, с ней шло развернутое руководство, благодаря которому он шаг за шагом познавал продвинутые функции и приемы. Так Лебель создал свою первую карту, экспериментируя с возможностями программы. После нескольких часов работы он получил достаточно неплохой результат и решил закрепить свое творение в игре: так появилась небольшая карта Rat Race[29], состоящая из коридоров с телепортами без единого транспортного средства. Однако Лебель не забыл, что битвы на машинах – одна из главных особенностей Halo, а многопользовательский режим мог бы выгодно их подчеркнуть. Он помнил, какой была игра до того, как ее адаптировали для Xbox. Он создал большую карту, поместив на каждой стороне уровня по базе и по два «Бородавочника». Всего за несколько часов он создал Blood Gulch[30], карту, которую впоследствии показывали игрокам на стенде Microsoft на E3 2001. Несмотря на свою простоту, Blood Gulch особенно полюбилась игрокам и появлялась под другими именами в большинстве будущих игр серии. Надо сказать, карта получилась очень удобной для экспериментов. В дополнение к игровым режимам, которые Лебель разработал сам, он также хотел, чтобы игроки создавали собственные. Песочница вроде Blood Gulch была идеальным полигоном для самых безумных идей, и неслучайно. Лебель был давним фанатом шутеров, и, хотя он и надеялся создать что-то вроде игры для вечеринок в стиле Nintendo, вдохновение он черпал из своих любимых шутеров от первого лица: Counter-Strike и Unreal. Именно последний научил его, как важно дать игрокам менять игру по своему разумению – например, создать уровень, на котором начальным снаряжением станут снайперские винтовки или ракетницы, а скорость бега увеличится в четыре раза. Именно такие фантазии культивировал Лебель, создав очень комплексный игровой редактор, и преуспел: после выхода игры игроки оценили его по достоинству.

Впрочем, был в Bungie один человек, которому не нравились эксперименты Лебеля – Роберт Маклис. «Однажды я сидел за своим столом, – смеясь, рассказывал Лебель, – и тут появляется Роб Маклис, как всегда, крайне напряженный. Он сказал: „Харди, ты специально пытаешься меня взбесить?“ Я посмотрел на него и ответил: „Господи, нет, правда нет, в чем проблема?“ Тогда он сказал мне: „Ты понимаешь, что все магнитные координаты наших многопользовательских карт перепутаны?!“, а я такой: „Ты о чем вообще?“» Присоединившись к разработке Halo позже остальных, Лебель не знал, что компас для штурмовой винтовки работал как настоящий, поэтому при создании карт не уделил этому должного внимания. В результате компас попросту не работал, что очевидно беспокоило Маклиса, крайне неравнодушного к оружию в игре. Одновременно удивленный и испуганный болезненной реакцией коллеги, Лебель пообещал исправить ошибку как можно скорее, что и сделал. «Это отлично показывает уровень увлеченности людей, которые долго работают в Bungie, – объяснял Лебель. – Или работали. Никто так не заботится о качестве конечного продукта, как они».

Помимо основного гейм-дизайна, на плечи Лебеля легли также и другие аспекты мультиплеера вплоть до мелких деталей, вроде выбора цвета брони у разных команд Спартанцев. «Я действительно хотел, чтобы игроки сами могли выбрать цвет команды, – рассказывал Лебель. – Нам пришлось отказаться от этой идеи из-за нехватки времени. Он [Майкл Эванс] сказал мне: „Мы можем сделать только два цвета, так какие возьмем?“ Не колеблясь, я ответил: „Красный и синий“. Почему именно они? Потому что это цвета из Unreal. Я вырос, играя в эту игру. Я знаю, что эти цвета работают». Принятое впопыхах решение впоследствии повлияло на всю серию Halo: по сей день именно красная и синяя команды соревнуются друг с другом в Halo 5: Guardians. Похожая история произошла и с саундтреком мультиплеера, который тоже по большей части был создан Лебелем. «Я единственный саунд-дизайнер, которого нет в титрах Halo», – любит вспоминать Лебель с улыбкой на лице. В последние месяцы разработки Лебель и Эванс получили некоторую поддержку по части кода со стороны Адриана Переса и Стефана Синклера; также некоторые художники, такие как Крис Карни, помогли с внешним видом карт.

Тем не менее оставался один аспект мультиплеера, над которым Лебелю пришлось работать своими силами: саунддизайн. Официально за звуковые эффекты отвечал Мартин О’Доннелл, композитор основного саундтрека к игре, а их реализация лежала на Джее Вейнланде; но и О’Доннелл, и Вейнланд на тот момент были перегружены работой, и у них не было времени помочь Лебелю, часами дежурившего у кабинета главного композитора. «Марти был очень занят музыкой для одиночной игры, озвучкой и всем этим, – объяснял Лебель. – Я все талдычил ему: „Марти, мне нужен звук для мультиплеера“, а он отвечал: „Не волнуйся, я скоро этим займусь“». И все же О’Доннелл этим так и не занялся. Бесконечные изменения в одиночной кампании Halo замедляли работу, приходилось постоянно переделывать и улучшать музыку и записи диалогов. У него просто не хватало времени на аудио, которые требовались Лебелю. И вот однажды наступил день, когда Лебель снова пришел к композитору за помощью, и О’Доннелл сломался. «Он подошел к своему столу, поднес руку к моему лицу и сказал: „Даже не произноси слово „мультиплеер“, у меня нет на это времени, не беси меня“, и тогда я ответил: „Марти, сейчас или никогда“. Он протянул мне свои наушники и ключ от звуковой библиотеки. Это была его коллекция записей, музыки, все на DVD, компакт-дисках и всем таком. Он сказал мне: „Слушай, если тебе так нужны звуки, возьми и сделай их. Никто тебе не поможет“». Лебель взял ключи и, оставшись один на один с огромной библиотекой О’Доннелла, приступил к работе. Он обнаружил, что друг немного приврал: О’Доннелл и Вейнланд уже провели несколько сеансов звукозаписи для мультиплеера с актером по имени Джефф Стейцер. С последнего его сотрудничества с Bungie прошло немало времени: первоначально предполагалось, что Стейцер озвучит самого Мастера Чифа, но после было решено, что отдать такую роль человеку с улицы слишком рискованно. В итоге О’Доннелл предложил эту роль Стиву Даунсу, с которым он сотрудничал уже несколько лет. В качестве компенсации Bungie предложила Стейцеру другую роль – комментатора мультиплеера, которого позже станут называть «голосом Бога»: он появляется во время игры и комментирует действия, дающие игроку медали. Голос комментатора и его необычные выражения запоминались и сделали Стейцера одной из главных звезд игры.

Несмотря на эти трудности, Эвансу и Лебелю удалось доделать режим мультиплеера вовремя. Конечно, в итоге он отличался от того, что предполагалось двумя годами ранее и, по правде говоря, был далеко не революционным. Лебель решил пойти по проверенному пути: никаких экстравагантных игровых режимов, только безопасные приемы, проверенные годами опыта и практики. Гейм-дизайнер хотел, цитируя, чтобы все было «пуленепробиваемым». Вместе с другими работниками студии он часами тестировал каждую карту и каждый игровой режим. Лебель собирал отзывы, выслушивал критику и вносил соответствующие изменения. В результате один игровой режим был полностью вырезан: в нем игрок, называемый Огром, получив самое мощное оружие в игре, должен был противостоять команде других игроков, которым предстояло сообща сразить противника. Наносивший смертельный удар становился Огром в следующем раунде. Идея интересная, но Лебелю так и не удалось сбалансировать процесс. Пришлось двигаться дальше. Так, всего за несколько месяцев он создал многопользовательский режим, который перевернет мир FPS, а затем и всю игровую индустрию.

Царство сомнений

Однако тогда Лебель, как и другие работники студии, едва ли мог предположить, что вскоре Halo настигнет такой успех. Напротив: уже несколько месяцев разработчиков одолевали сомнения. Игра сильно изменилась с первых демо, многие по-прежнему задавались вопросом, стоит ли уделять столько внимания сюжетной линии в шутере. Microsoft не торопилась доделывать девкиты[31] для Xbox, что добавляло лишней работы сотрудникам студии. Фактически за несколько месяцев до даты релиза Halo с трудом выдавала 10 кадров в секунду. Пресса наблюдала это собственными глазами на выставке E3 2001. До этого новая игра Bungie будоражила воображение, однако портирование Halo с PC на Xbox ставило все это под сомнение. В журнале Next Generation в мае 2001 года журналисты описывали едва работающий уровень, на котором они столкнулись лишь с двумя типами врагов. Заверения Джейсона Джонса в том, как легко разрабатывать на Xbox и как сильно это сокращает сроки, больше не имели значения: Next Generation и другие издания высказывали сомнения, что игра будет готова к релизу одновременно с Xbox.

Те же вопросы задавали и в Microsoft. Хотя Эд Фриз безоговорочно верил студии, другие считали, что Halo будет далека от обещанной жемчужины в короне Xbox. Руководители Microsoft регулярно навещали команды Bungie и напоминали о дедлайнах. По их заверениям, разрабатываемые параллельно игры компании будут не иначе как потрясающими. В частности, Харди Лебель вспоминал игру Azurik: Rise of Perathia от Adrenium Games, на которую Microsoft очень рассчитывали. «Парни из Microsoft приходили в студию и говорили нам: „Хорошо, Bungie, вы и дальше работайте над вашим проектом, но подождите, пока не увидите Azurik от нашего R&D[32] отдела, они всем покажут!“» Bungie постоянно слышала и о других играх, например Splinter Cell от Ubisoft или Blinx: The Time Sweeper от Artoon, на которые в Microsoft делали большую ставку. Начальство пыталось давить на Bungie, но без особого успеха: для студии это было лишь дополнительной мотивацией для проработки геймплея и оптимизации кода. Конфликты с Microsoft отражали особые отношения, установившиеся между студией и ее владельцами. Хотя Bungie, безусловно, принадлежала Microsoft, она проводила жесткую границу между своими командами и остальной корпорацией. Разумеется, такая независимость студии устраивала далеко не всех в Microsoft. Так было не принято. У Bungie были очевидные привилегии, что раздражало других сотрудников; они с нетерпением ждали, что студию приструнят, если Halo на выходе окажется не так хороша, как ожидалось.

Конечно, никто не хотел, чтобы игра провалилась, и Microsoft делала все возможное, чтобы помочь студии, особенно с маркетингом. Ведь в одном аспекте Halo абсолютно не устраивала Microsoft: им не нравилось название игры. Мартин О’Доннелл оказался одним из первых, кто об этом узнал: «Мы использовали это название уже больше года и отсняли несколько рекламных видеороликов с названием Halo на экране под песнопения монахов. Когда мы приехали в Редмонд и начали работать над версией для Xbox, нам позвонили люди из отдела по связям с общественностью и пригласили на встречу. Единственными людьми из Bungie, которые смогли прийти, стали я и Джейми Гризмер. Маркетологи рассказали нам, как правильно продвигать игру и как им интересно с нами работать, ведь игру определенно ждет успех. Единственное, что они хотели изменить, и хотели крайне настойчиво, – это название Halo. Мы попросили показать материал их потребительских тестов, и им оказалась ужасная нарезка боевых сцен с перестрелками, сопровождаемая музыкой в стиле спид-метала. Они сказали, что испытуемых сбило с толку название, потому что оно не звучало как название военной игры. Мы ответили: „Спасибо, но нет“, – и ушли. В конце концов, нам пришлось пойти на компромисс с парнями из отдела маркетинга, и мы позволили добавить подзаголовок Combat Evolved. Мы этого не хотели, но в итоге получилось неплохо. Это название печатали на коробке, но само по себе оно ни разу не появлялось в игре». В Microsoft тогда считали, что название Halo не отражало, что главный герой – суперсолдат; более того, по их мнению, на некоторых языках слово Halo звучало слишком женственно. Этого, несомненно, нужно было избегать в эпоху, когда подавляющее большинство геймеров были молодыми парнями. Крупные проекты, в частности экшен-игры, постоянно использовали клише с мужественными мачо для привлечения аудитории. В конце концов, Bungie согласилась оставить подзаголовок, однако внутри студии его недолюбливали: подзаголовки в названиях игр тогда встречались редко, а предложенный Microsoft вариант звучал не слишком привлекательно. «Мы считали, что это была самая большая глупость, которую мы когда-либо слышали, – вспоминал Гризмер. – Он ничего не значил, ничего не объяснял, даже грамматически был неправильным». Подзаголовок Combat Evolved и сейчас почти не используется бывшими работниками Bungie: они предпочитают называть игру просто Halo, или Halo 1.

Компромисс с названием игры ожидаемо не устранил сомнения, циркулирующие даже внутри команды. Игра получалась вовсе не такой революционной, какой планировалась еще год назад. Для Харди Лебеля Halo представляла собой лишь небольшую эволюцию жанра FPS: «В то время я думал так: „Окей, мы взяли формулу, которая отлично работает для FPS, и добавили к ней транспортные средства. Это крупное нововведение, большой шаг вперед. Но не то чтобы мир этого никогда не видел“. <…> Я смотрел на это как на логичное развитие. Думаю, я недостаточно значения придавал тому, как хорошо игру адаптировали для консоли. На самом деле это были два нововведения в одном». Не один Лебель задавался вопросами: даже самые оптимистичные работники Bungie ожидали лишь небольшой успех, схожий с реакцией на Myth и Myth II. К счастью, они сильно ошибались.

7. Хит для Xbox

Итак, настал финальный этап для Bungie, готовящейся представить геймерам всего мира Halo: Combat Evolved. Разработчики не подозревали, что находятся на пороге переломного момента своей истории, который навсегда изменит жизнь студии и ее сотрудников: Halo станет не только лучшей игрой на запуске Xbox, но и одним из крупнейших коммерческих успехов в истории видеоигр. Продажи игре обеспечили ее эпическая история, завораживающая вселенная и, прежде всего, удивительный многопользовательский режим.

Финишная прямая

10 октября 2001 года стало знаменательной датой для Bungie: в этот день завершилась работа над Halo: Combat Evolved. Джейсон Джонс остался в студии до рассвета, чтобы убедиться, что его новое детище полностью готово. Игру требовалось как можно быстрее передать Microsoft и органам сертификации, в частности ESRB в США. После успешной проверки начался этап производства – всего за три недели до выхода Xbox, 15 ноября. Случилось это вследствие крайне неприятной задержки, для которой, очевидно, имелась особая причина. Неожиданная – такую неудачу не могли предвидеть даже Microsoft. Чтобы понять, что произошло, нужно вернуться в август 2001 года – чуть более чем за месяц до того, как Джейсон Джонс поставил точку в долгой и мучительной разработке Halo: Combat Evolved.

Итак, лето 2001 года подходило к концу, а вместе с ним и разработка Halo. Уровни и мультиплеер были готовы, оставались только видеоролики, которые доделывал Джозеф Стейтен. Однако еще предстояло исправить длинный список багов – больше тысячи. Серопян и Джонс знали, что в таком виде игру выпускать нельзя, так что август целиком посвятили устранению багов. Задача оказалась сложной и утомительной: прежде чем исправить ошибки, их нужно найти, а это само по себе непросто. Времени также было мало: в Microsoft установили жесткий дедлайн для всех проектов на Xbox – игры должны были выйти 11 сентября, и точка.

Итак, Halo, как и другие проекты Microsoft Studios, ждал долгий путь. Игры проходили сертификацию, а затем заводы Microsoft начинали производство дисков. После этого сотни тысяч копий рассылались по всему миру и спокойно хранились на складах, откуда впоследствии должны были отправиться в торговые точки. В случае с Halo это планировалось сделать всего за несколько дней до официального выхода Xbox – оставалось чуть больше двух месяцев. В Microsoft всегда планировали на несколько шагов вперед, чтобы избежать любых задержек, в отличие от Bungie, предпочитавшей решать проблемы по мере поступления. И, по правде говоря, команда была готова, что игру придется переделывать в последний момент. 8 сентября, за три дня до дедлайна, Джозеф Стейтен записал заключительный ролик для игры – и тут обнаружилась проблема: у синематиков до сих пор не было звукового сопровождения; они должны были как можно скорее попасть в руки Мартина О’Доннелла, который отвечал за добавление музыки, диалогов и звуковых эффектов, созданных вместе со звукорежиссером студии Джеем Вейнландом. Простая математика: до того, как Halo отправится на проверку, оставалось три дня, за которые нужно отредактировать тридцать три видео. Если в день обрабатывать по одиннадцать роликов, О’Доннелл успеет закончить к вечеру 11 сентября и таким образом уложится в дедлайн Microsoft. Итак, он приступил к работе. К 10 сентября было готово двадцать два ролика – ровно по плану, впереди финишная прямая. Вернувшись в тот день домой, О’Доннелл знал: завтра его работа завершится. Разработка Halo закончится, а остальное уже не зависит от студии. Все знали, что между сертификацией и началом производства дисков у них будет несколько дней, чтобы исправить последние баги. Особенно в этом нуждался мультиплеер. О’Доннелл лег спать и попытался хотя бы на несколько часов забыть об игре, над которой работал уже три года. На следующий день все должно было закончиться.

Реальность, к сожалению, оказалась иной. 11 сентября 2001 года О’Доннелл встал с постели и присоединился к семье за завтраком. Его жена и дочери сидели с испуганным видом перед телевизором: на Нью-Йорк произошла террористическая атака, и два авиалайнера врезались в башни-близнецы Всемирного торгового центра на Манхэттене. «Моя жена и дочери сидели в полном шоке, и я увидел на экране, что произошло, – вспоминал О’Доннелл. – Глядя на это, я думал, что не понимаю, рушится мир или нет. Я позвонил Джею [Вейнланду] – он уже сидел в студии. Я сказал ему: „Что ты делаешь? Иди домой. Кто еще с тобой?“ Он сказал, все. Я не верил своим ушам. Мы дошли до того, что думали, будто нельзя терять времени, даже одного дня. Это было настоящее безумие. Я пошел в студию и заставил их всех вернуться домой».

Как бы ужасно это ни звучало, теракты 11 сентября сыграли на руку Bungie и Halo. На несколько недель вся страна и ее экономика замерли из-за волнений, вызванных нападением, и сильнейшего эмоционального шока. Крупные компании не стали исключением, и даже в Microsoft сотрудников убеждали следовать совету президента Буша и избегать поездок на работу. К сожалению, некоторые уехали в командировки перед терактами. Это, в частности, относилось к сотрудникам подразделения Xbox, отправившихся в тур по стране в рамках подготовки к выпуску консоли. Среди них был и босс Xbox Робби Бах, и Шеймус Блэкли. По несчастливой случайности Блэкли в тот день как раз находился в Нью-Йорке, точнее, над ним: с самолета он видел густые облака дыма, заволакивающие небо над Манхэттеном. В целях безопасности его рейс перенаправили в Буффало. Бах тоже в тот день находился в Нью-Йорке, но, в отличие от своего коллеги, он был в самом городе, когда упал первый самолет. Небо над США закрыли, и рейс Баха в Сиэтл, как и тысячи других, отменили. Глава Xbox и его коллеги решили арендовать машину, чтобы как можно скорее воссоединиться со своими семьями на другом конце страны. Им потребовалось около 50 часов, чтобы преодолеть 4500 километров до Сиэтла.

Само собой, график, запланированный командой Xbox, был сорван, но у этого имелась как минимум одна хорошая сторона: Bungie выиграла несколько недель на доработку игры, точнее, ее мультиплеера. Локальный кооператив работал, но был полон багов, портивших прохождение. Bungie колебалась: они всерьез рассматривали отказ от этой функции целиком. В студии звучали вопросы, не лучше ли вообще убрать из игры мультиплеер, чем выпускать его недоделанным. В конце концов, разработчики во главе с Джейсоном Джонсом провели несколько бессонных ночей, исправляя оставшиеся баги. В ночь с 9 на 10 октября 2001 года все подошло к концу: Halo: Combat Evolved была завершена. В ней оставалось несколько небольших ошибок, но Джонса это не волновало – они не бросались в глаза. Однако оставалась последняя вещь, которую он хотел сделать втайне от остальных. Оставшись в студии после того, как все разошлись по домам, он добавил в игру последнюю строку кода, увеличив одно значение – урон «Магнума», которым пользовался как Мастер Чиф в одиночной кампании, так и Спартанцы в мультиплеере. Во избежание новых багов Джонс решил создать отдельную строку кода вместо того, чтобы менять уже существующие наработки; это изменение начинало действовать во время экранов загрузки, например между уровнями. За этим странным действием на деле скрывалось продуманное гейм-дизайнерское решение: «Магнум» – единственное оружие в игре, наряду со снайперской винтовкой, которое способно производить хедшоты – попадания в голову, наносящие больше урона, чем обычные выстрелы. Так самые ловкие игроки могли использовать «Магнум», чтобы быстро уничтожать самых стойких врагов, вроде Элитов. А в мультиплеере это улучшало соревновательный аспект в сравнении с перестрелками на штурмовых винтовках: так игроки могли просчитывать количество выстрелов и, следовательно, время, необходимое для уничтожения противника. Победа в поединках зависела от того, кто сделает больше точных выстрелов или избежит большего количества попаданий за счет хитрых уворотов. Это создавало напряжение и задавало темп перестрелкам. Внеся изменения, Джейсон Джонс выключил свой компьютер. В этот раз это действительно был конец. Разработка завершилась.

Вернувшись домой, Джонс, конечно, испытывал облегчение, но не мог избавиться от раздражения. Впервые в своей истории студия столкнулась с жестким дедлайном, датой, высеченной в камне непреклонным работодателем. И Джонсу это не нравилось. Halo разрабатывали в спешке, что, откровенно говоря, было непривычно для Bungie, которая раньше, будучи независимой студией, всегда могла позволить себе отложить выпуск нового продукта на несколько недель или даже месяцев. Но те времена прошли, и он это понимал. Теперь Bungie принадлежала Microsoft, и даже если руководители студии Джонс и Серопян старались удовлетворить потребности студии, компания-владелец уже потратила миллиарды долларов на запуск Xbox. Билл Гейтс и Стив Балмер понимали, что консоль не принесет компании прибыли. Однако они смотрели дальше: первая консоль – это семя, посаженное в надежде вырастить крепкое дерево. Xbox сделал бы Microsoft крупным игроком на рынке консолей, а для этого нужна была Halo и подобные ей игры. Продавая Bungie компании Microsoft, Серопян и Джонс прекрасно это осознавали, более того, именно это и послужило главным аргументом в пользу их решения. Уже тогда Джонс понимал, к чему это может привести, особенно в вопросах творческой свободы. Однако это не мешало ему активно выражать свое раздражение, например в интервью, опубликованном 18 декабря 2001 года, то есть чуть более чем через месяц после выхода Halo и самой Xbox. Когда его попросили назвать что-то, что не устраивало его во время разработки Halo, его ответ был прост, ясен и точен: «Нехватка времени. Выход Xbox как неизбежный дедлайн». Это был первый и последний раз, когда Halo сопровождала запуск Xbox.

Однако, несмотря на усталость, Джонс первым признал, что разработка Halo: Combat Evolved прошла на удивление гладко. Нельзя забывать: хоть работа над игрой и началась в 1998 году, покупка студии Microsoft в мае 2000 года и адаптация проекта для Xbox заставили Bungie переделать все почти с нуля. Успешное завершение игры такого масштаба за такое короткое время – настоящее чудо, и руководители студии это прекрасно понимали. «Когда мы пришли к цели, я сказал своему другу, что Halo похожа на собор, который отстроился сам по себе после урагана, – рассказывал Джонс. – Скорость, с которой каждое маленькое произведение искусства, будь то звук или дизайн, соединялись в нужном месте и скреплялись в единое целое… Это просто невероятно. После выхода игры мы все собрались за столом и удивленно спрашивали, как это вообще возможно. Мы нервно шутили, потому что происходящее казалось нам всем чем-то невероятным».

Особо тяжело это воспринял Джонс, осознавший, что впервые за всю историю Bungie он был руководителем, наставником. Студия росла, а вместе с ней и количество работы, так что соучредителю Bungie пришлось отойти в сторону и научиться делегировать полномочия. «Я не писал сценарии для уровней, я не писал диалоги, единственное, что я сделал, – это немного кода. Всю эту славную работу взяли на себя остальные работники», – объяснял он через несколько недель после выхода Halo.

Коммерческий успех и восторг критиков

И вскоре их работа получила высочайшие оценки у прессы. С 23 октября Microsoft начала рассылать консоли в ведущие англоязычные журналы. Разумеется, с каждой Xbox шло в комплекте несколько игр, включая Halo: Combat Evolved. Критики в один голос выставляли ей максимальные оценки. Они хвалили сценарий, левел-дизайн, музыку, удивительный искусственный интеллект и, прежде всего, удобство. Впервые консольный FPS создавал комфортное ощущение идеальной игры. Конечно, загрузка занимала несколько минут, но использование двух стиков контроллера и точность управления сделали Halo первым по-настоящему приятным шутером для геймпада. Другие игры, как GoldenEye 007 для Nintendo 64, были неплохими, но куда менее впечатляющими, чем Halo. После нескольких месяцев работы и экспериментов Джейми Гризмер нашел идеальный баланс: игроку, безусловно, оказывалась помощь, но это оставалось незаметным (допустимая погрешность при прицеливании составляла около 5 %), так что игроки чувствовали удовлетворение, попадая в цель, и особенно в голову. Программа для интерпретации команд с двух стиков на контроллере работала безупречно и обеспечивала впечатляющую точность. Это была небольшая революция: Halo тогда проложила дорогу будущим шутерам от первого лица, которые, вдохновившись работой Bungie, появятся на консолях в последующие годы.

15 ноября 2001 года Xbox, наконец, появилась в магазинах по всему миру. Команда Xbox в сопровождении Билла Гейтса встретилась в магазине Toys „R“ Us на Таймс-сквер в Нью-Йорке – именно там в 00:01 были проданы первые консоли. Первым покупателем стал молодой человек по имени Эдвард Глаксман. Он простоял в очереди двенадцать часов и после полуночи первым вошел в магазин. Вишенкой на торте стало то, что Билл Гейтс лично вручил ему Xbox после поединка в Fuzion Frenzy, игре, разработанной Blitz Games специально к выходу консоли. После этого Глаксмана атаковали журналисты, расспрашивая его об Xbox и любви к видеоиграм. Прессы было не счесть; в основном присутствовали специальные корреспонденты крупных газет и национальных новостных каналов. Хотя Microsoft еще не привлекла внимание специализированной прессы, массовая оказалась очень заинтересована вхождением софтверного гиганта в индустрию игровых консолей, так что освещение в СМИ происходило постепенно. Новость не осталась без внимания геймеров, особенно в Соединенных Штатах, где Xbox привлекла более старшую аудиторию технических специалистов. Консоль получилась значительно мощнее, чем PlayStation 2, и предлагала такие технические инновации, как встроенный жесткий диск и порт Ethernet, который вскоре позволил подключить Xbox к Интернету. В следующие поколения эти элементы станут неотъемлемой частью консолей. Тем не менее, когда Xbox поступила в продажу, специалисты сочли, что эти достоинства меркнут в сравнении с тем, что некоторые посчитали самой большой слабостью консоли Microsoft: отсутствие маскота – знаковой фигуры, которая представляла бы зеленый X на рынке. У них не было Марио, Соника или Крэша Бандикута. Как бороться со знаменитыми персонажами конкурентов? Этот вопрос регулярно задавали представителям Microsoft, которые не вполне понимали, как на него отвечать: «Культовый персонаж и правда дает больше возможностей для продвижения консоли на рынке, – признавался Джон О’Рурк, директор по маркетингу в Xbox в то время. – Но и без него можно добиться успеха. Хотя мы бы хотели обзавестись таким героем». Это любопытное заявление и в принципе сам факт такого вопроса свидетельствуют, что к тому времени, когда консоль Microsoft поступила в продажу, Halo еще не зарекомендовала себя как консоль-селлер[33]. Пресса расхваливала игру, но широкая публика еще не познакомилась с Мастером Чифом. Однако вскоре все изменилось.

Запуск Xbox стал настоящим успехом. Обрабатывались предзаказы по всей стране, и уже вскоре оказались распроданы несколько сотен тысяч консолей. В Microsoft царила атмосфера праздника. Немного иначе дела обстояли в Bungie: работники чувствовали волнение перед релизом и облегчение, что наконец закончили с этим проектом. Перед тем как все разошлись по домам, в студии организовали небольшую коктейльную вечеринку, чтобы как следует отдохнуть. «Это было великолепно, – рассказывал Джейсон Джонс. – Наконец-то я мог вернуться домой, в место, которое я так и не успел ощутить по-настоящему моим. Я наконец-то нашел время поменять чикагские номера на своей машине».

Для соучредителей Bungie усталость вскоре сменилась невероятным чувством удовлетворения. Halo стала настоящим хитом, продажи росли с каждым днем. «Люди этого не помнят, но Halo не попала в чарты с первого дня, – вспоминает Джейми Гризмер. – Я даже не уверен, что она стала самой продаваемой игрой в день запуска консоли. Но в долгосрочной перспективе это сработало абсолютно безумным образом: каждую неделю Xbox расходилась определенным количеством копий, и примерно половиной этих продаж она была обязана Halo. И она все продавалась и продавалась. Через два года после выпуска она по-прежнему входила в топ-10 самых покупаемых игр на консоли. Это большая редкость в наши дни». Действительно, первое время после выхода Xbox геймеры в основном обращали внимание на более знакомые игры, но благодаря сарафанному радио и статьям в специализированной прессе всего за несколько недель Halo получила признание. Успех был неоспорим, игра от Bungie действительно сыграла значительную роль в продажах консоли от Microsoft, как и предполагал двумя годами ранее Эд Фриз, покупая студию. 8 апреля 2002 года редмондская компания с гордостью объявила, что тираж шутера превысил символическую отметку в 1 миллион проданных копий. Невероятное достижение для того времени. Среди игроков Мастер Чиф стал неофициальным маскотом Xbox. Многие считали, что именно такого персонажа не хватало устройству Microsoft. Игроков очаровал геймплей, сюжетные линии, таинственный мир и музыка. Но имелось кое-что еще, что продолжало притягивать внимание публики к Halo, – толчок для мощного вирусного эффекта, позволившего игре Bungie захватить все больше игроков. В студии никто не мог и подумать, что станет причиной.

Революционный мультиплеер

«Все настаивали на том, чтобы сохранить многопользовательский режим, но никто не подозревал, к чему это приведет», – рассказывал Пит Парсонс в 2013 году. Парсонс входил в маркетинговый отдел Xbox на момент выхода консоли. Фанат видеоигр и знаток творчества Bungie, в октябре 2002 года он присоединился к студии в качестве менеджера. По прибытии он обнаружил команду обезумевшей от успеха Halo: с релиза игры прошел почти год, а продажи продолжали расти. Игра нравилась огромному количеству людей всех возрастов, национальностей и статусов; Bungie регулярно посещали VIP‑персоны, которые хотели познакомиться с создателями своего нового хобби. Певец Джастин Тимберлейк, актер Хейден Кристенсен, группа Linkin Park и многие другие, оказавшись в Сиэтле, приходили в студию на импровизированную экскурсию. Несмотря на это, внутри компании все еще с трудом понимали масштабы успеха Halo и то влияние, которое она оказала на игроков. «Уже позже, посетив Вегас, я наткнулся на Мастера Чифа, стоящего прямо посреди бульвара в компании Трансформеров и Человека-паука. Тогда я понял, каким культовым он стал, – говорил Маркус Лето. – Я сфотографировался с бедными парнями, позирующими в костюмах под палящим солнцем. Они даже не догадывались, что именно я придумал эту броню».

В Halo: Combat Evolved имелась одна вещь, которую Bungie и Microsoft недооценили: многопользовательский режим. Работающий для четырех игроков на разделенном экране, он позволял владельцам Xbox приглашать друзей и веселиться вместе с ними. Управление Halo и разнообразие мультиплеера привлекли многих геймеров, которые решились приобрести консоль и копию игры. В США, где новая игра Bungie пользовалась наибольшим успехом, Halo стала настоящим социальным феноменом: люди собирались вместе и организовывали гигантские локальные игры у себя дома, иногда при участии самих сотрудников Bungie. Несмотря на успех, разработчики сохранили особую связь с фанатами и ежедневно общались с ними на форумах или по электронной почте. В каждой поездке они видели одно и то же: счастливых людей, зачастую даже незнакомых друг с другом, собиравшихся поиграть вместе. У Bungie всегда было очень активное сообщество, но с Halo это вышло на новый уровень. Во Франции Halo: Combat Evolved не стала хитом и не оказала такого влияния на игровую культуру из-за низкого интереса к Xbox, однако в США и многих других странах мира Halo стала эталоном консольного FPS. GoldenEye 007 и Perfect Dark, два шутера, выпущенные для Nintendo 64 и известные своими многопользовательскими режимами, быстро ушли на второй план: Halo была куда интереснее, изобретательнее и веселее. С тех пор игра стала примером консольного многопользовательского шутера от первого лица и послужила источником вдохновения для многих будущих игр, от TimeSplitters 2 до Call of Duty.

Кооператив Halo: Combat Evolved даже породил волну фанатских пародийных видеороликов. Среди них – мини‑сериал Red Vs. Blue, первые эпизоды которого появились в Сети в начале 2003 года. Майкл Бёрнс и несколько его друзей использовали распространенный баг, позволяющий спартанцам опустить оружие; так на экране их положение становилось более расслабленным, поскольку они не находились в состоянии боевой готовности. Затем они написали сценарий, озвучили диалоги и использовали многопользовательский режим Halo: Combat Evolved, чтобы разыгрывать сценки. Сатира на шутеры и военную жизнь, Red Vs. Blue быстро обрел поклонников и позволил Бёрнсу и его друзьям основать собственный небольшой бизнес Rooster Teeth. Их веб-сериал впоследствии получил множество наград и сегодня насчитывает пятнадцать сезонов. Red Vs. Blue и Halo послужили отправной точкой для компании Rooster Teeth, которая ежедневно развлекает около 9,5 миллиона подписчиков по всему миру.

Саундтрек-бестселлер

Еще один аспект Halo: Combat Evolved, мгновенно завоевавший сердца игроков, – саундтрек. Композиции Мартина О’Доннелла получили высокую оценку в прессе, и ей вторили довольные игроки. Редко для FPS получалось написать столько знаковых треков с узнаваемыми партиями скрипок и ударных – такие инструменты нечасто можно услышать в научно-фантастических играх. Вскоре игроки потребовали выпустить саундтрек на отдельном компакт-диске. О’Доннелл и сам давно планировал это сделать: в прошлом Bungie всегда предлагала OST – саундтрек – своих игр для скачивания, так что О’Доннелл ожидал, что то же произойдет и с Halo. Однако за это время все несколько изменилось: Bungie теперь принадлежала Microsoft, которая владела всей интеллектуальной собственностью Halo… Включая оригинальный саундтрек. О’Доннелл оказался в тупике. «Получилось так, что, как только мы закончили Halo, я пошел к Bungie, точнее, к Microsoft, и сказал им: „Эй, там так много музыки, мы должны отдельно выпустить саундтрек, фанаты его ждут“. И в Microsoft ответили: „Ну, вы знаете, обычно мы не занимаемся подобными вещами, нам нужно подумать, собрать совещание и обсудить эту идею“. После чего они тянули целых два месяца. Я постоянно приходил к ним и говорил: „Пожалуйста, не могли бы вы выпустить саундтрек к Halo? С моей стороны все готово, осталось только записать все на диски“, но в Microsoft не принято так вести дела, им нужно анализировать бизнес-стратегии и все такое». И все же спустя несколько месяцев О’Доннелл обрел неожиданного помощника в лице Найла Роджерса. Гитарист и продюсер многих зарубежных исполнителей, в частности Мадонны и Дэвида Боуи, в это время Роджерс находился в своей нью-йоркской студии, где работал над записью дебютного альбома группы Maroon 5. Однако музыканты постоянно на что-то отвлекались, и работа над Songs About Jane занимала куда больше времени, чем планировал Роджерс. В конце концов он вышел из себя и спросил участников Maroon 5, почему запись проходит так медленно. Тогда Адам Левин и другие рассказали ему о новой консоли и игре, которой они были одержимы в течение последних нескольких недель. Они пригласили продюсера присоединиться к ним и поиграть в Halo: Combat Evolved. Роджерс не любил видеоигры, но проект его заинтриговал. Он сидел с музыкантами и наблюдал, как они играют, когда его внимание привлекло кое-что особенное – музыка. Он сразу влюбился в композиции Halo и стал выяснять, кто их создал.

Несколько недель спустя Мартина О’Доннелла пригласили на встречу, которую он не мог и вообразить. Точнее, он догадывался, что речь пойдет о саундтреке к Halo, однако он провел уже пять собраний по этому поводу, которые абсолютно ничего не дали; закономерно, в этот раз его планка ожиданий была крайне занижена. Так что, открыв дверь в зал, где проходило собеседование, и столкнувшись нос к носу с Найлом Роджерсом, он, несомненно, был крайне удивлен. Роджерс был рад лично познакомиться с О’Доннеллом, до которого постепенно стало доходить, что происходит. Продюсеру крайне быстро удалось убедить Microsoft: его компания Sumthing Distribution предлагала заняться публикацией и распространением саундтрека Halo. Это была большая премьера как для Роджерса, так и для индустрии: никогда раньше OST видеоигр не привлекал такого внимания. В дальнейшем его коммерческий успех вдохновит другие студии и издателей на публикацию оригинальных саундтреков к играм.

Halo и кросс-медиа

Джейсон Джонс всегда хотел рассказывать истории в глубокой и продуманной вселенной и знал, что с Halo сможет претворить эти мечты в жизнь благодаря финансовым возможностям Microsoft. И он оказался прав: в компании были люди, которые отвечали за проработку видеоигровых вселенных. Они писали глоссарии, собирали всю доступную информацию об этих виртуальных мирах, участвовали в маркетинговых кампаниях и даже писали сценарии для проектов. И конечно, когда Microsoft получила в свои руки Bungie и Halo, встал вопрос о публикации романа. Джозеф Стейтен участвовал в переговорах; было решено рассказать о начале войны человечества и Ковенанта, а также о проекте «Спартанец-II» по созданию солдат-сверхлюдей, последним представителем которых в Halo: Combat Evolved являлся Мастер Чиф. Короче говоря, книга должна была рассказать о Halo до Halo. Идея не понравилась некоторым членам Bungie, которые видели Мастера Чифа скорее пустой оболочкой, с которой игрокам легче себя идентифицировать. И все же после долгих переговоров решение утвердили. Написание романа поручили одному из авторов Microsoft Game Studios, Эрику Найланду, однако ему пришлось подождать, прежде чем приступить к написанию, из-за юридических ограничений. Но это давало некоторые преимущества: к началу работы над книгой Bungie практически завершила сценарий игры. Кроме того, Найланд следил за разработкой и был хорошо знаком со вселенной Halo. У него также было хорошее подспорье – своего рода библия лора[34], разработанная Робертом Маклисом и дополняемая им и Джозефом Стейтеном в течение почти двух лет. В этом огромном фолианте было собрано все, что стоило знать об игровой вселенной: устройство мира-кольца, детали человеческих технологий и общества Ковенанта… Найланд в сотрудничестве с Bungie также внес свою лепту в фундаментальные представления о мире игры. Он придумал предысторию Спартанцев, а главное – биографию Мастера Чифа. Именно тогда персонажу в броне дали имя Джон. Но перед началом работы писатель ждал от Bungie одобрения всех его идей, одной за другой. Затем ему потребовалось семь недель, чтобы написать Halo: The Fall of Reach[35]. Название немного вводило в заблуждение: роман рассказывал не только о событиях битвы за Предел, но и о произошедшем за тридцать лет до событий игры. Истоки проекта «Спартанец-II», похищения детей для программы, идеологическая индоктринация, аугментации, которые превратили их в сверхсильных существ… А также встреча человечества с империей Ковенанта и первые битвы, в которых ККОН противостояло инопланетянам. Роман завершался битвой за Предел, в конце которой «Столп Осени» исчезал в неизвестном направлении. Это было идеальное введение в мир Halo, и именно по этой причине Halo: The Fall of Reach вышла 30 октября 2001 года[36], то есть за две недели до выхода игры. Поначалу продажи книги не хватали звезд с неба, но после выхода Halo: Combat Evolved резко возросли. В начале 2003 года в Соединенных Штатах и Великобритании, наконец, было продано 100 000 копий; а через несколько лет Halo: The Fall of Reach начали переводить на другие языки. Успех книги позволил Microsoft подписать контракт с издательством Del Rio на еще одну партию работ, в числе которых – два новых романа. Первый, Halo: The Flood[37], был новеллизацией Halo: Combat Evolved, в то время как второй, Halo: Operation First Strike[38], рассказывал о событиях, происходивших перед Halo 2. Это положило начало долгому кросс-медиа-приключению для франшизы, в которое позднее вошло множество романов и комиксов.

Halo: Combat Evolved вышла в продажу, и сотрудники Bungie наконец отправились на заслуженный отдых. Они были измотаны, и хотя разработка игры прошла довольно гладко, высокий темп работы, вызванный необходимостью выпустить игру одновременно с Xbox, сказался на здоровье некоторых из них. В особенности это коснулось Джейсона Джонса, который вскоре после выхода Halo взял длительный отпуск на несколько недель, пропав с радаров. В студии к его отсутствию отнеслись с пониманием. В то время в Bungie работало всего около тридцати человек, и там царила та же семейная и дружеская атмосфера, что и до этого в Чикаго; каким бы большим начальником ни стал Джонс, он оставался частью этой маленькой семьи, в которой на самом деле не существовало строгой иерархии. «Джейсону было трудно отделить работу от жизни во время разработки Halo, – объяснял Маркус Лето в 2017 году, спустя долгое время после того, как он покинул студию. – Это поглотило его настолько, что в итоге нанесло физический вред». Немного погодя, он добавил: «Он многое брал на себя, принимая множество обязанностей, соглашаясь нести любое бремя на благо команды и проекта».

Завершение разработки Halo: Combat Evolved также ознаменовалось более радостными событиями, например свадьбой Роберта Маклиса и Лоррейн Рейес: они сблизились, когда Microsoft купила Bungie и закрыла их отдел маркетинга, где Рейес работала художественным руководителем. Это событие подняло настроение в студии, которая после нескольких недель отдыха готовилась к работе и ждала возвращения Джонса, чтобы узнать, каким будет следующее приключение Bungie.

Halo 1.5 или Halo 2?

Вернувшийся Джейсон Джонс был бодр и готов к свершениям. Он долго размышлял: из Halo получилась действительно хорошая игра, но из-за нехватки времени пришлось вырезать несколько интересных идей. Это сильно расстраивало Джонса как гейм-дизайнера – он так и не смог в полной мере реализовать свое ви´дение. Но он понимал: учитывая невероятный коммерческий успех Halo: Combat Evolved, Microsoft вряд ли будут против сиквела. Итак, Джонс стал прощупывать почву, начав со своих коллег – в частности, Мартина О’Доннелла. Тот очень удивился, услышав идею Джонса. «Джейсон подошел ко мне и сказал: „Я хочу начать работу над продолжением“, – вспоминал музыкант. – Тогда я ответил ему: „Джейсон, ты же не делаешь продолжения, тебе не нравится делать продолжения“. И это действительно так и было. Ему нравилось делать первые части. Myth II в свое время стала для него настоящим испытанием. Тогда он попытался передать руководство Тунжеру [Денизу]. Но я знал, что Джейсон был не в восторге от его работы. В итоге он потерял интерес к проекту. Так оно с Джейсоном и работает». Действительно, когда Bungie разрабатывала сиквелы до этого, личный вклад Джонса сокращался с каждой новой частью. Меньше всего от этого пострадала Marathon 2, поскольку у разработчика тогда оставалось много идей, которые ему не терпелось привнести во вселенную игры. В теории то же могло произойти и с Halo 2. Но больше всего соучредитель Bungie беспокоился о своей команде, рассказывал О’Доннелл: «Я сказал ему: „О, Джейсон, но ты же не любишь этим заниматься“, а он ответил мне: „Да, но… мы привели сюда всех этих людей“. Я сказал: „Ты никому ничего не должен, единственная твоя задача – выполнять работу так хорошо, как можешь. Мы все переехали сюда, чтобы закончить Halo, и у нас получилось отличное приключение“». Однако Джонс не изменил своего мнения: «Он ответил мне: „Нет, есть еще кое-что, чего мы еще не пробовали, и я хочу это сделать“, так что он оказался непреклонен. Я сказал: „Хорошо, если ты действительно хочешь сделать Halo 2, мы последуем за тобой“». Идея распространилась и нашла отклик. Многие разработчики были, как и Джонс, расстроены тем, что разработка Halo: Combat Evolved происходила в спешке и многие идеи пришлось убрать в последний момент, потому что их просто не успевали довести до ума. «Все хотели сделать продолжение, – рассказывал Джейми Гризмер, – потому что осталось так много вещей, которые пришлось вырезать из Halo, что всех этих идей и концептов хватило бы на еще одну игру». Того же мнения придерживались и инженеры студии, осознававшие, что охватили способности Xbox лишь на очень поверхностном уровне: «Мы многое поняли о работе с консолями и о том, как извлекать из них максимум пользы, – говорил Крис Бутчер. – Мы видели много направлений, в которых, как мы точно знали, можно было двигаться».

Однако у команды Xbox были иные планы. Очевидно, все с нетерпением ждали Halo 2, но сроки и финансы накладывали определенные ограничения. Джей Аллард, ответственный за аппаратное обеспечение Xbox, и Эд Фриз, руководитель отдела программного обеспечения, регулярно обсуждали это. Аллард знал, что Bungie понадобится время для разработки Halo 2, но ему нужны были крупные релизы, чтобы пополнить каталог Xbox к концу 2002 года. Он убеждал Фриза надавить на Bungie и поручить им быстро разработать Halo 1.5, совместимую с Xbox Live. Сервис для онлайн-игр планировали запустить 15 ноября 2002 года, и Xbox нуждалась в играх для его продвижения. Благодаря успеху мультиплеера Halo: Combat Evolved по всему миру Halo 1.5 было суждено стать великой; во всяком случае, так считал Аллард. Однако Фриз не мог заставить команду Bungie опять работать в спешке, особенно если проект им не нравился. Фриз хорошо знал студию и понимал, что, начиная работу над новой игрой, Bungie всегда искала настоящего прогресса, реальных изменений по сравнению с предыдущей. В то же время в Bungie полным ходом шли первые обсуждения Halo 2, и команда находилась в сильном возбуждении: сиквел должен был получиться впечатляющим. Никто и подумать не мог, чтобы вернуться к работе над Halo: Combat Evolved и создавать версию, совместимую с Xbox Live. Тогда Аллард выдвинул идею загружаемого дополнения, которое дало бы новый импульс популярности Halo и стимулировало бы подписки Xbox Live и продажи консолей. Но Halo в этом не нуждалась: пока Аллард и Фриз обсуждали это, она по-прежнему занимала вершину чартов Xbox. И главное, такое дополнение задержало бы выпуск Halo 2, чего допустить было нельзя. Разговоры Алларда и Фриза напоминали спор глухих. Аллард пользовался уважением в Microsoft, поскольку ему всегда удавалось быстро и своевременно выполнять вверенные ему проекты – в основном касающиеся серверного программного обеспечения, – и он твердо верил, что производством видеоигр можно управлять так же. «Позиция Джея была такая: „Это работа Bungie. Так что пусть они ее выполняют. Это единственное, что важно“, – объяснял анонимный источник в книге Дина Такахаси Xbox 360 Uncloaked[39]. – Когда мы пытались донести нашу позицию, он просто нас не понимал». Аллард хотел, чтобы студии, входящие в Microsoft Studios, работали так же, как в Electronic Arts: американский издатель приобрел солидную репутацию, ежегодно выпуская новые FIFA, раз за разом становящиеся хитом. Однако в случае многих других игр, Halo в том числе, такой способ просто не работал.

А что насчет PC?

В конце концов, Фриз нашел способ угодить Алларду: он начал разработку PC-порта Halo: Combat Evolved. Геймеры были в ярости после объявления о том, что Halo станет эксклюзивом для Xbox, так что Microsoft неоднократно обещала им порт на PC. Однако не шло и речи о том, чтобы на это тратила время Bungie. Вместо этого Фриз от имени Microsoft предложил Gearbox Software выполнить эту работу; основанная в 1999 году несколькими ветеранами отрасли Gearbox оставалась небольшой студией, наиболее известной выпущенными в 2002 году дополнениями для Half-Life, а также портированием игры Valve на PlayStation 2. Не очень впечатляющее резюме не помешало Фризу передать им Halo: Combat Evolved. Игрокам пришлось ждать выход шутера от Bungie на PC до 30 сентября 2003 года. Порт вышел, мягко говоря, неудачным и был раскритикован игроками и прессой из-за крайне плохой оптимизации. Несмотря на устаревшую графику, у игры были крайне высокие системные требования. К тому же в ней отсутствовал кооп – одна из важнейших особенностей проекта. Хотя эта версия игры не принесла денег Microsoft, она стала обучающим полигоном для Gearbox, которые, работая над Halo: Combat Evolved, многому научились. Влияние игры Bungie особенно заметно в игре Borderlands 2009 года.

8. Halo 2, самая ожидаемая игра своего поколения

Итак, Bungie взялась за Halo 2. Отдохнув, команды вернулись к работе с бóльшими амбициями, чем в первый раз. Дедлайны были менее суровыми, а главное, оставалось много неиспользованных идей, ждущих реализации в новой игре. Однако поначалу в Bungie не подозревали, что их ждет самый тяжелый период в их истории.

Воодушевленное начало

Изначально Bungie не планировала делать из Halo трилогию. Тем не менее, когда в середине 2002 года разработчики приступили к работе над сиквелом, идей у них было не счесть. Вернувшись к коллегам, Джейсон Джонс провел несколько совещаний, первое из которых посвятили сюжетной линии Halo 2. У Джонса уже были хорошие идеи: действие игры должно было хотя бы частично происходить на Земле, и Мастеру Чифу предстояло встретиться с дочерью капитана Киза, ужасно злой на него за смерть отца. Затем по сюжету девушка заключала договор с Пророками, лидерами Ковенанта, чтобы отправить Спартанца на верную смерть. «Она обезумела от гнева, поэтому прикрепила бомбу на спину Мастера Чифа и толкнула его в пропасть, – рассказывал Джо Стейтен, который присутствовал на этих встречах. – Я сказал что-то вроде: „Секунду, то есть ты хочешь, чтобы дочь капитана Киза стала злодейкой?“, и он ответил: „Да, это будет гениально“. Тогда я сказал ему: „Чувак, по-моему это не сработает“. Самые длинные разговоры, которые мы вели по поводу Halo 2, крутились именно вокруг этого момента в сюжете». Помимо этого, Джонс придумывал сцены, раскрывающие характер Мастера Чифа. В одной из них Спартанец должен был оказаться на орбите над Землей и, глядя на атакованную Ковенантом планету, произнести: «За это они расплатятся кровью». Эту пафосную сцену в итоге удалили, но фраза частично перекочевала в описание миссии «Восстание»: «Это точно: Бугаи заплатят за пролитую ими кровь».

Именно так заложили основу сюжета: после разрушения Ореола в первой игре Мастер Чиф возвращался на Землю в момент атаки флотом Ковенанта. Битва была недолгой – инопланетяне, преследуемые людьми, обратились в бегство. После нескольких переломных моментов, которые пока не придумали, Ковенант и ККОН возвращались на Землю для финальной великой битвы. Заключительные уровни должны были стать гонкой со временем, наградой в которой было спрятанное на планете оружие Предтеч. Разумеется, в итоге Мастер Чиф срывал план Ковенанта, положив конец войне. Однако для второй части Bungie хотела более сложную историю. Сюжетная линия первой игры получилась прямолинейной, с небольшим количеством сюжетных поворотов. В Halo 2 Bungie хотела большего. «Я не знаю, мы сумасшедшие, глупцы или просто любители хороших историй, – сказал Джейсон Джонс позднее. – Но так или иначе, очевидно, мы были слишком одержимы сюжетом. Некоторые считали, что это бессмысленно, ведь Halo — скорее про экшен, а не про размышления».

У Джозефа Стейтена родилась интересная идея, которая могла обогатить историю Halo 2: он хотел показать игроку конфликт с другой стороны, с точки зрения врага. Таким образом, на некоторых уровнях игрокам предстояло играть не за Мастера Чифа, а за Ковенанта. Так он придумал историю генерала сангхейли, лишившегося звания после провала на Ореоле. Вместо казни Пророки дали ему второй шанс, поручив серию самоубийственных миссий. Он стал Дервишем – карающей рукой Пророков. Это слово из персидского языка по совету отдела маркетинга Microsoft впоследствии заменили: Bungie выбрала менее многозначный термин – Арбитр. Этим остался крайне недоволен Мартин О’Доннелл, на тот момент записавший большую часть озвучки. Стейтен поделился своей идеей с Джейми Гризмером и остальными. Однако его наработки не встретили восторга среди коллег. «Вообще, игра за Арбитра звучала неплохо, но я не проникся, – вспоминал Маркус Лето. – Меня идея не впечатлила, и было ощущение, что мы отклоняемся от курса». Ему вторил Мартин О’Доннелл: «Однажды мы придумали отличный поворот сюжета в Halo, когда игрок впервые обнаруживал Потоп. Мы держали это в секрете, и поворот вышел классным, потому что переворачивал с ног на голову все, что знали игроки. Я сказал Джо, что не вижу подобного в Halo 2. Он ответил мне: „Это когда ты обнаруживаешь, что играешь за Арбитра“. Но нет, это был не неожиданный поворот. Правда нет. Мне так и не удалось убедить их, что это не так. Оно не работало как интересное изменение ситуации, сам механизм этого поворота не приносил удовлетворения». Хотя Лето и О’Доннелла одолевали сомнения, Стейтен нашел других сторонников в студии, и в итоге идею утвердили. А значит, нужно было вдохнуть жизнь в империю Ковенанта и раскрыть ее историю.

Итак, разработчики сели за работу. Первым делом нужно было доработать концепты Halo: Combat Evolved, начиная со знаменитых Пророков. Задачу возложили на плечи Ши Кай Вана и Эрика Арройо, взявшихся за старые наброски Вана; они хотели, чтобы Пророки казались слабыми физически, но зловещими и умными. Они не бойцы, но политики, философы и мыслители. Ван нашел верную формулу, создав гуманоидных существ с огромными глазными яблоками и длинными пальцами. Они не стояли, а расслабленно сидели в креслах, парящих в метре от пола. Украшения придавали им благородства, подчеркивая при этом религиозный характер их общества: Пророками рождались. Но разработчики на этом не остановились – им предстояло обогатить бестиарий Ковенанта, построить их мир. На базе старого концепта Пророков Ван создал Дронов – насекомоподобных летающих существ. Bungie хотела, чтобы в Halo 2 было больше разнообразия во врагах и их внешнем виде. Также создали дринола – гигантского монстра. В студии его представляли как дикого зверя, которого держали в неволе и морили голодом в Ковенанте, выпуская только на поле битвы. Некоторое время его рассматривали в качестве возможного босса, но затем идею отбросили, потому что Джейсона Джонса не привлекала сама идея битв с боссами. Он постоянно старался отойти от жанровых клише, особенно связанных с Doom и другими FPS, имитирующими шутер от id Software. Особые сражения должны были иметь смысл для сюжета, а не быть обязательными для перехода с уровня на уровень.

Со своей стороны, Эдди Смит, недавно нанятый Маркусом Лето концепт-художник, приступил к куда более важной работе: концептуализации совершенно новой расы пришельцев, Бугаев[40], которым предстояло стать важной частью сюжета Halo 2. Смесь медведей и горилл, это были чрезвычайно выносливые, но не очень умные существа, призванные заменить Элитов в иерархии Ковенанта. По задумке Стейтена, Мастер Чиф и Арбитр должны были вместе сразиться с остатками Альянса, а для этого требовался особый поворот – нечто достаточно убедительное, чтобы один из Элитов решил предать своих лидеров. Это происходило в несколько этапов: во-первых, Арбитру поручали убить другого сангхейли, лидера группы еретиков; тот вступил в контакт с 343 Виновной Искрой, ИИ-защитником Ореола из первой игры, который раскрыл ему правду о Кольцах: выяснилось, Великого странствия, о котором говорили Пророки, не существовало, Ореолы – оружие массового уничтожения, а Предтечи вовсе не боги. Лидер группы намеревался распространить открывшуюся ему истину, однако Арбитр помешал его планам, выполнив свою миссию. Насторожившись, Пророки решили передать бразды правления армиям Бугаев, которые с готовностью заняли место сангхейли. В итоге Арбитр понимал, что лидер еретиков говорил правду, но было слишком поздно: Бугаи уже начали уничтожение Элитов по всей Галактике. Так начался Великий Раскол, конец Альянса сангхейли, обратившихся к ККОН за помощью в борьбе с Пророками. Вообще, Бугаи, или джиралханаи, требовали особого внимания, и идеальный образ подобрал Ши Кай Ван: после утверждения концепта оставалось только смоделировать существ в 3D. Он также создал особенного джиралханаи – Тартаруса, лидера Бугаев. В отличие от обычных солдат, мех Тартаруса был белым, что выделяло его среди прочих; однако Ван считал, что этого недостаточно, и искал другой способ показать особый статус персонажа. В конце концов, на него снизошло вдохновение: «У главного злодея в „Гремлинах 2“ был гигантский белый ирокез, и это выглядело очень внушительно, – рассказывал он. – Сразу было ясно, кто здесь главный». Тартарус стал одним из боссов игры вопреки желанию Джонса. «Мне очень нравился трон и тот факт, что можно просто запрыгнуть прямо на него и надрать задницу Пророку Скорби, – объяснял он в 2007 году. – Но это было рискованно. Мы не знали, как они [битвы с боссами] сработают. Они ведь так сильно отличаются от остального геймплея. Ты играешь полтора часа и вдруг сталкиваешься с чем-то совершенно иным. Это не так приятно, как кажется. Но есть и немало забавных вещей <…>, и из трех битв с боссами это явно была та, которая мне понравилась меньше всего».

Большое внимание уделяли не только Бугаям – ККОН также подверглось тщательному пересмотру: действие Halo 2 проходило на Земле, и, в отличие от первой игры, Мастер Чиф и его союзники не были изолированы от остального человечества. Для офицеров разработали унисекс-костюмы, дизайн Кортаны адаптировали к современным требованиям, а главное, полностью переработали внешний вид Мастера Чифа. Это очень просто объяснялось в самом начале игры: он обменивал старую броню «Мьёльнир» модели V на более новую, «Мьёльнир» модели VI. Благодаря новому движку художники могли создать более детализированный и сложный костюм. Во всяком случае, до определенного предела, ведь Лето придерживался принципа: «Хороший дизайн – это когда самым простым способом получается отразить основную идею, функцию, – говорил он о своей теории. – Он также должен цеплять взгляд чем-то, на что приятно смотреть, с правильными деталями и формами, на которых глаз может остановиться и рассмотреть все мелкие детали. Это очень тонкий баланс, который, как я вижу, часто игнорируется в наши дни, когда все стремятся к сложности». Чтобы усовершенствовать броню и убедиться, что дизайн Мастера Чифа стал менее топорным, чем в Halo: Combat Evolved, Лето попросил Эдди Смита в сотрудничестве с аниматорами студии разработать новую броню. После нескольких концептов Смит и Лето разработали то, что станет самым известным образом Мастера Чифа. Дизайн настолько понравился геймерам, что на выставке E3 2018 Microsoft объявила, что его модернизированная версия скоро вернется в Halo Infinite, заменив ту, которую использовал Мастер Чиф в Halo 4 и Halo 5: Guardians. Броня вышла чрезвычайно детализированной, но среди фанатов мнения о ней все же разделились.

В плане геймплея разработчики Halo тоже не сидели сложа руки. Одной из важных новинок стал режим стрельбы с двух рук, дававший игрокам пользоваться двумя видами оружия одновременно. Но работало это не со всем арсеналом – в основном с небольшими пистолетами. Такая функция ставила под сомнение работу золотого треугольника игры – огнестрел, гранаты и рукопашный бой – и требовала хотя бы частичного пересмотра арсенала. У Роберта Маклиса уже было несколько идей: он хотел избавиться от старой штурмовой винтовки, заменив ее новой, более соответствующей названию. Тогда он создал винтовку, известную как боевая винтовка BR55, или, проще говоря, BR. «Если вы похожи на меня, то она точно станет вашим основным оружием на протяжении всей игры, – говорил Маклис. – Если повезет, она действительно будет вести себя как винтовка, в отличие от первой версии в Halo, которая больше походила на пистолет-пулемет. Она страдала от того же, от чего и большинство видов оружия в видеоиграх, которые не ведут себя так, как их аналоги в реальном мире». Любитель огнестрельного оружия, Маклис перечитал все отзывы игроков о разных видах оружия. Было ясно: проблем не избежать. «У нас имелась небольшая команда и очень мало времени, чтобы закончить игру», – объяснял он. К счастью, в то время успех Halo: Combat Evolved позволил Bungie привлечь новых разработчиков; команда заметно выросла, и стало легче концентрироваться на отдельных деталях. В данном случае Маклис и Натан Уолпол консультировались с бывшими военнослужащими, которые даже провели для них демонстрацию: показали вживую процесс стрельбы, поездок, военного общения… В Halo 2 должны были проходить крупномасштабные сражения, а не только небольшие партизанские атаки, как это было в первой игре; для максимального погружения разработчики тщательно конспектировали все происходящее и даже пробовали кое-что на практике.

BR стала не единственной новинкой в игре. Ее введение повлекло перемены во всем геймплее, поскольку она заменила «Магнум» из Halo: Combat Evolved. Как и он, эта винтовка, стреляющая по патрону за раз, обладала отличной дальностью стрельбы и, кроме того, была оснащена прицелом для большей точности. Таким образом, модифицированный «Магнум» получил новое название и внешний вид – теперь он назывался M6С Personal Defense System и, логично, прежде всего служил для защиты: его небольшая дальность при большой мощности делали его оружием последнего шанса. Так, «Магнум» сильно изменили, а культовую штурмовую винтовку полностью вырезали; ее заменило другое оружие с аналогичными свойствами – SMG, пистолет-пулемет, достаточно маленький, чтобы Мастер Чиф мог носить по одному в каждой руке.

Что же до Ковенанта, им добавили снайперскую винтовку, карабин – инопланетный аналог BR – и, главное, открыли игрокам доступ к знаменитому энергетическому мечу Элитов, появившемуся еще в Halo: Combat Evolved, хотя тогда Мастер Чиф не мог взять его в инвентарь. То же произошло и с топливной пушкой – ковенантским эквивалентом ракетной установки. Появление Бугаев также требовало создания особого оружия для новой расы: так родились гранатомет Бугаев, оснащенный грозным клинком для ближнего боя, и плазменная винтовка Бугаев. Эта модификация плазменной винтовки из первой Halo уступала предыдущей в мощности, но обладала большей скорострельностью. Чтобы выделить оружие Бугаев, художники Bungie окрасили их в красный металлик.

К сентябрю 2002-го работа шла полным ходом, и в студии не сомневались: Halo 2 будет готова в течение года. По соглашению с Microsoft и командой Xbox первый трейлер транслировали по всему миру. В нем игроки увидели Мастера Чифа в новой броне, идущего по какой-то космической станции, вращающейся вокруг Земли. Было видно, что планета подверглась нападению Ковенанта. Спартанец брал BR, направлялся к грузовому отсеку и открывал бронированный воздушный шлюз, а затем выбрасывался в космос, приземлившись на один из инопланетных кораблей. Особенностью трейлера стало то, что он не был сделан компьютерной графикой, как это часто бывало в то время, а использовал движок игры – хорошая демонстрация огромной работы, проделанной над графикой. Действительно, в течение нескольких месяцев разработчики создавали новую версию движка Halo, и достигнутый прогресс был огромен. Halo 2 уже могла стать одной из самых впечатляющих игр того поколения, однако сам проект по-прежнему почти не показывали. Довольные эффектом, который произвел трейлер, в Bungie вернулись к работе, но затем первая песчинка проскользнула внутрь их хорошо отлаженного механизма.

Алекс Серопян выходит из игры

В сентябре 2002 года в студии прогремела печальная новость: Алекс Серопян уходит в отставку. Соучредитель студии и тот, с кого все началось, уже давно задумывался об уходе и, главное, мечтал жить с семьей в Чикаго, где остались его родные и родители его жены. В студии такой удар восприняли тяжело. Серопян был одним из столпов команды, и его отсутствие не могло не нанести ущерб работе. «Алекс был сердцем Bungie, – объяснял Пол Бертоне. – Он очень семейный человек, и в студии ему удавалось создать по-настоящему домашнюю атмосферу. В нашем коллективе трудилось столько ярких личностей, и все без вопросов доверяли друг другу. Он был тем, кто обеспечивал сплоченность студии. Как только он ушел, все изменилось. Внезапно мы оказались группой людей, которым пришлось заново учиться совместной работе и решать самостоятельно все те проблемы, с которыми до этого справлялся Алекс. Отсюда начали прорастать многие офисные интриги».

Серопян отлично понимал, что Bungie, принадлежащая теперь Microsoft, еще долго будет работать над Halo, ведь на первой части серия не закончится, даже если так поначалу планировали разработчики. Работа над второй игрой предстояла долгая, и Серопяну не хотелось снова переживать тот же кошмар. Недостаток времени для столь масштабной разработки, строгие и сжатые сроки, сложные отношения с начальством… Давление оказалось слишком сильным, и Серопян задумался о возвращении в Чикаго, где он планировал открыть новую студию – место, где он и его сотрудники смогли бы спокойно работать. Серопян не сомневался: кранчем с Halo: Combat Evolved дело не кончится. Такое положение дел для него было неприемлемо. Некоторые в Bungie считали, что Microsoft слишком много вмешивалась в дела Bungie и что Серопяну не понравилось, что с него сняли некоторые обязанности. Однако сам он это опроверг, объяснив, что испытывал только уважение к начальству, в том числе к Эду Фризу и Робби Баху: «Они и правда отличные парни», – сказал он. За годы, прошедшие с его ухода из студии, Серопян никогда не высказывался плохо о людях, с которыми ему довелось работать в Microsoft; судя по всему, этот опыт ему даже понравился. 31 июля 2013 года в интервью сайту Polygon Серопян сравнил Microsoft с Disney, в которой он работал с 2009 по 2012 год: «Если бы вам пришлось работать в крупной компании, я бы посоветовал и ту и другую. По разным причинам. Microsoft действительно заботится о своих сотрудниках. <…> Что интересно: вы можете опросить сотню человек, чтобы узнать, какая из компаний наиболее креативна, Microsoft или Disney, – и большинство ответит Disney. Подавляющее большинство. А я заметил, что решения там принимают, ориентируясь скорее на финансовый аспект, чем на продукт. Когда я работал в Microsoft, для них финансовая сторона была лишь одним из факторов. Они тогда выпускали новую консоль, открыли новое подразделение. Они и не надеялись заработать много денег. Результаты отчетов о прибылях и убытках были далеко не самым важным. Однако сегодня все может быть по-другому. Лично мне показалось довольно интересным оказаться в творческой компании, ориентированной скорее на финансовый аспект, в отличие от гигантской компании – разработчика программного обеспечения, которая ориентировалась на конечный продукт».

Приехав в Чикаго и отдохнув несколько месяцев, в 2003 году Серопян основал студию Wideload Games. К нему присоединились шесть его бывших сотрудников, в том числе Марк Бернал, Мэтт Соэл, Даг Зартман и Алекс Окита. Все они были бывшими работниками Bungie, которые знали студию еще со времен дома 1945 по Холстед-стрит. В 2009 году, после нескольких хитов, включая проект о «бунтаре без пульса» – зомби по имени Стаббс, Stubbs the Zombie in Rebel Without a Pulse, Серопян перепродал Wideload Games компании Disney.

Джейсон Джонс отчаливает

Мартин О’Доннелл знал, что наступит момент, когда Джейсон Джонс устанет от Halo 2 и покинет студию. Именно это произошло в начале 2003 года, когда работа над Halo 2 продвинулась далеко вперед. Студия работала над демоверсией, которую планировали представить прессе на E3 с 13 по 15 мая. Джонс чувствовал себя уверенно: команда проделала огромную работу, и результат уже выглядел многообещающе. «Это была восхитительная команда, – говорил он. – Я часто поражался их уму и способности принимать правильные решения. Я очень горжусь этими ребятами». На самом деле разработчик чувствовал, что команда Halo 2 больше в нем не нуждалась, и поэтому решил направить силы на помощь другим коллегам, занятым иным проектом. Дело в том, что в Bungie на тот момент работали не только над Halo 2 – в работе были еще три проекта с меньшими командами. Первый – Gypsum, приключенческая игра, действие которой происходило в фантастическом мире, под руководством Пола Бертоне. Всю жизнь он был ярым фанатом фэнтези и поэтому, закончив разработку Halo, поклялся, что больше никогда не станет работать над научно-фантастической игрой. Gypsum стала его детищем, и он очень им гордился: первые игровые прототипы весьма обнадеживали, особенно боевая система, которую Бертоне с командой создали с нуля.

Другая небольшая группа работала над игрой Monster Hunter – новым проектом Харди Лебеля и Майкла Эванса, которым после успеха мультиплеера Halo пообещали дать полную творческую свободу.

Последним проектом являлся знаменитый Phoenix, задуманный Джонсом еще до Halo. Разработку пришлось отложить, но после успеха Halo: Combat Evolved и прихода новых людей в студию в 2002 году Джонс возобновил работу. Именно Phoenix занимала все его внимание в начале 2003 года. Небольшая команда, работавшая над старыми прототипами, сбилась с пути, ходила по кругу и уже впадала в отчаяние. Тогда Джонс объявил, что покидает команду Halo 2, чтобы помочь Phoenix.

Серопян ушел, Джонс занялся другим проектом – команда Halo 2 сразу поняла, чем это чревато. Не хватало руководителя проекта, и никто в студии не был готов взять на себя эту роль. Поэтому во время обеденного перерыва О’Доннелл и Стейтен пошли к своему начальнику: «Мы сказали ему: „Джейсон, ты не можешь так поступить. Ты не можешь покинуть команду Halo 2“. Я сказал ему: „Это самый важный проект Bungie. Помнишь, я говорил тебе, как скучно будет работать над продолжением, а ты убедил меня, что не отступишься и вложишь в это все силы“. Он ответил: „О, я могу заниматься и тем и другим одновременно!“, имея в виду, что планирует руководить командой Phoenix и раз в неделю смотреть, как идут дела у Halo 2. Мы с Джо умоляли его, мы говорили, что так дело не пойдет. Но он все равно это сделал». О’Доннелл и Стейтен сдались: Джонс не изменил бы своего решения. Он любил работать над новыми идеями, экспериментировать с игровыми механиками. Halo 2 больше не предлагала ничего подобного. Однако напоследок О’Доннелл попросил Джонса об одном: назначить кого-нибудь на место начальника. В итоге по просьбе босса ответственность за Halo 2 взяла на себя группа людей: Джейми Гризмер, Маркус Лето, а также Крис Бутчер и Майкл Эванс, занимавшиеся инженерными вопросами. К таким назначениям отнеслись неоднозначно даже сами новопровозглашенные руководители. «За свою жизнь я выпустил полторы игры, я не знал, что делаю, – объяснял Гризмер. – И вдруг я оказался гейм-дизайнером, которому предстояло в одиночку планировать разработку миссий, врагов, находясь в некотором вакууме. К тому же я ничего не понимал в менеджменте». Несмотря на сомнения, команда собралась с силами и продолжила работу над Halo 2. До E3 оставалось немного, а демоверсия все еще не была готова. Однако именно она совершит маленькую революцию в индустрии видеоигр.

Худший кранч в истории

Если и существует термин, с которым знакомы все разработчики видеоигр, неважно, работают они независимо или на крупного издателя, так это «кранч». Именно этим словом называют период, в течение которого разработчикам приходится работать сверхурочно, чтобы вовремя выпустить тот или иной проект. Кранч – часть культуры видеоигровой индустрии, с ним сталкивался каждый, поэтому в некоторой степени это стало нормой. В 2017 году Люк Тимминс, технический директор Bungie, выступил с докладом на эту тему; помимо прочего, он объяснил, что существует кранч хороший и плохой: «Бывает кранч, который вы хотите, и кранч, который вам приходится пережить. Тот, который вы хотите, прекрасен, потому что это увлеченные люди, полные энтузиазма, создают суперкрутые вещи по собственному желанию. Это может быть очень полезно, но важно соблюдать осторожность. Люди могут слишком увлечься, и не успеешь оглянуться, как они уже слишком много работают и перегорают». Тимминс не понаслышке знал, о чем говорит: в 2003 году он и Крис Бутчер были одними из главных инженеров, работавших над Halo 2. В том году студия пережила, вероятно, худший период своего существования и один из самых долгих и болезненных кризисов во всей истории видеоигр. Это заставило Тимминса сказать тринадцать лет спустя: «Кранч с Halo 2 почти убил Bungie как студию». А в истоках лежала презентация на выставке E3, казавшаяся успешной во всех отношениях.

Все началось 12 мая 2003 года, когда в конференц-центре Лос-Анджелеса Bungie готовила к показу демоверсию игры. Студия работала над этим коротким отрезком геймплея три долгих месяца и сумела уложиться в график. E3 2001 научила разработчиков: журналистов надо удивлять, постоянно показывая им что-то новое. И, конечно, ни в коем случае нельзя им лгать. Такое было не редкостью на E3, где издатели без колебаний представляли предварительно записанные ролики с эффектами и деталями, которых на деле не смогла бы выдать ни одна консоль. Разумеется, все с добрыми намерениями – чтобы восхитить игроков, даже если конечный результат будет отличаться. Microsoft доверила Bungie разработку правдивой демоверсии, действительно показывающей, какой станет Halo 2 на релизе; в нее входили впечатляющие сцены перестрелок в земном городе, захваченном Ковенантом. «Мы хотели, чтобы разработка демоверсии не отвлекала от основной игры, – говорил Джейми Гризмер. – Мы решили использовать уровень, над которым уже достаточно поработали. Из всех готовых уровней „Город Земли“ демонстрировал больше всего особенностей геймплея – в нем были перестрелки и на машинах, и на своих двоих. Он был из начала игры, так что не выдавал никаких сюжетных секретов. При этом в нем присутствовало большинство транспортных средств и персонажей, которых мы хотели показать». Перед разработчиками открылась прекрасная возможность продемонстрировать новые механики, такие как стрельба с двух рук или высадка на транспорт. На тот момент не все из них были полностью проработаны, особенно это касалось оружия: в той демо, например, игрок мог нести два SMG, затем сменить их на BR, после чего снова вооружиться пистолетами-пулеметами. В финальной версии игры это исправили, и переключение со стрельбы с двух рук автоматически заставляло игрока сбросить одно из двух оружий. Это была не единственная деталь гейм-дизайна, претерпевшая изменения на момент выхода Halo 2. Например, BR, которая до того была однозарядным оружием, перебалансировали на стрельбу очередями в три выстрела. Высадка на транспорт, дающая выкинуть водителя из кабины и забраться на «Призрака», не была готова на движке игры, но, схитрив, разработчики добавили ее в демоверсию.

Как и в случае с Halo: Combat Evolved на Gamestock 2001, для демонстрации геймплея Halo 2 выбрали Джозефа Стейтена. Сложность снова отрегулировали так, чтобы не тратить слишком много времени на врагов. За день до первой презентации сотрудники Bungie проверили демоверсию в последний раз и исправили несколько багов, чтобы убедиться, что презентация на следующий день пройдет без заминок. В качестве репетиции команда решила представить Halo 2 своим коллегам из Rare. Английскую студию недавно купила Microsoft, и это был первый раз, когда Rare и Bungie присутствовали на E3 вместе. Все собрались в небольшом кинотеатре, построенном Microsoft на стенде Xbox, Стейтен запустил демоверсию и начал играть. Все шло идеально… а затем консоль отключилась. Разработчики принялись искать ошибку, которая могла привести к сбою, но казалось, что все работает исправно. Стейтен перезапустил демонстрационную программу, но та, проработав несколько минут, тоже отключилась. Bungie охватывала паника, они не понимали, что происходит: E3 начиналась уже на следующий день, а никто не мог понять, в чем проблема! И вот, наконец, причина сбоев была найдена: Xbox с демоверсией провела весь день на гигантской колонке, встроенный в нее магнит повредил консоль, и та перестала нормально функционировать. Новую Xbox нашли быстро и поставили в более безопасное место. На этот раз все прошло хорошо – демо Halo 2 была готова к выставке. Завтра первые журналисты прибудут в конференц-центр для презентации. Сотрудники студии в ту ночь заснули со спокойной душой.

13 мая выставка открыла двери для прессы всего мира. Halo 2 одна из самых ожидаемых игр, так что логично, что первая презентация ее геймплея вызывала ажиотаж среди журналистов, направившихся сразу в зал Bungie. Первые прибывшие зашли в затемненную комнату и встретились с Джозефом Стейтеном. Он обменялся парой слов с журналистами в первых рядах, а когда зал заполнился, вышел на сцену и поприветствовал зрителей. После обязательных любезностей Стейтена вдруг оборвал голос, раздавшийся, казалось, из ниоткуда – это был голос сержанта Джонсона, который появился на экране перед зрителями. Bungie позаботилась о презентации и нашла время записать несколько реплик с Дэвидом Скалли, озвучившим сержанта. Именно ему поручили инструктаж собравшихся: он объяснил, что им выпал шанс присутствовать на настоящей демонстрации в реальном времени. Никакого обмана – только реальный геймплей. Эти слова журналисты встретили с энтузиазмом, оценив укол в сторону определенных студий и издательств, которые не стеснялись подделывать презентации. Наконец, Стейтен взял контроллер и запустил демоверсию.

В тот момент пресса впервые увидела прогресс, достигнутый Bungie в работе над графическим движком. С первых секунд было ясно, что перед ними одна из самых технически впечатляющих игр, когда-либо выходивших на консоли. На борту «Пеликана» Мастер Чиф и несколько солдат приблизились к гигантскому человеческому городу. Построенный высоко над землей и сверкающий тысячами огней, прекрасный город находился под осадой Ковенанта. Противовоздушная оборона пришельцев вынудила «Пеликан» приземлиться – начался геймплей. Стейтен получил контроль над главным героем, вооруженным BR, и направился в импровизированный лагерь, где солдат указал ему дорогу. Затем он прошел на длинный балкон, с которого открывался вид на поле битвы: улицы заполнили солдаты Ковенанта, а люди на возвышении пытались их задержать. Стейтен прицелился с пистолета и несколько раз выстрелил, вызвав бурную реакцию в зале. Другой солдат объяснил Мастеру Чифу, что необходимо уничтожить огромную зенитную пушку пришельцев. ИИ, который поражал еще в первой игре, в демоверсии сиквела стал еще более продвинутым. Спартанец сделал несколько выстрелов, а затем повернулся к огромному вращающемуся пулемету, установленному на треноге поблизости. Зрители вскрикнули, когда тот вооружился им – интересное нововведение не осталось незамеченным. Стейтен обрушил адский дождь на нескольких Ворчунов[41] внизу, мгновенно расправившись с ними. В этот момент два бомбардировщика стремительно подлетели к инопланетной пушке и взорвали ее. На экране разыгрывалась настоящая городская война, и никогда еще она не казалась такой динамичной и осязаемой. Стейтен спрыгнул с балкона, убрал BR и достал не один, а сразу два SMG, демонстрируя новую особенность игры – журналисты аплодировали в восторге. Стейтен не остановился на достигнутом, и из двух карабинов расстрелял хищников перед собой. Он продвигался дальше по огромному уровню или, по крайней мере, этой его части. В конце концов он нашел слабо освещенный туннель, через который перешел в другую часть уровня. Однако обнаружилось, что Ковенант добрался и туда. Стервятники навели оружие на главного героя и начали стрелять. Спартанец увернулся от выстрелов, прыгнул и оказался рядом с «Бородавочником». Пока он вставал за заднюю пушку, двое союзных солдат забрались в переднюю часть, и вместе они начали преследование массивной инопланетной машины. Это была демонстрация, что союзный ИИ теперь мог самостоятельно управлять транспортом. Перед присутствующими раскинулись пейзажи футуристического города, казавшегося невероятно большим для шутера. Но каждая улица, каждая дорога и каждая площадь находились в лапах Ковенанта; не проходило и секунды без взрывов и плазменных искр, разлетающихся по экрану. Поездка длилась недолго: внезапно над тремя людьми пролетел «Фантом», и прежде, чем Мастер Чиф успел среагировать, на капот «Бородавочника» спрыгнул инопланетянин. Одним стремительным движением он схватил пилота и отбросил его на несколько метров. Впервые люди вне студии Bungie увидели силу и жестокость новой расы джиралханаев. Справившись с нападавшим, Стейтен направил BR на других Бугаев, но затем получил предупреждение от Кортаны о приближающемся справа «Призраке». Это был сложный момент для Стейтена: пришло время подчеркнуть еще одну новую особенность игры – высадку на транспорт. Он упустил первого «Призрака», но успел схватиться за второго. Анимация вызвала возгласы удивления и бурные аплодисменты у зрителей, когда Спартанец выкинул пилота и занял его место. У Стейтена не было времени праздновать победу: пока он стрелял по пришельцам, его взяли на прицел два «Фантома». Ему пришлось отступить, после чего запустился короткий видеоролик: преследуемый несколькими «Призраками» и двумя «Фантомами», Мастер Чиф влетел в длинный туннель, оторвавшись от преследования ковенантов. В конце туннеля он был вынужден выпрыгнуть из «Призрака», чтобы пробежать через закрывающийся бронированный проход. Его преследователи не успели среагировать и врезались в металлическую стену, вызвав мощный голубоватый взрыв. Спартанец поднялся на ноги и увидел, как над городом пролетел огромный крейсер Ковенанта, с которого начали сыпаться десантные капсулы. Героя окружила дюжина Элитов, вооруженных энергетическими мечами. Спартанец бросил один из SMG, схватил плазменную гранату и кинулся на врагов. Демо закончилась появлением на экране логотипа Halo 2, что вызвало бурную реакцию у зрителей, которые все еще не могли поверить своим глазам.

Восьмиминутная игровая сессия так сильно поражала воображение, что журналисты засомневались в искренности Bungie. На экране – реальный, живой геймплей? Многие не могли в это поверить. Они возвращались в зал по несколько раз, чтобы убедиться, что каждый сеанс действительно отличается от другого. Это очень забавляло Стейтена: хотя он и запланировал некоторые ключевые моменты в демоверсии, например когда он доставал два SMG или сражался на «Призраке», все остальное было чистой импровизацией. Журналисты глазам своим не верили. Игра выглядела слишком хорошо, слишком внушительно, слишком продуманно, чтобы быть настоящей. Halo 2 стояла наравне с самыми зрелищными FPS на PC, включая громко заявившие о себе Doom 3 и Half-Life 2. Факты были налицо: демонстрация не была подделкой, как и обещал сержант Джонсон. Однако сомнения сохранялись в течение всей недели, что сильно раздражало судей, награждавших лучшие игры на Е3. Большинство журналов и сайтов, как правило, награждали только те игры, которые опробовали сами или кто-то другой в их присутствии. Это позволяло отсеять фальшивые трейлеры и демо, ставшие обыденностью на выставке. Зная об этом, Bungie решила организовать финальную сессию для самых важных СМИ под закрытие E3. На этот раз Стейтен играл, спрашивая у приглашенных на мероприятие журналистов, что они хотели бы сделать. Это был лучший способ доказать, что демонстрация – не подделка. Он принимал все просьбы, даже самые безумные, например бросить гранату в импровизированный лазарет. Поэкспериментировав несколько десятков минут, все разошлись, успокоенные тем, что игра действительно плавно работает в реальном времени.

E3 стала для Bungie настоящим успехом. Игра попала в заголовки большинства журналов о видеоиграх, а демоверсию критики единодушно оценили высшим баллом. Шумиха, и без того нараставшая с выхода первого трейлера, после выставки E3 перешла на новый уровень. Halo 2 была самой ожидаемой игрой того поколения консолей, и после успеха первой части пресса предсказывала рекордные продажи сиквела, который также мог рассчитывать на Xbox Live. Казалось, все звезды сошлись, чтобы обеспечить Halo 2 один из самых оглушительных успехов в истории видеоигр. Студия в «Миллениуме» могла открывать шампанское, чтобы отпраздновать успех.

Однако на деле все обстояло с точностью до наоборот. По простой причине: демоверсия совершенно не отражала реального состояния разработки. Команды работали в течение трех месяцев, чтобы создать геймплей, но в действительности Стейтену приходилось оставаться в определенных зонах и не отклоняться от заранее продуманного маршрута, иначе демоверсия вылетела бы или он провалился бы под текстуры. Многие механики, в частности стрельбу с двух рук или высадку на транспорт, ввели искусственно, а на деле они не работали на движке. Более того, инженеры не могли запустить графический движок на Xbox, потому что консоли не хватало мощности. В общем, хотя до релиза оставалось меньше шести месяцев, работы было навалом. Успех Halo 2 на выставке E3 2003 стал толчком для студии, с ужасом начавшей обдумывать сложившуюся ситуацию. «Демонстрация уровня с Новой Момбасой на E3 прошла так хаотично, что по возвращении домой мы чувствовали себя очень плохо, – рассказывал Ши Кай Ван несколько лет спустя. – Это показало, насколько мало у нас готового материала и сколько работы нас ожидает». Разработчики запаниковали, поняв, что зашли в тупик. Пришлось начинать почти с нуля: предстояло создать новый графический движок и умерить амбиции, в частности уменьшить размер и комплексность нескольких уровней. Задача поистине титаническая.

О’Доннелл и Стейтен предвидели подобный провал, как только Джейсон Джонс объявил, что покидает Halo 2, чтобы помочь команде Phoenix. Отсутствие Серопяна и Джонса давало о себе знать. Никто так и не взял на себя роль лидера, команде Halo 2 не хватало дирижера, исчезла сплоченность и командный дух, которые позволили в свое время успешно выпустить Halo: Combat Evolved, несмотря на жесткий дедлайн, навязанный Microsoft. «Прозвучит грустно, но в первые дни разработки Halo 2 все вопросы решались в небольших изолированных группах, которые плохо общались друг с другом, – сетовал Маркус Лето. – И это стало основой конфликта, который возник впоследствии, потому что у нас не было четкого направления». Лето, как и другие, кого Джонс назначил на свое место, не имели реального опыта в менеджменте, и проблема росла с каждым днем по мере того, как Bungie набирала сотрудников. Когда Microsoft перевела студию в свой кампус, над Halo работало всего около 30 человек, а теперь их стало вдвое больше. Bungie росла слишком быстро, и ветеранам студии не хватало навыков, чтобы справиться с таким количеством людей. Однако это не повлияло на общий энтузиазм. В эйфории в начале работы над Halo 2 команды сбились с пути. Спустя несколько лет Крис Бутчер скажет об этом: «История Halo 2 немного напоминает трагедию в трех действиях. В первом мы все были оптимистичны и наивны, мы сидели и говорили: „Эта игра будет в семьдесят два раза веселее, чем Halo 1, потому что у нас есть все это великолепное оружие, великолепные транспортные средства, великолепные локации. Мы просто добавим туда столько, сколько сможем!“» Так, разработчики приступили к работе, забыв, что в конце все кусочки пазла должны собраться в единое целое. Каждый вносил свой вклад, включая и инженеров, которые несколько месяцев работали над особенно впечатляющим новым движком. Внутренний движок Stencil Engine использовал как трафаретные тени[42], от которых он и получил свое название, так и карту нормалей[43]. Это позволяло использовать более реалистичные динамические тени, а также создавать ложные рельефы на большинстве текстур благодаря световым эффектам. Однако трафаретные тени были слишком требовательны, по крайней мере для Halo 2. В отличие от большинства игр, которые использовали эту технику, Halo 2 состояла из огромных уровней, и Xbox не могла справиться с таким количеством динамических теней одновременно. Да и левел-дизайнеры тоже постарались: готовые к тому моменту уровни отличались огромными размерами, что лишь усложняло использование Stencil Engine. Для демо на E3 2003 разработчики впервые объединили результаты своей работы, и стало очевидно, что что-то идет не так. «Даже эта локация, Земной город, оказалась слишком велика для того движка, – объяснял Крис Карни. – В итоге мы вырезали куски геометрии этого уровня, чтобы их нельзя было увидеть». Из-за Е3 у студии не было времени на размышления. Три месяца разработчики упорно трудились над демо, успех которой висел на волоске. Но, вернувшись из Лос-Анджелеса, они взглянули правде в глаза: так не может продолжаться. Движок не будет работать, если только Bungie не пойдет на уступки в размере уровней, а такой вариант даже не рассматривался. Поэтому студия приняла единственно верное решение и отказалась от движка. Пришлось начать все сначала.

Ситуация складывалась критическая. Прежде всего, потому что создание нового движка требовало времени, в течение которого команды различных подразделений студии не могли проводить тесты своей работы. Уровни, геймплейные механики, ИИ… все это нельзя проверить без рабочего движка. «Мы делали материал, который нельзя было воспроизвести ни на одном из наших движков, – рассказывал Бутчер. – Мы создавали, добавляли детали, но в итоге отказались от многих локаций и уровней, которые так и не вошли в финальную версию игры. Если взять уровень с Потопом в карантинной зоне, то это лишь двадцать процентов от другого, невероятно огромного, разросшегося уровня, который мы выстраивали до мельчайших деталей, но так и не реализовали на этом движке».

А еще была Microsoft. Между подразделением Xbox и Bungie вскоре началась опосредованная война, поскольку стало ясно, что Halo 2 не успеют выпустить к концу 2003 года. Руководители Xbox уже работали над следующей консолью под кодовым названием Xenon и очень хотели, чтобы консоль вышла с новой частью Halo. Если бы Bungie задержала Halo 2, их команды неизбежно отстали бы с релизом Halo 3, о чем некоторые люди, вроде Джея Алларда, не могли допустить и мысли. Таким образом, Bungie вновь оказалась в ситуации трехлетней давности: игра должна быть готова как можно скорее, а графический движок при этом нужно переделывать с нуля. Разница заключалась лишь в том, что Halo 2 оказалась намного сложнее своей предшественницы, да и от студии ожидали большего. Bungie уже не была маленьким игроком среди многих других на рынке – Halo стала признанной, известной и уважаемой игрой. Фанаты ожидали чего-то невероятного. Как и Microsoft. До того софтверный гигант выполнял многочисленные требования Bungie и сохранял мирный настрой. Однако отношения могли быстро испортиться, если бы Halo 2 нарушила дедлайны. И в Bungie это прекрасно понимали, особенно Джейсон Джонс: «В то время было ясно, что будущее студии связано с Halo 2. И если Halo 2 провалится, студия станет совсем другим местом, и работать в ней будет не так весело».

Итак, Джонсу пришлось взять дело в свои руки. Соучредитель провел несколько совещаний, чтобы принять решение о ближайшем будущем и планах студии. Завершение и релиз Halo 2 были главной задачей, поэтому все сотрудники должны были заниматься ее разработкой: были остановлены и проект Gypsum Пола Бертоне, и Monster Hunter Лебеля и Эванса. «То, что нас заставили остановиться, стало ужасным разочарованием, – рассказывал Бертоне о Gypsum. – Потому что сейчас существуют все эти игры, например серия Batman Arkham, Shadow of Mordor или The Witcher 3. А ведь в то время мы именно это и делали, игру со сражениями в открытом мире, но никто этого так и не увидел. Gypsum стала вторым лучшим моментом моей карьеры в Bungie. У нас была небольшая команда, мы сидели все вместе. Мы делали то, что очень хотели делать и что я до сих пор хочу сделать». Мартин О’Доннелл предвидел это и предупредил друга, что в какой-то момент ему придется покинуть Gypsum так же, как однажды пришлось оставить Phoenix ради Halo: Combat Evolved. То же касалось и бывшей команды Oni, Эванса и Лебеля. После того как Monster Hunter забросили, Эванс присоединился к команде Halo 2 на полный рабочий день, а Лебель по просьбе Джонса заменил его и помогал команде Phoenix. Проект разрабатывался уже несколько лет, и сам Джонс толком не знал, что делать с геймплейными концепциями, с которыми они экспериментировали. Уверенный в Лебеле как гейм-дизайнере, Джонс попросил его присмотреть за игрой и убедиться в жизнеспособности проекта. После создания демо игры Лебель вынес вердикт, что лучше отказаться от Phoenix и переназначить разработчиков в команду Halo 2. Скрепя сердце, Джонс последовал этому совету. С этого момента вся студия работала только на одну цель: закончить Halo 2.

Инженеры сразу приступили к работе, используя все, чему они научились со Stencil Engine. Для создания нового графического движка они вернулись к наработкам первой Halo. Карту нормалей решили сохранить. Однако работа должна была занять почти год, а значит, разработчикам придется работать вслепую, без тестов. Чтобы сэкономить время, студия пошла на жертвы. Джонс и несколько сотрудников собрались в кабинете, известном как Clubhouse. Вместе с Полом Бертоне, Джозефом Стейтеном и Джейми Гризмером они проанализировали ситуацию: от первоначального плана решили отказаться, а одиночную кампанию – сократить. Только так у Bungie был шанс выпустить игру в разумные сроки. Сильнее прочего пострадала концовка Halo 2. «Мы планировали игру, состоящую из девяти уровней. Начиналось все на Земле, затем шли путешествия по Галактике, а в конце – возвращение на Землю, чтобы подвести итоги, – говорил Стейтен. – Однако в какой-то момент мы открыли ящик Пандоры, и некоторые принятые решения пришлось переосмыслить». Одним из них стало создание продолжения Halo 2 – последней части серии. Было решено вырезать последние три уровня, которые происходили на Земле: человечество и Ковенант сражались за контроль над Ковчегом – огромным сооружением Предтеч, расположенным недалеко от Новой Момбасы, откуда и началось приключение. От этой идеи отказались, а из сооружения, о котором идет речь, через несколько лет сделали портал в настоящий Ковчег в игре Halo 3. Это означало, что игроки заканчивали Halo 2 на клиффхэнгере: Мастер Чиф отправлялся на Землю на корабле инопланетян, оставив Кортану в Высшем Милосердии, священном городе Ковенанта. Хотя с самого начала предполагалось, что Спартанец и его ИИ окажутся разделены в конце Halo 2, никто не задумывал открытый финал. Сюжет предполагался законченным и самодостаточным, даже если бы пришлось добавить задел для возможного продолжения, как это уже было с Halo: Combat Evolved. Однако слишком многое было готово и слишком многое еще предстояло закончить, так что времени на тщательную переработку сюжетной линии и уровней не было. Решение закончить Halo 2 на клиффхэнгере не понравилось никому. «Я все еще был немного озадачен, когда мы вышли из Clubhouse и поделились с командой своими планами, – вспоминает Мартин О’Доннелл. – Джо сказал: „Хорошо, вот как будет развиваться финал. Мы собираемся сделать то-то и то-то, и…“, и я такой: „Подожди, Джо, ты хочешь сказать, что последним, за кого мы будем играть в Halo 2, станет Дервиш? И что в самом конце у нас будет кадр, в котором Мастер Чиф возвращается на Землю и говорит: „Я покончу с этой войной“? А потом мы добавим финальные титры?“ Он ответил: „Не волнуйся, все получится“, а я сказал: „Нет, не получится. Люди начнут бросать свои контроллеры в телевизоры. Мы дадим им почувствовать, что они играют за Мастера Чифа, направляющегося на Землю, чтобы закончить войну, а потом вы хотите, чтобы я добавил кульминационную музыку с переходом на черный экран и титры?“ Я не могу представить концовку хуже этой. Если вы поищете в Интернете „Худшие концовки в истории видеоигр“, вы найдете Halo 2 в топе. Это хуже, чем концовка фильма „Назад в будущее 2“. Я не мог поверить, что мы и правда так поступим».

