Кэтрин Литтлвуд

Пекарня Чудсов. Чудеса на десерт

Kathryn Littlewood

Magic By the Mouthful

© 2015 by The Inkhouse

Interior illustrations copyright © 2013 by Erin McGuire

Cover illustration © Noura Books (PT Mizan Publika) by Resoluzy

© Е. И. Колябина, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство АЗБУКА®

* * *

Моим восхитительным читателям, которым не терпелось узнать, что же будет дальше

Приношу свои извинения Шотландии и шотландцам – пусть на этих страницах немало глупостей, я искренне люблю и этот край, и его народ

Пролог. Первый ботинок

Ранним утром в конце лета Розмарин Чудс в одиночестве катила на велосипеде по сонным улочкам Горести-Фолз. В корзинке у нее подпрыгивала открытая банка из синего стекла.

Мало кто просыпается так рано, не говоря уже об обычных тринадцатилетних девочках. Но хоть Розмарин Чудс и была тринадцатилетней девочкой, ни у кого бы язык не повернулся назвать ее обычной. Она была полноправным пекарем семейства Чудс, и перед ней стояла важная задача.

Мерцающие лучи восходящего солнца закручивались и падали в банку, пока Розмарин крутила педали, разгоняя утренний туман. Сияющие усики лучей, сворачиваясь и сплетаясь, увязали в густом сиропе, который покрывал банку изнутри. Когда Роз добралась до вершины Воробьиной горы, заполненная светом банка уже сияла, как прожектор на сцене.

Роз резко затормозила и торопливо закрутила крышку.

Ее носа коснулся аромат свежих пончиков, и Роз поняла, что остановилась на пустой парковке перед вывеской «Пончики и авторемонт от Стетсона». Может… Нет, было еще слишком рано, чтобы в мастерской кто-то проснулся.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и Роз от удивления чуть не выронила банку.

Девин Стетсон вышел из мастерской, на ходу вытирая грязные руки о джинсы и некогда белую майку.

– Эй, Роз! – крикнул он. – Что там у тебя?

Девин недавно решил отпустить свои светло-песочные волосы, и теперь они прикрывали уши, завиваясь на концах.

– Да просто… забавный фонарь, который Алфи купил в Париже. – Роз запихала банку в рюкзак, прежде чем Девин успел ее толком рассмотреть. – Сейчас-то, когда солнце взошло, он мне уже не нужен.

Лучи восходящего солнца должны были стать волшебным ингредиентом в партии парфе[1] «Темная ночь, поди прочь», но рассказывать об этом Девину было никак нельзя. Несмотря на то что всю последнюю неделю Девин и Роз катались по парку на велосипедах, пили чай в лавке «Горести-Сладости» и Девин определенно стоял первым в списке претендентов на руку и сердце Розмарин Чудс, пока он Чудсом не был, а значит, Роз не могла раскрыть ему секрет волшебной семейной пекарни.

– Фонарь? Круто. – Он подошел и поцеловал Роз в щеку. – Привет.

– Привет, – прошептала Роз, расплываясь в улыбке. – А ты чего встал так рано? У тебя бессонница? Я могу испечь что-нибудь для легкого засыпания. Вот прямо сейчас поеду и испеку!

Девин накрыл ее руку своей.

– Притормози! Я просто хотел повозиться с мопедом до утреннего наплыва клиентов. – Он смахнул волосы с глаз и улыбнулся. – Все хорошо, правда. Не волнуйся.

«Все хорошо, – попробовала убедить себя Роз. – Я должна быть счастлива!»

Но противное комковатое чувство внутри ее шипело: «Это не может продолжаться вечно». Ее семья вытерпела столько мерзостей и гадостей, оберегая Поваренную книгу Чудсов, что теперь Роз не могла отделаться от мысли, что вот-вот очередной злокозненный ботинок растопчет их хорошее настроение… И скорее всего, это будет туфелька на шпильке, тридцать шестого размера – такие носит ее ужасная тетя Лили. Не важно, как сильно Роз хотела быть счастливой, у нее не шла из головы зловещая записка, которую она получила на свой тринадцатый день рождения.

До скорой встречи.

Целую, Л.

– Ты вся дрожишь! – заметил Девин. – Вот, возьми мою толстовку. – Он потянулся вниз, но тут сообразил, что на нем нет толстовки. – Хм. Тогда возьми мою майку!

Роз вспыхнула, когда он попытался стянуть через голову испачканную майку.

– Лучше тебе остаться одетым.

– Да, наверное. – Девин сунул руки в карманы и перекатился с пятки на носок. – Хочешь, сходим в кино? В кинотеатре «Горести-Плекс» показывают научно-фантастический мюзикл «Чужой: Ария Армагеддона пришельцев».

– С удовольствием, – сказала Роз.

На этом друзья попрощались, и Роз позволила велосипеду унести ее вниз по склону Воробьиной горы. Она чувствовала себя легкой, будто только что слопала упаковку эклеров «Воздушный, как облачко».

Конечно, тетя Лили не оставит их в покое, как и подлые пекари из Международного общества скалки. Но впервые за много дней, пусть даже всего на десять минут, которые заняла у нее дорога до дома, Роз выкинула их из головы.

Потому что ее позвали на свидание.

Напевая себе под нос, Роз вошла через распашные двери на кухню семейной пекарни «Следуй за чудом».

Парди, ее мама, стояла у разделочного стола и взбивала в огромной миске заварной крем. Ее кудрявые темные волосы были присыпаны белой мукой, а полосатый фартук покрывали шоколадные пятна. В теплой кухне пахло черничными маффинами, облитыми помадкой булочками с корицей и сконами со сливочным маслом.

– С возвращением. – Парди чмокнула Роз в макушку. – Как прошел сбор солнечных лучей?

Роз похлопала по рюкзаку с банкой, потом схватила маму за руку и подняла ее руку вверх, чтобы сделать под ней пируэт, совсем как балерина в розовых шортах.

– Вижу, к Стетсонам ты тоже забежать успела, – догадалась Парди и вернулась к взбиванию крема.

– Может быть! – ответила Роз, распахивая холодильную камеру.

Повернув потайную ручку-скалку, она открыла вход в секретный подвал под кухней Чудсов. Роз поставила светящуюся банку к остальным волшебным ингредиентам. А вернувшись на кухню, обнаружила там свою четырехлетнюю сестру.

Лик стояла на цыпочках на табуретке рядом с Парди, повязав на шею одну из фланелевых рубашек Тима на манер фартука. Сосредоточенно высунув язычок, она раскатывала пласт теста для сахарного печенья.

– Носится туда-сюда все утро, – пробормотала Парди. – В жизни не видела, чтобы четырехлетка так усердно трудилась. Делает все, о чем я ни попрошу. Даже посуду помыла! – Она развернулась и добавила: – Знать бы еще, куда Лик ее потом убрала.

Роз нахмурилась. Лик не любила, когда ей указывали, что делать. Терпеть не могла! С чего это она сегодня такая прилежная и послушная? Червячок беспокойства, которого Девин Стетсон усыпил своим поцелуем, снова принялся грызть Роз изнутри.

Она решила понаблюдать за сестрой. Когда Парди попросила Лик при помощи формочек вырезать из теста десять щенков и двенадцать котят, Лик уже через минуту разложила их на смазанном маслом и присыпанном мукой противне, да так, что не у дел осталась всего пара жалких кусочков теста. А когда Роз вклинилась и попросила достать несколько чистых мисок, то и глазом моргнуть не успела, как шесть мисок уже стояли на столе – от большой к маленькой. Именно так Роз и нравилось их расставлять, хотя она никому об этом не говорила.

Лик щелкнула каблучками:

– Что-нибудь еще?

Роз с мамой встревоженно переглянулись.

Тогда у Роз возникла идея. Она опустилась на колени рядом с малышкой и ткнула пальцем в потолок над огромным промышленным миксером, стоявшим в углу.

– Видишь, сколько там муки?

Лик проследила за пальцем Роз, который указывал на белые холмики на потолке. За миксером водилась привычка устраивать торнадо, если сухие ингредиенты добавляли слишком быстро, а Роз иногда забывала сбавить обороты.

– Это нужно очистить, – сказала Роз. – Мы же не хотим, чтобы засохшие комки падали в свежее тесто.

Лик в задумчивости пососала большой палец. Как обычно.

Мама улыбнулась и подмигнула Роз.

Но Лик забралась обратно на табурет и начала листать Поваренную книгу Чудсов, лежавшую на столе. Она бегала глазами по тексту, водя по строчкам указательным пальцем, и качала головой, если рецепт ей не подходил. Смоченным слюной большим пальцем Лик переворачивала страницы в поисках нужного рецепта.

– С каких это пор она умеет читать? – спросила Роз.

– Она не умеет, – ответила Парди, и по ее лицу пробежала тень беспокойства.

Лик хлопнула в ладоши и спрыгнула с табурета, спеша приступить к работе. Она растопила сливочное масло в микроволновой печи и растерла в миске с раскрошенными сладкими крекерами. Затем Лик выложила массу на противень так, чтобы получился корж, посыпала его шоколадной крошкой, следом залила арахисовой пастой и карамелью. Она металась по кухне так быстро, что можно было различить лишь ее контуры. Только когда Лик кинулась в секретный подвал, Роз удалось заглянуть в Поваренную книгу, чтобы узнать, какой рецепт выбрала сестра.

– «Липкие сникерсы», – прочитала она вслух. И озадаченно посмотрела на маму. – Сладкие батончики? Тут не говорится, зачем они нужны.

Парди нахмурилась:

– Этого рецепта я не знаю. Но не думаю, что нам стоит так уж сильно волноваться.

Секунду спустя Лик вынырнула из холодильника, держа в руках банку ростом с нее саму. Поставив банку на стол, она вытерла лоб тыльной стороной ладони и громко выдохнула: «Фух!» Потом запустила руку внутрь, взяла две пригоршни янтарной массы и намазала ее поверх остальных ингредиентов. Масса начала бурлить и булькать, как кипящая смола, пока не застыла гладким блестящим слоем.

Роз и Парди изумленно уставились друг на друга. Лик делала все правильно.

А значит, что-то точно было не так.

Через пятнадцать минут Лик вытащила липкие сникерсы из духовки, используя подол Тимовой рубашки вместо прихваток. Отрезав кусочек ножом для масла, она жадно вгрызлась в него, размазывая по щекам растаявший шоколад и крошки печенья.

– Выглядит вкусно, – с улыбкой сказала Роз, – но я ведь не батончики тебя попросила сделать.

Она закрутила крышку на банке с «Липким медом неряшливой пчелы-путешественницы».

– Не припоминаю такого ингредиента, – растерянно сказала мама.

У них за спиной вдруг раздался громкий хлюп. Едва Роз с мамой обернулись, как хлюп раздался снова – у стены с промышленным миксером.

Сжимая в зубах совок для мусора и маленькую метлу, как пират – абордажную саблю, Лик взбиралась по стене. Она двигалась медленно, неловко, словно муха, угодившая в сироп, но вскоре залезла достаточно высоко, чтобы кое-как смести налипшую на потолок муку в совок, который держала над головой.

– До такого даже я бы не додумалась, – сказала Парди, скрещивая руки на груди.

В это мгновение ботинок Лик сорвался у нее с ноги и со зловещим стуком упал в пустую чашу миксера.