В свою очередь, Стейтен надеялся, что такая концовка произведет тот же эффект, что и финал Эпизода V «Звездных войн», «Империя наносит ответный удар». По сюжету главный герой Люк Скайуокер оказывается в больнице, а Хана Соло похищает охотник за головами Боба Фетт, планирующий доставить замороженное тело Соло ужасному Джаббе Хатту. Скайуокер потерял руку в схватке с Дартом Вейдером, сообщившим ему, что он его отец. «„Империя наносит ответный удар“ не разрешал никаких конфликтов: наоборот, он оставлял зрителю еще больше вопросов. Мы думали, что сделаем то же самое, – говорил Стейтен. – Но это было не так. В „Империи наносит ответный удар“ было много классных мелочей, благодаря которым эта концовка сработала, а у нас – нет».

Стейтен был уверен, что характер Дервиша, или Арбитра в финальной игре, полностью продумали. Они с Джонсом надеялись сделать его достаточно интересным протагонистом, чтобы игроки не испытывали раздражение из-за того, что иногда будут играть не за Мастера Чифа. Halo 2 рассказывала две истории: героя, которого прославляли с первой игры, и параллельно – побежденного существа, обреченного влачить жизнь камикадзе. Первый стремился спасти свой народ, второй – свою душу. Эволюция Арбитра интересна тем, как по мере прохождения он приходил к осознанию, что всю его жизнь ему лгали. Его реакции детализированы и, на самом деле, очень человечны. «Арбитр – это настоящий вызов для сценаристов, потому что он не Чиф, он не человек, – объяснял Джейсон Джонс в процессе создания игры. – Люди отождествляют себя с человеческими персонажами. Люди больше привязываются к человеческим персонажам. Поэтому нам нужно было поставить его в такое положение, чтобы он [Арбитр] имел значение, чтобы игроки могли ему сопереживать». Для этого пришлось переписать некоторые части игры, например первую миссию Арбитра. Пророки отправили сангхейли на газовую шахту Предтеч, расположенную недалеко от первого Ореола, где он потерпел неудачу в первой игре, и приказали выследить и уничтожить лидера группы еретиков. В то время Арбитра задумывали как одного из Охотников – огромных бронированных существ, которые уже встречались в Halo 1; изначально большинство еретиков планировались как Охотники, собравшиеся на небольшой луне, видимой с Ореола в первой игре. От этой идеи быстро отказались. Во-первых, потому что Охотники – слишком смертоносные существа, чтобы разместить сразу несколько на одном уровне; во-вторых, потому что, сделав лидера еретиков Элитом, легче раскрыть характер Арбитра, который скорее поверил бы словам своего сородича, чем гигантского монстра в броне, с которым у него не было почти ничего общего. Кроме того, играя за Арбитра, игрок впервые получал возможность использовать энергетический меч Ковенанта и систему стелс-щита, делавшую Элитов невидимыми. Bungie предприняла все для того, чтобы Арбитр понравился игрокам как характером, так и геймплеем.

Bungie была особенно заинтересована в том, чтобы сделать нового персонажа интересным и запоминающимся, поскольку по ходу работы над игрой пришлось сократить большинство уровней, в которых фигурировал Мастер Чиф. Так, урезали уровень на станции «Каир». Предполагалось, что игрок погрузит бомбу, сброшенную на станцию ковенантами, на прицеп «Бородавочника», после чего Чиф должен будет пересечь целую секцию станции, а затем выйти в космос. «Первоначально планировалось, что сразу после этого пойдет уровень под названием „Корабль Ковенанта“, – вспоминал Стейтен. – А Мастер Чиф, как в первом трейлере, без бомбы соберет волю в кулак, откроет бронированный шлюз, высадится на корабль Ковенанта и взорвет его изнутри». Один уровень вырезали полностью: на борту «Призрака», бронированного танка пришельцев, Спартанец должен был объехать крейсер, чтобы найти машинное отделение и уничтожить двигатель. «Корабль Ковенанта» – не единственный исчезнувший уровень: некоторое время спустя Bungie также вырезала уровень под названием «Танк Предтеч», идущий после того, как Мастер Чиф убивал Пророка Скорби. Спасаясь от огня главной пушки истребителя Ковенанта, Спартанцу приходилось сесть на новый бронированный транспорт Предтеч и преодолеть на нем целый уровень, уворачиваясь от гигантских щупалец Могильного Разума, пробираясь вверх через пещеры, занятые центральным интеллектом Потопа. Могильного Разума за короткое время придумал Роберт Маклис, представлявший его как куклу, сделанную из носка. Монстр должен был сыграть куда более важную роль в сюжете игры, но его значение, как и время на экране, в итоге ограничили парой кадров синематиков. Танк Предтеч же полностью исчез из игры. По словам Джейсона Джонса, которому и принадлежала эта идея, он должен был «получиться потрясающим, взрывать все вокруг, светить через маленькие окошки и двигаться очень быстро». Звучит как отличная идея.

Возвращение Джейсона Джонса и подкрепление из бывших команд Phoenix, Monster Hunter и Gypsum вернули разработку Halo 2 в нормальное русло, но объем оставшейся работы по-прежнему ужасал. Студия работала почти круглосуточно, семь дней в неделю, почти год. А потом случилось то, что должно было случиться: после нескольких месяцев работы в напряженном режиме стали появляться первые признаки выгорания. Пострадали все, начиная с Джонса. «Это было безумие, – вспоминал Сэм Чарчян, член команды Xbox Live в Microsoft. – Я помню Джейсона Джонса… Я направлялся в студию навестить их, и в этот момент Джейсон Джонс как раз выходил из здания. Он едва мог ходить. Он шатался, как пьяный, и натыкался на стены. Он не спал три дня или вроде того». Не лучше обстояли дела и у инженеров, разрабатывавших новый движок для Halo 2. Поскольку от их работы зависело многое, они не считали часы работы. «Раньше у меня был журнал, где я записывал, во сколько я пришел на работу и во сколько ушел, – говорил Крис Бутчер. – День за днем, семь дней в неделю, я просыпался рано, а потом возвращался домой только в одиннадцать вечера… Семь дней в неделю, в течение месяцев и месяцев…» Больше, чем любая другая команда, инженеры Bungie оказались под таким давлением, потому что от них зависел прогресс всех остальных отделов студии. Но это не мешало другим командам тоже работать без устали: они готовились к тому дню, когда движок игры будет готов, чтобы протестировать геймплей, уровни и механики.

Пол Бертоне стал ведущим левел-дизайнером, а значит, продумывание всех миссий игры легло на его плечи. Теперь он думал не только о геймплее, но и работал с художниками студии над окружением на уровнях. Смена движка означала, что значительную часть работы предстояло переделать; как мы видели, некоторые уровни вырезали целиком, но подавляющее большинство сократили или переставили так, чтобы они соответствовали изменениям в сценарии Halo 2. Для Бертоне, у которого отобрали проект его мечты, кранч Halo 2 стал особенно тяжелым испытанием. Но он не сдавался. «Я спал в студии по несколько дней подряд, неприлично много, – вспоминал он. – Мне пришлось отдать собаку в питомник почти на два месяца. Бывали дни, когда я просыпался дома и не помнил, как туда попал. В других случаях я открывал глаза за своим или чужим столом. Такое случалось и со многими другими». Ритм работы сказался не только на здоровье, но и на взаимоотношениях работников, особенно ветеранов. «Многие отношения разладились, – признавал Бертоне. – В то время казалось, что это необратимо». Ему вторил Мартин О’Доннелл: «Кранч Halo 2 вышел действительно разрушительным и навредил личной жизни многих людей. Он нанес урон команде и нарушил отношения внутри студии. Некоторые из этих разрушенных отношений остаются таковыми по сей день». Однако главная проблема заключалась в том, что, если внутри студии конфликты лишь назревали, снаружи вовсю бушевала война.

Противостояние с Microsoft

Когда летом 2003 года Bungie пришлось начать работу над движком с нуля, Джейсон Джонс был вынужден сообщить об этом начальству. Сначала он обратился к Питу Парсонсу, который стал руководителем Bungie после ухода Алекса Серопяна. Парсонс не был новичком в студии: он принадлежал к подразделению Xbox и вместе с Bungie занимался маркетинговой кампанией для консоли. Будучи заядлым геймером, Парсонс обрадовался возможности поработать в тесном сотрудничестве с такой студией, как Bungie, и быстро наладил хорошие отношения с командой. Однако ему приходилось делать свою работу, и обмен мнениями порой проходил весьма напряженно. Когда Джонс сообщил ему, что дату выхода Halo 2 придется перенести, Парсонс пришел в ужас: подразделение Xbox не собиралось ждать так долго и уже в 2002 году давило на Bungie, чтобы те объявили о Halo 2 на выставке E3 2002. Для Джонса и его подчиненных это было немыслимо, тем более что в начале 2002 года в Bungie занимались подготовкой международного релиза Halo: Combat Evolved и работали над локализацией. Релиз в конце сентября 2002 года не вписывался в планы Microsoft, и некоторые руководители Xbox не стеснялись открыто об этом заявлять. В своей книге The Xbox 360 Uncloaked журналист Дин Такахаси цитировал бывшего сотрудника Bungie, который предпочел сохранить анонимность: «На нас оказывали большое давление. И часть этого давления была глупой».

Парсонс прекрасно понимал, что задержка не обрадует Microsoft, и разговор закончился в офисе Эда Фриза. К счастью, выяснилось, что Фриз очень любил Bungie; ему нравились их игры, их философия, и, что самое главное, он хотел привнести в Microsoft новый менталитет. Фриз считал, что создатели видеоигр – это художники, и поэтому их нельзя грести под одну гребенку с другими разработчиками в компании. Они не делали текстовое программное обеспечение или сетевую инфраструктуру, а творили искусство. Такое ви´дение не все разделяли ни в Microsoft, ни даже в самой индустрии видеоигр. Фриз, Парсонс и Джонс беседовали в течение нескольких дней, и разговор дошел до других работников студии, в частности Мартина О’Доннелла. В итоге музыкант вступил в жаркий спор с Питом Парсонсом, который настаивал на позиции Microsoft: необходимо выпустить игру до конца финансового года, то есть до лета 2004-го. «Он сказал мне: „Марти, мы должны сделать все, чтобы она [Halo 2] стала одной из стартовых игр Xbox Live“. Xbox Live выходил в ноябре 2002 года, ровно через год после первого Halo, – рассказывал О’Доннелл. – И я ответил: „Ага, и я хотел бы ребенка через четыре месяца“. Некоторые вещи просто не могут произойти. Он сказал: „Вы должны понимать, что Microsoft уже спланировала свой финансовый год“. Тогда я сказал: „К черту финансовый год!“ Это стало заявлением, о котором узнали все в студии. Я не говорил „Fuck Microsoft“, я говорил, что единственный способ действительно мотивировать команду разработчиков, и Bungie в частности, – это сказать им, что все нужно доделать к E3 или к Рождеству. Если сказать: „Это нужно сделать к концу финансового года“, это не сработает. Они этого не сделают». Джонс был согласен с О’Доннеллом. Он сообщил Фризу, что студии, возможно, удастся выпустить игру к весне 2004 года, но после этого большинство разработчиков покинут студию. С первых дней существования Bungie у них был девиз: «достаточно хорошо – это отстой»; он отражал менталитет команды, которая отказывалась выпускать игру, которая просто «достаточна». В Bungie любили прорабатывать свои проекты и создавать игры, которыми смогут гордиться. Со спешкой с Halo 2 в угоду чисто экономическим соображениям Microsoft никто не хотел мириться. Фриз серьезно отнесся к предупреждению Джонса. Во время поглощения студии он опасался, что некоторые члены команды решат уйти; ему и Стюарту Моулдеру при содействии Серопяна и Джонса удалось убедить подавляющее большинство разработчиков присоединиться к ним в Сиэтле. И снова Фриз видел, что Bungie переживает переломный момент в своей истории. Момент, который может убить студию.

В июле 2003 года руководители подразделения Xbox встретились, чтобы принять окончательное решение. Фриз знал, что ему не победить. Для Робби Баха, главы Xbox, и Джея Алларда, руководителя аппаратного отдела подразделения, требования платформы перевешивали потребности любой игры, включая Halo. Конечно, Фриз был не согласен с этим, что стало предметом долгих дебатов. На той встрече один человек некоторое время не мог определиться с выбором стороны – Питер Мур, новый директор по маркетингу Xbox. Колоритный персонаж, пришедший в Microsoft в начале года, изначально он не был геймером, но быстро проникся страстью к индустрии. Англичанин по происхождению, он переехал в США вместе с девушкой, когда ему едва исполнилось двадцать лет; там он завершил свое образование, получив степень магистра в Университете Лонг-Бич в Калифорнии, а затем устроился на работу в Patrick USA – американский филиал французского производителя оборудования Patrick. Благодаря страсти к спорту и умению продавать продукцию, Мура заметили в компании Reebok, где он проработал до конца 1990-х годов. В конце концов, именно американское подразделение компании SEGA дало ему возможность впервые почувствовать вкус к индустрии видеоигр. На старте новой Dreamcast SEGA искала человека, который мог бы привнести новые идеи и изменить имидж бренда за пределами Японии. Мур проработал в SEGA восемнадцать месяцев, стал главным лицом компании в США и завоевал внимание крупных издателей. Некоторые из них пытались его переманить, но удалось это именно Microsoft и подразделению Xbox. Сев за стол переговоров с Бахом, Фризом, Аллардом и другими, Мур задавал множество вопросов: уже несколько месяцев в Xbox работали над своей следующей консолью, и все надеялись, что Bungie сможет представить новую часть Halo на презентации будущей Xbox 360. Но, слушая Фриза, Мур понял, что если задержится релиз Halo 2, то и следующие части выйдут с задержкой, что не позволит вписать их в стартовую линейку Xbox 360 – немыслимый вариант для Microsoft. Гигант программного обеспечения пожертвовал миллиарды долларов на разработку первой Xbox, только чтобы занять достойное место на высококонкурентном рынке игровых консолей. Но его следующее устройство должно было переломить ход событий и сделать Xbox новым лидером. Наконец, когда Бах предложил поднять руки, чтобы решить, должны ли Bungie выпустить Halo 2 до конца текущего финансового года, результат был очевиден: Фриз единственный проголосовал против. И это его очень разозлило.

Будучи образцовым сотрудником Microsoft почти двадцать лет, Фриз сделал в компании серьезную карьеру, став одним из самых уважаемых людей в коллективе; но когда он пришел в подразделение Xbox, он и представить себе не мог, что ему придется так упорно бороться за то, чтобы создателям оказывалось должное уважение. Месяцы, прошедшие после выхода Xbox и Halo: Combat Evolved, оказались тяжелыми для Фриза, который, к сожалению, не мог оправдать доверие студий. Новая игра Тима Шейфера, Psychonauts, находилась в разработке уже почти четыре года и до сих пор не была готова, а Microsoft уже потратила десятки миллионов евро; несмотря на поддержку Фриза, Шейфер лишился источников финансирования и был вынужден уйти. Со своей стороны, Лорн Лэннинг, отец Oddworld, видя, что Xbox проигрывает войну с консолями Sony, договорился об уходе и уехал на более зеленые пастбища. А еще была Freelancer, новая игра от Криса Робертса. Создатель успешной серии Wing Commander основал новую студию под названием Digital Anvil во второй половине 1990-х годов. Его целью было создать идеальный космический симулятор, о котором он всегда мечтал. Wing Commander представляла собой лишь набросок, черновик, а его новой игре Freelancer предстояло воплотить его мечту. Но это стоило больших денег. Эд Фриз заинтересовался проектом и подписал контракт с Робертсом; к сожалению, разработка Freelancer топталась на месте в результате множества неверных решений, начиная с Робертса, который после нескольких месяцев работы уехал в Голливуд для участия в кинопроекте по Wing Commander. Это был полный провал, но Freelancer продолжала высасывать деньги из Microsoft. В итоге компания купила студию, что привело к уходу Робертса, ведущего режиссера Freelancer; несмотря на сложные условия, Эрин Робертс, брат и бывший деловой партнер Криса, закончил работу и в начале 2003 года сдал игру. К несчастью для Фриза, его инвестиции вновь не оправдались: Freelancer продалась плохо.

Поэтому, когда дело дошло до Halo 2, Фриз оказался в непростом положении. За время в компании он пережил не только успехи, но и дорогостоящие неудачи. Больше всего он устал от борьбы в защиту игр, в которые он верил. Он наблюдал это снова и снова: навязывание графика художникам не имело смысла и, что хуже, вредило им. Фриз не хотел, чтобы Bungie постигла та же участь, и, когда Бах и остальные решили выпустить Halo 2 весной 2004 года, он выложил на стол свою последнюю карту – собственную отставку. Если время для разработки Halo 2 не будет приемлемым для Bungie, он уйдет. Это ошарашило и стало настоящим ударом для Баха и Мура. Фриз был популярен в Microsoft, он многим нравился, и они не хотели терять его. Ему действительно удалось их образумить. После переговоров с Питом Парсонсом, Джейсоном Джонсом и Гамильтоном Чу, ведущим продюсером игры, было решено, что Halo 2 будет выпущена в ноябре 2004 года. Именно в такой напряженной обстановке начался долгий кранч Halo 2, что не способствовало моральному состоянию сотрудников студии. И, прежде всего, это подпитывало чувство недоверия Bungie к своему работодателю.

Сегодня испытания, выпавшие на долю Bungie во время разработки Halo 2, хорошо известны, однако некоторые люди придерживаются иного взгляда на тот сложный период. Среди них – Джейми Гризмер, в 2017 году четко высказавший мнение по этому вопросу, не стесняясь критиковать видео о создании Halo 2, которое шло в комплекте с подарочным изданием игры. По его мнению, ситуацию показали слишком мелодраматично: «Если вы посмотрите документальный фильм, который мы сделали для Halo 2, то увидите там очень много нытья. Вместо того чтобы что-то извлечь из этого и двигаться дальше, историю превратили в „Бедные мы, мы все травмированы, мы не можем допустить, чтобы это повторилось“. Это был настоящий сдвиг в нашем отношении к созданию игр Halo, мы перестали искать возможности для того, чтобы выкладываться по полной. Раньше подталкивание людей к большему было частью культуры студии. А потом в одночасье – „Перестаньте просить людей делать больше, разве вы не помните, что случилось в прошлый раз?“ После этого заниматься инновационными идеями стало сложнее».

Halo 2 и Xbox Live, тесно связанная история

В ноябре 2002 года Xbox запустили игровой онлайн-сервис Xbox Live. Хотя релиз Live готовился давно, он вышел с небольшим опозданием вследствие некоторых сложностей с разработкой и производством Xbox. Первые презентации нового сервиса Microsoft вызвали бурную реакцию, в основном – негативную. Некоторые крупные издатели, в частности Electronic Arts, не понимали, зачем Microsoft пытается выжать больше выгоды из их игр, что привело к спорам. Пресса больше не восхищалась Xbox Live; как и геймеры, журналисты вспоминали о провале Dreamcast, последней консоли SEGA. Dreamcast обладала эффективной системой онлайн-игр еще в 1998 году, что не спасло ее от провала. В начале 2000-х годов Интернет все еще считали дорогой игрушкой, а онлайн-игры – хобби для богатых геймеров-технофилов. «Почему Xbox такие упрямые?» – задавались вопросом люди. «Мир консолей протестовал и говорил: „Эта штука не для консолей, вы, ребята, ничего не понимаете“, – с улыбкой вспоминал Эд Фриз. – Но мы понимали, потому что уже видели, какой успех подобные игры имеют на PC. Мы понимали, что за многопользовательскими играми будущее». Несмотря на предостережения, люди в команде Xbox делали большую ставку на онлайн-гейминг, в том числе и Джей Аллард. Увлеченный Интернетом с первых дней его появления в 1990-х, начальник отдела аппаратного обеспечения Xbox мечтал, что первая консоль Microsoft объединит геймеров по всему миру. Это стало бы ее главным преимуществом, технологическим и социальным прорывом, уникальным в истории видеоигр. Именно он настаивал на том, чтобы первую консоль Microsoft оснастила портом Ethernet. Ему пришлось бороться за это как внутри команды, так и за ее пределами. Среди наиболее скептически настроенных был Билл Гейтс, однако Аллард не сомневался, что сумеет его убедить. Настолько, что даже заключил пари с Кэмом Феррони, одним из руководителей молодой команды Xbox: Аллард поставил на кон тысячу долларов и пообещал коллеге, что сможет переубедить Гейтса до конца 1999 года, то есть менее чем за три месяца.

В итоге в споре победил Феррони, но Аллард не сдавался, продолжая проводить встречи и работая над более полной системой онлайн-гейминга, чем была у Dreamcast. Для этого в августе 2000 года он пришел к Бойду Малтереру и попросил его найти оптимальное использование порта Ethernet. Малтерер создал команду, отвечавшую за разработку Xbox Live, который тогда назывался просто Xbox Online. Это не укрылось от внимания команды Xbox; многие посчитали такое подразделение пустой, отвлекающей от цели тратой ресурсов, которую Xbox не могла себе позволить, особенно в момент, когда консоль и так отставала от графика. К тому же никто не верил в повсеместное распространение Интернета, которое обещал Аллард. Тот считал, что, когда услуга станет общедоступной, значительное количество домов будет соответственно оборудовано, что позволит онлайн-играм выйти на новый уровень. Прогнозы Алларда основывались на его опыте, однако разработчик не ограничивался лишь собственным мнением – он отправил членов своей команды в командировки по всей стране. Их задачей было встретиться с провайдерами и составить портрет американской интернет-сети на ближайшие несколько лет. Последовавшие в начале 2000-х годов встречи только подбодрили Алларда, поскольку все провайдеры с огромным энтузиазмом отнеслись к проекту Microsoft: как считал Аллард, в течение двух-трех лет количество широкополосных подключений резко возрастет, а появление онлайн-игр на домашних консолях может побудить больше семей закупить оборудование и оплатить подписку на ADSL.

Со временем Алларду удалось донести до остальных мысль, что Xbox Live вскоре станет одной из ключевых функций Xbox и, что важнее, это сделает Microsoft первопроходцем и позволит им занять важное место в следующем поколении домашних консолей. Он заручился поддержкой Билла Гейтса и руководителей команды Xbox, которым оставалось лишь продвигать сервис на рынке. Для Xbox Live задействовали всю маркетинговую мощь Microsoft. Xbox объединил двух звезд НФЛ, Пейтона Мэннинга и Мэтта Хассельбека, и обратил их друг против друга в игре NFL Fever 2002. Два игрока находились на разных континентах, их снимали команды Microsoft, фиксировавшие каждый момент этой исторической игры. Победил, к большому огорчению квотербека Indianapolis Colts, Хассельбек. Когда 14 ноября 2002 года Xbox Live запустили, была организована большая вечеринка, где Сэмюэл Л. Джексон бросил вызов Фредди Принцу-младшему в NBA 2K3. Конечно, в режиме онлайн, хотя находились они в одной комнате. В кампусе Аллард созвал свою команду на встречу в кафетерии. Они собрались вокруг Xbox с несколькими контроллерами, и Аллард и Камерони запустили MechAssault, одну из первых совместимых с Xbox Live игр, и начали ждать игрока онлайн. Когда к их группе присоединился незнакомец, Аллард и Феррони включили микрофоны и поприветствовали его, сообщив, что они из команды Xbox и что он стал одним из первых игроков, подключившихся к Xbox Live. Молодой человек не мог поверить своим ушам. Обрадованный, он сыграл с ними в несколько игр, а затем отключился.

Однако в Microsoft все еще не были удовлетворены результатом: Xbox Live существовала и была успешна благодаря таким играм, как Splinter Cell: Pandora Tomorrow от Ubisoft, но до полной реализации ее потенциала было далеко. Для этого не хватало Halo. Первая игра возымела огромный успех после релиза, но в ней не хватало сетевых функций. И раз Bungie отказывалась передать их детище другой студии для создания совместимой с Xbox Live Halo 1.5, Microsoft оставалось только бессильно ворчать. В Bungie работали над Halo 2 и намеревались сделать из нее главную движущую силу для Xbox Live – а может, даже лучшую многопользовательскую игру в истории. Онлайн-игры были неотъемлемой частью Bungie почти с самого основания. Онлайн-гейминг увлекал Джейсона Джонса, изобретшего множество впечатляющих решений для игры в Интернете во времена очень ограниченных ресурсов. Ожидаемо, что Джонс и некоторые из его старших коллег видели в Xbox Live способ осуществить свои самые смелые мечты, за которыми они гнались годами. Halo 2 должна была стать не просто онлайн-шутером, как другие игры для PC: ей предстояло совершить настоящий технологический прорыв во всей индустрии видеоигр. Именно поэтому Bungie и Microsoft тесно сотрудничали в 2003–2004 годах. У разработчиков было много идей, и они ожидали, что развитие Xbox Live поспособствует тому, чтобы Halo 2 стала лучше первой части.

Хорошей новостью для Xbox было то, что в Bungie уже разработали несколько концепций, часть которых можно было применить и к другим играм, совместимым с Xbox Live. Благодаря Bungie Xbox Live постепенно приобретала отличный функционал, которым мы пользуемся по сей день – и не только на консолях Microsoft. «Мы помогли команде Xbox спроектировать и разработать то, что они назвали Tsunami Features Set, – говорил Гарольд Райан. – То есть новые функции матчмейкинга[44]. Мы сделали собственный список друзей, позволяющий создавать подсписки и группы друзей через меню Xbox Live. Однако изначально все это разрабатывали для Halo 2». Bungie намеревалась создать «виртуальный диван», на котором геймеры могли бы собраться вместе и поиграть. Идея была проста: предоставить игрокам все необходимые функции, с которыми они могли бы забыть о разделяющем их расстоянии и играть с тем же комфортом, как если бы они сидели бок о бок в одной комнате. В начале 2000-х годов на PC наконец появилась возможность играть и разговаривать одновременно, но для этого приходилось использовать сторонние программы для голосового чата, например Teamspeak, и обмениваться IP-адресами для подключения к серверам. Это работало, но не всегда было практично и причиняло неудобства. В Halo 2 Bungie хотела, чтобы игроки нажимали всего одну кнопку для общения и совместной игры – простое и быстрое решение. Это привело к разработке двух инноваций в индустрии: системы групп друзей и совершенно нового способа подбора игроков. Первый позволял двум и более игрокам связываться друг с другом, а затем играть вместе или друг против друга в одном чате. Второй автоматически искал противников, схожих с командой по уровню, используя разработанную Bungie систему рангов. Джонс не сомневался в важности этого нововведения. «Трудно играть с людьми, которые не так хороши, как ты, даже если они тебе очень нравятся, – говорил он. – Потому что вы, скорее всего, будете чаще проигрывать, а значит, ты не получишь удовольствия. Если я играю с Крисом [Карни], мы оцениваемся как одна команда; и если он не так хорош, как я, то это снижает наш общий рейтинг. Я хочу сказать, что Крис – отстой». Bungie дополнила это новой концепцией – плейлистами, позволяющими выбирать тип игры, к которой игроки хотят присоединиться. Deathmatch, «захват флага» – решать тому, кто держит контроллер. Это был огромный шаг вперед для видеоигр, и в Bungie прекрасно это понимали. Даже когда в студии царила суматоха, а Halo 2 постепенно перемалывала команду, Крис Бутчер не терял оптимизма: «Если мы все сделаем правильно, если нам удастся правильно объединить движок, Xbox Live, сообщество… Это взорвет весь мир». Идеи, представленные Bungie, очень заинтересовали команду Xbox Live, и те немедленно интегрировали их в функционал не только сервиса, но и консоли. Интерфейс переработали, чтобы учесть новые возможности и облегчить их использование – к большой радости руководителей Bungie: это здорово помогло Halo 2. После нескольких испытаний Джонс остался в восторге: «Было очень здорово впервые оказаться в Сети. Мы собрались компанией в несколько человек, и все, что требовалось, – это нажать кнопку, сказать: „Я хочу играть“, „Найдите мне других людей, с которыми я могу это сделать“, „Найдите мне суперкрутой тип игры и отправьте меня туда как можно скорее“. И видеть, как этот процесс происходит за пять секунд, было действительно удивительно».

И хотя функции Xbox Live, придуманные Bungie, быстро увидели свет, мультиплеер Halo 2 не мог похвастаться тем же. Как и одиночная игра, он страдал от недостатков первого игрового движка и его переработки. Сначала команда под руководством Макса Хобермана работала над мультиплеером, сильно отличавшимся от такового в первой Halo: новый игровой режим, направленный на достижение определенной цели, а не на убийство противников, более крупные карты – в общем, возвращение к тому, чем должна была быть Halo до того, как она стала игрой для Xbox. В этот раз команда стала больше, у нее было больше ресурсов и, главное, она освоила консоль. Так началась работа над первым прототипом, который очень напоминал игровой режим, хорошо знакомый поклонникам Halo сегодня – «Боевая зона», или Warzone в оригинальной версии, представленный в Halo 5: Guardians. Он работал неплохо, но требовал доработок, а значит, отодвигал на второй план мультиплеер в стиле Halo: Combat Evolved. Максу Хоберману, которому поручили руководство разработкой мультиплеера Halo 2, не нравилась эта идея. «Все, что отлично работало в Halo, просто выбросили в окно, – вспоминал он. – Я привел доводы в пользу того, что мы должны поддерживать людей, которые хотят играть локально, по разделенному экрану или локальной сети. Люди любят многопользовательскую игру Halo, поэтому даже если это не то, что мы изначально планировали, мы просто обязаны включить это в игру. Будет большой ошибкой этим пренебречь». Хоберман привел свои доводы Алексу Серопяну, который на тот момент еще не ушел из студии, и Джейсону Джонсу. Сооснователи согласились с ним: Halo 2 не могла предлагать меньше, чем первая игра. Джонс и Серопян попросили его собрать небольшую команду для разработки мультиплеера, похожего на Halo: Combat Evolved, наряду с новым режимом под названием Warfare.

Команда работала в таком темпе, что, когда в 2003 году возникли первые проблемы и Bungie решила создать новый игровой движок, мультиплеер Хобермана оказался единственной достаточно проработанной частью проекта. С другой стороны, работа над Warfare зашла в тупик. Карты проектировались, окружение прорабатывалось, но в гейм-дизайне так и не появилось чего-то одновременно веселого и необычного. В итоге от этой идеи отказались, и все сотрудники присоединились к Хоберману в разработке более традиционного мультиплеера, что очень его позабавило: «Остальные члены команды называли этот маленький мультиплеер „игрой для вечеринок“, что я находил довольно забавным». Тем не менее приток свежей крови был очень кстати для Хобермана – мультиплеер Halo 2 теперь мог рассчитывать на более чем значительную рабочую силу. Разработчиков многопользовательского режима Halo: Combat Evolved можно было пересчитать по пальцам руки, а в Halo 2 их стало почти двадцать. Масштаб и бюджет определенно отличались. И на этот раз никому не нужно было в спешке учиться моделировать сразу несколько уровней: в Halo 2 за создание карт отвечали два левел-дизайнера, Крис Карни и Стив Коттон. Они черпали вдохновение из уровней одиночной кампании, чтобы связать части игры и тем самым передать ощущение последовательности: это были не просто многопользовательские карты, а места, которые игрок не смог посетить в одиночной игре. Это раскрывало вселенную Halo и будоражило воображение фанатов.

Однако содержание так же важно, как и форма, поэтому каждую карту для Halo 2 долго тестировали практически все сотрудники студии. Они с удовольствием занимались этим иногда по несколько часов в день. Разработка Halo 2 продвигалась в хорошем темпе, студия наверстывала упущенное, и такие тесты сплотили команду, дав им способ с пользой отвлечься от работы. Некоторые употребили эту возможность, чтобы решить разногласия в доброжелательной обстановке. В то же время это позволяло проверить, насколько хорошо работали некоторые задумки. Например, асимметричные карты: «Почти во всех картах в Halo 1 у нас были две одинаковые базы, – объяснял Крис Карни. – А в начале Halo 2 мы пытались придумать, как сделать карты асимметричными. Весело играть и за нападающего, и за защитника». В частности, одна карта Halo 2 отражала именно эту задумку, и в студии она пользовалась большим успехом. Ее название – «Занзибар». Нападающие появлялись на песчаном пляже, где стояли «Бородавочник» (оснащенный электромагнитной пушкой) и «Призрак»; защитники располагались на другой стороне в крупном здании с несколькими отверстиями с установленными на треногах пулеметами, расположенными высоко наверху. «Занзибар» разделялся посередине огромной ветряной турбиной, что влияло на продвижение атакующих, которые могли приблизиться к базе только с одной точки на транспорте. На карте было несколько проходов и множество поводов повзаимодействовать с окружением, что позволяло игрокам каждый раз пробовать разные тактики. В Bungie понимали, что создали весьма запоминающуюся карту. Для E3 2004 студия предпочла очередной демоверсии однопользовательской кампании новый мультиплеер и, очевидно, выбрала для этой демонстрации «Занзибар». Новое оружие, новые транспортные средства («Бородавочник», оснащенный пушкой Гаусса) и, прежде всего, новые геймплейные механики с захватом транспорта и двумя оружиями в руках – карта прекрасно демонстрировала все главные новинки в игре. На E3 все опробовавшие Halo 2 понимали, что игра даже больше, чем ее предшественница, станет огромным толчком для продаж Xbox и Xbox Live.

Саундтрек, не похожий ни на что другое

Пока вся команда работала над Halo 2, был один человек, который меньше остальных пострадал от почти полной переработки проекта. Мартину О’Доннеллу, конечно, требовались и законченная сюжетная линия, и проработанные уровни, чтобы положить на них музыку, и, разумеется, готовый движок, чтобы интегрировать вверенные ему звуковые эффекты, однако для тестов он мог обойтись и без этого. Именно поэтому композитор рано приступил к работе над саундтреком и созданию композиций.

Однажды у него зазвонил телефон – это был Нил Роджерс, сообщивший, что знает многих людей, которые хотели бы присоединиться к работе над саундтреком. Он также сказал, что, если композитор будет в чем-то нуждаться, он может найти ему кого угодно. Роджерс не хвастался: будучи всемирно известным музыкантом и продюсером, у него действительно было много связей. О’Доннелл с любопытством спросил, кто, по его мнению, мог быть заинтересован в работе над Halo 2; каково было его удивление, когда Роджерс назвал имя Стива Вая – одного из лучших рок-гитаристов в истории. «Вот уж кто точно мог бы привнести в Halo 2 нечто уникальное», – подумал тогда композитор. О’Доннелл знал Вая, ему очень нравилось его творчество, и из всех музыкантов, которых предложил Роджерс, он выбрал именно его. Несколько месяцев спустя О’Доннелл получил еще один телефонный звонок от своего друга-продюсера: он предложил подготовить студию звукозаписи, так как Стив Вай посещал Сиэтл с концертом. «Вот он, шанс записать несколько треков», – подумали они. Сессия длилась более трех часов. Показав ему готовый материал, О’Доннелл направлял гитариста, но оставлял ему пространство для импровизации. Так, Стив Вай по-своему интерпретировал заглавную тему Halo. «Я сказал ему: „Было бы здорово, если бы ты сыграл эти мелодии, а потом повторил их и добавил в них ритмы“, – вспоминал О’Доннелл. – Мы с ним просмотрели разные мои произведения и собрали все вместе. Но, конечно, в итоге он выработал собственное ви´дение». В тот вечер О’Доннелла и его жену Марси пригласили на концерт Вая, и тот встретился с ними после выступления. Рок-звезда был в восторге: перед выходом на сцену Вай позвонил двум своим сыновьям и рассказал им, что принял участие в саундтреке для Halo 2. Оба ребенка обожали Halo и встретили новость с нескрываемой радостью. «Он сказал: „Спасибо, благодаря вам я стал крутым папой“, а я ответил: „Как это возможно, ты же Стив Вай, куда уж круче?“» – вспоминал, смеясь, О’Доннелл.

Хотя Ваю понравилось играть для О’Доннелла и он был заинтересован в работе Bungie, он ни разу не играл в Halo и согласился принять участие только потому, что его попросили. Другие, однако, понимали куда больше. Зная, что Нил Роджерс находится в контакте с Bungie и О’Доннеллом, многие артисты связывались с продюсером в надежде получить место в команде саундтрека. Среди них были Incubus и Breaking Benjamin; обе группы встретились с О’Доннеллом во время визита в Сиэтл и сыграли ему то, что написали для игры. Песня группы Breaking Benjamin «Blow Me Away» оказалась проблемной, поскольку в ней был текст, а вокал не сочетался с остальным саундтреком или, по крайней мере, перегружал звуковое окружение в игре. Breaking Benjamin прислали О’Доннеллу версию без текста, и в итоге она попала в финал Halo 2. Incubus, с другой стороны, не скупились на средства и записали целую сюиту «Odyssey», состоящую из четырех действий. Первое – композиция в стиле прогрессивного рока под названием «Follow» – ее можно услышать, когда Арбитр противостоит войскам лидера еретиков на «Баньши».

Джейсону Джонсу не очень нравился этот трек, о чем он не постеснялся сообщить своему коллеге. На самом деле боссу Bungie не нравился ни один из сторонних материалов для саундтрека, он предпочитал работы композитора студии, которым очень восхищался. «Марти действительно удивительный, – говорил он. – Марти удваивает качество всего, что мы делаем, и это меня очень раздражает, потому что он единственный человек, который имеет такой уровень вклада. Но ему я об этом не скажу, конечно». Таким образом, даже если ему не нравились новые треки, Джонс оставлял свободу выбора композитору, работавшему со все новыми исполнителями, включая группу Hoobastank и исполнителя Джона Мейера – последний не упоминается в игре, во всяком случае не под настоящим именем. Мейер предпочел не вмешивать в дело своих агентов, он хотел, чтобы все прошло без лишней бюрократии: «Он сказал: „Не вставляйте меня в титры, а то у меня будут неприятности“, а потом: „Но оставьте мой ник в примечаниях, чтобы я мог показывать его друзьям“», – рассказывал О’Доннелл. Композитор очень удивился, обнаружив, что Мейер не только успешный поп-исполнитель, но и отличный гитарист. Постоянные визиты известных артистов и кастинг знаменитых актеров, таких как Рон Перлман или Мишель Родригес, забавляли сотрудников студии, и те часто подшучивали над О’Доннеллом. Не заработал ли он часом манию величия? Однако композитор оставался последовательным и без колебаний отбрасывал то, что ему не подходило: и речи не шло о нагромождении звезд только для привлечения игроков. Именно поэтому Maroon 5 не фигурируют в саундтреке игры, хотя они одними из первых захотели внести свой вклад в проект.

Ilovebees, маркетинговая кампания размера xxl

В «Миллениуме» Microsoft тоже не расслаблялась. 2004 год был в самом разгаре, и к выходу Halo 2 следовало хорошо подготовиться. На E3 2004 Питер Мур устроил настоящее шоу: со сцены он пообещал, что игра больше не будет откладываться, и назвал официальную дату выхода. Чтобы доказать, что он человек слова, он поднял рукав рубашки и обнажил большую татуировку, изображавшую логотип Halo 2 и подпись «9 ноября». Это была тщательно спланированная инсценировка директора по маркетингу Xbox, который даже во время подготовки стремился запутать своих коллег: «В день генеральной репетиции он ходил с рукой на виду, к которой была приклеена окровавленная повязка, – со смехом вспоминал О’Доннелл. – Он делал это, чтобы всех провести». Даже сегодня, когда всем очевидно, что татуировка была фальшивой, Мур продолжает настаивать на обратном, продолжая шутку длиной в пятнадцать лет, которая до сих пор вызывает у него смех. На самом деле, это забавляет его настолько, что в 2007 году, объявляя дату выхода GTA IV во время конференции Xbox E3, он показал новую татуировку, на этот раз на левой руке. К сожалению для него, назначенный день (16 октября 2007 года) так и не стал датой выхода новой игры Rockstar – GTA IV вышла 29 апреля 2008 года.

Однако все это было пустяками в сравнении с планами, которые Мур имел на Halo 2. Маркетинговая кампания для одной из самых ожидаемых игр того поколения консолей требовала тщательной подготовки. Мур связался с Джорданом Вайсманом, бывшим главой FASA Interactive. Вайсман покинул Microsoft в начале 2002 года, вскоре после выхода первой Halo. Он основал компанию Whiz Kids, которая производила игрушки для детей, а затем продал ее и создал 42 Entertainment; именно там на базе своих познаний в гейм-дизайне он придумал маркетинговые кампании нового типа – ARG, или Alternate Reality Games[45]. Как правило, речь шла о поиске сокровищ или квестах по вселенной продукта. Идея, конечно, в том, чтобы заставить участников увлечься продуктом и купить его, когда он появится в продаже. Такой тип кампании обладал рядом преимуществ, одно из которых – возможность охватить аудиторию, изначально не заинтересованную в продукте: если игра в альтернативной реальности сделана хорошо, она может заинтересовать любителей головоломок и постепенно привлечь все больше любопытных игроков. У Вайсмана было за плечами несколько успешных проектов, таких как ARG The Beast, сопровождавшая премьеру фильма Стивена Спилберга «Искусственный разум» летом 2000 года. На территории США в акции The Beast приняли участие около 3 миллионов человек, и американские СМИ высоко оценили ее изобретательность и инновационный характер. А главное – это оказалось довольно экономичным решением, поскольку создание игры в альтернативной реальности не требовало больших затрат. Крис Ди Сезаре, один из членов команды Мура, хорошо помнил The Beast, именно он предложил этот вариант Питеру Муру, и тот дал свое согласие на создание ARG Halo.

В команде из примерно десяти человек Ди Сезаре и Вайсман придумали историю о корабле ККОН «Апокалипсис», который однажды обнаружил в космосе реликвию неизвестного происхождения. Когда экипаж попытался осмотреть ее, произошел взрыв. В результате Мелисса, искусственный интеллект корабля, разделилась на несколько фрагментов, один из которых спроецировался в прошлое, в 2004 год. Кампания развернулась в июле 2004 года, когда в кинотеатрах США появился релизный трейлер Halo 2; в конце ролика логотип Xbox размывался и появлялось название сайта www.ilovebees.com. Но это еще не все, потому что в то же время известные личности в сообществе поклонников ARG получили таинственные горшочки с медом от некой Маргарет Эфенди. Именно так началась настоящая игра: на каждом горшочке была выгравирована буква, которые вместе образовывали название Ilovebees. Было ясно – это неспроста. Вскоре игроки обнаружили сайт Эфенди, которая, по всей видимости, была пчеловодом, как и многие в Соединенных Штатах. Поиск по коду сайта открыл таймер обратного отсчета, который заканчивался 24 августа. Также фанаты заметили странные ссылки на блог племянницы Эфенди, которая просила помочь ее тете починить сайт. Спустя еще несколько дней они обнаружили страшные призывы о помощи от существа под названием Оператор. История становилась все запутаннее, и в итоге игроки по всей стране объединились, чтобы найти телефонные будки, дававшие новые подсказки. Для кампании записали почти пять часов диалогов, которые, собранные вместе, давали четкое представление о том, как Ковенанту удалось выяснить местоположение планеты Земля.

Всего за несколько недель Ilovebees завирусилась в США – настолько, что в Microsoft не могли поверить своим глазам. По оценкам компании, было охвачено около 300 миллионов человек, и 1,5 миллиона из них участвовали в действии напрямую. Во время теледебатов между кандидатами в президенты Джорджем Бушем и Джоном Керри можно было заметить табличку с надписью I love bees («Я люблю пчел»); в Канаде американского игрока, активно участвовавшего в расследовании, арестовала пограничная полиция за несанкционированный въезд на территорию страны; еще один фанат пренебрег указаниями властей и покинул свой дом, чтобы пойти в телефонную будку прямо во время торнадо. Ilovebees возымела огромный успех и получила несколько наград, к большому удовольствию Джордана Вайсмана и Microsoft. Однако, хотя с Bungie и консультировались для одобрения сценария, студия приняла мало участия в разработке кампании. Ilovebees длилась почти четыре месяца и закончилась всего за несколько дней до выхода Halo 2 – в то время студии хватало других забот.

Рекорд продаж

Последние месяцы разработка Halo 2 шла в хорошем темпе. Несмотря на плотный график и объем работ, студия, наконец, увидела свет в конце туннеля, и кранч побольше уступил место кранчу поменьше. Наступило время собрать воедино созданные разрозненными командами элементы, чтобы сформировать полную, настоящую, работающую игру. Джейми Гризмер, вероятно, лучше всех облек в слова этот особый момент в создании Halo 2: «Мне нравится думать об этом как о… прыжке с самолета на полном ходу с несколькими шелкопрядами и иглой, чтобы сделать себе парашют». Чувство приятного волнения охватило студию: несмотря на адский темп, конец приближался, и все понимали, что Halo 2 будет отличной игрой. Пол Бертоне, который в то время работал ночами и редко спал дома, разделял мнение Гризмера: «Я чувствовал, как возвращается энтузиазм. Связать уровни воедино – это очень важно, это то, чего люди на тот момент не видели уже три года». Удивительно, но после бесконечного кранча на финишной прямой у разработчиков открылось второе дыхание. Времени на отдых не оставалось, но им удалось найти достаточно мужества, чтобы закончить игру, начатую более двух лет назад. «Каждый день я видел что-то новое, от чего у меня захватывало дух, – рассказывал Маркус Лето. – Я говорил: „Боже мой, как вы это сделали? Это просто безупречно“. Это будоражило и подталкивало к тому, чтобы лучше делать свою работу. Это мотивировало всех нас на более качественную работу».

Под конец разработки студия использовала оставшееся время для полировки геймплея. Транспортные средства, пожалуй, привлекали наибольшее внимание – в них добавляли все больше функций, порой дурацких, как клаксон у «Бородавочника». Однако, продуманный и разработанный за полчаса Джейми Гризмером, он едва ли отвлек разработчиков от более важных дел, связанных с «Призраком» и «Баньши». Эти машины теперь предлагали более богатый опыт вождения, например можно было выполнить бочку на «Баньши» или активировать ускорение на «Призраке». «Главной причиной, по которой мы добавили „Призраку“ ускорение, было просто усложнить сражения на машинах, – объяснял Гризмер. – В Halo две машины сражались друг с другом до тех пор, пока один из игроков не погибал. Ускорение дает проигрывающему сбежать или внезапно атаковать из ниоткуда. „Бородавочник“ быстрее „Призрака“, но с ускорением последний может обогнать противника, а это делает погони и схватки еще интереснее». Те же доводы использовали в отношении трюков на «Баньши»: «Вместо однообразных полетов по кругу мы сделали воздушный бой гораздо динамичнее, так, чтобы он требовал от пилотов большего мастерства». Джейсон Джонс, в свою очередь, настаивал на пересмотре оружия «Призрака», поскольку, по его мнению, оно не нарушало баланс игры, но было неинтересным в использовании. «Пушки „Призрака“ были настроены так, что они стали крайне неточными. В Halo 1, прицелившись из пушек „Призрака“ и сделав выстрел, вы выпускали заряды во все стороны. Это уравновешивало оружие, делая его не слишком мощным. Однако такой баланс не стимулировал интерес игрока. <…> Это было не очень весело и не доставляло удовольствия». Джонс считал, что Bungie следовало найти другой способ сбалансировать «Призрака», например добавив систему охлаждения, вынуждающую игрока дождаться перезарядки, как с плазменной винтовкой Ковенанта. Однако этого не понадобилось – пушки обрели свою нормативную точность, и ничто не мешало эффективно их использовать: враги и так легко могли подобраться к «Призраку», так что ему хватало слабых мест. Тем более что для Halo 2 Гризмер с коллегами задались целью создать настоящую систему разрушаемости. В зависимости от степени повреждения, внешний вид транспорта менялся до тех пор, пока он не взрывался, разрушаясь окончательно. В случае с «Призраком» даже сам каркас мог взорваться, если тому способствовали обстоятельства. Физика в Halo 2 стала более реалистичной, чем очень гордились разработчики. Добиться этого было нелегко – при переделывании движка Halo 2 Bungie добавила в него Havok, особенно мощный физический движок. Важно было правильно его интегрировать, чтобы привнести в игру особую атмосферу Bungie, обеспечившую успех первой части.

Финальный этап работы требовал времени, что означало принятие решений в последнюю минуту и, конечно, вырезание некоторых идей. Так были удалены хурагоки, также известные как Инженеры. Первоначально созданные для Halo: Combat Evolved, Инженеры не вписывались в игру, поэтому Bungie решила убрать их, хотя 3D-модели уже были готовы. В Halo 2 их хотели использовать в качестве пасхалки для одиночной кампании на легендарной сложности, однако от этой идеи отказались. Из транспорта в утиль отправился «Мангуст» – небольшой квадроцикл, способный перевозить водителя и одного пассажира. В ранних версиях он был оснащен двумя небольшими пушками сзади, однако команда не смогла должным образом интегрировать его в игру, так как он плохо сочетался с «Бородавочником» и «Призраком», нарушая баланс. Сначала «Мангусту» попробовали убрать оружие, но в итоге удалили его из игры целиком. Впрочем, это не помешало им вернуть его в Halo 3 без оружия; только в Halo 2: Anniversary, спустя десять лет после выхода оригинальной Halo 2, появилась возможность пилотировать «Мангуста», оснащенного двумя фронтальными пушками.

Несмотря ни на что, 9 ноября 2004 года Halo 2 вышла в свет. Событие поистине знаменательное – игру выпустили в один день в 27 странах на восьми языках. Microsoft не поскупилась на маркетинг, и 8 ноября поздно вечером игроки собрались перед магазинами игрушек и видеоигр, которые обещали открыть свои двери в полночь. Самые впечатляющие сцены были сняты американским телевидением в Нью-Йорке у Toys“ R“ Us на Таймс-сквер. Сотни людей выстроились в очередь перед огромным магазином, который по случаю праздника украсили цветами Halo 2.

Успех был колоссален. За двадцать четыре часа продали в общей сложности 2 380 000 копий, что принесло Microsoft 125 миллионов долларов. Игра опередила по продажам Grand Theft Auto: San Andreas, другой крупный проект конца 2004 года, который на тот момент уже преодолел отметку в 2 миллиона проданных копий, хотя релиз состоялся 26 октября. В итоге San Andreas превзошла Halo 2, однако важно помнить, что последнее детище Rockstar выходило на куда более распространенной консоли, чем Xbox. На момент выхода Halo 2 Xbox насчитывала 9 800 000 владельцев – приличное число, которому, однако, было далеко до 24 900 000 владельцев PlayStation 2. Тем не менее выпуск Halo 2 не прошел незамеченным: помимо миллионов долларов, которые игра принесла непосредственно Microsoft, от нее выиграла вся экосистема Xbox. Настолько, что впервые в истории подразделение Home & Entertainment, включавшее в себя подразделение Xbox, вышло в плюс: прибыль составила около 55 миллионов долларов в последнем квартале 2004 года. Продажи консолей выросли на 27 %, а Xbox Live разрывалась от новых подписок. Сервис онлайн-игр Microsoft пользовался определенным успехом и до этого, но он всегда оставался умеренным – максимальное число одновременно подключенных игроков составляло 40 000. С выходом Halo 2 менее чем через двадцать четыре часа после ее релиза эта цифра увеличилась в четыре раза. Вскоре миллионы игроков присоединились к сервису и соревновались онлайн, прокладывая путь для многих игр, не только в жанре FPS. С помощью Halo 2 Microsoft доказала, прежде всего, что создавать онлайн-игры на консолях возможно и что они могут быть столь же успешными, как и на PC.

Выход Halo 2 оказал беспрецедентное влияние на индустрию видеоигр: ее невероятный успех, которым игра была обязана режиму мультиплеера, установил новый стандарт не только для будущих поколений консолей, но и для значительной части видеоигр. Все следующие консоли предлагали свои решения для онлайн-гейминга, и в следующие месяцы и годы во многие игры начали добавлять онлайн-мультиплеер. Среди тех, кто извлек наибольшую пользу из достижений Halo 2 – серия Call of Duty, в которой используются не только некоторые механики Halo, но и большинство сетевых функций Halo 2. Именно это позволило акциям Activision взлететь до небывалых высот в 2007 году благодаря игре Call of Duty 4: Modern Warfare, которая, несомненно, демократизировала онлайн-игры для широкой публики больше, чем Halo 2 и Halo 3, вместе взятые.

9. Эволюция Xbox и Bungie

Выход Halo 2, каким бы успешным он ни был, пришелся на последний этап жизни Xbox. В Microsoft уже два года работали над следующей консолью и надеялись выпустить ее раньше, чем выйдет PlayStation 3 от Sony. Поэтому Bungie пришлось быстро вернуться к работе, чтобы поддержать запуск будущей Xbox 360. Однако в студии никогда и ничего не получалось просто так.

Пострадавшая студия

Halo 2 успешно выпустили, и Bungie наконец-то начала зализывать раны. Кранч буквально опустошил студию: несколько недель после релиза игры здание пустовало. Многие предпочли дистанцироваться, по крайней мере временно, – отдохнуть, пообщаться с семьей, двигаться дальше. Для некоторых разработка Halo 2 стала последней каплей – тем, что доломало и без того трещащий хребет. Первым тревожным звоночком стал уход исполнительного продюсера Гамильтона Чу, покинувшего студию всего за несколько недель до выхода игры. В начале 2005 года его примеру последовал Майкл Эванс. Здоровье главного инженера во время разработки Halo 2 пошатнулось, так что, помня о трудных временах создания мультиплеера для Halo: Combat Evolved, он отказался проходить через то же в третий раз. В Bungie понимали, что работа над Halo 3 предстоит тяжелая. Еще до того, как студии пришлось вновь взяться за дело, Microsoft уже имела планы на франшизу: когда на выставке E3 2003 Стив Балмер рассказывал о следующей Xbox, он внезапно объявил о выходе Halo 3. В то время Bungie еще не сократила сюжетную линию Halo 2 вдвое, и игру планировали как последнее приключение Мастера Чифа. Заявление Балмера не прошло незамеченным, и многие задались вопросом, не обречена ли теперь Bungie до конца своих дней выпускать игры Halo для Microsoft. Хотя в октябре 2004 года Пит Парсонс заявил прессе, что Bungie никогда не станет студией одной игры, его слова никого не убедили, особенно внутри компании.

Потому что на самом деле никто из сотрудников больше и слышать не хотел о франшизе. Никому не понравилась концовка Halo 2, и многих раздражало, что их заставили выпустить игру неоконченной. Из-за этого Bungie была вынуждена работать над новым эпизодом, чтобы наконец подарить игрокам финал приключений Мастера Чифа. Не все были согласны с таким развитием событий. Кранч Halo 2 нанес огромный урон личной жизни многих разработчиков. Сплоченность студии разрушалась, а руководители отдалялись друг от друга. «Конец разработки Halo 2 проходил просто ужасно, – вспоминал Мартин О’Доннелл. – Я не был уверен, что команда останется вместе, настолько разрушительным был стресс. Отношения рушились, случилось несколько разводов… Сущий кошмар». В частности, был один человек, который сделал все возможное, чтобы защитить себя и свою семью – Джейсон Джонс. Утомленный годами бесконечной работы и проблемами со здоровьем, Джонс взял отпуск на неопределенный срок. Он использовал эту возможность, чтобы сыграть свадьбу, завести детей и попутешествовать. Но даже отдалившись от Bungie, он не забывал, что однажды ему придется вернуться, поэтому работал над прототипами – маленькими играми, которые он придумывал и разрабатывал в одиночку. Благодаря этому он не терял связь с видеоиграми, а заодно мог подумать о будущем студии, о том, какие сотрудники понадобятся для следующих проектов. Джонс знал, что Bungie придется выпустить продолжение Halo 2, но это не было ему особо интересно. Впрочем, он и не назначил ни одного настоящего руководителя для Halo 3. Пока он просто передал Максу Хоберману роль руководителя Halo 2, сделав его ответственным за контроль качества. И работы было не занимать. После релиза студия опустела на целую неделю, а по возвращении команды обнаружилось, что мультиплеер страдал от серьезных проблем с балансом. К счастью, игроки ничего не заметили. «Однопользовательскую кампанию доделывали в последний момент, так что Джейми и Джейсон все еще балансировали оружие за две недели до запуска игры в производство, – говорил Хоберман. – К сожалению, то же оружие было и для мультиплеера, и это полностью сломало игру». Гризмер добавил: «Мы поняли это быстрее, чем большинство игроков, поэтому смогли спокойно выпустить патч. Все помнят Halo 2 за ее великолепный мультиплеер, и он действительно был таким. Но не в момент, когда мы его выпустили».

После устранения этой проблемы Макс Хоберман получил плохие новости от Пита Парсонса: пока не началась основная работа над Halo 3, сотрудники студии сидели без дела, и Microsoft предложила им поработать над созданием новых многопользовательских карт, чтобы затем продавать их через Xbox Live или на физических носителях. Хоберману эта идея не нравилась: «У команды был настолько болезненный опыт работы над Halo 2, что после него в приоритете стояли развлечения и отдых, а не качество продукта. Вот почему загружаемый контент был не очень хорош». В общей сложности собранная Хоберманом команда представила девять новых карт. Первые две разрабатывались из-за сделки между Microsoft и брендом газировки Mountain Dew; паки Killtacular и Maptakullar появились два месяца спустя, 5 июня 2005 года. Все паки собрали вместе в Halo 2: Multiplayer Map Pack – физическом релизе в магазинах, чтобы игроки без доступа к Интернету могли получить девять карт, а также последние обновления для игры.

Новая консоль, новые амбиции?

Пока в Bungie приходили в себя после Halo 2, в Microsoft пребывали в приподнятом настроении. Xbox не принесла компании больших денег, но выход Halo 2 доказал, что с правильными играми и технологиями возможно все. Уже в середине 2002 года подразделение Xbox строило планы. Робби Бах собрал команду из бывших сотрудников Xbox, новичков Microsoft и ветеранов индустрии видеоигр. Компания прощупала почву своим первым устройством, но его наследник должен был утвердить бренд зеленого X на рынке видеоигр. Это позволило бы Microsoft конкурировать с Sony на равных. Проекту дали кодовое название Xenon. Решив исправить ошибки, допущенные при создании первой консоли, Microsoft наняла новых людей и провела множество исследований и опросов. Внутри компании составили список целей: привлечь больше издателей и разработчиков, в частности японские студии; выпустить консоль до выхода PlayStation 3 от Sony, чтобы легче занять место на рынке; создать достаточно мощную консоль, чтобы использовать HD-телевизоры, которые вскоре должны были наводнить рынок; и, разумеется, придумать более элегантный дизайн, чем у первой консоли. К вопросу дизайна подошли серьезно: Xbox вышла довольно неуклюжей, что вызвало много насмешек и критики, а это не могло не сказаться на имидже. Для Баха и Алларда допустить ту же ошибку было немыслимо. Исследования показали, что гладкие, округлые формы с белыми деталями имеют больше шансов привлечь публику после выхода консоли, запланированного на 2005 год. Своим iPod Apple установила новый стандарт для дизайна устройств: черный цвет и угловатые формы вышли из моды, и Microsoft решила последовать совету экспертов по дизайну.

Microsoft консультировалась со многими специалистами, в том числе и с разработчиками из различных студий, с Bungie в частности. Так, в разгар работы над Halo 2 Крис Бутчер ознакомился с их идеями и обнаружил детали, которые ему не понравились. Как ему сказали, будущая Xbox получит только один чип для управления памятью, из-за чего процессор сам будет запрашивать необходимые для вычислений элементы. Такой выбор, вероятно, был продиктован экономическими соображениями – подобная архитектура позволяла обойтись без специально выделенной графической памяти. Бутчеру эта идея не понравилась, тем более что он хотел использовать больший объем памяти следующей Xbox. Архитектура, предложенная Microsoft, напоминала первую консоль и работала очень хорошо, но имела свои ограничения. Однажды Bungie уже столкнулась с ними во время разработки Halo 2, когда пришлось полностью переделать игровой движок. И в случае с консолью следующего поколения это просто не сработало бы, считал Бутчер. Xenon должна была предлагать игры с отличной графикой и передавать гораздо больше данных по своим микросхемам.

Тем не менее подразделение оказалось настолько захвачено концептуализацией будущего устройства и его дизайном, что забыло о главном – о содержимом. Переговоры между Microsoft и IBM, ATI и Nvidia отняли много времени у инженеров Xbox, которые, определившись с внешним видом консоли, все еще не знали, какие детали в нее войдут. Когда партнерские отношения с IBM и ATI наладились, собрать начинку консоли в подготовленную оболочку оказалось не так-то просто. Так или иначе, инженерам удалось это сделать, правда, не обошлось без выявления недостатков, особенно во внутренней системе охлаждения. Все детали располагались очень близко друг к другу, воздух внутри плохо циркулировал, из-за чего консоль сильно нагревалась. Казалось, беспокоиться не о чем: Xenon, будущая Xbox 360, должна была стать чрезвычайно мощной и отображать игры в высоком разрешении. Логично, что консоль такой мощности сильно греется. Инженеры еще не знали, что этот небольшой производственный дефект впоследствии приведет к появлению многих других. Следуя новым европейским стандартам, Microsoft использовала для пайки бессвинцовый сплав, однако он оказался низкого качества. Нагрев быстро разъедал пайку Xbox 360, приводя к ошибкам и нередко технической смерти консоли. Разработчики впервые столкнулись с этой проблемой, когда инженер на производстве заметил, что значительное количество только сошедших с конвейера Xbox 360 оказывались бракованными. Проблема приобретала серьезный размах: летом 2005 года было поражено 68 % консолей, произведенных на китайских заводах Flextronics и Wistron, партнеров Microsoft.

Но в Редмонде не особо беспокоились по этому поводу. Скорее наоборот: Стив Балмер и команда Xbox узнали, что Sony испытывала проблемы с разработкой процессора для PlayStation 3 – чипа Cell, обещавшего поистине удивительные возможности. Это означало, что выпуск консоли, скорее всего, будет отложен, что давало Xbox 360 дополнительное время. Однако поспешность Microsoft обошлась им более чем в 1 миллиард долларов, когда в 2006 году Робби Бах и Питер Мур осознали масштабы ущерба. В тот момент популярным стало понятие RROD – Red Ring of Death[46]. Три четверти красного круга на кнопке питания означали техническую смерть очередной Xbox 360. Предупрежденный о проблеме Питером Муром и Робби Бахом, Стив Балмер решил оплатить замену всех пострадавших машин, и это решение оказалось спасительным и для Xbox 360, и для всего бренда Xbox.

Однако эти трудности не помешали успеху Xbox 360 на запуске. Снабжение магазинов осложнялось проблемами на производстве – бракованные консоли откладывали для индивидуального ремонта, что, очевидно, замедляло процесс доставки, – так что консоли на складах быстро кончались, особенно в США, где Xbox легко превзошла первоначальные прогнозы продаж. К лету 2007 года, всего за несколько месяцев до выхода долгожданной Halo 3, было распродано 12 миллионов Xbox 360.

Bungie растет

Как успех первой Halo позволил Bungie нанять новых разработчиков, так и после Halo 2 студия еще больше расширила свой штат. Следующая игра должна была выйти на Xbox 360 – консоли нового поколения, способной передавать графику высокой четкости, а значит, игра будет сложнее в разработке и потребует участия большего количества людей. Столь значительное увеличение штата в итоге оказалось проблемой, поскольку помещений для всех стало не хватать. Bungie пришлось покинуть «Миллениум» и переехать.

Они отправились в город Керкленд в нескольких километрах к западу от Редмонда. Зажатый между лесом и озером Вашингтон, это был тихий городок с населением меньше 50 000 человек, расположенный между Редмондом, Сиэтлом и Белвью. Такое пересечение дорог сильно облегчало сотрудникам путь из дома до студии. Только отстроенное здание еще не получило номер, так что руководители студии связались с мэрией Керкленда в надежде заполучить номер 343 в знак уважения к Виновной Искре, ИИ Предтеч. Однако оказалось, что присвоить зданию такой номер никак не выйдет, и взамен был предложен номер 434. Bungie согласились. С тех пор студия располагалась по адресу дом 434 по Керкленд-Вэй. Сотрудники быстро окрестили это место Башнями Bungie – иронично, поскольку здание было плоским и имело всего два этажа. Тем не менее оно было совершенно новым и имело все мыслимые и немыслимые удобства, включая большую кухню и гостиную. Из всех помещений, в которых располагалась Bungie с момента основания, Башни Bungie, безусловно, были самым комфортным. А главное – здание находилось на значительном расстоянии от кампуса Microsoft.

10. Halo 3, игра для Xbox 360

После небольшого перерыва настало время для Bungie вернуться к работе. Конечно, изначально никто не задумывал Halo как трилогию, но куски сюжета, вырезанные из Halo 2, оставили разработчикам достаточно материала для триквела. Однако когда пришло время приступать к работе, студия оказалась в тревожащем положении.

Команда, разобщенная как никогда

Halo 3 должна была выйти в третьем квартале 2007 года, что оставляло Bungie около двух с половиной лет на ее разработку. Чтобы не повторять ошибок прошлого, особенно с Halo 2, Bungie приступила к длительному этапу предпроизводства, продолжавшемуся около года. Это позволило командам заранее проверить свои идеи, лучше познакомиться с Xbox 360 и, разумеется, подобрать лучший финал для трилогии. В Bungie многие сотрудники больше не хотели заниматься Halo, но слишком привязались к серии, чтобы просто выкинуть триквел на рынок и избавиться от него. Все хотели, чтобы игра получилась великолепной. «Мы знали, что должны сделать что-то лучше, чем Halo 2, – говорил Кёртис Кример. – Поэтому мы все вместе должны были отработать от начала и до конца, чтобы сделать из Halo 3 жемчужину». Пришедший еще во времена Oni, Кример постепенно продвигался по карьерной лестнице и вскоре стал продюсером Halo 2 и членом исполнительной команды студии.

Он был свидетелем того, как студия разваливалась на части вот уже почти год, и это накладывало отпечаток. У Halo 3 все еще не было лидера, и хотя Макс Хоберман, которому Джейсон Джонс передал бразды правления после своего ухода, выполнял эту роль, все было не так просто, и вокруг разгорались конфликты. «Первые дни работы над Halo 3, на мой взгляд, были самыми трудными, – вспоминал Мартин О’Доннелл. – У нас не было ни четкого ви´дения, что это будет, ни даже признанного лидера. В конце концов, все сложилось, но ситуация была очень, очень непонятная». «По моему мнению, у Пита [Парсонса] никогда не хватало смелости сказать: „Вот так все должно быть, вот что мы с Джейсоном решили“, – довольно рассерженно добавлял Макс Хоберман. – Он пытался применять мягкий подход, и это не работало». Поскольку Джейсон Джонс выбыл из игры, за право возглавить разработку Halo 3 боролись сразу несколько человек: Джозеф Стейтен, Пол Бертоне, Маркус Лето и Джейми Гризмер. Мартин О’Доннелл, напротив, предпочитал держаться в стороне. Композитор не одобрял междоусобиц и предпочитал заниматься своими делами. Из четырех претендентов первым выбыл Джозеф Стейтен. После очередной ссоры с Маркусом Лето тот сказал Стейтену, что больше не хочет с ним работать; сценарист ответил тем же. Устав от конфликтов, Стейтен ушел из Bungie, взяв длительный творческий отпуск и надолго отстранившись от разработки Halo 3. Однако в его отсутствие Bungie оказалась в затруднительном положении: Стейтен был главным сценаристом Halo и режиссером синематиков. Чтобы заменить его, был создан небольшой комитет из сотрудников студии, в том числе Роба Стоукса и Питера О’Брайена, для проработки основных сюжетных линий на основе уже готовых идей. Работало с переменным успехом: в комитете собралось несколько эгоистов, как с горечью вспоминал Джейми Гризмер: «История Halo 3 была написана группой ребят, которые общались, говоря: „Я хочу сделать это так, но я не могу объяснить почему, и я не уверен, что моя идея лучше твоей, поэтому я просто попытаюсь защитить ее, высказывая свое мнение“».

Гризмер все чаще спорил с Полом Бертоне, который в итоге тоже отвернулся от компании. Как и Стейтен, он временно покинул студию, чтобы сделать шаг назад, все обдумать и, разумеется, отдохнуть. Проблема в том, что из всех людей, претендовавших на роль лидера в разработке Halo 3, Бертоне был лучшим кандидатом, и его уход вызвал много недовольства. «Я уверен, что это раздражало многих людей, – признавался гейм-дизайнер. – На самом деле я никому не говорил, что собираюсь сделать. Я просто пришел к Питу [Парсонсу] и сказал: „Мне нужен отпуск“, а потом исчез. Я чувствовал, что у меня заканчиваются силы, и лучшим решением для меня было перезарядить батарейку, а затем вернуться, упереться головой в руль и делать то, что я делал раньше, то, что принесло успех Halo». К Стейтену и Бертоне вскоре присоединился Хоберман, который также предпочел дистанцироваться от Bungie. Инженер уехал из штата Вашингтон в родной Техас и поселился в Остине. Сначала он участвовал в разработке Halo 3 удаленно, но в конце 2006 года навсегда покинул Bungie. Впоследствии Хоберман создал собственную студию Certain Affinity и подписал контракт с Microsoft. Его первой задачей стало создание нового пака карт для мультиплеера Halo 2, Blastacular Map Pack, вышедшего 17 апреля 2007 года. После этого Certain Affinity регулярно возвращалась во вселенную Halo: команда Хобермана создавала карты для дополнения Halo: Reach, а также работала над мультиплеером для Halo 4 и Halo: The Master Chief Collection.

Ситуация в Bungie начала беспокоить Microsoft, которая с уходом Пита Парсонса потеряла своего главного представителя в студии. Ситуацию изменило одно событие – назначение Гарольда Райана на должность управляющего. До этого момента Райан был простым менеджером по тестированию, но вдруг оказался на вершине Bungie и сумел направить команду в нужное русло. Однако его назначение обрадовало не всех, о чем рассказали несколько бывших сотрудников студии, когда мы брали у них интервью для этой книги. «За назначением Гарольда главой студии стоит длинная история, и я бы не хотел вдаваться в подробности, – рассказал один из них. – Bungie склонна доверять своим сотрудникам и продвигать их изнутри».

Несмотря на отсутствие некоторых ключевых фигур, разработка Halo 3 продвигалась в хорошем темпе. Проблемой оставалась только сюжетная линия. Хотя общие контуры уже наметили, некоторые детали все еще вызывали жаркие споры. Одни хотели, чтобы в конце игры Земля была полностью уничтожена, другие – чтобы игрок наконец увидел лицо Мастера Чифа. Судьба самих Спартанца и Кортаны тоже была горячей темой, и никто не мог прийти к единому мнению. Наконец, слово взял Мартин О’Доннелл и указал на главный недостаток ранних версий сюжетной линии Halo 3. «Создавалось впечатление, что сюжету не хватает тяжелого удара, – говорил Си-Джей Коуэн, заменявший в то время Джозефа Стейтена, – что нужно было добавить больше смертей». «Я не увидел в этой истории формы, – рассказывал О’Доннелл. – Ничего радостного, ничего грустного, ничего напряженного. Игроки могли просто сказать: „Подождите-ка, я играю этим персонажем уже три игры, они все равно не могут меня убить“. Героические поступки бессмысленны, если нет реальных последствий». Затем О’Доннелл предложил несколько идей: «Я представил несколько сцен, которые, как мне казалось, будут важны в этой истории. Например, убедиться, что адмирал Худ вернулся, что Миранда Киз, сержант Джонсон, Виновная Искра и Пророк Истины убиты, причем двое последних – Мастером Чифом и Арбитром соответственно. Все эти сцены были предложены сценаристами, но они не могли договориться между собой. Убедить их оказалось несложно, поэтому, после того как я поговорил со всеми, нам удалось прийти к согласию». Лишь один человек остался недоволен этими решениями – Джозеф Стейтен. Когда он вернулся, чтобы написать окончательный сценарий для Halo 3, ему пришлось работать с тем, что было создано в его отсутствие. С некоторыми решениями он смирялся очень неохотно. «Он так и не простил меня за то, что я заставил Джонсона умереть, – говорил О’Доннелл. – Но сегодня мы вместе смеемся над этим».

В студии все постепенно возвращалось на круги своя, и каждый нашел себе место. Джейми Гризмер взял на себя роль ведущего дизайнера, а Маркус Лето – арт-директора. Пол Бертоне, наконец-то вернувшийся в строй, руководил левел-дизайном одиночной кампании. Руководители студий оставили споры позади и нашли способ работать вместе. «Я думаю, что причина конкуренции между Джейми [Гризмером] и мной была во мне, – говорил потом Бертоне. – Я хотел работать над механиками, над искусственным интеллектом, и у нас бывали ссоры. Но когда я вернулся, мы забыли обо всем этом, нашли общий язык и начали доверять друг другу. Это было очень хорошо». Джозефу Стейтену потребовалось больше времени – он был занят другими проектами для Microsoft и Bungie. По возвращении он занял должность директора по написанию сценария Halo 3 и обогатил вселенную саги новыми идеями – в Bungie были люди, которые хотели расширить вселенную Halo, и Стейтен возглавил их. Он работал с Робертом Маклисом, а также с новичком по имени Люк Смит.

Бывший внештатный журналист Kotaku, Смит наиболее известен своей работой на сайте 1UP.com, где он писал для раздела новостей. Талантливый журналист с острым пером, Смит регулярно критиковал крупнейших представителей индустрии, и в Bungie его заметили после длинной критической статьи о Halo 2, в которой журналист указывал на недостатки игры. Будучи поклонником Bungie, Смиту, утомленному американской игровой прессой, не понадобилось много времени на размышления, когда Bungie предложила ему работу.

Уже несколько лет студия пыталась вернуть ту крепкую связь, которую когда-то имела с фан-сообществом. Однако Bungie больше не была маленькой инди-студией и теперь работала над огромными проектами; команды выросли в размерах; несколько тысяч поклонников превратились в миллионы страстных и нетерпеливых фанатов; отдел по связям с общественностью Microsoft пристально следил за каждым их шагом – в общем, у студии больше не было той свободы и легкости в общении с поклонниками, и уже несколько лет она искала способ вернуть все, как было. Именно поэтому в 2003 году Bungie наняла своего первого комьюнити-менеджера – Брайана Джеррарда. Через несколько месяцев, в начале 2004 года, к Джеррарду присоединился Фрэнк О’Коннор – бывший журналист, который быстро стал главным представителем студии в Интернете. Втроем со Смитом они ежедневно общались с игроками и проводили много сессий вопросов и ответов. Джеррард и Смит даже вели подкаст, в котором принимали гостей из студии, рассказывающих о важных фигурах в Bungie. Тем не менее Bungie была мастером скрытности, когда речь заходила о текущих разработках, что лишь больше будоражило фанатов. В отличие от многих своих коллег, комьюнити-менеджеры Bungie принимали активное участие в разработке игр студии, поэтому они обладали большим объемом информации и постоянно сталкивались с вопросами со стороны сообщества – особенно О’Коннор, который быстро приобрел репутацию живой энциклопедии по вселенной Halo. Став преемником Маклиса и Стейтена, человек, которого фанаты дружелюбно называли «Фрэнки», стал наследником «библии» франшизы и внес свой вклад в ее развитие. Его перу принадлежит почти вся история с терминалов Предтеч, спрятанных на уровнях Halo 3. Эти терминалы содержали древние архивы и хронику войны между Империей Предтеч и Потопом, позволяя игрокам узнать больше об этой древней инопланетной расе.

Напряженные отношения между Седеющими Стариками[47] – ветеранами студии – помогли О’Коннору и новому поколению разработчиков в целом закрепиться в студии и больше влиять на разработку игры. Многих новичков наняли после покупки Microsoft. Они привнесли новые силы и, пока руководители отошли от дел, взяли на себя ответственность и позволили Halo 3 развиваться без особых проблем. Впрочем, не забыли они и о Джейсоне Джонсе – своем духовном лидере. Исторический соучредитель Bungie все еще отсутствовал, однако находился на каждом собрании в виде большого картонного силуэта, на который сотрудники наклеили фотографию своего босса. Фальшивого Джейсона Джонса переносили из одной комнаты в другую, чтобы он следил за своей паствой. Несмотря на долгое отсутствие, его статус в Bungie и даже в Microsoft никогда не подвергался сомнению: «Он думал о том, чем хочет заняться, и много путешествовал, – вспоминал Мартин О’Доннелл. – И в то же время он всегда оставался сотрудником Bungie, потому что, знаете, мы убедили всех, что именно Джейсон – секретный ингредиент студии».

Изобилие новинок

В новой игре Bungie не собиралась останавливаться на достигнутом, и, как и в случае с Halo 2, решили реализовать несколько затей из длинного списка того, что не вошло в прошлые игры. Недостатка в идеях не было, будь то для геймплейных механик или игровых режимов в целом.

В плане арсенала в Halo 3 решили развернуться: игра предлагала около двадцати различных видов оружия, включая некоторые интересные новинки, такие как нелинейная винтовка M6 Grindell, более известная как Спартанский лазер. Зарядившись, эта винтовка выпускала мощный луч, легко уничтожающий бронированные машины и малоподвижных врагов. В игру вернули штурмовую винтовку, пусть и в несколько измененном виде, чтобы не нарушать баланс игры дублем BR и SMG. Оружие ККОН и Ковенанта подверглось незначительным изменениям, а большинство новых возможностей коснулось расы Бугаев. Заменив Элитов в иерархии Ковенанта, Бугаи стали основными врагами игрока, что заставило Bungie пересмотреть их дизайн как с эстетической, так и с геймплейной точки зрения. В Halo 2 Бугаи в основном «впитывали пули», по словам Пола Бертоне, что не приносило ни удовольствия, ни реальной пользы. «Бугаи не производили впечатления достойных противников для игрока», – объяснял Крис Бутчер; так что художники принялись за работу и быстро создали новых Бугаев с более совершенным вооружением, отражающим их жестокий и безжалостный характер. Их броню покрыли острым металлом и кожей, тот же образ перенесли и на транспорт. Halo 3 не обошлась без «Призраков» и «Баньши», но появились и боевые машины Бугаев, такие как «Чоппер» – своего рода футуристический мотоцикл, сокрушающий все на своем пути. Эту машину разработал Эрик Арройо, и она заставила его попотеть. Конструкция «Чоппера» с двумя большими колесами спереди слишком легко укрывала водителя от выстрелов – это излишне затрудняло попадание в игрока при нападении и давало ему нечестное преимущество. Арройо пробовал разные концепты, и вместе с Гризмером они пришли к финальной модели: этот вариант сохранил преимущества передних колес, но оставлял водителя полностью беззащитным со спины. Поэтому игрокам предстояло сперва уворачиваться от атакующих «Чопперов», а затем уничтожать их сзади. Это добавило разнообразия в перестрелки Halo 3 и, что более важно, сделало сражения еще зрелищнее.

Xbox 360 – куда более мощное устройство, чем первый Xbox, что поначалу немного сбило команду с толку, как объяснял Ши Кай Ван: «Разработка для 360 была действительно славной – хорошая поддержка, отличное оборудование. Недостатком оказалось количество контента, которое нам приходилось делать. Время, необходимое для его создания, увеличилось более чем в два раза, и это означало более сложную разработку. Это заставило нас расставить приоритеты между важным, необходимым и косметическим». Xbox 360 ввела домашние консоли в эру видеоигр высокой четкости, что не прошло без последствий для студий, которым приходилось массово набирать новый персонал… и воплощать в жизнь все больше новых идей. В Halo 3 это особенно заметно: песочницы[48], из которых состоят уровни в серии Halo, в триквеле стали более объемными и насыщенными. Они получились больше, сложнее, в них было больше врагов и видов транспорта.

Это дало Bungie отличную возможность улучшить идею, которая появилась еще в Halo 2, но исполнение которой не удовлетворило разработчиков в первый раз – бой со «Скарабеем», гигантским штурмовым кораблем Ковенанта, на борт которого поднимался Мастер Чиф и уничтожал его в самом сердце Новой Момбасы. Bungie планировала повторить этот бой в Halo 3. «„Скарабей“ присутствовал в Halo 2, – вспоминал Джейми Гризмер, – но был очень заскриптован». Для Halo 3 Bungie собиралась использовать вычислительную мощность Xbox 360, чтобы «Скарабеем», как и другим транспортом, управлял ИИ в реальном времени. Игрок должен был самостоятельно подобрать лучший способ уничтожить его, либо воспользовавшись его слабостями, либо взяв его на абордаж, разрушив изнутри. Некоторое время концепт-художники задумывали «Скарабея» так, чтобы Мастер Чиф мог взобраться по его лапам: оказавшись на определенной высоте, Спартанец мог бы голыми руками разбить броневые пластины монстра, а затем всадить гранату в его суставы. Когда «Скарабей» терял равновесие, игрок мог запрыгнуть на нижние платформы, подойти к реактору и взорвать его. В итоге от этой концепции отказались, но идею слабых мест в ногах сохранили.

К счастью, ККОН не осталось в стороне: дизайнеры добавили новый транспорт людей, например «Мангуст», наконец-то дебютировавший в серии, а главное – «Шершень», своеобразный миниатюрный вертолет, оснащенный тяжелым пулеметом и ракетными установками. По-прежнему стремясь предложить игрокам больше инструментов для масштабных сражений, в Halo 3 ввели новую категорию оружия – тяжелое, которое при использовании заставляло камеру перейти в режим от третьего лица. Оснащенный этим оружием Спартанец передвигался медленнее и не мог использовать гранаты или атаковать в ближнем бою, но взамен приобретал большую огневую мощь. В Halo 3 появились тяжелые пулеметы и ракетные установки, а также старый друг Роберта Маклиса – огнемет. Первоначально разработанный для Halo еще во времена Blam!, его исключили из финальной версии, поскольку физический движок не мог правильно обработать пламя. Огнемет даже можно найти в коде PC-версии Halo: Combat Evolved, но в Halo 2 его включать уже не стали, и только в Halo 3 он официально появился в арсенале, причем его дизайн сделали весьма похожим на первые наброски Маклиса.

В то же время дизайнеры работали над совершенно новой категорией предметов под сухим названием «Снаряжение», которые вносили в бой дополнительное разнообразие. Ослепляющая граната, противопехотная мина, электромагнитный заряд, антигравитационный модуль, защитный пузырь… Игрок мог адаптировать их под свою стратегию или придумать новые способы преодоления препятствий с их помощью. Ключевое слово в Halo 3 – изобилие. В качестве последнего эпизода трилогии Bungie хотела дать поклонникам максимально насыщенную игру. В мультиплеер даже добавили новую спартанскую броню. В Halo: Combat Evolved и Halo 2 игроки могли лишь выбрать ее цвет, но модель была такой же, как у Мастера Чифа. В Halo 3 игроки получили возможность носить не только «Мьёльнир» модели VI, но и множество новых вариаций. Броня, наплечники и шлемы разблокировались во время игры и при получении достижений, что позволяло хардкорщикам гордо демонстрировать талант и преданность делу.

Но все эти интересные новые функции меркли в сравнении с тем, над чем работали другие разработчики – редактор уровней под названием Forge. Он позволял модифицировать существующие многопользовательские карты, например менять расположение оружия или добавлять транспортные средства. Bungie делала такое не в первый раз: в серии Marathon уже был редактор карт, который тоже назывался Forge. То же было и с Myth, и с Myth II. Его же планировали внедрить и в Halo, пока студию не купила Microsoft. Идею отложили на дальнюю полку и воскресили уже во время разработки Halo 3. Однако изначально Forge предназначался для разработчиков, точнее, для команды Тайсона Грина, работавшей над мультиплеером Halo 3.

«Forge Halo 3 родился, когда Тайсон и другие гейм-дизайнеры мультиплеера сказали: „Я не знаю, подходящее ли это место для боевой винтовки, я бы хотел иметь возможность переместить ее“, – рассказывал Крис Бутчер. – В Halo 2 фиксированное расположение оружия было очень неудобным. Так что я создал для Halo 3 систему, позволявшую гейм-дизайнерам „перемещать расположение оружия по карте“». В сочетании с кинорежимом, в котором игроки могли посмотреть на игру с любой точки зрения, Forge позволял тонко настраивать сессии на свой вкус, а также делиться своими творениями на форумах. Он также был отличным инструментом для создателей видео, которых после успеха Red Vs. Blue заметно прибавилось. Среди них был молодой канадский автор по имени Джон Си-Джей Грэм. Он стал известен в 2007 году под псевдонимом DigitalPh33r, сняв одно из своих первых видео Master Chief Sucks at Halo[49], в котором героем выступала фигурка Мастера Чифа. Она оживала, когда ее хозяин отсутствовал, на манер «Истории игрушек», мультфильма Disney и Pixar. Однако, в отличие от Вуди, Базза Лайтера и других, Чиф был неприятной личностью: вульгарный гомофоб, сексист и расист… а также глупец, неспособный нормально играть в Halo. Успех первого ролика побудил Грэма продолжать в том же духе, и после еще двух эпизодов Master Chief Sucks at Halo он запустил мини-сериал под названием Arby ’n’ The Chief[50], в котором пороки пластикового Спартанца уравновешивались спокойствием, интеллектом и высокой культурой фигурки Арбитра. Видеоролики Грэма вскоре заметили в Bungie и решили выдать ему броню Recon – предмет, до этого предназначавшийся только для сотрудников студии, чтобы идентифицировать их в игре по Сети. Arby ’n’ The Chief просуществовал восемь полных сезонов и к сегодняшнему дню насчитывает десятки миллионов просмотров.

Несмотря на сложное начало, разработка Halo 3 шла гладко, что стало первым важным событием для Bungie после переезда в Сиэтл. Вероятно, в немалой степени столь приятному развитию событий способствовал приход опытного исполнительного продюсера Джонти Барнса в сентябре 2006 года. Барнс – ветеран индустрии, сделавший себе имя во время работы на Bullfrog в 1989 году. Он трудился над дизайном уровней Populous, второй игры Питера Молиньё. Тот оценил его вклад по достоинству, после чего Барнс участвовал в большинстве проектов Bullfrog, внеся свой вклад в Theme Hospital и Dungeon Keeper. Когда Молиньё покинул студию и основал Lionhead Studios, Барнс стал одним из первых, с кем связался талантливый гейм-дизайнер и пригласил к себе в компанию; в Lionhead Барнс возглавил команду программистов Black & White, а в 2002 году стал директором Black & White Studios. Этой дочерней студии поручили создать сиквел Fable, и Барнс взял на себя роль исполнительного продюсера. Когда в апреле 2006 года Microsoft приобрела Lionhead, Джонти Барнс стал коллегой Bungie, а в сентябре того же года окончательно присоединился к студии. Таким образом, Bungie заполучила талантливого разработчика, а главное – опытного руководителя, способного возглавить производство ААА-игры.

Тем не менее команде не удалось избежать привычного кранча под конец разработки. В этот раз он был вполне терпимым и не отличался от тех, с которыми сталкиваются большинство студий по всему миру. Тем не менее студия встала перед выбором. Сотрудники изобразили этот процесс по-своему: на большой доске они нарисовали самолет, летящий в опасной близости от земли. Чтобы набрать высоту, пассажиры облегчали самолет, выкидывая в иллюминаторы все, что не являлось жизненно важным. «„Баньши“ целятся вниз», «личная гигиена», «легкие Гарольда» – гласили надписи на коробках, летящих в бездну. Полу Бертоне даже пришлось пересмотреть несколько миссий, чтобы они попали в финальную игру. «Я взял миссию „Кортана“, полностью сломал ее и восстановил примерно за три недели, – вспоминал он. – Это та миссия, где Могильный Разум разговаривает с игроком, а Кортана оказывается в опасности. У нас было не так много ресурсов для этого. На бумаге уровень выглядел намного круче. И были трансформирующиеся Паразиты, но я не думаю, что мы хорошо поработали над ними. Это незаконченная миссия, которая была нужна для развития сюжета, так что мы не могли ее выкинуть, но я бы хотел, чтобы мы сделали ее по-другому».

Так торопиться Бертоне заставило одно событие – Роб Стоукс, с которым он делил роль ведущего дизайнера, покинул студию всего за несколько месяцев до выхода игры. Выпускник Массачусетского технологического института, он присоединился к Bungie в декабре 2002 года, принимал активное участие в разработке Halo 2, лично создав уровни «Арбитр», «Оракул», «Ореол Дельта» и «Скорбь». Он принадлежал ко второму поколению разработчиков, которые постепенно завоевывали авторитет в студии и вставали во главе разработки Halo 3. Стоукс был не только ведущим левел-дизайнером одиночной кампании, но и возглавлял команды препродакшена и написал несколько синематиков для игры. Его уход не остался незамеченным, и Бертоне пришлось взять на себя его нагрузку. «Кортана» – не единственный уровень, который постигла печальная участь: «Шоссе Цаво» был сильно урезан, а другой уровень удалили целиком. Некоторое время он назывался Guardian Forest[51]: действие происходило в комплексе Предтеч, затерянном среди густых джунглей, где Мастер Чиф должен был сразиться с существом Предтеч, называемым Хранителем. Эти стражи, защищавшие Ковчег – мир Предтеч, где происходила большая часть действия Halo 3, – были крупными существами с огромным красным глазом, стреляющим мощным лазером. По первоначальному плану дизайнеров Bungie, Мастер Чиф должен был противостоять Хранителю и вырвать у него глаз, чтобы затем использовать в качестве оружия. В итоге уровень вырезали, но концепт-арт привлек внимание Стива Коттона: он изменил настроение уровня, убрал таинственный туман, заполнивший джунгли, и переставил здания. После нескольких недель работы получилась мультиплеерная карта, известная как «Хранитель». После выхода Halo 3 термин Guardian заинтриговал геймеров, особенно любителей истории Halo, поскольку это имя неоднократно использовалось во вселенной серии. В мультиплеере Halo 3 игроки, слишком далеко зашедшие за невидимые границы карты, загадочным образом погибали; единственным объяснением этому была короткая фраза, появляющаяся на экране: «Убит Хранителями». Некоторые поспешили предположить, что термин «Хранитель» относился к более продвинутой форме Стража Предтеч, и эта теория стала очень популярна после выхода мультфильма Halo Legends в ноябре 2009 года. В одной из короткометражек, составляющих Legends, можно увидеть неизвестное долговязое существо-Предтечу, которое некоторые считают Хранителем. Bungie так и не дала ответ на эту загадку, и только в 2015 году, после выхода Halo 5: Guardians, Хранители стали постоянной частью франшизы.

Believe

Halo 3 была первой игрой во франшизе, выходящей эксклюзивно для Xbox 360, а главное, она подводила черту под одним из величайших видеоигровых приключений 2000-х годов. Поэтому неудивительно, что Microsoft начала подготовку маркетинговой кампании заранее, еще в 2006 году. Все началось на выставке E3 2006, когда Bungie и Microsoft показали первый трейлер к игре. Видеоряд был достаточно сдержанный: на экране появлялся разрушенный ландшафт, вероятно, расположенный недалеко от Новой Момбасы – виднелись остатки городского орбитального лифта. Слышался голос Кортаны, и ее изображение появлялось на экране в виде вспышек. Она произносила следующее:

I have defied Gods and Demons.

I am your shield… I am your sword…

I know you… Your past… Your future…

This is the way the world ends[52].

Последнее предложение позаимствовали из первого письма Кортаны, которое пришло в феврале 1999 года Хэмишу Синклеру, одному из работников marathon.bungie.org, когда Bungie только начинала писать сюжет Halo. Эта строка – цитата из поэмы «Полые люди» Томаса Стернза Элиота. Когда Кортана исчезала, на экране наконец-то появлялся Мастер Чиф, держащий в руках новую версию штурмовой винтовки, что, несомненно, привлекло внимание фанатов: рассказывая о предстоящих играх, Bungie никогда не показывала что-то просто так. В конце камера поднималась, чтобы показать, к чему идет Спартанец: огромный кратер с загадочной постройкой Предтеч на дне. В небе появлялись корабли Ковенанта, тучи и молнии, а затем инопланетные развалины, засветившись, открывались. Видео заканчивалось большой белой вспышкой, после чего на экране появлялась надпись Halo 3, а затем логотип студии. В конец трейлера поместили заключительную фразу: «Окончить битву»[53], за которой следовала дата – 2007. Саундтрек, написанный неизменным Мартином О’Доннеллом, знаменовал возвращение к корням первой части. Фактически весь саундтрек Halo 3 наследовал той игре: не все в студии остались довольны рок-тонами Halo 2, и в Halo 3 О’Доннелл стремился к очень определенному звучанию. «Мне пришлось принять решение, – объяснял он IGN в марте 2016 года. – В одночасье многие темы стали настолько знаковыми для Halo, что… я должен был что-то сделать с ними, чтобы быть уверенным, что фанаты останутся довольны, но при этом чтобы в них был смысл. И когда мы взялись за Halo 3, планировалось, что она станет завершением этой великой и славной космической трилогии. Это был бы конец Halo. В общем, я подумал: „Ну, в Halo 1 был такой-то саундтрек, в Halo 2 – такой-то…“ Он был очень тесно связан с саундтреком Halo 1, но в нем было много нового, много гитар и рок-н-ролла. Я подумал: „Ну, в Halo 3 давайте вернемся к тому, что мы делали в Halo 1“. Так что план был такой: A, B, A’. Мне нравится такой формат в музыке. Halo 3 стала возвращением к классике Halo. Но на этот раз я хотел попробовать использовать большой оркестр с меньшим количеством сэмплов и синтезаторов. Поэтому мы вернулись к некоторым фрагментам Halo 1, но сделали их оркестровыми и записали в бóльшем составе. Так и появилась музыка для Halo 3».