Парди посмотрела на Роз, ее лоб пересекла глубокая морщина.

– А теперь можно волноваться? – спросила Роз.

Глава 1. Как рассыпалось печенье

– Малышка моя! – воскликнула Парди. – Спускайся, пока ты не покалечилась!

Лик не ответила, только потянулась метлой к последнему, особенно упрямому мучному комку, чтобы его стряхнуть. Затем, осторожно держа полный совок, она поползла вниз по стене, отрывая по одной конечности зараз со звуком, напомнившим Роз чмоканье присосок.

Наконец Лик вразвалочку направилась к мусорному ведру, высыпала в него муку и снова щелкнула каблучками, как Дороти из сказки «Волшебник из страны Оз».

Парди сгребла Лик в объятия.

– Пожалуйста, больше никогда не лазай по стенам.

Роз поняла, что зря дала Лик столь опасное задание. Но по крайней мере, теперь они ясно видели, что имеют дело с опасностью куда большей: Лик определенно была заколдована.

Но как? И кто наложил на нее чары?

Роз спросила сестру:

– Расскажешь нам, чем ты занималась последние несколько дней?

– Конечно! – воскликнула Лик. Она кинулась к стене и попыталась ее обнять. – Я лезла вверх, вверх и вверх, в точности как ты сказала!

– А до этого? Давай отмотаем назад.

Лик бросилась к столу, запрыгнула на табурет и изобразила, как раскатывает тесто для печенья, потом открыла кран у раковины.

– Я помогала печь и мыла посуду!

Потом, дрыгнув ногой так, что вторая туфля полетела в чашу миксера к своей сестре-близ-няшке, Лик соскочила на пол и заскользила в одних носках прямо к обеденному столу в углу.

– Я показала Тиму, как сделать руки большими. – Она заложила одну руку за спину, а на другой быстро отжалась десять раз. – «Ты королева тренировок, ми эрмана»[2]. – Лик идеально изобразила голос Тима. – «Тебе стоит стать моим персональным тренером!»

Затем Лик вылетела через распашные двери прямо в зал для покупателей.

– Я помогла папе поднять стулья! – Она пробежала между столиками. – А до этого я была с Алфи!

Роз с Парди кинулись вслед за Лик, которая помчалась на второй этаж. Там Лик распахнула дверь комнаты Тима и Алфи. Оба мальчика спали… Во всяком случае, пока Лик не забралась на кровать Алфи и не стала скакать, как кузнечик.

Алфи сел, вытаращив глаза:

– Землетрясение! Скорее спасайте мой блокнот с шутками!

Тим, шестнадцатилетний брат Роз, позевывая, выглянул из-за шторки, которая делила комнату надвое. Многие девочки в Горести-Фолз лишились бы чувств, увидев его без футболки, но Роз обратила внимание только на нестираные баскетбольные шорты – Тим носил их, не снимая, всю неделю.

– Уже полдень? – Обычно Тим укладывал волосы гелем, так что они топорщились шипами, но, поскольку он только проснулся, челка свисала ему на лицо второй шторкой. Тим посмотрел на младшую сестру, потом на Роз и Парди. – Вы знали, что Лик умеет отжиматься на одной руке? Это муи инкреибле[3].

– А она рассказала вам про мое грандиозное шоу? – нетерпеливо перебил Алфи.

Лик тут же перестала прыгать:

– Я сделала кучу листочков.

Алфи схватил охапку кислотно-розовых с оранжевым листовок и протянул их Роз:

– Флаеры. Для моего большого дебюта.

– Ох, братец, – пробормотала Роз.

Алфи в последнее время стал просто одержим идеей сделать карьеру в стендапе, несмотря на то что жюри шоу талантов в начальной школе Горести-Фолз посчитало его выступление «слишком смелым», чтобы показывать публике.

Тогда Алфи решил взять дело в свои руки. Листовки, рекламирующие шоу «Алфи на сцене: Шутки про вас», обрамлял геометрический орнамент. Надпись на них была выведена жирным шрифтом, а внизу был нарисован Алфи со всклокоченными рыжими волосами, напоминавшими клоунский парик, и поднятыми вверх большими пальцами. «СМЕШНО?» – спрашивал он зрителей.

– Не понимаю, откуда тут вопросительный знак, – сказал Алфи, заглядывая Роз через плечо. – По идее тут должно быть написано: «Смешно!» Как будто отзыв. Людям нравятся восклицательные знаки.

– Ты сама их сделала? – спросила Роз младшую сестру.

Лик снова начала прыгать на кровати.

– Люди иногда смеются над шутками Алфи!

– Иногда? – переспросил Алфи.

– Милая, – сказала Парди, нежно сжимая плечо Лик, – а кроме этого, ты ничего не делала?

Лик яростно замотала головой, потом вытащила большой палец изо рта.

– Это было после ужина. А до ужина я играла с Гусом на заднем дворе, а до этого я спала, потому что устала после похода на почту.

– На почту? – Брови Парди вопросительно изогнулись.

– Ты ходила туда одна? – уточнила Роз.

Лик кивнула:

– Я должна была отнести посылку.

– Какую посылку?

– Ту, о которой говорилось в записке, – раздраженно ответила Лик, как будто объясняла им очевидные вещи.

– В записке? – моргнула Роз. – В какой записке?

– Той, которая прилагалась к печенью.

– Лик. – Роз присела и положила руки сестре на плечи. – Расскажи нам все, что ты помнишь о записке.

– И о печенье, – добавила Парди.

– Кто-то испек печенье? – навострил уши Алфи.

– Почтальон принес розовую посылку, – сказала Лик. – Чип сказал, что это подарок для Базилик Чудс, за то, что она такая милая.

Чип, бывший морской пехотинец, помогал им управляться с делами в пекарне. Он бы ни за что на свете не отдал Лик посылку от неизвестного отправителя, прежде ее не осмотрев. Это могло значить лишь одно: если в посылке и было что-то странное, это тщательно спрятали от чужих глаз.

– Там лежало печенье размером с мое лицо! – Лик улыбалась широко, как тыква на Хеллоуин, демонстрируя не один и не два выпавших зуба. – Черное, с белой глазурью, и я съела его целиком. Ну, кроме письма, которое было внутри.

– Огромное печенье с глазурью и предсказанием? Вкуснотища! – Алфи облизнул губы. – Мам, нам стоит начать такие продавать! Мы заработаем миллионы! Те, что раздают в китайских ресторанчиках, уже никому не нравятся.

Парди рассеянно похлопала младшего сына по буйным рыжим кудряшкам.

– Обсудим это позже. Лик, а ты попросила Чипа прочитать тебе письмо?

Лик покачала головой.

– Оно само себя прочитало! Велело мне спуститься, – она заговорщически огляделась, – в секретный подвал, взять там банку и отправить ее по одному адресу.

– Это очень важно, – сказала Парди. – Какую банку?

– Не помню, как она называлась, но, чтобы ее найти, я воспользовалась твоим каталогом, Рози! Банка была под номером три семь семь.

– Восхитительно, – сказала Роз, хотя испытывала прямо противоположные чувства. – И где сейчас это письмо?

На лице Лик мелькнуло виноватое выражение. Она ткнулась лбом в бок Роз и забормотала что-то, напоминавшее песенку про алфавит.

– Все хорошо, дорогая. – Парди аккуратно повернула Лик к себе лицом. – Я на тебя не злюсь. Куда ты положила письмо?

Лик широко раскрыла глаза и ответила:

– Я его съела.

– Съела? – переспросила Роз.

– Оно само мне приказало! «Когда запомнишь, что я тебе велело, съешь меня!» – И, сморщив нос, Лик добавила: – На вкус оно было как салфетка.

Таинственные посылки. Спрятанные записки. Волшебное печенье, превратившее ее четырехлетнюю сестру в марионетку, которая повинуется всем и каждому. Роз даже думать не хотелось о том, кто мог за всем этим стоять.

– А куда ты отправила банку, Лик?

– Это я помню, потому что мне пришлось написать. Вош. Инг. Тон, – сказала она.

Парди встала, кипя решимостью:

– Алфи, твой отец еще не вернулся из экспедиции за шестикрылой радужной бабочкой, а дедушка Балтазар до сих пор проверяет, как идут дела в его пекарне в Мексике. Ты должен приглядеть за Лик. Смотри, чтобы она ничего не учудила.

– Можешь на меня рассчитывать. – Алфи отсалютовал маме. – Лик поможет мне с новыми листовками, пока не выветрился эффект от печенья.

– Мама сказала присмотреть за Лик, а не помучить ее, – протянул Тим.

Парди схватила Роз за руку и потащила вниз.

– А мы с тобой должны выяснить, что это была за банка.

Повернув ручку, замаскированную под скалку, они открыли потайную дверь в подвал, который располагался под огромной холодильной камерой. В подвале царил полумрак, который разгоняли лишь пара старых лампочек, потому что волшебные ингредиенты лучше сохраняли свои свойства при слабом освещении. А еще потому, что Гном Вечного сна крепче спал, когда свет не бил ему в глаза.

Когда Роз стала полноправным пекарем-кондитером, то вместе с родителями и прапрапрадедушкой Балтазаром пересчитала синие банки и наклеила на них этикетки, чтобы волшебные ингредиенты было проще найти. Теперь лягушачьи глаза стояли рядом с грезами головастиков, призрачные охи и вздохи занимали отдельную полку в дальнем углу, а разнообразным шепотам отвели целую стену, расставив их от самого громкого до едва слышного.

В мягком свете свежесобранных лучей восходящего солнца, игравшем на рядах синих банок, Роз повела маму к секции 350–400. Там стояли ингредиенты из древних мифов и легенд.

Как и сказала Лик, место под номером 377 пустовало. Чистый кружок на тонком слое пыли намекал, что еще совсем недавно тут стояла банка.

Парди достала из латунного держателя аккуратную карточку и, щурясь в полумраке, прочитала:

– «Настойка Венеры». – Она тут же припечатала ладонь ко рту. – О нет!

– Звучит знакомо, – сказала Роз. Имя Венеры пробудило воспоминание, которое Роз считала давно забытым.

– «Настойка Венеры» – средство чрезвычайно сильное и крайне опасное, – объяснила Парди, тщетно пытаясь скрыть тревогу. – Если использовать его как полагается и дать человеку две тщательно отмеренные дозы, он станет послушной марионеткой, готовой исполнить любую просьбу.

– Как полагается? – переспросила Роз. – А что будет, если использовать настойку не как полагается?

Парди дрожащей рукой вернула карточку на место.

– Без второй дозы человек погрузится в кому. До конца своих дней.

– В любом случае «Настойка Венеры» не сулит ничего хорошего, – сказала Роз.

– Верно. – Парди сняла с верхней полки синюю банку и положила ее на сгиб локтя. – Очень плохие люди использовали «Настойку Венеры», чтобы истреблять целые народы. Роз, ты когда-нибудь слышала о Древнем Риме?

– Ну…

– Не важно, – сказала Парди. – По крайней мере, Лик не досталось ни капли. Это было бы… – Она покачала головой.

И тут Роз вспомнила, откуда она знает про «Настойку Венеры». Чуть больше года назад, когда она пала духом, сквозь ржавую железную решетку в полу подвала к ней обратился голос. Этот голос очень настойчиво предлагал ей добавить чайную ложку «Настойки Венеры» в чай. «Ты затмишь собой Елену Троянскую. Ты превзойдешь красотой саму тетю Лили!»