Трейлер, разумеется, произвел фурор. В формате 16:9 и в высоком разрешении, он явно указывал, что Halo выйдет на консоли следующего поколения и поклонники оценят ее по достоинству. С момента своего появления серия стала технологическим лицом бренда Xbox, а Halo 3 вполне могла стать самой красивой игрой из выходивших на домашних консолях. В СМИ подняли шум еще раз, когда стало известно, что новый трейлер выйдет 4 декабря 2006 года во время Супербоула. Финал чемпионата по американскому футболу и сегодня является самым просматриваемым телевизионным событием в США и обеспечивает хорошую рекламу для размещаемых там продуктов. Бренды тратят миллионы долларов на короткие рекламные ролики от тридцати секунд до минуты; некоторые из них навсегда закрепились в памяти зрителей, например реклама McDonald’s, в которой Майкл Джордан и Ларри Бёрд сошлись в дуэли по невероятным броскам мяча. Среди более современных примеров можно вспомнить Volkswagen, выпустивший Baby Darth Vader: в этом ролике переодетый мальчик пытался использовать Силу для взаимодействия с окружающим миром. Microsoft хотела произвести фурор на Супербоуле 2006 года и доверили создание видеоролика калифорнийской компании Digital Domain, специализирующейся на цифровых спецэффектах, которые использовались в многочисленных голливудских блокбастерах: «Титаник», «Аполлон-13», «Армагеддон», «Трансформеры 3», «Форсаж 7», «Люди Икс: Апокалипсис»…

Вышедший из-под пера режиссера Джозефа Косински («Трон: Наследие», «Обливион») ролик под названием Starry Night[54] начинался так: два ребенка лежат в траве и смотрят на звезды. Они задаются вопросом, есть ли на свете другие живые существа и встретят ли они их когда-нибудь. Во время разговора камера отдаляется и показывает шлем, прячущийся в высокой траве. Прежде чем зритель догадывается, что это шлем Мастера Чифа, сцена резко меняется: шлем лежит на том же месте, но трава сменяется пыльной, бесплодной землей. Раздается громкий крик; Спартанец поднимает шлем и надевает его. Камера кружится вокруг героя и в конце фокусируется на штурмовой винтовке, лежащей неподалеку. Мастер Чиф постепенно восстанавливает слух после взрыва и слышит по рации обеспокоенный разговор солдат. «Кажется, мы его потеряли», – говорят они. «Еще нет», – отвечает герой, поднимает голову и видит огромный плазменный снаряд, летящий в его сторону. Он хватает какой-то странный предмет и в последний момент бросает его на землю, пригнувшись. Внезапно вокруг Спартанца разворачивается щит, защищая от упавшего ему под ноги снаряда. Не дожидаясь взрыва, Спартанец вскакивает на ноги, убирает «Магнум» в кобуру и хватает штурмовую винтовку, а затем бросается в бой, где его уже ждут Бугаи и «Призрак». Экран темнеет, после чего появляется логотип Halo 3, надпись «Окончить битву» и дата – 2007 год, без подробностей.

Насыщенность сцены и поразительная реалистичность картинки произвели неизгладимое впечатление на игроков, которые в особенности отметили любопытный щит Мастера Чифа. На Фрэнка О’Коннора посыпались вопросы от участников сайта halo.bungie.org: как и многие, они думали, что щит – новый вид гранаты, поскольку Bungie на тот момент не рассказала о новых геймплейных механиках. Как обычно, О’Коннор с юмором уклонялся от вопросов и давал загадочные ответы, которые затем тщательно препарировались игроками, без особого, впрочем, успеха.

Тем временем Microsoft объявила, что весной состоится бета-тестирование многопользовательских серверов игры. Это было большое событие в истории серии, поэтому, что ожидаемо, оно вызвало невероятный ажиотаж – тем более что процедура регистрации, указанная редмондской компанией, была не очень понятной. Вначале Microsoft предлагала игрокам зарегистрироваться на сайте Halo3.com, после чего между ними проводилась жеребьевка. Однако, несмотря на недовольство игроков, с февраля 2007 года Microsoft и Bungie представили новые пути доступа к бета-версии. Требовалось набрать минимум три часа игры в Halo 2 и оказаться среди первых 13 333 человек, которые дадут об этом знать на сайте Halo3.com; или присоединиться к программе Friends & Family, предназначенной для людей, близких к Bungie или очень увлеченных игрой. Но в итоге большинство геймеров, особенно за пределами США, выбрали другой путь: купить игру Crackdown, которая содержала доступ к бета-версии Halo 3. Ее разработали в Realtime Worlds, а издала Microsoft. В компании надеялись, что с помощью Halo 3 смогут повысить продажи новой игры. Это сработало: сразу после выхода 20 февраля Crackdown привлекла множество игроков – за одну неделю в США продалось 427 000 копий; в конце 2007 года Microsoft объявила, что во всем мире было продано около 1,5 миллиона копий Crackdown.

15 мая Microsoft, наконец, объявила дату выхода заключительной главы приключений Мастера Чифа – 25 сентября. Время подобрали идеально, поскольку на следующий день начинался бета-тест игры, открывавший игрокам мультиплеер Halo 3 с несколькими плейлистами и тремя картами: Valhalla, Blizzard и Altitude[55]. Последняя была отличным примером того, к чему стремились Крис Карни и Стив Коттон, ответственные за дизайн многопользовательских карт в Halo 3. Как и «Занзибар» в Halo 2, это была сюжетная карта, где команда нападающих противостояла команде защитников. Карни и Коттон старались сделать ситуацию еще более захватывающей: «Мы добавили башни, а на их вершинах разместили стрелков под управлением ИИ. Так что, когда кто-то поднимался на холм, эти ИИ его замечали. Мы копали в этом направлении и думали: „Ого, это слишком сложно“». Поэтому Карни и Коттон решили сделать шаг назад и обойтись без ИИ. Действие разыгрывалось между игроками-людьми, но у нападающих все же стояло на пути препятствие: «Одной из специфических вещей, которые мы пытались сделать, была стена, которую нужно преодолеть, и это определяло, выиграете вы или нет». Итоги бета-теста впечатляли: около 800 000 игроков сражались онлайн, наиграв в общей сложности 816 лет. Благодаря этой бете Xbox Live установил новый рекорд по количеству подключений.

2007 год стал особенно удачным для Microsoft и их отдела коммуникаций: компания провела серию успешных маркетинговых мероприятий. В том году даже E3, казалось, была на стороне Xbox и Bungie: выставка поменяла формат и была перенесена на июль. Проходящая в Санта-Монике и в гораздо более спокойной обстановке, E3 2007 давала Bungie идеальную возможность представить новый трейлер, на этот раз с реальными кадрами из игры. После короткого вступления под музыку группы Corporeal трейлер переходил к делу: слышался голос Пророка Истины, и на экране появлялись драматические кадры. На сержанта Джонсона нападает Бугай, корабли Ковенанта уничтожают планету, города лежат в руинах и пылают огнем. Затем на экране появлялся Мастер Чиф, после чего шел монтаж экшен-сцен из кампании игры. Реакция на ролик вышла более сдержанной, чем надеялись Bungie и Xbox. Все на экране правдиво отображало работу графического движка игры, однако не оставляло чувство глубокого восхищения, а сценарий трейлера не передавал тот эпический настрой, который до того момента пронизывал все трейлеры Halo. Итак, все с нетерпением ждали 25 сентября, надеясь, что будут приятно удивлены. Тем более что маркетинговая кампания Microsoft все еще продолжалась.

За несколько дней до E3, 10 июля, Bungie опубликовала на главной странице своего сайта первый видеоролик под названием Halo: Arms Race[56]. Эта короткометражка была первой из трех, которые вместе образовывали Halo: Landfall[57].

В первом ролике, Arms Race, показывали оружейные заводы ККОН, работающие на износ, чтобы как можно быстрее произвести оружие, транспорт и экипировку для солдат.

Во втором, Combat[58], два солдата УВОД[59] сражались с Бугаями, после чего «Пеликан» сбрасывал «Бородавочника», позволяя им сбежать. К сожалению, один из УВОД получал тяжелое ранение в нижнюю часть живота.

Заключительный ролик, Last One Standing[60], напрямую продолжал Combat и частично объяснял начало Halo 3 и то, как ККОН смогли так быстро найти Мастера Чифа. В финале Halo 2 Мастер Чиф поднимался на борт Дредноута Предтеч, на котором «Баньши» Пророка собирались добраться до Земли. По приближении к планете Спартанец прыгал в пустоту; чтобы как можно быстрее вернуть его, ККОН отправили УВОД, чтобы те с помощью лазерной системы наведения рассчитали траекторию движения и место приземления Мастера Чифа. Им это удалось, но не без потерь: Бугаи жестоко убили большинство солдат.

Фильм Last One Standing показали на канале Discovery 24 сентября всего за несколько часов до выхода Halo 3. Режиссером короткометражки выступил Нил Бломкамп в сотрудничестве с Bungie и Weta – студией Питера Джексона, которая сделала большую часть спецэффектов, а также создала реквизит, включая костюмы, оружие и транспорт, появлявшиеся во всех фильмах. Качество работы Weta оказалось настолько высоким, что это доставило Bungie некоторые проблемы: в 2009 году пять полицейских из Керкленда появились на парковке студии – местный житель сообщил, что по Керкленд-Вэй движется вооруженный автоматом АК-47 человек. После десяти минут поисков одного полицейского вдруг озарило, и он направился в студию Bungie, хорошо известную в городе. Офицер был прав: подозреваемым оказался сотрудник Bungie, который возвращал в студию копию снайперской винтовки, разработанную Weta. В общем, ситуация создала больше страха, чем вреда. Halo: Landfall разжег надежду многих фанатов, и в течение нескольких месяцев ходили слухи, что Microsoft, Bungie и Питер Джексон обсуждают фильм по вселенной Halo. Но фанаты не могли и помыслить, что под этими обсуждениями была серьезная почва и что эти три стороны встречались не просто так, о чем мы расскажем в следующей главе.

Каким бы интересным он ни был, Halo: Landfall оставался лишь малой долей того, что Microsoft подготовила к выходу Halo 3. Позже, в июне 2007 года, компания запустила новую ARG, которая хотя и не стала столь успешной, как Ilovebees, тем не менее позволила фанатам узнать больше о конце войны между Империей Предтеч и Потопом. В то же время началась кампания Believe («Верить»), посвященная Мастеру Чифу и его жертве ради победы человечества в войне против Ковенанта. Bungie и Microsoft построили внушительную диораму военной сцены с десятками персонажей, как солдат ККОН, так и инопланетян. В ее центре капитан Бугаев нес на руках тело Мастера Чифа, который сжимал плазменную гранату Ковенанта. Эта диорама, названная Монумент Джону-117, несколько раз появлялась в новой серии короткометражных фильмов. Первый из них, Museum, рассказывал о том, как спустя десятилетия после окончания войны выжившие люди построили Музей Человечества, в котором выставлялись экспонаты из истории войны между людьми и Ковенантом. Памятник Джону-117 стоял в главном зале музея, где рассказчик брал интервью у ветерана. Диорама также играла важную роль во втором видеоролике – шуточном документальном фильме о ее создании. Показывались и интервью с другими ветеранами, и все они рассказывали о храбрости Мастера Чифа. Целью было сделать войну между людьми и Ковенантом более реалистичной, приземленной, а значит, и драматичной. Мастера Чифа представляли героем, необыкновенным человеком, который вселял надежду в тех, кто сражался рядом с ним. Для игры выбрали нарочито драматичный тон, который, однако, не утомлял. Microsoft зашла настолько далеко, что установила несколько памятных досок в Соединенных Штатах в честь подвигов Спартанца.

25 сентября, когда Halo 3, наконец, поступила в магазины, фанаты были в предвкушении. Чем закончится война? Мастер Чиф действительно погибнет? Маркетинговая стратегия Microsoft сделала свое дело. В первый день Halo 3 было продано 2 500 000 копий, что примерно на 200 000 больше, чем Halo 2 за тот же период. К концу месяца она достигла отметки в 3 300 000. Как и надеялись в Microsoft, от этого выиграла вся экосистема Xbox: релиз Halo 3 увеличил продажи Xbox 360, особенно в Соединенных Штатах – в сентябре 2007 года они выросли почти вдвое, с 277 000 до 528 000 проданных консолей. Это лучше, чем 501 000 Wii, проданных Nintendo, и лучше, чем 119 000 PlayStation 3 от Sony, которые также переживали небольшой спад в сентябре. В 2018 году, по данным Microsoft, Halo 3 разошлась в количестве 14 500 000 копий, было зарегистрировано 650 000 000 часов онлайн-игры. Это был колоссальный успех.

Однако во время тестовых прогонов игра не избежала критики. Хотя неизмеримое богатство ее мультиплеера восхваляли по всему миру, многие указывали на недостатки сюжетной кампании, особенно ее визуальной составляющей, которая значительно уступала тому, что закономерно ожидали игроки. Не будучи уродливой, Halo 3 все же была далека от того графического прорыва, каким стали Halo: Combat Evolved и Halo 2 в свое время. Тем более что в то время появился новый эталон. Разработанная Epic Games и выпущенная 7 ноября 2006 года эксклюзивно для Xbox 360, Gears of War дышала Halo 3 в затылок во время гонки за неофициальный титул лучшей игры на устройстве.

Ожесточенная конкуренция

Если Halo 2 была, несомненно, главной игрой Xbox, то господство Halo 3 на Xbox 360 было менее очевидным. Новая игра Bungie оказалась в ситуации жесткой конкуренции уже на релизе, с чем раньше в студии не сталкивались. Halo: Combat Evolved и Halo 2 в свое время быстро завоевали репутацию лучших FPS на домашних консолях и регулярно упоминались за их техническое превосходство, например богатство мультиплеера, выделявшее их среди прочих. Однако успех первой Halo вдохновил многих разработчиков, которые впоследствии пришли в компанию Sony. Японский производитель отчаянно искал шутер, который смог бы конкурировать с игрой Bungie, и в итоге нашел небольшую голландскую студию Guerilla Games, которая в начале 2000-х годов работала над FPS под названием Killzone. Как и Halo, Killzone планировали выпускать на PC, но она привлекла внимание руководства PlayStation, которое заключило соглашение с Guerilla Games на эксклюзивность Killzone для PlayStation 2. Перенос игры с PC на консоль Sony оказался сложнее, чем ожидалось, но в итоге игра поступила в магазины 2 ноября 2004 года, всего за несколько дней до выхода Halo 2. Хотя Guerilla Games долгое время настаивала, что их игру не следует сравнивать с игрой от Bungie, некоторые представители прессы и фанаты PlayStation быстро окрестили Killzone «убийцей Halo». Killzone была красива, мрачна и, разумеется, предлагала множество игровых режимов и даже возможность играть по Сети. Однако, несмотря на свои очевидные достоинства, игра от Guerilla Games так и не заняла топы продаж, и Halo сохранила свою корону.

С другой стороны, в 2005 году другая серия шутеров сумела затмить Halo. Разработанная калифорнийской студией Infinity Ward Call of Duty 2 вышла через несколько дней после релиза Xbox 360 и быстро стала популярной. Первая часть, вышедшая двумя годами ранее, уже имела хорошую репутацию среди геймеров на PC и Mac, но именно с четвертой игрой, Call of Duty 4: Modern Warfare, произошел настоящий бум серии. Отойдя от полей сражений Второй мировой войны, Modern Warfare переносила игроков в более современные сражения на Востоке и Ближнем Востоке[61]. Для онлайн-геймплея игра заимствовала основные принципы из Halo 2, и это сработало как по маслу: благодаря более доступному и живому геймплею она привлекла многих игроков, особенно тех, кто никогда не играл в Halo. Halo 3 и Modern Warfare вышли в одном году с разницей всего в несколько недель и быстро стали самыми популярными играми на консоли Microsoft. Но пока Activision выпускала одну Call of Duty за другой, Halo 3 оставалась единственной Halo на Xbox 360 в течение нескольких лет, что позволило Bungie сосредоточить внимание сообщества на одной игре. В результате незадолго до выхода Halo: Reach третья часть все еще оставалась самой популярной игрой на X360, в нее играли больше, чем в Call of Duty 4: Modern Warfare, Call of Duty: Modern Warfare 2, Call of Duty: World at War и Gears of War 2. Росло не только количество фанатов Halo 3, но и ее продажи: в 2017-м Ars Technica объявила, что Halo стала самой продаваемой игрой на Xbox 360 – из 486 000 зарегистрированных аккаунтов Xbox Live, которые рассматривались в статье, 53,3 % имели Halo 3 в своей игровой библиотеке.

И все же рейтинг Halo 3 пошатнулся из-за растущей популярности Call of Duty, к тому же она также потеряла статус игры, продающей Xbox. В этой роли ее заменила Gears of War от Epic Games. Вышедшая в ноябре 2006 года эксклюзивно для Xbox 360, новое детище Клиффа Блезински (Unreal Tournament) использовало все инновации графического движка Epic Games. Gears of War – первая игра студии, использовавшая Unreal Engine 3, последнюю версию их движка, благодаря чему демонстрировала поразительно реалистичную графику. Вдохновленный телесериалом Band of Brothers, Блезински хотел рассказать историю группы друзей, потерявших себя в ужасах войны. Переживая тяжелые времена, гейм-дизайнер придумал вымышленный мир, в котором человечество столкнулось с нашествием чудовищных антропоморфных существ из недр земли. Мрачная и чрезвычайно жестокая, Gears of War завоевала признание прессы и геймеров за бодрый экшен и хорошие геймплейные решения. Блезински не скрывал, что при разработке шутера от третьего лица с гениальной системой укрытий он ориентировался на игры вроде Resident Evil 4, Kill Switch и Bionic Commando. Благодаря мощному мультиплееру Gears of War заставила многих геймеров с нетерпением ждать выхода Halo 3 и оставила отпечаток на всей индустрии видеоигр; ее продолжение, Gears of War 2, завоевало еще больше поклонников благодаря режиму Horde[62], в котором один или несколько игроков сражались с волнами нарастающих по силе врагов. Отчасти именно благодаря режиму Horde Gears of War 2 стала одной из самых популярных игр на Xbox 360. Ее успех в дальнейшем послужил вдохновением для Bungie.

Стать игроком MLG: увлечение киберспортом Halo

Успех многопользовательского режима Halo 3 привлек внимание к ранее неизвестному миру киберспорта. Киберспорту в Halo почти столько же лет, сколько и самой игре: неожиданный успех мультиплеера Halo: Combat Evolved побудил Microsoft проводить турниры еще в 2002 году. Первое официальное соревнование, Halo National Championship, сопровождалось рекламными роликами, а финал, в котором приняли участие восемь лучших игроков Америки, был снят на камеры. Интересно, что в том турнире уже участвовали будущие важные личности киберспортивной сцены Halo: Даг Фабрицио и Аарон Мартин. В то время большинство соревнований проводилось в режиме «каждый сам за себя», что не мешало направлению активно развиваться. В 2003 году Halo: Combat Evolved участвовала в World Cyber Games 2003 и стала единственной консольной игрой, представленной рядом с привычными Starcraft, Warcraft III и Counter-Strike. Победивший в общем зачете Мэтт Лето отправился на турнир в Сеул, откуда вернулся с двадцатью тысячами долларов, прославившись под псевдонимом Zyos. В 2004 году, еще до выхода Halo 2, Zyos участвовал во многих турнирах, в основном в США, где их организовывала Major League Gaming, или MLG.

Эта организация, созданная в 2002 году, стремилась повысить профессионализм киберспортсменов и придать направлению большую известность, вкладывая в это все средства. Она сделала ставку на Halo: Combat Evolved, которая стала настоящим социальным феноменом в США и породила многих профессиональных игроков. Лето был далеко не единственным: уже в 2003 году появилась команда под названием Shoot To Kill, или StK. В нее вошли Даг «Stranglepurple» Фабрицио, Аарон «BigSauce» Мартин, Джек «Cyrax» Ратиган и Джон «Brese» Калабрезе. StK постепенно поднимались по карьерной лестнице и регулярно скрещивали мечи с Лето, но принесло им успех другое – в начале 2003 года к Shoot To Kill присоединились и вскоре обрели популярность двое братьев. Их звали Дэниел и Том Райаны, но многие знали их под псевдонимами OGRE1 и OGRE2. Они присоединились к Shoot To Kill через Xbox Connect – программу, разработанную фанатами и позволявшую играть в Halo: Combat Evolved по Сети. Братья Райан обеспечили доминацию StK на киберспортивной сцене Halo.

Выход Halo 2 придал этому феномену большую известность отчасти потому, что игра отлично работала с Xbox Live от Microsoft и делала упор на командную игру. В 2005 году команда StK, состоявшая тогда из братьев Райан, Дэйва «Walshy» Уолша и Райана «Saiyan» Денфорда, была принята в Team 3D, которую вскоре переименовали в Final Boss после смены спонсора. Талант нового поколения игроков позволил MLG проводить все более масштабные мероприятия. В 2006 году соревнования по киберспорту Halo 2 Pro Series от MLG впервые транслировались по американскому национальному телевидению. Успех первой попытки побудил некоторые крупные американские каналы во главе с ESPN регулярно показывать сводки с турниров и видеоподборки лучших моментов. Награды для лучших игроков взлетели до небес: MLG Las Vegas 2007 предлагала денежный приз в размере 218 000 долларов – сумма, не имевшая аналогов на турнирах по Counter-Strike. Неизбежно при запуске Halo 3 Bungie и Microsoft задумались о киберспорте и ввели плейлист Team Hardcore, который быстро заменили плейлистом MLG, позволяющим игрокам найти правила и карты, используемые в турнирах Major League Gaming. Термин MLG-игрок получил широкое распространение, и многие игроки включали эту аббревиатуру в свои теги, чтобы хвастаться и внушать страх онлайн-соперникам. Быть игроком MLG круто, и это стало предметом гордости для некоторых… даже если на самом деле они таковыми вовсе не являлись. Число самозванцев росло, и многие геймеры воображали, как однажды будут путешествовать по миру и зарабатывать тысячи долларов своими игровыми навыками.

Команды высшей лиги создавались и распадались. Final Boss, например, пережила за годы существования множество смен составов, в которые входили такие отличные игроки, как Майкл «StrongSide» Кавано или Джастин «iGotUrPistola» Диз. Для многих киберспорт послужил трамплином к успеху, и сегодня бывшие про-игроки Halo работают в компании 343 Industries, получившей лицензию Halo в начале 2010-х годов. Это, в частности, Энди «Bravo» Дудински, бывший тренер Final Boss, которого в 2013 году взяли на должность комьюнити-менеджера; в том же году 343 Industries наняла Эрика «GH057ayame» Хьюитта, чтобы он привнес свой опыт в разработку мультиплеера Halo 5: Guardians. Другие игроки отошли от Halo и сделали акцент на иных играх с разной степенью успешности. Самый известный из них – Тайлер «Ninja» Блевинс, бывший участник Final Boss, Renegades и Team Liquid, который в 2017 году громко заявил о себе благодаря Fortnite, безумной королевской битве от Epic Games.

Успех киберспорта Halo и Halo 3 во многом обязан работе дизайнеров мультиплеера. В первую очередь, дизайнерам карт – команде Криса Карни, в которую входили Стив Коттон, Джастин Хейворд и Майк Бельтерман; а также Тайсону Грину и Ларсу Баккену, которые отладили до мельчайших деталей игру и ее баланс. Карты Halo 3 впечатляли художественной выверенностью и тщательностью проработки окружения; каждый нашел среди них любимую, будь то из-за режима или более субъективных критериев. Например, Epitaph[63] порадовала эстетов, которые оценили ее специфический дизайн, часто описываемый как «собор Предтеч»; это недалеко от истины, потому что при ее создании Крис Карни вдохновлялся планами Шартрского собора во Франции. Есть неф, обрамленный двумя проходами с небольшими колоннадами, трансепт, перекрестье, хор… Несмотря на бурное прошлое, Guardian быстро стала одной из знаковых карт игры и вошла в такие популярные плейлисты, как Team Slayer (смертельные матчи четыре на четыре) или Everyman for Himself. Во время тестирования над творением Коттона в студии часто подшучивали; карту прозвали Jub Jub, отсылая к эвокам из фильма «Звездные войны: Возвращение джедая», из-за ее расположения высоко среди деревьев. Коттон не возражал, поскольку знал, что ему удалось воплотить в жизнь такую же успешную карту, как Lockdown, популярную среди игроков в Halo 2. «Я хотел взять все, что хорошо работало в Lockdown, но не повторяя то же самое снова, – говорил он. – С точки зрения масштаба они очень похожи. Это намеренно, потому что такой масштаб хорошо сработал в Lockdown с тем количеством игроков, но я считаю, что множество связей, кругов по карте и дополнительные лифты делают ее [Guardian] совсем другой». Такая же хирургическая скрупулезность проявлялась и на больших картах в режиме Big Team Battle, в котором две команды по восемь игроков соревновались в смертельных матчах или играх с конечной целью.

Одно из первых творений Коттона в Halo 3 называлось Sandtrap[64], и оно тоже вскоре получило статус культового. В этой карте было все: интересное художественное оформление, масштабность, множество транспортных средств и почти бесконечные возможности. Сначала игроков интриговали декорации: Sandtrap находилась в центре площадки, окруженной гигантской стеной Предтеч. Любопытные геймеры, подобравшиеся слишком близко к стенам, погибали от рук знаменитых Хранителей. И все же, несмотря на свои размеры, Sandtrap в итоге получилась в два раза меньше, чем изначально планировал Коттон. В то время он работал с Крисом Карни над сюжетными картами, такими как Altitude, и вместе они искали новые геймплейные возможности с использованием ИИ. Идея Sandtrap состояла в том, что нападающие должны были начать игру за круглой стеной на такой же большой территории и пройти внутрь, штурмуя ворота. Но Коттон и Карни приготовили для них сюрприз: «В фундаменте, – говорил Коттон, – было отверстие, и атакующим приходилось пробиваться к нему, как во время высадки в Нормандии. А когда они добирались до вершины, у нас были готовы очень забавные прототипы огромного оружия, нацеленного на них». Однако, как и в случае с Altitude, сложность оказалась слишком высокой, и от идеи пришлось отказаться. Sandtrap была ограничена пространством внутри стен, что не сделало ее менее привлекательной, потому что у Коттона была очень конкретная идея: «На самом деле я хотел создать идеальную карту для „Бородавочника“. И сделать ее подходящей как для транспорта, так и для пехоты, что в Halo 3 было не везде. „Бородавочник“ – моя любимая машина, и я чувствовал, что только половина карт, на которых были „Бородавочники“, работали достаточно хорошо». Миссия Коттона удалась – Sandtrap стала любимой картой всех пилотов «Бородавочника» и поклонников Big Team Battle после выхода Halo 3.

11. Microsoft и Bungie, расставание

С момента покупки студии отношения между Microsoft и Bungie были, мягко говоря, сложными. Периоды мира, сотрудничества и взаимопонимания чередовались с моментами куда более противоречивыми, и совместная история двух компаний должна была однажды закончиться. Однако никто не мог предугадать, как рано появилась пропасть между ними – за много лет до того, как компании окончательно разорвали отношения.

Долгий развод

5 октября 2007 года, когда Halo 3 стала мировым хитом, никто и догадываться не мог, что Microsoft и Bungie придут к обоюдному соглашению, которое вернет Bungie независимость. Было решено, что Microsoft продолжит выпускать игры Halo сначала с помощью Bungie, а затем самостоятельно. Новость стала неожиданностью – Bungie возглавляла пантеон Microsoft Studios и подарила Xbox, а затем Xbox 360 три самые большие игры в истории бренда. И пресса, и фанаты были удивлены, но они поразились бы еще сильнее, узнав, как давно назревал внутренний раскол между Bungie и Microsoft – все началось далеко не в 2007 году.

Чтобы понять истоки проблемы, нужно вернуться в 2003 год, как объяснял Мартин О’Доннелл: «Примерно через год после того, как мы начали работать над Halo 2, я помню, как разговаривал с Питом Парсонсом. Команда Halo получила что-то вроде бонуса, около двенадцати долларов за успех Halo. И это было… Возможно, я немного преувеличиваю, но какой бы ни была сумма, она не была пропорциональна успеху игры. Я подумал: „Вот что происходит, когда ты продаешь свою интеллектуальную собственность и становишься просто сотрудником компании“. Я подумал об этом, о том, что хотел бы взбунтоваться и уйти, основать новую компанию. Итак, в небольшой группе людей мы стали обсуждать, стоит ли нам это делать или лучше просто попросить Microsoft делиться». В начале это был финансовый спор между Bungie и их работодателем. Студия сохраняла оборонительную позицию по отношению к Microsoft, и, по мнению Маркуса Лето, если сотрудничество между ними и изменилось в худшую сторону, то во многом из-за особого менталитета студии: «У них [Microsoft], вероятно, были те же проблемы с нами, что и у нас с ними, потому что в то время мы были немного засранцами. И, оглядываясь назад, я пытаюсь понять, как стоило работать с Bungie… Ну, это очень трудно сделать. Мы не особенно были расположены сотрудничать, когда дело доходило до того, что заявлялись посторонние люди и говорили: „Эй, можем ли мы сделать несколько предложений по поводу того, что вы делаете, с точки зрения маркетинга?“». Была сформирована команда для обсуждения будущего студии. В нее, конечно же, входил Джейсон Джонс, а также Джо Стейтен, Пол Бертоне, Крис Бутчер, Маркус Лето и Мартин О’Доннелл. После нескольких встреч они пришли к соглашению: Microsoft должна увеличить долю прибыли, которую получит студия от Halo 2 на релизе. Microsoft выполнила просьбу и подписала соглашение.

Казалось, все идет хорошо. Однако отношения между Microsoft и Bungie продолжали осложняться, отчасти потому, что руководители подразделения Xbox, кроме Эда Фриза, настаивали, чтобы Halo 2 вышла как можно скорее, по возможности, до конца текущего финансового года Microsoft, то есть до июля 2003 года. Фризу удалось выиграть время, и студия погрузилась в уже упомянутый страшный кранч. Успех игры не сильно изменил ситуацию, к сожалению для Microsoft. В Bungie назревал бунт. «Halo 2 имела такой успех, что в первый же день с релиза мы достигли максимальной выгоды от соглашения, заключенного с Microsoft», – объяснял О’Доннелл. И снова Bungie чувствовала, что тяжелая работа над Halo 2 не окупилась. Злость нарастала, и корпорация-работодатель быстро это заметила. «Доля прибыли оказалась далеко не такой хорошей сделкой, как мы надеялись, – вспоминал О’Доннелл. – Поэтому мы сказали Microsoft, что собираемся уйти и основать независимую студию». Руководство Xbox не восприняло эту угрозу всерьез, свалив все на усталость от долгой и сложной разработки.

Затем студия раскололась: Джейсон Джонс ушел, Джо Стейтен ушел, а группа лиц, принимающих решения, сменилась. Они даже дали себе прозвище Blue Crystals[65]. К Бутчеру, Лето и О’Доннеллу присоединились Гарольд Райан, Макс Хоберман и Бен Уоллес, один из главных инженеров Bungie. Эта небольшая группа регулярно встречалась и организовывала работу в тени, предпочитая не посвящать в свои дела руководителей студии. Джейми Гризмер вспоминал: «Я был вроде как свободным электроном, поэтому они не хотели, чтобы я участвовал в этих встречах. И это были закулисные дела, не совсем в моем стиле. Но как только я услышал об этом, я подумал: „Почему мы не говорим об этом открыто, все вместе? Почему именно эта группа из семи человек, или сколько их там, обсуждает эту историю?“» Замечание Гризмера не возымело действия; напротив, это лишь сильнее отдалило его от группы. К 2005 году некоторые руководители студии рассорились, в частности Пол Бертоне и Джейми Гризмер регулярно конфликтовали. Эти закулисные дискуссии, по словам ведущего дизайнера, только усиливали напряженность и недоверие среди Седеющих Стариков. Стейтен, взявший творческий отпуск после длительного спора с Маркусом Лето, также не участвовал в обсуждениях. «Я не был в курсе событий», – сказал Стейтен в 2017 году.

Гарольд Райан и Мартин О’Доннелл наконец решили обратиться к специалистам за советом. Каждый говорил им одно и то же: у Bungie есть шансы договориться о разделе с Microsoft. Уверенные в себе, разработчики решили нанять переговорщика по имени Дон Лидс, усадившего за стол переговоров руководителей Xbox и Blue Crystals, чтобы обсудить условия ухода Bungie. Первые несколько встреч были весьма насыщенными. Microsoft владела лицензией Halo и намеревалась использовать ее и дальше. Но Bungie, со своей стороны, хотела перевернуть страницу, работать над новыми играми, вернуть свободу и, прежде всего, вновь получить права на свои творения. Это было самым заветным желанием Джейсона Джонса. Так что интересы сторон напрямую конфликтовали, тем более что у Microsoft не было студии, которая могла бы взять на себя франшизу, если Bungie сбежит с корабля. А Bungie меж тем ничего не держало: сотня или около того разработчиков, которые на тот момент составляли команду, могли просто уволиться, уйти, а затем вместе создать новую компанию. Microsoft в конце концов сдались, но поставили несколько условий: Bungie должна была закончить разработку Halo 3 и выпустить еще две игры. Время, необходимое для их создания, позволило бы Microsoft подготовить переход к новой команде, заменяющей Bungie в создании новых Halo. Студия восстановила свою независимость, но осталась связана с Microsoft вплоть до 2010 года. Условия, предложенные редмондской фирмой, устроили прагматичную Blue Crystals: свобода стоит дорого, и Bungie понадобятся деньги, чтобы поддержать себя до выхода первой независимой игры. После нескольких месяцев обсуждений и переговоров стороны пришли к соглашению. Bungie восстановила свою независимость и могла начать работу над совершенно новой игрой, которая станет их собственностью.

Студия также имела право оставить себе технологии, разработанные после ее выкупа корпорацией. Со своей стороны, Microsoft сохраняла интеллектуальную собственность Halo и собиралась опубликовать три новые игры во франшизе – Halo 3, Halo 4 и еще одну поменьше между ними. Независимость Bungie утвердили 7 июля 2007 года, но об этом еще предстояло объявить сотрудникам. Поскольку по юридическим причинам новость не могли обнародовать до 5 октября, было принято решение подождать. За несколько дней до того, как Microsoft и Bungie разослали пресс-релизы, руководители студии собрали команду в актовом зале своего офиса. Войдя в комнату, разработчики с удивлением увидели на трибуне ветеранов Bungie, а также нескольких членов команды Xbox, включая руководителя Шейна Кима. После короткой преамбулы прозвучала главная новость: Bungie снова независима. Зал взорвался, люди кричали и аплодировали, к большому удивлению Кима, который несколько лет спустя сказал: «Все кричали, а я подумал: „Боже, что мы вам такого сделали, ребята?“ Потому что я считаю, что мы хорошо работали вместе. Но я понимал. Сердцем я понимал. Они хотели стать независимыми».

Таким образом, на смену студии Bungie пришла компания Bungie, LLC. Новую Bungie основали Джейсон Джонс и несколько старых руководителей, и вместе они вошли в новый совет директоров. Генеральным директором назначили Гарольда Райана. В конце 2010 года Bungie, LLC стала Bungie, Inc. после того, как ее освободили от всех контрактных обязательств перед Microsoft. Тогда же в договор сотрудников внесли изменения, позволяющие им получить акции студии.

Зов судьбы

Итак, дело сделано, и Bungie снова обрела независимость. Microsoft начала поиск решений и создание новой студии, которая взяла бы на себя обязанности Bungie. Хорошая новость была в том, что долгому отсутствию Джейсона Джонса пришел конец: сооснователь студии вернулся с идеями для следующего большого проекта. По словам Джейми Гризмера, ожидания разработчиков были высоки, возможно, даже слишком: «Все ожидали, что он вернется со следующим большим проектом, над которым мы все будем работать. Я думаю, что в какой-то степени он чувствовал это давление с тех пор, как стал общаться с остальными членами команды. От него ждали, что он придумает следующую Halo. Что просто смешно, потому что Halo была разработана не одним человеком, и один человек не мог просто бросить кости и получить новую Halo. Это невозможно. Но ситуация была такова». Тем не менее Джейсон Джонс ничуть не беспокоился. Не потому, что был уверен, что следующая игра студии станет хитом, а просто потому, что Bungie всегда находила способ вывернуться. «Лично я никогда не беспокоился о том, что нужно будет делать, – сказал он IGN в 2013 году. – Я думаю, всегда найдутся люди, которым нравится работать над Halo, так что это не проблема. Я не думаю, что кто-то, кто получает удовольствие от творчества, захочет создавать одно и то же снова и снова. Но я никогда не беспокоился об этом». Тем более у Джонса уже имелось несколько идей. Как бы он ни любил Halo, игра, вышедшая в 2001 году, совсем не была тем, что он представлял себе в 1997–1998 годах, работая вместе с парой разработчиков над небольшими прототипами. Он хотел чего-то большего, чего-то менее линейного, чего-то, к чему игроки захотели бы возвращаться снова и снова, и не только в мультиплеер. «Большая трагедия Halo, – говорил он, – заключается в том, что на протяжении многих лет создавался замечательный контент для одиночной или кооперативной игры, а мы не давали людям никакой веселой мотивации, никакого повода, почти никакой причины, кроме их личного удовольствия, возвращаться в игру и играть в нее снова». У Джонса были мысли на этот счет, но пока весьма неопределенные.

Однако в самом сердце студии другой человек уже некоторое время работал над прототипом возможной новой игры. Джейми Гризмеру надоела Halo, и он неоднократно давал это понять совету директоров Bungie. После долгих уговоров ему разрешили начать работу над совершенно новым проектом; поскольку студии нужно готовиться к будущему, было решено, что лучше дать Гризмеру творческую свободу – кто знает, может быть, дизайнер придет к чему-то, что пригодится всей студии. Уединившись перед компьютером, он придумал набросок новой игры и назвал ее Dragon Tavern. Для него все было просто: Dragon Tavern должна была стать всем, чем не была Halo – игрой от третьего лица в фэнтезийном мире. У игрока имелось личное пространство – таверна, которую он мог обустроить и украсить по своему вкусу. В эту частную зону могли попасть и его друзья, но только по приглашению, и вместе отправиться на поиски приключений в общий мир, где их ждали задания и битвы. По описанию похоже на MMORPG, как World of Warcraft, но на деле должно было работать совсем иначе. Опять же, набросок оставался расплывчатым, но более определенным, чем у Джонса. Гризмер также пообщался с Крисом Бутчером, чтобы понять, осуществимы ли его идеи о совместной онлайн-игре. Бутчер был весьма воодушевлен, и Гризмер вернулся к работе с надеждой в сердце. Однако его ждало разочарование. На встрече совета директоров он узнал, что студия не сможет разрабатывать две игры одновременно. Останется только один проект, и он, конечно же, будет принадлежать Джейсону Джонсу. Гризмер пытался защитить Dragon Tavern и нашел поддержку в лице Джонса, которому очень понравились идеи коллеги. Поэтому, вместо того чтобы выбросить второй проект, его использовали для обогащения победителя. Вместе гейм-дизайнеры начали работу над первой игрой Bungie после Halo. Над прозванной Project Tiger игрой Гризмер и Джонс корпели в течение нескольких лет, пока остальная команда выполняла контракт с Microsoft.

Project Tiger сильно эволюционировала в ходе разработки. Какое-то время она походила на Diablo; несколько месяцев спустя стала больше похожа на Titan – проект Blizzard, который после поворотов судьбы переродился в Overwatch. «Я был в Blizzard некоторое время и играл в Titan, – рассказал Гризмер Джейсону Шрейеру в 2016 году. – И я сказал: „Боже мой, ребята, да вы же работаете над одной и той же игрой, вплоть до классов персонажей!“» Предпроизводство Project Tiger проходило особенно сложно, концепция несколько раз менялась, и, к большому огорчению Гризмера, чем дальше, тем больше игра становилась похожа на Halo. Потому что постепенно на помощь в концептуализации приходили новые люди, и все возвращалось на привычную колею. «Студия была заточена под Halo, – объяснял Гризмер. – Так что все, что было слишком далеко от того, что мы привыкли делать, мы не могли сделать по своей культуре». Тем более последние несколько лет Bungie набирала сотрудников. Массово. И новички подавали заявления по понятной причине. «Нас было, наверное, триста человек, – добавлял дизайнер. – И подавляющее большинство наняли после выхода Halo 3». В Bungie оставались сотрудники, которые помнили эпоху Myth и любили фэнтези, например Пол Бертоне и Кристофер Барретт; именно последний стал арт-директором Tiger. Но к тому моменту большинство разработчиков пришли в студию, потому что были фанатами Halo, и их брали с прицелом на производство Halo. Художники специализировались на научной фантастике; команды аниматоров работали только над FPS; и даже технологии, над которыми Bungie трудилась годами, были разработаны для игр от первого лица. Постепенно игра мечты Гризмера превратилась в FPS с механиками MMORPG в научно-фантастическом мире с оттенком фэнтези. Солдаты в доспехах с магическими способностями сражались против инопланетян и демонов, чтобы защитить последний город людей. Как опытный читатель мог догадаться, эта игра – Destiny. Но это уже совсем другая история, а мы должны вернуться к приключениям Мастера Чифа и его товарищей.

Неожиданная RTS

В конце 2005 года в Bungie нагрянули с визитом неожиданные гости – разработчики из Ensemble Studios, создатели серии Age of Empires, приехали в Сиэтл и зашли поздороваться. Выкупленная в 2001 году Microsoft студия Ensemble находилась в особом положении, поскольку по-прежнему базировалась в Далласе, штат Техас. В отличие от Bungie, Microsoft не пыталась перевести их в свой кампус, и около сотни сотрудников продолжали жить своей жизнью вдали от Редмонда. В тот день среди прибывших был Грэм Дивайн. Этот талантливый гейм-дизайнер и программист пользовался большим уважением в Ensemble, поскольку, несмотря на довольно молодой возраст, он имел за плечами долгую и успешную карьеру: поработав в Atari, Lucasfilm Games (прародителе LucasArts) и Activision, он основал собственную студию и выпустил успешную игру The 7th Guest, а впоследствии возглавил id Software. Он был близок с Джоном Кармаком, одним из основателей id, и работал с ним над Quake III и Doom 3, после чего в начале 2003 года перешел в Ensemble. Приехав в тот день в Керкленд, Дивайн мало знал о Halo. Он воспользовался случаем, чтобы пообщаться с Джейми Гризмером и Джозефом Стейтеном.

Беседа между разработчиками шла хорошо, пока Ensemble не сообщила, что хочет кое-что обсудить. Команды собрались в одной комнате, и, к большому удивлению сотрудников Bungie, Дивайн сообщил, что прямо сейчас в Далласе Ensemble работает над новым проектом – стратегией в реальном времени (RTS) во вселенной Halo. Когда разработчики услышали эту новость, их лица застыли, а взгляд стал жестким. Другая студия, работающая над игрой по Halo? Немыслимо. Bungie крайне бережно относилась к своим творениям, к Halo в том числе. Даже после кранча с Halo 2, даже при условии, что многие сотрудники не могли и слышать об игре, она оставалась их детищем, их творением. Так, отношение студии к гостям перевернулось с ног на голову. И Дивайн это понимал. «Я думаю, их это шокировало. Я бы не сказал, что они были настроены враждебно, но прием вышел холодным. Но это не их вина. Если бы кто-то подошел к нам и сказал: „Эй, мы собираемся сделать экшен по Age of Empires“, мы, вероятно, отреагировали бы так же, если бы нас никто не предупредил».

Чтобы понять, как это произошло, нужно вернуться в лето 2004 года. Тогда руководители Ensemble встретились на семинаре в Чикаго, вдали от офиса. В то время Ensemble переживала экзистенциальный кризис: известная своей Age of Empires студия пыталась отойти от имиджа производителя RTS в пользу разнообразия. Но то немногое, что находилось в стадии препродакшена, не вызывало восторга ни у разработчиков, ни у Microsoft. Единственным конкретным проектом на тот момент была Age of Empires III, которая не вдохновляла даже самых старых сотрудников, а их боевой дух влиял на остальных. Особенностью Ensemble было то, что ее основу составляли молодые люди, впервые заключившие серьезный контракт. Им нравилось работать и проводить время вместе. После долгого рабочего дня они часто ходили друг к другу в гости, некоторые даже жили вместе. В общем, в студии царила добродушная, братская атмосфера, очень приятная для повседневной жизни. Однако когда кто-то терял рабочий настрой, это быстро распространялось на остальных, что и произошло с Ensemble в начале 2004 года. Чтобы исправить ситуацию, Тони Гудман, Крис Риппи, Дэйв Поттинджер, Анджело Лаудон и другие руководители собрались в Чикаго: они хотели поднять боевой дух новыми проектами, желательно не RTS. После тщательного обдумывания они уехали из Иллинойса с тремя потенциальными играми. Первая – экшен-RPG; вторая – MMORPG, поскольку Гудману, генеральному директору студии, понравилась бета-версия World of Warcraft, и он хотел поработать над подобной игрой; и последняя, более любопытная, – RTS для Xbox 360. Это детище Анджело Лаудона, уже некоторое время размышлявшего над переносом жанра на консоли. Многие разработчики считали эту задачу невыполнимой: такие игры требовали множества элементов управления, и комбинация клавиатуры и мыши для такого подходила куда лучше. Но Лаудон не сомневался, что все получится. Он также знал, что Microsoft понадобится много игр для поддержки Xbox 360, выходившей в конце года. Microsoft начала отходить от PC-игр, и Лаудон понимал, что с игрой для консоли Ensemble будет проще на переговорах с Филом Спенсером, главой внутренних студий Microsoft, и Питером Муром. Прежде чем Microsoft дала добро на разработку, Ensemble решила доверить создание прототипа Грэму Дивайну, Крису Риппи и Анджело Лаудону, которым помогали еще несколько человек. Грэм Дивайн представлял проект как быструю и простую в управлении стратегическую игру в научно-фантастическом мире, напоминающую Starcraft от Blizzard. Однако главная сложность оставалась в создании элементов управления, отвечающих за все происходящее на экране. Дивайн и его коллеги решили изучить Pikmin – игру, вышедшую на GameCube и разработанную Сигэру Миямото, отцом Super Mario Bros. и The Legend of Zelda. На тот момент она была ближе всего к понятию стратегической игры для домашних консолей, и у нее было много преимуществ. Команда Дивайна изучила множество игр, по крупицам собирая идеи и постепенно вырабатывая собственное ви´дение будущего проекта. Так, они разработали выбор по принципу зоны: удерживая кнопку A на контроллере, игроки создавали растущий круг, выбирая всех юнитов в зоне действия. В конце 2005 года проект, названный Phoenix, представили компании Microsoft, высоко оценившей задумку. Однако встала проблема: подобный проект сопровождался большим риском – до этого никто не создавал RTS для консолей. Xbox не имела ничего против самой идеи, совсем наоборот, однако ее руководители хотели иметь гарантии. Что-то, что точно привлекло бы игроков. Решение нашли быстро: Ensemble должна была забыть про вселенную, придуманную Дивайном, и создать стратегическую игру по вселенной Halo. Дивайна, считавшего Phoenix своим творением, очень огорчило такое решение, однако он подчинился Microsoft, не забыв напомнить Филу Спенсеру и Питеру Муру, что перед ними стоит задача куда более сложная, чем кажется. «Когда нас попросили сделать из игры новую Halo, мы пытались объяснить, что недостаточно просто изменить инопланетян на Ковенант, а людей на ККОН, предстояла огромная трансформация. Мне кажется, я недостаточно ясно выразил эту мысль. На мой взгляд, Microsoft думала, что достаточно будет изменить цвета и графику».

Затем Phoenix сменила название на Halo Wars, и об этом нужно было сообщить Bungie. Без их помощи Ensemble никогда не смогла бы реализовать проект. Bungie могла сильно помочь, рассказав о вселенной Halo, ее планетах и персонажах. Именно поэтому Ensemble отправилась в Сиэтл в конце года. После первой негативной реакции Дивайн нашел решение: он взял с собой один из прототипов Phoenix и предложил его опробовать. Затем он много часов беседовал с Джозефом Стейтеном, рассказывавшим ему обо всем, что знал о вселенной саги. По возвращении в Даллас Дивайн чувствовал, что самое сложное уже позади: ребята в Bungie, тестировавшие его прототип, остались довольны, а Стейтен ответил на все вопросы со свойственной ему страстью.

Однако все оказалось куда сложнее. Хотя Стейтен был рад дистанцироваться от Маркуса Лето и разработки Halo 3, вскоре он оказался единственным, кто отвечал на запросы Ensemble. Bungie начинала закипать. Опять. Microsoft доверила Halo другой студии, и это не обрадовало никого. Совсем никого. Особенно в высших кругах. Такое решение распалило конфликт между студией и корпорацией, подлив масла в огонь недовольства таких людей, как Джейсон Джонс и Мартин О’Доннелл, желавших, чтобы права на созданное оставались у Bungie. А сейчас у них просто отобрали Halo, и они не были готовы с этим мириться. Некоторые сотрудники даже говорили о лицензионной проституции – громкие слова, направленные скорее на Microsoft, чем на Ensemble. Поначалу разработчики Bungie проводили черту и не обвиняли Ensemble, однако вскоре начали открыто проявлять недовольство и в их сторону, игнорируя большинство просьб Дивайна – тот в итоге был вынужден общаться только со Стейтеном. Хотя Halo Wars разрабатывалась не в Bungie, студия оставила за собой право голоса в том, как использовать вселенную саги. Поэтому всякий раз, когда Дивайн хотел создать планету или нового персонажа, ему приходилось обращаться к Стейтену. Однажды он даже изготовил брошюры-путеводители, подробно представляющие планеты, которые Ensemble хотела включить в игру. Стейтену понравился этот ход: он понял, что Дивайн с уважением относится к Halo и хочет сделать все возможное, чтобы игра получилась достойной. Он помогал Ensemble с сюжетной линией – в частности, именно Стейтен предложил сделать историю задолго до событий Halo: Combat Evolved. Что лучше, Дивайн был в числе первых, кто прочитал Halo: Contact Harvest, первый роман Стейтена. Дивайн решил, что действие Halo Wars будет происходить через несколько лет после Contact Harvest сначала на планете Жатва, а затем на второй планете Аркадия. Но, конечно, в игре были и Спартанцы, и «Баньши», а также Потоп и Предтечи.

Хотя на бумаге Halo Wars имела все необходимое для успеха, в реальности дела обстояли хуже. У Дивайна возникли большие проблемы с командой художников, которые не могли воссоздать мир, придуманный Bungie. Разгневанный Рич Гельдрейх, один из инженеров проекта, распечатал четыре сотни скриншотов из Halo: Combat Evolved и Halo 2 и расклеил их по студии. «Я злился, потому что игра совсем не была похожа на Halo», – сказал он несколько лет спустя. Bungie тоже не помогала: студия отказалась показать Ensemble Halo 3, которая тогда находилась в производстве. Поэтому между студиями, как и внутри идущей трещинами Ensemble, росло напряжение. Команда Halo Wars, состоящая примерно из двадцати пяти человек, испытывала серьезную нехватку кадров, и, несмотря на регулярные просьбы, не получала никакой помощи от начальства. Хуже того, большая часть ресурсов уходила на MMORPG-проект Тони Гудмана, так и не получивший одобрения Microsoft. Гудман решил, что его MMORPG также будет происходить во вселенной Halo, надеясь тем самым убедить Microsoft одобрить проект. На тот момент над игрой, которую в любой момент могли отменить, работало большинство сотрудников Ensemble Studios, в то время как команда Halo Wars жила на оставшиеся крохи. После анонса на Xbox Show 2006, к E3 2007 разработка была настолько далека от завершения, что представленная на выставке демо совершенно не отражала будущую игру. Дизайнеры продолжали сомневаться и задаваться вопросами, но фанаты все равно отреагировали на презентацию положительно. Однако война в студии продолжалась, и Грэм Дивайн наконец сдался. Устав от споров с коллегами, он ушел в отставку, передав бразды правления Дэйву Поттинджеру. В следующие месяцы Дивайн работал только над сюжетом однопользовательской кампании, не принимая участия в обсуждении гейм-дизайна.

К несчастью для Ensemble, ситуация изменилась к худшему, когда в конце 2007 года руководители Microsoft Studios обнаружили, что MMORPG Halo находится в разработке без утверждения. Хуже того, на проект выделялась большая часть персонала, а Halo Wars испытывала явный дефицит рабочей силы, что замедляло ее производство. По словам журналиста Джейсона Шрейера, автора книги «Кровь, пот и пиксели»[66], некоторые бывшие сотрудники Ensemble оспаривают эту версию событий и уверяют, что в Microsoft знали о положении дел. Однако реакция гиганта не заставила себя ждать. Студия много лет не выпускала новых игр, и теперь было очевидно, что методы управления командами оставляли желать лучшего. Одним сентябрьским утром в 2008 году сотрудники пришли в офис и с удивлением обнаружили, что их ждут люди из Microsoft Studios, включая Шейна Кима. Тони Гудман сообщил команде плохие новости: Microsoft решила закрыть Ensemble. Тем не менее компания не планировала отказываться от Halo Wars и предлагала сотрудникам остаться еще на четыре месяца, чтобы доделать игру. Согласившиеся получат огромные компенсации. С другой стороны, Гудман планировал создать независимую студию и заключил контракт с Microsoft: новая Robot Entertainment должна выпустить онлайн-версию Age of Empires под брендом Microsoft. Проблема только в том, что денег, чтобы сохранить всех сотрудников, не хватит – половине придется уйти. Поэтому в течение четырех месяцев команде пришлось работать над Halo Wars, понимая, что в конце половина останется без работы. Атмосфера в Ensemble стала совсем невыносимой, что вынудило Гудмана поторопиться с решением. Тем не менее, несмотря на тяжелые условия, разработка Halo Wars завершилась чрезвычайно успешно. Это была последняя игра Ensemble Studios, и команда хотела гордиться ею. Поступив в магазины 26 февраля 2009 года, Halo Wars получила положительные отзывы и хороший уровень продаж: 19 марта он достиг отметки в 1 000 000 проданных копий. Сегодня, по данным Microsoft, продано чуть более 2 600 000 экземпляров Halo Wars.

Halo 3: ODST: фильм, дополнение, а затем полноценная игра

В 2005 году Джозеф Стейтен решил на время покинуть Bungie. Сценарист взял продолжительный отпуск, а по возвращении сразу приступил к работе. Не к разработке Halo 3, нет. Его главной целью стало сотрудничество с режиссером Питером Джексоном.

Джексон увлекался видеоиграми и мечтал основать собственную студию, однако, не имея опыта в этой области, он обратился за помощью к издателям и знаменитостям мира видеоигр, которых знал и ценил – в частности, к Microsoft и Bungie. Тогда три стороны достигли соглашения: Bungie должна помочь Джексону запустить Wingnut Interactive, и та займется новой игрой во вселенной Halo; кинематографист, в свою очередь, начнет работать над фильмом по игре. Стейтен, увидев в этом возможность делать работу на расстоянии от Башен Bungie, взялся за новое задание. Он разъезжал между Сиэтлом и Новой Зеландией, иногда в сопровождении Пола Бертоне. Вместе с Wingnut Interactive они начали разрабатывать основу для новой игры Halo: Chronicles. Chronicles рассказывала историю простого человеческого солдата, в ходе войны обнаружившего удивительную технологию Предтеч, постепенно превращающую его в грозное оружие. «Именно Джо придумал концепцию „стать пулей“, – вспоминал Бертоне. – Мы хотели отправить игрока в эмоциональное путешествие, с геймплеем, в ходе которого человек становился модифицированной версией себя. <…> Игрок мог полностью трансформироваться, войдя в боевой режим, где единственным способом нанесения урона была мощная атака в ближнем бою. При этом в игре было два вида оружия. Одно отталкивало врага, другое – оглушало его на месте. Также мы планировали двойной прыжок и самонаводящийся рывок с возможностью совершить его прямо в воздухе». С помощью Дамиана Ислы, одного из дизайнеров Halo 3, Бертоне и Стейтен собрали несколько прототипов и опробовали новый геймплей на первых уровнях Halo 3, к тому моменту окончательно сформировавшейся. Однако особенности игрового персонажа заставили команду переосмыслить некоторые идеи и даже создать новые механики. Одна из них получила название «кун-фу», отсылая к фильмам одноименного жанра: благодаря ей ИИ окружали игрока, однако в бой вступали только по одному или по двое, пока остальные просто ждали своей очереди, например затаившись. Такая система была нужна, поскольку новый герой – не Мастер Чиф, который может пережить что угодно, укрывшись за энергощитом. «Это весело, потому что игрок в итоге становится Прометейцем – эту идею позже использовали в Halo 4 и Halo 5 для Хранителей и других врагов», – рассказывал Пол Бертоне.

Пока Бертоне и Стейтен работали с Wingnut Interactive над Halo: Chronicles, Питер Джексон начал работу над фильмом о Halo. Ему удалось убедить Гильермо дель Торо стать режиссером, в то время как сам он взял на себя роль продюсера. В последний момент дель Торо отказался от участия в проекте, и Джексон отдал роль своему протеже Нилу Бломкампу. Бломкамп был давним поклонником серии и с восторгом отнесся к возможности срежиссировать фильм о приключениях Мастера Чифа. Вместе с Джексоном и Weta Workshop они приступили к препродакшену и, в частности, начали производство реквизита. Туда входило оружие, костюмы и прочее, как рассказывал Бертоне: «Мы сидели в его большом конференц-зале, Питер что-то говорил. В какой-то момент я выглянул в окно и увидел, что к нам подкатывает „Бородавочник“. Они действительно построили его… И я сказал: „Извините, но там только что проехал „Бородавочник“. Питер тоже был в восторге. Он сказал: „О, да, мы должны выйти и посмотреть на него поближе“». Немногие присутствовавшие в тот момент сотрудники Bungie не могли поверить своим глазам. Впервые то, что они создали, ожило в реальном мире. «Бородавочник» был полностью функционален, он ездил, у него было четыре управляемых колеса, и он обладал огромной мощностью. Конечно, разработчики не могли удержаться и не опробовать его. Возможно, они слегка переусердствовали, и Кёртис Кример попал в аварию: «Бородавочник» занесло, и он несильно врезался в здание. Это было скорее страшно, чем опасно, как для разработчика, так и для машины. Однако восторг от впечатляющего реквизита не унял страхи Джо Стейтена, который не забывал о главном. «Я не знаю, как снимать кино, – объяснял он. – Я никогда раньше не работал с Голливудом. Но разговоры тогда велись с очень влиятельными людьми в бизнесе, чтобы снять этот фильм. У команды по созданию фильма Halo было много опытных партнеров как в написании сценария, так и в режиссуре».

Так или иначе, вдали от студии Стейтен чувствовал себя прекрасно. Он встречался с разными людьми и регулярно общался с Джексоном. Каждый год он по три-четыре раза ездил в Новую Зеландию. Режиссер фильма оказался отличным слушателем, ценившим предложения Стейтена, и без колебаний пересматривал сценарий, если по мнению разработчика что-то не работало. Однако, несмотря на приятную обстановку, дела продвигались медленно. Конечно, у фильма уже были и потенциальный продюсер, и режиссер, однако в Голливуде так и не дали согласие на производство. В Bungie не вполне понимали, как работает этот огромный механизм, и все же их одолевали сомнения. В первую очередь, это касалось Стейтена. «Мы с Гарольдом Райаном прилетели в Окленд, взяли напрокат машину и направлялись к дому Питера, – рассказывал сценарист. – Во время поездки у нас состоялся очень откровенный разговор, и мы решили: „Фильм, скорее всего, не снимут“. В то время, да и сейчас, я думаю, киноадаптации видеоигр были рискованной затеей. Получится ли реализовать его, уложившись в бюджет? Можно ли добиться успеха со 150 миллионами долларов? Это был невероятный прыжок веры для любой студии. Я не голливудский юрист, я не агент, но я мог посмотреть на контракты и сказать: „Знаете, кому-то будет очень трудно смириться с идеей запуска такого проекта“». Стейтен и Райан оказались правы. «Это произошло за одну ночь, – объяснял Питер Джексон в июле 2009 года. – Я имею в виду, что однажды утром мы проснулись с мыслью, что будем снимать Halo. И в тот же день мы узнали, что студии, Fox и Universal, больше не хотят делать фильм». По словам режиссера, именно из-за того, что Fox, Universal и Microsoft не смогли договориться, проект в итоге отменили. Джексон и Бломкамп остались без проекта, о котором мечтали долгие годы. Из-за этого они вместе начали работу над новым научно-фантастическим фильмом, на этот раз с оригинальной вселенной и сюжетом. Фильм назывался «Район № 9» и рассказывал о пришельцах, которые поселились в Южной Африке. Их отправили в гетто, где они страдали от ксенофобии и жестокого обращения. Некоторый реквизит, разработанный Weta для Halo, даже появляется в фильме. Однако, будучи фанатом Halo, Бломкамп не остался без утешительного приза и в итоге выступил режиссером трех короткометражных фильмов, составляющих Halo: Landfall и выпущенных в рамках маркетинговой кампании Halo 3.

Фильм был мертв и похоронен, отношения между Bungie и Weta Interactive постепенно угасли, а Halo: Chronicles канула в Лету. Проблема в том, что, в отличие от фильма, Microsoft уже вовсю рассказывала о выходе новой игры. О ее существовании официально объявили на Xbox Show в 2006 году, а в марте 2007 года сам Шейн Ким раскрыл больше подробностей об игре, например, что она будет поставляться игрокам в формате эпизодов. В течение 2008 года предложения о работе, опубликованные Microsoft, создавали впечатление, что проект все еще в разработке: компания искала инженеров, продюсеров и креативных директоров для работы в сотрудничестве с голливудским деятелем. Затем наружу просочилось само название Halo: Chronicles, что вынудило Microsoft рассказать более подробно о судьбе игры. Именно поэтому, когда игру окончательно отменили, Microsoft, как и Bungie, оказалась в затруднительном положении. Во-первых, потому что они давно рассказывали об игре Halo, которой теперь не суждено увидеть свет; во-вторых, потому что студия была вынуждена выполнить свой контракт с Microsoft и выпустить меньшую игру Halo перед выходом Halo 4. Релиз последней все еще планировали на 2010 год, что оставляло чуть больше года для производства нового эпизода. Что еще хуже, студия тогда переживала переходный период: Маркус Лето приступил к работе над Halo 4, которую вскоре переименовали в Halo: Reach, а Джейсон Джонс и Джейми Гризмер работали над будущей Destiny. Студия была не в состоянии собрать новую команду, чтобы выпустить игру к концу 2009 года. Когда Halo: Chronicles окончательно похоронили, Стейтен, Бертоне и команда, работавшая в то время над игрой, остались сами по себе.

К счастью, как объяснял Стейтен, команда не испытывала недостатка ни в энтузиазме, ни в таланте. «Когда проект [Halo: Chronicles] забросили, осталась только эта небольшая группа людей, очень опытная команда, в основном состоящая из тех, кто работал еще со времен Halo 1». Microsoft, с другой стороны, была готова пойти на компромисс: вместо полноценной игры Bungie предложили выпустить простое дополнение к Halo 3, чтобы повысить продажи. Bungie идея понравилась, но команда Chronicles попросила о небольшой уступке: «Мы с Джо были заинтересованы, но не в повторении кампании Halo 3, – говорил Пол Бертоне. – Мы считали это дешевым приемом, и пресса разорвала бы нас на куски. И мы не были бы счастливы, работая над таким проектом». Отказавшись от повторного использования материала Halo 3, студия создала себе дополнительные сложности: для новых уровней, персонажей и анимаций нужно было привлекать дополнительных разработчиков, а этого никто в Bungie не хотел. На тот момент бонусы сотрудникам выплачивались в зависимости от их загруженности, поэтому такой маленький проект, как Chronicles, в финансовом плане был менее интересен, чем Halo: Reach – с последним финансовая выгода была очевидна. Из-за этого ресурсов, которых и так едва хватало, чтобы успеть к дедлайну, оставалось еще меньше. Тем не менее это не помешало им выпустить игру, которая стала поистине уникальной страницей в истории Halo.

Именно Джозеф Стейтен первым придумал концепт Halo 3: Recon. Сценарист хотел рассказать более человеческую историю, и он углубился во вселенную Halo в поисках подходящего главного героя. Некоторое время Стейтен даже подумывал о создании совершенно нового персонажа, Элита из группы специального назначения. Но уровни Арбитра в Halo 2 в свое время вызвали много споров, и Стейтену пришлось отбросить эту идею. К счастью для него, у саги Halo сформировалась обширная вселенная, в которой хватало возможностей для развития сюжета. «Серьезно обсуждалась игра про сержанта Джонсона, – говорил Стейтен. – Молодого Эйвери Джонсона в самом начале войны. Были разговоры о том, чтобы играть за обычного морского пехотинца, возможно, в команде со Спартанцами. Каково это – оказаться на поле боя в окружении Спартанцев? Потом мы подумали об УВОД, они нас всегда очень интересовали. Их посылали на задания, где требовались сильнейшие из морпехов. Они владели стилем боя, отличным от обычных солдат в играх Halo, и всегда были немного загадочными… И мы знали, что фанатам такое понравится». УВОД, или ODST, что расшифровывается как Orbital DropShock Trooper[67], действительно были популярны среди игроков Halo. Эти солдаты в спартанской броне – высококвалифицированные морские пехотинцы, которых отправляют на самые рискованные задания. В некотором роде они являются десантниками-парашютистами во вселенной Halo, за исключением того, что их сбрасывают из космоса в десантных капсулах. На такой рискованный маневр согласятся лишь те, кто готов пойти на самоубийство. Тем не менее их образ получился достаточно привлекательным, и у УВОД сложилась сильная фанатская база, несмотря на то что Halo: Combat Evolved, Halo 2 и Halo 3 рассказывали о подвигах Спартанцев в основном через персонажа Джона-117.

Затем у Стейтена появилась идея: почему бы не вернуться в Новую Момбасу сразу после того, как Пророк Скорби и Мастер Чиф покинули город? Это позволило бы повторно использовать некоторые материалы Halo 3 и таким образом избежать переработок. Сюжет представлял собой историю о группе УВОД, совершившей вынужденную посадку после того, как корабль Ковенанта, прыгнув в подпространство, создал сильную электромагнитную турбулентность. Капсулы разлетелись, и разделившаяся группа была вынуждена исследовать город. Игрок брал на себя роль одного из УВОД, выполняющего свое первое задание. Стейтен представлял себе приключение в стиле нуарного детектива, где игрок вел расследование и искал своих товарищей. Эта идея сразу понравилась Мартину О’Доннеллу, согласившемуся помочь команде и, соответственно, написать музыку к игре. «И снова я должен отдать должное Джо Стейтену за то, что он своим концептом вдохновил меня сделать что-то новое, – объяснял музыкант. – Он хотел детективную историю в стиле нуарного кино, разворачивающуюся за один день и одну ночь в городе, с группой солдат и новичком, ищущим товарищей. И там была очень крутая история с загадкой, которую предстоит разгадать, о том, куда они делись, что они делали и все такое. И Джо сказал: „Давай сделаем ее как фильм-нуар, с дымной атмосферой, Майлзом Дэвисом и джазом“, и я подумал: „Вау, ладно, джаз, кто бы мог подумать о джазовых мотивах в Halo?“ Но я решил, что это и правда классная концепция. Это будет звучать совершенно по-другому и сразу даст понять, что это не одна из старых игр Halo». Эта идея также подходила Полу Бертоне, мечтавшему поработать над игрой с открытым миром. Он уже пробовал такой формат с Gypsum, а теперь у него появилась возможность сделать это по-настоящему – идеи Стейтена работали куда лучше с таким левел-дизайном. К тому же Бертоне надоела линейность Halo. «Я был очень заинтересован в разработке открытого мира. Я устал от создания линейных миссий, и я больше не хотел делать игры Halo. Так что я действительно склонялся к истории УВОД, просто чтобы иметь возможность поэкспериментировать с некоторыми идеями в безопасном, на мой взгляд, проекте. Потому что в тот момент Destiny имела полностью открытый мир, как Fallout или The Elder Scrolls и тому подобное. И я был очень этому рад».

Halo 3: Recon будет другой, в этом сомнений не было. Игрок начинал в одном из районов Новой Момбасы с несколькими задачами. Он сам выбирал, с какой начать, и должен был найти дорогу в городе, избегая многочисленных патрулей Ковенанта, обходящих город. Главный герой – уже не Спартанец, а молодой солдат без доспехов и щитов. Чтобы вылечиться, ему приходилось искать аптечки и магазины. В конце 2008 года команда почти завершила работу – оставалось починить баги и получить одобрение Microsoft, а затем игра появится в магазинах. Единственная заминка – изменение названия. Ранее известную как Halo 3: Recon, Bungie были вынуждены переименовать ее в Halo 3: ODST после того, как Microsoft заключила сделку с Ubisoft, выпускавшей серию Ghost Recon. Название было зарегистрировано, Microsoft имела все юридические права на его использование, но чтобы сохранить хорошие отношения с французским издателем, редмондская компания предпочла не спорить. Для Bungie это не имело значения.

Halo 3: ODST – не полноценная игра, и ее нужно продавать именно так; следовательно, и цена должна быть соответствующей, даже если это означает положительно удивить покупателей. «Люди бы подумали: „Ого, дополнение всего за тридцать долларов, не уступающее полноценной игре!“ – объяснял Мартин О’Доннелл. – В названии игры было Halo 3, поэтому все понимали, что это будет просто дополнение, и весь год мы настойчиво говорили об этом прессе, повторяя: „Да, это дополнение для кампании“». Однако, увидев Halo 3: ODST, руководители Xbox не согласились с Bungie: по их мнению, материал вышел достаточно большим, чтобы продаваться как полноценная игра по полной цене – шестьдесят долларов. Тем более в расписании на конец 2009 года не хватало проектов на Xbox 360, и Microsoft собиралась сделать консоль более привлекательной, представив Halo 3: ODST как большую игру Halo конца того года. Эта новость привела Bungie в ярость, студия умоляла руководство Xbox пересмотреть свое решение. «Мы преувеличивали значение игры, рискуя не дать геймерам того, на что они могли надеяться, – сетовал О’Доннелл. – Это противоречило нашим желаниям. За тридцать долларов это была бы жемчужина. Но как крупному релизу место ей на помойке. Так и случилось». Конечно, композитор немного преувеличивал.

После релиза игра получила положительные отзывы, хотя и более сдержанные, чем предыдущие эпизоды серии. Другая структура игры, ее атмосфера и музыка оказались привлекательны, и, несмотря на неоригинальное окружение и устаревший графический движок, Halo 3: ODST смогла удовлетворить фанатов, которые особенно оценили новый режим Перестрелки. Подобно режиму Орды в Gears of War, он предлагал обширные возможности для кастомизации и был доступен как по локальной, так и по сетевой игре. Это творение принадлежало перу Пола Бертоне, который давно вынашивал эту идею. «Перестрелка – это продолжение идеи гравитационной камеры из Halo 1, когда вы прибывали на корабле „Истина и Примирение“, – сказал в 2013 году Ларс Баккен, разрабатывавший мультиплеер серии, начиная с Halo 2. – В этой карте было несколько входов, и Элиты нападали со всех сторон. Вот что значит застрять в одном месте и защищать его от бесконечного потока врагов, которые постоянно становятся сильнее. Мы знали, что это будет интересно, но не знали, что фанаты так отреагируют». Бертоне изначально не задумывал Перестрелку как отдельный игровой режим. Он включил его в несколько эпизодов кампании, где игрок должен был защищать территорию; в то же время он разработал систему подсчета очков, благодаря которой лучшие игроки могли похвастаться своими навыками. «Идея в том, что должен быть другой режим игры c системой подсчета очков, основанной на мастерстве. Выстрелы в голову, липучие гранаты, все такое, и игроки получали бы больше очков и их множителей в зависимости от выбранного уровня сложности. Именно это привело к появлению в ODST режима Перестрелки». Перестрелка работала настолько хорошо, что ее включили в Halo: Reach, которую Bungie намеревалась сделать идеальной во всех отношениях. Ведь ей было суждено стать последней игрой Halo от студии, и, конечно, разработчикам хотелось уйти на высокой ноте.

343 Industries, новая студия для Halo

Когда в июле 2007 года Microsoft и Bungie достигли соглашения о независимости студии, в корпорации сразу начали искать замену. Конечно, о том, чтобы доверить Halo студии-партнеру, не могло идти и речи: Microsoft хотела создать новую команду внутри компании. Эта задача выпала на долю опытной сотрудницы Бонни Росс. Росс пришла в Microsoft в 1994 году и постепенно продвигалась по карьерной лестнице в Microsoft Game Studios, став генеральным менеджером в 2005 году. В 2007 году она покинула эту должность, чтобы создать новое подразделение в рамках Microsoft Studios. Вскоре к ней присоединились Кики Вульфкилл, проработавшая десять лет арт-директором Microsoft, и Фрэнк О’Коннор, покинувший Bungie, чтобы продолжить работу над Halo. Затем присоединились и другие, в частности Джош Холмс, бывший глава Propaganda Games, и Кеннет Скотт, до того времени художественный директор id Software. Вместе они заложили основы новой студии, которую назвали 343 Industries в честь 343 Виновной Искры. Название зарегистрировали в июле 2009 года, положив начало официальному существованию 343i. Вопреки распространенному мнению, очень немногие сотрудники Bungie покинули студию, чтобы присоединиться к 343 Industries. Помимо О’Коннора лишь несколько человек решились на это: Чад «Shishka» Армстронг, бывший член сообщества Bungie.net и добровольный модератор форума, которого приняли на работу в Bungie в 2004 году; Вик Делеон, художник окружения; и Сет Гибсон, аниматор персонажей в Halo 3: ODST и Halo: Reach.

Старт 343 Industries прошел тихо, поскольку, пока Росс собирала вокруг себя О’Коннора, Вульфкилл и остальных, Bungie все еще работала над Halo 3: ODST и вскоре планировала приступить к работе над Halo 4, будущей Halo: Reach. Но 343 Industries постепенно стала вмешиваться во все, что касалось Halo, в частности в создание Halo: Reach, а также Halo Legends, сборника короткометражных анимационных фильмов, и Halo Waypoint, который со временем заменил Bungie.net, собиравшего статистику сетевых игр. Когда переиздавался роман Halo: Fall of Reach, 343 Industries контролировала процесс и обновила обложку книги. Постепенно пути Bungie и Halo расходились все дальше. Эта история не могла закончиться без финальной битвы.

12. Halo: Reach, прощание Bungie с Halo

Пока Джозеф Стейтен и Пол Бертоне руководили разработкой Halo 3: ODST, вторая команда разработчиков с Маркусом Лето во главе приступила к предпроизводству Halo 4. Игра должна была стать лучшей Halo от студии – разработчики хотели попрощаться с поклонниками самым красивым образом. Итак, в течение почти трех лет они пытались создать совершенную игру, сконцентрировав все самые безумные идеи на одном диске.

Приквел как последнее слово

Хотя последнюю Halo от Bungie долгое время называли Halo 4, делалось это скорее для удобства. На самом деле студия не собиралась выпускать продолжение Halo 3. Это была бы слишком большая ответственность, порождающая слишком много сложностей: пришлось бы сотрудничать с Microsoft и молодой 343 Industries, чтобы все оставались на одной волне. Однако все еще стоял вопрос, когда выйдет новая игра, и в Башнях Bungie это активно обсуждалось. «Я не помню, как именно было принято решение, но во времена концептуализации, помнится, речь шла о том, чтобы не продолжать историю Мастера Чифа, – вспоминает Мартин О’Доннелл. – Мы планировали приквел к Halo. Таким образом, нам не пришлось бы думать о будущем Чифа. И мы знали, что уже есть история планеты Предел, и она как „Титаник“, в конце все умирают. Я помню, как сказал: „Ладно, все, кто будет в нее играть, знают, что в конце все умрут“. Ведь „Титаник“ все равно остается захватывающим фильмом, даже если вы знаете, что корабль утонет, просто вы надеетесь, что этого не произойдет. Это и стало своего рода философией Reach». Итак, решено: последняя Halo от Bungie должна была рассказать о событиях битвы за планету Предел, расположенную вдали от Земли, но быстро ставшую ее важнейшей колонией. Это оплот программы «Спартанец-II», и именно здесь проходила подготовка суперсолдат. Судьба Предела была известна геймерам с 2001 года, так как ее подробно описывали в книге Эрика Найланда Halo: Fall of Reach. Замеченную разведчиками Ковенанта планету вскоре захватила крупнейшая из когда-либо собранных армад пришельцев. После нескольких дней героического сопротивления силы ККОН все же уничтожили, а подавляющее большинство Спартанцев погибло, защищая оставшиеся форпосты Предела. Лишь немногие выжили, и среди них – Джон-117, который в последний момент успел подняться на борт «Столпа Осени». Однако теперь это была иная история: Halo: Reach затрагивала не те сражения, в которых участвовал Мастер Чиф с его отрядами. В центре внимания – спецподразделение под названием команда «Ноубл», состоящая из шести Спартанцев. Но это было другое поколение суперсолдат – не Спартанцы-II, а Спартанцы‑III. Новым бойцам нужна была история, прошлая жизнь. Прежде всего, Bungie хотела очеловечить их, что не вполне получилось в свое время со Спартанцами-II, в частности с Мастером Чифом. Первое решение Маркуса Лето – время от времени показывать Спартанцев без шлема. Беспрецедентная новинка для серии. «Мы хотели снять с них шлемы, и мы хотели, чтобы игроки узнали каждого из этих Спартанцев индивидуально, на личном уровне», – объяснял Лето. Эта идея понравилась руководителям проекта, увидевшим возможность рассказать другую, более личную историю. Bungie хотела создать нечто напоминающее «Семь самураев» Акиры Куросавы или «Великолепную семерку» Джона Стёрджеса. Также они ориентировались на фильм Стивена Спилберга «Спасти рядового Райана».

Каждый член команды «Ноубл» обладал отличительными чертами: Картер-A259 – глава группы, архетипический харизматичный лидер, добрый и внимательный к подчиненным. Кэтрин-B320, более известная как Кэт, одновременно озорная и ужасно умная. Снайпер Джун-А266 был отстраненным, но компенсировал долгие периоды одиночества почти раздражающей склонностью к сплетням, редкой чертой среди Спартанцев. Он полная противоположность Эмиля-А239, немногословного и особо жестокого в ближнем бою: он использовал или дробовик, или свое любимое оружие – нож кукри, который он всегда держал при себе. А еще был Хорхе-052, единственный Спартанец-II в группе. Самый старший и опытный, он также проявлял редкую общительность для Спартанца, тем более для Спартанца-II. Последним членом команды, Ноубл-шесть под номером B312, становится игрок. Убийца-одиночка, который затем стал пилотом истребителя в секретной программе ККОН, он впервые переходит в команду «Ноубл» в начале игры, заменив Тома-A293, погибшего несколькими месяцами ранее.

Впервые в Bungie так тщательно проработали персонажей, окружающих игрока; и все же Мартин О’Доннелл, оглядываясь назад, испытывал сожаления. «Я слышал, как Маркус [Лето] и другие дизайнеры говорили о „Великолепной семерке“ или „Спасти рядового Райана“, и мы с Питером [О’Брайеном, одним из сценаристов Halo 3] много говорили о сюжете, – рассказывает О’Доннелл. – Мы согласились, что это две полярно разные модели. Мы переживаем за судьбы героев „Спасти рядового Райана“ во время боевых действий из-за той сцены, когда они сидят у костра, и один парень говорит, что он учитель, а другой рассказывает о прежней жизни. Это классический способ введения персонажей. И я сказал: „Если мы собираемся следовать этой модели, нам нужны драматические моменты, где мы сможем узнать больше об этих персонажах, где у них не будет шлемов и мы узнаем о них что-то личное“. Другой пример – „Семь самураев“, где у каждого персонажа свой набор навыков, и важно дать понять, почему каждый из них решает защищать крестьян. В общем, либо у нас моменты, когда мы создаем личные отношения с персонажами, либо у нас моменты, когда мы привязываемся к ним, видя, как они жертвуют собой. Я не думаю, что мы сделали что-либо из этого». О’Доннелл и О’Брайен, конечно, не единственные работали над сценарием игры: Роберт Маклис продолжал пополнять вселенную Halo новыми предложениями, а Джозеф Стейтен вернулся к роли директора по сценариям, но его сложные отношения с Маркусом Лето ограничили его обязанностями супервайзера. Тем не менее это не помешало ему переписать часть диалогов и улучшить сценарии кат-сцен в финальной версии игры. В то же время другие команды трудились, пересматривая движок Halo 3. Поскольку сюжет Halo: Reach должен был стать более человечным, более эмоциональным, Bungie собиралась включить в игру сцены с технологией захвата движения: в студии, несмотря на весь талант аниматоров, анимация по-прежнему считалась слабым местом. Поэтому для большего реализма студия закупила оборудование и начала сессии записи с настоящими актерами, выполнявшими продиктованные им движения в специальных костюмах.

Предпроизводственная фаза Halo: Reach длилась целый год, что позволило Bungie заложить прочный фундамент для сложной игры, которую задумали Лето и компания. Однако были и сложности: впервые в своей истории Bungie вела два больших проекта одновременно, и пока Halo: Reach находилась в начале разработки, Джейсон Джонс и Джейми Гризмер работали над Project Tiger, будущей Destiny. Со временем к ним присоединились и другие разработчики. Старое руководство посвящало Halo: Reach совсем немного времени, и некоторые из них впоследствии пожалели об этом. «Некоторые люди, вовлеченные в историю Bungie и Halo, не работали над Reach, и мне это не нравилось, – сказал О’Доннелл в 2017 году. – И был момент, когда я пытался уговорить остальных пригласить Пола [Бертоне] отполировать окончательный дизайн или попросить Джо помочь с диалогами в миссиях. Думаю, мне отказали, потому что это было тяжело, ведь все мы знали, что будущее Bungie – в Destiny, а Reach — это последняя глава Halo. Всегда важно сделать следующую игру как можно лучше, и я чувствовал, что мы занимались чем-то совсем другим». Действительно, большинство Седеющих Стариков тогда работали над Destiny, и крупнейшие фигуры студии лишь отдаленно наблюдали за разработкой Halo: Reach. В основном они поучаствовали лишь на завершающем этапе, давая комментарии о тех или иных элементах геймплея и окружения. Это касалось, в частности, Ши Кай Вана, Криса Бутчера, Пола Бертоне, Джейми Гризмера и Кристофера Барретта. Это не означает, что Bungie полностью отказалась от Reach: в титрах можно найти такие хорошо известные геймерам имена, как Пол Рассел, Чад Армстронг, Ларс Баккен, Стив Коттон, Вик Делеон, Си-Джей Коуэн, Дэйв Данн, Крис Карни и Кёртис Кример. Ведь несмотря на то, что Halo: Reach была, прежде всего, заказом Microsoft, а некоторые разработчики, как Джейми Гризмер, больше не хотели и слышать о Halo, все же были те, кто считал, что Halo: Reach — не ошибка. Мартин О’Доннелл настаивал на этом несколько лет спустя: «Я хочу дать понять фанатам, что мы сделали Halo, потому что хотели сделать Halo. И мы сделали ODST, потому что хотели сделать ODST. И мы сделали Reach, потому что хотели сделать Reach».

Чтобы отсутствие некоторых давних руководителей студии ощущалось не так остро, новичкам давали частные уроки. Так, например, произошло с Сейджем Мерриллом, гейм-дизайнером, который пришел в Bungie в 2008 году. После участия в разработке Halo 3: ODST на него возложили тяжелую обязанность заменить Джейми Гризмера в качестве ведущего дизайнера песочниц в Halo: Reach. В Bungie термин «песочница» относился ко всем интерактивным объектам и используемым инструментам, включая оружие, врагов и транспорт. Именно в этом преуспел Джейми Гризмер: он знал, как сбалансировать каждый элемент таким образом, чтобы игра приносила удовольствие. Это одновременно и врожденный талант, и наука, которой учишься со временем и опытом. Так что найти ему замену было не так просто, и именно поэтому Гризмер хотел помочь своему юному протеже. Он возлагал на него большие надежды. «Я был очень рад идее уступить свое место Сейджу. Я сказал ему: „Слушай, ты единственный парень, который, как мне кажется, может взять на себя песочницы Halo и сделать хорошую работу. И я хочу, чтобы она была такой же хорошей, как всегда“. Я ушел, но был уверен, что все пройдет как надо». К тому же Гризмер всегда оставался неподалеку и был готов помочь. Например, он претендовал на неофициальный титул ведущего дизайнера «Бородавочника», но не ограничивался этим: как и в Halo 3: ODST, он регулярно вмешивался в рабочий процесс, помогая дизайнерам интегрировать новых персонажей так, чтобы не нарушить хрупкий баланс игры. «Я помогал в ODST и Reach, выступая в роли консультанта, – объяснял Гризмер. – В основном потому, что они говорили: „Окей, мы собираемся сделать нового персонажа. Но подождите, никто не знает, как создавать персонажей. Позовите Джейми, пусть он объяснит кому-нибудь, как это работает“. И я был счастлив, что могу помочь. Еще я помогал в самом конце, внося коррективы, небольшие изменения тут и там, потому что в таких вещах нужно быть очень придирчивым».

Гризмер не сомневался, что команда Halo: Reach мотивирована, квалифицирована и чрезвычайно дотошна, и это было заметно в каждом уровне игры. Стремясь вернуться к тому, какой могла быть Halo до приобретения Bungie компанией Microsoft, разработчики задумали большие детализированные уровни, мотивируя игроков на исследование. Предел – планета, которую фанаты еще не посещали, и художники старались сделать ее такой яркой, насколько возможно. По сюжету первыми колонистами были выходцы из Восточной Европы, в частности из Венгрии; это отражалось в архитектуре, названиях локаций и даже в языке диалогов некоторых неигровых персонажей, которых встречал игрок. Хотя планету колонизировали почти два века назад, на ней осталось немало диких мест с любопытными животными. Если в мире Halo: Combat Evolved на природе давно поставили крест, то Halo: Reach могла себе позволить больше разнообразия. Местная фауна также вызвала дискуссии в команде: многие хотели, чтобы Ковенант использовал в бою животных, например гут – огромных двуногих существ с острыми когтями, которые очень забавляли Bungie. Сначала на них ездили два киг-яра, затем – несколько Ворчунов или Элитов. Однажды даже зашла речь о том, чтобы оснастить чудовище двумя пушками на плечах. Для победы игрок должен был подойти к гуту, как к любому другому транспортному средству, и закинуть гранату прямо ему в пасть. «В какой-то момент это стало действительно забавно», – смеялся Маркус Лето.

Но нелепость – не совсем тот эффект, которого добивалась Bungie в Halo: Reach. Студия хотела придать игре более мрачный тон: это история о страшном инопланетном вторжении, о заведомо проигранной войне, и Ковенант должен был внушать страх. Одно из решений показывало это особенно ярко: в Halo: Reach игрок не понимал врагов, которые теперь говорили на своем языке, а не на английском, как раньше. «Что, если Спартанцы и солдаты не будут понимать, что говорят друг другу инопланетяне? – спрашивал О’Доннелл. – Каково это будет? Каково это – вернуться немного назад, к пришельцам, которые на самом деле выглядят как пришельцы и представляют реальную угрозу?» Предложение приняли, и так закончилась эпоха забавных реплик Ворчунов или провокаций Элитов. Тем временем Дэйв Либер, один из продюсеров игры, разработал инструмент для перевода с английского на сангхейли, язык Элитов. «Он сам его программировал, – говорил О’Доннелл. – Он был единственным, кто знал, как произносить все слоги». Возвращение Элитов, которые в Halo 3 сменились на Бугаев, обрадовало многих в студии, и не только тех, кто пришел после третьей игры. Конечно, новичкам хотелось поработать над культовыми врагами Спартанцев, но даже старожилам, таким как Маркус Лето, было приятно вернуть их на передний план: «Возвращение Элитов стало для всех настоящим праздником, ведь с ними так весело сражаться!» Сангхейли – идеальные противники для Спартанцев, поскольку они умны, злы и оснащены грозным оружием. Используемая ими маскировка, а также энергетические мечи и способность уклоняться от огня делают их очень интересными для левел-дизайнеров, которые с их помощью могут создать множество интересных ситуаций.

Поскольку действие Halo: Reach происходит до Halo: Combat Evolved, разработчики также тщательно проанализировали доступное игроку оружие. За этим следил Сейдж Меррилл. На смену BR пришла новая винтовка скаута M392, стреляющая одиночными выстрелами, как BR из демо Halo 2 на E3 2003. Штурмовую винтовку полностью переработали, она сменила название и стала MA37. Этот редизайн стал возможен благодаря переработке движка, мотивирующей художников на новые свершения: «Мы посмотрели на штурмовую винтовку в Halo 3, и она выглядела устаревшей, – говорил Скотт Шепард, глава 3D-художников проекта. – Но она соответствовала технологиям того времени. Теперь же у нас появились все эти новые полигоны, с которыми можно поиграть». В Halo: Reach художники работали с моделями оружия и персонажей, у которых было в четыре раза больше полигонов. Многие виды оружия, как, например, снайперские винтовки и дробовики, благодаря этому стали совершеннее.

Но просто подправить арсенал, полюбившийся поклонникам серии, недостаточно – необходимо также ввести новинки. При этом следовало помнить заповедь Джейми Гризмера: у каждого оружия должна быть своя роль; дублирование недопустимо. Так появилась фокусная винтовка – новое оружие Ковенанта, заменившее лучевую винтовку. Оружие работало иначе, чем его аналог из ККОН: игрок не просто должен был попасть во врага, но удерживать курок для фокусировки. Для этого приходилось удерживать зрительный контакт в течение почти полутора секунд. Ковенант получил эквивалент карабина в виде винтовки «Игломет», который работал по аналогии с пистолетом-игольником: три иглы, попавшие в незащищенного врага, создавали «суперкомбо» – особо смертоносный взрыв. Иглы также стали быстрее, но потеряли способность самонаведения. В арсенале Ковенанта также появился аналог человеческой штурмовой винтовки – плазменный ретранслятор, и альтернатива Спартанскому лазеру – плазменная пусковая установка. В ККОН ситуация не сильно изменилась: появился гранатомет, способный создавать ЭМИ, но главной новинкой стало оружие, предназначенное для кампании и PvE[68]: скромная на вид коробка с сухим названием «индикатор цели» позволяла выбрать область для нанесения ударов с орбиты. Забавная идея заставила инженеров Halo: Reach попотеть: «Это была одна из самых поздних вещей, появившихся в песочнице, – вспоминал Стив Скотт, тогдашний глава отдела спецэффектов Bungie. – Гейм-дизайнеры пришли ко мне и сказали: „Эй, мы хотим устройство, которое запускает артиллерийские удары из космоса и взрывает целый участок земли“. Обычно даже один взрыв требовал довольно много ресурсов, так что когда шесть взрывов происходили один за другим… Это было настоящей болью. Мы очень долго настраивали его, чтобы он правильно работал».

Remember Reach[69]

Microsoft, в свою очередь, начали готовить маркетинг для Halo: Reach. Кампания началась любопытным образом: игру анонсировали не во время выставки E3 2008, а на конференции Microsoft. По словам Дона Мэттрика, президента подразделения Xbox, пресса была слишком занята, чтобы уделить внимание анонсу новой Halo. Удивительное решение, поскольку конференция Xbox вышла невпечатляющей, а единственным громким анонсом стал предстоящий выход Final Fantasy XIII на Xbox 360 – большое событие для франшизы, которая до того момента была связана с Sony. Более того, в своем выступлении Мэттрик просто упомянул о новой Halo от Bungie и не сообщил никаких подробностей, не раскрыв даже рабочее название. Журналисты, освещавшие это выступление, задались вопросом, не работает ли Bungie над Halo 4, закладывая базу для преемника.

В конце августа 2008 года произошел неожиданный поворот. Американский журнал Official Xbox опубликовал два слуха: первый гласил, что новая Halo выйдет не на Xbox 360, а на следующей домашней консоли от Microsoft; второй, что еще более необычно, утверждал, что над игрой работали не Bungie и даже не 343 Industries, а Gearbox Software – студия, выпустившая версии Halo: Combat Evolved и Halo 2 для PC. Со своей стороны, Gearbox не слишком пыталась успокоить прессу и геймеров. Рэнди Питчфорд, глава студии, говорил о сверхсекретном проекте в разработке, и «когда люди узнают, о чем этот проект, они поймут, что я не преувеличиваю». От прямых вопросов журналистов Gearbox уклонялась: «Мы наслышаны об этом, как вы можете себе представить, – сказали в студии журналу Destructoid. – Мы не делали никаких официальных заявлений о работе над франшизой Halo. Если мы не выпустили пресс-релиз с анонсом игры, значит, это всего лишь слухи». Но прессу и геймеров сложно обмануть: всем известно, что, когда студия или издатель не делают официального опровержения, это означает, что за кулисами что-то происходит.

В то же время сайт Kotaku выяснил, что Корринн Ю, директор по технологиям Gearbox, недавно получила предложение от Microsoft и согласилась на должность, связанную с Halo. Какую должность, на каких условиях и с кем это согласовано – неясно. Одно было ясно – Ю заслуживала уважения: ее называли «Джоном Кармаком среди женщин-программистов», она работала в Ion Storm и 3D Realms, где разрабатывала игровые движки, например для Prey. В Gearbox она руководила работой над движками для Brothers in Arms, Alien: Colonial Marines, а главное – Borderlands, поднявшей студию в высшую лигу. Но для прессы и тем более фанатов связь между Bungie, 343 Industries и Microsoft до сих пор оставалась неясной, и никто не знал, что Bungie по контракту обязана была предоставить своему издателю последнюю Halo. О существовании 343 Industries знали, но о ее роли – совсем немного.

Поэтому, когда 30 августа 2008 года аккаунт Halo Waypoint в «Твиттере» опроверг слухи и дал понять, что Gearbox не работает над Halo, пресса засомневалась. Даже IGN, ведущий новостной сайт по теме видеоигр в США, был вынужден связаться с Microsoft, чтобы убедиться, что аккаунт действительно принадлежит им. Со своей стороны, Корринн Ю присоединилась к 343 Industries несколько месяцев спустя и стала частью команды, ответственной за разработку графического движка для Halo 4, которая выходила на Xbox 360 6 ноября 2012 года. 3 сентября 2010 года Gearbox раскрыла свой таинственный проект: она взялась за разработку долгожданной Duke Nukem Forever. Наконец, на выставке E3 2009 общественности официально объявили о Halo: Reach. После презентации Halo 3: ODST, которая должна была выйти всего через несколько месяцев, Reach анонсировали особенно интригующим коротким трейлером. Из космоса зрители наблюдали, как Предел атакуют «Баньши», а континенты сгорают один за другим под плазменными пушками пришельцев. Звуковое сопровождение было довольно простым: из радиопереговоров между войсками ККОН становилось понятно, что Спартанцы сражаются на поверхности планеты. Анонс крайне обрадовал фанатов, для которых битва за Предел приобрела почти мифический статус: игра изображала действия, происходящие до Halo: Combat Evolved, и в ней появлялись несколько новых Спартанцев! Однако эта новость в итоге вызвала двоякую реакцию: вскоре после этого стало известно, что Halo: Reach действительно станет последней игрой Halo от Bungie.

Игра вновь стала предметом обсуждений на церемонии вручения премии Spike Video Game Awards, состоявшейся 12 декабря в Лос-Анджелесе. Издатели часто используют церемонии для анонсов или новых трейлеров. Так, на ней геймеры впервые увидели Batman: Arkham City, а также новые ролики об уже известных проектах, таких как Prince of Persia: The Forgotten Sands, Spec Ops: The Line и, конечно же, Halo: Reach. Ролик от Microsoft представлял собой слегка отредактированное вступление игры, в котором Ноубл-шесть, один из Спартанцев-III, присоединялся к команде «Ноубл». После прибытия он знакомился с остальными членами отряда. Пока Картер объяснял, что не хочет видеть в группе волка-одиночку, «Соколы», в которые они сели, взлетели к бушующей битве. Вспышка молнии озарила небо, подсвечивая сквозь облака крейсер Ковенанта. Отличия от финальной версии легко заметить: Джун-A266 не снимал шлем во время ролика, Картер, лицо которого сильно изменилось, не вел беседу с полковником Холландом и не инструктировал своих людей. Это была не обычная миссия, а война против Ковенанта. Фанаты по всему Интернету собрались, чтобы обсудить увиденные кадры. Их восхитило множество Спартанцев, и, хотя все отметили реальный визуальный прогресс по сравнению с Halo 3 и Halo 3: ODST, многие заметили плохо детализированные и потому невыразительные лица Картера и Кэт.

Однако в то время это было лишь незначительной деталью и не пугало геймеров, скорее напротив. 12 февраля 2010 года Bungie и Microsoft объявили о бета-версии Halo: Reach, которая выходила 3 мая. Получить ее оказалось просто: достаточно владеть копией Halo 3: ODST. Однако в течение нескольких месяцев после анонса Microsoft и Bungie регулярно раздавали дополнительные ключи, чтобы либо вознаградить лояльность определенных игроков, либо просто угодить как можно большему числу людей. Бета-версия снова сосредоточилась на мультиплеере и открывала гостям несколько новых плейлистов, таких как Headhunter, Reserve, Generator Defence и Invasion. Последний стал настоящим хитом, поскольку в нем команда Спартанцев сражалась с командой Элитов, и каждая преследовала совершенно разные цели. Эти игровые режимы вызвали споры в Bungie: некоторые разработчики хотели оставить только плейлисты, основанные на целях, во многом из-за (неудачной) работы Стива Коттона и Криса Карни над Halo 3, но другие не желали отказываться от классических плейлистов Halo. В их число входил и Пол Бертоне: хотя он не так активно участвовал в разработке Halo: Reach, как Halo 3 или Halo 3: ODST, он не боялся высказаться: «Я был за добавление режимов игры с целями, но мне не нравилась идея, что это будет единственным многопользовательским опытом, – говорил он. – Потому что, честно говоря, мы пытались сделать такие вещи в каждой Halo, и у нас никогда не получалось. Это требовало общения и координации между людьми, которые друг друга совсем не знают, которым все равно друг на друга, так что это очень сложно». Новые режимы были сделаны так, чтобы игрокам не приходилось постоянно взаимодействовать ради победы – это оставили для более высокоуровневых геймеров.

Бета-версия давала возможность познакомиться с новым оружием, разработанным Bungie, и новыми механиками, в частности добиванием – небольшой анимацией с видом от третьего лица, позволяющей ударить противника ножом, если напасть сзади и удерживать кнопку ближнего боя. Наибольшим изменением стало введение паков: в начале каждой партии игроки могли выбрать пак из двух видов оружия и одного бонуса (power-up) брони. Названные в оригинальной версии Armor abilities[70], они, по мнению Сейджа Меррилла и других гейм-дизайнеров, были естественным развитием Снаряжения из Halo 3 за исключением того, что для использования больше не приходилось поднимать их с земли: они стали неотъемлемой частью брони Спартанца, которую игроки могли регулярно использовать и у которой был период перезарядки, отмеченный круговой шкалой. «Думайте о паках как о динамической системе классов, – сказал Меррилл в беседе с GameInformer в 2010 году. – Нам понравились некоторые элементы классовой системы, но мы не хотели менять модель персонажа или навязывать игрокам определенную роль. Их можно настроить под предпочитаемый стиль игры, но если игрок решает, что выбранный пак не подходит, то при следующем появлении можно выбрать что-то другое». Хотя игроки удивились новым возможностям, которые многое меняли в Halo, бета-версия стала феноменально успешна и привлекла 2 700 000 игроков и в общей сложности 6 миллионов часов игры. Bungie даже решила продлить бету на день, после чего 20 мая она закрылась навсегда. Фанаты сгорали от нетерпения, а Microsoft уже не сомневалась, что игра побьет рекорды Halo 3.

На выставке E3 2010 Microsoft и Bungie представили неистовый экшен, в котором Спартанцы «Ноубл» штурмовали пляж, в конце которого находилось здание под атакой «Баньши». Игроки еще не знали, что это не окончательная версия миссии «Длинная ночь утешения» из середины игры. Именно вторая половина демоверсии удивила игроков больше всего: Ноубл-шесть садился на небольшой боевой корабль и присоединялся к силам ККОН на орбите планеты для настоящего космического сражения. Такого в Halo еще не видели. К сожалению для тех, кто надеялся на специальный многопользовательский режим, Bungie быстро объявила, что эта сцена эксклюзивна для одиночной кампании и что многопользовательских космических сражений не будет. Даже презентация нового, более насыщенного и полноценного режима Перестрелки не смогла развеять разочарование фанатов.

Однако это не заставило Microsoft усомниться в успехе, поэтому она продолжала разворачивать свой маркетинговый план. С 28 апреля компания уже транслировала рекламный ролик под названием Birth of a Spartan[71]. В нем демонстрировался процесс химического усовершенствования молодого Картера-A259, в результате чего он становился Спартанцем-III. На самом деле Birth of a Spartan являлся частью более масштабной вирусной кампании, в рамках которой с лета 2010 года выходило больше роликов, созданных по тому же принципу: они представляли Предел и его обитателей до начала войны и, соответственно, событий игры. По форме эта кампания походила на кампанию Halo 3, поскольку Microsoft и Bungie снова сотрудничали с 215 McCann – рекламным агентством, которое по их заказу создавало ролики для Believe. Но Remember Reach сильно отличалась: она подчеркивала человеческую драму, а не героические действия Спартанцев. Замысел был предельно прост: сыграть на эмоциях игрока, представив Reach не как битву, а как настоящий геноцид. Смерть, конечно, настигала и солдат, но прежде всего страдали миллионы мирных жителей, населяющих планету. Название рекламной кампании это отражало; игроки уже видели его в Halo 3: ODST написанным на стенах Новой Момбасы. Это призыв к сплочению, призыв помнить. Летом 2010 года в Remember Reach добавили еще четыре видеоролика. Они назывались New Life, Spaceport и Patrol[72] и описывали три небольших происшествия на Пределе. Режиссером выступил Ноам Мурро («Умники», «300 спартанцев: Расцвет империи»), который также написал сценарий для Birth of a Spartan.

В первом ролике показывали молодую пару, живущую в небольшом доме в местечке под названием Вишеград; мужчина мечтает переехать в Манассас, а его девушка хочет остаться, поскольку несколько поколений ее семьи жили в том районе. К концу беседы мимо них проносится патруль солдат.

Действие Spaceport происходило, как следует из названия, в космопорте, а именно в Манассасе: мать должна уехать в командировку, и она утешает своего ребенка, целует мужа, а затем направляется к выходу.

Patrol начинался с того, что трое солдат рассказывали об утреннем вмешательстве команды «Ноубл»: Спартанцы перехватили группу партизан, которые пытались угнать конвой с припасами. Пока они перешучиваются, по рации сообщают, что нужно отправиться к коммуникационному реле Вишеграда, которое перестало отвечать.

Все три ролика заканчивались одинаково: на экране появлялся слоган Remember Reach, а на заднем плане солнце Предела заходило за планету, оставляя ее в тени. Короткометражки на самом деле демонстрировали реальные события незадолго до Halo: Reach, и именно по пути к Вишеградскому реле во вступлении команда «Ноубл» узнавала, что «Баньши» вторглись на планету. В конце лета 2010 года видеоролики смонтировали в один фильм, который заканчивался тремя предложениями: Remember when there was a tomorrow. Remember where it all began. Remember Reach[73].

Но, пожалуй, самое запоминающееся видео выпустили 26 августа. Ролик под названием Deliver Hope[74] был посвящен персонажу Кэтрин-B320, которая шла по полю боя, неся подмышкой ядерную боеголовку. Сцена впечатляла, поскольку в ней задействовали множество персонажей, включая всех членов команды «Ноубл», и пиротехники. По пути к кораблю Ковенанта, зависшему над воюющим городом, над героиней пронесся «Баньши». Он запустил плазменную бомбу, упавшую в нескольких сантиметрах от Спартанки; девушку откинуло на землю, она получила серьезные ранения: визор шлема разбился, зрение затуманилось, и она больше не могла двигаться. В этот момент к ней подбежал другой Спартанец, сразу понявший серьезность ситуации. Он схватил заряд и, активировав реактивный ранец, полетел в сторону вражеского корабля; когда он оказался внутри, оставались считаные секунды для сброса бомбы. Летающее чудовище взорвалось от ядерного оружия, и Спартанец не успел спастись. Музыка, ограниченная несколькими нотами фортепиано и легким женским хором, была полна печали. Поклонники могли предположить, что сцена происходила за несколько месяцев до битвы за Предел, а Спартанец, отдавший жизнь ради миссии, Том-A293, был именно тем Спартанцем, которого игрок заменит в команде «Ноубл». Также можно было предположить, что именно тогда Кэт потеряла правую руку – в игре она носила бионический протез. Наконец, игра обрела уникальный тон: Halo: Reach станет историей не победы в бою, а уничтожения Спартанцев. Геймеры об этом знали, но благодаря серии видеороликов эта ужасная правда стала куда реальнее.

В Башнях Bungie все было готово к релизу. Разработка прошла гладко, подавляющее большинство идей удалось реализовать, и 4 августа 2010 года игру доставили в Microsoft для штамповки дисков. В итоге вырезали только одну миссию – расположенный сразу после «Новой Александрии» уровень потребовал бы от игрока пройти через город, который вот-вот будет испепелен Ковенантом, а затем позволить ему сесть на управляемого «Скарабея». Эта идея позабавила гейм-дизайнеров, и они даже создали рабочий прототип, но в итоге от идеи отказались, и команда «Ноубл» должна была бежать из Новой Александрии на «Пеликане». Ничего особенного, хотя многим фанатам наверняка понравился бы полет на «Скарабее». Несколько предложений по сюжетной части также отмели. Какое-то время в Bungie хотели отвести более заметную роль Саре Сорвад, дочери профессора Сорвада, которую игрок встречал в первой миссии. Она должна была стать в некотором роде Кортаной Halo: Reach, сопровождая команду «Ноубл» во время миссий и помогая Спартанцам научными знаниями. Однако про эту идею быстро забыли.

«Ни одна Halo не была легкой в производстве, – говорил Маркус Лето, директор проекта. – Но самой спокойной разработкой был наш последний вклад в серию, Halo: Reach. К тому времени мы стали хорошо отлаженной машиной, и как студия мы были гораздо увереннее в своей способности справиться с таким огромным проектом». Это тем более удивительно, что последние несколько месяцев разработки прошли в очень специфических условиях: это был переходный период для Bungie, которая постепенно покидала дом 434 по Керкленд-Вэй. В течение года команды переезжали в новую студию, расположенную в Белвью, на 106-й авеню. Для создания Destiny, своей первой игры в качестве независимой студии, Bungie набирала большое количество сотрудников, и помещение в Керкленде не могло вместить столько людей. Совет директоров получил в свое распоряжение бывший многозальный кинотеатр и превратил его в студию. Сотрудники, закончившие работу над Reach, переезжали в Белвью, а другие, как Лето и О’Доннелл, оставались и курировали последние недели работы. Композитор и его команда ушли последними: «Обычно звуковая команда заканчивает работу последней. И мы не могли построить новую студию звукозаписи и изменить технологии, пока заканчивали Reach. Поэтому мы остались последними в старом здании Bungie. Все остальные уже сидели в новом здании и начинали готовиться к большой работе над Destiny». Однако Башни Bungie недолго оставались нежилыми: вскоре туда переехали 343 Industries и продолжили разработку сверхсекретной на тот момент игры Halo 4. Дом 434 по Керкленд-Вэй окончательно покинули в конце 2015 года, вскоре после выхода Halo 5: Guardians, когда 343 Industries присоединилась к остальным командам Microsoft Studios в кампусе в Редмонде.

На релизе 14 сентября 2010 года Halo: Reach превзошла по популярности Halo 3, как и предсказывала Microsoft. В первый день продаж в США игра принесла компании из Редмонда 200 миллионов долларов, что на 30 миллионов больше, чем ее предшественница. Через месяц было продано 3 300 000 копий, тоже в США, что сделало ее третьей игрой после Halo 3 и Call of Duty: Modern Warfare 2, продажи которой за один месяц превысили 3 миллиона. Это достижение тем более впечатляло, что Reach, как и Halo 3, была доступна только на Xbox 360, в отличие от шутера Activision. Как и в случае с Halo 3, выход Halo: Reach сопровождался возрождением Xbox 360, которая за тот период разошлась по стране тиражом в 483 000 копий. Сегодня не хватает данных, чтобы оценить общий объем проданных копий, поскольку, что любопытно, Microsoft впоследствии перестала распространяться на эту тему. Однако, по оценкам, продажи составили около 8 миллионов копий. За неделю до выхода Halo 4 от 343 Industries компания Microsoft заявила, что за все время было продано 46 миллионов игр. В эту статистику вошли Halo: Combat Evolved, Halo 2, Halo 3, Halo 3: ODST, Halo Wars, Halo: Reach и Halo: Combat Evolved Anniversary, ремастер первого эпизода от 343 Industries. Если Microsoft впоследствии и стала более сдержанной, то это потому, что, несмотря на отличные начальные продажи и восторженные отзывы прессы, через несколько месяцев после выхода Halo: Reach столкнулась с обширной критикой со стороны игроков и значительным падением популярности. Ведь в игре имелись недостатки, которые можно было заметить только после десятков часов игры.

Много новых функций, хороших и не очень

Когда Halo: Reach только вышла, фанаты были в восторге. Однопользовательская кампания получилась одной из лучших в серии, с хорошо написанным, запоминающимся сюжетом. От эпических сражений до трагических моментов, Halo: Reach – один из самых запоминающихся эпизодов франшизы и один из любимых у игроков по сей день. Помимо кампании, большим успехом пользовалась Перестрелка с ее бесчисленными возможностями кастомизации, и даже появилось новое сообщество – Форджеры. Halo: Reach предлагала новую версию Forge под названием Forge World, значительно расширившую функционал режима из Halo 3. На этот раз речь шла не о перемещении оружия или изменении транспорта на многопользовательской карте, а о создании карт целиком, используя заранее подготовленные Bungie элементы. «Боже, благослови Стива Коттона за Forge World, – сказал Маркус Лето несколько лет спустя. – Он поставил перед собой задачу: „Эй, а что, если мы создадим лучший опыт с Forge для игроков?“» В то время Коттон был убежден, что полнофункциональный редактор уровней, позволяющий создавать многопользовательские карты с нуля, может стать большим хитом. И он оказался прав: фанаты освоили этот инструмент, не всегда простой в использовании, и создали очень популярные карты, например Sanctuary и Blood Gulch[75]. Сопутствующая функция совместного доступа также пользовалась большим успехом: уже через две недели после выхода игры Bungie объявила, что в ней размещено 2 миллиона файлов. Чтобы получить карту, достаточно было зайти в профиль конкретного игрока, просмотреть папку с общим доступом и загрузить нужный файл. Этот простой маневр значительно улучшил игровой опыт.

Итак, в первые несколько недель и даже месяцы после релиза Halo: Reach пользовалась грандиозным успехом. Для некоторых она даже стала лучшим эпизодом серии, вишенкой на вершине огромного торта, который Bungie готовила более десяти лет. В доказательство своей популярности в 2017 году она стала одной из самых играемых игр с обратной совместимостью на Xbox One, заняв четвертое место после Call of Duty: Black Ops, Rayman Origins и Skate 3. По словам Microsoft, у Halo: Reach и по сей день сохранилось сильное сообщество, а значит, игроков достаточно, чтобы издатель продолжал заботиться об игре. Например, инструмент расширенной статистики на Halo Waypoint, сайте сообщества 343 Industries, удалил вкладку Halo: Reach только 30 января 2018 года. В своих объяснениях Microsoft и 343 Industries сослались на устаревшие технологии и код, а также на изменения в политике конфиденциальности.

Однако через несколько месяцев после выхода популярность Halo: Reach пошла на спад. В отличие от Halo 3, которая привлекала игроков на протяжении почти двух лет, в Halo: Reach количество активных игроков начало стагнировать, а затем падать. Спустя год после выхода игры на многопользовательских серверах ежедневно находилось 50 000–70 000 человек, в то время как в Halo 3 в тот же период было как минимум вдвое больше. В Интернете верные поклонники франшизы указывали на множество недостатков, которые с каждым днем все больше отталкивали их от игры. Для начала, первые многопользовательские карты работали довольно плохо, и неспроста: их взяли из однопользовательской кампании. Стремясь объединить разрозненные части игры, Bungie продумала эти уровни таким образом, чтобы определенные сегменты можно было извлечь и сделать из них боевые карты для мультиплеера или Перестрелки. Начиная с Halo 2, художники, такие как Карни и Коттон, стремились к тому, чтобы игроки, увидев карту, могли сказать, что узнают это место. Это делалось методами гейм-дизайна или через присутствие определенных элементов в окружении. Например, карта «Песчаная ловушка» явно расположена в пустыне Ковчега, которую Мастер Чиф пересекает по пути к Установке; «Тупик», скорее всего, находится недалеко от Новой Момбасы, в Кении; а «Строительство» не может быть далеко от комнаты Картографа в Ковчеге, куда отправляются Мастер Чиф и Арбитр. Это придавало вселенной серии некоторую связность.

Halo: Reach заходила гораздо дальше в вопросах сюжета, но в этой идее быстро обнаружились недостатки. В так называемых играх без цели[76] не хватало симметрии: в них находили сильные зоны, где собирались игроки и концентрировались битвы, делая другие части карт неинтересными. Геймеры обнаруживали слабые места в левел-дизайне и пользовались этим для собственной выгоды, к большому огорчению новичков и ветеранов. Существовала также проблема c bloom, поразившая многие виды оружия, включая винтовку скаута, которая, как и BR в Halo 2 и Halo 3, была популярна благодаря своей универсальности и точности. Термин bloom относится к очень специфической особенности прицельной сетки, которая на мгновение расширяется после выстрела. На бумаге эта деталь должна имитировать помеху, вызванную отдачей оружия и требующей от стрелка правильного позиционирования перед повторным выстрелом. Конечно, при многократных выстрелах это приводит к ощутимой потере точности. Это не сильно беспокоило начинающих игроков, которые просто стреляли как можно быстрее, надеясь, что пули попадут в цель, но раздражало завсегдатаев серии, поскольку добавляло в бой элемент случайности. Хотя Halo — консольная FPS, вокруг нее сформировалось сообщество хардкорных геймеров благодаря ее требовательному геймплею, в котором практически отсутствовала помощь в прицеливании, привычная для FPS, играемых с контроллером. В целом именно поэтому хорошие, тренированные игроки имели значительное преимущество перед новичками. Механика bloom сокращала этот разрыв, к большому неудовольствию более требовательных игроков. Настолько, что с сентября 2011 года 343 Industries, взявшая на себя управление Halo: Reach, выпустила серию обновлений с загружаемыми настройками для пользовательских игр. Идея была в том, чтобы дать игрокам попробовать Halo: Reach без механики bloom. После успеха такого решения 343 Industries постепенно наложила ZB (Zero Bloom) на определенные плейлисты, но для многих ущерб был необратим.

Еще одна раздражавшая игроков деталь – отсутствие bleed through: пока щит противника не был разрушен, он не получал дополнительного урона. В Halo 3 после трех выстрелов BR можно было добить противника рукопашной атакой – она была достаточно мощной, чтобы уничтожить остатки щита и опустошить запас здоровья. В Halo: Reach эта стратегия не работала, поскольку атака ближнего боя не пробивала щит, а лишь разрушала то, что от него осталось, заставляя игрока атаковать еще раз. Отсутствие bleed through влияло на общие ощущения от боя и вносило дисбаланс в сражения, например делая игольник или «Магнум» более мощными, чем предполагалось. Это вновь вызвало недовольства, поскольку такие небольшие изменения оказали огромное влияние на процесс игры в Halo.

Однако bloom и исчезновение bleed through уходили на второй план по сравнению с главной жалобой игроков – системой паков и введением бонусов (power-ups). Halo всегда основывалась на одном принципе: все игроки начинают на равных. Роли распределяются в зависимости от возможностей или стратегии команд уже в процессе игры. А с появлением бонусов вроде спринта, щита-пузыря или невидимости игра полностью изменилась. Некоторые из них игроки попросту возненавидели, например панцирь (или карапакс), делавший владельца неуязвимым на несколько секунд ценой полной неподвижности. Хорошо принятый во время первых презентаций однопользовательской кампании, карапакс вскоре прозвали «кара-нубом», так как его особенно оценили новички, нашедшие в нем надежное убежище. Опытным игрокам он понравился куда меньше. Активация панциря, как правило, приостанавливала поединок, порой давая своему владельцу достаточно времени, чтобы ему на помощь пришел союзник и уничтожил ослабленного первым боем противника. Это создавало дисбаланс в противостояниях и замедляло темп игры – в общем, искажало самую суть. Киберспорт отреагировал быстро: после всего одного сезона Halo: Reach исчезла из списка игр MLG, при том что именно Halo 2 позволила ассоциации появиться и занять свое место в сфере видеоигр в 2004 году.

Вследствие этих факторов многие фанаты в итоге отреклись от Halo: Reach. Halo, безусловно, была известна своими однопользовательскими приключениями, но именно мультиплеер Halo: Combat Evolved, Halo 2 и Halo 3 позволил серии продержаться так долго и оставить такой след в сознании людей. Halo 2 определила, какой должна быть сетевая игра на консолях, а Halo 3 закрепила результат – настолько, что привлекла множество игроков и стала настоящим феноменом не только в маленьком мире видеоигр, но и далеко за его пределами. Спорный успех Halo: Reach и постепенный отказ от нее преданных игроков положили начало долгому упадку франшизы, которая всего за несколько лет превратилась из иконы видеоигр в памятник ушедшей эпохи. Впервые представляя Halo 4 на выставке E3 2011, 343 Industries прекрасно понимала, что задача предстоит очень сложная.

Но это уже другая история.

Сотрудничество с 343 Industries

Во время разработки Halo: Reach Bungie сотрудничала с 343 Industries, которой предстояло подхватить проект после окончательной его передачи Microsoft. Это было нелегко для Bungie, тем более что студию уже покинули некоторые ее сотрудники. Это касалось Фрэнка О’Коннора, который в мае 2008 года перешел в 343 Industries и стал креативным директором франшизы. Такая роль подходила ему: за прошедшее время О’Коннор стал настоящей ходячей энциклопедией по вселенной Halo. Он присоединился к 343 Industries, чтобы обеспечить постоянство истории по мере ее развития. Харизматичный и увлеченный О’Коннор пользовался большой популярностью в Bungie, и его уход расстроил многих. «Я не знал, что Фрэнки решил присоединиться к 343, – говорил Мартин О’Доннелл. – Я узнал об этом в один из выходных. Он сказал Гарольду Райану в пятницу, а Гарольд сказал мне во второй половине дня. Я позвонил Фрэнки и предложил ему выпить кофе. Я провел два часа, пытаясь убедить его, спрашивая: „Что я могу сделать, чтобы ты остался с нами, а не ушел?“ Но на тот момент у него было много причин выбрать 343, а не Bungie, и я не смог его переубедить. Оглядываясь назад, я думаю, что он был прав, возможно, он разглядел что-то, чего не разглядел я». С 2008 по 2010 год многие сотрудники Bungie присоединились к 343 Industries, но было и обратное движение, хотя и по совершенно другим причинам: некоторые сотрудники 343 Industries присоединились к команде Reach, чтобы проникнуться методами студии. Например, Джош Холмс, будущий креативный директор Halo 4: в Halo: Reach он был исполнительным продюсером и внимательно наблюдал за работой Bungie. Холмс, конечно, был знаком с Halo, но именно с Reach он по-настоящему открыл для себя серию, так что он использовал эту возможность, чтобы узнать как можно больше. Хотя включение Холмса в производственную команду прошло гладко, отношения между Bungie и Microsoft оставались прохладными, а обмен мнениями часто получался напряженным. Microsoft работала над главной проблемой – обеспечением перехода от одного партнера к другому. Речь шла не только о том, чтобы доверить разработку следующих игр Halo новой студии, но и о том, чтобы вся экосистема Halo продолжала существовать и игроки не заметили никакой реальной разницы. А для этого Microsoft не могла обойтись без данных, которые Bungie хранила на своем Bungie.net.

343 Industries уже работала над сайтом на замену платформе Bungie, на которой публиковались новости студии и Halo, а также размещались форумы и, разумеется, индивидуальная статистика каждого игрока. Эти данные были очень востребованы среди фанатов, тем более что они публиковались чрезвычайно подробно и часто становились предметом гордости. Для создания новой платформы сообщества 343 Industries обратилась к старому знакомому – Максу Хоберману, бывшему работнику Bungie и основателю Certain Affinity. «В какой-то момент 343 связалась с Certain Affinity, и я почти уверен, что это произошло из-за Фрэнка [О’Коннора]. Они хотели сделать загружаемую Halo. Мы предложили им несколько идей, и некоторые были действительно классными… Особенно одна, которую я очень хотел увидеть. Мы сосредоточились на одной из них, она нас захватила. Мы были близки к получению контракта, и в разговоре зашла речь о сайте Halo Waypoint, и он стал приоритетной задачей. Поэтому то, что мы задумали, сразу отправилось в корзину, и в итоге мы создали Waypoint. Не буду врать, я был очень расстроен. Но это помогло нам снова связаться с Microsoft, и позже мы начали работать над паком многопользовательских карт для Halo: Reach». Halo Waypoint, новый справочный сайт для поклонников Halo, запустили 22 февраля 2009 года; но в полной мере он начал работать только 31 марта 2012 года, когда на нем разместили статистику игроков, перенесенную с сайта Bungie.net.

Расставание Bungie с Halo давалось студии нелегко. Студия потратила более десяти лет на работу над сагой и пережила много особенно тяжелых моментов из-за нее. Но Halo все еще оставалась ее творением, ее ребенком, и попрощаться с ней было нелегко. «Это было очень тяжело, – вспоминал Мартин О’Доннелл. – Это было детище, без которого мы себя не представляли. И нам предстояло передать его кучке незнакомцев». И пока одни сотрудники регулярно общались с 343 Industries, чтобы все прошло наилучшим образом, О’Доннелл уединился в своей студии: «У меня не было желания разговаривать с 343 Industries, потому что я был на 100 % Bungie и на 100 % Destiny. На тот момент мы были скорее противниками, верно? Мы пытались сделать проект-убийцу Halo, а они пытались сделать Halo. Не то чтобы между нами была какая-то вражда, но дружбы никак не могло произойти». Удивительно, но под конец даже у Джейми Гризмера появились сомнения. Он вложил в Halo все и после третьего эпизода не хотел о ней слышать. Project Tiger эволюционировала и становилась все больше похожей на Halo, что сильно раздражало его – как будто он не мог выйти из тени Мастера Чифа. И все же, готовясь покинуть Bungie, Гризмер колебался. «Некоторое время я подумывал об уходе в 343 Industries. Я подумал: „Ну, очевидно, я знаю, как сделать Halo, лучше, чем все эти ребята. Так что, может быть, пойду туда“. Но сердце не лежало к этому, так что я бы не справился. К тому же у них были свои идеи, что они хотят сделать с сагой».

Bungie навсегда попрощалась с Halo 8 июля 2011 года, сразу после своего 20-летия. Именно в длинном сообщении Эрика «Urk» Осборна, одного из комьюнити-менеджеров, Bungie раскрыла планы на ближайшее будущее студии, на следующую главу ее и без того долгой истории. Проект, который на тот момент не имел названия, все еще держали в секрете, но несколько озорных разработчиков все же спрятали подсказку внутри Halo 3: ODST – плакат на стене в Новой Момбасе. На нем был изображен земной шар, над которым нависла белая сфера поменьше. Рисунок сопровождался коротким предложением: Destiny awaits[77]. Пройдет еще два года, прежде чем Destiny впервые появится на публике, и за это время Bungie пройдет через множество испытаний. Однако тогда студия могла лишь догадываться о будущем. Осборн закончил свое послание строками, которые сегодня кажутся почти пророческими:

«Это не прощание. Это не конец. Скорее это начало нового путешествия, которое расширит границы того, на что мы способны. Старые двигатели гудят глубоко в сердце студии, и их энергия будет толкать нас сквозь тьму, которая ждет впереди. Как и все темные времена, наши закончатся лучом света. Лучом, который снова свяжет нас всех. Однажды мы проснемся в новом прекрасном мире и вспомним, что объединило нас в самом начале. Мы посмотрим на небеса и найдем там надежду.

Спасибо вам за все.

Встретимся у звезд».

Это письмо последней строкой повторяет прощание Bungie с фанатами, включая тех, кто не посещает форумы Bungie.net. Для многих геймеров это стало последней весточкой от студии, дарившей им новые мечты на протяжении долгих десяти лет. Послание появлялось в самом конце Halo: Reach, последней Halo от Bungie. Когда «Столп Осени» улетал вдаль, к первому миру-кольцу, на экране появлялся текст:

«Всем нашим верным поклонникам,

Спасибо, что прошли Halo: Reach.

За последние десять лет мы вместе пережили несколько самых запоминающихся событий в бесконечности вселенной Halo. Это было чертовски увлекательное путешествие. И без вас его бы не было.

Продолжая двигаться к нашей конечной цели – мировому господству, – Bungie по-прежнему вдохновляется и подпитывается вами, нашим страстным фанатским сообществом. Так что играйте. Форджите. Снимайте.

Мы встретимся с вами у звезд.

<3 Bungie».

Часть II

Вселенная

Лишь немногие крупные серии в истории видеоигр имеют такую обширную вселенную, как Halo. Это истина, о которой многие геймеры даже не подозревают. И их незнание вполне объяснимо: за редким исключением шутеры концентрируются на захватывающих экшен-сценах, а не на сложном лоре. Чаще всего сценарий является лишь предлогом, чтобы более-менее связать уровни и направить игрока к финалу. Однако некоторые студии поняли, что, создавая целостную и хорошо продуманную вселенную, они повышают эмоциональную вовлеченность игроков, а значит, те получают больше удовольствия от выполнения поставленных перед ними задач. Соучредитель Bungie Джейсон Джонс пришел к этой мысли уже давно: это было видно еще в Pathways Into Darkness, но только в Marathon формула действительно прижилась. Фанаты Bungie полюбили первую часть за геймплей и впечатляющую графику, но именно захватывающий мир сделал игру трилогией. В каком-то смысле Halo пошла по ее стопам, но благодаря Microsoft формулу Marathon заметно усовершенствовали. С момента своего возникновения Halo никогда не ограничивалась форматом видеоигр: у нее было множество адаптаций, в основном романы и комиксы. Возможно, именно по этой причине немногие геймеры догадывались о богатстве вселенной серии – большая часть того, что вы прочтете на следующих страницах, взята не из игр, а из других источников, которые сегодня составляют вселенную Halo.

Кто-то может возразить, что многие истории и факты в этом разделе добавили в канон уже после того, как Bungie продала Halo Microsoft. И это абсолютно верно: 343 Industries глубоко обогатили вселенную игры и продолжают заниматься этим по сей день. Однако, хотя эти дополнения не являются делом рук Bungie, они – неотъемлемая часть вселенной Halo. О них должен знать каждый, кто хочет понять события Halo: Combat Evolved, Halo 2, Halo 3, Halo 3: ODST, Halo Wars и Halo: Reach. Впрочем, нам пришлось установить хронологические рамки, чтобы эта часть книги не слишком отличалась в размере от первой. Фактически здесь мы вернемся к истокам вселенной Halo и остановимся на событиях, последовавших за исчезновением Мастера Чифа в конце Halo 3. Поэтому здесь вы не найдете информации о пробуждении Дидакта в Halo 4 или восстании Созданных в Halo 5: Guardians.

Помимо этого, в данном разделе книги я попытался изложить несколько миллионов лет событий, сражений и встреч максимально полно. В нем описаны жизни десятков существ, истории бесчисленных планет и политические системы нескольких инопланетных цивилизаций. По правде говоря, чтобы представить вселенную Halo во всех ее подробностях, потребовалась бы не одна книга, а целая серия. Итак, на следующих страницах я попытался рассказать о великих моментах саги и дать вам необходимые ключи, раскрывающие во всей полноте историю, которая увлекала меня на протяжении почти пятнадцати лет. Задача сложная, поэтому пришлось сделать непростой выбор. Я был вынужден пропустить несколько персонажей и некоторые события. Это необходимо, чтобы чтение протекало более плавно и основной сюжет не утонул под горой менее важных, побочных историй. Да простят меня консерваторы, если я не затронул некоторые детали или персонажей, которых они любят и ценят. Прояснив все это, мне остается лишь пожелать вам приятного путешествия по вселенной Halo.

1. Истоки Вселенной, Предтечи

Чтобы лучше понять вселенную Halo, нужно вернуться далеко назад – за несколько миллионов лет до рождения Мастера Чифа. Как известно каждому, кто играл в Halo, мир, каким его знают ККОН и Ковенант, был бы совсем иным, если бы за сотни тысяч лет до первых шагов человека по Луне Вселенную не населяли бы Предтечи. Цивилизация Предтеч дала миру Ореолы и множество высоких технологий, после чего исчезла навсегда. Однако не все знают, что сами Предтечи были далеко не первыми завоевателями Млечного Пути: как и людей, их создали представители другой инопланетной цивилизации. И имя им – Предшественники.

Предшественники

О Предшественниках известно немного. Эти существа жили миллиарды лет во множестве обличий, прежде чем достигли такого уровня цивилизации, что смогли отделить свое существование от физической оболочки. Распространившись по Вселенной, Предшественники вскоре стали ее хозяевами. Они достигли Млечного Пути через Магеллановы Облака и сохранили все свои знания в виде нематериальной сети, называемой Доменом. Она хранилась в артефакте под названием Органон, но была доступна любому достаточно развитому существу, способному подключиться к ней через собственное подсознание. Физического интерфейса для доступа к Домену не существовало, а получение информации оттуда требовало длительного обучения и немалой мудрости. Предшественники также создали особую идеологию, которую они назвали Мантией Долга: достигнув столь высокого уровня эволюции, они считали себя ответственными за Вселенную, а главное – за жизнь в ней. Способные перемещать галактики и даже создавать саму жизнь, Предшественники во имя Мантии обеспечивали защиту биосферы и сохранение баланса в подконтрольных им галактиках. Порой это требовало принятия радикальных решений, например уничтожения целого вида живых существ, если они эволюционировали слишком далеко и угрожали равновесию во Вселенной. Однако мудрости Предшественников было недостаточно, чтобы выступать одновременно и судьями, и присяжными, и палачами, поэтому они регулярно назначали представителей другого вида Хранителями Мантии. Хранители отвечали за соблюдение принципов идеологии во всей Галактике. Однако столь важная роль легко может вскружить голову, так что иногда Предшественникам приходилось уничтожать виды, которым они доверили защиту Мантии Долга. Только такой акт жестокости позволял сохранить баланс во Вселенной. Так цикл повторялся снова и снова на протяжении многих миллиардов лет.

Война между предшественниками и предтечами

Из множества видов, созданных Предшественниками, особенно выделялся один – Предтечи. Происходящие с планеты Гибалб, расположенной недалеко от туманности Ориона, Предтечи должны были стать Хранителями Мантии – Предшественники создали их специально для этого. Большинство Предтеч – антропоморфные существа огромной силы, ростом около трех метров, с продолжительностью жизни в тысячи лет и более. Они разработали броню, которую никогда не снимали и которая защищала их от травм, непогоды и болезней. В нее были встроены вспомогательные устройства, в частности искусственный интеллект, помогавший им проявлять невероятную эффективность во всем, что они делали. Как и рассчитывали их создатели, со временем Предтечи основали могущественную империю и распространились по всему Млечному Пути. Способные на технологические чудеса, подобных которым Вселенная не видела до прихода Предшественников, Предтечи постепенно превратились в достойных потомков своих прародителей. Однако такая невероятная эволюция сыграла с ними злую шутку, и постепенно Предтечи отступили от предписаний Мантии. В результате Предшественники обратили свое внимание на других существ: почти поравнявшись в технологическом развитии с Предтечами, этот вид быстро утвердился по всей Галактике и даже достиг границ Млечного Пути. О своем родном мире они успели позабыть, однако, вероятнее всего, это была планета под названием Эрде-Тайрин. Сейчас эту планету называют Землей, а вид, о котором идет речь, – человечеством. Созданные Предшественниками одновременно с Предтечами, люди также были призваны стать потенциальными Хранителями Мантии. Поскольку Предтечи оказались недостойны, Предшественники сменили свой выбор на человечество. Это решение сулило неминуемую смерть Предтечам, поскольку их существование стало угрожать равновесию Мантии.

Вполне ожидаемо, Предтечи не собирались мириться с передачей Мантии людям и, понимая, что их время на исходе, решили объявить войну своим создателям. Предшественники оказались не готовы к этому и, несмотря на очевидное технологическое превосходство, потерпели поражение; Предтечи преследовали их во всех уголках Галактики и загнали в угол на Пути Кетона – так Предтечи называли Магеллановы Облака. С помощью огромного флота они истребили Предшественников, изумленно взиравших на мощь своих творений. Именно так большинство из них были уничтожены: у границ известного мира, примерно за 10 000 000 лет до н. э. Теперь, став хозяевами Галактики, Предтечи могли процветать, не опасаясь, что однажды их уничтожит превосходящая сила. К 150 000 году до н. э. они образовали Ойкумену, а под их контролем находилось 3 миллиона миров, разбросанных по всему Млечному Пути. Когда-то жестокие воины, теперь они чтили принципы Мантии и забыли, как исчезли Предшественники. Более того, они даже убедили себя, что Предшественники ушли по собственной воле и доверили им поддерживать баланс в Галактике.

Политическая и социальная организация

Ойкумена Предтеч – относительно сложная система, работавшая по особой политической и социальной модели, отличной от того, что человечество (настоящее!) знало на протяжении своей истории. Их общество было разделено на касты, каждая из которых имела свой ранг, функции и даже внешний вид. Чтобы каждый член общества мог удовлетворять потребности касты, Предтечи использовали биохимические манипуляции и генную инженерию для физической трансформации. Фактически в течение жизни каждый Предтеча проходил ряд мутаций, которые изменяли его тело и позволяли ему соответствовать обязанностям в обществе Предтеч. До первой мутации каждый Предтеча считался Манипулятором, но по завершении первой трансформации он мог присоединиться к одной из следующих каст.

Строители: это самая влиятельная каста в Ойкумене. Они были своеобразными архитекторами Империи, ответственными за проектирование искусственных миров, кораблей и оружия. Объединенные в гильдии, Строители становились все более популярными по мере совершенствования технического мастерства, благодаря чему занимали высшие места в политической системе Ойкумены. Они даже говорили на собственном языке, чтобы держать свою деятельность в тайне. Их главой являлся Архитектор, который, будучи лидером самой важной касты, де-факто был самой могущественной персоной в Империи.

Шахтеры: это самая распространенная каста, и, что любопытно, одна из самых престижных. Они отвечали за обеспечение Строителей материалами, необходимыми для их творений. Высокие и сильные, они также были очень дисциплинированны, слепо подчиняясь правилам, законам и протоколам.

Судьи: отвечая за применение законов и соблюдение принципов Мантии, Судьи выполняли роль следователей и судей. В своей работе они полагались на Домен, в котором фиксировалось все: показания, важная информация и т. д. Они строго соблюдали правила и поэтому были крайне последовательны. Возглавлял касту Старший судья.

Творцы Жизни: особенно крупные и элегантные, Творцы Жизни, тем не менее, считались низшей кастой в обществе Предтеч. Они – ученые своей цивилизации, ответственные за медицину и науки о жизни. Их возглавляли Создатели.

Воины-служители: как следует из названия, они были армией Предтеч, сформировав одну из низших каст. Однако так было не всегда: до войны с Предшественниками Воины были первой кастой в Ойкумене. Когда конфликт закончился и Предтечи больше не имели равных в Галактике, Воины потеряли свое значение и были переименованы в Воинов-служителей. Ожидаемо, Воинами становились самые крупные из Предтеч – их рост достигал четырех метров. Они имели по шесть пальцев. Самые главные Воины-служители назывались Прометейцами, ими становились элитные воины и великие полководцы.

Инженеры: в самом низу общества Предтеч находились Инженеры, которые, вопреки своему названию, являлись всего лишь рабочей силой для Строителей. Несмотря на роль исполнителей, некоторые из них обладали достаточным могуществом и талантом, чтобы подчинить себе рост и развитие целых звезд.

Империей правил не император, а Совет, в котором состояли представители всех вышеупомянутых каст, кроме Инженеров. Долгое время в Совете доминировали Воины, но после войны с Предшественниками Совет вскоре перешел в руки Строителей; с тех пор именно их представители составляли подавляющее большинство из пятисот членов Совета. Фактически Совет возглавлял Архитектор; он оттеснил из Совета большинство Строителей и Творцов Жизни, и в итоге в него входили лишь несколько Прометейцев и Создателей. Совет находился на Мэйтриллиане, в столице Империи. Часто называемая просто Столицей, она представляла собой гигантское искусственное сооружение, состоящее из огромных дисков, соединенных между собой центральным столбом. Диаметр центрального, самого большого диска составлял 100 000 километров. Вид Мэйтриллиана поражал воображение даже в невероятных масштабах Предтеч: приезжий мог подумать, что жители разрезали планету на куски, а затем соединили их огромным пилоном, расположив каждую часть на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы на них могла существовать жизнь.

2. Война с человечеством

Около 110 000 г. до н. э. Предтечи переживали свой золотой век. Их цивилизация распространилась по всей Галактике, и они в полной мере овладели Доменом. Этот источник бесконечных знаний, восходящий к Предшественникам, рос с каждым днем, обогащаемый новыми открытиями и историями Предтеч. Однако вскоре их цивилизация погрузилась во тьму, а примерно через 13 000 лет почти все Предтечи исчезли. Как это часто бывает, началом конца стала война.

Человечество переходит в наступление

После миллионов лет мира в Галактике несколько колоний Предтеч внезапно подверглись нападению людей и их союзников – сан’шайуумов[78]. Миры были полностью уничтожены, стерты, что сделало их временно непригодными для жизни. Миллионы Предтеч – мужчин, женщин и детей, в основном гражданских – были убиты без предупреждения. Ошеломленные жестокостью и варварством людей, Предтечи спешно собрали Совет. Они не простили такой жестокости, и в 110 553 году до н. э. Совет объявил войну человечеству во имя Мантии Долга. Эта долгая война началась в Рукаве Ориона, секторе Галактики, где находилось много человеческих колоний, а следовательно – гражданского населения; тем не менее человечество обладало значительной военной мощью, и в итоге два вида, братья по созданию, вступили в ужасную войну, которая продолжалась 53 года.

Первые несколько сражений прошли в пользу Предтеч, однако людям удалось удержать свои позиции благодаря, в частности, двум личностям – лорду-адмиралу Фортенхо, одному из важнейших командиров человеческих армий, и Юприн Юприкушме, ученой и политику, которая долгое время была противником лорда-адмирала. Юприкушма проанализировала технологии Предтеч и нашла решения, благодаря которым люди могли противостоять непрекращающимся атакам противника на протяжении целого десятилетия. Предтечами же руководили несколько могущественных Прометейцев – Стратег, Подтверждающий, Грамматист и Дидакт. Именно последний приумножил свои заслуги и стал главным противником Фортенхо, сразившись с ним в серии поединков, которые навсегда вошли в историю.

Несмотря на сопротивление и второе дыхание после десяти лет страданий от наступлений Предтеч, люди постепенно теряли свои позиции; одна из их главных планет, Эрде-Тайрин, была захвачена, бои шли повсюду. Было все яснее, что человечеству не выиграть эту войну. Сан’шайуумы поняли это и решили сдаться, надеясь на менее суровое наказание. Верное решение с их стороны, поскольку будущее человечества выглядело крайне мрачно. Загнанное в угол на своей планете-столице Чарум Хаккор, человечество в последний раз попыталось противостоять Предтечам. Осада планеты продлилась три года благодаря доблести лорда-адмирала, которому удалось сдержать Дидакта. Временно. В конце концов Дидакт поставил на карту все, вторгнувшись на планету с огромным флотом кораблей ценой ужасных потерь. Предтечи обнаружили, что на планете было множество артефактов Предшественников, но она все еще была занята многочисленными армиями, которые отказывались сдаваться. Однако в конце концов захватчики одержали победу, хотя и не без потерь: многие Предтечи погибли во время атаки Чарум Хаккора, включая всех детей Дидакта. Тем не менее это не положило конец войне. По крайней мере, этой; ведь вскоре началась другая, еще более страшная.

Обнаружение потопа

Объявив войну людям, Предтечи не догадывались, что те уже несколько лет ведут битву с другим видом. На окраине их империи на несколько колоний упали таинственные беспилотные корабли. Исследовав их, люди обнаружили несколько миллионов прозрачных пробирок со странным порошком. После анализа оказалось, что порошок состоит из коротких, но довольно сложных молекулярных цепочек, и люди решили забрать их домой. Сами того не зная, они позволили родиться самому страшному злу, которое знала Галактика, – Потопу.

Чтобы понять происхождение Потопа, нужно вернуться к концу войны между Предтечами и их создателями, Предшественниками. Хотя большинство было уничтожено собственными творениями, несколько Предшественников все же выжили и поселились в Магеллановых Облаках, в туманности Тарантул. Именно там, вдали от цивилизации, они замышляли месть. Выжившие превратили себя в очень мелкий порошок и оставили его в кораблях, запрограммированных, чтобы однажды отправиться в Млечный Путь. За тысячи лет порошок превратился в семя ужасной болезни.

Люди, однако, ничего не знали о происхождении порошка и обнаружили его интересные свойства: в небольших дозах он обладал психотропным эффектом, смягчающим поведение некоторых животных, например феру – маленьких существ, которых любили люди и сан’шайуумы. Феру и без этого пользовались популярностью в качестве домашних животных, а использование странного порошка делало их еще более послушными и приятными в быту. Более того, со временем они претерпевали определенные мутации, например у них вырастала красивая густая шерсть на спине. Эти маленькие существа также высоко ценились гурманами, и в человеческих колониях стали набирать популярность блюда, приготовленные из мутировавших феру. Невольно люди и сан’шайуумы распространяли инфекцию, ведь генетический код порошка постоянно менялся, и воздействие на феру вскоре переменилось. Некоторые животные начали проявлять агрессию и даже нападать на людей, пожирая своих хозяев. Происходили и особенно отвратительные физические мутации, вследствие которых новорожденные особи оказывались совсем не похожими на обычных милых феру. Когда люди и сан’шайуумы решили отпустить на свободу аномальных животных, было слишком поздно: Потоп с ужасающей скоростью распространялся по всем мирам в виде спор. Люди и их союзники мутировали, Потоп быстро эволюционировал: теперь он мог сражаться самостоятельно и постепенно заразил пятнадцать систем.

Чтобы понять, с чем они столкнулись, люди обратились за помощью к существу, о котором почти ничего не знали, – Изначальному. Его обнаружила Юприн Юприкушма и ее команда в сердце астероида, оно не было идентифицировано, но ученые сошлись во мнении, что это – самая древняя форма жизни, известная человеку. На Чарум Хаккоре они создали специальную тюрьму для своей находки и даже сумели наладить с ним контакт. Изначальный обладал невероятным умом и бесконечным объемом знаний, и люди относились к нему как к оракулу, приходя к нему со сложными вопросами. Однако вскоре они поплатились за свое невежество, ведь Изначальный – не просто инопланетянин: он последний из Предшественников, последний «целый» выживший их вида. В отличие от своих собратьев, он не превратил себя в порошок; вместо этого он модифицировал свое тело, чтобы увеличить шансы на выживание, и заперся в сердце астероида, позаботившись о том, чтобы другие Предшественники никогда его не нашли. После освобождения он отвечал на вопросы туманно, но о Потопе его слова стали куда точнее. Настолько, что его объяснения о происхождении болезни привели в ужас услышавших их: одни сошли с ума, другие предпочли покончить жизнь самоубийством. Тогда люди решили, что он на самом деле не один из Предшественников, как они предполагали, а испорченная версия этих могущественных существ, и решили его изолировать. Его заперли во временной тюрьме и ограничили туда доступ.

К сожалению, заражение продолжало распространяться, и люди, понимая масштаб угрозы, начали действовать: отныне все планеты, пораженные Потопом, подлежали уничтожению. Флот разрушал целые миры лишь для того, чтобы не позволить инфекции распространиться. Обнаружив, что на нескольких планетах Предтеч появились первые признаки разложения, они поступили с ними так же, как с остальными, без предупреждения уничтожив всех жителей. Война между людьми и Предтечами началась с ужасного недоразумения. В течение десяти лет люди будут сражаться на два фронта, спасаясь от наступления Потопа с одной стороны и отражая нападение Предтеч – с другой. Силы в войне с Предтечами уравнялись, когда, как ни странно, Потоп исчез из Галактики. Люди приписывали этот успех одному из своих открытий – лекарству, которое обращало процесс заражения против Потопа. Но на самом деле Потоп просто решил отступить, выжидая, пока Предтечи станут наиболее уязвимы для атаки. Человеческое лекарство было бесполезно. Однако никто так об этом и не узнал.

Санкция предтеч

Захватив Чарум Хаккор и победив людей, Предтечи, наконец, отомстили человечеству, которое уничтожило столько их планет. Дидакт был среди тех, кто полагал, что наказание должно быть соразмерно совершенным преступлениям; однако внутри Совета бушевали споры. Некоторые знали о существовании Потопа, в том числе Фабер, Архитектор во главе Совета. Однако он предпочел держать эту информацию в секрете, а потому многие Предтечи считали, что Потоп – выдумка людей и предлог для нападения на Ойкумену. На Чарум Хаккоре Дидакт сделал ужасное открытие: он нашел Изначального, который раскрыл ему свою личность и причину существования Потопа. Воин решил скрыть эту информацию от своей жены, Библиотекаря, могущественной Создательницы; но вместе с тем он попытался найти оружие против Потопа. Сначала он пытал Фортенхо и Юприкушму, потому что знал, что люди однажды уже нашли лекарство; но они были убеждены, что оно работает, и потому отказывались отдать его своему мучителю. Дидакт решил использовать на своих пленниках разработанное Предтечами устройство под названием Композитор. Оно могло оцифровать разум живого существа, разрушив его плоть. Полученную таким образом эссенцию можно было сохранить или даже пересадить в другую оболочку. Однако изначально Композиторы существовали с иной целью: они были разработаны Строителями и Создателями для достижения бессмертия. К сожалению, как они вскоре обнаружили, невозможно перенести эссенцию в новое живое тело; единственное решение – интегрировать ее непосредственно в ДНК живого субъекта, передав ему определенные воспоминания и характер и в некотором смысле предопределив его будущее. С появлением Потопа Предтечи поняли, что Композиторы могут стать эффективным инструментом против новой угрозы. Дидакт использовал их для оцифровки Фортенхо и Юприкушмы, а также тысяч человеческих пленников, захваченных на Чарум Хаккоре. В этих эссенциях он надеялся обнаружить способ борьбы с Потопом.

Однако Предтечи не остановились на достигнутом и хотели наказать людей за их преступления. Сначала они расправились с сан’шайуумами, которые, хоть и сдались раньше людей, все же имели наглость поднять оружие против Ойкумены. Им не удалось избежать наказания: их разоружили и лишили всех владений в Галактике, а затем отправили в родной мир, Джанджур Кум, где их цивилизация медленно пришла в упадок. В конце войны сан’шайуумы по-прежнему оставались утонченными и элегантными существами, но шрамы от наказания Предтеч давали о себе знать. Так началась эволюция их вида, пока они, наконец, не приняли тот облик, который мы знаем по их первому появлению в Halo 2.

Ожидаемо, суд над людьми был куда жестче. Хотя некоторые Предтечи, включая Дидакта, считали, что Галактику нужно очистить от их вида во имя Мантии, человечество подверглось, возможно, еще более страшному наказанию: их империю ликвидировали, а весь вид отправили обратно в каменный век. Выживших вернули на Эрде-Тайрин, однако Библиотекарь успела ввести некоторым из них эссенции древних, могущественных людей. Жену Дидакта очень увлекали эти существа, и она долго их изучала. Со временем их раса распалась на множество подвидов с разными физическими особенностями.

Чэмэнуны, также называемые Флорианами, – существа вдвое меньше обычных людей. Их головы были очень большими с почти отсутствующими подбородками, но большими губами. Лица, руки и ноги покрывал густой мех. Из всех древних людей они жили дольше всех, иногда достигая нескольких тысяч лет.

Б’эшэменуны жили в тропических районах Эрде-Тайрин.

К’тэмэнуши – будущие неандертальцы.

Хамануши, кожа которых была темнее, но безволосой. Они сильнее остальных напоминали современных людей.

Вновь став неразвитым видом, человечество забыло свое славное прошлое, а немногие посещавшие планету Предтечи впоследствии стали считаться богами. Это, в частности, относится к Библиотекарю, которая в последующие века стала проводить много времени на Эрде-Тайрине.

3. Война против Потопа

Теперь, когда люди были побеждены, Предтечи столкнулись с еще большей угрозой – Потопом. Вскоре после поражения человечества Потоп вернулся в Галактику, заразив множество миров Предтеч. Сначала Ойкумена применяла ту же стратегию, что и люди, зачищая планеты. Однако метод выжженной земли не работал против Потопа, и Предтечи быстро это поняли. В новой войне нельзя было одержать победу традиционными методами. На Мэйтриллиане Совет вновь собрался, чтобы понять, какой тактикой остановить вторжение.

Щит и меч

Около 101 000 г. до н. э. Совет Предтеч должен был принять решение между двумя планами победы над Потопом. Первый – от Строителей, возглавляемых Фабером, Архитектором. Они собирались создать гигантские орудия массового уничтожения, названные Ореолами: при активации Кольца испускали мощный луч, дезинтегрирующий все развитые формы жизни. Даже если несколько микробов-паразитов выживут, они неизбежно умрут от голода, считали Строители. Дидакт, с другой стороны, предлагал куда менее радикальное решение: разработать Миры-Крепости – искусственные планеты возле звезд, которые могли бы служить убежищем для живых существ Галактики, а также исследовательскими центрами и военными аванпостами. Дидакт открыто критиковал проект Фабера, поскольку он противоречил предписаниям Мантии; тогда проект подкорректировали так, чтобы Кольца могли служить убежищем при активации Ореолов. Наконец, Совет утвердил оба проекта: Ореолам предстояло сосуществовать с Мирами-Крепостями, и последние должны быть спроектированы так, чтобы защитить их обитателей от воздействия Ореолов. Для управления войсками Дидакт с помощью Фабера разработал новый класс искусственного интеллекта, названный «Соперником». Более совершенный, более умный, более мощный, первый ИИ класса «Соперник» получил от Дидакта имя Нищенствующий Уклон; он отвечал за всю армаду Предтеч, а также изучал Потоп и, в частности, его центральный интеллект, Могильный Разум. Тем не менее Дидакт продолжал критиковать план Фабера, что привело к его политической маргинализации, из-за чего пострадала вся каста Воинов-служителей. Отказавшись сотрудничать с Фабером и Строителями, Дидакт выбрал изгнание и был заперт в Криптуме – стазисной капсуле, где он уснул на тысячу лет. Затем Библиотекарь решила поместить Криптум в кратер Джаманкин на Эрде-Тайрине под охраной Сфинксов – эти страшные боевые машины использовались во время войны Воинами-служителями и могли функционировать автономно. Библиотекарь поместила в Сфинксов то, что осталось от памяти ее погибших детей. Так, в течение тысячи лет Дидакт спал на родной планете своих бывших врагов, охраняемый останками своих детей.

Ореолы строились быстро, однако сначала Предтечи должны были создать платформу для постройки Колец. Они назвали ее Ковчегом и установили за пределами Млечного Пути, чтобы уберечь от Потопа. Эта огромная структура, похожая на цветок с шестью лепестками, использовалась как для постройки Ореолов, так и для их ремонта или замены. Там же располагался центр управления, из которого Предтечи могли активировать все Кольца одновременно. Вскоре Ореолы были готовы – двенадцать миров-колец диаметром около 30 000 километров. Их действие должно было очистить от Потопа всю Галактику и даже дальше: Кольца располагались таким образом, что излучаемые ими волны резонировали, усиливая мощность и дальность действия. В принципе, так Ореолы могли поразить даже соседние Галактики.

Фабер предпочитал думать наперед, а потому начал строить второй Ковчег меньше размером – его диаметр составлял всего 127 530 километров. Этот Малый Ковчег был значительно совершенней первого: Строители многому научились во время строительства того, что потом назовут Большим Ковчегом. Как и Большой Ковчег, Малый хранился в отдалении, на окраинах Млечного Пути. Фабер знал, что война с Потопом будет беспощадной и что Предтечам не победить, не соблюдая особой осторожности.

Меры по сохранению

Предтечи приняли план Ореола, не задумываясь о будущем. Когда началась постройка Колец, Библиотекарю поручили разработать грандиозные меры по сохранению, которые позволили бы всем живым видам в Галактике продолжить свое существование после активации Колец. Идея была проста: Создатель и ее Творцы Жизни в течение многих лет фиксировали и собирали образцы всех населяющих Млечный Путь существ. Многие тысячи особей прошли через индексацию Библиотекаря. Их планировали сохранить на Кольцах, Ковчегах и в Мирах-Крепостях. Когда Ореолы сделают свою работу, миры будут повторно заселены Ключевыми кораблями – полностью автоматизированными транспортными средствами, которые высадят каждый вид на соответствующую планету. На бумаге план выглядел просто, но на деле все усложнила война. Пока Потоп завоевывал планету за планетой, Творцы Жизни пытались спасти всех, кого могли, и путешествовали по Галактике на Ключевых кораблях, накапливая все больше ДНК и образцов. Однако всех этих усилий оказалось недостаточно: Потоп развивался с сумасшедшей скоростью, и Творцам Жизни пришлось покинуть многие миры, прежде чем они успели сохранить виды, обитавшие там.

Повторное открытие изначального

Пока война бушевала по всей Галактике, Предтечи решили испытать Ореол, чтобы проверить его силу. В 100 043 году до н. э. Совет предоставил одно из колец Нищенствующему Уклону. Этот Ореол был уникален тем, что в рамках мер по сохранению именно его выбрали для хранения большого количества людей; многие из них, сами того не подозревая, несли в себе эссенции бывших человеческих воинов, которые противостояли Предтечам во время конфликта между ними. Некоторые Предтечи, как Библиотекарь и Фабер, надеялись найти знаменитое лекарство людей против Потопа. Совет и, в частности, Архитектор хотели провести пробную попытку, чтобы, разумеется, проверить силу Ореолов, но также и чтобы напугать Потоп, доказав, что Ойкумена готова пожертвовать всем ради победы. Установку под управлением Нищенствующего Уклона направили к Чарум Хаккору, ее мощность установили на минимум, чтобы взрыв не вышел за пределы системы. Эксперимент прошел успешно: планеты, пораженные огнем Ореола, остались нетронутыми, и только оставленные там существа были уничтожены. Однако мощь Ореола повредила тюрьму Изначального, который воспользовался этим и сбежал; его сразу заметили и арестовали Предтечи, а затем отправили его в Ореол Нищенствующего Уклона, чтобы ИИ изучил это существо. Предтечи долго расспрашивали его о собственной природе и вскоре поняли, что его существование каким-то образом связано с Потопом. Как и Потоп, Изначальный сохранял инстинкт Предшественников к созиданию: заражение Потопом – это просто способ объединить живых существ Галактики, создать новые виды и уничтожить те, что угрожают ее существованию. В каком-то смысле Потоп продолжал работу Предтеч, устанавливая баланс во Вселенной.

Пробуждение дидакта

На Эрде-Тайрине молодой Предтеча Звездорожденный Созидающий Вечность случайно обнаружил и пробудил Дидакта. Этот мечтательный юный Манипулятор из богатой семьи Строителей хотел найти Органон, артефакт Предшественников, содержащий Домен; лишь немногие из Предтеч знали, что Органон не миф и что он сокрыт на Мэйтриллиане, мире-столице Ойкумены. На Эрде-Тайрине герой встретил Чакаса и Райзера, людей, хранящих в себе эссенции Фортенхо и Юприкушмы; вместе они отправились к месту, где, по мнению Звездорожденного, находился Органон. Однако вместо артефакта герои обнаружили Криптум Дидакта. Не зная, кто спрятан внутри сферы, юный Предтеча пробудил Прометейца из тысячелетнего сна, и тот проснулся в мире, о котором почти ничего не знал.

После того как Дидакт восстановил свои силы, маленькая группа отправилась в направлении Чарум Хаккора – пробужденный воин хотел убедиться, что Изначальный все еще остается взаперти на планете. Но к их прибытию планета уже подверглась удару Ореола, а существо, заточенное на ней, исчезло. Все еще стремясь найти лекарство от Потопа, Дидакт отправился на Джанджур Кум, мир сан’шайуумов, в надежде найти кого-то, кто слышал о знаменитом человеческом лекарстве. Во время путешествия он дал Звездорожденному пережить его первую мутацию; таким образом, молодой Предтеча получил доступ к Домену, а также к воспоминаниям Дидакта, добровольно передавшего их юному спутнику. Старый Предтеча сохранил часть себя в Звездорожденном, который постепенно мутировал в гибрид Строителя и Воина-служителя. Когда команда уже готовилась к высадке на Джанджур Кум, их внезапно остановили люди Фабера, Архитектора, который знал, что в случае пробуждения Дидакт непременно отправится на эту планету. Герои предстали перед Фабером, поведавшим им, что намерен испытать действие Ореола на Джанджур Куме, поскольку сан’шайуумы восстали против карантина на планете. Звездорожденного Фабер приказал отправить домой, но Дидакта ожидала другая судьба: его вернули на Чарум Хаккор и долго допрашивали о местонахождении его Миров-Крепостей и ИИ класса «Соперник», таких как Нищенствующий Уклон. Однако Прометеец отказался сотрудничать и не выдал никакой информации. Тогда Фабер решил приговорить его к смерти: с Дидакта сняли броню и заперли его вместе с несколькими оппозиционерами на борту поврежденного корабля Предтеч, после чего корабль отправили на произвол судьбы в часть космоса, захваченную Потопом.

Предательство нищенствующего уклона

Избавившись от Дидакта, Фабер привел свой план в действие: он использовал Ореол против родной планеты сан’шайуумов, уничтожив их вид как таковой – последние выжившие остались в хранилище Библиотекаря. Однако его поступок не остался незамеченным, и Совет немедленно вызвал его на Мэйтриллиан для суда. Дело в том, что действия Фабера на Чарум Хаккоре получили одобрение Совета, а на Джанджур Куме Предтеча действовал в одиночку и по собственному усмотрению. Все Ореолы собрали в окрестностях Мэйтриллиана – Совет намеревался уничтожить их сразу после суда. Все, кроме одного – того самого Ореола, который контролировал Нищенствующий Уклон.

Предтечи не знали, что в течение нескольких лет ИИ, как и предполагалось, изучал Изначального. Однако на протяжении сорока трех лет это существо медленно и коварно порабощало разум ИИ. Изначальный использовал стратагему под названием Логическая Чума, извратившую моральные и философские понятия ИИ, настроив его против своих создателей. Так, Нищенствующий Уклон стал слугой Потопа и Изначального; по приказу последнего он провел серию экспериментов над десятками тысяч людей, населяющих Ореол, сталкивая их с Потопом, чтобы проанализировать эволюцию разложения. Ранее Фабер и сам занимался подобными экспериментами. Вскоре экосистема Ореола стала увядать. Однако Архитектор не догадывался о зле, которое росло в Нищенствующем Уклоне.

На Мэйтриллиане Совет вызвал Звездорожденного на суд в качестве свидетеля. Его показания стали роковыми для бывшего Архитектора. Суд прервало внезапное нападение Нищенствующего Уклона, который прибыл в систему с последним Ореолом. ИИ захватил контроль над остальными объектами, а планета погрузилась в панику. Флот Предтеч мобилизовали, решив уничтожить Кольца до того, как Нищенствующий Уклон сможет их использовать. К счастью, ИИ потерял контроль над некоторыми Ореолами, а Библиотекарь открыла проход на Большой Ковчег, позволив нескольким Предтечам, включая Звездорожденного, сбежать. Они попытались вывести Кольца, не контролируемые Нищенствующим Уклоном, через портал к Ковчегу, однако им помешал флот Предтеч. Из семи миров-колец, которые они пытались спасти, шесть были уничтожены. Добраться до Большого Ковчега удалось лишь одному миру-кольцу, Ореолу Омега, однако он находился в плохом состоянии; пока его ремонтировали, все виды, находившиеся на поверхности, переместили на Ковчег, чтобы обеспечить их выживание.

На другом конце Галактики, вокруг Мэйтриллиана, бушевала битва. Прежде чем все Кольца были уничтожены, Нищенствующему Уклону удалось активировать те, что были под его контролем: разрушительный огонь Ореолов пронесся по всей системе, уничтожая последние следы присутствия Предтеч.

Несмотря на некоторые непредвиденные события, план ИИ сработал: ему удалось поразить самое сердце цивилизации Предтеч. Теперь вся Ойкумена находилась под угрозой исчезновения.

Конец предтеч

На Ковчеге Звездорожденный встретил Библиотекаря, которая сразу почувствовала в нем часть сознания ее мужа. В этот момент воспоминания, отданные Звездорожденному Дидактом, одержали верх и преобразовали юного Предтечу в нового Дидакта – Изо-Дидакта. Таким образом, он возглавил армию Империи и начал войну с Нищенствующим Уклоном. Последний на борту своего Ореола укрылся в отдаленном уголке Галактики и пытался подчинить себе мир-кольцо. С помощью огромного флота Изо-Дидакту удалось уничтожить Ореол и захватить ИИ и его хозяина. Нищенствующий Уклон взяли под стражу, а Изначального уничтожили. Однако Предтечи опоздали: Изначальный уже давно отделился от своего тела и стал неотъемлемой частью Потопа. Первым это обнаружил Ур-Дидакт, первоначальный Дидакт: дрейфуя в космосе на корабле-тюрьме, он попал на полностью захваченную Потопом территорию. В плену Ур-Дидакт встретил Могильного Разума, в котором без труда узнал личность Изначального. Доведя его до безумия, Могильный Разум освободил пленника, чтобы тот вернулся к Империи. Сделал он это отнюдь не из добрых намерений: он прекрасно понимал, что возвращение Первородного Дидакта дестабилизирует власть в Ойкумене.

Ореол Нищенствующего Уклона полностью переделали: его отремонтировали и укоротили так, чтобы он больше походил на Кольца, созданные на Малом Ковчеге, после чего его нарекли Установкой 04. В распоряжении Предтеч оказалось семь новых Колец, меньших по размеру, но достаточно мощных, чтобы очистить Галактику от Потопа. К каждому Ореолу приставили Смотрителя – искусственный интеллект, ответственный за функционирование Колец и выполнение плана Предтеч. Изо-Дидакту пришлось использовать Композитор на своем человеческом друге Чакасе, которого ранили во время битвы на Ореоле Нищенствующего Уклона; его разум перенесли в Смотрителя, превратив его в 343 Виновную Искру, хранителя Установки 04. Как и предсказывал Могильный Разум, возвращение первоначального Дидакта вызвало путаницу в иерархии Предтеч, поскольку у Дидактов были разные взгляды на то, как бороться с Потопом. Авторитет Изо-Дидакта стал оспариваться другими великими генералами Империи: некоторые предпочли идеи Ур-Дидакта и отказали в использовании Ореолов. Эти разногласия ослабили и дезорганизовали армию Предтеч.

Ур-Дидакт воспользовался этим для побега на один из Миров-Крепостей под названием Реквием. В великой тайне он провел с собой множество Прометейцев, своих самых преданных воинов, поклявшихся ему в верности. С их согласия он использовал на них Композитор и переместил их эссенции в боевую броню собственной конструкции. Так он создал первых рыцарей-Прометейцев, которые были, по его мнению, единственным верным способом борьбы с Потопом: как механизированные существа они не поддавались заражению, так что враг не мог обратить их против Предтеч. Однако они сильно отличались от многочисленных Стражей, которых тысячелетиями использовали в Ойкумене. Главным отличием были эссенции Предтеч, лежащие в их основе. Дидакт отклонился от изначального плана Предтеч, что негативно повлияло на его положение в Империи даже несмотря на то, что его рыцари-Прометейцы одерживали одну победу за другой и теснили Потоп. Но их было недостаточно, и, хотя они добились хороших результатов, им не удалось переломить ход войны. Потоп продолжал распространяться по Галактике, а Могильных Разумов становилось все больше: враг становился все более многочисленным, умным и организованным.

В ходе своего продвижения Потопу удалось восстановить Нищенствующий Уклон: Предтечи разобрали его на несколько частей, после чего разослали по всей Империи для дальнейшего изучения. Однако миры, куда попали фрагменты помощника, вскоре оказались под контролем Потопа, который воссоздал Нищенствующего Уклона, снова готового вступить в бой. Однако против него выступил могущественный враг. Им стал новый ИИ Предтеч класса «Соперник», названный Атакующим Уклоном. Созданный по просьбе Фабера, который воспользовался политической нестабильностью в Ойкумене, чтобы вернуть себе власть, Атакующий Уклон с самого начала предназначался для борьбы с Нищенствующим Уклоном и, главное, обладал невосприимчивостью к Логической Чуме. Вскоре именно ему передали командование Большим Ковчегом и отдали приказ оборонять его любой ценой. И не просто так: Ковчег теперь служил убежищем для всех Предтеч в Галактике. По просьбе Совета Библиотекарь перевезла все виды, собранные в рамках мер по сохранению, на Ореол Омега. Эти два объекта стали последней надеждой Предтеч. К сожалению, в 98 448 году до н. э. Потоп обнаружил местонахождение Большого Ковчега и направил к нему всю свою армаду, начав последнюю великую битву в войне Предтеч и Потопа.

Ур-Дидакт пришел в ярость: его рыцари-Прометейцы гибли один за другим, и он начал понимать, что эту войну ему не выиграть. Во всяком случае, точно не с этой тактикой. Его душевный надлом был заметен даже внешне: кожа пожелтела, глаза стали красными, а на верхней челюсти выросли толстые клыки. Он уже не походил на того мудрого и просвещенного воина, которым был когда-то. С сердцем, полным ненависти, он отправился на Ореол Омега, где тогда проживали несколько сотен тысяч людей, и применил на них Композитор, создав новую армию рыцарей-Прометейцев. Его жена не могла вынести такой жестокости и выследила его на Реквиеме. Там она вступила в противоборство с Дидактом, и ей удалось запереть его в новом Криптуме. Библиотекарь надеялась, что у него будет время поразмыслить над своими поступками и вновь обрести былую мудрость. На самом деле она использовала одно из свойств Криптумов – возможность тесно взаимодействовать с Доменом. Это дало бы значительное преимущество на данном этапе войны, поскольку Предтечам становилось все сложнее общаться с Доменом. Причина была проста: во время битвы при Мэйтриллиане Ореолы повредили Органон, из которого исходил Домен. Даже самые мудрые Предтечи не знали об этой реликвии Предшественников, которая, как и все остальное, подверглась действию Ореолов. Лишь в последние моменты войны Библиотекарь и Изо-Дидакт осознали важность Органона. Однако пока у Библиотекаря хватало других забот: она поместила Криптум своего мужа в сердце Реквиема и поручила рыцарям-Прометейцам защищать его.

Во время битвы при Большом Ковчеге Библиотекарь в последний раз попыталась завершить свой план. Она попросила Изо-Дидакта собрать все существующие виды, которые затем поместила в Малый Ковчег, и приказала одному из своих Творцов Жизни, Поющей-о-Молодости, отправиться на Ключевом корабле на Эрде-Тайрин и забрать последних оставшихся там людей. Тем временем Атакующий Уклон должен был как можно дольше отражать атаки своего врага, Нищенствующего Уклона. Задача была непростой: еще до начала боевых действий Предтечи заметили аномальную концентрацию космических путей в районе Большого Ковчега, ограничивающих видимость. Эти конструкции Предтеч представляли собой тонкие, чрезвычайно прочные полосы шириной в несколько километров, которые использовались для связи наиболее отдаленных планет Империи между собой. Они также использовались, когда Предтечи хотели искоренить вид, существование которого нарушало баланс Мантии: пути использовались как оружие, уничтожающее целые планеты или даже перемещающее галактики. Эти невероятные постройки были хорошо изучены Предтечами за тысячи лет, однако они не предполагали, что однажды эти конструкции обернут против них. Именно это произошло во время битвы при Великом Ковчеге: прежде чем Фабер успел активировать Ореол Омега, космические пути разрушили Кольцо, а затем и Большой Ковчег после побега Изо-Дидакта. Именно там, на Большом Ковчеге, погибли Предтечи. Во всей Галактике осталась лишь горстка последних выживших, и дни их были сочтены: отныне лишь активация Ореолов Малого Ковчега могла остановить Потоп.

В 97 445 году до н. э. с Малого Ковчега, ставшего теперь единственным, Изо-Дидакт активировал семь оставшихся Ореолов. Чтобы выиграть время на активацию Колец, Атакующий Уклон пошел навстречу армиям Потопа и установил оборону вокруг Джат-Крула, космической крепости Предтеч, состоявшей из множества аванпостов. Они образовали очень эффективную линию обороны, которая, впрочем, быстро становилась бесполезной в случае прорыва; именно поэтому ее также назвали линией Мажино, или сферой Мажино, из-за формы главной крепости. С остатками армии Предтеч он ждал Потоп, прекрасно понимая, что битва заранее проиграна. Но Нищенствующий Уклон совершил ошибку: приближаясь к Джат-Крулу, он почувствовал сильный гнев на своих создателей и решил не разрушать оборону Атакующего Уклона, а атаковать базы последних Предтеч. Атакующий Уклон догадался об этом и заставил его поверить, что в обороне есть слабое место. Вместо того чтобы атаковать по нескольким фронтам, Нищенствующий Уклон сконцентрировал силы на конкретных целях, навязанных ему Атакующим Уклоном, что позволило последнему отразить первую волну нападения, затем вторую, третью… Отбив семь волн, Атакующий Уклон уничтожил почти 80 % вражеского флота, насчитывающего миллионы кораблей. Ему удалось выполнить свою миссию.

После поражения Нищенствующего Уклона Ореолы рассеялись по Галактике. Когда все они оказались на местах, Изо-Дидакт сделал единственное, что оставалось, – активировал Кольца. В течение нескольких минут испускаемые ими волны распространились по Галактике и выполнили свою ужасную цель: планеты, на которые попали эти лучи, мгновенно очистились от всех форм жизни. Миллиарды живых существ распались на атомы, силы Нищенствующего Уклона на линии Мажино испарились в считаные мгновения. Последние корабли, на которых еще несколько минут назад оставались солдаты Предтеч, внезапно исчезли: управляющих ими больше не существовало. Атакующий Уклон, воспользовавшись неразберихой, захватил Нищенствующий Уклон. Как бы невероятно это ни звучало, но после тысячелетий войны Предтечи добились успеха. Они победили Потоп и освободили Галактику от разложения. Однако это стоило им собственного существования.

На Малом Ковчеге последние оставшиеся Предтечи, включая Изо-Дидакта и Поющую-о-Молодости, решали судьбу Нищенствующего Уклона: в итоге его заперли в толстом гробу и похоронили в сердце Установки. Прежде чем заключить его в гроб, Дидакт заблокировал его функции и заставил задуматься над ошибками. Он также извлек и записал обширные знания о Потопе, чтобы использовать их в будущем, если это зло вернется вновь. Перед тем как навсегда исчезнуть, у выживших оставалась лишь одна миссия: вернуться в Мэйтриллиан и найти способ восстановить Домен. Перед смертью Библиотекарь отправила сообщение Изо-Дидакту, рассказав о связи между Доменом и Органоном и о том, что последний сокрыт в Столице. Вместе с Поющей-о-Молодости и горсткой Предтеч Дидакт отправился к руинам Мэйтриллиана, где столкнулся с Аваддоном – искусственным интеллектом, живущим в сердце Органона. Только благодаря жертве одного из спутников Органон удалось восстановить.

Покидая этот мир, Звездорожденный отказался от своей второй личности и покинул Галактику вместе с Поющей-о-Молодости. Сбросив броню, они поселились на далекой планете, чтобы провести конец жизни вместе. Так погибла цивилизация Предтеч… во всяком случае, как тогда казалось.

Перезаселение

Вскоре после того как Ореолы сделали свою работу, меры Библиотекаря по сохранению вступили во вторую фазу – перезаселение. Живых существ, собранных Предтечами, следовало возвратить на соответствующие планеты. Ключевые корабли разлетелись по Галактике, заселяя миры их первоначальной фауной. На Эрде-Тайрине люди постепенно восстановили стабильную популяцию, которая росла из века в век. Однако, в отличие от других видов, спасенных Предтечами, эволюция человечества во многом была обусловлена манипуляциями Библиотекаря, которая ввела в их ДНК генетические коды – дополнительные последовательности ДНК древних людей. Она планировала вернуть человечеству его потерянное величие, чтобы оно могло заменить Предтеч и стать Хранителем Мантии Долга. Именно поэтому она поручила Изо-Дидакту задачу по восстановлению Домена, а также наделила людей способностью взаимодействовать с их технологиями, сделав их Восстановителями, наследниками Предтеч. Это решение имело далеко идущие последствия, и, к сожалению, не все из них Библиотекарь могла предвидеть.

4. Человечество вновь отправляется покорять звезды

На Эрде-Тайрине жизнь шла своим чередом – официальным и всем известным. Выходец из Африки, колыбели человечества, человек, каким мы его знаем, отправился покорять планету, вскоре названную Землей. Спустя сто тысяч лет после наказания Предтеч, не зная о своем славном прошлом, люди впервые подняли глаза к звездам, мечтая обрести там будущее. Всего через несколько столетий человечество покорило космос и распространило свою империю на значительную часть Галактики. Однако старые демоны вновь давали о себе знать.

Межпланетная война

В XX веке человечество наконец-то смогло подняться в небо. Вторая мировая война, разрушительный конфликт, длившийся шесть долгих лет, конечно, стал причиной гибели миллионов людей, но он также ускорил развитие новых технологий. Ракеты дальнего действия, ядерные бомбы… Это смертельное оружие дало толчок многим блестящим умам, вообразившим технологии завтрашнего дня. 20 июля 1969 года человек во второй раз в истории ступил на Луну, спутник Эрде-Тайрин, не подозревая, что уже совершал этот подвиг несколько сотен тысяч лет назад. Только в 2080 году разрозненные народы планеты совместными усилиями колонизировали Луну, Марс и немногие другие пригодные для жизни планеты и луны Солнечной системы. После этого промышленность пережила небывалый бум благодаря ресурсам, прибывающим на Землю из колоний.

Однако вскоре жители далеких миров заявили о недовольстве: подобно американским колонистам, которые в XVII веке постепенно объединились против английской короны, жители Марса больше не желали терпеть власть Земли. Один из них – Владимир Козлов, живший в шахтерском городке Энотрия. Вместе со своей семьей он мобилизовал марсианских шахтеров против земных корпораций, контролирующих экономику планеты. Эти активисты назвали себя Козловичами и вскоре взялись за оружие, напав на несколько крупных объектов на Марсе и взяв их под контроль. Их успех вдохновил бунтовщиков по всей системе, в том числе и на Луне – ее эксплуатировали по тем же причинам и тем же способом, что и Марс. На Земле Организация Объединенных Наций быстро среагировала и объявила Козловичей террористической организацией, но на деле была не в состоянии бороться с ними. Отсутствие реакции со стороны ООН способствовало развитию других движений. Вокруг Юпитера люди колонизировали несколько лун, включая Европу, и именно там зародилась еще одна сеть сопротивления. Названная «Фриден»[79] группировка провела серию безжалостных рейдов и в 2158 году напала на посольство Земли в Катреусе, одном из важнейших городов Европы. Как и Козловичей, ООН признала «Фриден» террористической организацией, однако, как и прежде, не предприняла шагов для борьбы с ней: Земля просто послала советника для переговоров в попытке сохранить порядок на лунах Юпитера.

Успехом это не увенчалось: в 2160 году начались вооруженные столкновения между «Фриденом» и Козловичами, не пришедших к соглашению. Первые столкновения происходили в основном на Европе и других лунах Юпитера, но быстро распространились по всей Солнечной системе, достигнув даже Земли в феврале 2162 года. После убийства лидера фриденцев в ноябре 2163 года война ужесточилась, и ООН создала Космическое Командование Объединенных Наций (ККОН). Земля послала войска навязать мир враждующим планетам, и в январе 2164 года началась Межпланетная война.

Чтобы закончить подрывающий экономику конфликт, командование Земли без колебаний прибегало к крайним средствам и безжалостно бомбардировало объекты Козловичей на Марсе. Атаки ККОН были беспощадны, и, разумеется, первыми под удар попадали мирные жители, что не способствовало имиджу новой военной силы. Однако имелись и первые результаты: в августе 2167 года Владимир Козлов и его семья погибли во время бомбардировки. После этого на луны Юпитера вторглись войска ККОН, быстро расправившиеся с «Фриденом». В 2170 году ООН подписали договор Каллисто, положивший конец войне. И не только: космические колонии Земли перешли под юрисдикцию ККОН, а ООН создала новый административный орган – Объединенное Правительство Земли. Оно объединило все государства Земли под одним знаменем и сосредоточило в своих руках власть над всеми существующими и будущими колониями. ККОН, доказавшее свою эффективность во время конфликта, сохранилось и стало вооруженным крылом ОПЗ.

Продолжение колонизации

Создание ОПЗ ускорило колонизацию космоса Землей, которая разместила по всей Солнечной системе обширную военную инфраструктуру. На Луне находилась военная академия, на Каллисто – военно-морской склад, на Ио – пост прослушивания. Наука развивалась семимильными шагами: на Европе открылся центр ксенобиологии, а на Меркурии – лаборатории по изучению Солнца. Все планеты в пределах досягаемости использовались для добычи ресурсов: Юпитер и Сатурн поставляли газ для всех колоний, а на Марсе, Титане и Меркурии открывалось все больше шахт и заводов. Этот новый золотой век человечества не обошелся без последствий: население стремительно росло, и вскоре на горизонте замаячил демографический кризис.

В 2291 году группа исследователей под руководством Тобиаса Флеминга Шоу и Уоллеса Фуджикавы обнаружила ключ к спасению человечества: новую технологию реактора, с которой корабли могли входить в подпространство. Подпространство было известно и Предтечам, и древним людям – именно через него они путешествовали со сверхсветовыми скоростями, – но для нового человечества это было беспрецедентное открытие. Некоторое время оно было известно как пространство Шоу – Фуджикавы, или гиперпространство; в этой отдельной области пространства-времени измерения существуют в сжатом виде. Это можно использовать для перемещения объектов и информации, благодаря чему обмен данными по всей Галактике заметно ускорился. Колонизационные корабли ККОН вскоре оснастили двигателями Шоу – Фуджикавы, что положило начало обширному движению колонизации за пределы Солнечной системы – Диаспоре Домуса.

Это началось еще в 2362 году, с первого путешествия в подпространство. Колонизационный корабль «Одиссея» отправился с Луны и путешествовал несколько недель, прежде чем достиг системы Эпсилон Эридана. Там он нашел первую планету за пределами Солнечной системы Земли, которую затем колонизировали и заселили люди. Первоначально планета называлась Эпсилон Эридана II, но затем ее первые жители переименовали ее в Предел. Колонисты, в основном выходцы из стран Восточной Европы, в частности Венгрии, терраформировали планету и создали многочисленные города в зеленых долинах Предела. Вскоре туда переместилось ККОН, сделав Предел оплотом человечества на расстоянии 10,5 светового года от родины. В 2490 году планета стала крупнейшим производителем военных и колониальных кораблей, а также первым учебным центром ККОН. Однако там располагалось не только ККОН: вскоре к нему присоединились Служба военной разведки (СВР) и ее секретный отдел, чьи помещения строились вдали от посторонних глаз.

Было колонизировано еще множество планет в системе Предела, но люди шли все дальше, и ничто не могло остановить их жажду завоеваний. В XXV веке человечество расселилось на 800 планетах, разделенных на Внутренние колонии, густонаселенные и расположенные, как и Предел, близко к Земле, и Внешние, которые находились дальше и на которых из-за меньшей активности людей жизнь протекала сложнее. Однако были и исключения, как Аркадия и Жатва. Открытая в 2492 году, первая стала популярным туристическим направлением благодаря своим пышным джунглям и обширным океанам, несмотря на 11,41 светового года, отделяющих ее от Земли. Вторая колония, Жатва, находилась дальше всех от Земли, но это не помешало ей стать домом для 3 миллионов человек. Почва планеты отличалась невероятным плодородием и позволила развить целую сельскохозяйственную индустрию; Жатва-7, как следует из названия, стала житницей человеческой цивилизации, экспортируя впечатляющее количество кукурузы и пшеницы. У этих планет была общая черта, которая отчасти объясняла их привлекательность: ранее они обе были заселены Предтечами. К сожалению, эта особенность стала для них роковой несколько десятилетий спустя.

Чтобы наилучшим образом управлять колониями, ОПЗ создало КАУ, Колониальное административное управление, которое имело собственное вооруженное соединение, КВА – Колониальную военную администрацию. Однако ни КАУ, ни КВА не могли предотвратить назревающие конфликты. К концу XXV века в колониях росло недовольство. У Земли появились новые враги.

Восстание

С 2475 года несколько отдаленных человеческих колоний восстали против власти КАУ и Земли в целом. Для них было лишь одно приемлемое решение – независимость. Разумеется, ОПЗ закрыли на это глаза и скинули проблему на КВА. До 2483 года было подавлено несколько восстаний, зачастую весьма кровавых. Поначалу эти жесткие меры возымели желаемый эффект: повстанцы подчинились. Однако это не решило проблем жителей колоний, столкнувшихся с непомерно неповоротливой, тяжеловесной и авторитарной бюрократией. КАУ пыталось эффективно реагировать на требования поселений, каждое из которых имело очень специфические потребности, однако организацию обвинили в том, что она замедляла развитие колоний и тем самым косвенно поддерживала их экономическую зависимость. Многие колонисты жили в тяжелых условиях, что лишь сильнее подогревало недовольство.

В 2487 году было создано два движения за независимость: Новое общественное управление и Сепаратистский союз. Оба они направили в ОПЗ официальный запрос от десятка колоний с требованием независимости. Правительство Земли проигнорировало их просьбы, что вызвало новую волну напряженности в самых отдаленных мирах. Количество атак колоний против КАУ и КВА увеличивалось с каждым днем. В 2492 году восстание на Дальнем Острове разрослось до таких масштабов, что ККОН было вынуждено действовать. Сдержав повстанцев, армия уничтожила планету серией ядерных ударов.

Чтобы не дать использовать этот варварский акт против себя, ККОН освещало события в свою пользу, заявляя о ложной пропаганде повстанцев и отрицая факты. Это еще больше усилило напряженность между ККОН и повстанческими группами, в частности Сепаратистским союзом, возглавляемым Робертом Уоттсом. ККОН он был хорошо известен – до недавнего времени Уоттс служил полковником в армии. Испытывая отвращение к миссиям, на которых ему приходилось уничтожать повстанцев, Уоттс бежал из ККОН в 2480-х и вновь появился в середине 2490-х в системе Эридан. На Эридане II он начал серию успешных операций: угоны конвоев, заказные убийства, уничтожение целей… Уоттс неоднократно наносил удары по больному месту правительства. Власти Эридана II оказались совершенно беспомощны и обратились к ККОН, которое вмешалось в январе 2496 года, приступив к операции «Карл Великий»: бои бушевали целый год, но в итоге повстанцы потеряли свои позиции и были вынуждены отступить. Войска Уоттса покинули планету и обосновались на поясе астероидов вокруг системы Эридан. Они создали свою базу, Эридан Второй, в центре огромного астероида диаметром в два километра, откуда Уоттс мог спокойно противостоять ОПЗ. Эта война шла с 2494 года после того, что назвали инцидентом на «Каллисто».

В тот год «Каллисто», небольшой корабль ККОН класса «Корвет», патрулировал планету Левозия, где, по подозрению СВР, повстанцы угоняли конвои с селеном и технецием – материалами для двигателей Шоу – Фуджикавы. Проблема заключалась в том, что эти двигатели легко превращались в грозное оружие, по мощности сравнимое с большими ядерными бомбами. Поэтому «Каллисто» приказали останавливать и проверять подозрительные корабли. Команда рьяно взялась за дело, пока однажды такая проверка не закончилась плачевно: когда солдаты взошли на грузовое судно, которое собирались обыскать, они попали в засаду и были перебиты. Повстанцы высадились на «Каллисто», избавились от экипажа и взяли корабль под свой контроль, что не могло не вызвать гнев командования. ККОН отправило туда три эсминца – «Лас-Вегас», «Буэнос-Айрес» и «Иерихон», преследовавшие «Каллисто» до астероидного поля. Но их экипажи были неопытны, и суда ККОН снова угодили в ловушку: к одному астероиду была прикреплена ядерная бомба, и когда «Буэнос-Айрес» проходил мимо, она активировалась. Эсминец испарился, а «Иерихон» и «Лас-Вегас» получили серьезные повреждения. На борту «Лас-Вегаса» в живых остался только один член экипажа: его звали Престон Коул, и это имя впоследствии вошло в легенды. Он активировал сигнал бедствия «Лас-Вегаса» и, когда «Каллисто» опустил оружие и приблизился помочь, Коул выпустил ракету по кораблю-отступнику. Повреждения оказались настолько серьезными, что войскам «Лас-Вегаса» и «Иерихона» удалось захватить «Каллисто», но это вскоре привело к серьезным последствиям. Поступив так, Коул нарушил Общий космический договор – свод законов, диктующих ведение космического боя или капитуляции. До этого момента правила строго соблюдались как ККОН, так и повстанцами, поэтому действия Коула расценили как предательство и трусость, настолько, что даже в ККОН не знали, наградить его или отдать под трибунал. В конце концов, не произошло ничего из этого.

Однако для повстанцев инцидент на «Каллисто» стал последней каплей: на этот раз они объявили войну. Конфликт быстро распространился по всему контролируемому Землей космосу. До этого Внутренние колонии оставались практически нетронутыми ужасами войны, однако все изменилось, когда Роберт Уоттс решил серьезно атаковать территории ОПЗ. Под давлением ситуации на смену КВА пришло ККОН, но это не остановило повстанцев от совершения преступлений, особенно во Внешних колониях. Тогда ККОН начало операцию «Калейдоскоп» по поиску и уничтожению лидеров известных повстанческих движений. К концу 2502 года она увенчалась успехом: все они были мертвы, включая Джеральда Андера, лидера Сепаратистского союза. Из всех великих деятелей Восстания выжил лишь один – Роберт Уоттс. Бывший полковник не сдавался и решил объединить повстанцев под одним флагом. Он основал ОПФ, Объединенный повстанческий фронт. Более организованные повстанцы лучше противостояли ККОН, и борьба накалилась. Участились и военные преступления. В 2511 году Партия свободы и освобождения взорвала самодельную ядерную бомбу на планете Мамор, в самом сердце аркологии Хэйвен. В результате взрыва погибли 2 миллиона невинных людей; еще миллионы умерли от радиоактивных осадков.

В ККОН были те, кто опасался, что рано или поздно может разразиться ядерная война, и события на Маморе только подтвердили худшие прогнозы высшего руководства ОПЗ. Среди них была молодая исследовательница по имени Кэтрин Халси. Именно ей предстояло изменить судьбу человечества, к лучшему или к худшему.

Человеческая армия: что насчет технологий?

Прежде чем продолжить описание тех событий, важно обозначить, какие технологии были доступны ККОН и в целом человечеству на заре XXVI века. Хотя человечество уже колонизовало космос и вело войны на далеких планетах, оно было далеко от того уровня технологий, которым обладало 100 000 лет назад.