Роз не послушалась, и неведомое жуткое существо, таившееся под домом, больше никогда ее не искушало. Она хотела рассказать об этом случае маме, но Парди уже бежала по лестнице наверх. И Роз поспешила за ней.

– Позови братьев и сестру, – велела Парди, снимая фартук и передавая его Роз. – Сегодня ты отвечаешь за пекарню. Не бойся загружать Тима работой и не обращай внимания на его жалобы.

– Что ты задумала, мама? – спросила Роз, завязывая покрытый пятнами мамин фартук. Как и всегда, он сел так, словно был сшит для Роз, будто она надела свою форму пекаря.

Парди задержалась у открытой двери холодильной камеры и грустно улыбнулась дочери:

– Никто не смеет причинять вред нашей семье – по крайней мере, если не хочет навлечь на себя гнев Парди Чудс.

Пока Роз с братьями готовили пекарню к открытию, у задней двери росла груда чемоданов. Алфи отвечал за булочки с корицей, Тим посыпал сахарной пудрой дениши[4] с апельсиновой цедрой, а Лик – все еще околдованная печеньем – кружилась по кухне, прибираясь за остальными. Ни один поднос, ни одна миска не оставались грязными дольше минуты – стоило им попасть в руки Лик, она отмывала их до скрипа.

Когда Парди в очередной раз вынырнула из подвала, все витрины были заполнены, а прилавки натерты до блеска. Парди держала в руках синюю банку – правда, в отличие от прочих банок с ингредиентами, которые использовали в пекарне Чудсов, эта была обернута проволочной сеткой.

Для хранения таких банок Роз выделила самый дальний, самый темный угол подвала. Там они стояли в надежной клетке, ибо эти ингредиенты ни в коем случае не должны были попасть в пирожные и печенье, предназначавшиеся для жителей Горести-Фолз. Эти ингредиенты использовали только в темной магии.

И «Настойку Венеры» стоило запереть вместе с ними.

– Что это, мадре?[5] – спросил Тим, осторожно снимая фартук, чтобы не потревожить уложенные гелем волосы.

Парди сунула банку в один из чемоданов и заперла его на крохотный замок.

– Мы с вашим отцом отправляемся в Вашингтон, чтобы найти и остановить одного человека.

В этот самый миг двери пекарни распахнулись и внутрь ворвался теплый ветерок, принесший голоса покупателей, болтавших снаружи. Секунду спустя на кухню вошел Альберт, папа Роз.

Альберт Чудс был высоким мужчиной с волосами такими же яростно-рыжими, как у Тима, и непослушными, как у Алфи, хотя Парди настаивала на том, чтобы он ухаживал за ними – и за своими усами – и подстригал. Он был до того стройным, что никто не верил в то, что он ел выпечку собственной пекарни, но сегодня куртка у него спереди странно топорщилась.

Альберт достал из-под куртки темно-синюю банку и поставил на прилавок. Внутри порхала крупная бабочка с тремя парами переливающихся крыльев. С каждым взмахом цвет крыльев менялся: красный перетекал в фиолетовый, фиолетовый – в бирюзовый, как воды Средиземного моря.

– У меня ушло на это все утро, но в конце концов я поймал одну из этих красавиц, когда она вылуплялась из кокона! – с довольной улыбкой воскликнул Альберт. – Чешуйки с ее крыльев – последний ингредиент, который необходим нам для радужной глазури на… – Альберт наконец заметил встревоженные лица остальных членов семьи, запнулся и спросил: – А что случилось?

Парди отвела мужа в сторону. Пару минут они переговаривались вполголоса, потом Альберт серьезно кивнул и начал таскать чемоданы в старый минивэн.

Он успел лишь наскоро попрощаться с детьми, пока Парди звонила миссис Карлсон, их старой няне, и просила ее присмотреть за младшими Чудсами после закрытия пекарни.

А потом настало время уезжать.

Парди со вздохом убрала телефон и посмотрела на детей.

– Вы и оглянуться не успеете, как мы вернемся.

– Знаем, мама, – сказала Роз, вместе с Тимом, Алфи и Лик обнимая маму. – Удачи.

Парди посмотрела Роз в глаза:

– Ты настоящий пекарь, поэтому, пока нас не будет, ты здесь главная. Не сомневаюсь, ты примешь правильное решение в любой ситуации.

Роз сглотнула – ей бы мамину уверенность. Роз была признанным пекарем всего неделю, и ей еще столькому предстояло научиться! А мама поручает ей управление семейной пекарней Чудсов. Что, если Роз напортачит даже сильнее, чем раньше? И что Парди имела в виду, когда говорила о «правильном решении»? Откуда Роз знать, как «правильно», если она едва ли понимает, что делает?

Но ей не хотелось беспокоить маму, поэтому она сказала:

– Я тебя не подведу.

– Знаю. – Парди коротко улыбнулась старшей дочери и поспешила на улицу. Дети потопали за ней.

– Пока-пока. – Лик печально помахала вслед минивэну, который становился все меньше и меньше, пока совсем не исчез вдали.

– Новый день и новые чрезвычайности в семействе Чудс, – сказал Тим.

– Да уж, происшествия с нами частенько случаются, – согласился Алфи.

– Пойдемте поможем Чипу. – Роз повела всех обратно в пекарню. Знакомые ароматы шоколада и мускатного ореха окутали ее, и тревога понемногу отступила.

На кухне Тим и Алфи облачились в свежие фартуки. Чудсы прислушались к доносившемуся из зала смеху покупателей.

– Мы ведь никогда не узнаем, кто прислал Лик печенье? – спросил Алфи.

Сердито хмурясь, Роз собрала черные волосы в хвост.

– Только одному человеку хватит коварства и подлости. И только один человек знает о нашем секретном подвале.

– Эль Тьябло? – ахнул Тим. Так он прозвал их злокозненную тетю Лили. – Да ладно, эрмана. Тетя решила с нами больше не связываться.

– Надеюсь, ты прав. – Роз посмотрела, как младшая сестра чистит конфорки на одной из печей, и подумала о родителях, которые подвергают себя бог знает каким опасностям, чтобы вернуть «Настойку Венеры». Она улыбнулась через силу, поскольку, будучи пекарем, должна была ободрять остальных членов семьи. – Точнее, я в этом уверена, – заявила она Тиму.

Но в глубине души Роз прекрасно понимала, что врет.

Глава 2. Большие девочки не гадают на муке

Утро выдалось дьявольски напряженным.

И хотя обычно Роз было в радость скрасить день «Дамской лиги библиотекарей» свежеиспеченными морковными капкейками «Зри острей» или снабдить чету Бэсстол-Репей парочкой скорокексов, которые помогали им быстрее обернуться с делами, сегодня она то и дело ловила себя на мысли: вот бы все разошлись и оставили ее в покое.

Наконец в десять тридцать утра пекарня опустела. Алфи до того вымотался, что прикорнул прямо за прилавком. А Тима снаружи окружила стайка длинноволосых, сверкающих блестками девчонок из школы.

Роз не могла упустить такую возможность.

– Чип?

Широкоплечий морпех в отставке прекратил сметать крошки в совок.

– Чем могу помочь, Роз?

Роз оглянулась через плечо на кухню:

– Я пойду подготовлюсь к послеобеденному наплыву. Вечером люди захотят порадовать себя пирогом на десерт.

– Я приберусь! – Лик прошмыгнула под короткими распашными дверями. – А потом я могу раскатать коржи!

Чип потянулся, мускулы под кожей так и заиграли.

– Тогда я займусь яблочной начинкой, а ты возьми на себя вишневую.

Роз перегородила ему дорогу, нацепив фальшивую улыбку:

– Не надо, Чип! Ты заслужил перерыв. Отдохни здесь на случай, если заглянут покупатели.

Он вскинул брови:

– Уверена?

– Абсолютно.

Пожав плечами, Чип присел за один из пустых столиков, достал кроссворд и стал думать над словом под номером семь по горизонтали.

Роз постучала по окну и махнула Тиму, чтобы возвращался. Когда он зашел в пекарню, Роз схватила Алфи, и они втроем отправились на кухню. Лик уже стояла у раковины и яростно драила посуду, почти скрывшись в облаке мыльной пены.

– Зачем звала? – Тим бросил смятый фартук на стол. – Эрмана пекенья[6] взяла на себя уборку, так что я могу уделить время всем моим девушкам.

– Что значит «всем моим девушкам»? – спросила Роз. – У тебя их больше чем одна?

Тим уже собирался ответить, когда Роз на него цыкнула:

– Ладно, не важно. Может, нам стоит выяснить, кто отправил Лик печенье, как ты считаешь?

– Розасита, этим занимаются мама с папой. – Тим потрепал ее по голове, как щенка. – Прошел всего месяц с тех пор, как корпорация зла похитила тебя и удерживала в заложниках. Попробуй хоть немного побыть обычной девочкой.

Роз застонала и принялась листать Поваренную книгу Чудсов.

– Я теперь настоящий пекарь, а настоящий пекарь не может прохлаждаться, когда плохие люди используют мою сестру с дурными целями.

– Тогда хорошо, что я не пекарь. – Тим направился к черному входу. – Адиос!

Роз посмотрела на Алфи, который стоял, засунув руки в карманы, и провожал Тима тоскливым взглядом.

– Тоже хочешь свалить? – спросила Роз.

– Не. – Алфи одернул фартук. – Подружки Тима никогда не смеются над моими шутками. – Он почесал в затылке, еще больше взъерошив и без того растрепанные волосы. – Что довольно странно, ведь я очень смешной.

Что-то серое и тяжелое сползло с холодильника и с глухим стуком приземлилось на кухонном острове.

– Ой! – Роз подскочила от неожиданности.

Но это был всего лишь Гус. Кот моргнул зеленым глазами и чопорно пригладил лапкой усы.

– Полагаю, вы ждете, чтобы я поприветствовал вас мяуканьем. Ну так мяу.

– В следующий раз предупреждай! – закричал на него Алфи. – Я чуть не обделался!

– Обделался? – переспросила Роз.

– Так дедушка Балтазар говорит, – пожал плечами Алфи. – Я пытаюсь вписать это в свой номер. Правда, до сих пор так и не понял, что значит «обделаться».

Гус взмахнул хвостом.

– Вы всегда должны помнить, что кот где-то поблизости, пусть даже вы его не видите. – Он быстро лизнул лапу. – Мы поразительно скрытные создания.

Разумеется, не все кошки умеют говорить, но Гус как-то наелся «Болтливых крекеров с чеддером», приготовленных прапрапрадедушкой Балтазаром, и теперь изъяснялся с акцентом и манерами образованного английского джентльмена.

Большую часть времени эта его способность была чрезвычайно полезной.

А иногда просто невыносимо раздражала.

Подергав носом, Гус ткнулся мордой в Поваренную книгу и поинтересовался:

– Что вы там говорили насчет того, что тетя Лили заколдовала Лик?

Роз объяснила, как Лик вела себя после того, как съела заколдованное печенье.

Зеленые глаза Гуса заблестели.

– Теперь я понимаю, что произошло вчера вечером! Она помогла мне умыться языком.

– Фу, – одновременно поморщились Роз и Алфи.

Потом они посмотрели на Лик, но та лишь пожала плечами:

– У меня до сих пор шерсть между зубами, никак не достану.

– Что бы ни добавили в то печенье, оно сделало Лик невероятно полезной, – сказала Роз. К этому времени Лик успела сполоснуть, вытереть и убрать всю перепачканную за утро посуду и теперь начала подметать терракотовую плитку пола. – Я бы оставила все как есть, но боюсь, тот, кто наложил эти чары, замыслил недоброе.

При слове «недоброе» из узкой щели между буфетом и печью высунулась пушистая голова размером чуть больше монетки.

– Я все слышал и пришел вас спасти!

Как и Гус, мышонок обрел дар речи, съев кусочек волшебного крекера. Семья Чудс познакомилась с Жаком в Париже, куда Роз приехала на международные состязания кондитеров «Гала де Гато Гран».

Гус, сощурясь, проследил, как Жак взбирается на кухонный остров.

– И что же ты предлагаешь делать?

Жак присел на задние лапки и прижал переднюю к груди:

– Провести сеанс мучнови́дения!

– Муковидения? – спросил Алфи. – Звучит… мучительно.

– Но-но![7] – воскликнул Жак. – Это гадание позволит нам при помощи муки увидеть, что происходит – как это говорится? – в других местах? Не тут… – Он понюхал забытую на столе крошку от маффина и забросил в рот. – Это есть старинный французский рецепт.

Гус зашипел, выгибая спину:

– Мучновидение придумали в Шотландии! Как же французы любят присваивать достижения высокой волшебной кухни!

– Ребята! – закричала Роз. – Историю волшебной кулинарии обсудим позже. Если эта штука с мукой покажет нам, кто заколдовал мою сестру, я готова.

Гус раздраженно хлестнул хвостом:

– Приношу свои извинения, Розмарин. Но считаю своим долгом тебя предостеречь: этот способ… опасен.

– Опасен? – переспросила Роз. – Но почему?..

Договорить ей помешал скрип двери – кто-то вошел в пекарню, и знакомый голос произнес:

– Привет, Чип. Роз на кухне?

– Где ж ей еще быть, – услышала она ответ Чипа. – Проходи.

– Девин пришел? Круто! – возликовал Алфи. Девин единственный смеялся над его шутками.

Роз вздохнула. Голос Девина пробудил в ней желание стать кем-то другим – не мастером-пекарем, а обычной девчонкой-подростком. Ей казалось, что рядом с Девином у нее получается быть этой девчонкой: беззаботной, смешливой, той, что может всю субботу гулять с мальчиком по городу, запускать фрисби в парке или смотреть кино в «Горести-Плексе», единственном кинотеатре в округе. Девчонкой, у которой пекарский порошок не въелся в локти.

Но потом Роз вспомнила, что́ они задумали, вспомнила, как ей нравится жизнь в пекарне «Следуй за чудом». Интересно, удастся ли ей когда-нибудь совместить и то и другое: быть одновременно и пекарем, и девушкой Девина Стетсона?

Она вернулась в реальность.

Роз «застегнула» губы на молнию, намекая Гусу и Жаку, чтобы они молчали, и захлопнула Поваренную книгу как раз перед тем, как Девин вошел через распашные двери.

– Привет, Девин! – воскликнул Алфи, пока Роз прятала книгу в ящик. – Как ваш пончиковый бизнес? Сплошные дырки в бюджете? Ну ты понял, да?

Девин хихикнул.

– Хорошая шутка, Алфи. – Он потянулся погладить Гуса. – Как дела, дружище?

Роз не знала, как объяснить, почему животные – кот и мышь – вольготно устроились на том самом столе, на котором она раскатывала тесто, но Гус и Жак не подвели. Гус просто мяукнул и шлепнул лапой по Жаку, изрядно промахнувшись. А мышонок бросился к краю кухонного острова, спрыгнул на пол и снова забился в щель. Гус тяжело вздохнул и серой массой стек со стола.

Девин смахнул волосы с глаз:

– Вам бы, ребята, кота посерьезнее. А еще мне кажется, что пускать его сюда не очень-то гигиенично.

Гус сердито глянул на Девина и ощетинился. Роз наклонилась и почесала его между завернутыми ушами.

– Ты знаешь, Лик его только что, кхм, помыла. Но не важно! – Роз торопливо обняла Девина и тут же отпрянула, хотя, будь ее воля, она бы обнимала его целый день. – Ты чего пришел?

– Когда ты позвонила и отменила наше свидание, мне показалось, ты чем-то очень загружена, – ответил Девин. – Я решил прийти и помочь. – Он выглядел очень симпатично в чистой, застегнутой на все пуговицы рубашке и с причесанными волосами. Какая-то часть Роз совсем не возражала против его компании.

Но другая часть помнила, что ей предстоит готовить гадание по волшебному рецепту и ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Девин это увидел.

– Спасибо, – поблагодарила Роз, ненавязчиво подталкивая его к распашным дверям. – Но мы вроде как справляемся. Вряд ли тебе захочется полдня торчать на душной кухне.

– Смотри, даже твоя младшая сестра помогает. – Девин указал на угол, где Лик сидела, скрестив ноги, и складывала ровными стопками чистые полотенца и фартуки. – Дай и мне какую-нибудь работу. Я сделаю все, что скажешь, шеф. – Девин улыбнулся уголком рта, и Роз самую капельку растаяла. Так мило, что он пришел помочь, и ей ужасно не хотелось его обижать.

Но оставлять Девина на кухне было никак нельзя.

– Ох, ладно, – улыбнулась Роз. – Только я не могу загрузить тебя грязной работой, когда ты в таком виде. Пойдем со мной.

Она схватила Девина за руку – чуть шершавую и теплую – и потянула его к выходу из кухни. Чип по-прежнему сидел за столиком у двери, грыз кончик ручки и разгадывал кроссворд.

– Лжец, восемь букв? – спросил он.

– Обманщик. – Роз сглотнула и стерла со лба капельки пота. – Девин поможет тебе с кассой.

– Ему сперва надо потренироваться. – Чип ткнул мясистым пальцем в сторону прилавка. – Прежде всего встань прямо, не сутулься. Поза чрезвычайно важна, когда речь идет об обслуживании клиентов.

– Удачи, – шепнула Роз и нырнула обратно в кухню.

– Он ушел? – пропищал Жак из своей щелки.

– Чип займет его на время, но нам надо поторопиться. – Роз опустилась на колени, и Жак взобрался ей на ладонь. Осторожно, словно хрупкое яйцо, она подняла мышонка и снова посадила на кухонный остров рядом с Гусом. А потом тихо уточнила:

– Гус, почему ты говоришь, что мучновидение опасно?

Алфи встал на цыпочки, чтобы выглянуть за распашные двери и присмотреть за Девином.

– Мучновидение позволит тебе увидеть, кто прислал Лик печенье, но этот человек тоже сможет увидеть тебя, – объяснил Гус.

Жак от волнения забегал кругами.

– Я сотни раз наблюдал, как творят это заклинание, и мы ни разу не попались!

– Но мыши намного меньше людей, – напомнила ему Роз. – А нас будет трудно не заметить. – Она вытащила из ящика Поваренную книгу, положила на стол и зашелестела пожелтевшими страницами. – Но даже если и так, игра стоит свеч. Мне только нужно найти рецепт.

– Не нужно, я помню его наизусть. – Жак поднял лапку. – Но еще нам понадобится кусочек того заколдованного печенья.

– Лик съела его целиком, – сказала Роз.

– Оно было слишком вкусным, – подтвердила Лик.

– Но к нему прилагалась ленточка, уи?[8]

Алфи обвел взглядом кухню:

– Ленточка? Я ничего не вижу.

– К слову, о ленточках… – медленно проговорил Гус. Ему вдруг потребовалось тщательно вылизать лапу. – Возможно, так случилось, что я слегка поразвлекся с этой восхитительной полоской шелковистой радости, – признался он. – Ленточки! Ну как перед ними устоять?

Роз закатила глаза:

– Кошки…

Она отправила Гуса искать ленточку на заднем дворе, а сама вместе с Алфи притащила на кухню мешок муки. Жак объяснил им, что нужно насыпать на стол целую гору величиной с Лик.

Когда Гус вернулся, Жак тщательно обнюхал ленточку и обнаружил три белых пятнышка.

– Пекарский порошок или сода! – объявил он.

Следуя инструкциям мышонка, Роз соскребла с ленточки все, что могла, и стряхнула остатки печенья на гору муки.

– Теперь нам потребуются зеркала, – сказал Жак. – Ледяные зеркала.

– Ледяные зеркала! – фыркнул Алфи. – Это шутка такая?

– Я предельно серьезен, – настаивал Жак. – Они похожи на ледяные камни, но встречаются не так редко.

– Может, ты говоришь о кубиках льда? – спросил Алфи.

– Но-но, – настаивал Жак. – Кубики льда – это просто замороженная вода.

Двери кухни распахнулись.

– Эй! – Девин небрежно махнул рукой. – Я услышал голоса и подумал, что приехала доставка. Помощь нужна?

Все в кухне застыли, и только Лик продолжила оттирать на редкость строптивое пятно в одной из духовок.

– Тут только мы! – выдавила Роз сквозь стиснутые зубы, растягивая рот в фальшивой улыбке.

Девин с подозрением огляделся:

– Готов поклясться, что слышал двух мужчин. Они говорили, как европейцы.

– А, это! Ну… это был я, – нашелся Алфи. – Репетировал номер про Шерлока Холмса. – Он откашлялся и заговорил противным гнусавым голосом: – Уотсон, этому же учат в начальной школе, приятель! Давай-ка заскочим в твой викторианский дом на чашку чая! Биг-Бен! Драгоценности короны! Элементарно!

С каждым словом Алфи зеленые глаза Гуса сужались все сильнее.

– Впечатляет, – подмигнул Девин.

– Настоящий вундеркинд, да? – воскликнула Роз. Ей ужасно не хватало мамы. Парди всегда умела ненавязчиво держать людей подальше от волшебного семейного бизнеса. И как у нее только получалось? – Никакой доставки не было, но нам и в самом деле не помешают…

– Грецкие орехи, – сымпровизировал Алфи.

– Да, грецкие орехи! – подхватила Роз. – Из лавки Борзини. Можешь сгонять туда на мопеде и взять фунт[9] орехов?

Девин ткнул большим пальцем себе за спину:

– А на кассе я вам больше не нужен?

– Чип справится, – сказала Роз голосом, который так и сочился медом. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что приходилось врать Девину, но надеялась, что сладость в голосе это скроет. – Нам правда очень нужны грецкие орехи. Нам еще никогда они так сильно не были нужны.

– Нам рехнуться как нужны орехи! – взвизгнул Алфи.

– Да я уж вижу, – сказал Девин. – Ладно, я вернусь, вы и глазом моргнуть не успеете.

– Не торопись! – крикнула ему в спину Роз. – Езжай осторожно! И помедленнее! – Когда дверь за Девином захлопнулась, она наконец вздохнула с облегчением. – И как маме с папой удавалось столько лет скрывать от нас волшебство?

– Давайте добудем зеркала, пока этот растрепанный мальчик не вернулся, – сказал Жак и добавил: – Ком иль э бо![10]

– Точно, ледяные зеркала. – Роз кинулась в подвал за банкой с «Ледяными отражателями», которая стояла между банками с «Верхушкой антарктического айсберга» и «Первой рождественской снежинкой».