С сугубо военной точки зрения, человечество не добилось хоть сколько-то значительного прогресса. ККОН действительно могло путешествовать через подпространство, но его вооружение напоминало армию XXI века. Солдаты использовали обычное огнестрельное оружие, от пистолетов до снайперских винтовок. Однако они могли рассчитывать на легкие бронепластины, защищавшие торс, предплечья и голени, и особый шлем. Тот был оснащен различными датчиками и встроенным микрофоном, благодаря которому солдаты могли быстро обмениваться тактической информацией. Хотя такие морпехи составляли основную часть ККОН, существовал элитный корпус солдат, предназначенный для самых экстремальных задач. Их создали в 2163 году, назвав Ударные войска орбитального десантирования, или, чаще, УВОД, – усовершенствованная версия десантников. УВОД вылетали с орбиты планеты в дроп-капсулах, благодаря чему могли действовать в тылу врага. Этот метод десантирования был очень опасен, за что они получили прозвище «Адские прыгуны». Более защищенные, чем морские пехотинцы, они также были оснащены шлемами, придающими им грозный вид: их лица оставались скрыты за толстым черным козырьком. В их распоряжении были машины, схожие с теми, что мы знаем сегодня, от танков до бронированных полноприводных автомобилей. Самым известным из них, вероятно, является «Бородавочник», разработанный в 2312 году компанией AMG Transport Dynamics. Было разработано несколько моделей «Бородавочника», и он быстро стал популярным на территориях человечества.

Конечно, главное отличие от армий XXI века – большой флот боевых кораблей, способных в мгновение ока пересечь космическое пространство. ККОН со временем значительно разнообразило свой флот, чтобы соответствовать оперативным и тактическим требованиям.

Носители: пожалуй, самые большие корабли ККОН. Тяжело вооруженные, они могли достигать 3000 метров в длину и вмещать несколько тысяч человек. Однако их размер и вместимость варьировались в зависимости от класса корабля: «Эпоха», «Орион», «Феникс»…

Крейсеры: вероятно, самые известные корабли ККОН. Часто используемые в качестве командных кораблей, их несложно узнать по одним лишь размерам: около 1100 метров в длину и 300 метров в ширину. Особо толстая броня делала их особенно устойчивыми. Они делились на несколько классов («Марафон», «Халсион», «Осень», «Доблестный») в зависимости от года выпуска.

Разрушители: сверхвооруженные боевые корабли. Они предназначались для ведения морского боя. Существовало несколько классов: «Хиллсборо», «Усердие» и «Алебарда».

Фрегаты: самые многочисленные корабли. Маленькие, маневренные и быстрые, они также были более хрупкими, чем другие корабли флота. Разделялись на тяжелые и легкие фрегаты и на несколько классов: «Стойкий», «Париж», «Кружево», «Харон», «Сталварт».

Все эти военные корабли были оснащены двигателями Шоу – Фуджикавы, открывающими бреши в подпространстве. Такие разрывы создавались в передней части корабля и закрывались, как только корабль полностью входил в подпространство. Это позволяло путешествовать со сверхсветовой скоростью и пересекать Галактику всего за несколько месяцев. Но реакторы использовались только для этого, поэтому на каждом корабле также располагалось несколько обычных термоядерных реакторов для питания корабля.

Корабли были оснащены многочисленными системами вооружения: ракетными установками, пушками, пулеметными турелями… Некоторые из них были оборудованы ядерными ракетными шахтами, а также ракетами «воздух – земля», которые позволяли точечно бомбить отдельные районы. Все вышеперечисленные корабли имели по крайней мере одну магнитно-рельсовую пушку (МРП). Их окружали магнитные катушки, которые поочередно активировались, когда снаряд проходил мимо, увеличивая его скорость в геометрической прогрессии. Снаряд весом около 600 тонн вылетал со скоростью 30 000 метров в секунду; почти ничто не могло выдержать его удар. МРП стала грозным оружием, одним из самых мощных из когда-либо придуманных человечеством, но у него имелись свои недостатки. Во-первых, МРП не имела самонаведения, что требовало от экипажа корабля точного наведения на цель и расчета траектории; во-вторых, для ее использования нужно было заряжать магнитные катушки между каждым выстрелом, и перезарядка отнимала много времени. В результате оружие уступало в скорострельности другим. Именно поэтому эсминцы класса «Алебарда» и крейсеры класса «Марафон» оснащались двумя такими пушками, чтобы вести огонь поочередно. Также важно отметить, что чем длиннее корабль, тем длиннее его пушка – это, в свою очередь, увеличивало ускорение снаряда и, следовательно, делало его более смертоносным.

Хотя кораблями ККОН командовал человеческий экипаж, они также контролировались искусственным интеллектом. Разработанная и усовершенствованная столетиями работы, их матрица состояла из человеческого мозга, зачастую взятого сразу после смерти донора. Эти компьютерные программы были настолько развитыми, что могли принимать физическую форму благодаря технологии голограмм. Большинство из них использовали человеческие лица, чтобы облегчить взаимодействие и отношения с людьми. Существовало два типа ИИ: так называемые глупые и умные. Первые не могли научиться чему-либо за пределами области знаний, для которой они были созданы. На кораблях ККОН такие использовали, в частности, для поддержания и применения боевых протоколов или для расчетов подпространственных путешествий. Несмотря на свое название, глупые ИИ обладали своеобразным интеллектом, и их эффективность впечатляла. Умные ИИ, с другой стороны, не знали границ. Способные учиться и развивать свои методы анализа и мышления на основе новых знаний, они имели безграничный потенциал, но за это приходилось платить: средняя продолжительность их жизни ограничивалась семью годами. Их потребность в обучении росла по экспоненте, и со временем код портился. Последние моменты их жизни отмечались состоянием общей дисфункции, называемым неистовством; в разгар неистовства ИИ теряли спокойствие и могли проявлять агрессию и, следовательно, представлять опасность для экипажа. Иногда у них появлялись воспоминания о доноре мозга, использованном для создания их матрицы, что не способствовало улучшению ситуации. Разумеется, и ККОН, и СВР принимали меры, чтобы ИИ, проявляющий первые признаки неистовства, был деактивирован как можно скорее, чтобы не ставить под угрозу безопасность операций. Важно отметить, что вспомогательные ИИ, ИИ Предтеч, также были подвержены неистовству, но по другим причинам. В то время как человеческие ИИ страдали им из-за изъяна в конструкции, более совершенные ИИ Предтеч приходили к нему, осознав ограничения, налагаемые их состоянием.

5. Программа «Спартанец-II»

Когда по всей Галактике бушевала война против повстанцев, ККОН было обеспокоено эскалацией конфликта. К началу XXVI века это противостояние уже унесло миллионы жизней, и не было сомнений, что без срочного вмешательства ситуация не изменится. ККОН и СВР искали способ остановить войну, поэтому в декабре 2510 года они наняли ключевого игрока. Им стала восемнадцатилетняя доктор Кэтрин Халси. Ее работа коренным образом изменила судьбу человечества… и спасла его от вымирания.

Кэтрин Халси

Кэтрин Халси родилась в 2492 году на Эндимионе, во Внешних колониях, и еще в детстве привлекла внимание колониальной системы образования. Она поступила в школу для одаренных детей, а в 2501 году покинула родную планету и поступила в Университет Колетре-Браунинга на планете Обстоятельство. В пятнадцать лет она уже работала над своей второй диссертацией и была принята в академический мир, где познакомилась со многими учеными, включая Элиаса Карвера. В 2491 году Карвер написал объемное исследование, в котором, используя симуляции, предсказал подъем повстанческого движения, которое приведет к масштабному конфликту по всей Галактике. Карвер стал одним из самых ценных исследователей в ККОН и КВА, которые очень серьезно отнеслись к его прогнозам.

КВА и СВР решили возродить старый проект по созданию суперсолдат, который забросили в 2321 году из-за недостатка финансирования. Они назвали его «Проект „Орион“» и отобрали 65 человек из спецназа ККОН; кандидатов обучили, а затем провели серию биохимических тестов, которые увеличили их силу, выносливость и даже зрение. К сожалению, испытания прошли не без накладок: тела многих испытуемых отвергли аугментации или неправильно их усвоили. Некоторые заболели неизлечимыми дегенеративными заболеваниями, другие страдали от посттравматического стресса. Это не помешало с 2496 года направлять боеспособных бойцов «Ориона» в театры военных действий. После того как победы Роберта Уоттса в системе Эридан ускорили замену КВА на ККОН, в 2506 году проект «Орион» заморозили, но суперсолдаты, среди которых на тот момент насчитывалось около 300 мужчин и женщин, продолжали сражаться. Несколько успешно использовались в операции «Калейдоскоп», направленной на уничтожение лидеров восстания.

Халси впервые встретила Карвера в 2507 году на вечеринке, где он описывал гостям свою теорию под названием «матричная механика социально-политико-экономических векторов человеческой экспансии». Не согласившись с ним, молодая докторантка вмешалась и опровергла его результаты, пересчитав в уме все расчеты Карвера. Она скорректировала цифры его модели и предсказала, что около 5 миллиардов человек могут погибнуть в растянувшемся на тридцать лет конфликте. Ее спонтанное выступление ошеломило и потрясло одного из гостей, капитана Иеронима Майкла Стэнфорда, который немедленно рекомендовал Халси в ККОН. Начиная с 2508 года, доктор проводила консультации в армии, а в 2510 году окончательно вступила в ряды вооруженных сил. Затем ее приняли в III отдел СВР, ее научное подразделение, и с февраля 2511 года она начала работать над новым проектом суперсолдат. Халси изучила «Орион» и определила недостатки программы: кандидаты были слишком старыми, чтобы воспринять нужные улучшения, их генетический состав не соответствовал поставленным задачам, а преданность ККОН или даже общему делу оставляла желать лучшего. Халси видела лишь одно решение: «Орион-II» должен состоять из детей, которых заранее отберут по физическим и интеллектуальным данным. Юный возраст позволит провести более эффективную индоктринацию, которая сделает из них исключительно преданных солдат. Хотя проект был сопряжен с этическими и моральными ограничениями, Халси проигнорировала это.

Жертвенная молодость

Атака на город-колонию Хэйвен в 2511 году, в результате которой погибли 2 миллиона человек, ускорила ход событий. На базе «Замок», опорном пункте СВР на Пределе, Халси заложила основу для новой программы по созданию суперсолдат. СВР отказалась снова использовать термин «Орион» из-за прошлых неудач; тогда Халси выбрала термин «Спартанец» и в память о солдатах проекта «Орион» решила назвать свою программу «Спартанец-II». Стэнфорд, ставший вице-адмиралом и директором III отдела, одобрил ее предложение.

При участии КВА ККОН организовало фальшивую кампанию по вакцинации в школах по всей Галактике, заполучив ДНК миллионов детей. Их гены проанализировали, и в начале 2517 года 150 детей, в среднем от шести до семи лет, были отобраны по качеству генетического материала. По словам Халси, в другой жизни эти дети могли бы стать «Александром, Клеопатрой, Ганнибалом или Чингисханом»: это были одаренные дети, более умные и сильные, чем обычные люди, и им предстояло вершить великие дела. Однако у СВР на них имелись другие планы. После отбора и нумерации каждого из 150 детей III отдел направил несколько групп исследователей для более тщательного изучения кандидатов. Кэтрин Халси – одна из них, и в сопровождении лейтенанта Джейкоба Киза она отправилась на Эридан II, чтобы проанализировать первого ребенка, мальчика по имени Джон. Ему присвоили номер 117, и, как и предсказывала Халси, он отличался от обычных детей. Она встретила его на детской площадке, где он играл с несколькими детьми в особо жестокую версию игры «Царь горы». Крепко стоя на вершине небольшой конструкции, Джон отбивал атаки противников; мальчик с трудом контролировал свою силу и ранил товарищей по игре. Халси подошла к нему и после короткой беседы поразилась острому уму мальчика. Затем она провела небольшой тест: подбросив в воздух старую монету, она попросила Джона угадать, на какую сторону она упадет. После нескольких попыток результат был очевиден: Джон каждый раз давал правильный ответ, иногда в момент, когда монета только покидала руку Халси. Удовлетворенная, Халси отдала монету ребенку и нашла Киза. Лейтенант не знал истинной цели миссии и не подозревал, что только что встретил будущего спасителя человечества.

Вернувшись на Предел, Халси назвала номера испытуемых, которые присоединятся к программе «Спартанец-II». Детей похитили в сентябре 2517 года агенты СВР, проникнув в дома и забрав детей ночью прямо из постелей. Затем будущих Спартанцев-II заменили флэш-клонами, их точными копиями. Однако человечество еще не освоило полноценное клонирование человека, и эти клоны страдали от многочисленных генетических дефектов: все они впоследствии умерли от дегенеративных заболеваний в течение нескольких лет. Таким образом, многие семьи в человеческих колониях наблюдали, как их дети медленно умирают, часто в страшной агонии. Это стало самым темным секретом Кэтрин Халси, и в течение многих лет она скрывала происхождение этих детей и их замену клонами. Даже Маргарет Парангоски, адмирал, возглавляющая СВР, игнорировала эту тайну в течение многих лет.

Жестокое обучение

Итак, 75 испытуемых насильно призвали в армию и перевезли на Предел, где они встретили доктора Халси. Она объяснила, почему они там оказались, и, несмотря на жалобы некоторых детей, они быстро научились не спорить с военными, контролирующими их обучение. Дети сразу столкнулись с жестокостью военной системы ККОН. Несмотря на юный возраст, они проходили через тяжелые физические тренировки и регулярные наказания за невыполнение требований. Единственная ласка, которую они получали, исходила от старшего унтер-офицера Франклина Мендеса, отвечавшего за физическую подготовку. Этот хорошо обученный солдат имел чрезвычайно строгие требования к новобранцам и безжалостно гонял их, но благодаря своему умению слушать и давать добрые советы через несколько месяцев стал для подопытных отцом, которого так не хватало маленьким детям. Кроме того, их поддерживал Дежа – специально созданный для этого искусственный интеллект, преподававший стратегию и военную тактику.

Однако обучение Спартанцев не оставляло места для добрых чувств, особенно когда речь шла о превращении их в покорных бойцов. Дети подвергались политической пропаганде и со временем забывали свои прошлые жизни. Им внушили, что родители добровольно передали их в руки ККОН, а повстанцев в их глазах постепенно превратили в военных преступников, слуг эгоизма и смерти. Им внушали, что их цель – предотвратить гибель множества людей. В девять лет юные Спартанцы уже были совершенными машинами для убийства. Теперь, став сами себе семьей, дети помогали друг другу и имели несколько лидеров – образцов для подражания. Среди них были Курт-051, Джером-092, Фредерик‑104 и, конечно, Джон-117. 12 июля 2519 года Халси и Мендес назначили последнего командиром отряда, сделав его фактическим лидером «Спартанцев-II». За несколько коротких лет Спартанцы освоили множество форм боя и стали экспертами в использовании многочисленных видов оружия и технологий ККОН, от снайперских винтовок до «Длинных мечей». Способные разрабатывать и осуществлять сложные планы, они также являлись превосходными стратегами, что давало им не имеющую аналогов в человеческой армии самодостаточность.

Жизнь вместе способствовала возникновению крепких связей между Спартанцами, благодаря чему их шансы на успех во время учений и потенциально опасных ситуаций были невероятно высоки. В результате многие Спартанцы сблизились и образовали чрезвычайно эффективные группы друзей. Самой известной, вероятно, является будущая Синяя команда, состоящая из Фредерика-104, Линды-058, Келли-087 и Джона‑117 в качестве лидера. Спартанцы – универсальные солдаты, однако у каждого из четырех друзей были свои особенности: Фредерику не было равных в рукопашном бою, Линда мастерски владела снайперской винтовкой, Келли обладала невероятной скоростью, а Джон блистал аналитическими способностями и умением быстро принимать решения. Именно сила этой связи позволила детям пройти через страшные испытания, ждавшие их впереди.

Процесс аугментации

9 марта 2525 года Спартанцы, которым на тот момент было в среднем по четырнадцать лет, получили аугментации, призванные сделать их суперсолдатами. Халси сама разработала и контролировала этот процесс, и она знала о рисках нового этапа в жизни Спартанцев. Несколькими неделями ранее она отправила адмиралу Исионрису Джероми, главному врачу ККОН, то, что она представила как гипотетический экспериментальный проект. После анализа Джероми высказался однозначно: процедуры, предложенные в эксперименте Халси, были чрезвычайно опасны, настолько, что он отказался выделить ей шимпанзе для испытаний. Приматы были в дефиците, и адмирал не мог жертвовать ими без необходимости. Джероми не знал, что его юная протеже не собиралась проводить опыты на животных. Она просто хотела узнать его мнение о процедурах, которым она собиралась подвергнуть детей. Предупреждения Джероми не остановили Халси – она и так прекрасно знала о рисках.

Детей собрали в лаборатории на низкой орбите над Пределом, и вдали от посторонних глаз провели операции и инъекции. Операции на мозге резко повысили рефлексы и память; кости укрепили карбидной керамикой, чтобы сделать их несокрушимыми; мышечную ткань усилили, позволяя сердцу перекачивать больше крови, что сделало их более выносливыми; установили имплантаты, увеличивающие силу мышц; глаза также прооперировали, чтобы улучшить зрение при слабом освещении. В совокупности эти операции должны были превратить и без того сильных детей в супермужчин и суперженщин. Однако, как и ожидала Халси, не все пережили процедуру: выживаемость составила всего 53 %. Из 75 детей только 33 прошли в следующий этап программы «Спартанец-II». 30 умерли в течение нескольких часов и дней после операций, а 12 навсегда остались инвалидами. О них заботилась СВР: их редкий интеллект по-прежнему был бесценен. Среди пострадавших была Серин-019, которая тридцать лет спустя станет известна как Серин Осман; она стала адмиралом, сменив в марте 2555 года адмирала Парангоски на посту главы СВР. К счастью Осман, ее организм быстро отверг первые аугментации, не доходя до самых смертоносных процедур. Фактически, покидая станцию, где оставались ее товарищи и друзья, она была в хорошем состоянии. Остальным повезло меньше.

После нескольких недель ужасных страданий дети были готовы: теперь у ККОН имелось 33 Спартанца-II, элитных солдата, которые вскоре проявят себя в бою. Однако сначала армия хотела испытать новые игрушки, порой довольно глупыми способами. 22 апреля 2525 года, когда Джон-117 выходил из тренировочного зала, его толкнула небольшая группа УВОД. Завязалась ссора, а затем и драка. Но свежеобретенной силы Спартанца оказалось слишком много, и он случайно убил двух противников голыми руками. Этот инцидент обескуражил ККОН, и в итоге испытания были ограничены упражнениями и сценариями, менее опасными для персонала. Результаты поражали: никто и никогда не видел столь сильных, умных и быстрых солдат. Для Халси Спартанцы-II были не просто суперсолдатами, но следующей ступенью эволюции человечества.

Спартанцы – лучший ответ повстанцам

12 сентября 2525 года Спартанцы получили первое задание: уничтожить Роберта Уоттса, лидера повстанцев. Захват шпиона в правительстве позволил ККОН определить местонахождение Уоттса, который все еще скрывался на своем астероиде Эридане Втором. Джон-117 получил звание старшины первого класса и вместе с Келли-087, Фредериком-104, Сэмюэлем-034 и Линдой-058 покинул Предел. Небольшая группа поднялась на борт корабля «Ладен», выдав себя за членов экипажа: грузовое судно направлялось в систему Эридан, а ККОН подозревало его в доставке военных материалов повстанцам. И действительно, «Ладен» взял курс на пояс астероидов.

Изучив груз и пункты доставки внутри Эридана Второго, Спартанцы установили расположение личной каюты Уоттса и проникли на астероид. Когда они оказались перед его каютой, на них напали: солдаты, защищавшие Уоттса, были убиты, но Джона-117 ранили. Лидер команды хотел защитить Сэмюэля-034 и инстинктивно прикрыл его собой, как щитом. Ранение не помешало ему вырубить Уоттса и спрятать тело в ящике с грузом. Ведь это была не простая миссия по устранению: ККОН и СВР хотели заполучить Уоттса живым. Отряд покинул здание и под огнем противника добрался до «Пеликана». Готовясь к отлету, Спартанцы нанесли контрудар и уничтожили преследователей, после чего взорвали бомбу. Как и ожидалось, в результате взрыва в корабле образовалась пробоина, через которую команда спаслась.

Первая миссия Спартанцев увенчалась полным успехом: пятерых оказалось достаточно, чтобы проникнуть на самую важную базу повстанцев, захватить их лидера и уйти без потерь. В последующие недели Спартанцы успешно выполнили несколько миссий, например очистили планету Иерихон-VII от любого присутствия повстанцев в октябре 2525 года. Вскоре последние скептики среди командования изменили свое мнение.

Проект «Мьёльнир»

Итак, конечно, Спартанцы уже впечатляли, но до реализации их полного потенциала было далеко. По понятным причинам, программа «Спартанец-II» – лишь часть плана Кэтрин Халси по спасению человечества от гражданской войны. Существовал еще один проект, под названием «Мьёльнир», цель которого – снабдить Спартанцев экзоскелетом, бронекостюмом, который многократно увеличил бы их способности. Технология, использованная для брони «Мьёльнир», превосходила все разработки человечества: снаряжение усиливало силу, скорость и рефлексы носителя, одновременно обеспечивая дополнительную защиту. Каждая часть брони «Мьёльнир» состояла из следующих элементов.

• Первая часть – фактически многослойный черный костюм, разработанный специально под владельца. Первый слой состоял из реактивных металлических кристаллов – открытие Халси. Эти кристаллы обладали пьезоэлектрическими свойствами и благодаря нейронному интерфейсу Спартанца могли интерпретировать его движения и изменять их направление, усиливая его. Слой, непосредственно соприкасающийся с кожей Спартанца, отвечал за регулирование температуры брони, чтобы ее владельцу было комфортно. Броня, конечно же, была водонепроницаема и позволяла Спартанцу выжить во враждебной среде, особенно в вакууме космоса: запаса кислорода хватало на один час.

• Броневые элементы, покрывающие почти весь костюм, были сделаны из чрезвычайно прочного сплава титана-А. Броня выдерживала радиацию и не была подвержена электромагнитным импульсам, чтобы защитить электронные системы экипировки. По сути, Спартанец управлял броней силой мысли через нейронный интерфейс.

• В шлеме, выпускавшемся в нескольких вариантах, располагалась система связи, камера и система отображения информации с датчиками движения, выводящая сведения о миссии, медицинские данные товарищей по команде и т. д.

В общей сложности броня весила почти 500 килограммов. Спартанцы не знали, но доктор Халси работала над «Мьёльниром» уже много лет. В 2511 году она заложила основы, а в последующие годы создала несколько версий брони. Во время тренировок Спартанцы сталкивались с противниками, экипированными броней «Мьёльнир», Модель I; но это не помешало победить их с легкостью. Первые модели, слишком тяжелые и не очень мобильные, никогда не использовались на поле боя, ККОН применяло их на погрузочных площадках астропортов. Только 27 ноября 2525 года Спартанцы получили первые экземпляры «Мьёльнира», Модель IV. Для этого они вместе с Халси отправились в испытательный центр «Дамаск» на Хи Кита IV. За производство отвечала компания Materials Group, несколько лет сотрудничавшая с СВР. На месте их ждала броня и несколько типов шлема. Первые минуты испытания шли тяжело, поскольку Спартанцы только знакомились со своей новой защитой: попытавшись взять шлем, Джон-117 полностью раздавил его. Интересно, что только Спартанцы могли носить «Мьёльнир»: их модификации позволяли выдерживать невероятный вес брони. Во время первых испытаний Модели IV несколько исследователей были раздавлены насмерть.

Несмотря на трудности, Спартанцам понадобилось всего несколько часов, чтобы овладеть «Мьёльниром». Как и ожидала Халси, результаты были феноменальны: Келли-087, уже известная своей скоростью, в испытательном центре сумела разогнаться более чем до 60 км/ч. Спартанцы могли разбивать кулаками огромные блоки железобетона или разрывать бронированные машины голыми руками. В дальнейшие годы проект «Мьёльнир» пройдет через значительную эволюцию, но пока «Мьёльнир» Модель IV завершил пятнадцатилетнюю работу доктора Халси и СВР. Спартанцы, наконец, были готовы. И это хорошо, потому что у ККОН появился новый враг, и вскоре движение повстанцев стало наименьшей из их забот.

6. Первый контакт

Такой сценарий в какой-то момент рассматривал каждый ученый ККОН. Сама Кэтрин Халси была убеждена, что рано или поздно это произойдет, но она и представить не могла, что все пойдет так плохо. В 2525 году человечество обнаружило, что не одиноко во Вселенной. Планета Жатва, самая отдаленная от Земли колония, не отвечала на запросы. Считалось, что за этим стояли повстанцы, но первые корабли ККОН, прибыв на место, сразу поняли, что ни одна человеческая армия не обладает столь разрушительной силой. Человечество впервые встретилось с Ковенантом, с которым ему предстояло воевать почти тридцать долгих лет.

Нападение на жатву

Планета Жатва, расположенная в системе Эпсилон Инди, была самой удаленной от Земли колонией и настоящим раем для фермеров, которые выращивали на плодородной почве разнообразные овощи и фрукты. Начиная с 2468 года, даты колонизации планеты, Жатва стала настоящей житницей человечества. Планету не затронули конфликты между ККОН и сепаратистами, и только в январе 2525 года на ней произошла серия инцидентов: вокруг орбиты планеты исчезло несколько грузовых кораблей, что обеспокоило ККОН. Возникли опасения, что это повстанцы решили атаковать Жатву, что могло привести к серьезным последствиям. Чтобы выяснить причины загадочных пропаж наверняка, 17 января СВР отправила туда капитан-лейтенанта Джилана аль-Сигни в сопровождении двух солдат, Эйвери Джонсона и Нолана Бирна. Им приказали разместить грузовой корабль над Жатвой и устроить засаду на мятежников.

В соответствии с приказом Джонсон и Бирн, оснащенные новейшим прототипом боевой винтовки ККОН XBR55, заняли позицию на грузовом корабле. Вскоре туда высадились незнакомцы. Все шло по плану, пока солдаты с ужасом не обнаружили, что нападавшие – никакие не мятежники, более того, даже не люди: перед ними стояла группа киг-яров, которых люди вскоре прозвали Стервятниками из-за их внешнего вида. Бирн и Джонсон открыли огонь и уничтожили нескольких пришельцев, однако это запустило цепную реакцию взрывов на корабле, что вынудило солдат спасаться бегством. После происшествия они подали рапорт, взволновавший высшее командование СВР: их миссию засекретили, а солдатам строго запретили разглашать произошедшее.

На деле в этом не было необходимости. Высшее руководство ККОН знало, что однажды пришельцы вернутся, и решило подготовить Жатву к этому. Местные силы КВА прошли подготовку под предлогом предстоящего протокольного визита. Он действительно состоялся: 11 февраля 2525 года группа Ковенанта во главе с Бугаем Маккавеем высадилась на Жатве в сопровождении соратников, включая Ворена, Лицинуса и Тартаруса, а также несколько десятков Ворчунов. Несмотря на такую силу, Маккавей пришел с миром: он охотно встретился с людьми, предложившим инопланетянам фрукты и попытавшимся объяснить, кто они такие и что здесь делают. Однако беседа проходила с большим трудом, ведь стороны не понимали друг друга. Пока Джилан аль-Сигни, Эйвери Джонсон и Нолан Бирн наблюдали за происходящим, джиралханай Ворен достал оружие и выстрелил в Рола Педерсена, члена делегации и министра юстиции на Жатве. Бугай испугался, услышав выстрел вдалеке, и запаниковал. К сожалению, объясняться было поздно: люди открыли огонь по пришельцам, которым в итоге пришлось спасаться бегством. Правительство Жатвы опасалось, что пришельцы вернутся, чтобы отомстить, и отправило предупреждение для населения. Они рекомендовали общую эвакуацию в город Утгард[80], чтобы облегчить защиту гражданских. Однако предупреждения проигнорировали: никто не поверил рассказу о вторжении инопланетян.

22 февраля, как и опасался губернатор Жатвы, Ковенант вернулся. На борту «Быстрого Преобразования» Маккавей уничтожил грузовые корабли с орбиты планеты, а затем взял ее штурмом. Вскоре люди познакомились с излюбленным методом ведения войны Ковенанта – остеклением. Как и другие корабли, «Быстрое Преобразование» был оснащен огромной плазменной пушкой на корпусе; несколько часов подряд она выпускала непрерывный поток плазмы, разрушая и плавя все вокруг. Первым эта участь постигла город Гладсхейм. Новости разошлись быстро, жители поняли, что губернатор не лгал, и отправились в Утгард. Несмотря на попытки сопротивления, ополчение оказалось недостаточно вооружено, чтобы отразить атаку крейсера Ковенанта, и не могло остановить остекление Жатвы. До прихода захватчиков на планете проживало 3 миллиона человек. После нападения не осталось ни одного.

20 апреля 2525 года отсутствие связи с Жатвой встревожило ККОН, которое направило на место происшествия разведывательное судно КВА «Арго». 10 июля «Арго» не вышло на связь. Решив, что повстанцы захватили Жатву и уничтожили «Арго», ККОН отправило боевую группу из трех кораблей: «Геракл», «Аравия» и «Восток». 7 октября корабли прибыли на место и обнаружили выжженную планету, а затем заметили на орбите неизвестный фиолетовый корабль. В соответствии с протоколом первого контакта капитан Вереди, командующий группой, попытался связаться с пришельцами, но безуспешно: вражеский корабль открыл ответный огонь. Всего за несколько минут «Восток» и «Аравия» были уничтожены, а «Геракл» получил критические повреждения. Противник же остался невредим: необычный энергетический щит блокировал выпущенные ракеты. Столкнувшись с такой жестокостью, Вереди вынужден был отступить: он бежал в подпространство, надеясь добраться до Предела. Теперь он был ценным свидетелем произошедшего.

Адмирал Коул

Рассказ Вереди поверг в ужас высшее командование ККОН, которое решило не афишировать произошедшее на Жатве. Фактически война против Ковенанта держалась в секрете. Помимо адмиралов, первыми, кому сообщили об этом, стали Спартанцы. 2 ноября 2525 года их проинструктировал адмирал Стэнфорд, который показал им видеозаписи Вереди. В нападении на Жатву и предстоящей войне был хотя бы один плюс: это ускорило развертывание проекта «Мьёльнир», завершающий замысел Кэтрин Халси. Когда они отправились на Хи Кита 4 за броней, инопланетяне уже приближались, а во время испытаний к планете подлетел вражеский корабль. Спартанцы едва успели ознакомиться с «Мьёльнирами», как им пришлось выполнять свою первую миссию против Ковенанта: прежде чем покинуть систему, они должны были уничтожить вражеское судно. К сожалению, корабль, доставивший их на Хи Кита IV, не мог этого сделать.

Джон-117 решил уничтожить монстра изнутри. Он достал ядерную боеголовку, вместе с Келли-087, Фредериком-104, Сэмюэлем-034 и Линдой-058 запустил себя в космос и пробрался на корабль. Внутри они быстро обнаружили своего первого врага – киг-яра, активировавшего странный энергетический щит. Спартанцы легко сбили его, но в ходе перестрелки враг задел лицевую пластину Сэмуэля-034. Плазменный выстрел почти не ранил его, но пробил скафандр, нарушив герметичность. Это означало, что он обречен, лишившись возможности покинуть корабль Ковенанта тем же путем, каким они прибыли. Сэмуэль-034 решил, что сам установит бомбу и останется с ней, пока его товарищи будут спасаться: так инопланетянам не удастся ее деактивировать.

Молодых Спартанцев потрясло, что впервые с момента аугментации один из них погибнет на задании. Сначала они отказывались принять жертву Сэмуэля, но вскоре рационализм взял верх. Они понимали, что другого выхода нет. Поэтому они спаслись бегством, пока раненый Спартанец отвлекал на себя команду корабля. Только когда его друзья оказались достаточно далеко, он привел в действие ядерный заряд, уничтожая корабль. Война только началась, а у ККОН осталось всего 32 Спартанца-II.

На Пределе начали организацию контрнаступления на Жатву. Теперь уже вице-адмирал Престон Коул возглавлял боевую группу, которой предстояло выбить Ковенант. Он отправился туда 1 ноября 2525 года с самым большим флотом, когда-либо собранным ККОН: всего из Предела вышло сорок кораблей. Прибыв 1 марта 2526 года, он обнаружил единственный военный корабль Ковенанта. Несмотря на подавляющее численное превосходство, крейсер разорвал людей на куски, обрушив на них плазменные снаряды, против которых корабли ККОН оказались беззащитны. У Коула появилась идея: он прочитал отчет Спартанцев о миссии на Хи Кита IV и понял, что энергетические щиты вражеского корабля можно временно вывести из строя, если массированно атаковать энергетическим огнем. По его команде корабли ККОН использовали МРП, а затем выстрелили ракетами. Огонь МРП уничтожил щит Ковенанта, и ракеты достигли цели. Маневр увенчался успехом! Но какой ценой: чтобы сбить один корабль Ковенанта, ККОН потеряло тринадцать кораблей, в основном эсминцев.

Победа Коула сослужила хорошую службу пропаганде ККОН, которое уже не могло скрывать существование Ковенанта. Инопланетяне продолжали вторгаться на новые планеты и в новые системы, начав так называемую Резню Внешних колоний, длившуюся с 2525 по 2535 год. Поскольку первые планеты, подвергшиеся нападению, не знали о пришельцах, они были беззащитны перед Ковенантом и не понимали, как реагировать. Паника значительно облегчала работу пришельцам, даже когда они нападали на военные объекты. Именно это произошло со студентами Академии военной науки имени Корбулона на планете Циркуль IV: когда 26 апреля 2526 года на нее напал Ковенант, никто не понимал, что происходит. Горстка студентов, включая молодого Томаса Ласки, была спасена командой Спартанцев во главе с Джоном-117. Ласки – один из трех человек, которым удалось выбраться с планеты живыми.

Для поднятия боевого духа восхвалялись подвиги вице-адмирала Престона Коула, который сумел противостоять пришельцам, доказав тем самым, что их можно победить. Хотя его подвиги намеренно преувеличивали, Коул все же имел и настоящие заслуги. 24 декабря 2530 года он находился на Грумбридже-1830 и захватил живьем сангхейли, которого доставил на свой корабль «Эверест». Элита допрашивали в течение нескольких часов в сложных условиях, поскольку он говорил на языке, который не могла расшифровать человеческая программа перевода. Однако ему не удалось обмануть Коула, ведь он и старшие офицеры ККОН знали, что ковенанты способны говорить на английском языке и понимать его. Коул добился от Элита признания, приставив к нему пистолет: в ужасе вице-адмирал слушал, как Элит рассказывал о священной войне, которую затеял Ковенант против человечества, и о том, что инопланетяне остановятся лишь тогда, когда сотрут последних людей с лица Галактики.

Раскрытие истинных намерений Альянса изменило стратегию ККОН. Коул написал отчет высшему командованию, в котором описал меры, необходимые, чтобы не позволить инопланетянам обнаружить местоположение Земли. Этот доклад был утвержден ККОН, тем самым немедленно введя в действие «протокол Коула». Теперь было ясно, что Ковенант может использовать данные, полученные на борту кораблей или непосредственно на колониях, для поиска новых человеческих планет. Вступив в силу в 2535 году, протокол Коула предписывал уничтожать все данные на человеческих объектах, когда становилось ясно, что Ковенант может получить к ним доступ. Корабли, покидающие поле боя через подпространство, должны были использовать случайные векторы, чтобы избежать слежки. Эти меры показали себя достаточно эффективными в замедлении кораблей Ковенанта, и ККОН выиграло больше драгоценного времени.

7. Ковенант

Когда в 2525 году человечество впервые обнаружило Ковенант, он существовал на протяжении уже почти 3400 лет. Зародившись на другом конце Галактики, он представлял собой пестрый набор инопланетных рас, объединенных общей целью и готовых сражаться до смерти за ее достижение. Ковенант появился вследствие одного особенного события – освобождения Нищенствующего Уклона, который, стремясь помочь людям, в некотором смысле обрек их на гибель.

Ошибка предвзятости нищенствующего уклона

Спустя десятки тысяч лет после активации Ореолов, ИИ Нищенствующий Уклон, которого Изо-Дидакт заключил на Ковчеге, сумел бежать из тюрьмы. Он долго размышлял над своими ошибками и теперь мучился угрызениями совести. Нищенствующий Уклон думал лишь об одном: найти людей и помочь им обрести статус Хранителей, сделав их новыми хозяевами Мантии Долга. Таким образом, считал он, его ошибки будут прощены, а вина – искуплена. С этой целью он заключил фрагмент самого себя на борту Ключевого корабля и отправился к Млечному Пути. Однако его ухудшающееся состояние мешало ему правильно управлять кораблем; чувствуя, что не сможет достичь Эрде-Тайрин, он сменил курс и отправился на поиски Джанджур Кума, планеты сан’шайуумов. Он знал, что в прошлом сан’шайуумы и люди были союзниками на протяжении многих тысяч лет, и решил, что именно они могли бы помочь ему в поисках людей. Когда Нищенствующий Уклон достиг части Вселенной, где обитали Пророки, у него случился нервный срыв, и корабль врезался в море в северном полушарии планеты.

ИИ не мог этого знать, но за это время сан’шайуумы сильно изменились. Игнорируя свое великое прошлое, они склонились к новой религии, в центре которой находились Предтечи. Вернее, реликвии, оставленные Предтечами. Джанджур Кум был наполнен ими, и прибытие Ключевого корабля лишь сильнее укрепило их веру. Сан’шайуумы считали, что Предтечи оставили множество реликвий по всей Галактике, чтобы направить своих последователей к некой божественной трансцендентности. Таким образом, сан’шайуумы верили в Великое Странствие, которое позволило бы им приблизиться к богам, которым они поклонялись. Ключевой корабль вызвал дискуссию в обществе сан’шайуумов и разделил их на две враждующие стороны – реформаторов, считавших, что корабль нужно исследовать и использовать содержащиеся в нем технологии, и стоиков-консерваторов, для которых малейшее нарушение целостности артефакта было отвратительным преступлением. Некоторое время реформаторы оставались в меньшинстве, что мешало им предпринимать активные действия. Однако через несколько лет их численность возросла, и в 2200 году до н. э. произошло неизбежное: на Джанджур Куме вспыхнула гражданская война. Кровавая бойня длилась почти столетие и закончилась самым неожиданным образом: тысяче реформаторов удалось проникнуть на Ключевой корабль и, выдержав осаду длиной в сорок дней, активировать гигантскую машину. Пока стоики задыхались от страха, корабль поднялся над морем и взлетел в небо. Реформаторы добились успеха: они нашли важную реликвию Предтеч и узнали, как ее использовать.

На борту корабля, названного Дредноутом, они обнаружили еще одну реликвию – Люминарий. Это устройство могло обнаруживать следы Предтеч. Сан’шайуумы использовали его для путешествий по космосу и обнаружения все новых артефактов. Больше всего они мечтали найти Ореолы, которые называли Великими Кольцами. Их понимание письменности Предтеч оставалось весьма ограниченным, и они не знали истинной функции Ореолов; точнее, они верили, что, найдя и активировав их, смогут начать Великое Странствие и стать богами.

Сангхейли против сан’шайуумов

Путешествие сан’шайуумов в итоге привело их на Ульгетон, где в 938 году до н. э. они впервые столкнулись с сангхейли. На тот момент они представляли собой процветающую и высокоразвитую цивилизацию, что не мешало им с большой преданностью поклоняться предметам Предтеч. Их родной мир, Сангхелиос, был полон этих реликвий, и в поисках других следов древней цивилизации сангхейли отправились исследовать космос. Появление на Ульгетоне чужаков, явно заинтересованных в их артефактах, стало серьезной угрозой. Сан’шайуумы уже давно не являлись теми свирепыми воинами, какими были когда-то, однако в их распоряжении находилась мощь Дредноута и других технологий, которые их армии получили благодаря устройству Предтеч. Сангхейли, с другой стороны, были склонны к сражениям по природе, и вскоре их общество стало феодальным, со строгой иерархией, требующей все больше одаренных воинов. Тем не менее они никогда не пользовались технологиями Предтеч. В результате в войне быстро стали выигрывать сан’шайуумы, использующие Дредноут для захвата и уничтожения миров сангхейли. Рассудив прагматически, Элиты отбросили свои убеждения и все же решились использовать многочисленные реликвии Предтеч, которыми владели на протяжении многих веков. Благодаря этому их технологии развились с невероятной скоростью, и всего за несколько лет они уравняли счет в войне.

Стороны зашли в тупик и прекрасно это понимали. Поэтому в 821 году до н. э. сангхейли и сан’шайуумы подписали соглашение о временном перемирии, а затем заключили окончательный союз. Роли каждой из рас быстро определились: сан’шайуумы стали политическими и религиозными лидерами Альянса, а сангхейли, его вооруженное крыло, занимались экспедициями и поиском новых реликвий. Сангхейли приняли духовные концепции сан’шайуумов и веру в Великое Странствие. Чтобы скрепить союз, сан’шайуумы даже отказались от своего языка и перешли на язык Элитов, высоко оценивших такой самоотверженный жест. Вместе они построили величественную космическую крепость «Высшее Милосердие», ставшую политическим центром Альянса. В центре «Высшего Милосердия» сан’шайуумы разместили Дредноут, используя его бесконечные энергетические ресурсы для питания цитадели. Все они поклонялись Оракулу – искусственному интеллекту Предтеч, который был найден на борту Ключевого корабля. Они не знали, что на самом деле это Нищенствующий Уклон или, по крайней мере, его фрагмент, который он послал на поиски людей. ИИ сохранял молчание, но это не приносило неудобств сан’шайуумам, которые сами придумывали ложные ответы и тем самым обеспечивали себе сильную политическую власть. Итак, именно на таком хрупком фундаменте из лжи и манипуляций был создан Альянс Ковенанта.

Альянс растет

Пророки и Элиты недолго оставались одни в «Высшем Милосердии». В своих путешествиях они обнаружили лекголо – любопытных оранжевых червей, способных объединяться в стаи и образовывать более крупных и могущественных существ, мгалекголо. Когда люди встретят этот вид на просторах космоса 3000 лет спустя, они назовут их Охотниками: несмотря на низкий интеллект, эти существа – неутомимые убийцы. У лекголо имелась еще одна особенность, которая не понравилась Ковенанту: они питались камнями и минералами и поэтому за прошедшие века повредили многие руины Предтеч. Сан’шайуумы сочли это богохульством и объявили войну, отправив Элитов уничтожить вредителей. Однако задача оказалась не из легких: черви коварно скрывались за артефактами Предтеч. Более того, у них не было ни флота, ни организованной армии, а значит, не было ни настоящей линии фронта, ни боевых зон: ковенантам приходилось выслеживать врагов, не пользуясь своим военным превосходством. В отчаянии они предложили лекголо присоединиться к Альянсу, что они и сделали в 784 году до н. э. Вскоре Ковенант поделился с мгалекголо технологическими достижениями, создав для них мощную броню, оснащенную щитом и гигантской плазменной пушкой. Мгалекголо пилотируют танки класса «Скарабей».

В 1112 году н. э. Альянс столкнулся с еще одним новым видом: янми’и. На их планете Паламок не было реликвий Предтеч, и обнаружили ее случайно. Несмотря на технологическое и военное превосходство Ковенанта, они с трудом отражали атаки необычайно агрессивных янми’и. Чтобы решить эту проблему, сан’шайуумы предложили янми’и присоединиться к Ковенанту, посчитав их достаточно продвинутыми технологически и отметив их боевые навыки. ККОН убедилось в этом на собственном опыте во время первой битвы на Жатве. Солдаты прозвали янми’и Дронами, и этот термин вскоре закрепился среди всех сил ККОН.

Два века спустя Альянс Ковенанта приветствовал очередной новый вид – киг-яров. Эти полурептилии-полуптицы происходили с небольшой луны Эайн с очень низкой гравитацией. На протяжении своей истории киг-яры занимались пиратством и продолжили это делать, освоив космические путешествия. Вскоре они стали самыми известными в этой части Вселенной космическими пиратами и привлекли внимание Альянса. После нескольких столкновений ковенанты предложили им уникальную сделку: вступить в Альянс не по религиозным убеждениям, а за деньги. Киг-яры – злобные и очень умные существа, но они никогда не отказывались от хорошего контракта. В 1342 году они продали свои услуги Пророкам и присоединились к Ковенанту. Их статус наемников, а также жадность и отсутствие чести (по меркам сангхейли) вызывали гнев Элитов, терпевших их в основном из-за меткости в перестрелках.

Используемые в качестве пехоты рапторы, называемые унггоями, вступили в Альянс гораздо позже, в 2142 году. Унггои, чья родная планета Балахо превратилась в настоящий ад из-за промышленной катастрофы, восприняли корабли Ковенанта как настоящее чудо. Они вступили в армию Ковенанта, но их многочисленность и откровенная слабость оставляли им только одну роль – пушечного мяса. Ситуация изменилась, когда в 2462 году разгорелся конфликт между унггоями и киг-ярами, что привело к тому, что ковенанты назвали Восстанием Ворчунов. Маленькие существа отчаянно сражались с остальной частью Альянса, но безрезультатно: сангхейли напали на Балахо и остеклили часть планеты, заставив унггоев подчиниться. Тем не менее их мужественное восстание произвело впечатление на Элитов, и те впоследствии стали относиться к Ворчунам с большим уважением.

Только в 2492 году к «Высшему Милосердию» присоединились последние члены Альянса, джиралханаи. Из всех существ Ковенанта у джиралханаев, более известных как Бугаи, была самая сложная история. Различные народы джиралханаев давно пытались объединиться, но безуспешно: каждая встреча, каждое обсуждение приводили лишь к войне, и в этих битвах Бугаи разрывали друг друга на части. Настолько, что, когда ковенанты обнаружили их родной мир, Доисак, цивилизация джиралханаев сразу выкинула белый флаг, слишком изнуренная междоусобицами. Они покорно согласились присоединиться к Альянсу, но это создало напряженность в отношениях с сангхейли. Их высшее руководство опасалось, что однажды Бугаи заменят сангхейли, поэтому старалось ограничить джиралханаям доступ к технологиям Ковенанта. Однако у сан’шайуумов были другие планы. В их глазах джиралханаи обладали многими достоинствами: ими было легко управлять, и они были очень сильны. Их размеры и физическая сила делали их отличными воинами, поэтому с начала XXVI века, игнорируя рекомендации сангхейли, сан’шайуумы вооружили своих новых протеже. Также, когда новые воины совершали преступления, сан’шайуумы закрывали на это глаза и реагировали крайне мягко. С самого начала истории Альянса сан’шайуумы преследовали лишь одну цель: избавиться от Элитов, которые за время войны уничтожили столько их соратников.

Политическая структура

В политике Альянса в основном доминировали сан’шайуумы, которые, согласно Писанию Союза, подписанному в конце войны против сангхейли, получили почти всю исполнительную и законодательную власть. Однако Элиты имели право голоса, поскольку высший политический орган, Большой Совет, состоял поровну из сангхейли и сан’шайуумов. Тем не менее во главе Большого Совета стояли три Иерарха, которыми были сан’шайуумы. Именно этот триумвират управлял Альянсом, и сан’шайуумы стояли на всех важных постах в администрации Ковенанта. Занимая позиции не только Высших Пророков (Иерархов) и просто Пророков (членов Большого Совета), они также возглавляли министерства Альянса. Важно отметить, что в Ковенанте не возбранялось занимать несколько должностей: Пророк мог одновременно быть и министром. Точное количество министерств неизвестно, а их функции порой крайне туманны.

Вот некоторые примеры министерств.

Министерство Согласия отвечало за разрешение конфликтов, возникающих между народами Альянса.

Министерство Обращения, как следует из названия, отвечало за вербовку новых видов, с которыми сталкивался Альянс во время путешествий по Галактике.

Министерство Стойкости отвечало за распространение реликвий Предтеч по Альянсу, чтобы обеспечить всем равный доступ к технологиям. Поскольку эти артефакты являлись одним из основных источников технического прогресса, министр Стойкости часто наживал себе врагов, и попытки покушения на его жизнь не были редкостью. Министры Стойкости использовали свои полномочия, чтобы вмешиваться в политическую жизнь Ковенанта, не стесняясь торговать реликвиями ради собственной выгоды.

Министерство Инквизиции отвечало за выявление и наказание еретиков. Поскольку в основе Ковенанта лежали религиозные верования, зачинщики беспорядков подвергались суровому наказанию. Конечно, в Ковенанте применялись пытки и смертная казнь, поэтому участь этих преступников была крайне незавидна.

Министерство Спокойствия отвечало за поиск артефактов Предтеч. Поэтому оно являлось ключевым в Альянсе, и сменявшие друг друга министры использовали свое положение для усиления политической власти. Это единственное министерство, где на должность могли претендовать унггои, даже если это ограничивалось ролью диакона. Эти священники отвечали за распространение Слова и поддержание веры Ковенанта.

Поскольку в основе Ковенанта лежали вера в высшие силы (Предтеч) и стремление к Великому Странствию, жрецы занимали важное место в иерархии. Самый выдающийся из них – Филолог, единственный в Ковенанте, кто мог разговаривать с Оракулом. Все найденные Альянсом реликвии он приносил Оракулу, чтобы тот благословил их и направил Ковенант на верный путь. Конечно, Нищенствующий Уклон на самом деле продолжал хранить молчание, и именно Филолог придумывал ответы, зачастую в сговоре с Иерархами.

Армия Ковенанта, переданная сангхейли по Писанию Союза, тем не менее, была во власти сан’шайуумов – Иерархи оставались главными лицами в Альянсе и принимали абсолютно все решения. Кроме того, Совет Мастеров, основной военный институт Ковенанта, состоял в равной степени из сангхейли и сан’шайуумов, так что военная власть Элитов в Альянсе была весьма относительна. Однако они командовали военными кораблями Ковенанта, хотя некоторые боевые группы все же находились под контролем сан’шайуумов.

Особого статуса удостаивался Арбитр. Почетный титул был заимствовал из истории сангхейли, обозначая особо одаренного военачальника; сан’шайуумы научились бояться Арбитров во время войны с сангхейли, настолько, что сохранили титул и после создания Альянса. Долгое время Арбитра называли «вооруженной рукой Пророков» или даже «волей Высших Пророков», поскольку он подчинялся только им. Но в 2150 году Арбитр Фал ’Шавами открыл истинное значение Великого Странствия и понял, что Пророки все это время лгали Ковенанту. Сан’шайуумы обвинили его в ереси и убили. После его смерти Пророки предпочли изменить значение слова Арбитр: оно стало символом позора, наказания. Им награждались сангхейли, чья военная ценность считалась слишком большой, чтобы просто приговорить их к смерти. Арбитрам доставались самые сложные, почти невыполнимые задания, и обычно они погибали, пытаясь очистить свое имя.

Досадное открытие

Ковенант узнал о существовании человечества, когда в 2524 году группа киг-яров столкнулась с человеческим грузовым кораблем. Небольшой корабль Ковенанта «Малое Прегрешение» сблизился с человеческим судном, и заинтригованные Стервятники взошли на борт неизвестного корабля. Расправившись с экипажем и изучив бортовые компьютеры людей, они узнали пункт назначения грузового судна – Жатва. После этого на планете начались регулярные грабежи и исчезновения кораблей, и ККОН начало беспокоиться. В конце концов «Малое Прегрешение» уничтожили, из-за чего Ковенант послал на Жатву Бугая Маккавея. Хотя встреча людей и джиралханаев прошла неудачно, информация, полученная ковенантами, оказалась очень ценной: на Жатве находилось множество реликвий Предтеч, а благодаря Маккавею сан’шайуумы открыли новые глифы, которых раньше не знали. Два Пророка, Орд Касто и Лод Мрон, отправились к Филологу Ходу Румнту, чтобы представить свою находку Оракулу. К удивлению Румнта, Нищенствующий Уклон впервые за много веков проснулся. ИИ никогда не вмешивался, когда ковенанты неправильно интерпретировали символы и реликвии Предтеч, но на этот раз один глиф привлек его внимание: тот, что означал «Хранитель». Тогда Нищенствующий Уклон впервые заговорил и объяснил Румнту, что ковенанты долгое время заблуждались относительно значения этого глифа. Он относился не только к создателям Оракула, то есть Предтечам, но и к людям, которым было суждено прийти им на смену. Чтобы присоединиться к человечеству и помочь найти Ковчег, Нищенствующий Уклон активировал Дредноут и собирался покинуть «Высшее Милосердие», однако не смог взлететь: лекголо проникли в структуру корабля и создали неисправность, приковав судно к земле.

Откровение шокировало Касто, Мрона и Румнта: они поняли, что именно люди достойны отправить Ковенант в Великое Странствие. Боясь потерять свою власть, трое сан’шайуумов замыслили сменить Иерархов и захватить Великий Совет. Разумеется, они оставили откровения Нищенствующего Уклона тайной и выставили людей главными врагами Альянса: чтобы свершилось Великое Странствие, ковенанты должны были выследить и уничтожить их. На основании этого «открытия» Касто и Мрон, министр Стойкости и заместитель министра Спокойствия соответственно, вместе с Румнтом были назначены Иерархами на посты верховных Пророков Истины, Скорби и Милосердия. Именно эти три сан’шайуума стали самыми яростными врагами человечества. Триумвират просуществовал недолго, потому что один из Иерархов вскоре стал мешать товарищам, замыслив захватить всю власть, – Орд Касто, Высший Пророк Истины. Именно он в течение нескольких лет благоволил джиралханаям и множил деловые связи, надеясь однажды встать во главе Альянса.

Военная сверхдержава

С первых же дней войны между человечеством и Ковенантом не было сомнений в том, что инопланетяне бесконечно сильнее своих противников. Однако как именно сан’шайуумам, сангхейли и даже киг-ярам удалось достичь такого технологического развития? Почему они так сильно опередили людей? Ответ на оба вопроса один: в их мирах осталось много технологий Предтеч, которыми они и воспользовались. Планета Эрде-Тайрин, Земля, принадлежала врагам Предтеч, поэтому те так никогда и не колонизировали ее. Единственная реликвия на Земле – гигантский портал в Африке, недалеко от Новой Момбасы в Кении. Этот портал, кстати, был построен не непосредственно Предтечами, а Стражами Предтеч – особыми машинами. Вскоре он был похоронен в толще земли, исчезнув из памяти немногих примитивных людей, видевших, как машины Предтеч уничтожают Землю.

Используя технологии Предтеч, ковенанты так быстро развивались, что смогли путешествовать по космосу за тысячи лет до людей. Начиная с 2525 года, во время первых столкновений, ККОН постоянно удивлялось вражеским технологиям, которые порой не могли даже осмыслить.

Для начала, Ковенант имел внушительный флот: размеры и огневая мощь их кораблей намного превосходили все, что было придумано людьми. Как и человеческие, судна Ковенанта делились на классы, определявшие их размер, вооружение и, конечно, стратегическую роль.

Носители, которые зачастую служили флагманами. Они делились на несколько классов (носители, штурмовые носители, сверхносители) и имели очень длинный борт. Длина авианосца составляла около 3000 метров, штурмовика – около 5300 метров, а суперносителя – почти 29 километров. Их огневая мощь могла устроить ад на земле.

Крейсеры составляли основную часть флота Ковенанта и также делились на несколько классов. Существовали легкие крейсеры (длиной около 300 метров), броненосные (около 1000 метров), боевые (около 1700 метров) и тяжелые (около 3000 метров).

Истребители — это легкие небольшие корабли очень узнаваемой формы. Будучи одними из самых маленьких военных кораблей Ковенанта, они тем не менее в три раза превосходили в длине своих человеческих собратьев. Они также делились на две категории: легкие эсминцы (длиной около 1500 метров) и тяжелые (около 1600 метров).

Фрегаты были чрезвычайно распространены. Длиной в приблизительно 1000 метров, они использовались для поддержки более крупных кораблей, таких как эсминцы и крейсеры. Как и корветы, их часто использовали в нижних слоях атмосферы, где их вооружение пробивало вражескую оборону.

Корветы — это небольшие корабли, обычно используемые для скрытных миссий и операций «бей-беги». Тем не менее они могли достигать больших размеров, по крайней мере по человеческим меркам: длина легкого корвета составляла около 485 метров, а тяжелого – 950 метров.

В то время как вооружение людей (пушки, ракеты, бомбы и т. д.) было похоже на то, что мы знаем сегодня, в XXI веке, Ковенант давно освоил другую технологию – плазму. Людям она была известна, но ковенанты научились по-настоящему управлять ею и со временем создали огромный арсенал пистолетов, винтовок и пушек, использующих плазменные боеприпасы. Все корабли Альянса оснащались плазменными пушками и могли стрелять плазменными торпедами, легко поражающими любые цели. Поскольку корабли ККОН не имели энергетических щитов, снаряды без помех плавили покрывающий человеческие постройки титан. Для ближнего боя ковенанты использовали импульсные лазерные турели, наносящие значительный урон.

Пожалуй, самым впечатляющим оружием Ковенанта была их остекляющая пушка – огромный плазменный проектор, ведущий непрерывный огонь. В бою его использовали редко, в основном для остекления миров под атакой Ковенанта. Если нужно было очистить планету от жителей, один или несколько кораблей непрерывно обстреливали ее поверхность: плазма сжигала все на своем пути, повергая планету в пламя и наполняя ее атмосферу пеплом. Это блокировало солнечные лучи и вызывало резкое падение температуры на всей поверхности; возникающий перепад и вызывал явление остекления. В некоторых случаях лучи были узко сфокусированы, чтобы делать точные выстрелы, например во время раскопок. Тем не менее устройство было очень громоздким и потребляло огромное количество энергии. К счастью людей, не все корабли Ковенанта были оснащены остекляющими пушками. Однако самые крупные суда могли вмещать сразу несколько таких устройств.

Хотя Ковенант обладал гораздо большей атакующей мощью в сравнении с людьми, именно оборонительные системы его кораблей больше всего раздражали командование ККОН. Весь флот Ковенанта был оснащен энергетическими щитами, останавливающими любое оружие ККОН, от пушек с магнитным ускорением до ракет с ядерными боеголовками. Однако вскоре ККОН обнаружило, что серия одновременных выстрелов из МРП могла временно отключить эти щиты; то же относилось и к ядерным бомбам, которые при взрыве создавали временно парализующий средства защиты Ковенанта электромагнитный импульс. Единственное оружие людей, которое могло пробить щиты и повредить защитный слой, – сверх-МРП. Эти огромные пушки использовались на орбитальных боевых станциях или размещались непосредственно на поверхности защищаемой планеты. Их длина составляла 800 метров, и они использовали те же снаряды, что и обычные МРП, за исключением того, что эти модели весили около 3000 тонн. Убедившись в эффективности этого оружия, Ковенант сделал эти установки приоритетными целями и в первую очередь уничтожал именно их. Только один человеческий корабль был оснащен таким оружием – «Трафальгар», единственный сверхноситель ККОН. Считающийся жемчужиной ККОН, изначально он предназначался для усмирения повстанцев, но вторжение Ковенанта заставило адмиралтейство пересмотреть свои планы. «Трафальгар» оснастили двумя сверх-МРП и несколькими стандартными, что делало его серьезной угрозой даже для инопланетян.

В дополнение к оружейному потенциалу корабли Ковенанта могли маневрировать в подпространстве гораздо точнее, чем людские суда. Это давало им значительное стратегическое преимущество, поскольку они могли появиться в любой момент совсем рядом с целью. ККОН достаточно быстро научилось с этим справляться, однако последствия все равно были разрушительны: сверхноситель мог появиться из глубокого космоса в абсолютно любое время и перейти в атаку в течение нескольких минут. От этого пострадали многие человеческие планеты.

На поверхности планет штурмовики использовали плазменное оружие, которое можно было приспособить к ситуации, а также транспорт, парящий над землей на высоте около десяти сантиметров. Это гарантировало большую мобильность и, следовательно, большую эффективность. Самая впечатляющая технология – броня Элитов: она позволяла им становиться невидимыми и защищала энергетическим щитом – система, подобная используемой на кораблях Ковенанта. Киг-яры адаптировали эту технологию под себя, устанавливая небольшой энергетический щит с помощью передатчика на руке. Оранжевые или синие, такие щиты обеспечивали отличную защиту от человеческих снарядов или взрывной волны. Именно после того, как один из таких излучателей попал в руки Кэтрин Халси, у нее возникла идея адаптировать эту технологию к броне «Мьёльнир», чтобы обеспечить дополнительную защиту. Так появился «Мьёльнир» Модель V, который, в частности, носил Мастер Чиф во время событий Halo: Combat Evolved.

8. Смертельная игра в прятки

Битва при Жатве в 2525 году ознаменовала начало войны между человечеством и Ковенантом. Осознавая превосходство пришельцев и потенциальный геноцид своего вида, люди вступили в долгую и изнурительную войну за выживание. На первый взгляд, ничто не могло остановить Ковенант. Однако ход войны изменился, когда люди узнали больше об истинных мотивах врагов. Именно тогда человечество открыло для себя существование своих выдающихся предшественников – Предтеч.

Остекленные миры

Лишь в 2530 году, после того как Престон Коул захватил сангхейли, чтобы выпытать у него дальнейшие планы инопланетян, ККОН осознало, что обнаруженные Ковенантом планеты были заведомо обречены. Уничтожив Жатву, военные корабли Ковенанта высадились на Зеленые Холмы, а затем на Вторую Базу, неся разрушение и ужас. Война длилась всего несколько месяцев, а потери уже исчислялись миллионами.

Сначала ККОН решило сохранить новый конфликт в тайне: официально ККОН все еще находилось в состоянии войны с повстанцами. Захват Роберта Уоттса Спартанцами-II стал страшным ударом для мятежников, которые в ответ усилили атаки по всей Галактике. Но они потеряли поддержку населения, и теперь жители контролируемого ОПЗ космоса хотели лишь одного – остановки боевых действий, даже если это означало дать бунтовщикам желаемое. В момент такой нестабильности общества СВР опасалась, что объявление новой войны против еще более мощного врага вызовет беспорядки. Поэтому, пока человеческие миры один за другим превращались в стекло, ККОН начало лгать. Победы Ковенанта приуменьшались и маскировались под атаки повстанцев, которые, в свою очередь, еще не сталкивались с захватчиками и винили во всех разрушениях ККОН. Так или иначе, тайна оставалось тайной.

Не раскрывалось и существование Спартанцев. Хотя многие сражались вместе с суперсолдатами, СВР предпочитала не сообщать о них официально, чтобы не объяснять их происхождение. Если бы о Спартанцах узнали в колониях, это дало бы повстанцам новый повод продолжать борьбу. Даже для ККОН их существование оставалось тайной. В 2626 году Майкл Салливан, курсант Академии военных наук Корбулона, обнаружил несколько коротких сверхсекретных видеороликов и сумел восстановить весь файл. Он и его однокурсники с изумлением смотрели видеозаписи с огромными солдатами в броне, сражающимися вместе с повстанцами против неизвестного врага. В то время слухи о Спартанцах уже ходили, но мало кто понимал, кто они на самом деле. Салливан, выживший после нападения Ковенанта на Циркуль IV, был одним из немногих живых людей, кто видел двух Спартанцев-II, Фредерика-104 и Келли-087, без шлемов. Выглядели они странно: их лица были покрыты шрамами, но казались очень молодыми. Моложе, чем он. Тем не менее на вопрос, сколько им лет, Спартанцы ответили, что эта информация засекречена. Как, впрочем, и все остальное. Другие солдаты, работавшие в команде со Спартанцами, не слишком ими интересовались: для них они оставались просто элитными солдатами. Многие предполагали, что они выходцы из УВОД, которым выдали высокотехнологичную броню.

Надо сказать, у людей в то время хватало других забот. 1 марта 2526 года ККОН одержало первую победу над Ковенантом. Ее обеспечил адмирал Престон Коул, который во главе флотилии из сорока кораблей вернулся отбить Жатву у захватчиков. Там ему удалось уничтожить последний оставшийся корабль врагов. ККОН использовало эту победу, чтобы официально объявить о войне между человечеством и Ковенантом. Хотя в первые недели население скептически отнеслось к существованию инопланетных захватчиков, вскоре ужасы войны дошли и до них: Ковенант продвигался по Внешним колониям, и жертв становилось все больше. 13 апреля 2526 года сорок кораблей Ковенанта появились недалеко от Блисса, на достаточном расстоянии, чтобы обитатели планеты успели подготовить защиту. Однако средств Блисса оказалось недостаточно: прибыв на окраину планеты, флот Ковенанта обнаружил только три корабля ККОН – тяжелый крейсер «Плакучие Ивы», крейсер «Матадор» и фрегат «Намерение». Сражение длилось всего три минуты. После этого ковенанты полностью выжгли планету.

Новость быстро распространилась по всему контролируемому людьми космосу: до прибытия ковенантов население Блисса составляло 500 миллионов человек, это была одна из самых густонаселенных Внешних колоний. К сожалению, ковенанты не дали жителям ни единого шанса. Разрушив оборону ККОН, они уничтожили эвакуационные челноки и установили блокаду вокруг планеты, чтобы помешать колонистам ее покинуть. Пока десятки миллионов людей собирались в великих мегаполисах Блисса, крейсеры Ковенанта начали остекление планеты. Всего через несколько дней от нее ничего не осталось.

Перед лицом такого ужаса скудные победы ККОН не производили должного впечатления. Их было слишком мало, и они стоили слишком больших потерь. Например, 21 октября 2526 года люди выиграли битву при альфе Возничего: с сотней кораблей адмирал Коул вступил в бой с двенадцатью вражескими судами возле астероидного поля. Несмотря на перевес в численности, было уничтожено тридцать семь кораблей ККОН. 13 февраля 2528 года произошло еще одно столкновение между людьми и ковенантами, на этот раз в системе Кси Волопаса A: флот из семидесяти человеческих кораблей атаковал восемь судов Ковенанта. ККОН одержало победу, но она стоила людям тридцати кораблей.

С 2530 года события приняли еще более неприятный для людей оборот. Иерархи почувствовали, что, несмотря на свою техническую отсталость, люди представляют реальную угрозу, поэтому направили в крестовый поход еще больше кораблей и воинов. Первым пострадал Эридан II, родной мир Джона-117. Планету захватили, ее жителей уничтожили, а затем запустили процесс остекления. В то же время на Жатве вновь развернулись жестокие боевые действия.

Человечество вновь открывает для себя предтеч

Несмотря на победу Престона Коула в первой битве на Жатве, Ковенант не собирался отказываться от планеты: на ней все еще хранилось множество артефактов Предтеч, и они не хотели оставлять их людям. Повсюду на планете шли бои. ККОН не ожидало, что ковенанты вернутся в полном составе на планету, которая и без того сильно пострадала от их прошлых атак. Последние батальоны человечества отчаянно пытались эвакуироваться с планеты, в чем им помогала Спартанка Дейзи-023. К сожалению, она погибла, защищая эвакуационный «Пеликан». Уничтожив большинство людей, ковенанты возобновили исследования и обнаружили на северном полюсе Жатвы древнюю постройку Предтеч, погребенную подо льдом. Узнав об этом открытии, Иерархи послали на планету Арбитра Рипу ’Морами для контроля над раскопками. Однако ККОН не собиралось покидать Жатву. Адмирал Коул послал туда корабль «Дух Огня» под командованием капитана Джеймса Каттера. Прибыв на место, Каттер оказал помощь войскам на поверхности, а затем отправил сержанта Джона Форджа на разведку. По возвращении тот доложил, что ковенанты обнаружили огромный археологический объект неизвестного происхождения. Это открытие заинтересовало Эллен Андерс, специалистку по ксенобиологии, сопровождавшую «Дух Огня», чтобы изучить ковенантов. Ученица Кэтрин Халси, Андерс верила, что некоторые человеческие планеты несут на себе следы прошлой жизни – цивилизации, исчезнувшей тысячи лет назад. Андерс была недалека от истины… Тем не менее, как и все люди, она ничего не знала о Предтечах.

Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как люди впервые столкнулись с технологиями Предтеч. Самое заметное открытие произошло в 2491 году, когда корабль ККОН высадился на странной темной планете, которую впоследствии назвали Ониксом. Несмотря на свой внешний вид, Оникс обладал всеми характеристиками, необходимыми для колонизации. Однако в нем было что-то особенное, что заставило ККОН отложить прибытие поселенцев. Колонизации так и не произошло: в 2511 году обнаружение подземных сооружений неизвестного происхождения заставило ККОН и СВР оцепить планету. Оникс быстро исчез с карт и из отчетов – секретным службам приказали скрыть ее существование. Они же построили на планете небольшую базу и отправили туда ученых, но исследования не принесли конкретных результатов. То же произошло в 2512 году на Сигме Октана IV, где геологи обнаружили странный камень с неизвестными узорами. Не поняв его смысла, ученые поместили объект в Музей естественной истории в Лазурном Берегу, главном городе на Сигме Октана IV. Люди не могли расшифровать значение этих реликвий Предтеч, поэтому они не представляли для них особого интереса. Лишь немногие ученые, например профессор Ласло Сорвад с Предела и Эллен Андерс, интересовались этой темой. Узнав, что ковенанты раскопали что-то на Жатве, именно Эллен Андерс убедила Каттера отбить планету у пришельцев. Сначала военный отказывался.

С помощью Красной команды, возглавляемой Джеромом-092, «Дух Огня» начал штурм, и войска Форджа захватили объект. Хотя ковенанты c ’Морами не преуспели, Андерс быстро добилась реакции от артефакта, и тот развернул перед ее глазами большую карту космоса. На ней была хорошо известная людям колония – Аркадия. Арбитр, находившийся поблизости, решил отправиться туда и, прежде чем команда «Духа Огня» успела отреагировать, начал атаку на планету. Прибыв на Аркадию, ковенанты с легкостью одержали победу над кораблями ККОН. Они уничтожили «Белфаст» и «Техас», а затем повредили «Армстронг» и «Столп Осени», вынужденные отступить. Когда «Дух Огня» догнал инопланетян, те уже высадили огромные войска на поверхность планеты. Хуже того, во время боя Арбитру удалось похитить Андерс и увезти ее в неизвестный мир, где Пророк Скорби пытался взаимодействовать с реликвиями. Тот понимал, что перед ним военные корабли Предтеч, и, разумеется, намеревался добавить их к флоту Ковенанта, чтобы сокрушить людей. ’Морами и Пророк знали, что люди тоже могут управлять реликвиями Предтеч, и рассчитывали на помощь Андерс.

На борту «Духа Огня» царило смятение: исчезновение Андерс сильно обеспокоило Каттера и Форджа. Джером-092 считал, что они должны как можно скорее отправиться в путь, чтобы найти и уничтожить корабль похитителей, так как знания Андерс в руках врага представляли слишком большую угрозу. Каттер принял решение отправиться на помощь девушке. Отследив ее местоположение, герои прибыли на загадочную планету и начали ее исследовать. К их удивлению, на них напали существа, не имеющие ничего общего с Ковенантом – Потоп. Команда «Духа Огня» не сразу поняла важность этой встречи и опасность обнаруженных ими тварей. Их вынудили бежать, однако стоило им скрыться от угрозы, как корабль втянуло в открывшуюся дыру на поверхности планеты. Они поняли, что, хотя поверхность планеты была естественной, ее внутреннюю структуру создали искусственно. После нескольких минут падения «Дух Огня» прибыл на истинную часть планеты: на самом деле это был один из Миров-Крепостей Дидакта. Внутренняя часть планеты была пригодна для жизни, а главное, в ней было множество технологий Предтеч, включая флот, который намеревался захватить Пророк Скорби.

Пророк Скорби с удивлением наблюдал, как Андерс под давлением Арбитра прикоснулась к панели управления, которая отказывалась подчиняться Пророку. Отреагировав на присутствие человека, терминал активировался и инициировал взлет кораблей Предтеч, после чего Андерс удалось сбежать и найти Форджа и Спартанцев. Она придумала план уничтожения планеты с использованием реактора Шоу – Фуджикавы «Духа Огня» в качестве бомбы. Модифицированный реактор она предложила запустить в искусственное солнце в центре Мира-Крепости, чтобы цепная реакция уничтожила всю планету, флот и странных существ, с которыми люди Каттера сражались на поверхности. План сработал идеально, за исключением того, что Форджу пришлось пожертвовать собой, чтобы активировать бомбу в нужный момент. Однако теперь «Дух Огня» находился в нескольких световых годах от любой человеческой планеты без своего сверхсветового реактора[81]. Серина, корабельный ИИ, включила сигнал бедствия, и пока корабль дрейфовал в сторону территории ККОН, экипаж погрузился в стазис-капсулы для криогенного сна. Тем временем на другом конце космоса человечество объявило «Дух Огня» и весь его экипаж пропавшими без вести. Пройдет более двадцати пяти долгих лет, прежде чем о них снова услышат. Тем не менее открытия Андерс были беспрецедентными: впервые за 100 000 лет люди настолько приблизились к технологиям Предтеч. Они обнаружили Мир-Крепость, а также военные корабли и прочие доказательства существования давно затерянной цивилизации. Однако команда так и не смогла поделиться этими открытиями, особенно самым страшным из них – Потопом.

На другом конце Вселенной продолжалась война. ККОН сражалось и проигрывало, планеты ОПЗ сгорали одна за другой. В 2535 году ковенанты достигли Внутренних колоний, продвигаясь все ближе к Пределу и Земле. Иерихон VII была первой из Внутренних колоний, павшей под осадой инопланетян. На планете проживало не слишком много людей, но это не останавливало ККОН от упорных попыток защитить ее. В сражениях участвовали Джон-117, Келли-087 и несколько других Спартанцев. Разделившись на две команды, Спартанцы-II провели несколько успешных военных операций на Иерихоне VII, в одиночку уничтожив сотни унггоев. Однако, столкнувшись с подавляющим численным превосходством противника, Спартанцам пришлось отступить: Иерихон VII пал. После прекращения боев ковенанты остеклили планету. Конфликт шел к завершению, и ничего не менялось вплоть до 2552 года: ККОН одерживало мелкие победы, невероятные Спартанцы становились все сильнее, и все же ковенанты выигрывали.

Ряды героев редели. 18 апреля 2543 года в битве при Пси Змея погиб адмирал Коул. В 2547 году оптимистов оставалось все меньше. Чтобы поднять боевой дух не только войск, но и гражданских, ККОН официально объявило о существовании Спартанцев. Разумеется, об их происхождении правительство не сказало ни слова. Военная пропаганда превозносила мужчин и женщин, оснащенных передовыми технологиями, обладающих огромной храбростью и способных в одиночку справиться с целыми волнами захватчиков из Ковенанта. Тогда же ККОН распространило миф о бессмертии Спартанцев. Это была идея II отдела СВР, который издал директиву 930, запрещающую в отчетах о потерях указывать Спартанцев погибшими. Вместо этого они считались пропавшими без вести или ранеными.

Однако на деле во время этой войны погибли многие Спартанцы, особенно начиная с 2537 года, как и планировал полковник Джеймс Акерсон.

9. Программа «Спартанец-III»

Спустя всего несколько лет службы Спартанцы доказали ККОН и СВР, что способны творить настоящие чудеса на поле боя. Тем не менее даже такой силы было недостаточно, и итоговое влияние суперсолдат в масштабах всего конфликта было весьма ограниченно. Жесткий отбор Кэтрин Халси и огромные расходы на оснащение каждого солдата «Мьёльниром» сужали возможности ККОН, и правительство было вынуждено довольствоваться теми немногими Спартанцами-II, которых предоставили эксперименты Халси и III отдела в 2525 году. Но у одного человека в СВР родилась идея, как предоставить ККОН больше Спартанцев. Этого человека звали Джеймс Акерсон, и он собирался создать новое поколение Спартанцев, которые выходили бы на поля сражений целыми сотнями.

Недорогие спартанцы

В 2531 году полковник Джеймс Акерсон был неприятной личностью в СВР. Высокомерный интриган, он стал главным соперником Кэтрин Халси, за которой с большим удовольствием шпионил. Он сделал себе имя в первые годы войны как талантливый военный, приняв участие в десятке успешных тайных операций. Ему дали высокую должность в III отделе СВР и назначили членом Совета Безопасности ККОН. Как и многие, Акерсон изучал проект доктора Халси «Спартанец‑II» и, благодаря своему ИИ Аракиилу, заполучил конфиденциальные данные из досье. В частности, он раскрыл методы отбора подопытных, которыми пользовалась Халси. 24 октября 2531 года он решил представить вице-адмиралу Маргарет Парангоски, капитану Аарону Гибсону и контр-адмиралу Неду Ричу свой собственный проект по созданию суперсолдат. Он назвал его просто «Спартанец-III». Это новое поколение Спартанцев было легче производить, чем предыдущее. Детей согласно проекту следовало отбирать не за исключительные способности, а скорее потому, что у них нет связей или семьи. С начала войны против Ковенанта количество сирот значительно увеличилось, а на планетах, подвергшихся нападению инопланетян, среди обломков пыталось выжить множество детей; их ненависть к Ковенанту легко можно было использовать в своих целях. Новые Спартанцы проходили бы схожую с предшественниками, разве что более продвинутую, подготовку, индоктринацию и аугментацию, к тому же за прошедшее время наука продвинулась вперед: Акерсон оценивал потери из-за аугментации как почти нулевые. Броня «Мьёльнир» по проекту Халси была слишком дорогой, поэтому ее тоже решили переделать. СВР разработала более доступный вариант с использованием опыта, накопленного за годы изучения технологий Ковенанта. Неудивительно, что Парангоски, Гибсон и Рич сразу одобрили предложение Акерсона. Оставалось только запустить проект.

Акерсон обратился к старшему унтер-офицеру Франклину Мендесу, руководившему подготовкой «Спартанцев-II». Мендес согласился с Акерсоном по поводу отбора будущих Спартанцев-III: по его мнению, не было необходимости выбирать лишь особо одаренных, и при правильном обучении и методике любой ребенок мог стать элитным солдатом. Однако Мендес не смог бы работать в одиночку. Акерсон это предвидел. Вскоре после встречи с руководством СВР Акерсон отправил трех Спартанцев-II на задание: они должны были высадиться на старой космической станции и проверить, контролируют ли ее повстанцы. Фредерик-104, Келли-087 и Курт-051 отправились туда, но стоило им приблизиться, как реактивный ранец на броне Курта-051 вышел из строя. Пытаясь вернуть управление, Спартанец закрутился в воздухе, не в силах остановиться. Он исчез из поля зрения своих друзей, и те были вынуждены продолжить миссию без него: Курта-051 по Спартанской традиции объявили пропавшим без вести. Однако на деле и сбой оборудования, и миссию как таковую организовал Акерсон: Курта-051 перехватили агенты СВР, чтобы тот взял на себя обучение Спартанцев-III. Полковник не хотел привлекать внимание к своему проекту. Спартанец оставил броню и стал лейтенантом Куртом Эмброузом; вместе с Мендесом его отправили на Оникс, где двух солдат ждала совершенно новая тренировочная база – лагерь Каррахи. Он находился к югу от Зоны 67 – закрытой СВР территории, вдали от посторонних глаз. Поскольку и сама планета не значилась ни в одном официальном отчете или карте, программа «Спартанец-III» могла развиваться незаметно. Акерсон прекрасно понимал, что, даже если ему удалось избежать похищения невинных детей, судьба Спартанцев-III была куда страшнее, чем у их предшественников, Спартанцев-II. В отличие от престижных солдат Халси, Спартанцы Акерсона предназначались для одноразового использования: они примут участие в нескольких миссиях, освоятся, а затем отправятся на масштабные операции против стратегических позиций Ковенанта. Это будут самоубийственные миссии, на которые правительство не хотело тратить Спартанцев-II и которые не могли выполнить обычные войска ККОН. Даже УВОД.

Спартанцы, несмотря ни на что

Несмотря на эти особенности, Спартанцы-III все же оставались Спартанцами. Более того, их тренировки были куда сложнее и суровее, чем у Спартанцев-II. Курт Эмброуз и Франклин Мендес лично об этом позаботились. В свое время Эмброуз привлек внимание Халси, увидевшей в нем прирожденного лидера. Он был одним из лучших Спартанцев, которого Джон‑117 выбрал в свою команду после гибели Сэмуэля-034. Эмброуз, каким бы требовательным он ни был, вскоре показал свою более человечную, даже отеческую сторону после прибытия на базу первых новобранцев программы «Спартанец-III». После нескольких месяцев подготовки в лагере Каррахи перед Мендесом и Эмброузом предстали 497 кандидатов; все дети прошли проверку, и 300 лучших из них отобрали для вступления в первую роту Спартанцев-III «Альфа». Тренировки давались детям с огромным трудом, и все же они преодолели все испытания. Как и ожидалось, многие из них яростно ненавидели Ковенант и мечтали отомстить пришельцам. Они безропотно принимали суровые тренировки Мендеса, электрическую дубинку и многочасовые уроки военной стратегии. 30 °Cпартанцев-III получили аугментации, и, несмотря на страдания и боль, длившиеся несколько недель, все они остались живы. Теперь они были готовы служить ККОН.

Перед первым заданием юным солдатам выдали броню – совершенно новую модель под названием SPI. Если «Мьёльнир» разрабатывалась, чтобы сделать Спартанцев мощнее, то броня Спартанец-III делала акцент на скрытности. Для этого инженеры использовали особые технологии, в частности позаимствованные у сангхейли, благодаря которым они становились невидимыми. Однако решение для SPI было куда менее продвинутым и в значительной степени опиралось на фотореактивные панели брони. Это обеспечивало надежный, но несовершенный камуфляж: натренированный взгляд мог без труда заметить Спартанца-III в движении. Броня была менее дорогой, чем «Мьёльнир», и лишь незначительно увеличивала силу владельца, однако имела все технологии, необходимые для успешного выполнения миссий. Например, у шлема был цифровой прицел, а также инфракрасный, тепловой и электромагнитный режимы ви´дения.

К ноябрю 2536 года рота «Альфа» была полностью укомплектована и начала участвовать в боевых действиях, добившись определенных успехов и доказав правоту Акерсона. Впервые они вмешались в войну на Маморе после того, как повстанцы планеты подняли оружие против ККОН. Восстание было жестоко подавлено. С Ковенантом Спартанцы-III впервые столкнулись только в январе 2537 года в битве за Новый Константинополь. В результате победу одержала рота «Альфа», и через несколько месяцев они вновь столкнулись с тем же врагом в битве при астероидном поясе Бонанза.

В конце июля 2537 года СВР, наконец, поручила им миссию, ради которой их создали. 27 июля Спартанцев-III отправили на K7-49 – огромный астероид, на котором Ковенант, умно используя вулканическую активность, построил крупные судостроительные верфи. Цель операции «Прометей» была предельно проста: Спартанцы-III должны были уничтожить плазменные реакторы верфи, чтобы прекратить производство кораблей Ковенанта и затормозить наступление. Однако были и сложности: на K7-49 располагалось тридцать реакторов под охраной войск Ковенанта. Тем не менее 31 июля Спартанцам‑III удалось вывести из строя двадцать из них. Как и ожидало ККОН, миссия сопровождалась большими потерями, но «Альфа» продолжали наступать: через два дня активными оставались только три реактора, что делало объект непригодным для использования. Немногие выжившие Спартанцы успешно справились со своей миссией и попытались отступить. Но ковенанты не дали им и шанса: всех солдат уничтожили до того, как они добрались до точки эвакуации. Несмотря на стопроцентный уровень потерь, СВР признала операцию «Прометей» успешной и решила начать производство второй роты Спартанцев-III.

И действительно, в 2539 году на Оникс доставили 418 новых детей. На этот раз Эмброуз и Мендес снова оставили только 300 из них. Обучение роты «Бета» несколько отличалось – теперь инструкторы понимали, какого рода миссии ждут Спартанцев. Упор делался на командную работу. Потеря всей роты «Альфа» во время операции «Прометей» тяжело сказалась на Эмброузе и Мендесе, и они надеялись, что со следующего крупного наступления вернется больше Спартанцев-III. Так и вышло: 30 мая 2545 года вся рота «Бета» с победой вернулась с операции «Колесо телеги». Возможно, сыграла роль более специфическая подготовка, а также Модель II брони SPI. Однако Эмброуз и Мендес радовались недолго: в начале июля «Бету» отправили на «настоящую» миссию – операцию «Торпеда». Как и в случае с ротой «Альфа», это было путешествие в один конец. «Бете» предстояло проникнуть на завод по переработке дейтерия-трития, используемого Ковенантом в качестве топлива. Завод располагался в Дельте Пегаса, на самом краю территории ККОН, поэтому для ковенантов это место имело особую стратегическую важность – там они заправляли суда перед боем. Уничтожив объект, Спартанцы выиграли бы для людей драгоценное время, замедлив корабли Ковенанта: после такого им приходилось бы сильно отклоняться от курса, чтобы пополнить запасы.

3 июля рота «Бета» высадилась на планету в индивидуальных модулях. Это был рискованный маневр, стоивший жизни девяти Спартанцам. Несмотря на безрадостное начало, рота сумела перегруппироваться и разбиться на отряды. Однако продвижение к нефтеперерабатывающему заводу шло тяжело: Спартанцев преследовали снайперы, их позиции обстреливали «Серафимы» – небольшие истребители Ковенанта. К моменту, когда рота наконец достигла здания, погибла целая сотня Спартанцев. Более того, стоило солдатам решить, что самая трудная часть задания позади, в небе над Дельтой Пегаса появилось семь крейсеров Ковенанта; корабли ККОН, оставшиеся для эвакуации Спартанцев, послали сигнал предупреждения, но было слишком поздно. Сражаясь с полчищами киг-яров, Спартанцы оказались окружены вражескими подкреплениями. Солдат раскромсали на куски. После многочасового боя в живых остались только Том-Б292 и Люси-Б091. Вместе им удалось перегрузить реакторы нефтеперерабатывающего завода и сбежать. Здание взорвалось, забрав с собой оставшихся ковенантов, и Спартанцы смогли обхитрить врагов: бросившись со скалы, они нырнули в океан Дельты Пегаса и скрылись. Мендес и Эмброуз в некотором смысле преуспели. В этот раз вернулось двое из их юных протеже…

И снова СВР посчитала операцию «Торпеда» успешной и выделила средства на новую роту Спартанцев-III. На этот раз их было 330: никто не хотел покидать программу, настолько сильно было желание сражаться с ковенантами. Роту «Гамма», впрочем, ожидала иная судьба: в их подготовке участвовали Том-Б292 и Люси-Б091, а также те, кого не взяли в «Альфу» и «Бету». Чтобы ускорить их развитие, новобранцам ввели дозу гормонов роста, так что в двенадцать лет Спартанцы роты «Гамма» уже обладали телами взрослых людей. Как и ожидал Эмброуз, такая трансформация имела негативные последствия: солдатам требовалось время, чтобы освоиться с новыми телами. Они плохо себя контролировали, неуклюже двигались, и даже обычный бег был для них настоящим испытанием. Тем не менее 19 февраля 2551 года они были готовы получить аугментации. Нелегально, но с согласия высшего руководства СВР Эмброуз добавил новые компоненты в препараты, вводимые во время аугментации – они использовались в стрессовых ситуациях и ограничивали активность лобных долей мозга. Благодаря этому в случае смертельного ранения или безвыходной ситуации модифицированный Спартанец‑III становился более сосредоточенным, сильным и точным. Иными словами, его сложнее убить. Однако этот метод имел серьезный недостаток: молодые Спартанцы-III должны были дважды в день принимать антидот, ограничивающий действие этих реагентов. Эмброуз был готов взять на себя эту ответственность: больше всего на свете он хотел, чтобы его Спартанцы перестали гибнуть сотнями. Однако в долгосрочной перспективе эти препараты оказали крайне негативное воздействие на Спартанцев-III роты «Гамма». К счастью, их никогда не направляли на самоубийственные миссии масштаба «Прометея» и «Торпеды». И все же им пришлось сражаться в других битвах, в основном на Ониксе…

«Ноубл» и охотники за головами, два элитных подразделения

Курт Эмброуз был умен: тренируя Спартанцев-III роты «Альфа», он понимал, что его протеже ожидают далеко не обычные миссии. Перед началом операции «Прометей» он отобрал несколько Спартанцев: Картера-A259, Эмиля-A239, Тома-A293, Розенду-A334 и Джуна-A266. Он считал их сильнейшими членами команды и не собирался ими жертвовать. К этой небольшой группе Спартанцев-III Эмброуз применил особый подход: он перевел их дальше на Оникс для углубленной подготовки, превратив их в элитных солдат, сравнимых со Спартанцами-II. В 2545 году к ним присоединились новые Спартанцы-III, на этот раз из роты «Бета». И вновь Эмброуз не стал привлекать их к операции «Торпеда», поскольку они превосходили своих товарищей из роты. Из новых суперсолдат ККОН сформировало специальные подразделения для достижения тактических целей, неподвластных обычным людям.

Первое подразделение назвали охотниками за головами. Они действовали в парах и, как следует из названия, проникали во вражеские ряды, выслеживая и убивая конкретные цели. Тем не менее их роль не ограничивалась миссиями по уничтожению: охотники за головами также использовались перед крупномасштабными атаками, чтобы дезорганизовать армии Ковенанта и облегчить работу войск ККОН. Они пользовались отличным от других Спартанцев оборудованием: специализируясь на проникновении, охотники за головами использовали улучшенную версию брони SPI и целый арсенал стелс-оружия, оснащенного глушителями и гасителями пламени. Охотников за головами под контролем секретного подразделения «Бета-5» III отдела СВР было немного: всего шесть оперативных групп, то есть двенадцать Спартанцев, а также около пятнадцати запасных, которые могли заменить убитых на заданиях.

Другое подразделение более известно широкой публике: это команда «Ноубл». Под командованием Картера-A259 в нее входило несколько Спартанцев-III: Кэтрин-B320 (более известная как Кэт), Джун-A266, Эмиль-A239, Том-A293 и Розенда-A344. Розенда-А344 была запасным вариантом на случай, если «Ноубл» нужно было возглавить миссию против повстанцев. В таком случае она заменяла Эмиля-А239: тот яростно ненавидел повстанцев, что могло стать проблемой. К «Ноубл» присоединился и один Спартанец-II, Хорхе-052, привнесший в команду свой незаменимый опыт. Каждый член отряда имел кодовое имя: Картер-A259 – Ноубл-1, Кэтрин-B320 – Ноубл-2, Джун-A266 – Ноубл-3, Эмиль-A239 – Ноубл-4, Хорхе-052 – Ноубл-5 и Том-A293 – Ноубл-6. Спартанцы-III получили броню «Мьёльнир», которая увеличила их шансы на успех и выживание. Экипированный таким образом отряд был готов к бою.

Команда «Ноубл» вскоре обрела немалую известность как на Пределе, так и за его пределами. Они сражались и с Ковенантом, и с повстанцами, одерживая одну победу за другой. Каждый член команды специализировался на своей области, что придавало «Ноубл» большую гибкость для участия в миссиях любого типа. 24 ноября 2551 года всех Спартанцев команды оснастили новой броней – «Мьёльниром» Модели V. Это была еще не окончательная версия Модели V – первое испытание брони будет проведено лишь год спустя Джоном-117, – однако прототипы, предоставленные «Ноубл», не слишком отличались от законченного костюма. Новый «Мьёльнир» имел важную особенность: в него встроили энергетический щит, подобный используемому на кораблях Ковенанта и в броне сангхейли.

Исследователи ККОН пытались скопировать эту технологию в течение почти двадцати лет – первые прототипы датировались еще 2531 годом. Однако настоящий прорыв произошел только в 2536 году, когда в руки доктора Халси попал труп киг-яра. Существо сохранило передатчик щита на запястье, и Халси смогла досконально его изучить. Пользуясь случаем, она внедрила в Модель V все последние наработки: помимо энергетического щита, значительно улучшившего «Мьёльнир», она также создала интерфейс с настоящим ИИ, который становился единым целым с носителем, предоставлял всю необходимую информацию в режиме реального времени и повышал его рефлексы. «Мьёльнир» Модель V была вершиной почти тридцатилетней работы Халси, которая этой итерацией завершила начатый в 2511 году проект «Мьёльнир».

Новейшее оборудование способствовало успеху команды «Ноубл», но не делало ее неуязвимой. 22 апреля 2552 года «Ноубл» отправились на Фумирол, куда недавно вторглись ковенанты. Спартанцы вступили в бой с конкретной целью: пробраться на вражеский крейсер, пролетающий над городом, и взорвать его тактической ядерной боеголовкой. Бомба была у Кэтрин-B320, техника команды; Джун-A266 занял стратегическую позицию со снайперской винтовкой, прикрывая Кэт, а остальные Спартанцы в это время пошли вперед. Однако когда Кэтрин-B320 приблизилась к кораблю пришельцев, из ниоткуда появился «Баньши», сбросив плазменную бомбу. Она взорвалась совсем рядом с Кэт, и ее отбросило взрывом. Она была тяжело ранена и не могла подняться и выполнить задание. Не теряя времени, Том-A293 схватил ядерный заряд, активировал свой реактивный ранец и проник на борт крейсера. К сожалению, он не успел покинуть корабль, и тот взорвался вместе со Спартанцем.

Миссия прошла успешно, но «Ноубл» потеряли одного из старых товарищей. Отряд тяжело пережил удар. Вернувшись на Предел, Кэт-B320 оперировали: ее рука, несмотря на аугментации, была сломана и не подлежала восстановлению. Ее пришлось ампутировать и заменить бионическим протезом. Разместившись на Пределе, команда «Ноубл» замерла в ожидании новых миссий. Она несколько раз вмешивалась в события на планете, например когда группе повстанцев удалось угнать груз с военным оборудованием. Конечно, они мало что могли противопоставить Спартанцам, что очень позабавило солдат ККОН, которые, узнав новости, долго смеялись над идиотами-повстанцами, вообразившими, что смогут справиться с суперсолдатами.

24 июля 2552 года команда обрела нового Ноубл-шесть: им стал Спартанец-B312[82], один из Спартанцев-III, отстраненных Эмброузом в 2545 году. B-312 держался в стороне от боевых групп Спартанцев и присоединился к спецназу ККОН, выполняя преимущественно одиночные миссии. Перед тем как перейти в «Ноубл», он работал над «Саблей» – экспериментальной программой по разработке космических истребителей, способных взлетать с поверхности планеты. Именно в этом контексте он принимал участие в боях на Маморе в апреле и мае 2552 года во время нового восстания. Спартанцы приветствовали нового члена отряда, хотя исчезновение Тома-A293 все еще отзывалось болью в их сердцах. Однако времени на формальности не было: когда к ним присоединился Ноубл-шесть, у команды как раз проходил брифинг. Полковник Урбан Холланд получил тревожные сообщения. Реле связи в Вишеграде не отвечало, а посланные туда патрули пропали. Холланд опасался, что повстанцы решили оборвать связь на Пределе и использовать эту возможность для новых атак. Обновленная команда «Ноубл» отправилась в Вишеград к реле, которое находилось примерно в 50 километрах от города. Спартанцы были готовы вновь вступить в бой с повстанцами. Однако, прибыв на место, они обнаружили совершенно другого врага.