Прибежав на кухню, она услышала, как Гус отчитывает Алфи:

– Мы, шотландские вислоухие, говорим совсем не так. Ты оскорбил меня и всех кошачьих Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии в моем лице!

Роз поставила синюю банку рядом с мучной горой, зябко передернула плечами и потерла руки.

– Что теперь?

Жак указал на плиту:

– Алфи, поставь кастрюлю на огонь и выкрути его на полную. Роз, надень несколько прихваток, возьми зеркало и растопи. Только осторожно, следи, чтобы не закипело!

Роз натянула три пары прихваток-рукавиц. Открутить в них крышку банки оказалось задачей не из легких, но в конце концов у нее получилось. Из банки вырвался завиток серо-синего тумана. Роз осторожно сунула руку внутрь и достала один из «отражателей», который оказался куском замороженного стекла в форме ручного зеркальца.

Роз осторожно опустила его в чугунную кастрюлю, которую Алфи поставил на плиту.

– Думаешь, сработает? – полюбопытствовал Алфи.

И почти тут же получил ответ на свой вопрос. У них на глазах зеркало обмякло и потеряло форму. Оно изгибалось то в одну сторону, то в другую, пока не растаяло блестящей металлической лужицей, напоминавшей ртуть. Когда над зеркальной поверхностью закурился парок, Роз сняла кастрюлю с огня и вылила ее содержимое на горку муки.

– Аккуратнее, – предупредил Жак. – Будь осторожна!

Теплая жидкость зашипела, и мука начала собираться в тысячи идеальных серебристых шариков. Роз моргнула, шарики покатились друг к другу, как магнитные подшипники, и стали объединяться в трехмерные фигуры, в одной из которых Роз вскоре признала человека.

– И все? – поинтересовался Алфи, разглядывая получившуюся подвижную диораму. – В смысле, круто, конечно, но все равно непонятно, кто это! И как эта штука нам поможет?

– Потому нам и нужны другие зеркала, – сказал Жак, кивая на открытую банку.

Не снимая прихваток, Роз выудила второй «отражатель» и направила его на непонятные формы из муки и расплавленного зеркала. Когда она вгляделась в отражение, оно стало ясным и четким, словно Роз смотрела на экран телевизора с высоким разрешением.

Теперь она ясно видела женщину, которая суетилась у длинного стола, заставленного всевозможными ингредиентами. За спиной женщины тянулся ряд промышленных печей вроде большой печи на кухне у Чудсов. Только эти печи отливали металлической синевой. А над ними висел плакат с надписью «МККС».

В одной руке держа большую деревянную миску, а другой помешивая содержимое, женщина обернулась.

Роз сразу узнала пекаря – высокую темноволосую женщину с красивыми чертами лица.

– Тетя Лили, – выдохнула она.

Получается, Роз не ошиблась. Это тетя Лили отправила посылку с печеньем и заколдовала малютку Лик. Судя по электрическим искрам, разлетавшимся от миски, друзья застали тетю за приготовлением очередной выпечки, доверху начиненной темной магией. Вот она шагнула к открытой синей банке…

– Спорим, это «Настойка Венеры»! – воскликнула Роз.

Тетя Лили в отражении дернула головой, словно что-то услышала. Она опустила миску на стол и начала медленно поворачиваться… пока не уставилась точно на Роз.

Холодно улыбаясь, Лили погрозила ей пальцем.

– Нас заметили! – Гус взвился в воздух, чтобы приземлиться точно посреди серебристой кучи муки. Та взорвалась, и белое облако окутало кухню, заставив всех закашляться.

– Почему она не может оставить нас в покое? – простонал Алфи.

Роз помахала рукой, разгоняя повисшую в воздухе муку.

– Мы должны рассказать маме с папой.

– Ух ты. Смотрю, у вас работа кипит.

Обернувшись, Роз увидела Девина, который застыл на пороге кухни, вытаращив глаза. В руках он держал пакет с орехами.

Все вокруг было покрыто мукой. Роз чувствовала, как частички мучной пыли застывают коркой на ее коже, покрывая с ног до головы. Облизнув губы, она ощутила мучной порошок и на них. Лицо Алфи и его спутанные волосы словно засыпало снегом: нетронутыми остались лишь глаза, которыми он моргал. Но хуже всех пришлось Гусу: на его шерсти повисли тяжелые мокрые комья. Только Лик не пострадала, потому что в момент взрыва чистила духовку изнутри. Впрочем, теперь девочка вылезла и начала жизнерадостно наводить порядок – в который раз за день.

Роз сдернула с рук прихватки:

– Мы испытывали новый рецепт. И что-то пошло не так.

– Наверное, потому, что я опоздал с грецкими орехами, – сказал Девин, встряхнув пакет.

И в это самое мгновение на кухню вбежал Чип с мобильным телефоном в руке. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова.

– Чип, что такое? – спросила Роз. Сердце у нее вдруг забилось так, что она разом забыла и про тетю Лили в мучном видении, и про Девина в дверях. Чип никогда не падал духом, никогда не терял самообладания, никогда не выглядел так, как сейчас. Он в панике, поняла Роз.

– Это ваши родители, – сказал Чип, хватая воздух ртом. – Их арестовали!

Глава 3. Круллеры забвения

– Арестовали? – закричала Роз. – Но за что?

– Власти решили, что Чудсы террористы!

Чип машинально мерил шагами кухню, оставляя на полу, усыпанном мукой, следы сорок восьмого размера. Лик с метлой в руках ходила за ним хвостом.

– Ваши родители пытались проникнуть на какую-то конференцию МККС в Вашингтоне, и их схватила секретная служба. Утверждают, что они пытались пронести внутрь подозрительный сверток.

МККС. Роза вспомнила плакат на кухне у тети Лили. Скорее всего, она приложила руку к аресту родителей.

– С ума сойти, – сказал Девин. – С чего они приняли пару пекарей за террористов?

Роз бросила взгляд на Девина. Простая жизнь, которую она представляла себе несколько часов назад, исчезла в облаке мучной пыли. Сейчас они с Девином должны были бы сидеть в кино с большим ведром сладкого попкорна. Они бы одновременно потянулись за попкорном, и рука Девина задела бы ее руку…

Этого никогда не будет.

Родители попали в беду, и у Роз не было времени упиваться жалостью к себе. На всем свете только один пекарь мог остановить тетю Лили – сама Розмарин Чудс.

– Алфи, я сейчас вернусь. Помоги Лик прибраться. – Роз взяла Девина за руку и увела на заднее крыльцо. – Я хочу попросить тебя об одолжении.

– Проси о чем угодно, – сказал Девин. – Я все для тебя сделаю.

Роз сглотнула:

– Можешь добыть нам машину?

– Машину? – озадаченно переспросил Девин.

Роз вздохнула:

– Нужно, чтобы ты отыскал Тима в парке, рассказал ему, что происходит, а потом взял напрокат машину, чтобы Тим отвез нас в Вашингтон. – Ее пальцы дернулись, когда она попыталась придумать какую-нибудь внятную ложь, которая все объяснила бы Девину. – Только мы с братьями можем выручить родителей, и…

– Я все сделаю, – перебил ее Девин.

– Правда? – спросила Роз.

Девин улыбнулся:

– Правда.

Он поцеловал ее в щеку, до сих пор покрытую мукой, потом кинулся к своему мопеду. И, помахав Роз, укатил.

Роз чувствовала, что Девин все больше становится неотъемлемой частью ее жизни, почти членом семьи. Как бы она без него справилась?

Вот если бы он на самом деле был одним из семьи Чудс! Тогда бы Роз не пришлось скрывать от него свою настоящую жизнь. А что, если она обо всем ему расскажет?..

Нет. Она поклялась держать волшебство в тайне. Даже от мальчиков, которые ей очень нравятся. В голове Роз эхом отозвались слова матери: «Не сомневаюсь, ты примешь правильное решение в любой ситуации».

Когда Роз вернулась, кухня уже блестела. Алфи как раз очищал шерсть Гуса от последних комков муки, пока кот, выпустив когти, аккуратно переворачивал страницы Поваренной книги Чудсов. Лик сидела на кухонном острове, колени и руки у нее были замотаны тряпками, перепачканными мукой.

– Все чисто! – жизнерадостно чирикнула она.

У Роз желудок завязался узлом при виде сестры, которая по-прежнему находилась под властью чар тети Лили. Она сняла Лик со стола и поставила на пол.

– Хочешь сделать перерыв и немножко поиграть на улице?

Лик кивнула:

– Сделаю все, что прикажешь, Рози!

– Знаю, – скептически сказала Роз. – Это меня и беспокоит.

– Я со всем разберусь, – обратился к ней Чип, когда Лик умчалась на задний двор. – А ты, пожалуйста, не пори горячку. Взрослые дела оставь взрослым.

– Конечно, – соврала Роз.

Чип вышел через распашные двери, на ходу разговаривая по телефону.

– Но ты ведь не собираешься его слушать, да, Роз? – спросил Алфи.

– Разумеется, нет. – Роз схватила полотенце для посуды и вытерла лицо. – Мы отправляемся в Вашингтон, чтобы остановить тетю Лили и спасти маму с папой. Нам всего лишь нужно ускользнуть так, чтобы Чип и миссис Карлсон не смогли нас остановить.

– Тут я тебя опередил, Роз. – Гус взмахнул хвостом. – И разработал идеальный план. – Он хлопнул лапой по раскрытой книге. – Рецепт, который приведет ваших взрослых в легкое замешательство ровно до тех пор, пока мы не отправимся в спасательную миссию.

Почесывая Гуса за ушами, Роз пробежала глазами по рецепту.

– «Французские круллеры[11] забвения», – прочитала она вслух.

– Ах, французский рецепт! – Жак снова высунулся из щели между духовками. – И снова мой кошачий друг признает превосходство кулинарного искусства Франции.

Гус зевнул:

– Круллеры придумали в Голландии. Французы всего лишь начали сворачивать их колечком.

Не обращая внимания на препирающихся животных, Роз принялась читать:

Французские круллеры забвения, дабы утратить знания, полученные неправедным путем

И случилось так, что лета 1673-го в молдавской деревне Желозора бесталанная скрипачка Валерия Вадува подслушала, что местная молочница задумала сбежать и стать сакбутисткой в «Академи Рояль де Мюзик»[12] в стольном городе Париже.

– А что такое сакбут?[13] – Роз подняла глаза от Книги.

– О! – с видом знатока ответил Жак. – Это такая сумка – сак, полная гузок!

– Бессмыслица какая-то, – пробормотала Роз.

– Это потому, что мышь – как и всегда – ошибается, – заявил Гус. – Сакбут – это предок тромбона.

– А знаете, что тромбон сказал трубе? – подмигнул Алфи.

– Можно потише? – воскликнул Гус. – Только это я тебе говорю, а не тромбон трубе!

Позеленев от зависти, Валерия задумала распустить злые слухи и настроить жителей деревни против музыкально одаренной молочницы, чтобы та никогда не смогла ее превзойти.

Но Аврора Чудс, деревенская пекарша и признанная ценительница баритональных визгов, издаваемых сакбутом, положила конец планам Валерии, угостив ту исключительно аппетитным круллером, вкуснее которого скрипачка в жизни не пробовала. И съела Валерия с дюжину круллеров, забывая о каждом, стоило ей его проглотить, и не только наелась досыта, но и запамятовала, зачем она хотела распустить слухи о милой молочнице. И помогла Аврора молочнице собрать пожитки, и та действительно стала непревзойденной сакбутисткой и музой самого Жан-Батиста Люлли!

И растопила Аврора Чудс на чугунной сковороде кусочек сливочного масла, и всыпала туда полтора ореха[14] сахарного песка, пол-ореха соли, и влила два кулака[15] ключевой воды, и довела до кипения. И добавила она в этот сироп два кулака муки, три куриных яйца, после чего хорошенько размешала. И разделила тесто на колбаски, чтобы каждую скрутить по двенадцать раз, а потом сложить колечком на французский манер и обжарить в кипящем жире.

И взбила Аврора Чудс в деревянной миске четыре кулака сахарной пудры с наперстком коровьего молока и щепоткой промозглого тумана, чтобы застлать разум. И окунула она в получившуюся глазурь дымящиеся с пылу с жару круллеры, и подала их еще теплыми и липкими.

– Получается, это что-то вроде затейливых пончиков, от которых отшибает память, – подытожила Роз, отрываясь от Книги.

– Правильно! – сказал Гус. – Ты выиграла приз.

– Какой приз? – тут же спросил Алфи. – Ну? Какой?

Гус заурчал.

– Минуту тишины в твоем исполнении.

– Эй! – возмущенно воскликнул Алфи. – Как грубо!

Роз знала, что нужно остановить их, пока они не поссорились, но она могла думать лишь о том, что семья Девина владеет пончиковой. И ей бы очень пригодилась его помощь с круллерами… если бы не волшебная часть рецепта, которую нужно было держать от него в секрете.

Ну и ладно. Она приготовит эти круллеры забвения в одиночку.

– Чем тебе помочь? – спросил Алфи, поворачиваясь к Гусу боком и делая вид, что ему все равно.

Или не в одиночку.

Улыбнувшись, Роз ткнула пальцем в рецепт:

– Нам понадобятся следующие ингредиенты…

Когда все, что нужно, было принесено и отмерено, Роз и Алфи замешали тесто. При помощи кондитерского мешка они выдавили закрученные колечки и разогрели кастрюлю с маслом.

– Ты отвечаешь за жарку круллеров, – сказала Роз брату, сняла фартук и направилась к задней двери. – А я сейчас вернусь. Пожалуйста, не сожги дом.

– Постараюсь! – откликнулся Алфи. – В смысле, постараюсь не сжечь!

Роз должна была подготовиться ко всему, что могла устроить тетя Лили. А значит, ей нужно было заполнить свой особый дорожный чемодан волшебными ингредиентами.

Чемодан подарил ей на день рождения дедушка Балтазар. Роз ужасно понравился тот, что он взял с собой в Париж. Дедушкин чемодан был битком набит всевозможными магическими средствами, которые могли пригодиться в трудную минуту. И вот через несколько дней после ее дня рождения дедушка Балтазар преподнес Роз внушительный газетный сверток, причем газеты были сорокалетней давности и сплошь страницы с анекдотами и карикатурами. Под газетами, к великой радости Роз, обнаружился чемодан канареечно-желтого цвета с серебристой окантовкой и узором из мультяшных розово-зеленых цветов.

– Один друг оставил его в моей пекарне в семидесятых, – признался Балтазар. – Мне такое не по вкусу, так что я убрал его с глаз долой. Теперь он твой.

Роз крепко обняла дедушку и сказала, что он не пожалеет. Она пообещала сделать все, чтобы он ею гордился. Балтазар тогда рассмеялся и ответил, что если бы он думал иначе, то не подарил бы ей чемодан.

В отличие от обычных чемоданов этот открывался ровно посередине. Каждая половинка поднималась вверх, открывая взору выдвижные ящички, которые Роз наполнила крошечными пакетиками с сухими ингредиентами. На дне чемодана располагались круглые «гнезда», которые надежно удерживали десяток пробирок из синего стекла, а также резная дубовая шкатулка с венчиками и поварскими ложками с древними кельтскими узорами. К шелковой подкладке были пришиты кармашки, и Роз даже нашла потайное отделение, в котором лежало одно-единственное ярко-красное, горячее на ощупь перышко. Роз догадалась, что это очень редкая вещь, и оставила его на прежнем месте.

Теперь Роз тащила чемодан со второго этажа на кухню.

– Готово, – возвестил Алфи, доставая последний круллер из кастрюли с кипящим маслом и выкладывая его остывать на решетку рядом с одиннадцатью собратьями. – Боже, запах просто изумительный! От таких пончиков… из ума можно выжить. – Он тихонько рассмеялся. – Ну как же я хорош!

– Пожалуйста, кто-нибудь, остановите его, – пробормотал лежащий на столе Гус и прикрыл уши лапами.

Роз поставила чемодан у задней двери.

– Отличная работа, Алфи. Твое следующее задание – упаковать одежду для себя, меня и Тима.

– Будет сделано, капитан. – Алфи помчался наверх, так что копна рыжих волос задорно подпрыгивала на каждой ступеньке.

Роз почувствовала, как кто-то тянет ее за футболку. Посмотрев вниз, она с удивлением обнаружила там Лик.

– Ты же спасешь маму с папой, да, Рози? – спросила ее младшая сестренка.

– Конечно, – заверила ее Роз.

– Я хочу поехать с тобой, Алфи и Тимом, – сказала Лик. – Я вам пригожусь.

Роз опустилась на колени перед Лик:

– Знаю. Сегодня ты замечательно нам помогала. Но для тебя будет безопаснее остаться здесь, с Чипом и миссис Карлсон.

Нижняя губа Лик задрожала, и Роз ощутила укол вины. Она знала, каково это – чувствовать себя лишней.

– Давай сделаем так, – сказала Роз, обнимая сестренку. – Мне нужно закончить паковать ингредиенты. Я скажу, чего мне не хватает, а ты сложишь все в чемодан. Ты мне очень поможешь.

Роз набросала список – из-за заклинания Лик по-прежнему умела читать – и отправила сестру в подвал в компании Гуса и Жака. Пока сама Роз трудилась над глазурью для круллеров, Лик с котом бегали туда-сюда по лестнице, а Жак восседал на спине у Гуса, как индийский махараджа на слоне. Вместе они разложили нужные ингредиенты по чемодану и даже почти не поругались.

– Вы отлично потрудились! – сказала Роз, гордясь их командной работой.

Наконец круллеры были готовы, дорожный чемодан заполнился волшебными ингредиентами, а Алфи притащил вниз спортивную сумку, битком набитую одеждой и зубными щетками. И очень вовремя, потому что Роз внезапно обнаружила, что с трудом слышит собственные мысли: на подъездной дорожке нарисовался автомобиль с оглушительно ревущим двигателем.

Элегантный красный кабриолет остановился перед домом Чудсов. Тим облокотился на водительскую дверцу, сверкая улыбкой из-под пары стильных дизайнерских очков.

– Твой друг добыл нам эту очаровательную крошку, – сказал он Роз, когда та пересекла лужайку. Рядом с Тимом сидел Девин, чьи светлые волосы лежали неестественно ровно – что довольно странно после поездки в авто с откинутым верхом. – Круто, правда?

– Конечно, – ответила Роз, оглядывая машину. – Но тебе не кажется, что эта машина слишком бросается в глаза?

Девин спрыгнул с пассажирского сиденья:

– Это все, что было в мастерской.

– Сойдет, – решила Роз. – Будем ехать чуть медленнее разрешенной скорости, чтобы никто нас не остановил. Верно, Тим?

– Непременно, ми эрмана. – Тим продемонстрировал зажатую между пальцами ламинированную карточку. На ней красовалась его улыбающаяся фотография, только без солнечных очков. – Я же получил права и знаю все дорожные правила.

– Ага, вот уже месяц как, – пробормотала Роз.

– Девин сказал, что маму с папой арестовали. Это правда? – спросил Тим, вылезая из машины.

Роз ввела старшего брата в курс дела и изложила их план, опустив только магические детали, которые мог услышать Девин.

Когда она закончила, Девин сказал:

– А у меня для вас сюрприз. Отец сказал, что я могу поехать с вами, ребята!

Роз застыла. Она вся извелась из-за того, что ей пришлось врать Девину насчет волшебства пару часов. Что с ней будет, если придется врать ему на протяжении всего путешествия? Нет, ему ни в коем случае нельзя ехать.

Но прежде чем она успела возразить, Тим сказал:

– Прекрасно, амиго![16] Механик нам не помешает – вдруг машина забарахлит в дороге.

Роз проглотила возражения.

– Отлично! Вы можете пока загрузить мой чемодан и спортивную сумку в багажник? Мне нужно угостить Чипа и миссис Карлсон круллерами, чтобы они отпустили нас в Вашингтон.

– Я много чего знаю про пончики, – сказал Девин, – но даже самые вкусные не убедят взрослых отпустить вас в такую поездку.

Тим похлопал Девина по плечу:

– В пончиках Чудсов есть своя изюминка, бро.

Вернувшись в пекарню, Роз обнаружила, что Чип и миссис Карлсон увлечены разговором.

Миссис Карлсон была их соседкой, невысокой, крепко сбитой женщиной с копной кудрявых светлых волос. Она красовалась в своем обычном наряде: струящемся топе, который переливался всеми оттенками павлиньих перьев, и чрезвычайно обтягивающих леггинсах.

Роз откашлялась, покрепче сжимая в руках блюдо с «Французскими круллерами забвения». Тим, Девин и Алфи на кухне с громким стуком уронили чемодан Роз и принялись вполголоса переругиваться.

– Что за шум? – встрепенулась миссис Карлсон и подозрительно глянула ей за спину.

Спеша отвлечь соседку, Роз сунула ей в обе руки по круллеру и проделала то же самое с Чипом.

– Мы просто прибираемся, – объяснила она.

Чип понюхал круллер:

– Что это?

– Знак благодарности! – Роз поставила блюдо на стол. – И просьба об одолжении! Надеюсь, вы не откажетесь первыми попробовать круллеры, приготовленные по моему новому рецепту. – И когда Чип с миссис Карлсон молча вытаращились на нее, она нервно хихикнула и добавила: – Это французские пончики. Я кое-чему научилась в Париже.

– Французские! – воскликнула миссис Карлсон. – Что ж ты сразу не сказала? – Она откусила почти половину круллера, прожевала, проглотила и облегченно выдохнула.

– Я как раз рассказывал миссис Карлсон о последних… – начал было Чип, но миссис Карлсон запихнула второй круллер ему в рот.

– Это подождет. Сначала попробуй. – Она закрыла глаза и закачалась взад-вперед. – О! Эта глазурь почему-то напомнила мне о туманных вересковых пустошах у меня на родине.

Секунду спустя Чип с миссис Карлсон набросились на оставшиеся круллеры, как газонокосилки на заросшую травой лужайку. Крошки так и полетели.

– Должно быть, пончики что надо, – восхищенно прошептал Девин, выходя из кухни. Он потянулся к блюду с круллерами, но Роз перехватила его руку:

– Тебе не понравится. Они безглютеновые, а я знаю, как ты любишь глютен.

– А, ладно, – пробормотал Девин, снова сбитый с толку. – Может, мне стоит украсть у тебя парочку семейных секретов?