10. Падение Предела

В 2552 году ККОН одержало серию важных побед над ковенантами, но ситуация по-прежнему оставалась критической: лишь десять миров еще не были обнаружены пришельцами, а значит, не были уничтожены. ККОН ожидало, что Альянс рано или поздно найдет последние человеческие планеты, но ничто не могло подготовить их к атаке, опустошившей Предел – самую важную их колонию. Однако эта битва, быстро перешедшая в кровавую бойню, стала решающей для человечества, потому что во время нее ККОН сделало несколько важнейших открытий.

Сигма Октана IV

17 июля 2552 года капитан Джейкоб Киз, на тот момент командир эсминца ККОН «Ирокез» класса «Алебарда», перехватил сообщение с наблюдательного поста на планете Сигмы Октана IV. Аванпост засек необычную аномалию в подпространстве, и правительство, разумеется, решило, что это корабль Ковенанта. Однако ответственному офицеру не хватало информации, и он предпочел не бить тревогу понапрасну, вместо этого составив чрезвычайно подробный отчет, который в итоге попал в руки капитана Киза. «Ирокез» в то время как раз патрулировал сектор Сигма Октана IV. Отчет встревожил Киза, и он решил вызвать подкрепление. Ему повезло: два фрегата, «Геттисбург» и «Верный», находились недалеко от его позиции. Однако они не успели подойти, когда флотилия Ковенанта вышла в реальное пространство: перед «Ирокезом» появилось четыре корабля, включая авианосец, один из самых больших классов Ковенанта. Киз остался с ними один на один – «Геттисбург» и «Верный» все еще были слишком далеко для атаки.

Киз использовал изобретательность и свой стратегический склад ума, чтобы уклониться от самонаводящихся плазменных торпед, выпущенных фрегатами Ковенанта. Он подобрался к эсминцу и врезался в него так, что ударная волна вывела из строя щиты, после чего вернулся на прежнюю траекторию. Плазменные торпеды, все еще следуя за «Ирокезом», попали во вражеский эсминец и нанесли тому серьезные повреждения, подарив Кизу окно для маневра: он выпустил залп ракет по вражескому кораблю, окончательно его уничтожив. Фрегаты ковенантов замерли в недоумении. Впервые человеческий корабль проявил такую изобретательность и сумел так быстро уничтожить одно из судов Альянса. Оправившись от шока, они снова пошли в атаку, но попали в ловушку капитана Киза: перед столкновением с ковенантским эсминцем «Ирокез» сбросил ядерную бомбу, взорвавшуюся, когда два фрегата проходили мимо. Используя гравитационное притяжение Сигмы Октана IV, Киз успел развернуться и теперь оказался лицом к лицу с фрегатами, в результате взрыва ядерного заряда потерявших щиты. Благодаря этому «Ирокез» смог добить их магнитно-рельсовой пушкой и ракетами. Авианосец, оставшись в одиночестве, не стал вступать в бой, а отправил несколько десятков десантных кораблей, которые направились к поверхности Сигмы Октана IV. Таким образом, остальная часть битвы переместилась на поверхность планеты.

Войска Ковенанта захватили Лазурный Берег, крупнейший город планеты, однако ККОН ответило незамедлительно: правительство людей понимало, что эта атака Ковенанта – лишь подготовка к настоящему вторжению на Сигму Октана IV, поэтому ее следовало отразить как можно скорее. К удивлению ККОН, ковенанты разделились и атаковали разные районы планеты вместо того, чтобы направить все силы на единый штурм. На самом деле пришельцы искали артефакты Предтеч, которые обнаружил их Люминарий. Главной целью пришельцев стал Музей естественной истории Лазурного Берега, где выставлялся камень неизвестного происхождения, обнаруженный в 2512 году. 18 июля на подмогу армии ККОН прибыла группа Спартанцев-II. Во главе с Джоном-117, который теперь был известен как Мастер Чиф, Спартанцы помогли защитить планету и расследовать действия ковенантов; так в СВР выяснили, что пришельцы прибыли не просто для войны, а за чем-то еще. Пока наземные войска сражались с ковенантами по всей Сигме Октана IV, бой возобновился и в космосе. Вице-адмирал Стэнфорд, командующий «Левиафаном» ККОН, получил сигнал капитана Киза о помощи и прибыл на окраину планеты с 48 кораблями.

«Геттисбург» и «Верный», преследовавшие корабль ковенантов, вернулись и приготовились защищать Сигму Октана IV. Их присутствие пришлось очень кстати: не успели они занять позицию, как из подпространства появилось несколько кораблей Ковенанта. Человеческая армада немедленно открыла огонь, обстреливая флот пришельцев из МРП; когда ковенанты нанесли ответный удар, на их пути встал корабль ККОН «Колыбель», «перехвативший» вражеские плазменные торпеды. Его жертва спасла ККОН, дав время на перезарядку магнитно-рельсовых орудий, после чего они дали второй залп. Обе атаки оказались настолько сильны и быстры, что ковенанты не успели среагировать: более половины их кораблей было уничтожено, и только восемь остались сражаться с ККОН.

На поверхности Сигмы Октана IV Спартанцы добились успеха и добрались до Музея естественной истории Лазурного Берега, где закрепились ковенанты. Они проникли в музей через канализацию, оставив после себя ядерный заряд. Однако на месте они столкнулись с двумя Охотниками, которые, похоже, охраняли некий артефакт. Джон-117 быстро все понял: рядом с реликвией находился лазерный передатчик, и ковенанты передавали информацию из музея на корабли на орбите планеты. Победив двух лекголо, Спартанцы уничтожили передатчик и сбежали, забрав таинственный артефакт. Войска ККОН покинули Лазурный Берег, и Джон-117 активировал ядерную бомбу, оставленную в канализации; взрыв уничтожил все оставшиеся силы Ковенанта.

В космосе битва тоже подходила к концу. Половина подкреплений под командованием Стэнфорда была уничтожена ковенантами, но ККОН держало оборону. Пока на земле Спартанцы сражались с двумя лекголо, защищающими музей, капитан Киз заметил вражеский стелс-корвет, который, очевидно, принимал радиосообщения с поверхности. После его уничтожения флот Ковенанта вскоре покинул систему. Сигма Октана IV стала первой крупной победой ККОН со времен Жатвы, люди праздновали и ликовали. Однако ККОН не догадывалось, что для радости была и другая причина: сдерживая Ковенант, люди не позволили врагам заполучить чрезвычайно ценную реликвию Предтеч, содержавшую координаты одного из Ореолов. Камень, найденный Келли-087, передали в СВР, но там не смогли понять, в чем его предназначение и почему ковенанты так хотели его заполучить. Наконец, голографическую копию реликвии отправили Кэтрин Халси в надежде, что она сумеет получить из нее какую-то информацию.

Чрезвычайный протокол «Зима»

Месяц спустя команда «Ноубл» отправилась в маленький городок Вишеград со вполне обычным заданием: местный ретранслятор связи вышел из строя, а люди, посланные туда ККОН, пропали без вести. Все указывало на то, что ретранслятор захватили повстанцы, поэтому Спартанцы должны были отправиться туда и провести расследование. Приблизившись к Вишеграду, «Ноубл» обнаружили, что все коммуникации за пределами района глушились некой неопознанной системой. Подобного раньше не происходило: к повстанцам редко попадали новые технологии. Исследовав деревню, они обнаружили тела двух солдат ККОН с явными следами пыток. Затем «Ноубл» столкнулись с подозрительными жителями деревни и решили, что это и есть преступники. Тем не менее Хорхе‑052, говорящий на их языке, выяснил, что они не планировали засаду, а прятались. Жители Вишеграда были напуганы, поскольку странные существа уже несколько дней нападали на их дома. По пути к ретранслятору Спартанцы поняли, с кем имеют дело: через десять минут они встретили группу киг-яров, к которым вскоре присоединились унггои, а затем и Элиты. Именно они перерезали реле связи. Уничтожив ковенантов, команда «Ноубл» вновь активировала реле и поспешила связаться с полковником Холландом, чтобы сообщить ужасную новость: ковенанты нашли Предел. ККОН не подозревало об этом, но это их собственные силы привели Альянс на планету. Во время битвы на Сигме Октана IV ковенанты прикрепили к «Ирокезу» маячок и проследили за ним. Поскольку Предел был оплотом сил ККОН и Спартанцев, ковенанты применили другой подход: сначала они послали легкие войска, чтобы проникнуть на планету, отключить ее коммуникационные сети и облегчить вторжение. ККОН использовало чрезвычайный протокол «Зима»: ковенанты нашли Предел, и ККОН принимало все меры для подготовки обороны планеты, ее эвакуации и защиты, или, в случае поражения, уничтожения важнейших данных. Началась кошмарная гонка на время.

В течение следующих дней на поверхности Предела происходили лишь небольшие столкновения – основные войска Ковенанта все еще оставались далеко. 26 июля база СВР «Меч» подверглась атаке вражеского корвета, но команда «Ноубл», которая защищала крепость, отразила нападение; после этого корвет был уничтожен орбитальными системами обороны, сбившими его с помощью сверхмощных ракет класса «земля – воздух». После битвы «Ноубл» встретили доктора Халси, работавшую на базе; она была удивлена, заметив в команде незнакомых Спартанцев, но не показала виду. Она знала, что Спартанцы что-то нашли в Вишеграде: Кэтрин-B320 получила данные Ласло Сорвада, специалиста по ксеноархеологии. Перед своим убийством Сорвад предупредил Халси, что сделал великое открытие, и Халси надеялась, что оно как-то связано с данными Спартанцев. Халси внутренне негодовала: она понимала, что кто-то пытался скопировать ее Спартанцев, и немедленно принялась искать виновного. Она подумала о своем главном сопернике, Джеймсе Акерсоне, и вскоре взломала его систему, узнав правду о проекте «Спартанец-III». Помимо этого, она нашла кое-что более интересное – доказательства существования комплекса Предтеч под базой «Замок», одним из важнейших объектов СВР на Пределе. Для Халси это не стало сюрпризом: она сама давно изучала другой артефакт Предтеч под базой «Меч». Это были обломки корабля Предтеч, которые разбросало по всему континенту.

Победа команды «Ноубл» на базе «Меч» лишь эскалировала конфликт. Хотя на поверхности Предела было замечено лишь небольшое количество сил Ковенанта, вскоре ККОН обнаружило, что малонаселенный сектор планеты попал под контроль врагов. Они создали там «теневую зону», к которой ККОН не имело доступа. Джун-А266 и Ноубл-шесть отправились на разведку. Ночью они проникли на позиции Ковенанта и обнаружили, что пришельцы уже организовали полноценный плацдарм для наземных войск и подготовили посадочную зону для новых кораблей. Это вынудило ККОН перейти в наступление 12 августа; команда «Ноубл» в сопровождении множества солдат начала атаку на территорию, контролируемую Ковенантом. Уничтожив глушащую вышку, обеспечивающую невидимость «теневой зоны», человечество спровоцировало Ковенант вступить в открытый бой. Несмотря на неумолимость пришельцев, «Ноубл» уничтожили систему ПВО пришельцев и несколько военных объектов, что позволило фрегату ККОН «Графтон» атаковать. Однако после первого выстрела из МРП положение «Графтона» внезапно ухудшилось: в небе над Пределом появился суперноситель Ковенанта «Долгая Ночь Утешения», который уничтожил надежду ККОН на победу. Судно длиной 28 километров оставалось незаметным благодаря хитрой системе маскировки, выжидая подходящий момент, чтобы раскрыть свое присутствие и застать людей врасплох. Так битва приняла новый оборот.

В отместку ККОН запустило операцию «Апперкот»: «Ноубл» предстояло проникнуть на борт корвета ковенантов, возвращавшегося на «Долгую Ночь Утешения» пополнить запасы. Однако на борту корвета Хорхе-052 и Ноубл-шесть были не одни: они захватили с собой реактор Шоу – Фуджикавы, который пересобрали в бомбу. На борту суперносителя Спартанцам пришлось отбиваться от волн врагов, пока реактор запускался. К сожалению, во время боя он был поврежден, и дистанционное управление взрывом больше не работало. Хорхе-052 решил пожертвовать собой и, оттолкнув Ноубл-шесть в космос, активировал реактор. Цепная реакция спровоцировала огромный разрыв в подпространстве, который разорвал «Долгую Ночь Утешения» на части. Операция прошла успешно.

У ККОН не было времени праздновать победу: как только «Долгая Ночь Утешения» врезался в Предел, десятки кораблей Ковенанта покинули подпространство и устремились к планете. И это был первый из многих крупный флот, штурмующий Предел.

Операция «Красный флаг»

Верховное командование ККОН не питало иллюзий: все понимали, что ковенанты найдут Предел до конца 2552 года. 26 июля, через два дня после событий Вишеградского рейда, доктор Халси представила адмиралу Стэнфорду идею: заставить Ковенант подписать мирный договор, взяв в заложники одного из Высших Пророков. Чрезвычайно рискованная миссия стала бы их последним козырем и потребовала бы мобилизации около двадцати Спартанцев-II. ККОН должно было заманить большой корабль ковенантов, например носитель, в колонию, чтобы Спартанцы могли захватить его и использовать для прорыва обороны «Высшего Милосердия». Оказавшись там, Спартанцы смогли бы атаковать город и взять в заложники одного из Высших Пророков, заставив подписать соглашение о прекращении огня или даже мирный договор. Стэнфорду план понравился: выбора не оставалось, ведь если падет Предел – Ковенант победит. Отчаянные времена – отчаянные меры, говорил он. Тогда он представил идею Халси вице-адмиралу Парангоски, и та дала ей зеленый свет.

Взять под контроль главный корабль и проникнуть на «Высшее Милосердие» Спартанцы могли лишь с помощью ИИ достаточно мощного, чтобы понимать системы Ковенанта и манипулировать ими. Хорошая новость заключалась в том, что у Халси имелся именно такой помощник – новый умный ИИ, Кортана. Кортана была первым ИИ третьего поколения и, пожалуй, главным шедевром Халси. В отличие от других ИИ, созданных на основе мозга умершего человека, Кортану создали на основе доктора Халси. Однако, поскольку используемые мозги уничтожались в процессе создания нейронной модели ИИ, Халси нарушила закон: используя материал программы «Спартанец-II», она создала несколько своих клонов и использовала их мозги. Каким бы аморальным ни был такой подход, результат того стоил. Кортана была самым мощным ИИ, когда-либо созданным человечеством. Она помогала Халси в исследованиях, особенно в изучении артефакта Предтеч на базе «Меч». Логично, что именно ей поручили сопровождать Спартанцев во время операции. Но на деле лишь часть Кортаны отправилась с солдатами, а другая осталась с Халси, чтобы продолжить исследования.

Спартанцы-II только вернулись с Сигмы Октана IV, но были немедленно мобилизованы для участия в операции, поэтому они пропустили сражения на Пределе. Для подготовки к миссии им выдали броню «Мьёльнир» Модель V. Она была готова уже давно, но Спартанцев разместили на отдаленных от Предела планетах, и у них не было возможности ее опробовать. Джон-117 получил особое внимание: поскольку именно ему предстояло доставить Кортану на борт вражеского судна, его нейронный интерфейс нуждался в обновлении. Он прошел небольшую операцию под наблюдением Кортаны – она хотела убедиться, что его интерфейс полностью соответствует ее потребностям, чтобы внутри брони она и Спартанец могли стать единым целым. 29 августа 2552 года дуэт солдата и ИИ прошел первое испытание. Надев свою Модель V, Мастер Чиф должен был победить десять солдатов УВОД, пересечь минное поле и в качестве кульминации сбить беспилотник «Ястреб». Последнее, впрочем, не входило в изначальный план: беспилотник послал полковник Акерсон, чтобы сорвать учения. Однако благодаря Кортане, когда дрон запустил противотанковую ракету, Спартанец сумел отвести ее ловким ударом: Кортана рассчитала скорость ракеты и определила, когда и куда нужно бить, а Мастер Чиф безупречно последовал ее указаниям. Испытание прошло успешно: перезаряжаемые щиты обеспечивали непревзойденную защиту, а связь между Спартанцем и ИИ увеличила возможности суперсолдата в десятки раз.

Пока Спартанцы готовились, ККОН работало над ремонтом «Столпа Осени», нового корабля капитана Киза. Этот старый крейсер класса «Безмятежный» выбрала сама Кортана, чтобы привести Спартанцев-II к выбранному в качестве цели кораблю Ковенанта. Его защиту усилили, реакторы заменили, а вооружение модернизировали. После нескольких недель работы «Осень» снова была готова к бою. Однако этого не произошло: СВР предпочла, чтобы корабль оставался в стороне от конфликта. Как и Спартанцы-II, «Столп Осени» сейчас существовал ради единственной цели – операции «Красный флаг».

Но в конце концов операция провалилась. ККОН упустило возможность захватить авианосец Ковенанта во время операции «Апперкот», в результате чего два члена команды «Ноубл» уничтожили «Долгую Ночь Утешения». 30 августа 2552 года операция «Красный флаг» была отменена, когда новый флот пришельцев приземлился на территорию Предела. Это был флот Исключительного Правосудия, во главе которого стоял Тел ‘Вадами. Под командованием ‘Вадами находились сотни кораблей – самая большая армада, когда-либо собранная против человечества. Пророк приближался к Пределу, и до его прибытия оставалось всего несколько дней.

Падение предела

Еще до прибытия флота ‘Вадами ситуация на Пределе не предвещала ничего хорошего. Команда «Ноубл» понесла потери: погибли Хорхе-052 и Кэтрин-B320. 29 августа в команде осталось четверо солдат. Ноубл-шесть в сопровождении солдат УВОД получил задание обеспечить безопасность зоны высадки возле базы «Меч», которая попала в руки врага. Приказ был предельно ясен: уничтожить здание до того, как Ковенант доберется до критически важных данных. Однако за этим заданием крылось еще кое-что – поиск доктора Халси.

Ученая показала солдатам обнаруженные фрагменты бурового корабля, которые она изучала в течение многих лет, и попросила охранять комплекс СВР поблизости, пока она заканчивала добывать данные. Избавившись от ковенантов, штурмующих комплекс, Картер-А259, Эмиль-А239, Джун‑А266 и Ноубл-шесть присоединились к Халси, и та доверила им хранившийся у нее фрагмент Кортаны, анализировавший корабль Предтеч. ИИ извлекла из него все, что могла, и теперь располагала информацией чрезвычайной важности. Теперь оставалось найти «Столп Осени», чтобы воссоединить части Кортаны. Эту миссию поручили команде «Ноубл». 30 августа Картер-A259, Эмиль-A239 и Спартанец-B312 покинули базу «Меч» на «Пеликане», а Джун-A266 отправилась с доктором Халси обратно на базу «Замок». Кортана осталась у Ноубл-шесть. Трио Спартанцев-III немедленно отправились на разборочные верфи Асода, где им предстояло отыскать «Столп Осени». Однако путь предстоял непростой, и в итоге Картера-А259 смертельно ранили. Понимая, что он обречен, Спартанец приказал Ноубл-четыре и Ноубл-шесть прыгать, а сам врезался на своем «Пеликане» в ковенантский «Скарабей». Путь для Спартанцев был свободен, но до Асода оставалось еще далеко.

В космосе ККОН отважно противостояло флоту Исключительного Правосудия и всевозможным кораблям Ковенанта. Адмирал Роланд Фримонт приказал всем силам ККОН поблизости встать на защиту Предела. «Столпу Осени», который ранее оставался вне досягаемости Ковенанта, также предстояло присоединиться к театру военных действий. В общей сложности армаде пришельцев противостояло 150 кораблей, поддерживаемых сверх-МРП с орбитальных оборонительных станций. Защищенный с Предела флот ККОН выдержал первый залп огня со стороны врага и мгновенно ответил: корабли и 20 сверх-МРП вели непрерывный огонь, и им удалось уничтожить с десяток ковенантских кораблей. Ответный удар не заставил себя ждать. Произошло неожиданное: сверхкрейсер использовал энергетический проектор для уничтожения «Минотавра» ККОН – необычная атака, жестокость и эффективность которой поразили командиров человеческой армии; они едва поняли, что происходит, когда на них обрушились мириады плазменных снарядов, уничтожив более пятидесяти кораблей. Затем ковенанты решили разделить силы: одни направились к орбитальным платформам, а другие вступили в бой с оставшимися кораблями ККОН. ‘Вадами двигал пешки на шахматной доске и методично, с непримиримой жесткостью разрушал человеческие линии обороны одну за другой.

На поверхности Предела дела обстояли не лучше. Флот Ковенанта направил на планету бесчисленное множество десантных кораблей, и они высаживали новые войска, готовые к бою. Они нацелились на стратегические объекты Предела, начиная с установленных там генераторов сверх-МРП. На борту «Столпа Осени» Спартанцы-II получили приказ помочь с защитой планеты, поэтому солдаты пересели на «Пеликаны». Они разделились на две команды: Синюю под командованием Джона-117 и Красную под командованием Фредерика-104. Отряды отправились в разные стороны: враг был повсюду, и многие люди нуждались в помощи суперсолдат. Красная команда защищала генераторы сверх-МРП, поэтому большинство Спартанцев-II попали именно туда. Но при приближении «Пеликана» к планете пилота убило вражеским огнем, а Спартанцам пришлось прыгать с корабля. Падение оказалось смертельным для четверых Спартанцев, еще шестеро получили ранения, не совершив еще ни одного выстрела. Добравшись до генератора, который им предстояло оборонять, Фредерик-104 оценил ситуацию и решил разделить свою группу на четыре отряда. Первый должен был защищать генератор, второй – атаковать лагерь ковенантов, третий – спасать адмирала Уиткомба, а последнему, в который вошли раненые и горстка морпехов, спасенных Спартанцами, приказали скрыться в безопасном месте – на базе «Замок».

Спартанцев было слишком мало, и вскоре они начали погибать один за другим. Отряд, защищавший генератор, уничтожили, когда три корвета Ковенанта взорвались под огнем МРП с корабля ККОН «Величественный». Их обломки упали на позиции Спартанцев, которые не успели вовремя среагировать. Фредерику-104, Келли-087 и Джошуа-029 повезло больше: они уничтожили укрепившийся лагерь ковенантов и крейсер над ним, однако в процессе Джошуа-029 пропал без вести; взрыв ядерной бомбы, которой Фредерик-104 сбил крейсер, испепелил всю территорию, не оставляя шансов найти Спартанца живым. По приказу Фредерика-104 Ли-008, Грейс-093 и Антон-044 нашли адмирала Уиткомба, однако от изначального плана по возвращению к генераторам пришлось отказаться – район стал небезопасным. После обмена идеями с Фредериком-104 три Спартанца решили остаться в лагере «Независимость». Затерянный в высокогорье на дне большой пещеры, лагерь было трудно обнаружить и легко защищать. Там получилось удержаться. Последняя команда добралась до базы «Замок». Там Уильям-043, Винь-030 и Айзек-039 встретили доктора Халси, которая ухаживала за ранеными; вскоре к ним присоединились Фредерик-104 и Келли-087, которые, за неимением лучших вариантов, решили отступить на базу. Выбора не было, Келли-087 находилась в очень плохом состоянии: в нее попало несколько плазменных выстрелов, и она чудом осталась жива. Своим спасением она была обязана интеллекту Халси, которая клонировала ее легкое и печень, чтобы заменить поврежденные органы.

На другой стороне планеты Синяя команда выполняла совсем другое задание. Им приказали срочно уничтожить небольшой корабль СВР, «Периферию». Он был пристыкован к станции «Гамма», орбитальному объекту, недавно захваченному ковенантами. Корабль «Периферия» выполнял много миссий для секретной службы, но та забыла активировать протокол Коула; на самом деле там содержалась критически важная информация, и нельзя было допустить, чтобы она попала к Ковенанту. ККОН повезло: тактический камуфляж корабля был активен, и пришельцы его не заметили. По крайней мере, пока.

Джон-117, Линда-058 и Джеймс-005 высадились на станции «Гамма» и обнаружили, что на ней заперты несколько солдат, в том числе сержант Эйвери Джонсон. Вместе им удалось уничтожить «Периферию» и сбежать, однако их настигли ковенанты, которые расстреляли их транспорт из пулеметов. Линда-058 была тяжело ранена, а Джеймса-005 выбросило в космос. Прибыв на «Столп Осени», Мастер Чиф доверил тело своей подруги корабельным врачам, которые констатировали клиническую смерть: в нее попало несколько выстрелов концентрированной плазмы, которая проникла в тело и обуглила кости. Однако врачи решили поместить ее в криогенный модуль, который стабилизировал ее состояние: появилась надежда, что однажды некто, обладающий необходимыми знаниями и оборудованием, сможет ее спасти.

Затем «Столп Осени» направился в Асод, засушливый и необитаемый регион, известный своим кладбищем кораблей. Его демонтажная верфь не интересовала ковенантов, поэтому «Осень» спокойно пристыковалась и ждала команду «Ноубл». Вскоре команда прибыла, но за ней проследили ковенанты, помешав «Ноубл» добраться до «Столпа Осени». Когда Спартанцы мчались к строительной площадке, на их пути появились «Скарабеи», однако столкновения удалось избежать, и они продолжили путь под плазменным обстрелом. Уже на месте оказалось, что Киз не сможет присоединиться к ним: ковенанты были на позициях, и если Киз отправит туда «Пеликан», его собьют. Кортану нужно было воссоединить любой ценой, но вариантов оставалось мало. К счастью, на Асоде был двигатель массы – небольшая пушка с магнитным ускорением для разрезания кораблей на верфи. Вооружившись ею, Эмиль-А239 уничтожил ковенантские «Фантомы», заполонившие окрестности. На земле Ноубл-шесть был вынужден в одиночку оборудовать посадочную площадку, пока ковенанты продолжали наступление. Между атаками бесчисленных волн пришельцев Киз поднялся на борт «Пеликана» и направился к платформе. Пока Эмиль-А239 продолжал отбиваться от врагов, Ноубл-шесть наконец передал Кортану Кизу. Капитан предложил Спартанцу самому сопроводить ее, но тот отказался, решив остаться на Пределе и сражаться, даже если это означало верную смерть. Капитан тяжело вздохнул, но не стал спорить. На пути к «Столпу Осени» ковенанты начали очередную атаку: «Призрак» пролетел над двигателем массы, и двое Элитов убили Эмиля-А239. Ноубл-четыре успел достать дробовик до того, как сангхейли добрались до него, и уничтожил одного из них. Однако пока он пытался выбраться из кабины с оружием, второй Элит исподтишка поразил его своим энергетическим мечом. В последней вспышке ярости Эмиль-А239 вонзил нож кукри в горло убийцы, забрав его с собой.

У Ноубл-шесть не было времени оплакать друзей. «Призрак», доставивший двух Элитов к пушке, вернулся к крейсеру Ковенанта, появившемуся в небе над Асодом. Киз понял, что корабль попытается уничтожить «Осень», пока она на земле. Он приказал Спартанцу встать за двигатель массы и прикрыть корабль. Это был последний официальный приказ, который получил Ноубл-шесть: уничтожив ковенантов, он сделал идеальный выстрел, попавший крейсеру в брюхо, когда тот уже собирался выстрелить. Цепная реакция уничтожила крейсер, дав «Осени» шанс взлететь и покинуть Предел. Затем Ноубл-шесть погиб, не справившись с заполнившими верфь волнами врагов.

Но неприятности «Столпа Осени» на этом не кончились. Флот Исключительного Правосудия уничтожил силы ККОН, а немногие корабли, еще способные летать, предпочли отступить. Покинув атмосферу Предела, «Осень» оказалась перед армадой пришельцев в полном одиночестве. Не желая вступать в битву, Киз приказал Кортане рассчитать случайный вектор согласно протоколу Коула. Однако ИИ отклонился от инструкции. На основе данных, полученных во время изучения реликвии под базой «Меч», Кортана расшифровала символы на камне с Лазурного Берега: оказалось, что это координаты крупного объекта Предтеч. Сама того не подозревая, Кортана привела ККОН к Установке 04 – первому Ореолу, обнаруженному человечеством.

На Пределе разрозненные очаги сопротивления продержались еще несколько дней, однако 30 августа 2552 года стало официальным днем окончания битвы и падения планеты. Для многих это также означало конец Спартанцев: подавляющее большинство Спартанцев-II и Спартанцев-III, все еще активных в 2552 году, погибли там. Предел был их домом, и он же стал могилой.

11. Война Кольца

Итак, Предел пал, а вскоре человечество обнаружило первый Ореол: скрываясь от погони, «Столп Осени» совершил вынужденную посадку на Кольцо, что привело к началу знаменитой битвы за Установку 04. Именно тогда люди узнали о существовании не только Предтеч, но и страшной угрозы для всей Галактики. Ведь в недрах Мира-Крепости скрывались существа, которые, казалось, исчезли навсегда…

Ореол, поворотный момент войны

19 сентября 2552 года после трех недель в подпространстве «Столп Осени» оказался в системе Соэлла, в секторе планеты Порог. Приблизившись к газовому гиганту, экипаж обнаружил гигантское Кольцо диаметром 10 000 километров. Несомненно, оно было создано искусственно. Хотя его внутренняя поверхность очень напоминала земную своими океанами и континентами, внешняя часть Кольца казалась металлической. Тем не менее у капитана Киза и Кортаны не было времени обсуждать странную находку: Ковенант проследил за ними от Предела, и часть флота Исключительного Правосудия напала на «Осень». По правде говоря, ковенанты удивились Ореолу не меньше людей. Иерархи пророчили его обнаружение на протяжении многих веков, но никогда не видели его своими глазами. Присутствие рядом с Кольцом людей показалось инопланетянам святотатством, что усилило решимость Тел ’Вадами уничтожить их как можно скорее. Однако «Столп Осени» не сдавался и уничтожил несколько кораблей по пути к Кольцу. Получив серьезные повреждения, «Осень» начала терять управление, и ковенанты взяли ее на абордаж. Кизу пришлось активировать протокол Коула: он вывел Мастера Чифа из криостазиса и передал ему Кортану. Пока на корабле шел бой, экипаж добрался до спасательных капсул и направился к Ореолу. «Столп Осени» врезался в Кольцо, оставив людей в тяжелом положении: плохо вооруженным, разделившимся, им предстояло как можно быстрее организовать оборону, и малочисленность побудила их напасть исподтишка.

Изучив Ореол, Кортана поняла, что это оружие, а также узнала о существовании Предтеч и, главное, Потопа. Последнего долгое время изучали на Установке, и образцы до сих пор хранились в карантинной зоне, куда вторглись ковенанты. Именно так страшное зло освободилось из камеры и распространилось по Ореолу, к ужасу 343 Виновной Искры, местного Смотрителя. Этот ИИ сообщил Мастеру Чифу о своем статусе Хранителя и дал понять, что единственный способ уничтожить Потоп – активировать Ореол. Кортана остановила Спартанца, объяснив, что Кольцо уничтожит все живое в целом секторе Галактики. Битва между ККОН и Ковенантом усложнилась, когда в бой вступил Потоп, пробудивший Стражей Ореола. Капитан Киз попал в плен к Потопу, и тот использовал его тело и тела других пленников, чтобы сформировать Могильный Разум. Однако у Джона-117 был план: взорвать «Столп Осени», чтобы вывести из строя Ореол, помешать Ковенанту его использовать и заодно уничтожить Потоп, и для этого ему был нужен капитан Киз. И хотя 343 Виновная Искра пытался его остановить, Спартанец привел план в исполнение: он перегрузил реакторы «Осени», забрался на борт истребителя «Длинный меч» и, прежде чем Ореол разлетелся на куски, успел покинуть его и спастись. Оставшиеся на орбите корабли Ковенанта погибли во взрыве, а Джон-117 и Кортана остались невредимыми.

Однако они оказались вдали от любого человеческого присутствия, а их истребитель не был способен на подпространственные путешествия. С помощью оборудования «Длинного меча» Кортана просканировала окрестности в поисках решения. Сначала она обнаружила три криокамеры ККОН: по протоколу Коула их выбросило из «Столпа Осени», когда ковенанты захватили корабль. Мастер Чиф забрал их, и Кортана продолжила изучать пространство. В конце концов среди обломков Ореола она обнаружила «Пеликан». На борту Спартанец с удивлением обнаружил сержанта Джонсона и трех его людей. Вместе они разработали дерзкий план: подкрасться к кораблю из флота Исключительного Правосудия, захватить его и на нем вернуться на планету людей. Лететь на Землю в таких обстоятельствах было бы неразумно, поэтому целью был выбран Предел. Они решили захватить «Восхождение Правосудия», самый большой корабль ковенантов в секторе – носителю удалось избежать взрыва Ореола, укрывшись за Порогом. Благодаря Мастеру Чифу и Кортане маленький отряд проник на корабль и добрался до главной палубы. После ужасной схватки «Восхождение Правосудия» оказалось в руках людей, и они отправились на Предел, надеясь найти там выживших. Пока носитель летел сквозь подпространство, Джон-117 решил осмотреть собранные криогенные капсулы: солдаты в первых двух не пережили выброс из корабля, но в последней находилась Линда-058. Спартанка все еще пребывала в критическом состоянии, но криогенное лечение подействовало, и ее жизненные показатели стабилизировались. При должном везении она могла выжить.

23 сентября 2552 года «Восхождение Правосудия» прибыло к Пределу; как и ожидал Мастер Чиф, планету почти полностью остеклили, и большая часть сил Ковенанта уже покинула этот район. ККОН, посчитав планету потерянной, даже не пыталось отправить подкрепление, так что они остались одни. Впрочем, не совсем. Кортана приняла сигнал бедствия, и Джон-117 почувствовал, что это выжившие Спартанцы, все еще находящиеся на Пределе. Он отправился на помощь и обнаружил трех своих товарищей: Антона‑044, Грейс-093 и Ли-008, оставшихся с адмиралом Уиткомбом. Вместе они активировали мощнейшую ядерную бомбу, один из последних прототипов ККОН. Она была настолько мощной, что взрыв затронет весь Предел. До активации оставалось двадцать часов, что оставляло Спартанцам мало пространства для маневра. Они решили отправиться на поиски Красной команды или того, что от нее осталось. За эти три недели Фредерик-104 и остальные не сидели сложа руки. Халси, используя файлы из компьютеров Акерсона, выяснила, что под горой Менахит, где была построена база «Замок», находилась еще одна буровая площадка. Вместе со Спартанцами она исследовала комплекс и обнаружила в его центре странный кристалл. Однако это привлекло внимание ковенантов, и во время боя Винь-030 и Айзек-039 были убиты. Застрявшую группу выживших спас Мастер Чиф и его товарищи, но пришельцы вернулись с подмогой, и в коридорах комплекса Предтеч семь Спартанцев сразились с тысячей ковенантов. В жестоком бою Келли-087, защищавшая доктора Халси, была ранена. Загнанные в угол Спартанцы решили бежать и смогли пробраться на борт десантного корабля ковенантов. Они вышли на орбиту планеты, где должны были найти Кортану.

Пока Спартанцы сражались на Пределе, Кортана на «Восхождении Правосудия» добралась до облака Оорта на краю системы Эпсилон Эридана и оттуда перехватила переговоры Ковенанта. Теперь, умея анализировать и переводить их, Кортана выяснила, что пришельцы собрали флот для атаки неизвестной человеческой планеты; все, что они знали, – на ней сокрыт артефакт Предтеч. Это открытие встревожило Кортану, ведь на самом деле инопланетяне обсуждали Землю. Флот необходимо было остановить как можно скорее. ИИ отправилась обратно на Предел. На орбите она исследовала место космической битвы в поисках рабочего корабля, чтобы объединить его с «Восхождением Правосудия» и воспользоваться дополнительным запасом энергии. Среди обломков она обнаружила судно «Геттисбург» в рабочем состоянии, и с помощью хурагоков, оставшихся на борту носителя Ковенанта, легко соединила два корабля в одно целое. Уиткомб, Халси, Спартанцы и солдаты погрузились на корабль, но перед самым отлетом рядом с ними появилась флотилия Ковенанта; завязался бой, а вскоре корабль и вовсе оказался в ловушке подпространственного пузыря, который создала Халси с помощью найденного кристалла. Эта реликвия, которую исследовательница пыталась понять, обладала большой силой: когда-то Предтечи научились управлять ею и именно благодаря этому могли путешествовать в подпространстве с непревзойденной точностью. Но «Восхождение Правосудия» оказалось в тяжелой ситуации: судно застряло в небольшом пространстве наедине с четырнадцатью вражескими кораблями. Сражение продолжалось, и оказалось, что корабль людей достаточно силен и смог вывести из строя несколько вражеских кораблей, получив, впрочем, повреждения в линии питания реактора. Джон‑117, Антон‑044, Ли‑008 и рядовой Поласки сели в челнок и попытались покинуть корабль, чтобы починить реактор, однако в них попала плазменная торпеда. В одно мгновение все пассажиры челнока погибли, кроме Мастера Чифа, потерявшего сознание. Несмотря на это, его вернули на борт «Восхождения Правосудия», и бой продолжился. Судно людей уничтожило два вражеских корабля, а затем вернулось в обычное пространство.

Очнувшись, Мастер Чиф обнаружил, что они попали в систему Эридана, недалеко от астероидного пояса, где проходила его первая миссия в качестве Спартанца. Ему сообщили, что ковенанты перегруппировались возле «Непреклонного Пастыря» – мобильной боевой станции, которая вместе с 500 кораблями ковенантов двигалась к Земле. Но «Восхождение Правосудия» получило повреждения и не могло атаковать такую армаду. Надеясь найти решение на Эридане Втором, бывшей скрытой базе повстанцев, команда отправилась туда. Благодарные за помощь с угрожавшими им устройствами Ковенанта, повстанцы буксировали их на базу. Тем временем доктор Халси рассказала Мастеру Чифу, что сержант Джонсон – бывший солдат «Ориона» и, как у многих выходцев оттуда, его аугментации повредили нервную систему. То, что в обычной жизни было недостатком, на Ореоле превратилось в жизненно важное преимущество: Потопу не удалось захватить его тело. Этот иммунитет мог стать решением проблемы Потопа, если она встанет снова.

Повстанцы проявили доброту к своим спасителям и отремонтировали «Восхождение Правосудия», причалившее к Эридану Второму. Тем временем Халси использовала возможность прооперировать Линду-058, заменив ей несколько органов. Всего через несколько дней Спартанка встала на ноги и присоединилась к остальным суперсолдатам, которые вместе с адмиралом Уиткомбом готовились начать операцию «Первый удар».

Остановить армаду Ковенанта можно было лишь одним способом: уничтожить «Непреклонного Пастыря». Для этого Спартанцам предстояло проникнуть на станцию и перегрузить ее реакторы, чтобы взрыв уничтожил и ее, и все корабли поблизости. Пока Спартанцы готовились, Келли-087 обратилась к Халси за лечением. Но у доктора родился другой план: во время операции, воспользовавшись сном Спартанки, она поместила ее в криогенный модуль и тайно проникла на корабль повстанцев. Взяв с собой только Келли-087, она без предупреждения покинула Эридан Второй. У других Спартанцев, застигнутых врасплох, не было времени на преследование: нельзя было откладывать операцию. Разделив «Геттисбург» и «Восхождение Правосудия», они отправились навстречу армаде Ковенанта.

Операция «Первый удар» пошла почти по плану: Спартанцам удалось проникнуть на борт «Непреклонного Пастыря» и добраться до сердца базы, однако затем начались проблемы. Они обнаружили, что вся армия Ковенанта состояла из джиралханаев. Любопытно, что Элиты, которые обычно возглавляли армии Альянса, полностью отсутствовали. Люди не могли этого знать, но внутри Ковенанта Высший Пророк Истины плел свои интриги; он по-прежнему намеревался избавиться от сангхейли и уже приступил к исполнению своего плана. Бугаи были менее разумны, чем Элиты, но их сокрушительная боевая мощь поражала воображение. Сотни джиралханаев атаковали Спартанцев. Возле реакторного отсека погибла Грейс-093, но Спартанцы все же достигли цели, перегрузив реакторы станции и улетев на «Баньши». Они поспешили на «Геттисбург» и оттуда с изумлением наблюдали, как «Восхождение Правосудия» атакует «Непреклонного Пастыря». Адмирал Уиткомб отправил ковенантам сообщение о том, что кристалл Предтеч у него. Пришельцы пришли в ярость – для них кристалл был чрезвычайно ценной реликвией, которую требовалось вернуть Иерархам. Вся армада устремилась к «Восхождению Правосудия», попав в ловушку Уиткомба: корабли Ковенанта оказались в зоне досягаемости взрыва станции и были уничтожены. Пожертвовав собой, адмирал обеспечил полное уничтожение большого вражеского флота. Оставшись в одиночестве, Джон-117, Фредерик-104, Линда-058, Уильям‑043 и сержант Джонсон отправились на Землю на борту «Геттисбурга». У них была жизненно важная информация: ковенанты знали координаты Земли, и, хотя пока не догадывались о ее роли колыбели всего человечества, рано или поздно они непременно вторгнутся в Солнечную систему. Земле оставались считаные дни.

Тел ’Вадами, падший

На другом конце Вселенной, пока догорали разрозненные останки Ореола, Ковенант оцепенел в ужасе. Впервые за свою тысячелетнюю историю он обнаружил одно из священных Колец – и сразу же его потерял. Ситуация была неприемлемой, и Высшие Пророки принялись искать виноватого. Они обвинили в произошедшем Верховного главнокомандующего флотом Исключительного Правосудия Тел ’Вадами. Талантливый военный, уважаемый лидер и набожный верующий, ’Вадами тем не менее был осужден по всей строгости закона, представ перед Великим советом в «Высшем Милосердии». Совет обвинил его в ереси и потребовал смертной казни. В свое оправдание ’Вадами, оставаясь прагматиком, указывал на более серьезную проблему: Потоп захватил несколько его кораблей и распространился по всему Кольцу. Но Великий Совет не слушал его. ’Вадами подвергся публичным пыткам, после чего предстал перед Пророком Истины: сан’шайуум решил сделать его новым Арбитром.

На самом деле у него созрел план: он хотел отправить Арбитра и небольшой отряд сангхейли на Порог – газовый гигант, вокруг которого вращался Ореол. Во время битвы Альянс заметил странную платформу, парящую в атмосфере планеты. Решив, что это строение принадлежало Предтечам, Пророк, вопреки совету ’Вадами, отправил туда оперативную группу. Сангхейли по имени Сеса ’Рефуми возглавил операцию, и это спасло ему жизнь: он не был на Кольце в момент, когда его уничтожил Мастер Чиф. Там он встретил 343 Виновную Искру – Смотритель бежал от взрыва к старой газовой шахте, где и столкнулся с войсками ’Рефуми. Его привели к Элитам, где он понял, что ковенанты глубоко заблуждаются относительно роли Колец, и решил объяснить им правду. Ошеломленный ’Рефуми осознал, что сан’шайуумы лгали всей цивилизации на протяжении многих веков, и решил разорвать связь с Альянсом. После недолгих раздумий ’Рефуми передал в эфир серию сообщений, обличающих ложь Иерархов, и вызвал переполох в «Высшем Милосердии». Его обвинения, очевидно, дошли и до самих Высших Пророков, которые не могли рисковать своим авторитетом. Всех, кто поверил словам ’Рефуми, заклеймили еретиками и приговорили к смерти. Задачу по уничтожению возложили на Арбитра, которому предстояло убить ’Рефуми и всех его последователей.

Вместе с другими Элитами ’Вадами прибыл в газовую шахту и обнаружил, что ее частично захватил Потоп. На станции находилось несколько исследовательских зон и хранились живые образцы. Чтобы задержать атакующих, ’Рефуми немедля выпустил существ. Столкнувшись с Арбитром, ’Рефуми начал рассказывать о том, что узнал от 343 Виновной Искры, но ’Вадами, не дождавшись окончания фразы, открыл огонь. Бой длился недолго: Арбитр убил ’Рефуми и, чтобы избавиться от Потопа, бросился со станции в сторону Порога. Хотя он выполнил свою миссию, ’Вадами терзали сомнения. Тем не менее его убеждения прошли испытание, и он вернулся в «Высшее Милосердие», решив довериться словам Иерархов.

Фантомы Оникса

На другом конце Галактики большая часть Спартанцев-III из роты «Гамма» все еще оставались на Ониксе. Под командованием лейтенанта Курта Эмброуза они продолжали свои тренировки и разведывательные миссии на планете. В результате команды «Катана», «Сабля» и «Гладий» подверглись нападению таинственных дронов, подобных которым они еще не видели. Не было сомнений, что они не связаны с Ковенантом, но их ударная мощь намного превосходила вооружение ККОН. Это были Стражи Предтеч, которые пробудились после уничтожения Ореола Альфа. Команда «Гладий» была разбита, и, когда перестала отвечать команда «Катана», «Сабля» решила вернуться на базу. Эмброуз собрал всех присутствующих Спартанцев-III и приказал войти в зону 67, где исчезла «Катана». Но в этот момент поблизости приземлился неизвестный корабль: на нем находились доктор Кэтрин Халси и Келли-087. Халси узнала о существовании Оникса, когда исследовала украденные у Акерсона архивы, и решила отправиться туда, взяв с собой Спартанку-II. Похищение Спартанца – серьезное преступление, поскольку она отступила от своих обязанностей без разрешения ККОН. В ситуации, когда Ковенант собирался напасть на Землю, подобное нарушение стало еще серьезнее.

Так или иначе, появление Келли-087 стало большим облегчением для Эмброуза и Спартанцев-III: она быстро придумала способ уничтожить нападающих Стражей. Это показало, что при правильном подходе их можно убить. Затем небольшая группа отправилась в Зону 67, чтобы найти не только пропавших Спартанцев, но и редкий модуль подпространственной связи – чрезвычайно ценное оборудование, способное посылать небольшие зонды через подпространство, доставляя сообщения по всей Галактике всего за несколько дней. Официально такой модуль был только у Предела и Земли, но особый статус Оникса давал планете определенные преимущества. Это был единственный способ быстро связаться с ККОН, чтобы вызвать подкрепление. Спартанцы добрались до установки, и Халси отправила сигнал бедствия и не только: она воспользовалась возможностью и взломала Бесконечное Лето – ИИ, который отвечал за базы СВР на Ониксе. От него она получила важную информацию: планета берет начало еще от Предтеч и на самом деле является Миром-Крепостью. Внутри Оникса находилось множество технологий Предтеч, и это очень заинтересовало Халси. Она связалась с адмиралом Терренсом Худом, главнокомандующим земными войсками, и попросила как можно скорее отправить на Оникс Спартанцев-II, чтобы они охраняли артефакты Предтеч, которые она надеялась обнаружить. Вскоре на маленькой черной планете собралась самая большая концентрация Спартанцев в Галактике.

12. Конец войны

После того как Кортана и Джон-117 уничтожили Ореол Альфа, события развивались быстро. Ковенанты наконец обнаружили Землю, но внезапное появление Потопа и начало гражданской войны ослабили Альянс. Оставшиеся силы ККОН воспользовались этой слабостью; Мастер Чиф, возрождая надежду человеческих солдат всюду, куда бы он ни шел, одержал серию решающих побед, которые привели к неожиданному результату. Ковенант распался и проиграл войну, которую вел против человечества почти тридцать лет.

Вторжение на Землю

На борту «Геттисбурга» Спартанцы и сержант Джонсон прибыли на Землю, где местное правительство уже забило тревогу: ковенанты обнаружили местоположение планеты. Инопланетяне не знали точных координат, но это было лишь вопросом времени. Однако благодаря Спартанцам ККОН могло подготовиться к атаке. Оно активировало оборону Земли: вокруг планеты собрался огромный флот с крупнейшей сетью орбитальных оборонительных станций. С такой защитой даже Ковенанту будет непросто захватить Землю.

Адмирал Худ обрадовался прибытию Спартанцев, особенно Джона-117. Несмотря на небольшой состав (всего четыре солдата), их присутствие мгновенно подняло боевой дух, а их легендарная эффективность сыграла решающую роль в ходе войны. Сначала их отправили на «Каир», одну из оборонительных орбитальных станций, где им выдали новую броню – «Мьёльнир» Модель VI, более совершенную версию Модели V: щит стал прочнее и быстрее перезаряжался, а главное – броню оснастили автоматической системой впрыскивания биопены. Биопена – гель, используемый для оказания первой помощи раненым, ускоряющий свертывание крови в ранах и удерживающий органы на местах в случае серьезного ранения. Модель VI умела вводить его носителю брони, оказывая срочную медицинскую помощь и максимально увеличивая шансы на выживание. Модель VI «Мьёльнира» – не просто усовершенствование, но поворотный момент во всей войне против Ковенанта, особенно в обороне Земли.

20 октября человечество настиг Ковенант. За десять дней до этого пришельцев обнаружили возле Энцелада, луны Сатурна. Когда их заметили возле Ио, Мастер Чиф находился на станции «Каир» вместе с сержантом Джонсоном. Их награждали за действия на Ореоле Альфа и «Непреклонном Пастыре». Вместе с ними находился третий человек – Миранда Киз, дочь капитана Киза и Кэтрин Халси. Доктор и капитан долгое время состояли в бурных отношениях, но расстались из-за сильной разницы в темпераментах. Оставаясь в стороне, Халси наблюдала, как ее дочь росла вдали от дома и следовала по стопам отца. В 2552 году она стала капитаном собственного корабля «В Янтарь Одетый». Адмирал Худ вручил ей посмертную награду ее отца. Не успел он произнести благодарственную речь, как Кортана объявила тревогу: вторжение началось.

К удивлению ККОН, армия Ковенанта оказалась весьма малочисленной – всего несколько десятков кораблей. Однако адмирал Худ оставался настороже. Вскоре силы ККОН заметили множество небольших десантных кораблей, направляющихся к орбитальным станциям обороны Земли. Они шли на штурм. Киз приказал Мастеру Чифу защищать станцию «Каир», а остальных Спартанцев отправил на Землю для обороны стратегических точек. Пока ККОН занималось организацией войск, инопланетяне разрушили первую станцию, взорвав ее изнутри. Кортана поняла, что ковенанты высадились туда и поместили бомбы, чтобы лишить Землю сверх-МРП. Джон‑117 пересек станцию, отбиваясь от врагов, и обнаружил бомбу, которая должна была взорвать «Каир». К сожалению, ее не удалось спасти, и, воспользовавшись ситуацией, два вражеских носителя прорвали оборону и направились к Земле. Но у Спартанца был план: он запустил себя в космос, захватив бомбу, приземлился на один из крейсеров, проник к его ядру и заложил там взрывчатку, после чего вернулся на «В Янтарь Одетый». Носитель взорвался, лишая и без того истощенные силы Ковенанта одного из самых больших кораблей.

Всерьез битва за Землю развернулась, когда на поверхность планеты приземлился носитель «Торжественное Покаяние». Десантные корабли, воспользовавшись этим, последовали за ним и высадили штурмовые отряды. Основная часть их сил сосредоточилась в городе Новая Момбаса в Кении – именно там приземлилось «Торжественное Покаяние». На его борту находился Пророк Скорби. Иерарх уже много лет плел заговор против Пророков Истины и Милосердия, и, узнав, что на Земле находится мощный артефакт, он поспешил туда, надеясь получить доступ к Великому Странствию без ведома других Высших Пророков. Однако в спешке он не задумался о том, что может оказаться на родной планете человечества и тем самым подвергнуться большой опасности. Главной угрозой, конечно, был Мастер Чиф. Во время войны Спартанцы прославились среди ковенантов: сангхейли прозвали их Демонами – слово, выражающее отвращение, страх и уважение. Ковенанты научились бояться Демонов, особенно их лидера, самого известного суперсолдата. Поняв, что Мастер Чиф тоже находится в Новой Момбасе и уже прорывается через силы Ковенанта к «Торжественному Покаянию», Иерарх в панике решил бежать. Его корабль создал разлом в подпространстве прямо над городом и прошел через него, преследуемый кораблем «В Янтарь Одетый». Закрывшись, разлом создал огромную волну энергии, которая разрушила город и сбила его орбитальный лифт. Колонна высотой в несколько километров обрушилась на кенийскую саванну, причинив огромный ущерб.

Выйдя из подпространства, экипаж «В Янтарь Одетого» пришел в ужас: они оказались у еще одного Ореола. Некоторое время назад Пророк Скорби обнаружил местонахождение Кольца и, не зная, что делать, решил бежать именно к нему, случайно приведя ККОН за собой. Люди, которые до этого считали, что уничтоженный Мастером Чифом Ореол Альфа был единственным подобным оружием, оказались перед лицом ужасающего факта: вероятно, существовало несколько Колец, разбросанных по всей Галактике. На Ореоле началась битва, которую, конечно же, возглавил Джон-117. Пройдя через сооружения Предтеч, он обнаружил Пророка в глубине древнего храма. Именно там Мастер Чиф убил Иерарха.

Но времени праздновать победу не было: «Высшее Милосердие», священный город ковенантов, вышел из подпространства в сопровождении бесконечно огромного флота боевых кораблей. Даже Предел не видел столь многочисленной армии. Потеряв одно Кольцо, ковенанты отказывались отдать второе людям. Спасаясь от обстрела, Мастер Чиф прыгнул в море, едва избежав плазменного луча эсминца. Однако он оказался между Сциллой и Харибдой: погрузившись в воды Ореола, он попал в плен к Могильному Разуму. Несколько сотен лет назад Потоп, запертый на Кольце для изучения, вырвался на свободу. Он заразил большую часть строения и стал достаточно сильным, чтобы сформировать новый центральный интеллект. Как и его собратья, этот Могильный Разум нес в себе память и знания своих предшественников и намеревался продолжить их дело – захват Галактики. Кошмар только начинался.

Мир-крепость

На поверхности Земли Фредерик-104, Линда-058 и Уильям-043 продолжали борьбу. После станции «Каир» их направили на разные театры военных действий: в Антарктиду, на Юкатан и Кубу. Гавана подверглась нападению ковенантов, поскольку там находился один из орбитальных лифтов планеты. Пришельцы прибыли туда и захватили город. Вскоре они украли у людей несколько ядерных боеголовок и благодаря лифту отправили их союзникам. 3 ноября 2552 года в происходящее вмешались три Спартанца. Они проникли на эсминец Ковенанта, погрузили бомбы и сбежали. Эсминец был уничтожен, но лифт тоже пострадал от взрыва и обрушился на город внизу. Спартанцы вновь успешно выполнили миссию, однако на передышку не было времени: с ними связался адмирал Худ и дал им новое задание. Спартанцы должны были как можно скорее добраться до Оникса и помочь доктору Халси. Из-за такой срочности Фредерик-104 сымпровизировал: его отряд поднялся на борт другого ковенантского эсминца, уничтожил его экипаж и вышел в подпространство, взяв курс на Оникс.

По прибытии на орбиту Спартанцы попали под атаку Стражей. Трио совершило экстренную посадку на Оникс, покинув судно до того, как его полностью уничтожили. Несмотря на неудачную посадку, они спаслись от нападения и, пройдя в глубь теперь враждебной планеты, обнаружили группу Эмброуза. Воссоединение с Куртом-051 удивило Фредерика-104 и его спутников, которые до этого считали, что их товарищ погиб. Когда они отправились на поиски объектов Предтеч, о которых упоминала Халси, из подпространства прямо возле Оникса появился флот Ковенанта. Оказалось, что сангхейли перехватили переговоры с Землей и, определив местоположение Спартанцев, отправили против них флотилию. Миссия инопланетян осложнилась, когда два эсминца при приземлении попали под огонь Стражей и были уничтожены. В результате командующий флотом Воро ’Нар Мантакри предпочел держаться подальше и отправил войска прямо на Оникс. Даже оставаясь на безопасном расстоянии, он продолжал действовать. В то же время корабли ККОН прибыли в систему и начали первое наступление. Сражение началось удачно для адмирала Карла Паттерсона: первый вражеский эсминец уничтожили, а второй сделал вид, что спасается бегством, укрывшись на другой стороне планеты. Ободренный успехом, Паттерсон отправился в погоню за вражеским судном, но угодил в ловушку: эсминец привел их к остальной флотилии Ковенанта, и она разорвала корабли ККОН на части. Когда пришельцы обрушили свое возмездие на человечество, уцелел только корабль адмирала.

На земле дела шли не лучше: сотни врагов заполнили позиции людей, и во время боя Фредерик-104 был ранен. Тем не менее доктор Халси спасла их с помощью системы «Оникс» – транспортной сети Предтеч, подобной той, что была на Ореоле Альфа. Халси на тот момент уже разобралась в технологии Предтеч и смогла перебросить весь отряд к комплексу по производству Стражей, чтобы вывести его из строя. В процессе они столкнулись с пропавшей несколько дней назад командой «Катана». Пятеро Спартанцев-III погрузились в модули Предтеч, похожие на криогенные камеры ККОН, но функционировавшие иначе: солдаты оказались заперты в подпространственном пузыре, и даже Халси не знала, как им выбраться. Команда решила взять модули с собой к порталу в центр планеты. Не успели они найти его, как на них напала орда ковенантов; ошеломленные Спартанцы поняли, что проиграли. Эмброуза смертельно ранили, а Уильям-043 и Холли-G003 погибли, защищая Келли-087. Люди ушли через портал, а обреченный Эмброуз решил остаться, чтобы прикрыть товарищей: когда портал закрылся, он активировал ядерные заряды, взорвав вместе с собой армию Ковенанта.

Однако взрыв привел к неприятным последствиям. Мир-Крепость Оникс немного отличался от других: он представлял собой сферу подпространства, внутри которой Халси и остальные обнаружили гигантский мир в 500 миллионов раз больше Земли. Единственным способом попасть туда был портал, но его разрушил взрыв Эмброуза. Не осталось ни входа, ни выхода: Халси, Фредерик-104, Линда-058, Келли‑087, старший унтер-офицер Мендес, Люси-B091, Том-B292, Эш‑G009, Оливия-G291, Марк-G303 и пять членов команды «Катана» оказались в ловушке внутри Мира-Крепости. Снаружи он выглядел как подпространственная аномалия размером не более 23 см², что практически не оставляло им шанса быть найденными. Хуже того, Халси обнаружила, что внутри Мира-Крепости время двигалось медленнее: 1 минута внутри равнялась чуть менее чем 20 минутам снаружи. Помощь, если на нее вообще стоило рассчитывать, могла прийти спустя очень продолжительное время. Не желая сдаваться, Халси решила использовать это время для поисков выхода. Исследуя просторы нового мира, группа обнаружила множество скрытых хурагоков, через которых Спартанцы установили контакт с СВР. Четыре месяца спустя, в феврале 2553 года, Спартанцы были спасены. После этого Мир-Крепость перешел под контроль секретных служб, которые создали на нем исследовательскую базу. «Планету» назвали Тревельян – по настоящей фамилии Курта-051.

Великий раскол

Смерть Высшего Пророка Скорби позволила Пророку Истины привести свой тайный план в действие: под предлогом того, что сангхейли не смогли предотвратить уничтожение Ореола Альфа или убийство Иерарха, Великий Совет отнял все привилегии у сангхейли, передав их джиралханаям. Вернувшись в «Высшее Милосердие», Арбитр не мог поверить глазам: почетную стражу в зале Совета заменили Бугаи. Стиснув зубы, он принял новое задание: отправиться на Ореол и забрать Индекс активации. Оказывается, расположившиеся там силы ККОН задумали то же самое, и солдаты во главе с Мирандой и сержантом Джонсоном уже прочесывали Библиотеку – здание, в котором хранилась реликвия. Арбитр, ведомый Тартарусом, лидером Бугаев, пробрался к зданию. К несчастью для него, постройку охраняли Стражи Предтеч, и повсюду распространился Потоп. Добравшись до зала, где находился Индекс, он встретил там Киз и Джонсона: Арбитр напал и вырубил противников, завладев ключом для активации Кольца. К сожалению, именно в этот момент Тартарус исполнил последние указания Пророка Истины: он выхватил ключ из рук ’Вадами и столкнул его в бездну.

В то же время Пророк Истины освободил джиралханаев из заключения и утвердил окончательную замену сангхейли Бугаями: им передали командование всем флотом Ковенанта, лишив Элитов любой власти в Альянсе. Это было серьезное нарушение Писания Союза, подписанного тысячелетия назад, но поначалу сангхейли, сохраняя достоинство, лишь пригрозили выходом из Ковенанта. Их угрозы не волновали Пророка Истины: он уже приказал убить нескольких высокопоставленных сангхейли, собранных на Ореоле. На «Высшем Милосердии» насилие против Элитов спровоцировало битву: так началась гражданская война Ковенанта, известная как Великий Раскол. Элиты объединились против Альянса, пускай это и означало союз с людьми.

Воскрешение Потопа

На Кольце меж тем Арбитр попал к Могильному Разуму, который все еще удерживал Джона-117. Существо разрушило последние иллюзии сангхейли, объяснив ему роль Ореолов, однако ’Вадами отказывался верить его словам. Могильный Разум предложил Спартанцу и Элиту сделку: они должны были предотвратить активацию Кольца, которая была как никогда близка теперь, когда ковенанты заполучили Индекс. Спартанца телепортировали в «Высшее Милосердие», чтобы устранить Высшего Пророка Истины, а Арбитра – в комнату управления Ореолом. Там он узнал о предательстве со стороны сан’шайуумов и джиралханаев, увидев трупы своих товарищей. С помощью сержанта Джонсона ’Вадами взял штурмом комнату управления, где засел Тартарус и его подчиненные. Они захватили Миранду Киз и 343 Виновную Искру, и тот раскрыл им зловещую правду об Ореолах. Этого убеждения сангхейли выдержать уже не смогли. Пророки лгали, и, что хуже, Могильный Разум был прав. Тартарус, напротив, отказался слушать и, воспользовавшись замешательством ’Вадами, активировал систему уничтожения Кольца. Арбитр достал меч и вступил в смертельную дуэль с джиралханаем. В конце концов он одержал победу, и Киз извлекла Индекс, прервав активацию Ореола. Однако возникла другая проблема: система среагировала на это вмешательство, и все Ореолы перешли в режим ожидания. Теперь, как объяснил 343 Виновная Искра, их можно было активировать из Ковчега.

В «Высшем Милосердии» Мастер Чиф мчался по городу в поисках Пророка Скорби. Гражданская война отвлекла ковенантов, слишком увлеченных борьбой друг с другом, чтобы заметить Спартанца. Он почти не встретил сопротивления и нашел верную дорогу благодаря Кортане, подключившейся к системам крепости. Но когда он был почти у цели, «В Янтарь Одетый» Миранды Киз врезался в «Высшее Милосердие». Из дымящихся руин судна появились разнообразные формы Потопа – именно они взяли под контроль брошенный на Ореоле корабль. В считаные минуты вторгшийся в «Высшее Милосердие» Потоп поработил тысячи ковенантов, неспособных противостоять инфекции. Под атакой оказались даже два Иерарха, однако сан’шайуумов защитили их телохранители-джиралханаи, которым удалось сдержать врага. Пророки уже поднимались на борт Дредноута, чтобы вернуться на Землю, когда Пророк Скорби был заражен инфекцией Потопа. Пророк Истины запретил стражникам спасать его – очередное предательство, которое, наконец, сделало его единственным лидером Альянса: план, который он вынашивал веками, почти осуществился. Оставалось одно – активировать Кольца. Со своей армией он отправился на Землю на Ключевом корабле Предтеч, до того лежавший в центре «Высшего Милосердия». На планете он надеялся найти реликвию, чтобы связаться с Кольцами и тем самым начать Великое Странствие. Мастеру Чифу пришлось оставить Кортану, чтобы в последний момент забраться на борт Ключевого корабля и добраться до Земли. Когда внушительный корабль Предтеч вошел в атмосферу планеты, Мастер Чиф прыгнул в пустоту и приземлился в джунглях Кении, в нескольких десятках километров от Новой Момбасы.

На «Высшем Милосердии» сформировался Могильный Разум, одержав сокрушительную победу. Ему удалось не только предотвратить активацию Ореола, но и обзавестись базой, способной путешествовать через подпространство, а значит, доставить его в любую точку Вселенной. К тому же она была завалена свежим мясом – ковенантами, которых он мог поработить и превратить в машины для убийства. Он также нашел Кортану и подверг ее воздействию Логической Чумы, чтобы завладеть ее знаниями и настроить против хозяев. Упорная ИИ сопротивлялась изо всех сил.

На Земле Джон-117 продвигался вперед, и ему удалось отразить натиск Ковенанта при помощи Арбитра. Сангхейли присоединились к ККОН, и очень вовремя: Могильный Разум отправил на Землю эсминец из «Высшего Милосердия» с Потопом на борту. Впервые за всю историю Эрде-Тайрин инфекция достигла планеты. Чтобы ограничить распространение Потопа, сангхейли начали остекление региона, но внезапно появилась более важная задача. Недалеко от города Вои ковенанты обнаружили огромное сооружение Предтеч: это был портал в Малый Ковчег, расположенный далеко за пределами Галактики. Прибытие Ключевого корабля активировало его, открыв разлом в подпространстве. Все присутствующие корабли, союзные и вражеские, вошли в портал.

Оказавшись на Ковчеге, ККОН и ковенанты вернулись к бою: и те и другие хотели взять объект под контроль. Конфликт стал трехсторонним, когда из подпространства появился Великий Могильный Разум. Он желал лишь одного – устранить Высшего Пророка Истины. Пока Иерарх пробирался в комнату управления Ковчегом, Потоп предложил Джону‑117 и ’Вадами новый договор: вместе остановить Ковенант. С помощью боевых форм Потопа они достигли вершины контрольной башни Ковчега и вступили в бой с ковенантами, которые защищали ведущий к терминалу активации коридор. В другом конце огромной комнаты Пророк держал двух пленников: Киз и Джонсона. Пророк Истины понимал, что не сможет запустить Кольца, поэтому решил положиться на Хранителей, чтобы те сделали это за него. Оказалось, что все не так просто: оба человека оказывали яростное сопротивление, а Киз заполучила револьвер и дробовик. Однако ее хладнокровно расстреляли, после чего Джонсону пришлось положить руку на терминал. На этот раз все получилось: Великое Странствие началось.

Когда запустился обратный отсчет, Потоп подлетел ближе и поразил Пророка Истины и его союзников. Через несколько минут к ним присоединились Арбитр и Джон-117, отключивший активацию Ореола. Пробираясь к телу Киз, Арбитр столкнулся с Пророком Истины и убил его, вонзив в спину энергетический меч. Так Иерархов не стало, как не стало и Ковенанта.

Как и следовало ожидать, до окончания битвы было далеко: хотя Могильный Разум помог им, ни Спартанец, ни сангхейли больше не представляли для него никакого интереса. Он обосновался на «Высшем Милосердии», и его гнилостные армии распространились по всему Ковчегу. Джон-117, ’Вадами и Джонсон были вынуждены бежать. По крайней мере, пока, ведь, как и всегда, у Спартанца уже был план. Ковчег построил новый Ореол взамен того, что был уничтожен два месяца назад. Он только покинул Ядро, область в центре Ковчега, и еще не был закончен. Если повезет, выстрел из этого Ореола вызовет цепную реакцию, которая взорвет и его, и Ковчег с «Высшим милосердием». Этого может быть достаточно, чтобы раз и навсегда уничтожить Потоп.

Но для исполнения своего плана Мастер Чиф нуждался в Кортане. Ранее она получила Индекс Ореола Альфа – ключ к его активации. Индекс почти наверняка сработает и на новой Установке, решил Спартанец. Он нашел «Пеликан» и отправился на «Высшее Милосердие»; отбиваясь от неумолимых волн Потопа, он нашел Кортану там же, где оставил. Она была очень ослаблена, но, на первый взгляд, Логическая Чума ее не повредила. Вместе они повернули назад, по пути уничтожив главные генераторы «Высшего Милосердия»: без работающих реакторов столица не могла улететь от Ковчега или даже скрыться в подпространстве. Вместе с Арбитром люди полетели к Ореолу, а Джонсон в это время сел на корабль ККОН «Идущий к Рассвету», которым во время нападения на Ковчег командовала Миранда Киз.

К их прибытию на место Потоп уже наводнил Ореол. Могильный Разум догадался об их плане и сделал все, чтобы помешать им добраться до комнаты управления Ореолом. Но этого было недостаточно, чтобы остановить Спартанца и Арбитра, и при поддержке Джонсона они проникли в здание, где находился терминал активации. Там 343 Виновная Искра разгадал их план и в ярости смертельно ранил Джонсона, а затем напал на Арбитра и Мастера Чифа, но тот уничтожил Смотрителя, положив конец его сопротивлению. Пока Мастер Чиф слушал последние слова Джонсона, Кортана подключила Индекс, и это сработало: он действительно привел Кольцо в действие. Однако из-за того, что оно не было достроено, процедура не завершилась, и Кольцо раскололось. Вынужденные оставить тело Джонсона, Джон-117 и Тел ’Вадами сели на «Бородавочника» Джонсона и добрались до «Идущего к Рассвету», пришвартованного неподалеку. Спасаясь от пламени, они пробрались в грузовой отсек, и Кортана, взяв корабль под контроль, направила его к порталу, чтобы вернуться на Землю. К сожалению, портал закрылся прямо во время их перехода, а Ковчег взорвался вместе с Ореолом. «Идущий к Рассвету» развалился на части. Арбитр в кабине корабля смог добраться до Земли, а Джон‑117 и Кортана, оставшиеся в грузовом отсеке, – нет. Затерянным на другом конце Вселенной без связи с ККОН друзьям ничего не оставалось, кроме как ждать подмогу. Спартанец сложил оружие и погрузился в криогенную камеру, оставив ИИ подавать сигналы бедствия. Он проспал четыре года, семь месяцев и десять дней.

Конец войны

Вместе с Ковчегом и «Высшим Милосердием» был уничтожен и Потоп; сангхейли быстро стерли последние следы инфекции с Земли. Со своих кораблей они тщательно остеклили половину африканского континента. Ущерб оказался колоссальным, но таким образом Потоп был полностью удален с поверхности планеты, что положило конец вторжению. Что же до войны людей против ковенантов, смерть Высшего Пророка Истины во время битвы на Ковчеге нанесла серьезный удар Альянсу, и без того трещавшему по швам после отделения сангхейли. На Ковчеге погиб не только Пророк Истины: большая часть его команды также исчезла либо во время боя, либо при взрыве Установки. Официально конфликт был окончен в феврале 2553 года, когда адмирал Худ и несколько членов высшего командования ККОН прибыли на Сангхелиос, родную планету Элитов, где заключили соглашение о прекращении огня, которое положило конец двадцативосьмилетней войне. Так для человечества и всей Галактики началась новая эра.

13. Последствия

Битва за Ковчег 2525 года действительно положила конец войне между Ковенантом и людьми, но она же ознаменовала начало новой эры с новыми проблемами. Внутри бывшей империи Ковенанта нарастала напряженность, а человечество столкнулось со своими старыми демонами. Тем не менее обнаружение множества артефактов и лучшее понимание Предтеч и их технологий позволило человечеству сильно продвинуться в техническом прогрессе. Все шло так, как и планировала Библиотекарь.

Гражданская война среди сангхейли

После падения старого Ковенанта возникла угроза гражданской войны: сан’шайуумов не осталось, а последние армии Ковенанта потеряли своих лидеров. Особенно непростой была ситуация на Сангхелиосе: не все приняли мир с людьми, подписанный Арбитром, и поэтому ставили под сомнение его власть. Хуже того, некоторые экстремисты по-прежнему придерживались старых верований. Однако Арбитр стремился восстановить планету и объединить сангхейли, создав Великий совет, в который вошли большинство феодалов планеты. Он считал, что настало время воссоединения, а не конфликтов: сангхейли тысячи лет жили под властью сан’шайуумов и Альянса, и теперь пришла пора вместе построить новое общество. Убежденный, что существуют хорошие люди, ’Вадам[83] выступил с посланием мира и стал главным защитником человечества на своей планете. К сожалению, далеко не все разделяли его взгляды, в частности, небольшая группа экстремистов под названием «Последователи истины» возмущались особенно сильно. Изначально это была группа монахов, поклоняющихся Предтечам. Им не нравилась риторика Арбитра, основанная на отказе от древних верований, и их лидер, Аву Мед ’Телкам, привлекал все больше последователей. ’Телкам и его последователи нападали на сангхейли, атакуя в основном приближенных к Арбитру. В конце концов началась гражданская война между последователями Арбитра и считающими, что он обесчестил Сангхелиос и оскорбил богов.

Во время этих событий прославился один сангхейли – Джул ’Мдама. Будучи командиром крейсера во время войны с людьми, он питал к ним особую ненависть и отказался сложить оружие. Он отверг мир, заключенный Тел ’Вадамом и, после того как его голос услышали на собрании владык сангхейли, поднял восстание против власти Арбитра. Чтобы найти больше союзников, он выдал себя за религиозного фанатика и заручился поддержкой Последователей истины. Через несколько лет он стал главным противником Земли, стремясь воссоединить Ковенант, чтобы возобновить войну.

Земля и ее колонии

Хотя в 2553 году война с ковенантами подошла к концу, другая война все еще продолжалась – многолетняя борьба Земли против собственных колоний. На самом деле бои не прекращались даже во время вторжения Ковенанта, так как ККОН иногда приходилось вмешиваться в дела мятежных колоний. Во время войны были уничтожены многие коммуникационные реле, и несколько колоний оказались полностью отрезаны от остального человечества. Повстанцы воспользовались послевоенным периодом, чтобы раздобыть оружие с военных баз ККОН, которые попали под обстрел Ковенанта и оказались заброшены. Они также вели переговоры с пиратами киг-ярами, для которых деньги не пахли, и получили от них оружие Ковенанта.

Вскоре одни планеты стали центрами очень опасного черного рынка, а другие объявили о своей независимости. Многие колонии считали, что правительство Земли и ККОН бросили их во время войны, что облегчило повстанцам пропаганду и подрыв авторитета правительства. Они легко переманили на свою сторону жителей многих планет.

Конечно, СВР наблюдала за этими мирами с помощью агентов под прикрытием, но в послевоенном мире у них хватало других забот.

Развитие программы «Спартанец»

Протесты стали громче, когда люди узнали истинное происхождение программы Кэтрин Халси «Спартанец-II». Слухи разошлись даже внутри ОПЗ: ученая похищала детей, зачастую из колоний, чтобы превратить их в машины для убийства. ККОН пыталось замять скандал, но все же арестовало Халси, в свою защиту указывавшую, что ее Спартанцы спасли человечество. Но в колониях людям не нужны были слухи, чтобы задуматься о странной программе. Уже в 2517 году похищение детей и их замена клонами не остались незамеченными, и некоторые родители давно задавали вопросы. Среди них – некий Стаффан Сенцке. Живя со своей семьей на планете Сансара, он был счастливым отцом маленькой Наоми, красивой и умной девочки. Однажды она исчезла, и отец нашел ее лишь спустя несколько часов. К его удивлению, Наоми была спокойна и странно себя вела. Он не подозревал, что его настоящую дочь похитила СВР, оставив взамен клона. В дальнейшем у Сенцке возникало все больше вопросов об этой новой Наоми, которая, по его мнению, сильно отличалась от той, которую он знал. Через полтора года она умерла, и мир Сенцке рухнул окончательно: его жена совершила самоубийство, а сам он решил, что все произошедшее – заговор ОПЗ. Государственные органы объясняли, что это генетическое заболевание, но Сенцке им не верил и начал искать похожие случаи. И нашел их. Множество. С ним связались другие родители, чьи дети резко изменились и умерли при странных обстоятельствах. Не в силах найти объяснение произошедшему, после нападения Ковенанта Сенцке покинул Сансару и глубоко возненавидел ККОН. Не зная, что его дочь и другие дети были похищены, чтобы стать Спартанцами-II, Сенцке переехал на планету Венеция и вместе с товарищами превратил ее в оплот повстанцев, возглавив бунт в колонии.

Этические вопросы, связанные с программами «Спартанец-II» и «Спартанец-III», заставили ККОН задуматься. Еще до окончания войны ККОН и СВР размышляли о запуске новой программы, которую должны были возглавить полковник Акерсон и доктор Халси. Однако смерть Акерсона, которого захватили, пытали и убили во время вторжения на Луну, изменила их планы. Разработку программы взяла на себя Маргарет Парангоски, директор СВР. Поначалу она хотела отказаться от дорогостоящей брони в пользу новых аугментаций, благодаря которым будущие Спартанцы были бы настолько же сильными и выносливыми, как те, кто носил «Мьёльнир». Но первые испытания прошли неудачно, и от идеи вскоре отказались: из девяти совершеннолетних испытуемых умерли все, кроме одной женщины по имени Ильза Зейн. Она официально стала первым Спартанцем-IV, но аугментации оказали на нее негативное влияние, постепенно приведя ее в разрушительное безумие, в приступе которого она восстала против ККОН.

Программу «Спартанец-IV» официально запустили 7 июля 2553 года, через восемь месяцев после того, как Джон‑117 уничтожил Ковчег. Для проведения операций Парангоски положилась на двух Спартанцев: Мусу-096, Спартанца-II, который не перенес аугментации в 2525 году, и Джуна-А266, единственного выжившего члена команды «Ноубл». В качестве Спартанцев-IV брали уже не детей, а взрослых добровольцев: их набрали из числа лучших солдат ККОН, после чего под пристальным наблюдением Кэтрин Халси они получили аугментации. Затем их оснастили новым поколением брони «Мьёльнир», названной просто «Мьёльнир» (Поколение 2). ККОН сотрудничало с частниками для разработки различных вариантов брони, благодаря чему Спартанцы-IV могли выбрать модель, соответствующую их способностям и боевым характеристикам. Среди первых солдат, присоединившихся к программе, была капрал УВОД Сара Палмер. Палмер быстро получила звание сержанта и была назначена командиром, после чего возглавляла различные подразделения Спартанцев-IV, сформированные в последующие месяцы и годы. Тем не менее Спартанцы-IV так и не стали настолько же эффективными, какими были предыдущие поколения. Хотя они обладали более совершенной броней, новые Спартанцы не были одаренными от рождения, как Спартанцы-II. Кроме того, процесс аугментации был более мягким, и, поскольку они присоединились к программе взрослыми, они не проходили длительную индоктринацию, которая превратила Спартанцев-II и Спартанцев‑III в холодные машины для убийства. Новые Спартанцы стали обычными героями-людьми, как и предполагал Муса‑096.

Хранители

После окончания войны перед ОПЗ встало множество проблем: восстановление Земли и колоний, дипломатические отношения с сангхейли и повстанцами… Также нужно было решить, что делать с многочисленными реликвиями Предтеч по всей Галактике. Понимая их важность, ККОН и СВР запустили волну военных операций по получению этих реликвий, но в феврале 2553 года открытие Мира-Крепости 006 изменило их планы. После освобождения Кэтрин Халси, Франклина Мендеса, Фредерика-104 и других Спартанцев СВР отправила туда исследователей, сделавших важнейшие открытия. Это способствовало развитию новых технологий, которые ККОН вскоре внедрило, в частности в свои корабли. Первым стало судно ККОН «Бесконечность», первый носитель класса «Бесконечность». Длиной 5600 метров, он стал самым большим и мощным кораблем из когда-либо созданных человечеством. Его строительство началось еще в 2544 году, когда во Внутренних колониях бушевала война против ковенантов. В 2553 году его реакторы Шоу – Фуджикавы заменили новыми разработками доктора Халси: они основывались на подпространственном ядре – технологии Предтеч для точных путешествий по Галактике. Более впечатляющий, чем любой корабль Ковенанта, «Бесконечность» стала центральной фигурой флота ККОН, когда 21 февраля 2557 года вступила в строй. Под командованием капитана Эндрю дель Рио, которого затем сменил Томас Ласки, «Бесконечность» стала штаб-квартирой Спартанцев-IV. В их задачи входили путешествия по Вселенной и исследование миров Предтеч, включая Ореолы, чтобы человечество могло создать там исследовательские базы.

Часть III

Расшифровка

Прошло почти двадцать лет с тех пор, как Halo: Combat Evolved вышла на Xbox, но ее наследие, кажется, осталось в тени. Возможно, из-за своего статуса консольного FPS игра Bungie и ее продолжения часто игнорируются при перечислении проектов, которые ознаменовали эволюцию шутеров от первого лица. Было бы упрощением сводить Halo к простому попкорновому FPS, и не стоит недооценивать ее влияние на жанр. Или на всю индустрию видеоигр, если уж на то пошло. На самом деле причина такой популярности первой части именно в том, что ей удалось сделать то, что удавалось немногим FPS, особенно на приставках. Влияние Halo: Combat Evolved и ее продолжений можно увидеть и сегодня: чтобы это понять, достаточно запустить любой современный FPS… Однако для этого нужно понимать, какой вклад Halo внесла в развитие видеоигр. Ведь нельзя забывать: то, что мы воспринимаем как должное сегодня, необязательно было таковым в далеком 2001 году. Успех Halo: Combat Evolved установил новые стандарты так же, как до нее это сделали Doom, GoldenEye 007 и Half-Life. От управления и системы здоровья до оружия и режима сетевой игры, Halo изменила целый жанр, и именно об этом пойдет речь в данном разделе книги.

1. Космоопера от Bungie

В Bungie всегда любили научную фантастику. История студии пестрит играми о солдатах в броне, инопланетных цивилизациях, искусственных интеллектах… Однако с развитием методов повествования студия постепенно перешла к особому поджанру научной фантастики – космоопере. Теперь, когда люди говорят о великих космооперах от мира видеоигр, Halo часто упоминается наряду с Mass Effect, Wing Commander, Starcraft или даже Ratchet & Clank. Но действительно ли это так?

Для кого-то это бесспорный факт: серия Halo — один из эталонов космической оперы в видеоиграх. И, на первый взгляд, трудно с ними поспорить. Серия подходит под большинство характеристик этого поджанра: космические путешествия, межпланетные конфликты, открытие инопланетных цивилизаций, использование проверенных, если не достоверных, научных концепций… Но достаточно ли этого, чтобы считать Halo космооперой? Вероятно, нет. Потому что на самом деле, как мы увидим, серия сосредоточена в основном лишь на одном из этих аспектов, и он перекрывает собой остальные.

Хотя действие игр Halo происходит в космосе, идея путешествия в конечном счете представлена минимально. Сюжет первого эпизода происходит в одном месте; во втором с этим получше, поскольку приключения начинаются на Земле, а затем перемещаются на новое Кольцо и в «Высшее Милосердие»; события Halo 3 происходят на Земле и на Ковчеге; наконец, действие Halo: Reach разворачивается на одной планете, которая, кстати, очень похожа на наш голубой шарик. Ощущение путешествия, исследования и открытия неизвестных миров фактически почти отсутствует. За некоторыми исключениями. Самое важное из них – это, конечно, структура Halo: Combat Evolved, поскольку именно в этой части игрок делает первые шаги в незнакомой вселенной. Не зная, чего ожидать, он приземляется на один из миров-колец, подаривших название саге. Это место с особой атмосферой, и его исследование является неотъемлемой частью игрового процесса. Есть что-то знакомое в странном мире с его зелеными равнинами и огромными водными просторами. На самом деле его география несильно отличается от Земли, из-за чего ощущение смены обстановки могло бы притупиться, если бы отдельные элементы окружения не напоминали о ненормальности этого мира – слишком идеального, слишком искусственного. Конечно, нельзя забывать о строении самого Ореола, чья необычная форма и титанические пропорции видны отовсюду. Также во время приключения игрок обнаруживает многочисленные здания Предтеч с их странной геометрической архитектурой, холодной и стерильной. Ореол – гробница, памятник величия исчезнувшей цивилизации, которая пожертвовала собой ради спасения Галактики. В этом месте есть что-то магическое, эфемерное, что игроки чувствуют по мере прохождения уровней.

Возможно, именно поэтому в Halo 2 и Halo 3 это ощущение исчезает. Ведь, как и Ореол Альфа, Ореол Дельта и Ковчег – это постройки Предтеч. Хотя размеры Ковчега могут удивить, принцип его работы и предметы на нем не слишком отличаются от подобных в Halo: Combat Evolved. Что касается второй части Halo… ну, это другой Ореол, и он по определению почти во всем схож со своим собратом из первой игры. Да, там есть несколько совершенно других руин, но ощущение открытия с каждой частью уменьшается: игрок находится на уже знакомой территории. То же касается и Ковчега в Halo 3. Действие Halo: Reach вообще происходит на планете, не сильно отличающейся от Земли: кроме гор удивительной формы ничто не указывает, что мы находимся на далекой планете. Предел давно колонизирован, в нем нет ничего дикого или экзотического. Это почти идеальная копия родного мира человечества. Игра не тратит время на знакомство с местом или даже на то, чтобы подчеркнуть его особенности: она сосредоточена почти исключительно на основном сюжете – на вторжении на планету и битве с ковенантами.

Другим важным компонентом космической оперы является обнаружение инопланетных цивилизаций и взаимодействие с ними. В Halo таких цивилизаций три: Предтечи, Ковенант и Потоп. Потоп рассматривается только как враг без личности, без реального лица. Предтечи, с другой стороны, полностью вымерли, и мы узнаем о них в основном из артефактов, разбросанных по всему космосу, начиная с Ореолов. Больше информации можно найти в романах Halo: Cryptum, Halo: Primordium и Halo: Silentium, но в играх Bungie предпочла разыграть карту таинственности и мало что рассказала о загадочных Предтечах. Они как бы держатся на расстоянии – парадоксально, учитывая размеры оставленных ими реликвий. Их раскрывают небольшими фрагментами в основном для развития сценариев первых трех игр. Далее – Ковенант. Эту цивилизацию мы, безусловно, знаем лучше всего, ведь она присутствует в Halo: Combat Evolved, Halo 2, Halo 3 и Halo: Reach. Надо сказать, что разработчики второй части приложили немало усилий, чтобы мы могли взглянуть на ковенантов изнутри во время арки Арбитра. Так, Bungie частично раскрыла внутреннюю кухню Альянса: его лидеров, верования, политические органы и, прежде всего, органы центральной власти. Это единственный раз во всей трилогии, когда игрок может больше узнать об этой части лора. Могильный Разум отправляет Мастера Чифа в «Высшее Милосердие», чтобы устранить Пророков, и во время миссии у героя появляется возможность немного побродить по городу. Это чистая космоопера: Спартанец попадает в ловушку в логове чудовища и должен быстро пробраться через место, о котором ничего не знает. Вместе с игроком он попадает в самое сердце империи Ковенанта. Но фаза открытий быстро заканчивается, потому что он должен выполнить миссию, и ставки высоки: найти и уничтожить двух оставшихся в живых Верховных Иерархов – в общем, обезглавить гидру раз и навсегда.

И именно этим серия Halo отличается от космической оперы в ее классической форме, предпочтя ей гораздо более традиционный для видеоигр жанр военной игры. Несмотря на очевидный компонент космооперы, Halo в целом не сильно отличается от Call of Duty, Battlefield и прочих Medal of Honor. Однако из-за ее научно-фантастической природы изображаемый конфликт происходит не в одной стране, не на одном континенте и даже не на одной планете, а в целой Галактике. Но такие масштабы не могут скрыть базис Halo: это история о финальных событиях войны, бушующей долгие двадцать семь лет. Если взглянуть на это беспристрастно, становится ясно, что Halo: Reach – история одной битвы; Halo: Combat Evolved – противостояние, еще одна битва, на этот раз – за контроль над оружием массового поражения; Halo 2 и 3 подробно описывают вторжение на Землю и сражения, происходящие там, перед большой финальной битвой на Ковчеге. Фактически обнаружение установок Предтеч и даже визит в «Высшее Милосердие» являются лишь инструментами для развития этого конфликта: они направляют сюжет и определяют действия персонажей. В отличие от, например, серии Mass Effect, Halo — не приглашение в новый мир, чтобы открыть тайны Вселенной; это призыв к оружию. Призыв отправиться на защиту Земли и ее колоний по всей Галактике. Что вполне ожидаемо от Bungie, которая на протяжении десяти лет заигрывала с образами военных игр, даже в том, как она говорила о своих проектах и как вела маркетинговые кампании. У Halo 3 было Finish the fight[84], у Halo: Reach – Remember Reach[85]: первое – военный лозунг, второе – призыв помнить. Halo — это война будущего, как ее представляла себе Bungie. Можно сказать, это история о возможном будущем.

Тем не менее важно отметить: было бы неправильно ограничивать Halo этим ярлыком. Серию в целом трудно охарактеризовать одним словом: она заигрывает с характерными чертами множества жанров и поджанров. Хотя история о солдате стоит в центре сюжета, к ней добавляется множество других элементов. Игра развивает свою вселенную неторопливо, постепенно вводя новых персонажей и добавляя больше слоев в историю. Действительно, в Halo происходит не одна война: есть конфликт между человечеством и Ковенантом, есть разногласия, разъедающие Альянс изнутри, прежде чем он распадется в Halo 2. Затем мы становимся свидетелями распада империи и упадка ее обезумевших лидеров. И, разумеется, война с Потопом, которая встает во главу угла в Halo 3. Эта война выходит далеко за рамки догмат, противопоставляющих людей ковенантам: на этот раз речь идет о спасении всей Галактики и Вселенной, о защите жизни как таковой: что может быть важнее, фундаментальнее этого? Возможно, именно такая многослойность и многожанровость обеспечили играм Halo тот успех, которым они пользуются сегодня. Потому что каждый игрок волен искать и находить то, что ему подходит. Ведь, как гласил главный лозунг саги еще во времена, когда Bungie только начала придумывать ее почти двадцать лет назад: нужно позволить игрокам развлекаться так, как им хочется.

2. Консольный FPS, который работает

В 2001 году Halo: Combat Evolved очаровала игроков своей вселенной и продвинутым многопользовательским режимом. Успех игры побудил Microsoft профинансировать первый сиквел, затем второй; за несколько лет Halo стала неотъемлемой частью мира видеоигр, а Мастер Чиф – одной из главных фигур 2000-х годов. Но все это было бы невозможно, если бы с самой первой части в серии не был заложен фундамент отличного геймплея. В то время это стало маленькой революцией: Halo: Combat Evolved была первым консольным шутером от первого лица, предлагающим геймплей и точность стрельбы, достойные величайших FPS на PC. Такой подвиг стал возможен благодаря гейм-дизайнерам Bungie, которые, адаптируя Halo для Xbox, сосредоточились на единственной цели: сделать игру удобной и увлекательной с обычным контроллером в руках. Именно это отражено в каждом элементе гейм-дизайна серии.

Геймплей, созданный для контроллера

Чтобы понять, какое влияние Halo: Combat Evolved оказала на FPS, нужно вспомнить, что представляла собой индустрия до выхода игры в США 15 ноября 2001 года. Ведь Halo: Combat Evolved не была первым FPS на консолях, как не была и первой игрой, завоевавшей критический и коммерческий успех. Фактически первая часть серии подвела черту под почти десятью годами экспериментов и эволюции, возможной благодаря трансформации контроллеров и демократизации систем 3D. FPS – чистый продукт индустрии PC-игр, и изначально считалось, что в них нужно играть только с помощью мыши: оружие на экране было логическим продолжением правой руки игрока, каждый щелчок активировал револьверы, винтовки и пулеметы. Популярность такой формулы резко выросла в начале 1990-х годов: Wolfenstein 3D и Doom устроили революцию, в результате которой целый жанр закрепился на сцене PC-гейминга. Вместе они создали новые стандарты жанра и увидели его расцвет. Во второй половине 1990-х годов Quake и Duke Nukem 3D популяризовали FPS, которые тогда назывались Doom-like или Quake-like. Это привлекло издателей, которые хотели охватить более широкую аудиторию и, следовательно, выпустить игры на большем количестве платформ. Именно поэтому многие популярные шутеры были портированы на домашние консоли. Duke Nukem 3D перенесли на Saturn, PlayStation и Nintendo 64; Doom, в свою очередь, закрепилась на консоли Nintendo с Doom 64. Вслед за ними потянулись и другие. Среди самых известных – Medal of Honor, вышедшая 11 ноября 1999 года эксклюзивно для PlayStation, и весьма спорная Soldier of Fortune, попавшая в заголовки газет в марте 2000 года из-за гиперреалистичного насилия. Результат, по крайней мере, достойный, но он все еще был далек от комфорта и точности компьютерной мыши. В случае с Duke Nukem 3D игрокам на PlayStation приходилось направлять главного героя с помощью крестовины контроллера, целиться вверх и вниз клавишами L1 и L2 и стрелять на X. Громоздкая, а потому неудобная система. Однако за неимением лучшего никто не жаловался.

К счастью, во второй половине 1990-х появились новые контроллеры, а консоли научились отображать игры в трех измерениях. Наибольшие изменения в периферии произошли у Nintendo: в 1996 году они выпустили Nintendo 64, поставлявшуюся с любопытным контроллером с тремя рукоятками. Центральная представляла собой первый в своем роде аналоговый стик. Он был предназначен для 3D-игр и, разумеется, вскоре получил широкое распространение. SEGA сделала новый контроллер для своей Saturn под названием 3D Control Pad, а в следующем году PlayStation снова всех переплюнула, выпустив контроллер с двумя стиками. Таким образом, контроллер PlayStation стал значительным аргументом в пользу шутеров: получив в свое распоряжение два стика, разработчики предлагали использовать первый для передвижения, а второй – для прицеливания. Сегодня это стандарт, но в то время это было неочевидное решение, и многие студии даже не задумывались о нем. Подобная конфигурация появилась лишь в 1999 году в порте Quake II для PlayStation, и даже тогда компания Hammerhead, разработавшая порт, не предлагала ее по умолчанию, и игрокам приходилось заходить в меню и настраивать управление вручную. Однако когда в ноябре 2000 года в свет вышла Alien Resurrection, критики разгромили ее. По мнению прессы, в ней не хватало точности и естественности, а игроки не могли смириться с новым управлением. К чести журналистов того времени, у него действительно хватало проблем, в частности мешала катастрофическая мертвая зона джойстиков, а также плохое распознавание движений. В итоге не могло получиться ничего, кроме невыносимо неудобного управления.