Роз натужно рассмеялась, но на самом деле все ее внимание было приковано к Чипу и миссис Карлсон. Покончив с круллерами, они оба застыли с глуповато-восторженным выражением на лице. Роз в жизни не видела их такими счастливыми.

– Мы вроде о чем-то говорили? – помолчав, спросил Чип.

– Кажется, я только что съела дивный круллер, – сказала миссис Карлсон, оглядываясь в поисках пончиков, – но вижу, больше не осталось.

Чип посмотрел на время на своем телефоне:

– Тринадцать часов! Интересно, куда запропастилась миссис Чудс?

– Что с ними такое? – шепотом спросил Девин.

– Сахар в голову ударил, – также шепотом ответила Роз. – Пройдет. Подождешь меня в машине?

– Конечно.

Очередная ложь далась Роз так легко, что ей даже стало не по себе. Она наблюдала, как Чип и миссис Карлсон бродят по пекарне, расставляя свежую выпечку на витрине и пересчитывая выручку в кассе. Они постоянно бросали дела на середине и переключались на что-то другое.

– Как твой день, Роз? – спросил Чип, когда наконец-то ее заметил.

– Замечательно, Чип, – соврала Роз и подумала: «Ну что я за обманщица». – Просто прекрасно.

Когда красный кабриолет выехал на дорогу, Роз в последний раз оглянулась на пекарню. Лик сидела за столиком у окна и грустно наблюдала, как они уезжают без нее. Алфи махал ей с пассажирского сиденья, пока «Следуй за чудом» не скрылась из виду.

Гус лежал на заднем сиденье, свернувшись серой запятой между Роз и ее рюкзаком. Передний карман рюкзака слегка топорщился – в нем любил спать Жак. Сидевший за Тимом Девин откинулся на спинку и сказал:

– Путешествие, да еще и спасательная операция! Это свидание покруче, чем какое-то глупое кино.

Роз покачала головой. Она чувствовала себя ужасно. Все утро она врала Девину, а теперь еще прибегла к волшебству, чтобы запудрить мозги Чипу и миссис Карлсон. Ее сердце разрывалось от вины. Не таким человеком она хотела быть… Но потомственный пекарь семейства Чудс должен пойти на любые жертвы, если в опасности чья-то жизнь.

– Мне так жаль, – наконец выдавила из себя Роз. – Эти французские круллеры… Точно так же тетя Лили поступила с Лик.

Девин посмотрел на нее с недоумением, но Тим сразу понял, о чем она.

– Послушай, – сказал он. – Иногда мы вынуждены сделать что-то плохое ради чего-то хорошего. Например, как в тот раз, когда Дженна Шайлер в школе спросила меня, идет ли ей новая стрижка. Не мог же я сказать ей: «Дженна, ты похожа на бритую кошку». Поэтому я ответил: «Ты выглядишь прекрасно!» Да, я соврал. И врать плохо. Но в том случае это была ложь во благо, потому что она порадовала Дженну. – Тим посмотрел на Роз поверх очков. – Понимаешь, о чем я?

Роз растянула губы уже в сотой фальшивой улыбке за день.

– Конечно понимаю, – сказала она. Что значил еще один маленький обман по сравнению с уже имеющейся кучей лжи?

Несколько часов они ехали по длинному безлюдному шоссе через дикую местность. И все это время Тим хвастался, что едет с разрешенной скоростью – ни больше ни меньше, – а Алфи выдавал одну ужасную шутку за другой.

– Кстати, а что твои родители такого натворили, что их бросили в тюрьму? – спросил Девин, лениво почесывая Гуса за ушами.

– Они не сделали ничего плохого, – сказал Алфи. – Просто искали нашу тетю Лили.

– Эль Тьябло! – прорычал Тим, не отрывая глаз от дороги.

Девин нахмурился.

– Это блюдо из мексиканской кухни? Ваша тетя его готовит?

Алфи покачал головой:

– Нет, это игра слов. «Тиа» по-испански значит «тетя», а «дьябло» – «дьявол». Тим сложил два слова вместе, и получилось «Эль Тьябло»!

– Это очередная твоя шутка? – с любопытством спросил Девин.

– Нет, – с досадой ответил Алфи. – Это чистая правда.

Гус, лежавший рядом с Девином, впился когтями в кожаное сиденье. По тому, как дрожала его челюсть, Роз поняла, что коту очень хочется высказаться. Но Девин видел только беспокойное животное. Он аккуратно вытащил когти Гуса из обивки.

– Тише, котик. Мы его все-таки в аренду взяли. – И, посмотрев на Роз, добавил: – Твой кот странно себя ведет.

– Не обращай внимания на Гуса, – сказал Тим. – Думаю, до того, как он попал к нам, его ударило током.

Гус прижал уши и отрицательно покачал головой.

– Ух ты, – выдохнул Девин. – Он как будто тебя понял.

– Если бы! – слишком громко рассмеялся Алфи. – Этот кот ничего не понимает.

Гус зашипел и поднял лапу с выпущенными когтями, словно хотел ударить Алфи.

– А теперь он как будто тебе угрожает, – с любопытством подметил Девин.

– Довольно болтовни, мальчики, девочка… и кот! – сказал Тим, к счастью прерывая Девина до того, как он успел еще о чем-то спросить. – Мы приехали!

Глава 4. Балет услуг

Что тетя Лили задумала здесь, в столице Соединенных Штатов?

Роз и раньше видела Вашингтон – его постоянно показывали по телевизору, – но в реальности он производил впечатление куда более грандиозное. Здания вокруг были высокими, белыми и величественными, а над ними плыл безошибочно узнаваемый мемориал «Монумент Вашингтона»[17] и купол самого Капитолия. Но они приехали сюда не достопримечательностями любоваться.

Тим остановился перед гладким стеклянным зданием, которое занимало целый квартал.

– Этот адрес дали Чипу.

– Посмотрите, там вывеска! – ткнул куда-то пальцем Алфи.

На стеклянных стенах конференц-центра висели плакаты с логотипом МККС. Под логотипом была напечатана расшифровка: «Международный кулинарный кооперативный совет».

Роз виновато повернулась к коту:

– Гус, нам придется ненадолго оставить тебя в машине. Веди себя хорошо.

– Вы обращаетесь с этим котом, как с человеком, – сказал Девин.

– Ты и половины не знаешь, – пробормотала Роз, вылезая из кабриолета.

– Почему так трудно дышится? – спросил Алфи. Он был прав: воздух казался густым от тяжелой, удушливой жары.

– Мои волосы не вынесут такой сырости, – простонал Тим, пальцами вытягивая торчащую челку. – Ну же, волосы, держитесь!

– Тут влажно, потому что город построен на болоте, – сказал Девин, пока они поднимались по ступенькам ко входу.

– Может, папа поэтому говорит, что все политики – инопланетяне-рептилоиды.

У дверей их встретили два охранника. Один был здоровяком с пышными усами с кончиками, загнутыми кверху, на манер велосипедного руля. Его напарница имела вид суровый: ее волосы были так сильно зачесаны назад, что брови как будто постоянно выгибались дугой, словно она была чем-то удивлена.

– Немедленно остановитесь, – приказала женщина. – Вы должны покинуть это место.

– Это почему же? – спросила Роз, скрещивая руки на груди. – По какому поводу конференция-то?

– Потому, юная леди, – растягивая слова, проговорил усатый охранник, – что сегодня вечером здесь будут все мировые лидеры, включая президента США.

– Ничего себе. И в честь чего они собираются?

– В честь торжественного приема по случаю Семьдесят пятого юбилейного саммита Международного кулинарного кооперативного совета. – Заметив недоумение на лицах детей, охранник продолжил: – Поверьте мне на слово, это событие чрезвычайной важности, хотя самое главное случится завтра. Потому что именно завтра они разрежут юбилейный торт, приготовленный знаменитым пекарем-кондитером! – Он облизнулся.

– Джордж, не надейся, нам попробовать не дадут. – Его напарница закатила глаза. – Так или иначе, детишки, вы должны уйти.

– Но мы здесь по важному делу, мэм, – сказал Алфи. – Наши родители…

– Уже нас ждут, – перебила его Роз. Она потянула братьев и Девина вниз по ступеням. – Спасибо за информацию.

Под пристальным взором охранников они спустились на тротуар.

Возле машины Роз собрала братьев и Девина в кружок.

– Спорим, что знаменитый пекарь-кондитер, которого упомянул охранник, это наша тетя Лили? Ребята, она приготовит торт для мировых лидеров.

– И что? Звучит, как будто это большая честь, – сказал Девин. – Но какое отношение все это имеет к вашим родителям?

Роз уже рассказывала братьям про «Настойку Венеры». Про то, насколько это опасный и могущественный ингредиент. А теперь выясняется, что Лили накормит им людей, в чьих руках сосредоточена вся власть на планете! Пусть их родители попали в беду, но Роз с братьями сперва должны были остановить тетю Лили.

– Она сделает их своими марионетками, – сказала Роз.

– Это даже хуже, чем «Волшебный ингредиент Лили»! – присвистнул Тим.

– Это уже скорее «Волшебный трагедиент Лили», – не удержался от каламбура Алфи.

И хотя шутка была ужасной, Роз все равно улыбнулась. Ее братья правильно оценили, что стоит на кону.

В отличие от Девина.

– Ничего не понимаю, – сказал он. – Какие еще марионетки? Что плохого в том, чтобы испечь торт?

– Поверь мне на слово: все очень плохо, – сказала Роз. – Мы должны помешать тете Лили. Родителям придется подождать.

Девин нахмурился:

– Конечно, я тебе доверяю. Но как вы собираетесь ее остановить, если нас даже в здание не пускают? Это безнадежно.

Тим привалился к кабриолету и надел солнечные очки.

– Когда за дело берется ми эрмана, возможно все.

– Раз надо, значит проберемся внутрь, – сказала Роз, оглядывая огромное стеклянное здание. – Я настоящий пекарь, и я не позволю охранникам и закрытым дверям меня остановить.

Девин тихо присвистнул:

– Роз, когда ты успела стать такой крутой?

Алфи достал из машины кота и взял его на руки, как ребенка.

– Мяу, – сказал Гус. – Мяу? Мяу! Мя-мя-мяу-у-у!

– Тише, котик. Вообще-то, мы стараемся не привлекать внимания.

Но раздраженный кот устроил настоящее шоу: он мяукал, молотил лапами по воздуху и мотал головой взад-вперед.

Пока Роз пыталась сообразить, как им проникнуть в конференц-центр, а Девин наблюдал за тем, как она думает, парочка прохожих остановилась заснять на телефон пухлого рыжеволосого мальчика с сердитым котом на руках. Вдохновленный своими очками, Тим вообразил себя телохранителем.

– Здесь не на что смотреть! – объявил он. – Просто мальчик пытается усмирить своего толстого кота! Все в порядке, в нашей стране такое происходит каждый день!

Гус внезапно вскинул голову и дернул носом:

– Рыба!

Длинный белый фургон службы доставки заехал задом на загрузочную площадку. Два официанта подняли заднюю дверь и скрылись в кузове.

Девин обернулся к Алфи:

– Ты что-то сказал?

– Да, я! – ответил Алфи. – Все еще работаю над британским акцентом. – Он подошел к фургону с доставкой и сказал: – Это ж рыба! Джентльмены, может, там и картошка жареная есть?