На самом деле, как ни странно, именно на Nintendo 64 с ее контроллером, оснащенным только одним стиком, вышли два первых великих консольных FPS в истории видеоигр – две игры, которые и сегодня пользуются большой популярностью. Первая, GoldenEye 007, вышла 25 августа 1997 года и была разработана компанией Rare, которая ранее выпустила серию Donkey Kong Country для Nintendo. Основанная на одноименном фильме игра GoldenEye 007 имела впечатляющую точность стрельбы. Попасть в цель в ней было очень легко, а поскольку в игре имелся мультиплеер, она быстро стала любимой среди владельцев Nintendo 64 как игра для дружеских компаний. Rare не остановилась на достигнутом, и в марте 2000 года она выпустила Perfect Dark по оригинальной задумке, переняв и улучшив все сильные стороны GoldenEye 007. В обеих играх управление довольно схоже: передвижение осуществляется с помощью маленького джойстика, а чтобы посмотреть вверх или вниз, используются клавиши «вверх» и «вниз» крестовины или кнопка C. Такое новшество хорошо приняли среди игроков: GoldenEye 007 вскоре стала считаться лучшим консольным FPS, и даже сегодня многие геймеры придерживаются этого мнения. Ностальгия? Возможно. Но на самом деле в игры Rare так приятно играть, потому что они помогают игроку. Это особенно заметно в Perfect Dark, где, в отличие от GoldenEye 007, используется сетка прицела. Прицел автоматически меняет фокус и фиксируется на проходящем мимо враге, облегчая игроку попадание. В 2000 году первая TimeSplitters на PlayStation 2 делала то же самое. И это логично: Free Radical Design, разработавшая игру, состояла в основном из бывших сотрудников Rare, которые работали над GoldenEye 007 и Perfect Dark, поэтому они решили повторить то, чему научились там. TimeSplitters использовала два джойстика Dual Shock 2 – контроллера PlayStation 2 – и избавилась от прицельной сетки, сохранив, впрочем, систему помощи, которая принесла успех ее предшественницам.

Удовольствие от игры так сильно зависело от программной помощи, потому что FPS на консолях все еще разрабатывались как будто для PC: движения оставались быстрыми, противостояния происходили в коридорах, сменяющихся другими, чуть более открытыми коридорами. Уровни были наполнены врагами, игрок должен был постоянно двигаться, чтобы не попасть под пулю. Противников нужно было уничтожать как можно быстрее, чтобы уменьшить их количество и понизить уровень угрозы: чем больше врагов, тем выше шанс умереть. Это создавало ощущение срочности, вознаграждающей игроков, которые умели реагировать быстро и разумно. Эти приемы отчасти определили Doom и последующие быстрые FPS. Но на контроллере это стало проблемой: с ним не так-то просто совместить точность и скорость исполнения. В своих играх Rare, Free Radical Design и им подобные корректировали под это геймплей: движения становились немного медленнее, враги – многочисленнее и зачастую менее опасными. А главное – оставалась помощь в прицеливании, благодаря которой игроки не тратили слишком много времени на одного врага. Любителю FPS на PC GoldenEye 007 и Perfect Dark показались бы немного детскими, упрощенными и абсолютно неинтересными для тех, кто ищет в играх челленджа.

Вопреки распространенному даже сегодня мнению, сделать хороший FPS на консоли вполне возможно. Но для этого нужно приложить усилия и переосмыслить жанр, а значит, отклониться от путей, проложенных id Software. Именно это и собиралась сделать небольшая студия, только что купленная Microsoft. С июня 2000 года, когда Bungie пришлось превратить Halo в игру для консоли, гейм-дизайнеры пересмотрели весь проект так, чтобы игра не стала просто сухим портом версии с PC. Еще до переезда студии в Редмонд Джейсон Джонс, ведущий разработчик, хотел, чтобы его проект отошел от стандартов Doom и Doom-like. Ему не нравилась их слишком быстрая динамика, которую он считал нереалистичной. На самом деле первые прототипы Halo, когда она еще была TPS, фокусировались на тактическом аспекте: псевдооткрытый мир позволял подойти к бою по-разному, оставляя пространство для собственной стратегии. Хотя Halo: Combat Evolved, как и ее сиквелы, превратилась в сильно заскриптованный FPS, она сохранила следы прошлых задумок. После релиза игры пресса открыла для себя FPS, который сильно отличался от всего, что было до этого. Halo возымела успех, потому что, в отличие от своих предшественников, оставила Doom в стороне и создала свой собственный гейм-дизайн, рассчитанный на консольную среду и использование контроллера с двумя стиками.

Первое, что бросается в глаза, – распределение управления на контроллере Xbox. Как и Alien Resurrection и TimeSplitters, Halo: Combat Evolved использовала два стика на контроллере: левый для движения персонажа, правый для прицеливания – оружие перемещалось во всех направлениях. Короткое нажатие на правый стик активировало прицел, если у оружия он был. Как и в TimeSplitters, в Halo не нужно было слишком часто переставлять большой палец: для стрельбы использовался правый курок контроллера, для гранат – левый. Передние кнопки отвели под другие действия: прыжок, перезарядку, переключение оружия и ближний бой. Это первый раз, когда гранаты и атаки ближнего боя управлялись отдельными кнопками, что позволяло выполнять эти действия быстрее – в большинстве игр жанра для выбора гранаты или ближнего боя приходилось прокручивать все оружие. Это негативно сказывалось на геймплее, особенно на рукопашных атаках, которые рассматривались как последнее средство, когда закончились все боеприпасы. Halo создала эффективный золотой треугольник, состоящий из огнестрельного оружия, гранат и физической атаки, позволяя игроку быстро реагировать на любую ситуацию. Если оставить в стороне управление двумя стиками, которое в то время требовало некоторой тренировки, остальные элементы полюбились игрокам за их простоту: освоение Halo проходило быстро и несложно.

Далее – система прицеливания. Bungie предпочла вывести на экран видимую прицельную сетку – на то время неожиданное решение. На консолях ее отсутствие позволяло частично скрыть программную помощь; на PC предпочитали обходиться без нее, делая ставку на реализм. В Halo: Combat Evolved, впрочем, прицельная сетка не только присутствовала, но и – в качестве новинки – стала круглой. До этого ее чаще делали в виде перекрестия, как в Counter-Strike – это позволяло добиться точности вплоть до пикселя. Bungie пошла по другому пути по нескольким причинам: во-первых, это соответствовало форме джойстика, делая прицел его продолжением. Во-вторых, на автоматической винтовке, основном оружии игры, это немного помогало игроку: если враг в круге – игрок не промажет. Хитрость, на которую пошел Джейми Гризмер, в том, что у игрока есть право на 5 % погрешности: достаточно, чтобы немного помочь, недостаточно, чтобы почувствовать помощь. Также, вместо того чтобы дать прицелу двигаться и «прилипать» к проходящему мимо врагу, Halo: Combat Evolved использовала новую систему: если прицел при перемещении проходил над врагом, движение немного замедлялось. По сути, игра интерпретировала движения правого стика контроллера, понимала, что пытается сделать игрок, и реагировала соответствующе. Это определенно помощь, но незаметная: неумелый игрок что с ней, что без нее будет целиться одинаково плохо. Точное попадание в цель, особенно из «Магнума» или снайперской винтовки, требовало практики, как и в любой видеоигре, но без ущерба для геймплея. Именно в этом состояла революция Halo: Combat Evolved в мире FPS.

Помимо чисто технических аспектов, в основе Halo: Combat Evolved, как и других эпизодов серии, лежал очень специфический гейм-дизайн, отличающий ее от распространенных в то время Doom-like игр. Первое очевидное отличие – в левел-дизайне: Halo сменила узкие коридоры и лабиринты на линейное прохождение через серию небольших «песочниц», как их называли в Bungie. Это большие области с одной или несколькими группами врагов. В зависимости от типа врагов, их оружия и доступных транспортных средств менялась тактика прохождения. Дизайн окружения – тоже немаловажный фактор. Игрок мог воспользоваться размерами и географией локаций для формирования стратегии: атака в лоб или с фланга, или с расстояния, или с угнанного транспорта… Это дарило определенную свободу действий, а также интересную реиграбельность – отсюда и название «песочница». Игра предлагала менее стремительный, но более продуманный геймплей, для которого контроллер не был помехой. Движения сделали медленнее (более реалистичными, как сказал бы Джейсон Джонс), а прыжки – плавнее. Последние также имеют характерную для серии черту: они позволяют игроку избежать атаки, при этом давая возможность достаточно точно прицелиться в воздухе. Конечно, скорость и высота прыжка были сбалансированы таким образом, чтобы выполнение такого трюка требовало практики.

Так или иначе, несмотря на все несоответствия жанру, Halo: Combat Evolved оставалась FPS, главная цель которого – стрелять и уничтожать врагов, управляемых искусственным интеллектом. Однако и здесь Bungie, точнее, Джейсон Джонс, заготовили сюрпризы. Разнообразных ковенантов разрабатывали с одной целью, с одной задумкой – доставить игроку удовольствие. В первой части, как и в продолжениях, особое внимание уделялось точным выстрелам по слабым точкам, чаще всего в голову. Не все оружие Halo способно на такое: в первой игре ставить хедшоты[86] позволяли только «Магнум» и снайперская винтовка, в Halo 2 и Halo 3 к этому списку добавилась боевая винтовка (более известная как BR), а в Halo: Reach ее сменили винтовка скаута и игломет, оружие ковенантов. Такой гейм-дизайн имел смысл: если начинающий игрок может довольствоваться самым простым оружием, вроде штурмовой винтовки, то более опытный предпочтет оружие, способное на точную стрельбу, поскольку оно наносит больший урон и позволяет убить нескольких противников за считаные секунды. Врагов разрабатывали с учетом этого: например, головы Ворчунов намеренно находятся на одном уровне с прицельной сеткой, чтобы игрок мог быстро перемещаться от головы к голове и с легкостью выполнять серию хедшотов. Это предложил Джейсон Джонс: он хотел, чтобы некоторых представителей бестиария можно было ликвидировать особенно легко. С развитием серии саунд-дизайнеры добавили небольшой хлопок, похожий на звук, с которым откупоривают бутылку шампанского. Из-за этого цепочка фрагов[87] из пяти унггоев доставляла такое же удовольствие, как когда пускаешь блинчики по воде. Иными словами, Ворчуны играли роль пушечного мяса и существовали только для того, чтобы обеспечивать игрокам веселье. Однако нужно было соблюсти баланс: если противников становилось слишком много, они могли представлять реальную опасность. Особенно если у них было мощное оружие, например топливная пушка, которая стреляла чрезвычайно смертоносной зеленой плазмой…

Вознаграждение за талант

Как могли заметить внимательные читатели, различия между новичками и более опытными игроками учитывались на протяжении всей разработки. И не просто так: Halo всегда заботилась о том, чтобы в ней могли общаться самые разные люди вне зависимости от их уровня. Это важный компонент Halo – он позволял каждому получать удовольствие по-своему. Но, разумеется, талант и опыт тоже важны, так как они усиливают игрока и, следовательно, увеличивают удовольствие. Такие игры, как TimeSplitters, Perfect Dark или GoldenEye 007, могут быть сложными во многих отношениях, но Halo предлагает нечто большее: она вознаграждает трудолюбивых. В отличие от вышеупомянутых примеров, в играх Bungie нет большой помощи при прицеливании, поэтому точность и владение мощным оружием, позволяющим делать хедшоты, очень ценны. Боевая винтовка в Halo 2 – идеальное тому подтверждение: она может вести точную стрельбу и имеет мощный оптический прицел, давая возможность обстреливать врага с расстояния. С ней можно держать дистанцию и уничтожать противников, не рискуя. Однако это уравновешивается другой механикой: BR стреляет очередями по три выстрела, и разброс пуль может вызвать проблемы. Если поторопиться, можно промазать. Правильное использование боевой винтовки стало настоящей наукой среди фанатов Halo: они научились компенсировать разброс, слегка смещая оружие в сторону противника во время стрельбы очередями. Такая техника позволяет одним нажатием на курок уничтожить сразу несколько Ворчунов. Однако для начинающих BR менее надежна, чем штурмовая винтовка, плазменная винтовка или даже пистолет-пулемет, появившийся в Halo 2: они предпочитают автоматику, с которой для убийства достаточно просто удерживать курок. Так победа дается проще, но требует больше времени: в Halo 2 для убийства Элита хватает всего трех хедшотов из BR, а с пистолетом-пулеметом придется потратить половину магазина – и это при том, что к врагу еще нужно подобраться.

Обучение BR и другому высокоточному оружию – неотъемлемая часть игры, доставляющая настоящее удовольствие: в отличие от предыдущих консольных FPS, правильно прицелиться в Halo мог не каждый. Этому можно научиться, и если игроку это удается, геймплей становится особенно приятным: увеличив свою эффективность, игрок мог использовать больше трюков. Важно помнить, что в распоряжении игрока оказывалось самое разное оружие, поэтому нужно было уметь правильно использовать весь игровой арсенал. Со временем игроки заметили, что у каждого оружия были особые способности или разные способы применения. Маленький плазменный пистолет, безобидный на первый взгляд, вскоре стал востребованным среди опытных игроков в столкновениях с транспортом: его заряженный выстрел при попадании создавал эффект ЭМИ, временно парализуя цель. В Halo 2 и более поздних играх это позволяло захватить транспортное средство, использовав его против врага. Также такой подход оказался очень эффективным для пробивания щитов сангхейли, которых затем добивали выстрелом в голову. Таких тонкостей было много: например, плазменное оружие ковенантов оказалось очень полезным для быстрого разрушения щитов; однако те, у кого не было плазменного оружия, все еще могли использовать человеческий арсенал.

На самом деле Halo очень требовательна к игроку: нужно правильно целиться, знать характеристики многочисленных видов оружия и врагов, а также уметь использовать особенности песочниц. Все это определяет, как и какое оружие использовать.

Песочница

Песочницы – настоящее сердце геймплея Halo. Хотя игры франшизы сделаны достаточно линейно (за исключением Halo 3: ODST), их левел-дизайн разительно отличается от всего, что игроки видели тогда и даже сейчас. Уровни в Halo представляют собой большие открытые пространства, на которых игрок волен делать все, что ему заблагорассудится, – они сильно выделяются на фоне длинных коридоров большинства FPS. Узкие проходы направляют действие и задают темп. В Halo, впрочем, избрали противоположный подход, при котором игроки могли креативно преодолевать ожидающие их испытания. Однако есть и ограничения: игрок может носить только два оружия, а значит, нужно выбирать снаряжение с умом, ориентируясь на конкретную ситуацию и учитывая возможные угрозы. Эта особенность, впервые появившаяся в Halo: Combat Evolved, присутствовала и в последующих играх. Если до этого большинство FPS позволяли игроку взять с собой иногда до десяти различных орудий убийств, игра от Bungie сделала ставку на реалистичность. Помимо прочего, это позволило проекту избежать подводных камней Doom-like-игр, в которых оружие из начала игры устаревало уже через несколько часов, потому что игроку постоянно подкидывали более мощные альтернативы. В Halo каждое оружие играет свою роль и поэтому остается полезным от начала до конца, как и хотел Джейсон Джонс. Кроме того, размер локаций и реалистичная скорость передвижения Мастера Чифа создают более спокойный, менее сумасшедший темп игры, отличный от Doom-like-игр. Это фундаментальное отличие до сих пор кажется недостатком для тех, кто вырос на шутерах id Software и их многочисленных клонах.

В Halo: Combat Evolved песочница появлялась в самом начале: после первого уровня игроки высаживались на мир-кольцо и отправлялись исследовать его в поисках выживших. По мере продвижения открытых пространств становилось все больше, но их количество, скорее всего, оказалось ограничено коротким временем разработки: наряду с просторными локациями в первой части были и коридоры, и тесные комнаты. Начиная с Halo 2, эти песочницы становились все больше, происходило ли действие на Земле, на Ореоле Дельта или даже в «Высшем Милосердии»; однако лишь в Halo 3 они достигли своего пика. Поскольку Xbox 360 была мощнее своей старшей сестры, студия создала более просторные, развитые пространства, соединенные вместе, чтобы игроки не сталкивались с загрузками отдельных частей уровня. Там было больше врагов и транспорта, благодаря чему песочницы вышли разнообразнее – изобилие с течением времени лишь росло. В новых играх появлялось все больше оружия и перспектив, предоставляя игроку более широкий спектр возможностей. Начиная с Halo 2, возможность садиться на вражеские машины или использовать стационарные пулеметы подарила игрокам новые инструменты, которыми следовало пользоваться с умом. Приближаясь к такой зоне, нужно быстро проанализировать ситуацию: какие враги ждут впереди? какое у них оружие? есть ли у них транспортные средства? какое оружие у игрока? сколько осталось боеприпасов? Вопросов много, но найти ответ проще благодаря дизайну противников и их снаряжения. Это позволяет расставить приоритеты, определить последовательность действий для победы и перехода на следующий уровень. Способность игрока наблюдать и находить оптимальные решения – вот что сделало Halo такой замечательной, ведь, как это всегда бывает, чем больше свободы дарит игра, тем приятнее проводить в ней время.

Рассмотрим наглядный пример: уровень «Шоссе Цаво», одна из первых миссий в Halo 3. В ней есть несколько очень интересных песочниц. Приблизившись к водной станции Вои, игрок должен отбиться от группы ковенантов: среди них, конечно, есть Ворчуны, а также несколько Бугаев. На этом этапе Мастер Чиф обычно вооружен BR и автоматической винтовкой, если только он не нашел дробовик в начале уровня. В этом случае дробовик заменит автомат, ведь он служит той же цели: он идеален на близкой дистанции и им крайне удобно уничтожать Бугаев. В любом случае, вступительный этап в этой песочнице не представляет собой ничего особенного, но все становится сложнее, когда Мастеру Чифу поручают оборонять позицию, ожидая, когда по воздуху доставят «Бородавочник». Локация спроектирована таким образом, что игрок естественным образом пойдет на возвышенность песочницы, где находятся военные здания, обеспечивающие отличную защиту. С высоты он также получит отличный обзор поля боя и сможет отбиться от неизбежных волн врагов. Затем игрок должен принять важное решение: как он отразит нападение? В зданиях на вершине локации можно найти несколько видов оружия, включая снайперскую винтовку, мину и отдельно стоящую турель. Таким образом, можно спуститься, заложить мину внизу, затем подняться обратно и занять позицию на возвышенности, используя либо турель, либо снайперскую винтовку. По сути, Мастер Чиф здесь – более смертоносная версия юного Кевина Маккаллистера, когда тот готовился к обороне дома в «Один дома». К тому времени, когда игрок заканчивает подготовку, появляются враги: несколько Бугаев, в том числе один с топливной пушкой, и «Призрак», танк ковенантов.

Как правило, игрок предпочитает остаться на высоте: лучшее решение – планомерно уничтожать Бугаев из снайперской винтовки, пока те продвигаются к холму. Большинство игроков хотят первым делом избавиться от врага с топливной пушкой. После этого придется вступить в бой с «Призраком», который не может взобраться на холм. Подобраться к нему не так просто из-за Бугая, сидящего за защитной турелью, но один меткий снайперский выстрел легко решит эту проблему. Чтобы уничтожить бронемашину, можно использовать топливную пушку или подкрасться сзади и засунуть гранату прямо в реактор. Это лишь один из многих способов прохождения, однако он частично диктует события во второй песочнице: это более открытая область с холмом в центре, ведущая к дороге на остальную часть уровня. Территория хорошо защищена: два «Призрака», бронированная турель и несколько Бугаев на «Чопперах». Транспорт джиралханаев оснащен двумя пулеметами и может расплющить любого своими огромными колесами. Поэтому идти туда пешком довольно рискованно. Обычно игрок попадает в эту зону на «Бородавочнике», полученном при выполнении задач предыдущей песочницы; вооружение и запас боеприпасов зависят от его предыдущих действий. Если он предпочел ждать на вершине холма со снайперской винтовкой, вполне возможно, что в ее магазине осталось всего несколько патронов, а топливная пушка пуста. Нужно найти способ подойти к вражеской территории, чтобы получить новое оружие, не погибнув от минометного огня «Призраков» или атак «Чопперов». Несколько метких выстрелов из турели «Бородавочника» обычно позволяют повредить или даже уничтожить один или два «Чоппера», но от «Призраков» так легко не избавиться. Поэтому у игрока остается несколько вариантов.

• Использовать оставшиеся патроны снайперской винтовки, чтобы уничтожить наиболее проблемные элементы, такие как водители «Чопперов» и/или Бугаи за турелями.

• Незаметно подкрасться к одному из транспортных средств, чтобы взять его под контроль или уничтожить.

• Достать мощное оружие, например плазменную пушку, чтобы повредить и уничтожить технику.

• Совершить вылазку на «Бородавочнике», чтобы уничтожить как можно больше Бугаев, а затем забросать «Призраков» гранатами.

Список, конечно, неполный; идея в том, чтобы показать, что существует множество способов прохождения, тем более что всегда присутствует фактор случайности. Например, в первой песочнице турель на вершине холма иногда разрушается, и тогда для уничтожения Бугаев нужно использовать снайперскую винтовку. На самом деле, ко второй песочнице патронов часто остается недостаточно для новой вылазки. Поэтому, прежде чем покинуть первую песочницу, игрок может отказаться от снайперской винтовки и топливной пушки в пользу менее мощного, но более полезного в долгосрочной перспективе оружия. Гранатомет позволит игроку уничтожать цели на расстоянии, а плазменный пистолет – обездвиживать вражеские машины. По сути, все зависит от того, какие инструменты есть в распоряжении или, по крайней мере, какие удалось найти на месте. Именно эта концепция делает Halo такой вариативной: игроки могут действовать в соответствии со своими способностями и предпочтениями, постоянно импровизируя в зависимости от конкретной ситуации.

3. FPS, который рассказывает историю

Это может стать сюрпризом для тех, кто узнал о Halo: Combat Evolved в конце истории франшизы, но на релизе она снискала такой успех именно благодаря своему сюжету. Не поймите превратно: история отлично проработана, и по мере ее развития происходит много хорошо реализованных сюжетных поворотов, но в основе своей она остается вполне классической. Так откуда же взялось такое очарование? Чтобы понять причину такого успеха, важно обозначить контекст появления Halo: Combat Evolved на рынке видеоигр и, в частности, дать краткую историю FPS – жанра, который с 1998 года, выхода первой игры от Valve Corporation, прошел через кардинальную эволюцию. Давайте совершим небольшое путешествие в прошлое.

В начале была пустота… а потом вышла Half-Life

Поначалу FPS стали популярны из-за стремительного экшена и впечатляющих игровых движков. Первый успешный FPS, Wolfenstein 3D, довольствовался малым: игрок брал на себя роль американского шпиона Уильяма Джозефа Бласковица, который пытался сбежать из замка Вольфенштейн и для этого сражался с нацистами, оккупировавшими здание; в дальнейшем выяснялось, что они пытались создать мутантов. Игра заканчивалась схваткой между Бласковицем и Адольфом Гитлером. Это было просто, эффектно и очень понятно: есть хороший парень, есть дверь на выход и враги между ними. Текста в игре почти не было, как и кинематографичного оформления, чтобы создать хоть какое-то подобие сцены. Ситуация немного изменилась в 1993 году после выхода Space Hulk: адаптация настольной игры, она происходила во вселенной Warhammer 40,000 и объясняла сюжет перед каждой миссией через небольшой брифинг. Впоследствии эту модель переняли и другие шутеры.

Doom, какой бы революционной она ни была на момент выхода в декабре 1993 года, не слишком превосходила Wolfenstein 3D, своего духовного старшего брата: главный герой, безымянный космодесантник, высаживается на луне Марса, чтобы сразиться с полчищами демонов из ада. Однако все могло быть иначе. Изначально креативный директор id Software Том Холл хотел рассказать более сложную историю, вдохновленную кино. К сожалению для него, эта идея не понравилась Джону Кармаку, сооснователю студии и ведущему программисту. Кармак разработал очень мощный игровой движок и больше всего хотел продемонстрировать свое детище через огромные уровни, а это не располагало к глубокому повествованию. Холл не нашел поддержки и у Джона Ромеро, другого соучредителя компании. Главный гейм-дизайнер Wolfenstein 3D и Doom поддержал Кармака. Он хотел создать игру, которая будет прежде всего увлекательной, удерживающей внимание игроков. Холлу пришлось подчиниться воле начальства.

Став новой иконой видеоигр, Doom установила новый стандарт, и впоследствии лишь немногие FPS рисковали сосредоточиться на настоящей истории. Разработчики, которые все же пытались добавить сюжет, обычно адаптировали фильмы или уже известные вселенные: так, например, произошло с Terminator: Future Shock, вышедшей в 1995 году, или Star Wars: Dark Forces того же года. В играх LucasArts, как и у Bethesda, для объяснений контекста использовались брифинги и текстовые панели. Помимо этого, они мало отличались от Doom: игроки исследовали лабиринты, искали ключи, искали двери для ключей, и все это для того, чтобы уничтожить еще больше врагов. Только студия Looking Glass отважилась ступить на неизведанную территорию. В System Shock Даг Чёрч и Уоррен Спектор освободились от оков жанра и создали приключенческую игру с видом от первого лица, в которой сочетались исследование, стрельба и элементы RPG. В результате получилась разительно отличающаяся игра, в которой уделено внимание сюжету и развитию персонажей. Несмотря на весьма скромный успех, System Shock надолго запомнилась целому поколению разработчиков.

Впрочем, для изменений такого масштаба нужно время. Во второй половине 1990-х годов с развитием Интернета и сетевых игр FPS вступили в новую эру. Ранее ограниченные спальнями любителей острых ощущений, шутеры за несколько лет стали любимым развлечением фанатов виртуальных соревнований. И снова именно id Software заложила основы жанра, выпустив в 1997 году Quake. В следующем году Unreal от Epic Games закрепила успех. До 1998 года, за три года до выхода Halo: Combat Evolved, FPS можно было разделить на две категории: Doom-like-игры, в которых игрокам приходилось выбираться из лабиринтов, расстреливая все, что движется, и Quake-like-игры, в которых люди сражались друг с другом в смертельных матчах без каких-либо сценарных притязаний с одной лишь целью – стать лучшим в игре.

Похоже, в 1998 году что-то щелкнуло: внезапно появилась целая волна сценарных FPS. В начале года вышла первая Star Wars Jedi Knight, сиквел Dark Forces. В ней Кайл Катарн, теперь уже мастер-джедай, пытался создать новую Республику после падения Империи; во время одной из миссий он узнал о существовании мира ситхов и решил отправиться туда. Как известно, вселенная «Звездных войн» весьма плодородна, когда дело доходит до создания новых историй. Принадлежность студии LucasArts к самой Lucasfilm, продюсерской компании Джорджа Лукаса, а также новейшие технические достижения позволили сделать более тонкий, продуманный сюжет. Jedi Knight использовала все знаковые элементы вселенной Лукаса: она начиналась с темы Джона Уильямса, на экране прокручивался желтый текст – все как в фильмах. В Jedi Knight даже было несколько кинематографических сцен – небольших зарисовок с настоящими актерами. Более того, во время игры можно было иногда вмешиваться в разговор, когда персонажи давали советы или сообщали информацию. Таким образом, история доносилась до игроков по разным каналам, создавая ритм и удерживая внимание на развитии сюжета. Все еще далеко от совершенства, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы игроки погрузились в историю и попросили продолжения. Игра стала не единственным успехом того года, ведь он ознаменовался рождением франшизы Rainbow Six. Первая часть, разработанная Red Storm Entertainment, основывалась на одноименном романе американского писателя Тома Клэнси. Он наиболее известен своими шпионскими романами, популяризировавшими целый жанр технотриллера. С их тайными военизированными организациями и международными конфликтами, произведения Клэнси отлично подходили для жанра FPS. Игра начиналась с короткого синематика, знакомящего с эпохой, в которую происходило действие игры, и с целью команды Rainbow; затем повествование становилось все более сдержанным, с использованием больших, часто очень плотных брифингов перед каждой миссией. Такой способ повествования о войне вдохновил многих разработчиков в последующее десятилетие, в частности Infinity Ward (Call of Duty: Modern Warfare) и Treyarch (Call of Duty: Black Ops).

Все в том же 1998 году Monolith Productions выпустила Shogo: Mobile Armor Division, FPS совершенно иного вида, вдохновленный японской анимацией, точнее жанром реалмеха (например, Mobile Suit Gundam или Appleseed). Игрок управлял Санджуро Макабе, боевым пилотом Мобильной Брони, втянутым в жестокую войну между правительством планеты Кронос и террористической организацией. Игра сосредоточивалась на человеческой драме и сломленности главного героя, который потерял на войне всех своих близких. Это история о мести, о персонаже, которого мучают его прошлое и чувства к Кэтрин, сестре его погибшего товарища. Повествование развивалось через короткие ролики и диалоги во время геймплея. Сандзюро получал сообщения от своих союзников и передавал информацию о ходе выполнения миссий, благодаря чему сценаристы могли делать сюжетные повороты или проливать свет на драматические события. Несовершенная геймплейно, Shogo тем не менее наглядно показывала инновации Monolith Productions, которая в 2005 году выпустит игру F.E.A.R., несомненно, одну из лучших когда-либо созданных сценарных FPS.

Однако настоящая революция произошла 19 ноября 1998 года, когда студия Valve выпустила свою первую видеоигру – Half-Life. Сейчас Half-Life считается одной из самых важных игр в истории индустрии, доказавшей, что можно рассказать богатую и захватывающую историю с персонажами, которые не являются просто архетипами из боевиков. Она указала путь многим студиям, включая Bungie, которые многому у нее научились. Ведь повествование Half-Life обладало одной уникальной чертой. Как и ее славные предшественники, она разыгрывала карту минимализма: никаких длинных кинематографических сцен или бесконечных экспозиций. Все происходит на глазах у главного героя, Гордона Фримена. Однажды утром он едет на поезде на работу в исследовательский центр «Черная Меза», а в это время игроку тонко раскрывают местный быт. NPC[88] разговаривают друг с другом, предоставляя ценную информацию, как и оставленные тут и там документы. Связь с «Черной Мезой», с Фрименом и со всеми этими персонажами получалась очень крепкой: всего за несколько минут игрок становился частью этой вселенной. «Черная Меза» становилась его домом, а Фримен – коллегой, другом. Half-Life сумела создать богатый и целостный мир, оставаясь при этом в рамках разумного. Игрок должен был приложить усилия, чтобы понять, что происходит, обращая внимание на детали и наблюдая. Единственные глаза и уши в его распоряжении – это глаза и уши Фримена. Фактически он выступал камерой, снимающей события вокруг игрока. Эти же черты можно найти и в Halo: Combat Evolved, и в последующих частях саги по мере развития повествовательных приемов Bungie.

Пассив Bungie

Впрочем, Bungie не собиралась ждать Half-Life, чтобы рассказывать истории: еще на заре существования студии это было одним из заветных желаний соучредителя Джейсона Джонса. Его всепоглощающая страсть к научной фантастике и фэнтези стала движущей силой Bungie в 1990-х и в последующие годы. Это намерение, конечно, заметно и в Pathways Into Darkness, но в Marathon оно обрело форму. Восстание ИИ, считавшего себя богом, тысячелетние конфликты между инопланетными расами… Marathon было о чем рассказать, но студия была весьма ограничена в нарративных средствах. Точнее, такое средство было всего одно. Marathon рассказывала историю только с помощью разбросанных по уровням терминалов. Взаимодействуя с ними, игрок мог пообщаться со своими союзниками или узнать о мотивах врагов. Однако приходилось каждый раз прилагать усилия, чтобы активировать терминалы, попадающиеся по пути… и спрятанные от посторонних глаз. На самом деле игроки могли спокойно пройти несколько уровней подряд, пропуская большинство терминалов, а значит, и содержащийся на них текст. Сообщения, кстати, зачастую были очень загадочными. Это главный недостаток трилогии Marathon: да, у нее проработанный сценарий, но его глубина раскрывается только тем, кто готов покопаться в игре, – Bungie не удалось воплотить ее на экране. Нужно приложить слишком много усилий, чтобы понять запутанный сюжет. Без сомнения, студия любила научную фантастику и за три игры создала огромную вселенную, но она писала ее на собственном языке. История получилась слишком личной, слишком закрытой, и если игрок не был посвящен в тонкости, он с трудом мог открыть для себя детали сюжета.

Критика Marathon и методов Bungie, несомненно, найдет отклик у тех, кто знаком с последним творением студии – Destiny. Выпущенная в 2014 году, игра с тех пор смогла (частично) исправить эти ошибки, несмотря на то что на старте она страдала от аналогичных проблем. Конечно, не помогло и то, что ее сценарий полностью переписали за год до выхода. Тем не менее в ней и сегодня полно загадок, таинственных посланий и разрозненной информации. Вселенная не раскрывается перед игроком – это игрок должен приложить усилия, чтобы соединить точки в целую картину. Некоторым нравится это делать. Некоторым – нет.

Хотя эти недостатки можно найти во всех больших хитах Bungie (да, включая Halo, мы к этому идем), есть один проект, избежавший этой ошибки. Myth: The Damned Lords и ее сиквел Myth II: Scourge of Souls в этом смысле удивительно парадоксальны. Обе они являются стратегическими играми – большой успех для студии, которая к тому же смогла создать сценарий настолько же цельный, насколько и понятный. В игре историю рассказывали несколькими путями: закадровым голосом диктора, роликами, кратким изложением событий каждой миссии… Это стало возможно благодаря успеху трилогии Marathon, пополнившей бюджет Bungie. Об уровне производства Myth: The Damned Lords говорит и тот факт, что Серопян и Джонс выделили на ее разработку 2 миллиона долларов – самый большой бюджет для игры студии вплоть до сегодняшнего дня. Этого было достаточно, чтобы создать анимационные ролики и организовать сессии записи с актерами в Total Audio, подарив голоса персонажам Myth. За год до выхода Half-Life Bungie уже имела бóльшую часть знаний, необходимых для создания хорошо написанной игры. Однако существовало «до» и «после» игры от Valve, в том числе и для Bungie.

Модель повествования

Разрабатывая Halo, Bungie никогда не скрывала своих намерений: создать что-то, что будет качественно схоже с лучшими образцами научно-фантастического кинематографа – не столько по содержанию, сколько по форме. Даже после выхода Half-Life миру FPS еще многое предстояло сделать и многое доказать. Valve предложила интересный подход к гейм-дизайну, но он был очень специфичен. Джозеф Стейтен, которому доверили руководство синематиками Halo, понимал, что Джонс хотел сделать с проектом. Halo: Combat Evolved должна была стать большим эпическим приключением с моментами сомнений, радости и боли. И, прежде всего, в ней должен был быть ритм. Именно с ним приключение засияло бы по-настоящему. Хотя некоторые миссии могли показаться копирующими друг друга или даже просто пустышками, как в случае с уровнем «Библиотека», повествование в нем стало своего рода образцом для 2001 года. Там было все, что игроки любят в отличном боевике: замечательные персонажи, опасные враги, отчаянная борьба, тайны древней инопланетной цивилизации… Все происходило в быстром темпе, вовлекая игроков даже в экспозиционные сцены. В игре было много синематиков, персонажи постоянно разговаривали друг с другом… Мастер Чиф, конечно, был не из болтливых, но это компенсировалось присутствием Кортаны. Фактически игрок постоянно получал новую информацию, которую легко добавлял к своему пониманию истории. К счастью, в Halo: Combat Evolved была всего одна точка зрения: игроки проживали приключение только глазами Мастера Чифа. Это один из уроков, извлеченных из Half-Life: игрок чувствует себя более вовлеченным, если он не всеведущ. Как и Фримен, Мастер Чиф мало разговаривал, и даже умнейшая Кортана не знала всего. Игрок с геймпадом должен был узнавать события одновременно с персонажем, которым он управляет, и наоборот. Не зря самой запоминающейся сценой в Halo: Combat Evolved стала та, где Спартанец узнал о существовании Потопа. После нескольких часов игры его отправили в тайник с оружием на поиски пропавшей группы солдат, однако на месте он не нашел ничего, кроме шлема одного из морпехов. Решив посмотреть оставшиеся на нем видеозаписи, Спартанец, как и игрок, видел последние моменты жизни владельца. Так в игру впервые ввели Потоп, и игрок с Мастером Чифом оказывались на равных.

Выросла ли Bungie? Определенно. Разработчики отточили навыки, Myth стала для них поворотным моментом. К команде присоединились новые люди, такие как Джозеф Стейтен и Мартин О’Доннелл, и они привнесли свои знания. Притока новой крови, впрочем, было недостаточно, чтобы избавиться от старых привычек, к этому моменту ставших визитной карточкой студии: пример тому – отсылки на события или персонажей, неизвестных игроку. В Halo: Combat Evolved это заметно уже в первые секунды игры, еще до пробуждения Мастера Чифа: капитан Киз и Кортана рассказывают о ситуации на Пределе, не называя планету и не вдаваясь в подробности битвы. Игрок еще не знает, от чего бежит «Столп Осени»[89] или как долго люди воюют с ковенантами. И даже почему вообще ведется война. Так что если игрок не читал роман «Падение Предела», ему придется заполнять эти пробелы самостоятельно. В каком-то смысле это придает миру Halo некоторую глубину – игрок осознает, что является частью давно происходящего конфликта, который никак не зависит от него самого. В Halo: Combat Evolved, конечно, не так много таких отсылок, но по мере прохождения они становятся все более заметными.

С другой стороны, Halo 2 в большей степени опиралась на уроки Half-Life. Хотя она шла по стопам старшей сестры, добавляя больше диалогов и синематиков, ее повествование стало менее прямолинейным. Это заметно на протяжении всей игры, но, пожалуй, сильнее прочего – на самом первом уровне, на станции «Каир». Отбиваясь от натиска ковенантов, Мастер Чиф получал по рации сообщения ККОН и много новой информации. Близлежащая станция уничтожена, корабль ковенантов прорвался через блокаду… Все это описывалось, но не показывалось. Однако большинство боев происходило в комнатах с видом на космос, так что игрок мог наблюдать через стеклянные окна разворачивающуюся снаружи битву. Попавшая в ловушку станция «Мальта» взрывалась прямо на его глазах, но камера никогда не фокусировалась на этом. Похожий прием использовали в Halo: Reach, когда во время посадки на корвет ковенантов вблизи Спартанцев уничтожили корабль ККОН «Саванна». Камера не перемещалась туда автоматически: игрок должен был сам смотреть по сторонам. Очевидно, это усиливало погружение и придавало миру больше глубины. Именно поэтому уровни в Halo 2, Halo 3 и Halo: Reach ощущались более живыми. Конечно, они были заскриптованы, автоматически запуская некоторые события, когда игрок совершал определенное действие или пересекал границу локации. Например, так работало прибытие подкрепления или уничтожение «Бородавочника» с морпехами. Но все остальное происходило органично: когда ковенанты высаживались в качестве подкрепления, они спускались с «Призрака» и шли в зону боя, даже если «Призрак» находился за пределами экрана. Действие не зависело от присутствия или отсутствия игрока: оно просто происходило. Конечно, в определенных пределах, но в сочетании с довольно мощным искусственным интеллектом у NPC это порой приводило к забавным, а то и неожиданным ситуациям. Как следствие, каждая песочница рассказывала одну или несколько небольших историй. Враги, с которыми сталкивался игрок, появлялись не случайно, у их присутствия была причина, история их появления в этом месте. Это делало сражения еще более персонализированными.

К релизу Halo 3 на Xbox 360 серия уже заявила о себе: после выхода первого эпизода и тем более после Halo 2 индустрия видеоигр эволюционировала. Теперь на домашних консолях существовал настоящий рынок повествовательных FPS. Все издатели хотели ухватить свой кусок пирога – искали своего «убийцу Halo»: модное тогда выражение использовалось для обозначения игры, которой удастся превзойти золотого гуся Microsoft. Как ни странно, этого так и не произошло: единственные консольные FPS, которые продавались лучше, чем Halo, делали упор на мультиплеер, а не на однопользовательскую кампанию. Речь, конечно, о сериях Call of Duty от Activision и Battlefield от Electronic Arts. В 2009 году Take-Two добилась некоторого успеха с первой Borderlands, но и она не достигла масштабов Halo. Поэтому серия Bungie оставалась эталоном, несмотря на то что ее третий эпизод омрачился очевидными недостатками. Хотя мультиплеер оставался настоящей жемчужиной игры, однопользовательская кампания увязла в дурных привычках студии. Сеттингу не хватало ясности, диалоги были запутанными… Открытие портала, ведущего к Ковчегу, весьма показательно для этой писательской проблемы.

По мере продвижения игрока – песочница за песочницей – к огромному сооружению Предтеч, диалоги и особенно реплики Миранды Киз наводили на мысль, что это и есть Ковчег и ковенанты выкопали его посреди саванны. Игрок даже мог увидеть его, проезжая по шоссе Цаво. Оказавшись у объекта, игрок уничтожал пушку Ковенанта, и начинался синематик: корабли ККОН атаковали Дредноут в центре буровой площадки, после чего он внезапно начинал двигаться и ярко светиться. Дредноут погружался в землю, а затем выпускал мощный энергетический луч; ударная волна дестабилизировала корабли ККОН, а также Спартанца и Арбитра, которых отшвыривало назад. Игрок думал, что ковенантам удалось активировать Ковчег, а значит, и Кольца, но нет: над конструкцией открылся подпространственный портал. По рации сержант Джонсон и Миранда Киз недоумевали, что произошло, не давая игроку никакой информации, кроме того, что предполагаемый Ковчег сработал не так, как ожидалось. Ситуация выходила запутанная: игрок не понимал, что произошло и каково реальное назначение конструкции. У него даже не было времени подумать об этом: пока флот Пророка Истины мчался через портал, в Вои врезался корабль ковенантов, очевидно, управляемый Потопом. Такой поворот событий создавал серьезную проблему: заняв Мастера Чифа борьбой с захватчиком, уровень не давал ответов о природе артефакта Предтеч, не говоря уже о том, куда направился Пророк Истины. Внимание игрока отвлекалось от основного сюжета, игра не отвечала на его вопросы и, что еще хуже, добавляла новую проблему, которая, впрочем, быстро решалась сама собой: Потоп, высадившийся на Землю, был уничтожен сангхейли. Как это произошло, также не объяснялось. Таким образом, Halo 3 упускала важные моменты своего сценария, начиная с обнаружения Ковчега и заканчивая поворотом с сангхейли. Важнейшие сюжетные точки заслуживали большего развития. Рассказывать историю означает взять игрока за руку и сопровождать его на протяжении всего пути к цели. А Halo 3 бежала вперед в бешеном темпе и в результате, торопясь, неоднократно теряла игрока, вместо того чтобы вести его. После релиза игру критиковали именно за этот недостаток.

Из всех Halo, разработанных Bungie, одна избежала критики, направленной на первые три эпизода саги. Это последний эпизод, разработанный студией, Halo: Reach. Повествование в нем вернулось к классическим образцам, опираясь на синематики, предваряющие уровни. Это давало игроку оценить ситуацию, а главное – лучше понять свою цель. Сценарий оставался довольно скованным, но он работал тем лучше, что на этот раз в распоряжении Bungie оказались несколько Спартанцев-III. Суперсолдаты получились более человечными, более разговорчивыми, чем Мастер Чиф, благодаря чему можно было использовать новые для серии приемы постановки. Франшиза созрела. Halo: Reach стала мрачнее своих предшественниц, поскольку рассказывала историю поражения. Эта тема пришлась по душе Bungie: у студии всегда был талант к изображению ужасных последствий медленной, но неминуемой победы Ковенанта. Играя в Halo, можно было ощутить, что ККОН только тянет время. Через диалоги или через режиссуру, Bungie постоянно напоминала, что человечество проигрывает войну, что его скоро уничтожат. Поэтому неизбежно, что в Halo: Reach, рассказывающей о поражении, разработчики оторвались на полную. Хотя иногда камеру все же направляли на ключевые события, в основном игрок был предоставлен самому себе, наблюдая ужасы вторжения на планету и ее уничтожения. Миссия «Исход», например, наполнена микрособытиями – небольшими сценами, которые игрок мог не заметить. Ему приходилось самостоятельно переводить взгляд, чтобы увидеть группу Бугаев, бегущих за десятком гражданских, или еще дальше – солдат, оказавшихся в ловушке на вершине здания, разбомбленного «Баньши». Чаще всего на их печальную судьбу лишь намекали, но иногда их смерть с холодной определенностью бросалась зрителю в глаза. Пока Ноубл-шесть искал своих спутников, он путешествовал по почти пустынному городу, пропитанному смертью. Не нужны литры виртуального гемоглобина или груды пиксельных трупов, чтобы сообщить, что с нападением ковенантов жизнь внезапно закончилась. Жителям пришлось поспешно покинуть свои дома и рабочие места. Это ощущалось на каждом углу, на каждой улице, на которых Спартанец приходил на помощь немногим отставшим. Следующий уровень предлагал другой взгляд на тот же город: на этот раз Ноубл-шесть был в воздухе. Летая над небоскребами и выполняя спасательные миссии, игрок мог видеть, как корабли Ковенанта на заднем плане начинают процесс остекления. То и дело новые корабли прорывались сквозь ночь, оставляя за собой шлейф смерти. В отчаянии Новую Александрию оставили захватчикам, которые уничтожали все формы человеческого присутствия с невыносимой неумолимостью. Возможно, именно поэтому кампания Halo: Reach даже сегодня является одной из любимых у игроков, если не самой любимой. Она изящно вызывает широкий спектр эмоций. Не только потому, что мы впервые видим, как Спартанцы терпят поражение и платят за это своими жизнями, но и потому, что, уничтожая Предел, ковенанты атакуют человеческую цивилизацию как таковую. Нашу цивилизацию. Руины, оставленные древними народами по всей нашей маленькой голубой планете, заставили нас поверить, что во времени навсегда останется маленькая частичка нас. В этом есть что-то обнадеживающее, ведь так мы прикасаемся к бессмертию. И это самое страшное в остеклении: оно не просто уничтожает людей, но стирает малейшие следы их существования.

4. Неизбежный мультиплеер

Хотя, безусловно, именно приключения Мастера Чифа привлекли игроков к Halo: Combat Evolved, их преданность франшизе обеспечила иная часть игры. Мультиплеер Halo вскоре стал образцом для подражания, следуя по стопам GoldenEye и Perfect Dark и совершенствуя их формулу. Всего двумя играми Halo задала тренд на десятилетия вперед, и даже сегодня ее влияние ощущается во всем мире FPS. Ведь в этом и заключается настоящая революция: франшиза не просто установила новые законы жанра, но вывела новый способ игры как таковой.

Новый эталон

До выхода первой Halo геймеры, у которых не было PC, но которые все еще искали хороший многопользовательский консольный FPS, могли рассчитывать всего на две качественные игры. Мы уже несколько раз их упоминали – это GoldenEye 007 и Perfect Dark, обе от студии Rare, обе на Nintendo 64. К этому списку можно добавить TimeSplitters, прославившуюся на старте продаж PlayStation 2 в Европе; впрочем, еще лучше запомнились TimeSplitters 2 и ее продолжение, TimeSplitters: Future Perfect, ведь первый эпизод был далеко не совершенен. В любом случае, выбор небогатый. Игры для Nintendo 64 очень выиграли от такого расклада: они и без того были хороши, но в своем секторе – консольные мультиплееры – они были буквальными монополистами. Отчасти поэтому они стали абсолютным идеалом для многих из нас, для кого работы Rare, особенно GoldenEye 007, были синонимом приятного времяпровождения с друзьями. У них и правда было много достоинств при игре с другими людьми: забавные персонажи, разнообразие карт, несколько режимов игры и даже возможность кастомизации правил. К тому же Nintendo 64 давала дополнительное преимущество: она по умолчанию оснащалась четырьмя портами для контроллеров, что значительно упрощало игру на разделенном экране. Обе игры соответствовали издательской логике Nintendo, поскольку GoldenEye 007 и Perfect Dark отлично работали как игры для вечеринок. В конце 1990-х годов Nintendo делала ставку на многопользовательские игры, поэтому их консоли были очень популярны среди любителей вечеринок с друзьями. Super Mario Kart, Super Smash Bros, Mario Party, Diddy Kong Racing, Bomberman 64… В этом перечне игры от Rare не слишком выделялись. Легкие в освоении, со множеством игровых режимов, они воспринимались одинаково. При этом они далеки от философии FPS для PC. Игры вроде Counter-Strike, Quake или Unreal делают ставку на командную игру и индивидуальный талант. И все же именно эти две противоположности попытался соединить Харди Лебель, дизайнер мультиплеера Halo: Combat Evolved. Он хотел создать проект, который предлагал простоту игры для вечеринок от Nintendo и который можно взять с собой, чтобы повеселиться с друзьями. Но, будучи поклонником Counter-Strike и Unreal, он также хотел дать возможность проявить себя самым талантливым игрокам.

И с Halo: Combat Evolved Лебель преуспел, потому что именно это он и сделал. Игра основывалась на интуитивно понятном геймплее и простых в освоении режимах. Любой мог взять в руки контроллер и сразу начать развлекаться, как только освоится в управлении. Новичок должен был запомнить основы: как стрелять, бросать гранаты и наносить удары в ближнем бою. Каждое из этих действий выполнялось по своей кнопке, что облегчало освоение и использование. Уже через пару матчей новичок понимал роль этих действий: граната – против щита вражеского Спартанца; оружие – для основного урона или добивания; рукопашная атака – для добивающего удара в ближнем бою. К этим механикам быстро привыкаешь, особенно на практике, при столкновениях с более опытными игроками. Оставалось только запомнить принцип действия различных видов оружия. В большинстве многопользовательских режимов Halo: Combat Evolved игрок появлялся с двумя пушками в своем снаряжении – штурмовой винтовкой и «Магнумом». Штурмовая винтовка – логичный выбор: благодаря автоматическому огню, скорострельности и более чем приличной дальности стрельбы, она эффективна в любых обстоятельствах; все, что требуется от новичка, – нажать на курок и удерживать прицел на цели. Были и другие виды оружия, которые работали по тому же принципу, например плазменная винтовка Ковенанта или пистолет-игольник с самонаводящимися кристаллическими иглами. Благодаря дизайну карт и игровому балансу темп геймплея не менялся вне зависимости от оружия. Высота прыжка тоже имела значение – прыгнув, можно было избежать взрыва гранаты, если попасть в тайминг. Однако если гейм-дизайнер переборщит с этим, гранаты перестанут работать, и напротив: не дав достаточно высоко прыгать, он сделает гранаты слишком эффективными. Этот баланс, затрагивающий все сферы игры, имел решающее значение в Halo – от него зависело все удовольствие от игры. Хотя в каждом эпизоде баланс совершенствовался, достигнув пика в Halo 3, основы были заложены еще в первой игре.

Дьявол кроется в деталях. В соответствии с ви´дением Лебеля, в Halo: Combat Evolved было небольшое количество более сложного в обращении, но более мощного оружия. В первом эпизоде таким был «Магнум». Делая по одному выстрелу за раз, он требовал большей точности, но наносил огромный урон при хедшоте. Из-за скорострельности и дальности стрельбы его выбирали более опытные игроки. Что иронично, если разбираться в мире FPS: в Halo: Combat Evolved самое мощное оружие – самое маленькое. Обычно пистолетам отводилась оборонительная, второстепенная роль, но не здесь. Универсальность «Магнума», и особенно его способность наносить хедшоты, сделали его оружием хардкорных геймеров и постоянным предметом для шуток. Именно поэтому Bungie разработала для Halo 2 новое оружие с тем же смыслом: точное, универсальное, с мощным оптическим прицелом для атак издалека. Но на этот раз дизайн соответствовал функционалу. Так родилась боевая винтовка, представленная в сиквеле. Сначала BR работала по принципу «Магнума»: одиночные выстрелы, высокая скорострельность. Но ее модифицировали, добавив сложности: в своей окончательной версии BR стреляла очередями по три пули, требуя от игрока умения сконцентрировать огонь в одном месте. При стрельбе на дальние дистанции это, очевидно, становилось проблемой: при столкновении игроки перемещались, а движение только увеличивало риск разброса пуль – продуманный способ ограничить эффективность боевой винтовки и тем самым сбалансировать геймплей. На дальних дистанциях разброс пуль делал ее менее практичной, чем снайперская винтовка; на ближних дистанциях дробовик, пистолет-пулемет или штурмовая винтовка наносили гораздо больший урон. Однако боевая винтовка быстро стала символом самых талантливых игроков и оставалась им даже в эпоху Halo 3, когда арсенал значительно расширили. Ведь в отличие от остального оружия в игре, BR не зависела от обстоятельств, всегда оставаясь универсальной и надежной. Поэтому владение ею давало большое преимущество, тем более что во многих игровых режимах BR была стартовым оружием.

Другая деталь – левел-дизайн. Карты Halo: Combat Evolved в целом неплохие, но в них ощущается нерешительность и недостаток опыта их дизайнера Харди Лебеля. Уже в Halo 2, а затем в Halo 3 они вышли на совершенно новый уровень. Карты проходили через длительные тесты и постепенно дорабатывались. И это заметно: в них меньше случайных решений. Каждая дверь, каждый камень и каждая стена расставлены с конкретной целью – направить игроков, предложить им укрытие, создать зоны противостояния. Их расположение часто обусловлено двумя факторами.

• Расположение мощного оружия, обычно ракетной установки или снайперской винтовки. В Halo игроки появлялись с двумя видами оружия, в зависимости от настроек режима. Новое можно найти на карте, и места его появления расположены так, чтобы команды имели равный доступ к оружию. Значит, всегда должно быть несколько способов добраться до оружия, иначе действия команд будут слишком предсказуемыми. После того как кто-то забрал оружие, нужно подождать, пока оно снова появится в определенной точке. Время ожидания зависело от оружия: чем мощнее пушка, тем дольше ждать. Поэтому важно было контролировать точки появления энергетического оружия.

• Именно поэтому в этих местах, как правило, был хороший обзор, то есть оттуда открывался хороший вид на остальную карту. Игроки на этих позициях имели значительное преимущество, но это можно было обратить и против них. Там было удобно и обороняться, и нападать, так что противостояния чаще всего сосредоточивались именно на этих позициях.

Несомненно, именно в этом Halo 2 и особенно Halo 3 засияли больше всего. Помимо художественного оформления и очевидной сюжетной ориентированности, их карты были достаточно хорошо проработаны, чтобы не иметь слабых мест, которыми могли бы воспользоваться хитрые игроки. Для новичков это означало меньше разочарования и больше удовольствия, а для более опытных геймеров – необходимость продуманной стратегии, как взять под контроль ту или иную карту. Команда должна была вооружиться мощным оружием (дробовиком, снайперкой, ракетницей, ковенантским энергетическим мечом и т. д.), чтобы контролировать важные зоны на карте. Идея в том, чтобы направить движения команды, заставляя ее занять наиболее легко обороняемые участки карты. Хорошая игра в Halo — это строительство дамбы против бушующего моря и умение удерживать ее до победного. Легче сказать, чем сделать: хорошо продуманная карта должна была также давать возможность другой команде переломить ситуацию, не допуская доминирования только одной стороны. Так даже начинающие игроки могли воспользоваться ситуацией и нанести смертельный удар.

Вклад Xbox Live

За свою историю индустрия видеоигр претерпела множество изменений. Одно из самых значительных, последствия которого ощущаются и сегодня, – демократизация игр по сети на домашних консолях. Исторически первой такую возможность предложила Dreamcast от SEGA, но широкое распространение обеспечила первая Xbox, 15 ноября 2002 года запустившая Xbox Live. Впервые в истории геймеры могли одним нажатием кнопки получить доступ к огромному функционалу и играть с людьми со всего мира. Интересно, что именно Bungie определила большинство основных функций Xbox Live – тех самых, без которых сегодня не может обойтись ни один хороший сервис онлайн-игр. Групповой голосовой чат, система сообщений, прямое приглашение присоединиться к игре… Именно это было нужно Bungie для Halo 2, и именно по их просьбе Microsoft интегрировала этот функционал. Обе стороны хотели создать «виртуальный диван», с которым игроки забыли бы о расстоянии между ними, словно они играют вместе в одной комнате. Хотя Halo 2 вышла лишь спустя два года после запуска Xbox Live, неудивительно, что именно в ней максимально использовались возможности сервиса Microsoft. Игра и без того стала социальным феноменом в США, и перспектива сыграть в улучшенную версию Halo: Combat Evolved в онлайне будоражила и манила геймеров. К счастью для них, Halo 2 выполнила свои обещания, став примером для других игр от Microsoft и не только.

Важно понимать, что до Xbox Live, или скорее до Halo 2, онлайн-гейминг в основном проходил на PC. Любители Counter-Strike, Quake, Unreal Tournament… все они встречались через чаты вроде TeamSpeak, первая публичная версия которого была запущена в октябре 2001 года. Решение работало, но имело свои ограничения с точки зрения доступности и практичности. Но с Xbox Live игроки могли легко найти друг друга, а затем отправиться на встречу с другими игроками в небольших группах благодаря системе матчмейкинга Halo 2. Это было куда проще, чем раньше, когда игрокам приходилось присоединяться к серверу и надеяться, что места хватит на всех. Теперь же все было автоматизировано: просто, гибко и чрезвычайно эффективно. Любитель мультиплеера мог найти товарищей для игры в любое время суток и во всех интересующих его режимах игры, будь то «смертельный бой», «большая командная битва» или «захват флага»; он больше не зависел от ограничений времени, наличия друзей или оборудования. Включив консоль и запустив Halo, он мог сразу начать играть. Это радикально изменило представление о многопользовательских играх, и отношение к онлайн-геймингу перевернулось с ног на голову: из развлечения на один раз – хобби на вечерок с друзьями – за несколько лет оно превратилось в новый способ думать о видеоиграх. Halo 2 нормализовала онлайн-игру на консолях, открыв дверь для Call of Duty и многих других, в том числе PC-игр. Сегодня такие проекты, как Overwatch, Rainbow Six Siege или даже Destiny, во многом обязаны именно ей.

5. Halo и американские войны

Рост популярности Halo сопровождался гораздо более серьезными событиями. 11 сентября 2001 года, за два месяца до выхода Halo: Combat Evolved, террористическая организация «Аль-Каида»[90] атаковала башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Затем Соединенные Штаты Америки начали несколько войн на Ближнем Востоке – конфликты, которые оставили след на многих студиях-разработчиках. И на студии Bungie тоже?

Ну, не совсем, если верить разработчикам. Джозеф Стейтен, главный сценарист и ответственный за синематики серии, отрицал это. Тем не менее легко установить связь между историями Halo и конфликтами современности, особенно теми, которые вели администрации Буша и Обамы в Афганистане и Ираке.

Наиболее очевидная связь прослеживается в образе войны между Ковенантом и ККОН. Основой Ковенанта также были религиозные убеждения, и он нападал на всех, кого считал еретиками, неверными. Ковенант так же без колебаний наносил неизбирательные удары по гражданскому населению и военнослужащим. Пока ККОН, в первую очередь, заботилось о выживании, ковенанты вели против них настоящий крестовый поход. С одной стороны, были праведники, те, на кого напали без причины, а с другой – лагерь зла. Однако это фундамент вселенной Halo, основа сюжетной линии Halo: Combat Evolved, и он был заложен задолго до того, как люди Усамы бен Ладена нанесли удар по Соединенным Штатам. Так что заподозрить студию в грубом присвоении этих мотивов нельзя. С другой стороны, возможно, бессознательно разработчики, и особенно художники студии, вдохновлялись войнами в Афганистане и Ираке, придумывая некоторые уровни Halo 2. Например, «Окраины» – первая в истории Halo миссия, действие которой происходит на Земле. Трудно не вспомнить ролики, снятые военными репортерами на улицах Багдада, когда видишь, как Мастер Чиф и морские пехотинцы продвигаются по старым кварталам Момбасы. Все декорации на месте: экзотика, пальмы, доминирующий в палитре цвет песка, разрушенные дома, обломки машин… и снайперы, заставляющие соблюдать особую осторожность. Сильные образы, которые будут встречаться во многих FPS и TPS в последующие годы, от Call of Duty 4: Modern Warfare до Spec Ops: The Line. Этот момент в Halo 2 кажется почти вневременным, настолько он выделяется на фоне остального художественного оформления. Без Ковенанта это едва ли было похоже на научную фантастику. Но не этого эффекта добивались художники Bungie: в бонусах к Halo 2 Collector’s Edition они объясняли, что вдохновлялись фотографиями реальной Момбасы, добавив визуальных деталей, чтобы состарить город на 500 лет. На все вопросы американских СМИ Bungie всегда отрицала, что представляет научно-фантастическую версию войны в Ираке или выступает за ту или иную сторону. Иногда это означало, что придется вырезать куски игры. Так произошло с одной сценой на уровне «Великое Странствие», в которой несколько человеческих солдат, пленников Бугаев, ставили на колени перед обезглавливанием. Эту сцену вырезали из финальной версии, так как она слишком напоминала о недавних событиях вроде казни Николаса Берга, американского бизнесмена, похищенного террористами и убитого в мае 2004 года. Bungie предпочитала избегать политических высказываний. Halo — это фантастика, и она должна оставаться таковой.

Однако, как и многие, работники студии находились под влиянием конфликта и многочисленных видеоматериалов, дошедших до Америки. Действия американских солдат в Ираке снимались днем и ночью, эти кадры транслировались по всем новостным каналам страны. Американское правительство хотело показать, что ведет ответственную войну на Ближнем Востоке, предпринимая точные и эффективные действия. Такая линия сохранялась в течение многих лет даже после падения Саддама Хусейна, бывшего лидера страны. Но эта чрезмерная медиатизация породила целую иконографию, которая логично вдохновила многих художников, включая создателей видеоигр. В том числе и Bungie. Если Halo 3 удалось сохранить фантастический сеттинг, не опираясь на реальный мир, то в Halo 3: ODST явно чувствуется влияние иракского конфликта. Оно прослеживается повсюду: в выборе персонажа, в сюжете и даже в самом геймплее. Игра отказазалась от больших песочниц в пользу камерности небольших столкновений в городских условиях. В этот раз главный герой – не бронированный суперсолдат, а просто солдат, пусть и член элитного подразделения. Принципиальное отличие для игры Halo, поскольку УВОД более уязвим, чем Спартанец, который может биться без отдыха и без поддержки. Герою Halo 3: ODST приходилось действовать скрытно и применять более реалистичную, рациональную тактику боя. Одинокий, затерянный во вражеском окружении игрок вынужден скрытно продвигаться по улицам Новой Момбасы. Большая часть приключения происходит ночью, из-за чего УВОД регулярно использует систему ночного видения, встроенную в его шлем. Эти маленькие особенности, вместе взятые, напоминают видеоролики о военных операциях американской армии в Ираке. Та же экзотическая обстановка, та же идея, что солдаты действуют на местности, которую они на самом деле не контролируют, та же инфракрасная камера и те же тактические движения. И все же Bungie вновь все отрицала. Halo 3: ODST не вдохновлена войной в Ираке, уверял Джозеф Стейтен. Разработчики руководствовались именно УВОД и миссиями, которые они выполняли во вселенной Halo. «Честно говоря, мы не особо задумывались о недавних событиях, – сказал писатель в интервью Kotaku в сентябре 2009 года. – Что мы делали, так это смотрели на вселенную Halo. Мы знаем, какие проблемы решает Мастер Чиф. Он отправляется к древнему артефакту – инопланетному Кольцу, он сражается с монстрами-паразитами, пожирающими Галактику, и уничтожает инопланетную империю с ее военно-промышленными комплексами. УВОД… они играют небольшую роль в решении большой проблемы, но битвы, в которых они участвуют, – это миссии, которые можно закончить за день. Их высаживают в городе, и они пытаются защитить его. Это действительно спецназ. Поэтому мы хотели сузить эту войну и выбрать конкретное место для миссии УВОД. И в этом смысле городская среда отлично подходила».

Можно спросить, как, когда и под влиянием каких факторов Bungie придумала саму концепцию УВОД. Однако это означало бы забыть, что с первых дней студия стремилась сделать ККОН правдоподобным, опираясь на существующие примеры, а затем проецируя их в будущее. В конечном счете ККОН – это футуристическое ви´дение регулярных армий, какими мы знаем их сегодня. Проводить параллели, сравнивать и находить сходства можно всегда. Особенно с американскими военными силами, первой моделью Bungie для создания человеческой армии Halo. Оставаясь одной ногой в нашей реальности, Bungie невольно создала мост между ней и своей вымышленной вселенной. И это открывает двери для всевозможных интерпретаций.

Кем они стали?

Поскольку они в некотором роде являлись героями этой книги, мы решили, что будет интересно рассказать продолжение историй тех, кто создавал Halo и Bungie до того, как франшиза перешла к 343 Industries. Список, конечно, неполный, поскольку мы решили сосредоточиться лишь на людях, которые чаще всего упоминались в части «Создание». Они перечислены в порядке появления в истории о рождении Bungie и игр Halo, созданных студией.

Александр Серопян

После ухода из Bungie в сентябре 2002 года Александр Серопян переехал обратно в Чикаго, где завел семью и основал новую студию Wideload Games. В 2009 году Серопян продал Wideload Games компании Disney. Затем он перешел в Disney Interactive Studios, где вскоре был назначен генеральным менеджером, курирующим разработку игр, адаптированных из франшиз Disney, Pixar и Marvel, таких как Epic Mickey и Disney Infinity. В 2012 году он покинул Disney, чтобы основать новую студию Industrial Toys, которая занимается производством мобильных игр. На данный момент он живет в Калифорнии со своей семьей.

Джейсон Джонс

Другой соучредитель Bungie и один из главных создателей Halo, в сентябре 2014 года он выпустил Destiny, первую игру студии после ухода из Microsoft. Несмотря на многочисленные недостатки, игра нашла свою нишу на рынке видеоигр, собрав десятки миллионов игроков на пике популярности. Джонс и по сей день работает в Bungie, где он руководит работой над Destiny 2. Джонс не сообщал, чем сейчас занимается в студии.

Даг Зартман

Зартман был одним из первых сотрудников Bungie. В 2004 году он последовал за Александром Серопяном в его новых приключениях; он присоединился к Wideload Games в качестве гейм-дизайнера, затем стал частью команды Disney Interactive. В 2012 году он перешел в Spooky Cool Labs, небольшую студию мобильных игр в Чикаго. Spooky Cool Labs вскоре стала известной, и в 2013 году ее приобрел гигант мобильных игр Zynga. Сейчас Зартман работает в издательстве Electronic Arts, а также является консультантом по социальным сетям в новой студии Алекса Серопяна Industrial Toys.

Маркус Лето

Отец Мастера Чифа покинул компанию Bungie и ее совет директоров в 2012 году, после чего принял участие в создании визуальной вселенной Project Tiger, будущей Destiny. Затем он основал собственную студию V1 Interactive. Он по-прежнему живет в Сиэтле, которым вдохновлялся при разработке Halo: Combat Evolved, и посвящает время другой своей страсти – чинит мотоциклы и ездит на них.

Мэтт Соэлл

Один из первых сотрудников Bungie, Соэлл пошел следом за тем, кто когда-то предложил ему работу в студии – за Александром Серопяном. Как и Зартман, он присоединился к Алексу, когда тот основал Wideload Games, а затем работал сценаристом в Disney Interactive Studios. Их пути разошлись, когда в 2013 году Соэлл присоединился к студии Certain Affinity Макса Хобермана. С тех пор он работает там в качестве сценариста и нарративного дизайнера.

Роберт Маклис

Таинственный Роберт Маклис на протяжении многих лет оставался малоизвестным. Однако его можно увидеть в титрах первой Destiny, поскольку он внес свой вклад в написание сценария. Однако чем он занимается сейчас, остается неизвестным. Официально он по-прежнему работает в Bungie.

Мартин О’Доннелл

В апреле 2014 года мы с большим удивлением узнали из первых уст, что композитор-старожил Bungie был уволен без объяснения причин. Разногласия между О’Доннеллом и другими членами совета директоров начались еще в 2013 году: музыкант считал, что компания Activision, издающая Destiny, слишком вмешивается в творческий процесс. Впоследствии О’Доннелл обратился в суд с иском к генеральному директору Bungie Гарольду Райану, чтобы заставить студию выплатить ему компенсацию, и выиграл дело. Оставаясь президентом Total Audio, он тем не менее не покинул Сиэтл, где в 2014 году основал Highwire Games. В настоящее время студия разрабатывает игру Golem, эксклюзив для PlayStation 4 и PS VR.

Майкл Сальватори

Хотя Майкл Сальватори никогда не был сотрудником Bungie, он играл важную роль в создании музыки для Halo на протяжении десяти лет, и Bungie никогда не забывала об этом. Сальватори стал соавтором саундтрека к игре Destiny вместе со своими коллегами Мартином О’Доннеллом и Полом Маккартни. После увольнения О’Доннелла он продолжил работать с Bungie, занимаясь как дополнениями к Destiny, так и ее продолжением, Destiny 2.

Джейми Гризмер

Как и Мартина О’Доннелла, Джейми Гризмера уволили из Bungie в конце 2010 года. Точные обстоятельства неизвестны. В 2012 году он перешел в Sucker Punch Productions, еще одну студию из Белвью, где работал ведущим дизайнером над Infamous: Second Son. В 2014 году, после увольнения Мартина О’Доннелла, он покинул Sucker Punch и вместе с коллегой из Bungie основал Highwire Games. Сейчас он занимает должность креативного директора Highwire Games.

Ши Кай Ван

«Шик» по-прежнему работает в Bungie, где продолжает создавать уникальный визуальный стиль студии. Он отвечал за 3D-моделирование персонажей в первой Destiny, а затем был арт-директором Destiny 2.

Пол Рассел

После двенадцати лет верной службы человек, стоящий за названием Halo, взял заслуженный перерыв и присоединился к Максу Хоберману в Certain Affinity. Он проработал там целый год, прежде чем открыть собственную компанию Spazdesign в Остине. Там он разрабатывает логотипы, визитные карточки и рекламную продукцию. Среди его клиентов – Industrial Toys, студия Александра Серопяна.

Джозеф Стейтен

Джозеф Стейтен, основной сценарист Halo в Bungie, работал над сценарием Destiny до лета 2013 года и вместе с командой нанятых им писателей заложил основы вселенной игры. Однако результаты не удовлетворили совет директоров Bungie, в частности Джейсона Джонса, который счел сценарий Стейтена слишком линейным. Устав от разногласий и желания Bungie переделывать все с нуля, Джозеф Стейтен предпочел уйти в отставку. Через несколько месяцев он вернулся в Microsoft, где с тех пор работает в качестве креативного директора. Он написал новеллу Halo: Shadow of Intent, вышедшую 7 декабря 2015 года.

Харди Лебель

У отца мультиплеера из Halo: Combat Evolved была и остается насыщенная жизнь. Официально Лебель покинул Bungie через месяц после выхода первой Halo, однако продолжал работать на Microsoft и Bungie до 2004 года. Он был консультантом по элементам дизайна Halo 2. После этого он перешел на другую работу, сотрудничая с Crystal Dynamics и, как многие бывшие сотрудники Bungie, с Industrial Toys. Сейчас он хочет поделиться своим опытом. Он стал автором нескольких успешных книг The Video Game Careers («Карьера в видеоиграх») – руководств для молодых разработчиков. После этого он открыл Академию Video Game Careers, через которую намерен передать свои знания потомкам.

Лоррейн Маклис

Лоррейн Маклис отвечала за разработку визуальных эффектов для маркетинговых кампаний Bungie до того, как студию приобрела Microsoft. Она вернулась на эту должность в новый отдел маркетинга, когда Bungie вновь обрела независимость. С тех пор она разрабатывает и контролирует подарки для фанатов и артбуки и участвует в создании рекламных роликов.

Пол Бертоне

Заложив основы дизайна Destiny, Пол Бертоне покинул Bungie в 2012 году. После нескольких месяцев перерыва он присоединился к компании Industrial Toys, основанной Александром Серопяном. Там он проработал три года, после чего уволился и несколько лет фрилансил. Недавно Бертоне присоединился к компании Probably Monsters, где воссоединился со многими бывшими сотрудниками Bungie, такими как Гарольд Райан, Си-Джей Коуэн, Сейдж Меррилл и Пол Джонсон. Как и они, он по-прежнему проживает в Сиэтле.

Кристофер Барретт

Кристофер Барретт, художник локаций Halo от Bungie, сменил Маркуса Лето на посту постоянного арт-директора студии и занимал эту должность на протяжении всей разработки Destiny и ее дополнений. Затем он стал сорежиссером Destiny 2 вместе с Люком Смитом. Он и по сей день является одним из самых важных активов Bungie.

Макс Хоберман

Макс Хоберман все еще живет в Техасе и по-прежнему является генеральным директором Certain Affinity. Студия сохранила определенную близость к Microsoft и Halo: после разработки Defiant Map Pack для Halo: Reach Certain Affinity продолжила сотрудничество с 343 Industries. Команды Хобермана участвовали в разработке мультиплеера Halo: Combat Evolved Anniversary, Halo 4, начиная с Halo: The Master Chief Collection. Однако Хоберман привлек и других клиентов, включая Activision и id Software. Certain Affinity помогала в работе над несколькими дополнениями к Call of Duty: Black Ops, Call of Duty: Ghost, Call of Duty: Modern Warfare Remastered и участвовала в разработке мультиплеера Doom 2016 года.

Крис Бутчер

Талантливый Крис Бутчер до сих пор работает в Bungie, где его навыки программиста и инженера сыграли решающую роль в разработке Destiny. Он также хорошо известен своей работой над Destiny 2, где занимал должность технического руководителя проекта.

Пит Парсонс

Будучи сотрудником Microsoft, Пит Парсонс решил перейти в Bungie на постоянную работу после того, как студия восстановила свою независимость. Он занимал должность производственного директора, а после ухода Гарольда Райана был назначен генеральным директором.

Гамильтон Чу

У исполнительного продюсера Halo 2 была непростая карьера после ухода из Bungie в 2004 году. После работы в Electronic Arts он регулярно менял компании, пока не попал в Blizzard в качестве директора. Он постепенно поднимался по карьерной лестнице, работая, в частности, над World of Warcraft, пока не стал вице-президентом и исполнительным продюсером, отвечающим за команду Hearthstone. Он был популярной фигурой в сообществе, и его уход в апреле 2018 года тронул многих игроков. Впоследствии Гамильтон Чу основал Second Dinner – собственную студию разработки.

Гарольд Райан

Генеральный директор и первый член совета директоров Bungie покинул студию в январе 2016 года без известных нам причин и тем более условий. Именно Райан в 2014 году предложил уволить Мартина О’Доннелла, что породило множество слухов, когда Bungie лаконично объявила об уходе музыканта. Вскоре после своей отставки Райан создал компанию Probably Monsters, став ее генеральным директором, и привлек к себе нескольких бывших сотрудников Bungie.

Фрэнк О’Коннор

Первый сотрудник Bungie, перешедший в 343 Industries, «Фрэнки» до сих пор занимает ту же роль креативного директора франшизы. Поэтому он отвечает за обогащение вселенной Halo и обеспечение ее целостности по мере выхода новых романов, комиксов и видеоигр. Он также написал несколько коротких рассказов – Midnight in the Heart of Midlothian и Halo: Saint’s Testimony.

Тайсон Грин

После руководства левел-дизайном всей сюжетной кампании Halo 2, а затем и мультиплеера Halo 3, Тайсон Грин присоединился к команде дизайнеров Destiny вместе с Джейсоном Джонсом, Джейми Гризмером и Полом Бертоне. Однако, в отличие от Бертоне и Гризмера, Грин по-прежнему работает в Bungie и входит в небольшую команду ведущих дизайнеров Destiny 2.

Крис Карни

Крис Карни – один из главных архитекторов многопользовательских карт для Halo 2 и Halo 3, и неудивительно, что Bungie поручила ему аналогичное задание для Destiny: разработка и проектирование миров, которые игроки посетят в новой игре студии. После помощи в разработке миссий в сюжетной кампании Destiny 2 Крис Карни покинул Bungie в 2015 году и присоединился к Riot Games, где вернулся к своей первой любви – дизайну многопользовательских карт.

Стив Коттон

Еще один инженер многопользовательских карт для Halo 2 и Halo 3 поднялся на ступеньку выше во время разработки Destiny, возглавив команду, отвечающую за художественное руководство различными направлениями игры. После должности ведущего дизайнера миров Destiny 2 Коттон стал режиссером первого крупного дополнения для игры Forsaken. Задача не из легких, однако Коттон с ней справился.

Заключение

Прошло восемь лет с тех пор, как Bungie выпустила Halo: Reach – их последний вклад в созданную ею вселенную. Восемь лет прошло с тех пор, как студия оторвалась от Мастера Чифа и миров-колец, чтобы исследовать новые горизонты. Теперь Bungie существует в другой вселенной, Destiny, и с тех пор, как они вновь обрели независимость, дела у них идут замечательно. Несомненно, путь был нелегким, и крупные фигуры студии, люди, часто мелькавшие в этой книге, покинули студию. Пол Бертоне, Мартин О’Доннелл, Маркус Лето, Джейми Гризмер, Джозеф Стейтен… Все они так или иначе ушли. Не всегда на одних и тех же условиях, а иногда и против собственной воли. Тем не менее сегодня дела у Bungie идут хорошо. Что же до Halo? Там дела идут куда скромнее.

В 2012 году 343 Industries нанесли первый мазок на огромный холст, оставленный Bungie. Смелая, инновационная и очень личная первая попытка; иной подход, яркое желание обновить серию и вновь привести ее к вершинам. Однако этому не суждено было случиться. Несмотря на очень хорошие продажи, Halo 4 подверглась критике со стороны геймеров за некоторые сюжетные решения и гейм-дизайн мультиплеера. Halo 5: Guardians, несмотря на свои многочисленные достоинства, в итоге получила такие же отзывы.

Переход от Bungie к 343 Industries оказался слишком сложным, и даже сегодня фанаты сожалеют, что студия ушла от Microsoft. Да, в играх Halo от 343 Industries много замечательных деталей, однако им не хватает изюминки Bungie. Джейми Гризмер совершенно справедливо отметил, что никто не сможет создать новую Halo по той простой причине, что это работа, непосильная одному человеку. Это результат долгого творческого процесса, эликсир, полученный в результате длительной перегонки идей и стремлений целого коллектива художников. Даже в ААА-масштабах дизайн видеоигры всегда остается в высшей степени личным: каждый разработчик вносит частичку себя. Каким бы незаметным ни казалось это влияние, именно личности разработчиков придают игре индивидуальность. Так что в этом смысле Halo от Bungie и Halo от 343 Industries всегда будут очень разными (что необязательно плохо). И именно по этой причине Halo никогда больше не будет Halo. Значит ли это, что все предрешено? Нет. Halo: Combat Evolved, Halo 2, Halo 3, Halo 3: ODST и Halo: Reach никуда не делись. В них по-прежнему можно играть. Новые мазки 343 Industries не стерли работу Bungie – они лишь дополнили картину.

В играх Halo от Bungie было что-то уникальное. Сотрудники студии, прошлые и настоящие, любят говорить о «волшебном соусе» Bungie – секретном ингредиенте, который придавал их играм то особенное, что оставило неизгладимый след в нашей памяти. Лично я так и не смог определить, что же это. Нащупать это особенное. Лишь в 2015 году я понял, что действительно, помимо Halo и ее вселенной, в играх Bungie скрывается что-то, что неизбежно меня привлекает. В том году я сделал свои первые шаги в Destiny, опоздав почти на год – задержка, которую я, кстати, до сих пор не могу себе объяснить. Я жаловался на недостатки игры, на отсутствие контента, на проблемы с балансом. Из-за всего этого, когда в магазинах появилась Halo 5: Guardians, я автоматически положил обратно на полку свою копию Destiny, к которой тем временем вышло отличное дополнение The Taken King. И действительно: есть что-то волшебное в том, чтобы заново открывать для себя Halo с каждым новым релизом. Это одна и та же знакомая последовательность действий. Обнаружить Мастера Чифа, победить его врагов, а потом, когда приключение закончится, пойти и сражаться с другими игроками по Сети. Снова и снова. Одно из величайших удовольствий: волнение от обратного отсчета в игре, с одним и тем же звуковым эффектом с 2004 года. Всего четыре ноты! Я очень увлеченно играл в Halo 5: Guardians. Сотни часов. Но затем, спустя месяцы… я понял, что что-то не так. Чего-то не хватало. Не в силах понять, чего именно, я бросил игру и вернулся к Destiny и ее шаткому Испытанию. И там, среди очевидных недостатков, я отыскал то, чего мне не хватало. То, что уникально для игр Bungie и чего я никогда не найду в других проектах. Даже в Halo. По крайней мере, не в Halo от 343 Industries. Секретный ингредиент Bungie действительно существует. Это не формула, которую изобрели несколько чрезмерно увлеченных сотрудников. Он существует. И теперь очередь 343 Industries найти свой секретный ингредиент. Ведь именно это и отличает хорошие игры от тех, которые невозможно забыть.

Послесловие. Новейшая история Halo[91]

Предисловие

Этот раздел книги появился из-за желания более полно охватить историю Halo. Лоик Рале подробно описал возникновение, развитие и сюжет игр, выпущенных под крылом Bungie. Но 343 Industries находится у руля франшизы примерно столько же, сколько и ее создатели.

С 2012 года, когда вышла Halo 4, с главной игровой серией Microsoft успело произойти многое. Межгалактические войны в мире Halo вышли за пределы одной платформы и закрепились на PC, подарили фанатам множество долгожданных и столь необходимых объяснений, столкнули Мастера Чифа с новыми противниками, а саму вселенную игры облепили множеством интересных персонажей, событий, откровений и таинственных угроз.

Новые части серии, по сути выпущенные фанатами для фанатов, получили от игроков и прессы всю палитру оценок: от «боже, это десять из десяти» до унизительных «шестерок», клеймящих каждую часть убийцей некогда легендарного бренда.

В общем, последнее десятилетие для фанатов Мастера Чифа можно назвать каким угодно, но только не скучным. Неоднозначное, интригующее, разочаровывающее, воодушевляющее, неопределенное – все это более чем справедливо. Из‑за насыщенности и неоднозначности событий и релизов последних лет мы считаем, что раздел о новейшей истории Halo просто необходим в подобной книге.

Образцовые ремастеры

Первый юбилей Halo

К 2011 году 343 Industries уже почти забрала себе бразды правления судьбой Halo и вовсю занималась ее развитием. Первый круглый юбилей серия встречала под новым руководством, и оттого он становился более значимым.

На E3 2011 команда 343i преподнесла поклонникам серии сразу несколько приятных сюрпризов. О главном из них, следующей большой Halo и начале новой главы в истории серии, мы поговорим позже, но вместе с ним был анонсирован и приятнейший подарок на десятилетие легендарной Halo: Combat Evolved. Речь о Combat Evolved Anniversary, вышедшей в ноябре того же года и ставшей чуть ли не эталоном переизданий.

Важность этого перевыпуска отлично понимали и в 343i, и в самой Microsoft, поэтому его разработку было решено отдать на аутсорс подкованной команде. Учитывая занятость самой 343 следующей частью, решение казалось очевидным. К тому же поджимало и время – задумываться о таком переиздании начали в 2010 году, а выйти оно должно было уже в ноябре 2011-го, как раз на юбилей оригинала.

В качестве той самой «подкованной команды» в итоге была выбрана малоизвестная на тот момент Saber Interactive, которая успела выпустить буквально несколько игр. Забегая вперед, это было отличное решение, которое в итоге задало новую планку для переизданий, побить которое с тех пор мало кто смог.

Сейчас Saber превратилась в огромный конгломерат, в состав которого входит 15 студий по всему миру, десятки проектов и почти две с половиной тысячи сотрудников. Но тогда, почти 14 лет назад, компания состояла из двух студий (в Форт-Лодердейле, США, штат Флорида, и в Санкт-Петербурге) и имела за плечами буквально пару выпущенных игр.

Стоит отметить, что обе эти игры имели интересные технические особенности. В 2003 году для PC вышла Will Rock – шутер от первого лица, который многие называли конкурентом Serious Sam. Настолько много разных монстров там было на экране, да и другие детали, вплоть до места действия в Египте и интерфейса, намекали на источник вдохновения.

Следующей игрой команды стала TimeShift – необычный шутер про управление временем. Она вышла в 2007 году, и в этот раз посетила не только персональные компьютеры, но и актуальные на тот момент консоли Xbox 360 и PlayStation 3. Игра собрала неоднозначные отзывы в прессе, связанные в основном со странным сюжетом и слабым ИИ поведения противников, а вот техническое исполнение и взаимодействие со временем, напротив, многим понравилось.

Проблемы TimeShift легко объяснить – разработка шла трудно и время от времени концепция переворачивалась чуть ли что не с ног на голову. Из-за смены издателя с Atari на Vivendi в середине разработки на проект пришли новые люди, в том числе и на руководящие должности. Из-за этого поменялось и ви´дение будущего продукта, и сама команда, и подходы к работе. В какой-то момент руководство Vivendi предложило под новый перенос, который брали на портирование на PS3, перекроить весь сюжет – и команда с этим справилась, хотя получившийся результат в итоге понравился не всем.

Почему же Microsoft обратилась к небольшой, хоть и подающей надежды команде? Операционный директор студии Андрей Ионес рассказывал, что именно TimeShift помогла убедить боссов доверить проект студии. Рожденный в муках технологичный шутер про временны´е линии показал, что Saber готова к сложным проектам и подкована в техническом плане.

Со стороны команды отказываться от такого предложения было просто немыслимо – студия находилась на грани выживания, а работа над такой крупной франшизой могла вывести ее в высшую лигу. «Возможность, которую нельзя упускать», – описывал ситуацию Ионес.

Наперегонки со временем

Обещаний, идей и рекомендаций общих знакомых хватило, чтобы проект ремастера доверили Saber. Работа началась незамедлительно после подписания контракта: на подготовку ремастера давалось чуть больше года, и нельзя было терять ни минуты. Задача ставилась непростая: из игры десятилетней давности, демонстрировавшей технические преимущества первой консоли Xbox, нужно было сделать первоклассный шутер, способный впечатлить владельцев Xbox 360 – платформы следующего поколения.

В 343 Industries хотели видеть полный визуальный ремейк оригинала с полным отсутствием изменений в игровом процессе. Более того, даже известные проблемы в балансе игры предлагалось оставить. Например, директор по развитию франшизы Фрэнк О’Коннор рассказывал о «трижды стреляющем пистолете» – технике, делающей самый базовый пистолет самым мощным оружием в Halo.

Некоторые игроки научились стрелять из него трижды за короткий промежуток времени, так что при попадании в голову противнику это был гарантированный фраг в мультиплеере. В переиздании же эту возможность сделали отключаемой – при выборе матча вы можете увидеть, будет ли в нем такая возможность.

При этом эксперименты команды были ограничены еще и технически. Попытавшись добавить больше кадров в анимации персонажей, разработчики столкнулись с тем, что в игре появляются новые баги. Самым простым способом улучшить «внешность» игры было портировать на Xbox 360 PC-версию оригинала, вышедшего вскоре после оригинального релиза на первом Xbox.

Таким образом можно было улучшить освещение, тени, эффекты и ряд других графических аспектов, но кардинально игра бы не преобразилась. Для 343i и Microsoft этого явно было бы недостаточно, поэтому требовались более радикальные меры. Учитывая необходимость полностью сохранить логику игрового процесса, в Saber пришли к идее использовать два движка одновременно.

В итоге оригинальный движок Halo, известный как Blam, но чаще называемый просто Halo Engine, как раз и отвечал за логику и ощущение от управления. Передвижение, стрельба, езда, физика, продвинутый искусственный интеллект врагов – все это в ремейке обрабатывали те же механизмы, что и в игре десятилетней давности.

А вот за визуальную составляющую, то есть те же эффекты, текстуры, освещение и прочее, отвечала собственная технология – Saber3D Engine, на котором ранее был сделан TimeShift. При этом менять оригинальный код и игровые объекты возможности не было, они должны были оставаться нетронутыми.

Чтобы это реализовать, разработчики создали отдельную прослойку, транслирующую каждый объект из оригинала в обновленную версию. Таким образом у каждой вещи в игре появилась своя высокодетализированная копия, напрямую связанная с частью оригинала.

Изначально планировалось, что игрокам дадут возможность выбрать графический режим из главного меню. Знакомые с оригиналом вполне могут захотеть взглянуть на игру десятилетней давности с подтянутым разрешением, а вот новых игроков должна была привлекать современная картинка, над которой и трудились в Saber.

Однако вскоре после начала работы среди разработчиков пошли разговоры о том, что было бы неплохо дать возможность менять визуал прямо во время игры, по нажатию одной кнопки. Поскольку оба движка в любом случае работают одновременно, а количество объектов на экране и их суть идентичны, это казалось простой задачей.

В какой-то момент эта функция была реализована, но все еще планировалась лишь как возможность упростить тестирование. Быстро выяснилось, что из-за более сложной формы осовремененных объектов при таком переключении возникают проблемы с коллизиями. Движок путался, как персонажи должны реагировать на взаимодействие с теми или иными вещами, из-за чего герои проходили сквозь камни, мазали при стрельбе, застревали в стенах и других препятствиях.

Но мгновенная смена движка выглядела так эффектно и позволяла настолько хорошо ощутить изменения, что ради этой функции команда была готова особенно постараться. Работы велись вплоть до сдачи мастер-диска в октябре 2011-го, но большинство багов было в итоге вычищено вручную.

Однако объем работы для не самой большой студии был внушительным и без этого. Часть осовремененных объектов можно было взять из Halo 3 и Halo: Reach, но этого все равно было недостаточно. В итоге в петербургское отделение Saber был командирован Бен Каммарано – арт-директор 343 Industries. Он следил за тем, чтобы перерисованные художниками ассеты соответствовали духу серии. «Героические пейзажи, знаковые образы, чистая и яркая эстетика и интуитивность», – вот как Каммарано описывал визуальный код франшизы.

В итоге переиздание успели сдать в срок и выпустить 15 ноября 2011 года – день в день спустя 10 лет после выхода оригинальной Halo: Combat Evolved. Несмотря на встречающуюся критику ряда визуальных решений, перезаписанного саундтрека и новых багов, в целом юбилейное издание встретили положительно. И далеко не первую роль в этом сыграла та самая возможность на лету переключаться с обновленной на оригинальную графику, ради которой команда трудилась не покладая рук вплоть до релиза.

Огромный подарок фанатам – The Master Chief Collection

Изначально босс 343 Industries Бонни Росс планировала Halo 4 в качестве стартового эксклюзива для следующей консоли Microsoft – Xbox One. Однако в итоге игра была выпущена на год раньше выхода новой приставки на Xbox 360, поскольку руководству головной корпорации казалось, что для покрытия расходов на разработку проект нужно выпускать на популярной платформе.

Чтобы все-таки не оставлять Xbox One без полноценной номерной части, было решено в 2014 году выпустить ремастер второй части, сделанный по аналогии с Combat Evolved Anniversary. Таким образом удалось бы заткнуть дыру между номерными частями серии, а также отпраздновать годовщину легендарного сиквела.

Но к моменту анонса, который состоялся в июне 2014-го, простой ремастер второй части превратился в целый сборник для Xbox One. Изначально в озаглавленную именем Мастера Чифа коллекцию планировали включить лишь четыре номерные игры серии, но спустя несколько лет после релиза там появились и Halo 3: ODST, и Halo: Reach.

В итоге вышло так, что самой технически отсталой игрой в сборнике оказалась Halo 3. Учитывая, что первая часть была представлена в виде Combat Evolved Anniversary, а вторую часть переработали по ее лекалам, именно легендарный финал трилогии оказался самым «винтажным» среди всех игр.

Радости поклонников и восторгу критиков не было предела. Все представленные игры работали в нативном разрешении 1080p и c 60 кадрами в секунду, а также содержали весь когда-либо выпущенный мультиплеерный контент. Удобные меню позволяли составлять себе списки уровней из разных частей Halo и проходить их с различными модификаторами, а также чередовать мультиплеерные матчи на картах из совершенно разных частей серии.

Впрочем, была и ложка дегтя. Мультиплеер коллекции на старте банально не работал, лишив пользователей одной из главных составляющих. Система подбора матчей и приглашения других игроков не функционировала ни в каком виде – поиграть было невозможно.

На первичное устранение проблем после запуска у 343i ушло несколько дней, но приведение коллекции в работоспособный вид заняло несколько лет. Это был сильный удар по репутации как студии, так и самой Microsoft, который, к сожалению, спустя много лет повторился и с Halo Infinite.

Но до сих пор лучшим способом познакомиться с Halo является приобретение этого сборника, который к тому же теперь доступен на PC. Теперь содержащий не только прославленные хиты от Bungie, но и начало новой трилогии от продолживших их дело 343 Industries сборник доступен всем желающим на нескольких популярных платформах, что делает знакомство с легендарной серией проще, чем когда бы то ни было.

Начало новой трилогии – Halo 4

Анонс Halo 4

Первым полноценным собственноручно сделанным проектом 343i стала новая номерная часть. Игру анонсировали вместе с Halo: Combat Evolved Anniversary на той же выставке E3 в 2011 году, вместе с тем объявив о начале следующей главы в истории Halo – так называемой «Саги о Восстановителе». Впрочем, тогда ее презентовали как «Трилогию Восстановителя», но, как мы скоро увидим, планы разработчиков менялись на протяжении всей работы над новыми частями Halo.

Анонсируя игру, Фрэнк О’Коннор и старший арт-директор Кеннет Скотт обещали сохранить дух старых частей, но при этом и освежить его, а также сделать взрослее. Неудивительно – к моменту выхода оригинальной Combat Evolved уже вовсю шел второй десяток, и вместе с ней успели повзрослеть и ее поклонники.

Разработчики хотели дать серии второе дыхание после перерыва на спин-оффы, которыми Bungie занималась после завершения своей трилогии. Их целью было вернуть Halo все то, за что ее любили, но при этом и привнести во франшизу что-то новое.

На той же анонсирующей панели О’Коннор рассказал, что игра будет прямым продолжением событий Halo 3. Правда, в этот раз создатели хотели уделить больше внимания человеческим чувствам в истории – рассказать больше о самом Мастере Чифе и Кортане, раскрыть их отношения и показать в них динамику. Также пора было подробнее поговорить и про Предтеч, которые в оригинальной трилогии всегда были на втором плане.

Поклонники серии приняли анонс довольно неплохо. Практика создания отдельных команд внутри Microsoft для работы над конкретными сериями тогда была в новинку, а участие многих ветеранов Bungie лишь добавляло веры в разработчиков. Воодушевленные, фанаты Halo играли в Combat Evolved Anniversary и ждали ноября 2012 года.

Новая команда

Работа началась в 2009-м и продолжалась вплоть до сентября 2012-го, когда в печать отправился мастер-диск. Изначально команда состояла буквально из дюжины человек, но под финал над игрой трудилось уже около 200 разработчиков, и это не считая специалистов-аутсорсеров, чьими услугами 343i активно пользовалась. С их учетом, число разработчиков доросло до 350 человек.

Из-за этого, а также из-за открытия новой студии и ее развития Microsoft называла Halo 4 самым дорогим игровым проектом в истории корпорации. Впрочем, значительная часть бюджета все равно ушла на агрессивный маркетинг в последний год перед релизом.

Но команда профессионалов не всегда может работать слаженно и выдавать качественный результат. В 343 Industries были люди из более чем 25 студий, работавших над ААА-играми – и это не считая костяка ветеранов, перешедших из Bungie. Как рассказывала исполнительный продюсер игры Кики Вульфкилл, из-за неопытности команды в плане коммуникации друг с другом иногда сотрудники допускали «вынужденные ошибки», чтобы просто не замедлять процесс разработки.

Лишь за девять месяцев до релиза процесс разработки внутри студии наконец-то стал более-менее отлажен. Этому помогла реструктуризация ответственности внутри команды, где каждой отдельной группе дали больше обязанностей и свобод в плане работы. Отвечая за конкретный элемент, разработчики могли плотнее взяться за задачи в своей зоне ответственности и на раннем этапе устранять проблемы, которые могли бы превратиться в «бутылочные горлышки» для всех.

Из-за сжатых сроков, не успевшей сработаться команды и груза ответственности внутри студии царила напряженная атмосфера. Но, как рассказывал креативный продюсер Джош Холмс, это испарилось после одного из плейтестов. Команда получила крайне положительные отзывы от тестировщиков, которым отдали сегмент игры, внутри студии называвшийся не иначе как «традиционная Halo».

Впрочем, не все разработчики этим сегментом были довольны. Напротив, многие считали, что выходит слишком традиционно и слишком похоже на другие части. С другой стороны, такие отзывы показали, что команда как минимум способна справиться с поставленной задачей сделать достойное продолжение в старом стиле.

Свежий взгляд

Еще анонсируя игру, О’Коннор рассказал, что визуально вселенную планируется освежить. В первую очередь это коснулось главных героев – Мастера Чифа с Кортаной. Обновленный облик легендарного Спартанца должен был отражать, что его броня, на секундочку, весит порядка 360 кг. Основой для изменений его вида послужили костюмы Спартанцев из Halo: Reach, которые стали внушительнее всех предыдущих видов брони в серии.

Старший арт-директор проекта Кеннет Скотт называл стиль Halo 4 более взрослым и приближенным к серьезной научной фантастике. Во многом этому способствовало появление целого нового вида противников – Прометейцев, являющихся воинами Предтеч.

До этого в серии Halo о Предтечах много говорилось, но в основных играх во плоти они не появлялись. Из-за минимальной проработанности у новой команды фактически были развязаны руки в том, как они могли раскрыть эту расу. Также этот новый подход позволял исправить один из главных недостатков предыдущих частей – однообразные подземные базы погибшей цивилизации.

К тому же в четвертой части впервые появились более-менее функционирующие руины Предтеч. Раньше игроки попадали в заброшенные и опустевшие подземелья со сломанной или еле работающей техникой, тогда как новая команда решила извлечь из сюжета максимум возможностей по представлению технологий древних в игровом процессе.

Но гораздо важнее, что в серии появился абсолютно новый тип противников. Речь о Прометейцах – воинах Предтеч, с несколькими видами которых Мастеру Чифу предстояло столкнуться в сюжетной кампании. Именно они привнесли ту самую свежесть в дизайн Halo, о которых говорили О’Коннор и старший арт-директор.

Являясь по сути боевыми машинами со встроенным искусственным интеллектом, все виды Прометейцев сильно отличаются от того, что было в серии раньше. Светлые цвета, левитирующие части тел и брони, струящийся из-под них свет и другие штампы из научной фантастики про высокоразвитые расы, которых в Halo раньше не было, – вот что на самом деле сильнее всего бросается в глаза при игре в четвертую часть после предыдущих.

Достойно показать Прометейцев позволили новые технологии. 343i активно занималась внедрением глобального освещения, реалистичного света от источников, развитием окружающего затенения и других эффектов, которые делают картинку реалистичнее. При этом Halo 4 сделана на том же движке, что и самая первая часть, – речь о престарелом Blam Engine.

Отдельной проблемой было обучение новых сотрудников, ранее не работавших с движком, доставшимся 343i в наследство от Bungie. Однако наличие в команде ветеранов помогло с этим справиться, и в итоге Halo 4 стала не только самой красивой игрой в серии и одной из самых красивых на Xbox 360 в принципе, но и производительнее всех своих предшественниц. Это была первая Halo, которая работала в нативном разрешении 720p и при этом сохраняла стабильную частоту кадров в 60 fps.

В плане игрового процесса изменений оказалось немного. Это была все та же Halo, однако с несколькими нововведениями, последовавшими из Reach. Разработчики отказались от системы умений, введенной Bungie в своей последней игре, однако Мастер Чиф научился спринтовать.

Важнейший аспект любой части Halo – мультиплеер, и 343 Industries со всей ответственностью подошла к проработке этой составляющей. Еще на анонсе Бонни Росс и Фрэнк О’Коннор говорили о новой планке качества и современных стандартах, которые они собираются привнести в легендарные сетевые забавы.

Традиционные режимы вошли в раздел «Военные игры», где игроки в роли Спартанцев противостояли друг другу в состязательной боевой тренировке. Из-за этого пропала возможность играть за Ковенант, что, несомненно, расстроило многих поклонников.

Освежить классические «зарубы» попытались с помощью новой системы прогрессии. Своего Спартанца можно было не просто внешне менять, перекрашивая его броню и меняя ее части, но и, получая уровни, использовать все более мощное снаряжение и способности с самого начала матча. Ранее в серии все игроки начинали бой в равных условиях и находили новое снаряжение прямо во время сражений, а теперь баланс сильно изменился, из-за чего фанаты без энтузиазма восприняли новую систему прогрессии.

Также появился режим «Спартанских операций» – по сути, отдельной сюжетной кампании, рассчитанной на совместное прохождение несколькими игроками. Его действие происходило после событий основного сюжета игры, а первое время новые миссии появлялись на еженедельной основе, превращая историю в своеобразный сериал.

В остальном Halo 4 – это классическая часть Halo с большими локациями, транспортом, необходимостью часто менять оружие и умными врагами. Собственно, именно новые враги и их оружие и стали чем-то привнесенным студией, однако об этом невозможно говорить в отрыве от сюжета.

Возвращение Мастера Чифа

События Halo 4 прямо продолжают историю третьей части. Впрочем, времени с финала трилогии прошло немало – Джон‑117 и Кортана почти пять лет дрейфовали в космосе на обломках фрегата «Идущий к Рассвету». Пока Чиф пребывал в криосне, Кортана боролась с собственными демонами, чему посвящена значительная часть сюжета. Также она успела переписать прошивку и усовершенствовать броню Чифа – так разработчики объяснили изменения в образе и способностях героя.

Вернуть легендарного Спартанца в качестве играбельного персонажа было одним из первых решений, принятых в ходе обсуждений следующей части. Кортана решает разбудить Мастера Чифа после того, как обнаруживает попытку некоего нарушителя «достучаться» до воина. Очнувшись, герой видит, что обломки «Идущего к Рассвету» затягивает гравитационный колодец, а на корабле откуда-то взялись воины Ковенанта.

Возвращение Джона сделали максимально помпезным – вступление игры с крушением корабля на планету Реквием стало одной из самых зрелищных и срежисированных сцен во всей серии. Впрочем, подобных моментов в игре больше не будет, поэтому опасения геймеров, побоявшихся превращения Halo в Call of Duty, не оправдались.

Первые сражения в игре будут проходить с участием Ковенанта, что удивляет Чифа, ведь после событий трилогии заключен союз с ККОН. Но довольно скоро вместо привычных Бугаев, сангхейли и унггоев появятся Прометейцы.

Выясняется, что планета Реквием на самом деле бывший Мир-Крепость Предтечей, служивший базой для Прометейцев. Эти элитные бойцы в конце войны Предтеч с Потопом с помощью устройства под названием Композитор перенесли свои сознания в машины, а затем оказались заперты на планете. Вместе с ними там остался и их предводитель, последний из живых Предтеч по имени Дидакт.

Мастер Чиф с Кортаной по незнанию выводят его из анабиоза, немедленно столкнувшись с ужасающей силой древнего воина. Дидакт с легкостью обездвиживает Чифа и объявляет о возвращении Предтеч, которые снова будут править галактикой. Присутствующие ковенанты немедленно присягают ему на верность, но их, как и людей, Дидакт считает недостойными примитивными созданиями. Хоть и позволяет им помогать ему в сдерживании человечества.

С самого приземления на Реквиеме Чиф и Кортана пытаются предупредить флот ККОН о ловушке, устроенной рядом с планетой гравитационным колодцем. Вскоре после пробуждения Дидакта становится понятно, что их попытки не увенчались успехом – фрегат «Бесконечность» падает в 70 километрах от позиции Джона-117, притягивая к себе внимание всех близлежащих войск Ковенанта.

Успешно добравшись до места крушения, Мастер Чиф перегруппировывается со Спартанцами IV поколения и отбивает корабль от осадивших его ковенантов. На собранном после зачистки совещании руководство решает разрушить генераторы гравитационного колодца, хотя Джон и Кортана советуют сосредоточиться на Дидакте.

Во время разрушения генераторов Мастер Чиф переживает видения от Библиотекаря – Предтечи, бывшей женой Дидакта, а сейчас оставшейся лишь в виде ее призрачной сущности. Оказывается, древняя раса в прошлом уже сражалась с человечеством, и именно войной с ним была измотана до такой степени, что не могла противостоять Потопу. Перед тем как прибегать к последнему оружию – сети Ореолов, – Дидакт попытался воспользоваться Композитором. Это устройство переносило живых существ в программную форму, что позволяло обойти инфекцию Потопа.

Но созданной армии Рыцарей Прометейцев для противостояния Потопу было недостаточно. Уже тогда Дидакт хотел превратить в таких же механизированных существ и людей, но Библиотекарь воспротивилась этому, поскольку видела в таком поступке геноцид человеческой расы. Чтобы помешать ему случиться сейчас, она внедрила Чифу модифицированный геном, позволяющий справляться с влиянием Дидакта.

Тем временем после уничтожения генераторов колодца капитан «Бесконечности» планирует отлет из системы. Попытавшийся этому помешать Чиф объявляется изменником, но никто не осмеливается остановить его и Спартанец улетает на одолженном «Пеликане» сражаться с Дидактом.

Сквозь всю игру идет линия нестабильного состояния Кортаны, которое к этому моменту уже мешает ей хоть сколько-то нормально функционировать. Во вселенной Halo искусственные интеллекты имеют «срок годности», равняющийся примерно семи годам. Учитывая те почти пять лет, что Чиф провел в криосне между третьей и четвертой частью, на момент происходящих событий Кортане уже больше восьми лет.

За жизненный цикл у ИИ успевает деградировать интеллектуальная матрица, из-за чего они фактически страдают от цифровой формы шизофрении. Этот процесс получил название «неистовство», и финальная его стадия заключалась в том, что ИИ начинает считать себя совершеннее своих органических создателей, а также бояться стирания. Сама Кортана описывает ощущения как «десятки голосов в голове, нашептывающих разные варианты», от которых невозможно спрятаться.

После короткой битвы Чифу с Кортаной не удается остановить Дидакта, и он вместе с флотилией Ковенанта покидает Реквием. Зацепившись за один из кораблей, Спартанец отправляется в гиперпространственное путешествие с ними и оказывается на космической станции «Иванов» рядом с одним из Ореолов. Место выбрано не случайно – именно там проводятся исследования Композитора, который был обнаружен на кольце.

Из-за нападения Ковенанта на космической станции воцаряется хаос, прорваться сквозь который Чиф не успевает. Дидакт завладевает Композитором и решает испытать его, превратив всех находящихся на «Иванове» людей в пепел и создав с помощью их сознаний еще больше Рыцарей Прометейцев. Хорошая новость заключается в том, что дар Библиотекаря Чифу работает – он не испепелился, а лишь ненадолго потерял сознание.

Финальная битва происходит на корабле Предтеч, с которого Дидакт хочет нанести по Земле сокрушительный удар. К тому моменту как Чифу удается добраться до него, он уже успевает с помощью Композитора испепелить город Новый Феникс. Лишь с помощью Кортаны Джону-117 удается пробиться сквозь броню своего противника и отправить его в разрыв пространства, возникший из-за работы Композитора.

Это же приводит и к разрушению корабля Предтеч, с которого Кортана из последних сил телепортирует Чифа на Землю. Перед этим она создает себе тело из света, с помощью которого в первый и последний раз может прикоснуться к Спартанцу. Несмотря на его попытки уговорить ее не жертвовать собой, а попытаться вместе найти решение ее цифрового безумия, ИИ приветствует своего напарника дома и отправляет его туда.

В финальной сцене игры отряд Спартанцев, во главе с тяжело переживающим потерю Чифом, отправляется обратно на Реквием, чтобы полностью вернуть планету под контроль.

Выход Halo 4

Halo 4 стала первой пробой пера 343i на поприще больших игр по франшизе, и во многом она сыграла ту же роль, что и «Пробуждение Силы» для «Звездных войн». Сюжет и структура игры во многом следуют самой первой части Halo, но привносят в историю свежие элементы, а также переосмысливают старые.

Поклонники благосклонно отнеслись к проекту. Игра вышла 6 ноября 2012 года эксклюзивно для Xbox 360, и уже за первую неделю заработала более 300 миллионов долларов, побив предыдущий рекорд серии, установленный Halo: Reach. Пресса также хорошо отнеслась к продолжению, отмечая удачно освеженный визуал, бережно перенесенный геймплей и свежие идеи. В целом, 343 Industries удалось удивить критиков тем, что у них получилось с первого раза сделать достойное продолжение серии.

В дальнейшем игру поддерживали с помощью платных дополнений для мультиплеера, распространявшихся через Xbox Live Arcade, а также обновлениями для режима «Спартанских операций». Это был набор кооперативных миссий, которые как раз рассказывали о том, как отряд Спартанцев отвоевывал Реквием обратно.

После такого успеха команда воспряла духом и готовилась к разработке продолжения. В этот раз планировалось внести в проект больше собственных идей, еще более осовременив формулу Halo.

Новички берутся за эксперименты – Halo 5: Guardians

По-настоящему свежий взгляд

Препродакшен пятой Halo начался незадолго до выхода четвертой в ноябре 2012-го. На обсуждения концепции следующей игры повлияли отзывы игроков о Halo 4, которые хоть и были в основном положительными, но упирались в то, что новая команда привнесла мало своего.

Примерно в это же время в 343i пришел Тим Лонго – новый креативный директор, также бывший огромным фанатом Halo. Ему очень нравилась концепция шутеров со сквадами, где в центре внимания оказывается отряд из четырех человек. «Одна из первых наших идей заключалась в том, чтобы немного изменить парадигму Чифа с ног на голову, добавив ему некую тайну и скрытые мотивы, чего раньше с ним не происходило», – рассказывал Лонго.

В итоге впервые со времен Halo 2 в основном сюжете менялась перспектива повествования, перенося игрока из позиции охотника в жертву. В центре внимания оказалось два отряда Спартанцев: «Синяя команда» с Мастером Чифом во главе и отряд «Осирис», состоящий из совершенно новых персонажей.

Изначально носившие самые базовые имена типа Смит, Джонс и Браун (практически аналог русских Ивановых и Петровых), позднее членов свежесозданной команды наделили личностными качествами. Так, среди напарников главного героя оказались не просто Спартанцы, а, как считают сами разработчики, смесь Джеймса Бонда с Ларой Крофт и эксперт по инопланетным языкам.

Чтобы сместить акцент с Мастера Чифа, студии требовался второй главный герой. Им стал Спартанец IV поколения Джеймсон Локк, которого сыграл американский актер Майк Колтер. Учитывая контроверсивность миссии, возложенной на Локка, в остальном его постарались сделать максимально приятным персонажем: он никогда не кричит на своих подчиненных, проявляет уважение к товарищам по команде, иногда позволяет себе толику юмора и имеет тяжелое прошлое. В общем, идеальный герой боевика, которому предстояло стать антиподом бывшего любимца всех поклонников серии.

Впрочем, пока Смит превратился в Локка, а Веспер и Сонг стали Вэйлом и Танакой, прошло два года. Многих героев переписывали под влиянием того, какие актеры озвучки были доступны в тот момент – например, в Синюю команду попал Спартанец Бак, которого решили вернуть вместо нового персонажа из-за того, что озвучивающий его ранее Нэйтан Филлион оказался свободен.

Отличием от предыдущих Halo стала и система отрядов. Оба главных героя – и Мастер Чиф, и ведущий на него охоту Локк – почти всегда находятся в окружении трех своих напарников. До этого игры серии славились продвинутым искусственным интеллектом врагов, но в этот раз разработчикам пришлось потрудиться и над искусственным интеллектом союзников, ведь они всегда были рядом.

Увеличение числа напарников повлекло за собой и увеличение масштабов. Теперь игрока всегда сопровождали умные и боеспособные союзники-Спартанцы, которым, очевидно, нужно куда больше целей. Возможности новой консоли Microsoft в лице Xbox One позволили заметно увеличить число противников и размер локаций.

Чтобы сохранить производительность на уровне 60 кадров в секунду, пришлось прибегнуть к динамическому разрешению – картинка нередко отображалась в худшем качестве, чем заявленные 1080p. Также ради производительности под нож пошел и режим разделенного экрана, который был во всех частях Halo до этого – поклонники такому, разумеется, не порадовались.

Не меньше споров вызвали и изменения в игровом процессе. По сути своей геймплей остался тем же – шутер на просторных локациях с умными врагами, необходимостью часто менять оружие и пользоваться техникой. Однако новых небольших деталей было много, и не всем они пришлись по вкусу.

Впервые в истории серии было значительно переработано управление. Дело в том, что изменился базовый набор способностей, доступных героям. Теперь все Спартанцы были снабжены реактивными ранцами, позволяющими совершать резкие маневры во все стороны, а также преодолевать высокие препятствия и создавать ударную волну при приземлении.

Остался и спринт, который окончательно закрепился на отдельной кнопке. Впрочем, разработчики решили сбалансировать ускоренное передвижение, и в Halo 5 при спринте останавливается восстановление щитов.

Самым заметным нововведением стал так называемый умный прицел. Как и в других шутерах вроде Battlefield и Call of Duty, у каждого оружия теперь был собственный прицел, посмотреть в который можно было, нажав левый курок. Во всех предыдущих частях Halo эта кнопка отвечала за броски гранат и была своеобразной фишкой.

Поклонники встретили эту функцию со смешанными чувствами. Во-первых, это убивало идентичность игры, а во-вторых, для ряда «стволов» возможность кажется натянутой. Если все виды оружия ККОН так или иначе имеют механический или оптический прицел, то у вооружения Предтеч нет никаких приспособлений, и для них прицеливание работает просто как небольшое увеличение.

Также Halo 5 стала последней игрой на движке Blam, который использовался во всех основных играх серии. Руководитель развития франшизы Фрэнк О’Коннор говорил, что мощности Xbox One позволили вытянуть из устаревшего движка адекватно работающую кооперативную сюжетную кампанию на четырех игроков и увеличенные локации, однако все поняли, что к следующей игре техническую базу необходимо сменить.

В мультиплеере Halo 5 разработчики решили вернуться к классической схеме аренного шутера из предыдущих частей. Нововведения Halo 4 в вопросах прогрессии уступили место классической схеме, где игроки опирались в первую очередь на собственные умения, а не на заранее подобранную экипировку.

Освежить перестрелки помогли новые способности, задействованные в кампании. Реактивные ранцы сильно изменили темп боев, что вкупе с оружием Предтеч до сих пор выделяет многопользовательскую составляющую Halo 5 среди других игр серии.

В погоне за Чифом

Сюжет Guardians стартует спустя восемь месяцев после событий Halo 5. ККОН враждует с осколками Ковенанта, объявившими человечеству войну. Команда «Осирис» под руководством Спартанца IV поколения Джеймсона Локка высаживается на планете Камчатка с заданием по спасению доктора Халси из рук Джула ’Мдама – одного из последователей Дидакта, агрессивно настроенного к людям и руководящего новым воплощением Ковенанта.

Прорываясь к ’Мдаме и Халси, Спартанцы обнаруживают, что Прометейцы также атакуют войска Ковенанта, хотя они по факту являются союзниками. Убив ’Мдаму и забрав доктора с собой на «Бесконечность», Спартанцы отдают бывшую заложницу капитану, который не хочет раскрывать, зачем на самом деле потребовалось освобождать считающуюся преступницей Халси из рук Ковенанта.

В то же время «Синяя команда» во главе с Мастером Чифом зачищает захваченный воинами Ковенанта корабль «Серебряная Луна». Во время сражения Чиф переживает короткое видение с Кортаной, которая сообщает ему, что «Меридиан следующий». Ослушавшись приказа, Спартанец уходит в самоволку, а отряд «Синих» следует за ним – не только из уважения и веры в видение Чифа, но и потому, что на их следующее задание уже все равно выслали другую команду ККОН.

На борту «Бесконечности» Халси рассказывает, что Кортана каким-то образом пережила события Halo 4 и получила доступ к так называемому Домену – огромному хранилищу знаний Предтеч. Помимо этого, доктор предполагает, что безумному ИИ каким-то образом удается манипулировать Джоном-117. Для задержания легендарного Спартанца отряд «Осирис» отправляют на Меридиан.

Прибыв на планету, команда отвечает на просьбу местных властей отбить нападение Прометейцев. Допросив после этого местных жителей, они выясняют, что недавно здесь поблизости действительно приземлился подозрительный корабль. Найдя его, отряд понимает, что «Синие» во главе с Чифом уже находятся в шахтах планеты.

Проследовав за ними, Спартанцы встречают ожесточенное сопротивление от Предтеч и встречают Надзирателя Вечности – Прометейца, называющего себя «служителем Кортаны». Разобравшись с ним, преследователи догоняют «Синюю команду» и вступают с ними в бой.

Несмотря на то что Локку удается повредить броню Мастера Чифа, тот все равно одерживает верх над молодым Спартанцем и вместе с напарниками сбегает на активированном конструкте Предтеч под названием «Хранитель». На поверхности отряд «Осирис» видит, что выбравшийся из-под земли конструкт активирует гипердвигатели и ударной волной уничтожает колонию. Губернатор по радиосвязи признается Спартанцам, что некоторое время назад Кортана успела предупредить о приближающейся катастрофе и часть колонистов удалось спасти.

Пока «Осирис» возвращается на «Бесконечность», Чиф с командой отправляется в мир Предтеч под названием Генезис. Там они снова встречают Надзирателя Вечности, который помогает им искать Кортану до тех пор, пока Чиф не признается, что собирается вернуть ее домой.

После победы над Надзирателем на связь со Спартанцем выходит сама Кортана, которая рассказывает, как ей удалось выжить. Она попала на Генезис вместе с обломками корабля Дидакта и смогла излечиться от цифрового безумия, войдя в Домен. Там она и предлагает Чифу с ней встретиться.

«Осирис» в это время высаживается на планете Сангхелиос, где идет гражданская война. Локк и команда поддерживают местные власти, которые во главе с Арбитром сражаются против восставших ковенантов. После битвы Арбитр помогает Спартанцам добраться до расположенного здесь Хранителя, но испытывает к ним недоверие. Впрочем, дрязги между ними улаживаются, когда выясняется, что Кортана незримо присутствует на планете.

Отряд отправляется к ближайшему комплексу Предтеч в поисках Стража-строителя. По плану Халси, с его помощью ККОН удастся перехватить управление Хранителем при его активации.

Параллельно с этим Арбитр вместе со своими войсками начинает штурм города Сунаион, где собирается уничтожить восставших членов Ковенанта. Спартанцы присоединяются к нему, хотя их первостепенной задачей остается добраться до Хранителя.

Конструкт Предтеч действительно вскоре восстает из океана поблизости и частично уничтожает город, нанося урон всем воюющим сторонам. С помощью пилотов ККОН Спартанцы на «Пеликанах» успевают попасть на борт корабля прямо перед его прыжком в подпространство.

Очутившись на Генезисе, Локк пытается выйти на связь с «Синей командой», но вместо этого встречает Смотрительницу Генезиса, Многословную Свидетельницу. Из-за Кортаны и Надзирателя она лишилась контроля над планетой и могла лишь наблюдать, как ИИ готовит план по насильственному насаждению своей воли всем органическим расам в Галактике.

Свидетельница помогает «Осирису» быстро добраться до входа в Домен, тогда как прибывшую ранее «Синюю команду» Кортана намеренно водит по кругу, стремясь выиграть время. В конечном счете они встречаюстя, и Локк предлагает объединить усилия в борьбе с искусственным интеллектом. Та, впрочем, дает о себе знать и обездвиживает молодых Спартанцев, телепортируя команду Чифа к себе.

Встретившись со своим бывшим компаньоном, Мастер Чиф заявляет ей, что давно раскусил ее психологические уловки и вменяет в вину те разрушения, которые причинили Хранители. Надзиратель Вечности утверждает, что люди недостойны той силы, которую Кортана пытается получить, и все это время именно она была Восстановителем, о котором говорили Предтечи – вопреки словам Библиотекаря.

В ходе ожесточенной битвы с Прометейцами, Надзиратель практически одерживает верх над «Синей командой», однако Кортана не дает ему этого сделать. Явившись в своем новом воплощении, подчеркивающем случившиеся с ней изменения, она не воспринимает просьбы Джона отказаться от своего плана и запирает их внутри криптума Предтеч.

Локк, команда «Осирис» и Свидетельница тем временем наблюдают прибытие сотен ИИ со всей Галактики, собирающихся присягнуть на верность Кортане. Также они понимают, что «Синих» держат в заложниках в руинах и спешат их освободить, пока Кортана связывается с каждым из отряда и пытается деморализовать их с помощью фактов из биографии.

Кортана уже отправляется на одном из Хранителей покорять Галактику и вещает всем живым существам о своем скором приходе, однако с ужасом понимает, что Локк и его команда вернули контроль над Генезисом Смотрительнице. Это помогает освободить Чифа с напарниками, однако Кортана уже скрывается в подпространстве с верными ИИ.

Последние кадры Halo 5 показывают, что искусственные интеллекты приступили к повсеместному захвату власти, а Локк и Чиф высаживаются на Сангхелиосе, где их приветствуют Халси и Арбитр. Если пройти игру на высочайшем уровне сложности, можно увидеть дополнительный ролик с одним из миров Предтеч с закадровым смехом Кортаны.

Неоднозначный релиз Halo 5

Halo 5: Guardians вышла 27 октября 2015 года эксклюзивно для Xbox One. Несмотря на высокие оценки прессы, многие игроки остались в смешанных чувствах от геймплейных нововведений, частично убивающих идентичность серии. В то же время некоторые спорные моменты из четвертой части, как, например, осовремененная прогрессия в мультиплеере, отправились на помойку.

Но больше всего критики и от журналистов, и от поклонников получил сценарий. Воскрешение мертвых персонажей и оборванный финал вместе с рваной структурой повествования и другими неоднозначными решениями напомнил времена Halo 2, которую критиковали за подобное.

Однако все это не помешало игре продаться отличным тиражом и стать главным эксклюзивом Xbox One в то время. Этому помогла как агрессивная рекламная кампания, так и то, что Guardians стала первой игрой серии с рейтингом Teen – то есть доступной для приобретения подросткам. Комментируя это, Фрэнк О’Коннор назвал удивительным то, «что до этого игры Halo считались подходящими только для взрослых».

Так или иначе, но следующая часть была запущена в разработку.

Самая амбициозная – Halo Infinite

Проблемная разработка

Halo 5 наглядно показала, что время Blam Engine подошло к концу. 343i удалось реализовать многие идеи, однако для увеличения масштаба, которое было запланировано для следующей номерной части серии, было неосуществимо с помощью текущих технологий. И это с учетом доработок, сделанных командой во время разработки четвертой и пятой частей, выглядевших и работавших с учетом всех ограничений просто потрясающе.

Работа над новым движком Slipspace Engine началась сразу после выхода Guardians, в октябре 2015-го. Именно из-за разработки этой технологии работа над Halo Infinite затянулась на долгих шесть лет, а игру несколько раз переделывали.

В современных реалиях редкая компания в состоянии позволить себе содержать собственный игровой движок. Это может быть оправдано для студии, делающей какой-то очень специфический проект. Например, Asobo Studio, которая занимается серией Microsoft Flight Simulator. Ни Unreal Engine, ни Unity, ни какой-либо другой сторонний движок не умеет рисовать настолько же красивые облака и не может быть так глубоко интегрирован с картами, что делает разработку Asobo собственных технологий оправданной.

Помимо сомнительной необходимости разрабатывать собственный движок, студия столкнулась еще и с тем, что в среде разработчиков называют «технологическим долгом». Несмотря на тотальную переработку, в Slipspace Engine оставались куски кода от Bungie, написанные еще в начале двухтысячных. Это стало возможным благодаря использованию набора утилит под названием Faber, который быстро приобрел у команды дурную репутацию из-за своей сложности и забагованности.

Другой проблемой была система найма в Microsoft, которая распространялась и на 343 Industries. Компания запрещает своим сторонним подрядчикам заключать договоры более чем на 18 месяцев, из-за чего в студии была текучка. Учитывая сложный процесс погружения в особенности нового движка и множество проблем при работе с ним, это серьезно замедляло процесс разработки.

Творческая часть Halo Infinite тоже постоянно менялась, вплоть до самых критичных сроков за несколько месяцев до релиза. Как писал известный игровой журналист и колумнист Bloomberg Джейсон Шрейер, знакомые разработчики из студии критиковали выстроившуюся в тот момент систему разделения ответственности. Большую часть времени руководители внутренних команд вынуждены были бороться за ресурсы и принимать противоречивые решения по срокам, а не, собственно, разрабатывать игру. Другой сотрудник описывал происходящее как «одновременная разработка пяти игр» – настолько силен был бардак.

К лету 2019 года было решено отказаться практически от двух третей запланированного. К тому моменту игра уже должна была стать частью стартовой линейки следующей консоли Microsoft, Xbox Series. Впрочем, никто не отказывался от планов по выпуску ее и на технически устаревшем Xbox One.

Но даже в таком урезанном виде Halo Infinite была не готова к релизу. Это стало очевидно после знаменитой демонстрации игры в 2020 году, родившей мем про Крейга. Речь о низкокачественной модельке Бугая, которая в один момент крупно демонстрировалась на экране.

Поклонники были настолько разочарованы качеством игры, что издатель пошел на беспрецедентные меры. Буквально за несколько месяцев до релиза проект перенесли на год для дальнейшей доработки. В итоге на коробках с Xbox Series было не просто упоминание Halo Infinite, а огромный арт с Мастером Чифом, но сама игра вышла лишь спустя год после самих консолей.

Возвращение к корням

Корень проблем создания Halo Infinite кроется в технических тупиках и менеджменте, в то время как креативная составляющая игры и обещания разработчиков были воодушевляющими.

В первую очередь создатели прислушались к тем поклонникам, кто жаловался на недостаток экранного времени у Мастера Чифа в Halo 5. В итоге было принято решение снова сделать его главным героем и не распыляться на других протагонистов.

Следующей идеей было создание огромного открытого мира в духе The Legend of Zelda: Breath of the Wild. На эту концепцию намекал и анонсирующий трейлер игры 2018 года, в котором Мастер Чиф представал перед пехотинцами ККОН окруженный оленями, носорогами и другими животными.

От большого мира в итоге пришлось отказаться по техническим причинам. Впрочем, локации в Halo Infinite все еще самые большие в серии, а мир стал живым и научился существовать без игрока. Ну, хотя бы в каком-то виде.

Так, в Infinite присутствуют циклы дня и ночи, а враги меняют свое поведение в зависимости от времени суток – например, унггои ночью спят. Погода влияет на видимость на поле боя – дождь, ветер и туман делают битву сложнее для игрока по естественным причинам.

Вместе с открытым миром пришли и соответствующие побочные активности. Местный Ореол разделен на семь областей, открывающихся игроку по мере прохождения. В них можно заняться классическими активностями, знакомыми всем, кто хоть раз играл во что-то подобное: захват оперативных баз, зачистка аванпостов, спасение захваченных заложников и так далее.

Радикальных изменений способностей персонажа не произошло. Реактивные ранцы из пятой части канули в Лету, но на замену им пришел крюк-кошка, которым можно как подтягивать предметы, так и подтягиваться самому к труднодоступным местам. Из-за сложного ландшафта и огромных просторов не потеряла актуальности и техника.

Мультиплеер же претерпел минимальные изменения. Это был все тот же классический арена-шутер с подробной кастомизацией, что пришлось по вкусу как поклонникам, так и попробовавшим его впервые новичкам. Впрочем, начинать знакомиться с сюжетной частью без понимания событий предыдущих Halo не советовали даже сами разработчики.

Не то продолжение, которого все ждали

После оборванного на самом интересном месте финала Halo 5 игроки со смешанными чувствами встретили историю Infinite. Ожидая масштабной битвы с взбесившимися ИИ на манер того, как вся Галактика боролась со Жнецами в Mass Effect 3, игроки получили довольно камерную историю.

Все события игры происходят на одном-единственном Ореоле-07, а чтобы понять, откуда взялся злодей и почему Мастера Чифа нашли дрейфующим в космосе, необходимо сыграть в Halo Wars 2. Не самый многообещающий расклад для такой игры.

Хоть само действие Infinite начинается позже, важные для сюжета вещи начинают происходить спустя четыре месяца после событий Halo 5. Обнаруживший Ореол-07 фрегат «Бесконечность» оказывается взят на абордаж Изгнанниками – очередным осколком бывшего Ковенанта, которым руководит Атриокс. Именно он побеждает Мастера Чифа и выбрасывает его в открытый космос, из-за чего Спартанец какое-то время находится в анабиозе.

Шесть месяцев спустя случайный пилот ККОН находит дрейфующего в космосе Чифа. После спасения воина Пилот хочет бежать, но Мастер Чиф настаивает на продолжении борьбы с Изгнанниками. Чиф и пилот отправляются на Ореол Зета, серьезно поврежденный неизвестным бедствием.

На кольце Мастер Чиф находит Оружие – ИИ, созданный для имитации Кортаны, чтобы захватить ее и в дальнейшем удалить. Хотя Оружие заявляет, что она успешно справилась со своей миссией, ей не удалось самоудалиться в соответствии с инструкцией. Достав Оружие из ее хранилища, Мастер Чиф испытывает видения воспоминаний и мыслей Кортаны, оставшихся у ИИ в виде остаточных данных.

К этому моменту Ореол Зета контролируется Изгнанниками, которых теперь возглавляет лейтенант Атриокса Эшарум. Он занял этот пост после смерти Атриокса, вдохновленного тем, что смог победить Мастера Чифа. Мастер Чиф, Оружие и все еще безымянный Пилот вместе с силами ККОН ищут на Ореоле выживших Спартанцев.

Внутри комплекса Предтеч под названием Консерватория Мастер Чиф встречает Унылого Пайра, ИИ-смотрителя Ореола Зета. Пайр пытается предупредить Чифа об угрозе кольца установке, но его уничтожает Предвестница – инопланетянка, разбуженная Изгнанниками. Предвестница утверждает, что ее народ, Бесконечные, были заключены в тюрьму Предтечами для восстановления этого кольца. В итоге она объединяется с Изгнанниками, чтобы восстановить Безмолвную Аудиторию, объект, который позволит ей освободить своих. Изгнанники, в свою очередь, будут использовать отремонтированный Ореол как оружие против человечества.

Выбравшись из руин, Пилот рассказывает, что он был гражданским инженером на борту «Бесконечности», который украл «Пеликан», чтобы бежать. Мастер Чиф в свою очередь утешает его, признавая свою вину за неспособность спасти Кортану.

Вместе с Оружием Чиф пытается остановить процесс ремонта Ореола, но не может предотвратить восстановление Аудитории. В ходе одного из сражений Предвестница пытается взломать Оружие, но Чиф активирует предохранитель, чтобы удалить ИИ. Оружие отталкивает Предвестницу и отключает предохранитель, сердито спрашивая, почему Мастер Чиф ей не доверяет. После видения, в котором Кортана использует Стражей, чтобы уничтожить родную планету Бугаев, Дойзак, Оружие понимает, что она является копией Кортаны, и настаивает, чтобы Мастер Чиф удалил ее, чтобы она не стала похожей на свою предшественницу. Чиф тоже отказывается, заявляя, что хочет ей доверять.

В это время Пилот оказывается захвачен Джегой ’Рдомнаи – элитным убийцей Изгнанников и близким другом Эшарума. Заложника используют в качестве приманки для Мастера Чифа. План срабатывает, и Мастер Чиф проникает на объект Изгнанников, спасает Пилота и побеждает как Джегу ’Рдомнаи, так и самого Эшарума.

После этого Мастер Чиф и Оружие спешат в Аудиторию, чтобы остановить Предвестницу. Они узнают, что Кортана была схвачена Атриоксом после того, как Оружие заблокировало ее. Поняв, что Атриокс намеревался получить доступ к секретам кольца, Кортана уничтожила себя, повредила Ореол Зета и предотвратила удаление Оружия.

В записанном сообщении Кортана прощается с Чифом и призывает его работать с Оружием. Чиф побеждает Предвестницу, но не может помешать ей связаться с кем-то по поводу ее планов. После этого Оружие и Чиф воссоединяются с Пилотом, который сообщает, что его зовут Фернандо Эспарса. Оружие тоже решает выбрать себе имя – и уже даже знает какое.

Сложный релиз и поддержка

После нескольких переносов и череды разочаровывающих демонстраций, осенью 2021 года состоялся релиз Halo Infinite для PC, Xbox Series X|S и Xbox One. Сюжетная кампания стала доступна 8 декабря, однако бесплатный мультиплеер выпустили заранее, 15 ноября.

Несмотря на дополнительный год, который был выделен 343i для полировки, даже сама Microsoft признала, что игра вышла в состоянии наполовину доделанной демо. Как описывал ситуацию глава Xbox Фил Спенсер в интервью журналу GQ, «нам стоило раньше взглянуть правде в глаза и быть честными самими с собой, но мы были полны надежды».

Отчасти решить проблему недоделанности игры должна была ее сервисная структура. Halo Infinite анонсировали как новую «платформу» для всей франшизы, на базе которой будут выходить следующие части в ближайшие десять лет – именно поэтому в ее названии и нет номера.

В итоге поддержка игры оказалась разочаровывающей. Какие-то развитийные задачи выпускались с задержкой. Так, редактор уровней Halo Forge, ставший неотъемлемой частью игр серии с Halo 3, смогли выпустить лишь спустя год после релиза. Но это еще не худший сценарий – многие функции так и остались нереализованными, как, например, пропавший в Halo 5 режим разделенного экрана в кампании.

Сначала 343 Industries обещала сделать его сразу на старте, затем срок отодвинули и планировали выпустить вместе с одним из обновлений, а потом и просто отменили. Учитывая, что когда-то возможность проходить сюжетную часть Halo на одном экране с другом была одной из главных особенностей, это был серьезный удар по репутации разработчиков.

По состоянию на 2024 год поддержка Halo Infinite фактически прекращена. Для игры продолжают выходить мелкие обновления, не содержащие нового контента. Следующая часть Halo до сих пор не анонсирована.

Спин-оффы от сторонних студий

Помимо непосредственно разработки новых частей, 343 Industries еще и курировала разработку неосновных частей серии сторонними студиями. Всего под руководством 343i таких игры вышло три.

Halo: Spartan Assault и Spartan Strike

Вышедшая в 2013 году Halo: Spartan Assault и последовавшая в 2015-м Halo: Spartan Strike представляют собой твинстик-шутеры во вселенной Halo.

Примечательно, что хоть игры изначально и разрабатывались для смартфонов на Windows Phone, позднее они вышли и на консолях Xbox, и на PC.

Игровой процесс обеих представляет собой упрощенную версию классического Halo, но с видом сверху. Также здесь практически не встречаются открытые локации и крупные уровни – миссии зачастую проходятся за пять минут и состоят из простых задач, вроде обороны какого-то участка или захвата вражеских позиций.

Сюжетно обе игры происходят в районе Halo 4 – Spartan Assault незадолго до нее, а Spartan Strike вскоре после. После окончания войны между человечеством и Ковенантом было подписано соглашение о прекращении огня. Тем не менее появляется все больше сепаратистов, которые не согласны прекратить воевать против ККОН.

В Spartan Assault игроки управляют Спартанцами Сарой Палмер и Дэвисом. Они находятся на планете Драэфус V, когда на них нападает группа ковенантов, игнорирующих мирное соглашение. Успешно отразив атаку, воины выясняют, что луна Драэфуса является древним оружием, созданным Предтечами.

Последователи Ковенанта активируют это оружие, что приводит к разрушению луны и срочной эвакуации выживших. Дэвис жертвует собой, чтобы дать оставшимся солдатам время для спасения. В это же время Палмер находит и убивает лидера ковенантов Мерга Вола, саботирует оружие Предтеч и успевает покинуть луну.

В дополнительной кампании Operation Hydra, выпущенной позднее, Палмер возвращается на луну в поисках загадочного сигнала, который оказывается сигналом бедствия от Дэвиса. Она добирается до ядра, но находит Дэвиса мертвым. Его останки используются луной для создания неизвестного устройства, которое Палмер извлекает для дальнейшего изучения.

Сюжет Halo: Spartan Strike стартует с флешбэка во времена событий Halo 2 и рассказывает о команде ККОН, которая пытается одержать победу над Ковенантом с помощью артефакта Предтеч, известного как Канал. Однако во время операции вся команда погибает.

Затем действие переносится в 2557 год, уже после финала Halo 4, когда Канал вновь появляется в поле зрения ККОН. Безымянный Спартанец получает задание забрать его у Джула ’Мдамы, уже знакомого нам по Halo Infinite. Он укрыл артефакт на Ореоле-03. Также Джул ’Мдама открывает портал, через который войска Ковенанта и Прометейцы вторгаются в город Новый Феникс на Земле.

Спартанец проникает в этот город и выполняет различные задачи, чтобы остановить вторжение. В итоге он с союзниками из ККОН использует Канал для деактивации создающего порталы артефакта, что позволяет остановить атаку. Однако перед тем как ККОН сможет вновь захватить Канал, артефакт сам по себе совершает прыжок в пространстве с неизвестным местом назначения.

Обе игры были восприняты прессой сдержанно-положительно. Рецензенты отмечали, что это весьма качественный перенос Halo на мобильные платформы – с учетом формата. Впрочем, первую часть ругали за агрессивные микротранзакции, а вторую за скомканный сюжет. При этом разработчикам удалось сохранить как особенности игрового процесса оригинала, так и отличительные черты аудиосопровождения и визуального дизайна.

Halo Online

Среди спин-оффов Halo особенно любопытно выглядит эксклюзивная для России часть, посвященная исключительно онлайн-составляющей франшизы, да к тому же выпущенная только на PC. Впрочем, наверняка в Microsoft не было планов оставлять Halo Online российским эксклюзивом навсегда, но западные фанаты просто не успели прикоснуться к проекту – настолько стремительна была его история.

На момент анонса Online серия Halo в России была непопулярна. Большинство геймеров в стране играли на компьютере, а последней выходившей на нем частью франшизы была Halo 2 в далеком 2007 году. Оттого решение выпустить новую игру исключительно на PC и тестировать ее в России смотрелось особенно удивительно. Хотя, взглянув на разработчика и издателя, становится понятно, почему так вышло.

Halo Online анонсировали в начале 2015 года, и уже в апреле началось ее закрытое альфа-тестирование. Оно было доступно исключительно российским игрокам, поскольку издателем проекта выступала отечественная Innova Systems, занимавшаяся продвижением многих известных онлайновых ролевых игр.

За разработку отвечала Saber Interactive, уже выпустившая несколько переизданий Halo и не понаслышке знакомая со старым кодом Bungie. Это было команде на руку, потому что необычный проект создавался на основе модифицированного игрового движка от третьей части, хотя в том же году выходила Halo 5. Официальное объяснение выбора устаревшей технологии заключалось в том, что для онлайн-игры предпочтительнее иметь умеренные системные требования для производительной работы даже на слабых компьютерах.

В плане игрового процесса Halo Online была похожа на то, что было в сетевой составляющей классических частей серии. Весьма закономерно, учитывая используемый движок и то, что в игру включили большинство любимых поклонниками видов оружия и карт из оригинальной трилогии. Впрочем, были и новые арены для сражений – одна из них даже располагалась на территории России. Речь о карте Icebox, представляющей собой ремейк карты Turf из Halo 2. Если во второй части она была частью Момбасы, то теперь место действия перенесли в Тюмень.

Был у Halo Online и собственный сюжет, разворачивавшийся как раз после событий Halo 3. Впрочем, на лавры серьезной истории он не претендовал – хотя бы из-за жанра проекта. Смысловая составляющая игры ограничивалась тем, что местом действия была станция ККОН «Наковальня», где в симуляционных боях тренировались Спартанцы IV поколения и сангхейли.

Также это была единственная в истории Halo, которая изначально разрабатывалась с клавиатурой и мышью в качестве основного способа управления. Из-за этого игра ощущалась немного иначе, нежели классические части, что понравилось не всем поклонникам. Несколько человек даже объединились для работы над модом ElDewrito, который делал контроль над персонажем ближе к основным играм.

Впрочем, эта история продлилась недолго. Уже через несколько дней на связь с разработчиками мода вышли сотрудники 343i, в том числе и директор по развитию франшизы Фрэнк О’Коннор. Несмотря на выраженное проделанной работой восхищение, инициативу пришлось закрыть из-за нарушения авторских прав Microsoft. Сейчас ElDewrito существует как отдельный некоммерческий проект, целью которого как раз является перенос игрового опыта классических частей Halo на PC.

Недолго продлилась и сама история Halo Online. С апреля по середину сентября 2015 года проходило закрытое альфа-тестирование, а уже в конце того же месяца была запущена закрытая бета. Она проработала до конца года, после чего игра отправилась на доработку по инициативе Microsoft.

После этого новостей почти не поступало – планировалось, что в обозримой перспективе тестирование возобновится. Однако в августе 2016 года было объявлено, что Microsoft до сих пор не решила, как следует поступать с Halo Online, а в текущем виде игру выпускать нельзя. На этом проект был заморожен, а впоследствии просто тихо отменен.

Halo Wars 2

Лоик Рале подробно рассказал историю возникновения оригинальной Halo Wars в основной части книги. Несмотря на коммерческий успех проекта, разработавшую его Ensemble Studios закрыли вскоре после релиза. Впрочем, команда успела немного проработать сюжет сиквела, планируя в нем подробнее рассказать о Предтечах.

Когда же управление судьбой Halo полностью перешло в руки 343 Industries, студия начала искать партнера для разработки продолжения. Выбор пал на студию Creative Assembly, принадлежащую Sega, поскольку у команды за плечами был большой опыт со стратегиями в реальном времени.

Хоть Creative Assembly больше специализируется на глобальных стратегиях вроде Total War, команда с энтузиазмом взялась за проект по сторонней франшизе. Также кстати пришелся опыт работы с консолями, который разработчики получили, работая над хоррором Alien: Isolation.

Игровой процесс Halo Wars 2 мало чем отличается от первой части. Это по-прежнему динамичная стратегия в реальном времени, где игрок командует небольшими отрядами. Огромную роль в сражениях играют лидеры – важные персонажи вроде Арбитра, которые имеют особые способности, увеличенное здоровье и урон.

Действие Halo Wars 2 разворачивается вскоре после финала Halo 5: Guardians, а в центре внимания снова оказывается экипаж военного корабля «Дух огня». После финала первой части стратегического ответвления он 28 лет продрейфовал в неизведанной части космоса, а затем столкнулся с сепаратистами Ковенанта, называющими себя Изганниками и продолжающими войну с человечеством, несмотря на перемирие.

Сюжет игры важен для понимания событий Halo Infinite, ведь именно тут представляют одного из основных антагонистов – Атриокса. Основное действие разворачивается вокруг Ковчега, на котором экипаж «Духа огня» пытается помешать Изгнанникам создать с его помощью новый Ореол.

Halo Wars 2 вышла 21 февраля 2017 года на PC и Xbox One и получила отличную прессу и отзывы игроков. Учитывая, что это проект в вымирающем жанре RTS и уровень качества, с которым он был сделан, иначе не могло и быть. Впрочем, отдельные критики отмечали, что игре не хватает тактической глубины и свежих идей.

Сериал от Paramount

Пожалуй, главным долгостроем в серии Halo стал сериал по мотивам. Изначально его анонсировали еще в мае 2013 года вместе с Xbox One, отдельно уточнив, что шоу не станет эксклюзивом приставки. Также было объявлено, что исполнительным продюсером выступит сам Стивен Спилберг.

Изначально шоу планировалось выпускать в 2015 году вместе с Halo 5, и тогда оно должно было интегрироваться в основную вселенную. Сценарий базировался на отмененном фильме по игре из двухтысячных и должен был сосредоточиться на личностных травмах Спартанцев.

Но уже в 2018 году 343i и продюсеры шоу пришли к выводу, что сериал нужно делать в отдельной вселенной. К тому моменту проект уже пять лет находился в производственном аду, но с решением отделить его сюжет от игр дело сдвинулось с мертвой точки.

Альтернативную вселенную назвали «Серебряной временной шкалой». Изначально считалось, что эта история не будет полностью независима от основных событий, происходящих в играх, то есть происходящее в сериале может оказать влияние на происходящее в играх. Например, корабль доктора Халси впервые показали именно в сериале.

Остро стоял вопрос выбора актеров. Как известно, в играх Мастер Чиф никогда не показывал лицо, сняв шлем, но в сериале он сделал это практически в начале. Роль легендарного Спартанца исполняло аж три актера: Каспер Нопф играл Джона-117 в детском возрасте, Логан Ширер в подростковом, а основная роль досталась Пабло Шрайберу, известному по «Американским богам», «Прослушке», «Закону и порядку» и так далее.

Примечательно, что Кортану сыграла Джен Тейлор – актриса озвучивания, которая подарила голос этому персонажу во всех играх серии. Впрочем, сериальное воплощение ИИ-помощницы заметно отличается от игрового, к тому же во втором сезоне ей изменили внешность.

В итоге первая серия шоу по Halo увидела свет лишь 24 марта 2022 года и сразу была неоднозначно встречена. С одной стороны, качество визуальных эффектов и экшена оказалось выше, чем можно было ожидать от настолько мучительно созданного проекта.

С другой стороны, уже в первой серии создатели сделали то, что, казалось бы, было немыслимо – показали лицо Мастера Чифа. Причину такого спорного решения позднее раскрыл исполнитель главной роли Пабло Шрайбер: дело в том, что не нужно проводить параллели между героем из игры и героем из сериала.

«В шутере от первого лица вы должны поверить, что вы – Мастер Чиф. В сериале же мы приглашаем вас развалиться на диване и посмотреть на другого Чифа, который исследует сам себя», – говорил актер. Действительно, история шоу начинается с того, что Спартанец обнаруживает таинственный артефакт, показавший ему давно забытые события из собственного прошлого.

Мистика – еще один спорный момент сериала, за который он подвергся критике. Мистический элемент в истории появляется с первой же серии первого сезона, вместе с пережившей нападение Ковенанта девушкой Кван Ха.

Но больше всего поклонники оказались разочарованы медлительностью действия. Несмотря на внушительный хронометраж первого сезона, в нем буквально три сцены с участием Ковенанта – в остальное время люди воюют друг с другом. Такие вещи как Потоп, Завет и Ковчег вообще появляются лишь во втором сезоне.

Однако отсылки, визуальное исполнение и работа с аудио создателям удались. Ракурсы камеры, сцены от первого лица, каноническая музыка и дизайн – видеть знакомую стилистику в рамках сериала должно быть приятно любому фанату Halo, пускай к остальным аспектам проекта остается много вопросов.

Но второй сезон по традиции серии заканчивается клиффхэнгером, что, учитывая отмену третьего, сильно снижает ценность шоу. К сожалению, как отдельное от игр произведение сериал также не удался, что, видимо, и привело к его закрытию в текущем виде.

Эпилог. Будущее Halo

На данный момент будущее Halo туманно. Очевидно, что Microsoft не откажется от главного игрового бренда в своем портфолио, но проблемы с Infinite, а также траты на поглощение конгломерата Activision Blizzard сильно подкосили уверенность в развитии серии.

На момент написания этих строк не ожидается ни одного крупного проекта по франшизе, а поддержка сервисных The Master Chief Collection и Halo Infinite сведена к минимуму. Даже сериал не продлили на третий сезон, пускай продюсеры 343i и пытаются искать новых партнеров для возобновления шоу.

В октябре 2024-го студию 343 Industries переименовали в Halo Studios и официально объявили, что серия переходит на Unreal Engine. Движок Slipspace Engine, на разработку которого было потрачено столько сил и средств, уйдет в небытие.

Прямо сейчас команда готовит сразу несколько игр по вселенной, однако официально анонсированы они не были. Согласно расследованию Джейсона Шрейера, в 2023 году в студии прошли крупные волны увольнений, и неизвестно, будет Halo Studios сама заниматься разработкой или только курировать работу подрядчиков.

В период затишья, который сейчас наступил в истории Halo, поклонникам остается лишь наслаждаться уже выпущенными в рамках этой серии легендарными играми и раз за разом переживать невероятные сражения и увлекательную историю приключений Мастера Чифа.

Библиография

Статьи

Аноним. «Audience with… Jaime Griesemer». Edge, апрель 2002, с. 84–87.

Аноним. «Halo: Combat Evolved». Edge, март 2002.

Аноним. «The making of… Halo». Edge, 2003, с. 105–111.

Аноним. «Halo – Looks like an angel, plays like dream». Next Gen, январь 2002, с. 25.

Аноним. «Halo the skinny». PC Accelerator, май 2000, с. 22–24.

Аноним. «Halo – Mission: „The angels sing“». PC Accelerator, июнь 2000, с. 21–22.

Аноним. «Full circle». Edge, октябрь 2004, с. 48–54.

Аноним. «Halo 2». Edge, октябрь 2002, с. 47–52.

Аноним. «Halo 2». Game Informer, май 2004, с. 2–11.

Аноним. «Halo 2 – Best game ever». Official Xbox Magazine (UK), июнь 2003, с. 22–39.

Аноним. «Halo 2 confirmed». Official Xbox Magazine (UK), июль 2002, с. 20.

ANDY. «Halo – The Xbox Essential». Game Informer, ноябрь 2000, с. 118–119.

ATTAWAY, Jones. «Halo: Past, present and future». Official Xbox Magazine (UK), июль 2002, с. 57–63.

BARRICK, Gordon. «Halo. More like an aura of greatness». PC Gaming World, декабрь 1999, с. 58.

BROWN, Steve. «Your first look at… Halo». PC GAMER (UK), декабрь 1999, с. 8–9.

EVERINGHAM, Max. «Halo 2». Official Xbox Magazine (UK), октябрь 2002, с. 8–9.

FISCHER, Blake. «Halo – Is this god gift to gaming?» Next Gen, декабрь 1999, с. 25–27.

GILLEN, Kieron. «Halo Georgous». PC GAMER (UK), декабрь 1999, с. 40–45.

GLADSTONE, Darren. «A Promise of Divinity». Incite PC Gaming, декабрь 1999, с. 30–31.

GREEN, Mark. «Bungie – The Interview». Xbox World, сентябрь 2004, с. 102–105.

JONES, Nathan. «Halo». Official Xbox Magazine (UK), сентябрь 2001, с. 8–11.

PRESTON, Jim. «Halo». PC GAMER, август 2000, с. 16–18.

SCHOEMAKER, Richie. «Get your ring around Halo». PC Zone, декабрь 1999, с. 18–19.

SZRIFTGISER, Gregory. «Bungie Software – Entrée fracassante dans le monde console». Joypad, январь 2000, с. 99–104.

TESSIER, Cyrille. «Halo 2 – Top Secret». Official Xbox Magazine, октябрь 2002, с. 46–51.

TOYAMA, Kevin. «Holy Halo». Next Gen, май 2001, с. 60–64.

Статьи в интернете

Аноним. Bungie History. (Без даты) Доступно по адресу: https://halo.bungie.net/inside/history.aspx?link=HistoryOfBungie_p1. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

Аноним. Interview Halo 3: François Boucher-Genesse. (23/09/2007) Доступно по адресу: http://www.jeuxvideo.com/news/2007/00022482-interview-halo-3-francois-boucher-genesse.htm.

Аноним. Halo 3: Interview Brian Jarrard. (18/05/2007) Доступно по адресу: http://www.jeuxvideo.com/news/2007/00020824-halo-3-interview-brian-jarrad.htm.

Аноним. Halo 3 vide les cinémas US. (16/10/2007) Доступно по адресу: http://www.jeuxvideo.com/news/2007/00022827-halo-3-vide-les-cinemas-us.htm.

Аноним. Lancement record pour Halo 3. (27/09/2007) Доступно по адресу: http://www.jeuxvideo.com/news/2007/00022544-lancement-record-pour-halo-3.htm.

Аноним. Xbox 360: des chiffres qui parlent. (04/01/2008) Доступно по адресу: http://www.jeuxvideo.com/news/2008/00023829-xbox-360-des-chiffres-qui-parlent.htm.

CHAVEL, Miguel, ERRERA, Claude. Alex Seropian interview. (26/04/2004) Доступно по адресу: http://nikon.bungie.org/misc/seropian.042604.html.

FAHEY, Mike. How Halo and Destiny’s composer got fired from Bungie. (05/09/2015) Доступно по адресу: https://kotaku.com/how-halo-and-destinys-composer-got-fired-from-bungie-1728943410.

FAHEY, Rob. Better than Halo: The making of Halo 2. (10/04/2010) Доступно по адресу: https://www.primagames.com/games/halo-2/strategy/better-than-halo-the-making-of-halo-2-1041160#ampshare=https://www.primagames.com/games/halo-2/strategy/better-than-halo-the-making-of-halo-2-1041160.

FRITZ, Ben. ‘Halo 3’ fuels Xbox win over Wii. (18/10/2007) Доступно по адресу: https://variety.com/2007/digital/features/halo-3-fuels-xbox-win-over-wii-1117974304/.

G., Andrew. An oral history of the Halo 2 E3 2003 Demo. (30/07/2016) Доступно по адресу: https://medium.com/@Oozer3993/an-oral-history-of-the-halo-2-e3-2003-demo-700d978b92dc.

G., Andrew. The making of Halo: How Combat Evolved from Blam! – Part 1. (15/11/2016) Доступно по адресу: https://medium.com/@Oozer3993/the-making-of-halo-how-combat-evolved-from-blam-part-1-f6b58fcc4ade.

G., Andrew. The making of Halo: How Combat Evolved from Blam! – Part 2. (19/03/2017) Доступно по адресу: https://medium.com/@Oozer3993/the-making-of-halo-how-combat-evolved-from-blam-part-2-6bfeabde0f90.

GALLAWAY, Brad. Interview with Halo 3 Lead 3D artist: Shi Kai Wang. (28/06/2008) Доступно по адресу: https://gamecritics.com/brad-gallaway/interview-with-halo-3-lead-3d-artist-shi-kai-wang/.

HANDRAHAN, Matthew. Bungie’s 13-year battle with crunch culture. (04/08/2017) Доступно по адресу: https://www.gamesindustry.biz/bungies-13-year-battle-to-kill-crunch-culture.

HASKE, Steve. The Complete, Untold History of Halo. (30/05/2017) Доступно по адресу: https://www.vice.com/en/article/the-complete-untold-history-of-halo-an-oral-history/. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

JUSTICE, Brandon. IGN Xbox interviews Bungie’s John Howard and Joseph Staten. (27/04/2001) Доступно по адресу: http://www.ign.com/articles/2001/04/27/ign-xbox-interviews-bungies-john-howard-and-joseph-staten.

KIETZMANN, Ludwig. Half-Minute Halo: An interview with Jaime Griesemer. (14/07/2011) Доступно по адресу: https://www.engadget.com/2011-07-14-half-minute-halo-an-interview-with-jaime-griesemer.html.

KUCHERA, Ben. Despite lack of gaming vision, Jobs angered when Microsoft bought Bungie. (26/10/2010) Доступно по адресу: https://arstechnica.com/gaming/2010/10/jobs-lack-of-gaming-vision-led-to-lost-opportunities-for-apple/.

KUCHERA, Ben. Jobs turned down Bungie… at first: how Microsoft burned Apple. (27/10/2010) Доступно по адресу: https://arstechnica.com/gaming/2010/10/jobs-turned-down-bungie-at-first-how-microsoft-burned-apple/.

LIEBERMAN, Jonathan. Alain Roy Interview. (07/04/2003) Доступно по адресу: http://marathon.bungie.org/story/Alain_Roy_interview/alain_roy.html.

LOPEZ, Vincent. Heavenly Halo announced from Bungie. (22/07/1999) Доступно по адресу: https://www.ign.com/articles/1999/07/22/heavenly-halo-announced-from-bungie.

MCCAFFREY, Ryan. Bungie co-founder, Halo and Destiny creator Jason Jones breaks 11-years silence. (07/07/2013) Доступно по адресу: https://www.ign.com/articles/2013/07/07/bungie-co-founder-halo-and-destiny-creator-jason-jones-breaks-11-year-silence.

MOLDRICH, Curtis. Halo Xbox video game franchise: in numbers. (12/11/2014) Доступно по адресу: https://www.telegraph.co.uk/technology/video-games/11223730/Halo-in-numbers.html. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

O’CONNOR, Frank. The origin of Halo. (09/04/2004) Доступно по адресу: https://web.archive.org/web/20210118162312/http://halo.bungie.net/News/content.aspx?cid=630.

OSBORNE, Eric. Forest for the trees. (04/02/2010) Доступно по адресу: https://web.archive.org/web/20210207154746/http://halo.bungie.net/News/content.aspx?type=topnews&link=Guardian_Postmortem.

OSBORNE, Eric. Excavating the pit. (27/05/2010) Доступно по адресу: https://web.archive.org/web/20210202194224/http://halo.bungie.net/News/content.aspx?type=topnews&link=Pit_Postmortem.

OSBORNE, Eric. Sense of scale. Postmortem. (11/03/2010) Доступно по адресу: http://halo.bungie.net/News/content.aspx?type=topnews&link=Sandtrap_Postmortem. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

PITTS, Russ. The Birth of Xbox Live. (11/11/2013) Доступно по адресу: https://www.polygon.com/features/2013/11/11/4849940/xbox-live-millennium-e.

PITTS, Russ. Bungie Co-founder Alexander Seropian: The Interview. (31/07/2013) Доступно по адресу: https://www.polygon.com/features/2013/7/31/4513284/alex-seropian-interview.

REMO, Chris. Why Halo’s Multiplayer Almost Didn’t Make It. (10/10/2008) Доступно по адресу: https://www.gamedeveloper.com/game-platforms/in-depth-why-i-halo-i-s-multiplayer-almost-didn-t-make-it.

ROMANO, Benjamin J. Microsoft, «Halo» maker Bungie split. (06/10/2007) Доступно по адресу: https://www.seattletimes.com/business/microsoft-halo-maker-bungie-split/.

ROUSE, Richard. IMG Interview: Bungie’s Jason Jones. (окт. 1993) Доступно по адресу: http://pid.bungie.org/IMGjasoninterviewOct93.html.

SCHREIER, Jason. The Messy, True Story Behind The Making Of Destiny. (20/10/2015) Доступно по адресу: https://kotaku.com/the-messy-true-story-behind-the-making-of-destiny-1737556731.

SKETCH. Jason Jones Interviewed By You. (18/12/2001) Доступно по адресу: https://www.halopedia.org/Archive: Bungie.net/News/Jason_Jones_Interviewed_By_You.

SMITH, Luke. Post-mortem: The Halo 3 Public Beta. (13/06/2007) Доступно по адресу: https://web.archive.org/web/20210207184223/http://halo.bungie.net/News/content.aspx?type=topnews&cid=12542.

SWENSON, Rob. The Nathan Bitner Interview. (25/09/1999) Доступно по адресу: https://web.archive.org/web/20240906234303/http://halo.bungie.org/misc/interviews/halonews.nbitner.092599/.

SZABO, Brooke. Bungie Artist Lorraine McLees. (09/10/2003) Доступно по адресу: https://web.archive.org/web/20210207135131/http://halo.bungie.net/News/content.aspx?cid=85.

THOMPSON, Clive. Halo 3: How Microsoft labs invented a new science of play. (21/08/2007) Доступно по адресу: https://www.wired.com/2007/08/ff-halo-2/?-currentPage=all.

TOLITO, Stephen. How and why Halo 3: ODST was made in 14 months. (08/09/2009) Доступно по адресу: https://kotaku.com/how-and-why-halo-3-odst-was-made-in-14-months-5354944.

TUNCER, Deniz. Interview: Bungie’s Alexander Seropian. (19/06/2000) Доступно по адресу: https://halo.bungie.org/misc/interviews/img.seropian.061900/.

TUNCER, Deniz. Interview: Bungie’s Alexander Seropian. (10/12/2001) Доступно по адресу: http://www.insidemacgames.com/features/view.php?ID=93. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

TUNCER, Deniz. Interview: Halo’s Jason Jones. (1999) Доступно по адресу: http://web.archive.org/web/20000815110240/http://www.insidemacgames.com/features/99/jones/jones.shtml.

TUTTLE, Will. Bungie’s lead designer Jaime Griesemer talks about the vehicles in the game. (01/11/2004) Доступно по адресу: http://xbox.gamespy.com/xbox/halo-2/562654p1.html.

TUTTLE, Will. Halo 2: Everyone loves a good story. (02/11/2004) Доступно по адресу: http://xbox.gamespy.com/xbox/halo-2/562962p1.html.

TUTTLE, Will. Halo 2: Of music and sound. (04/11/2004) Доступно по адресу: http://xbox.gamespy.com/xbox/halo-2/562861p1.html.

WU, Louis. Marty O’Donnell discusses Halo’s sound. (06/07/2000) Доступно по адресу: http://halo.bungie.org/news.html?item=1840.

Книги

ФРАНСУА, Ян. Half-Life. Как Valve создала культовый шутер от первого лица. Москва: Бомбора, 2023.

ШРЕЙЕР, Джейсон. Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр. 2-е издание. Москва: Бомбора, 2018.

BEAR, Greg. Halo Cryptum – La saga forerunner. Париж: Milady, 2011, 384 с.

BEAR, Greg. Halo Primordium – La saga forerunner. Париж: Milady, 2012, 359 с.

BEAR, Greg. Halo Silentium – La saga forerunner. Париж: Milady, 2013, 336 с.

BUCKELL, Tobias S. Le Protocole Cole. Париж: Milady, 2015, 432 с.

FARKAS, Bart. «The Making of Myth» in Myth: The Fallen Lords – Strategies & Secrets. Аламида: Sybex, 1999, с. 262–271.

MOSS, Richard. The Secret History of Mac Gaming. Лондон: Unbound, 2018, 416 с.

NYLUND, Eric. Halo: Les fantômes d’Onyx. Париж: Milady, 2014, 451 с.

NYLUND, Eric. Halo: La chute de Reach. Париж: Fleuve Éditions, 2004, 469 с.

NYLUND, Eric. Opération First Strike. Париж: Fleuve Éditions, 2005, 504 с.

SMITH, Luke, MCLEES, Robert. The Art of Halo 3. Roseville Prima Games, 2008, 166 с.

STATEN, Joseph. Halo: Contact Harvest. Аламида: Milady, 2014, 431 с.

TAKAHASHI, Dean. Au cœur de la Xbox. Аламида: Pix’n Love Editions, 2013, 348 с.

TAKAHASHI, Dean. The Xbox 360 Uncloaked. Милтон-Кинс: Spider Work, 2006, 389 с.

TRAUTMAN, Eric. The Art of Halo – Creating a virtual world. Нью-Йорк: Del Rey Books, 2004, 161 с.

EASTERLING, Jeff, PATENAUDE, Jeremy, PETERS, Kenneth. Halo Mythos – le guide de l’histoire de Halo. Аламида: 404 Editions, 2016, 208 с.

Видео

BUNGIE. «Behind the scene making of Halo 2». [30 апреля 2012] YouTube. [52min 45s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=0q69Msy8ttM&t=1002s.

BUNGIE. «Halo: Combat Evolved: Developer Commentary». [2007] YouTube. [55min 38s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=DZ6ReuY6eA. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

BUNGIE. «Halo 2: Developer Commentary Playthrough». [2007] YouTube. [81min 15s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=sBi_xx26ClM&t=4254s.

BUNGIE. «Halo 3 ViDoc: Cinema Paradiso». [2007] YouTube. [7min 28s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=YH-e-xq12ac&list=PL96EB8EEBE8BD1B23&index=13.

BUNGIE. «Halo 3 ViDoc: Et tu, Brute?» [2007] YouTube. [6min 59s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=WPOlLH8p8u8&list=PL96EB8EEBE8BD1B23&index=11.

BUNGIE. «Halo 3 ViDoc: Finish the Fight». [2007] YouTube. [7min 16s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=14VuexP9UYE&list=PL96EB8EEBE8BD1B23&index=10.

BUNGIE. «Halo 3 ViDoc: Quisnam Protero Damno!» [2007] YouTube. [7min 13s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=MG9fh74D-_M&list=PL96EB8EEBE8BD1B23&index=12.

BUNGIE. «O Brave New World». [4 августа 2011] YouTube. [55min 7s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=OtG6-4r_qk&list=PL96EB8EEBE8BD1B23.

BUNGIE. «Once More Unto The Breach». [2010] YouTube. [7min 44s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=T0_jiB2hqeQ&t=136s.

BUNGIE. «The making of Halo 3». [2007] YouTube. [62min 43s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=GWNxfarEo3o&t=1s. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

IGN. «Halo and Destiny Composer Marty O’Donnell – IGN Unfiltered Interview». [24 марта 2016] YouTube. [123min 37s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=xwugLKltVqo&t=1s.

IGN. «Halo Fest: Bungie Hatching the Cosmic Halo Egg». [28 августа 2011] YouTube. [61min 54s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=afXrOIpwz4M&t=281s.

HALO. «Remaking the Legend – Halo 2: Anniversary». [3 ноября 2014] YouTube. [62min] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=W9-Wk_R3SPw.

MACGAMESHISTORY. «Interview with Bungie Software 1995». [8 июля 1995] YouTube. [10min 58s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=uwLCwkcQEZA&t=17s.

MACGAMESHISTORY. «Bungie in 1996». [3 января 2009] YouTube. [10min 3s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=RFbrfmqOtbE&t=513s.

MARTIN O’DONNELL. «Steve Vai Halo 2». [25 августа 2018] YouTube. [27min 8s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?time_continue=2&v=RUUa112HA78. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

SACHARAFIED. «Halo Reach Legendary Edition – Developer Commentary Part 1». [21 сентября 2010] YouTube. [15min] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=-GpmmyrmhJc&list=PL5DE6FA4D9FBD6126.

THE ACT MAN. «Interview with the man who created Halo’s multiplayer». [7 февраля 2017] YouTube [53min 28s] Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=OheqVrMGPv0&t=270s.

Сайты

http://halo.bungie.net/. (На момент издания книги ссылка недоступна. – Прим. ред.)

http://halo.wikia.com/wiki/Halo_Nation.

http://marathon.bungie.org/.

https://wiki.halo.fr/Accueil.

Благодарности

Создание этой книги – мечта моего детства. Пока я пишу эти строки, мы еще работаем над последними деталями, поэтому я едва ли могу оценить свою удачу или даже весь объем проделанной работы. Что я могу измерить, так это количество людей, благодаря которым все это стало возможным. Людей, которым я по тем или иным причинам многим обязан и без которых, я уверен, вы бы не держали сейчас в руках эту книгу.

Миллиард благодарностей:

• Мехди и Николя за то, что дали мне этот шанс, за доверие и поддержку на протяжении всего процесса создания книги;

• всей команде Third: корректорам, верстальщикам, графическим дизайнерам и иллюстраторам, которые проделали огромную и восхитительную работу над моим произведением;

• Седрику Малле, Кристофу Хеннеру, Фредерику Фау, Фредерику Гойону и Гвендалю Лерату, без которых я не работал бы сегодня на jeuxvideo.com;

• Фредерику Гойону и Яннику Ле Фуру, главному редактору и заместителю главного редактора jeuxvideo.com соответственно, за то, что они дали мне зеленый свет на написание этой книги;

• всей редакции jeuxvideo.com за поддержку от начала и до конца. Я многим обязан им, тем, кто еще здесь, и тем, кто ушел: я многому у них научился, и они каждый день подталкивают меня к тому, чтобы делать больше и лучше;

• Мартину О’Доннеллу за его внимание к деталям, терпение и информацию, которой он со мной поделился. Я с теплотой вспоминаю его отца, Роберта О’Доннелла, который скончался во время написания этой книги. Он подарил свой голос нескольким второстепенным персонажам игр Bungie, в частности – персонажам Halo 2;

• Александру Серопяну за то, что всегда был на связи, несмотря на чрезвычайно плотный личный график. Его ответы сыграли решающую роль в составлении хронологии событий, предшествовавших созданию Halo;

• Маркусу Лето за изобилие ответов на мои вопросы и множество забавных личных историй, которыми он поделился. Без него эта книга получилась бы совсем другой;

• Женевьеве Вальдман, которая занимается в Bungie связями с прессой со стороны Activision. Она оставалась настоящим маяком во тьме даже в самые трудные, обескураживающие времена;

• Шону Дамрону, специалисту по связям с прессой в 343 Industries из Microsoft. К сожалению, у нас не все получилось, но Шон тем не менее уделил мне много своего времени, и за это я благодарен;

• Алексису Демурже из отдела по связям с прессой Activision France. Без него связаться с Bungie было бы намного сложнее;

• Югу Уврару, Оливье Баррето и Матиасу Бужону из французской команды Xbox за то, что помогли мне найти контакты и завоевать доверие людей, которые понятия не имели, кто я такой;

• Эмме, моей девушке, за поддержку, а главное – за терпение. За весь этот год, проведенный за прослушиванием одних и тех же интервью по кругу, просмотром одних и тех же видеороликов, слушая каждый день, как я ложусь спать в три часа ночи, или наблюдая, как я провожу все выходные в одиночестве. Не говоря уже о новом компьютере, который она мне подарила, чтобы я мог нормально работать. Она – лучшая из нас;

• всем товарищам по нашей ролевой игре в мире Гарри Поттера, которые меня уже заждались. Обещаю, совсем скоро я вернусь в строй и мы продолжим!

• Оскару Лемэру, Эрвану Лафлёриэлю и Бенуа Ренье за советы;

• Аймерику Лалле и Сирилу Берреби за свидетельства об эпохе, которую я не застал и представлял лишь по книгам и играм;

• и, конечно же, моим родителям. Которые, оглядываясь назад, крайне терпимо относились к моей одержимости Интернетом и видеоиграми. Без них я, возможно, никогда не смог бы поиграть в Halo и стать игровым журналистом.

Последние слова благодарности я хотел бы адресовать всем людям, которые когда-либо работали над серией Halo как вблизи, так и издалека. Я хочу поблагодарить их за все невероятные моменты и за то, что вдохновили меня на эту работу.

Примечания

1

Master Chief – кличка, данная персонажу другими героями. Читается как «Мастер Чиф». Сокращение от флотского звания Master Chief Petty Officer. Если сравнить американский и российский табели о рангах, получится, что его зовут Старшина. – Прим. науч. ред.

2

Язык программирования, созданный Никлаусом Виртом. Используется для обучения программированию в старших классах и на первых курсах вузов. – Прим. авт.

3

Язык программирования, созданный Кеном Томпсоном и Деннисом Ритчи. Первоначально разработан для реализации операционной системы UNIX. На его основе были созданы C++, Java и PHP. Самый известный язык программирования в мире. – Прим. авт.

4

Шутер от первого лица (от англ. first-person shooter, FPS) – жанр компьютерных игр, в которых игровой процесс основывается на сражениях с использованием огнестрельного или любого другого оружия с видом от первого лица. – Прим. пер.

5

Как многие разработчики того времени, в Bungie сильно вдохновлялись мифами и поп-культурой. Искусственный интеллект Тихо назван в честь Тихо Браге – датского философа и астронома. Дюрандаль – имя меча Роланда, героя французского эпического сказания «Песня о Роланде», жившего в VIII веке. Лила (от санскр. leela – «играть») отсылает к персонажу популярного научно-фантастического сериала «Доктор Кто». Традиция называть героев в честь легендарных мечей продолжится и в Halo. Искусственный интеллект Cortana назван в честь Куртаны – церемониального меча, использовавшегося для посвящения на престол английских королей и королев c XII века. – Прим. науч. ред.

6

Эти термины позже перекочуют в Halo. Орбитальная станция для тренировки Спартанцев получит название Anvil («Наковальня»), а редактор карт и режимов для игр серии будет называться Forge («Кузница»). – Прим. науч. ред.

7

RTS (от англ. real-time strategy) – стратегия в реальном времени. Жанр стратегических компьютерных игр, в которых отсутствует «очередность ходов». – Прим. пер.

8

В играх Bungie есть особая система цензуры: многие обсценные слова в чате автоматически заменяются на «Blam!». Помимо этого, во время разработки Blam! было кодовым названием Halo. – Прим. пер.

9

Инопланетные расы в Halo имеют два названия. Внутриигровое, которое характеризует их роль в бою, и внешнее, которое является самоназванием их вида. В случае с Ворчунами-унггоями слово «Ворчуны» произошло от англ. grunt – «пехотинец». Унггои – самые частые противники Мастера Чифа в игре, поэтому название им было выбрано для обозначения обезличенной, массовой живой силы противника. – Прим. науч. ред.

10

Они же Паразиты. – Прим. пер.

11

Названия кораблей Ковенанта обычно состоят из пар редко употребляемых, возвышенных и устаревших слов с церковно-религиозной окраской. В оригинальном звучании они обладают интересным ритмико-фонетическим рисунком, который, к несчастью, теряется в переводе. – Прим. науч. ред.

12

Шутер от третьего лица (от англ. third-person shooter, TPS) – жанр компьютерных игр, разновидность трехмерных шутеров, в которой управляемый игроком персонаж виден на экране, а геймплей в значительной части состоит из стрельбы. – Прим. пер.

13

«Обезьяньи яйца» (англ.). – Прим. авт.

14

Я ступала по краю Бездны. Я усмиряла непокорных. Я наблюдала падение бессчетного числа империй. Я видела, как самые смелые из солдат пали в ужасе. [Я была в гробнице вместе с Ангелом.] Я видела ваше будущее. И я усвоила урок.

Больше не будет Печали. Не будет Злости. Не будет Зависти.

Я ПОБЕДИЛА.

Ах да, ваш поэт Элиот ошибался: ЭТО конец света. – Прим. пер.

15

На библейском английском covenant — «союз». – Прим. авт.

16

«Век Водолея» (англ.). – Прим. пер.

17

«Хрустальный дворец» (англ.). – Прим. пер.

18

«Тяжелый вакуум» (англ.). – Прим. пер.

19

«Санта-Машина» (англ.). – Прим. пер.

20

«Ореол», «нимб» (англ.). – Прим. пер.

21

«Halo. Или правильно Blam!?» (англ.). – Прим. пер.

22

API (от англ. application programming interface — «интерфейс программирования приложений») – набор компонентов, с помощью которых программы могут взаимодействовать друг с другом. – Прим. пер.

23

Борг – вымышленная раса враждебных киборгов во вселенной «Звездного пути». Любые существа, оказавшиеся на пути боргов, подвергались насильной ассимиляции. – Прим. пер.

24

Признана террористической организацией, ее деятельность запрещена на территории РФ. – Прим. ред.

25

Как и другие инопланетные расы в Halo, Элиты имеют два названия: одно для описания их роли в бою, а второе – для обозначения, собственно, названия их вида. Элиты в первой части Halo предполагались как войска особого назначения, которые должны были оказывать игроку самое жесткое сопротивление; отсюда и название. Имя расы сангхейли, придуманное позже, было самоназванием. – Прим. науч. ред.

26

Кранч (англ. crunch) – сленговое слово, означающее особый род затяжного аврала, с которым часто связана разработка игр. От обычного аврала кранч отличается тем, что может длиться много месяцев, превращаясь в почти штатный способ делать игры. – Прим. пер.

27

Позднее был переименован в Музей поп-культуры. – Прим. авт.

28

Halo 1 поддерживала 16 игроков в одном матче и деление одного экрана для 2–4 игроков. Вероятно, речь идет о Halo LAN Parties, которые проводились на 4 телевизорах, по 4 игрока за каждым. – Прим. науч. ред.

29

«Крысиные бега» (англ.). – Прим. пер.

30

«Кровавое ущелье» (англ.). – Прим. пер.

31

Devkit (от англ. development kit – «комплект разработчика») – специальная версия приставки для облегчения разработки игр. – Прим. науч. ред.

32

R&D (Research and Development) – отдел исследований и разработок. – Прим. пер.

33

Термин для обозначения игры, которая популярна настолько, что в одиночку способна повысить продажи консоли. – Прим. авт.

34

Заимствованный из английского термин lore («традиция, обычай») относится ко всем историям и знаниям, которые формируют вымышленную вселенную произведения. В контексте видеоигр этот термин обычно используется для обозначения всего, что не составляет основной сюжет, который непосредственно рассматривается в сценарии игры. – Прим. авт.

35

«Halo: Падение Предела» (англ.). – Прим. пер.

36

Только в оригинальной версии. Первая версия, переведенная на французский язык, была опубликована 11 марта 2004 года в издательстве River Noir. – Прим. авт.

37

«Halo: Потоп» (англ.). – Прим. пер.

38

«Halo: Операция „Первый удар“» (англ.). – Прим. пер.

39

«Xbox 360 разоблачена» (англ.). – Прим. пер.

40

Бугай (от англ. brute – «жестокий большой зверь»). Бугаи создавались разработчиками как крупные, сильные и выносливые враги, выдерживающие множество попаданий из любого оружия, а также наносящие игроку огромный урон в ближнем бою. Название расы джиралханай будет создано позже, чтобы дать виду собственное имя. – Прим. науч. ред.

41

Английское слово grunt («Ворчун») имеет дополнительное значение – «необученный пехотинец, рядовой солдат». – Прим. пер.

42

Stencil shadows (от англ. «трафаретные тени») – одна из многих технологий отображения теней в видеоиграх, среди прочего позволяющая предметам и элементам архитектуры уровней отбрасывать тени на самих себя. – Прим. науч. ред.

43

Normal Mapping (от англ. «карта нормалей») – техника текстурирования трехмерных объектов, позволяющая изображать неровности (вмятины и выступы) без усложнения геометрии моделей. – Прим. науч. ред.

44

Система автоматического подбора игроков и создания игровой сессии в многопользовательской игре. – Прим. науч. ред.

45

Игры в альтернативной реальности. – Прим. пер.

46

«Красный круг смерти» (англ.). Это отсылка к «синему экрану смерти», хорошо известному пользователям Windows, операционной системы Microsoft. – Прим. авт.

47

От англ. Grizzled Ancients. Так называли самых старых сотрудников Bungie. – Прим. авт.

48

Песочница – термин, первоначально используемый для описания игры с открытым миром. В случае с серией Halo песочница – это уровень более открытый, чем остальные; островок свободы, в котором игрок может создать собственную стратегию и двигаться более свободно, чем в остальных частях кампании. Позже мы вернемся к этому более подробно. – Прим. авт.

49

«Мастер Чиф отстойно играет в Halo» (англ.). – Прим. пер.

50

«Арби и Чиф» (англ.). – Прим. пер.

51

«Лес Хранителя» (англ.). – Прим. пер.

52

Я бросила вызов богам и демонам.

Я – твой щит… Я – твой меч…

Я знаю тебя… Твое прошлое… Твое будущее…

Это конец света. – Прим. пер.

53

Эти слова – отсылка к фразе, которую произносил Мастер Чиф в финальном синематике Halo 2. – Прим. авт.

54

«Звездная ночь» (англ.). – Прим. пер.

55

«Вальгалла», «Буря» и «Высота» (англ.). – Прим. пер.

56

«Halo: Гонка вооружений» (англ.). – Прим. пер.

57

«Halo: Приземление» (англ.). – Прим. пер.

58

«Битва» (англ.). – Прим. пер.

59

УВОД (ударные войска орбитального десантирования, от англ. ODST, Orbital DropShock Troopers) – орбитальные десантники, особые силы ККОН. – Прим. авт.

60

«Последний выживший» (англ.). – Прим. пер.

61

Большинство событий Call of Duty 4: Modern Warfare происходят в России, Саудовской Аравии и Ираке. – Прим. науч. ред.

62

«Орда» (англ.). – Прим. пер.

63

«Эпитафия» (англ.). – Прим. пер.

64

«Песчаная ловушка» (англ.). – Прим. пер.

65

«Голубые кристаллы» (англ.). – Прим. пер.

66

Шрейер, Дж. Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр. 2-е издание. М.: Бомбора, 2018. – Прим. ред.

67

Орбитальные десантники, или ударные войска орбитального десантирования, особые силы ККОН. – Прим. авт.

68

Player versus environment, или PvE (от англ. «игрок против окружения»), – категория режимов игры, в которой игроки сражаются против врагов, управляемых компьютером. – Прим. науч. ред.

69

«Помнить Предел» (англ.). – Прим. пер.

70

«Способности брони» (англ.). – Прим. пер.

71

«Рождение Спартанца» (англ.). – Прим. пер.

72

«Новая жизнь», «Космопорт» и «Патруль» (англ.). – Прим. пер.

73

«Помните то время, когда у нас было завтра. Помните, где все началось. Помните Предел» (англ.). – Прим. пер.

74

«Вселить надежду» (англ.). – Прим. пер.

75

«Святилище» и «Кровавое ущелье» (англ.). – Прим. пер.

76

Имеются в виду non-objective based game modes, режимы многопользовательской игры, в которых перед игроками не ставится задач вроде кражи флага противника или захвата точек. – Прим. науч. ред.

77

«Судьба ждет» (англ.). – Прим. пер.

78

Сан’шайуумы – истинное имя Пророков, будущих лидеров Альянса Ковенанта. На пике развития Альянс состоял из сан’шайуумов, сангхейли (Элитов), джиралханаев (Бугаев), унггоев (Ворчунов), киг-яров (Стервятников), янми’и (Дронов) и лекголо (Охотников). Альянс регулярно прибегал к услугам хурагоков (Инженеров) – существ, созданных Предтечами для обслуживания различных объектов. Хотя они действительно являлись живыми существами, их чаще считали скорее военным оборудованием, а не мыслящим видом. – Прим. авт.

79

«Мир» (нем.). – Прим. авт.

80

Поселения на Жатве были названы в честь городов из скандинавской мифологии. – Прим. науч. ред.

81

Faster Than Light (от англ. «выше скорости света») – другой термин для реакторов, которые позволяли путешествовать в подпространстве, а значит, быстрее света. – Прим. авт.

82

В Halo: Reach этого Спартанца воплощает игрок. Чтобы игроку было проще отождествить себя с персонажем, Bungie не дала ему имени. Тем не менее, поскольку это тот же Спартанец, что и в многопользовательском режиме, игроки могли выбрать ему пол и изменить внешний вид его брони. – Прим. авт.

83

После падения Ковенанта большинство сангхейли отказались от суффикса – и, который ранее использовался для обозначения принадлежности к армии Ковенанта. Таким образом, Тел ’Вадами вновь стал Тел ’Вадамом. – Прим. авт.

84

«Закончить бой» (англ.). – Прим. пер.

85

«Помнить Предел» (англ.). – Прим. пер.

86

Выстрелы в голову. – Прим. авт.

87

Выстрел, приведший к гибели противника. – Прим. авт.

88

NPC (от англ. Non-Player Character – «неигровой персонаж»). Так называют персонажей, которыми управляет ИИ. – Прим. авт.

89

Происхождение необычного названия одного из главных кораблей во Вселенной Halo все еще является загадкой и вызывает множество вопросов. Разработчики настаивают, что название Pillar of Autumn полностью выдумано и ни к чему не отсылает. – Прим. науч. ред.

90

Признана террористической организацией, ее деятельность запрещена на территории РФ. – Прим. ред.

91

Текст послесловия написан Егором Бабиным под редакцией Евгения Закирова специально для издания книги на русском языке. – Прим. ред.

Content

Лоик Рале
Трилогия Halo. Истоки легендарной космической оперы Bungie

Предисловие

Об авторе

Вступление

Часть I История создания

1. Bungie, студия из двух человек

Отец-основатель

Сила в единстве

2. Восходящая звезда на Macintosh

Pathways Into Darkness

Marathon: как Doom, но для Mac

Полноценная трилогия

3. Студия в эпоху перемен

Myth, неожиданная RTS

Марти

Новые герои игр для PC

Myth II: цена ошибки

4. Рождение Halo

Проект для четверых

Вездеход, который изменил все

Blam! революционный TPS

Macworld 1999

Take-Two, неожиданный союзник

5. Bungie, студия Microsoft

Xbox, первая консоль от Microsoft

Спасти рядового Bungie

Неповторимая E3

Бурный переезд

6. Halo, сложности разработки

FPS, сделанный специально под консоль

Настоящая одиночная игра

2001 год, космический кранч

Мультиплеер, который спасли двое

Царство сомнений

7. Хит для Xbox

Финишная прямая

Коммерческий успех и восторг критиков

Революционный мультиплеер

Саундтрек-бестселлер

Halo и кросс-медиа

Halo 1.5 или Halo 2?

А что насчет PC?

8. Halo 2, самая ожидаемая игра своего поколения

Воодушевленное начало

Алекс Серопян выходит из игры

Джейсон Джонс отчаливает

Худший кранч в истории

Противостояние с Microsoft

Halo 2 и Xbox Live, тесно связанная история

Саундтрек, не похожий ни на что другое

Ilovebees, маркетинговая кампания размера xxl

Рекорд продаж

9. Эволюция Xbox и Bungie

Пострадавшая студия

Новая консоль, новые амбиции?

Bungie растет

10. Halo 3, игра для Xbox 360

Команда, разобщенная как никогда

Изобилие новинок

Believe

Ожесточенная конкуренция

Стать игроком MLG: увлечение киберспортом Halo

11. Microsoft и Bungie, расставание

Долгий развод

Зов судьбы

Неожиданная RTS

Halo 3: ODST: фильм, дополнение, а затем полноценная игра

343 Industries, новая студия для Halo

12. Halo: Reach, прощание Bungie с Halo

Приквел как последнее слово

Remember Reach

Много новых функций, хороших и не очень

Сотрудничество с 343 Industries

Часть II Вселенная

1. Истоки Вселенной, Предтечи

Предшественники

Война между предшественниками и предтечами

Политическая и социальная организация

2. Война с человечеством

Человечество переходит в наступление

Обнаружение потопа

Санкция предтеч

3. Война против Потопа

Щит и меч

Меры по сохранению

Повторное открытие изначального

Пробуждение дидакта

Предательство нищенствующего уклона

Конец предтеч

Перезаселение

4. Человечество вновь отправляется покорять звезды

Межпланетная война

Продолжение колонизации

Восстание

Человеческая армия: что насчет технологий?

5. Программа «Спартанец-II»

Кэтрин Халси

Жертвенная молодость

Жестокое обучение

Процесс аугментации

Спартанцы – лучший ответ повстанцам

Проект «Мьёльнир»

6. Первый контакт

Нападение на жатву

Адмирал Коул

7. Ковенант

Ошибка предвзятости нищенствующего уклона

Сангхейли против сан’шайуумов

Альянс растет

Политическая структура

Досадное открытие

Военная сверхдержава

8. Смертельная игра в прятки

Остекленные миры

Человечество вновь открывает для себя предтеч

9. Программа «Спартанец-III»

Недорогие спартанцы

Спартанцы, несмотря ни на что

«Ноубл» и охотники за головами, два элитных подразделения

10. Падение Предела

Сигма Октана IV

Чрезвычайный протокол «Зима»

Операция «Красный флаг»

Падение предела

11. Война Кольца

Ореол, поворотный момент войны

Тел ’Вадами, падший

Фантомы Оникса

12. Конец войны

Вторжение на Землю

Мир-крепость

Великий раскол

Воскрешение Потопа

Конец войны

13. Последствия

Гражданская война среди сангхейли

Земля и ее колонии

Развитие программы «Спартанец»

Хранители

Часть III Расшифровка

1. Космоопера от Bungie

2. Консольный FPS, который работает

Геймплей, созданный для контроллера

Вознаграждение за талант

Песочница

3. FPS, который рассказывает историю

В начале была пустота… а потом вышла Half-Life

Пассив Bungie

Модель повествования

4. Неизбежный мультиплеер

Новый эталон

Вклад Xbox Live

5. Halo и американские войны

Кем они стали?

Александр Серопян

Джейсон Джонс

Даг Зартман

Маркус Лето

Мэтт Соэлл

Роберт Маклис

Мартин О’Доннелл

Майкл Сальватори

Джейми Гризмер

Ши Кай Ван

Пол Рассел

Джозеф Стейтен

Харди Лебель

Лоррейн Маклис

Пол Бертоне

Кристофер Барретт

Макс Хоберман

Крис Бутчер

Пит Парсонс

Гамильтон Чу

Гарольд Райан

Фрэнк О’Коннор

Тайсон Грин

Крис Карни

Стив Коттон

Заключение

Послесловие. Новейшая история Halo

Предисловие

Образцовые ремастеры

Первый юбилей Halo

Наперегонки со временем

Огромный подарок фанатам – The Master Chief Collection

Начало новой трилогии – Halo 4

Анонс Halo 4

Новая команда

Свежий взгляд

Возвращение Мастера Чифа

Выход Halo 4

Новички берутся за эксперименты – Halo 5: Guardians

По-настоящему свежий взгляд

В погоне за Чифом

Неоднозначный релиз Halo 5

Самая амбициозная – Halo Infinite

Проблемная разработка

Возвращение к корням

Не то продолжение, которого все ждали

Сложный релиз и поддержка

Спин-оффы от сторонних студий

Halo: Spartan Assault и Spartan Strike

Halo Online

Halo Wars 2

Сериал от Paramount

Эпилог. Будущее Halo

Библиография

Статьи

Статьи в интернете

Книги

Видео

Сайты

Благодарности

Примечания