– Не хотел говорить, но ты звучишь ужасно, – признался Девин.

– Спасибо! – воскликнул Алфи. – Только насчет картошки я не шутил. Кто-нибудь еще проголодался?

Роз воспользовалась тем, что все отвлеклись, и украдкой переложила Жака в карман шорт.

– Какое унижение! – фыркнул мышонок, устраиваясь поудобнее.

– Ш-ш, – шикнула Роз. Потом посмотрела на фургон доставки и добавила: – Эй, ребята… У меня идея. За мной.

К этому времени официанты уже непрерывным ручейком заходили в кузов и выходили из него, неся коробки с продуктами – включая рыбу, которую учуял Гус, – и толкая стеллажи на колесах, обернутые пластиковой пленкой и доверху заполненные подносами. Вся эта вереница еды огибала заднюю часть конференц-центра и исчезала внутри здания.

Худой мужчина в черных штанах и черной водолазке наблюдал за разгрузкой. Его темные волосы были зачесаны на прямой пробор и блестели, словно пластиковая шевелюра человечка из «Лего». На кончике носа сидели идеально круглые очки.

– Ах, мы выбились из графика! – простонал он со странным акцентом. – Невозможно найти хороших работников!

– Все возможно, если призвать на помощь воображение, – сказал Тим. Роз, Девин и Алфи выстроились подле него.

– Что? Кто вы такие? Уходите. – Мужчина отступил в сторону, двигая длинными ногами с таким изяществом, словно танцевал. – Полдюжины официантов не явились! И все из-за парочки психов со стеклянной банкой и куском проволочной сетки.

– Это он про маму с папой, – шепнул Алфи, но Роз шикнула на него.

– Мы не боимся стеклянных банок для консервирования, – заявил Тим. – Так ведь?

– Банок? – переспросил Алфи. – Еще чего! В них же лучше всего хранить… консервы?..

– И проволочная сетка нас тоже не пугает. – Девин покосился на Чудсов. – Ее используют в курятниках, а я люблю кур.

Мужчина вскинул колючие брови.

– Вы странные ребята, – сказал он. – И слишком юные. Что вам нужно?

– Нас отправило агентство. – Роз выступила вперед и протянула ему руку.

– Агентство? – Мужчина покачал головой. – Я не звонил ни в какое агентство…

Роз быстро сообразила, что ответить:

– Это Лили Ле Фей, она нас вызвала.

– А, пекарша! – Мужчина моргнул, услышав знакомое имя. – На вид лет вам не много, но, думаю, вы подойдете.

Он вытащил из кузова фургона четыре белые рубашки на пуговицах, четыре пары черных брюк и четыре розовых галстука-бабочки.

– Ваша форма, – сказал он, протягивая одежду Роз, Тиму и Девину. А вот с Алфи вышла заминка: мужчина вытаращил глаза на Гуса и возопил: – Этому животному не место на кухне! Вы можете представить, что случится, если президент Уганды обнаружит кошачий волос в своем дважды припущенном морском окуне?! – Его передернуло. – Немедленно избавьтесь от него.

– Без проблем, босс, – сказал Алфи. – Это просто бродячий кот. Мы поймали его, когда он обнюхивал вашу рыбу. Я отнесу его в переулок.

Гус дернул ушами вперед-назад, но безропотно позволил Алфи отнести его за фургон, подальше от чужих глаз.

Мужчина в черном вздохнул и ущипнул себя за переносицу.

– Позвольте представиться, я сэр Жигмонд, распорядитель на этом мероприятии. Вы отвечаете передо мной. Докладываете мне. – Он сцепил руки за спиной. – Открываете рот, только когда с вами кто-нибудь заговорит, улыбаетесь, даже если герцог Духовии нелестно отзовется о вашей прическе, и никогда – слышите, ни в коем случае! – не просите у гостей автографы и, – его лицо исказила гримаса отвращения, – не делаете с ними селфи. – Сэр Жигмонд обвел взглядом улицу от начала до конца, а потом спросил: – И куда подевался этот мальчишка с клоунскими волосами?

– Я здесь! – Алфи выскочил из-за фургона. На голове у него красовался белый поварской колпак. Когда Алфи поклонился, колпак покачнулся, и Роз догадалась, что под ним прячется Гус, кое-как свернувшийся в гнездышке из волос Алфи.

– Ты! Немедленно сними эти очки, – приказал Жигмонд Тиму. – Ты же не знаменитость. – Тим дернулся, словно ему отвесили пощечину, а Жигмонд улыбнулся – впервые с тех пор, как они встретились. – А теперь – все на кухню. За мной!

Сэр Жигмонд провел их по длинному коридору. Океан голосов шумел все громче, и когда они прошли через последние двери, то оказались на самой большой кухне, что Роз видела с тех пор, как была пленницей корпорации «Лучшесс. Выпечка и снеки».

Вдоль стен сверкали серебром духовые шкафы и холодильники, а посередине размещались бесконечные ряды металлических разделочных столов и кухонных плит.

Сотни поваров всех национальностей с невероятной скоростью шинковали овощи, в то время как другие с хрустом разделывали ножами курицу, а третьи помешивали супы и соусы, бурлящие в огромных кастрюлях на конфорках.

– Здесь творится волшебство! – объявил сэр Жигмонд, перекрикивая царящий на кухне шум и грохот. – Здесь собрались лучшие повара со всего мира!

– Ух ты! – выдохнул Алфи, едва не захлебываясь слюной. – А когда нас покормят?

Жигмонд отвел их в плохо освещенную подсобку.

– Официанты едят здесь, – объяснил он.

Стол в комнате был заставлен бутылками с водой и завален пачками соленых крекеров.

– И это все? – спросил Девин, тыкая пальцем в одну из пачек.

– Разумеется, мы накормим вас обедом, – сказал Жигмонд, потирая лоб. – Мы же не монстры. Но банкет не для таких, как вы! – Он махнул рукой в сторону зеленых шкафчиков вдоль стены. – Оставьте свою форму здесь, пока не придет время переодеваться. Вы же не хотите запачкать эти чудесные вещи.

– Могли бы хоть сыра дать к этим крекерам, – проворчал Тим, пока они убирали в шкафчики рубашки, брюки и розовые галстуки-бабочки.

Алфи был с ним полностью согласен.

– Надо позвонить в агентство и пожаловаться на условия работы.

– Только нет никакого агентства, – напомнила ему Роз. – И мы не настоящие официанты.

Тим с Алфи задумчиво переглянулись.

– Точно!

Они захлопнули шкафчики и пошли за сэром Жигмондом через главную кухню к двойным металлическим дверям.

– Здесь готовят выпечку и десерты. Вам сюда ходить строго-настрого запрещается.

Все четверо кивнули.

«Отдельная комната для кондитеров, значит? – задумалась Роз. – Наверное, здесь-то и прячется тетя Лили?» Пока она смотрела на двери, через них прошло несколько поваров, но ни один из них не был похож на Лили.

– И последний пункт нашей экскурсии. – Жигмонд повел их в другую сторону, через распашные двери с круглыми окошками.

За ними располагался просторный банкетный зал. С потолка свисали хрустальные люстры, сверкавшие, словно огромные бриллианты. Маленькая армия официантов застилала хрустящими белыми скатертями длинные столы. Над столами висели яркие флажки стран-участниц, а над сценой в центре зала – плакат с надписью «Международный кулинарный кооперативный совет: Съедим мировые проблемы!»

– Здесь вы будете обслуживать гостей, – сказал Жигмонд, обводя взглядом комнату. – Молча. Избегая зрительного контакта. И повторяю: никаких селфи.

– И вся эта канитель только ради того, чтобы важные люди хорошенько поужинали? – спросил Девин.

Сэр Жигмонд прижал руку к груди, потрясенный до глубины души.

– Нет же, мой милый мальчик. Международный кулинарный кооперативный совет объединяет лидеров со всего мира. Они думают, как накормить человечество и тем самым побороть болезни и улучшить здоровье людей на всей планете. Это благородная миссия.

Алфи скривился:

– То есть вы хотите сказать, что это все здоровая еда?

– О, не беспокойся, маленький официант, – сказал сэр Жигмонд. – Здоровая еда тоже может быть вкусной. Подожди, и увидишь, какой сюрприз мы припасли на десерт. – Он поправил очки. – Вам, я полагаю, хорошо известно, что такое «балет услуг»?

– Ну… – сказал Тим.

– Эмм… – протянул Алфи, пряча глаза и ковыряя носком пол.

– Разумеется, известно. – Роз выдавила из себя улыбку такую невинную, что Лик бы позавидовала. – Кто ж не знает про «балет».

– Если честно, – Девин покосился на Роз, – я слегка подзабыл все эти светские танцы. Не могли бы вы освежить мою память?

Сэр Жигмонд бросил взгляд на часы:

– Думаю, у маэстро есть минутка, чтобы повторить с тобой движения.

Отогнав официантов, он подвел ребят к столу. Роз, Тим, Алфи и Девин наблюдали, как Жигмонд изображает, будто перекидывает полотенце через одну руку, другой берет невидимый поднос и ловко кружится в пируэте от одного гостя к другому.

– Вы должны считать про себя, как будто у вас внутри часы, – инструктировал Жигмонд. – Раз, два, три, четыре – поклон, два, три, четыре. Теперь ты.

Сердце Роз забилось чаще, когда она увидела, как Девин повторяет за Жигмондом. Он двигался на удивление грациозно, как будто знал, что делает.

– Браво! – воскликнул Жигмонд. – У тебя талант. Но мне пора.

Алфи всплеснул руками и попытался повторить движения, но из-под колпака у него на голове раздался приглушенный вопль Гуса:

– Прекрати свои дьявольские пляски! Я тут пытаюсь вздремнуть.

Сэр Жигмонд, который не успел еще далеко отойти, обернулся:

– Мои дьявольские пляски?

Алфи нервно сглотнул:

– Нет, я сказал, щегольские пляски.

– Хм! – хмыкнул Жигмонд, явно не впечатленный. После чего развернулся и направился к выходу из зала.

Тим приподнялся на цыпочки и опустился.

– Пожалуй, я согласен выучить шаг-другой, если это поможет спасти мир или что там еще.

Жак пискнул из-под куртки Роз:

– Горизонт чист? Могу ли я выйти из своей карманной тюрьмы?

– Прости, Жак, но придется тебе еще там посидеть, – тихо сказала Роз. Мимо них то и дело сновали официанты, а у выхода в вестибюль возникла суматоха. Воздух гудел от голосов. – Вокруг люди, но мы обязательно найдем местечко, чтобы тебя выпустить.

– Мы отлично попляшем! – крикнул Алфи в спину сэру Жигмонду и показал ему два больших пальца.

По залу пронесся судорожный вздох, заставивший всех замолчать.

А потом кто-то крикнул:

– Большие пальцы вверх!

Алфи замер, все еще держа руки перед собой.

– Большие пальцы?

– Это он!

Отряд охранников промчался через зал, толкая перед собой укрытый клетчатым пледом манекен в инвалидном кресле.

Прямиком к Роз и ее братьям.

Охранники окружили их прежде, чем Алфи успел опустить пальцы.

Одним из охранников оказался уже знакомый им Джордж с роскошными усами.

– Неужели ты думал, что поварской колпак кого-нибудь обманет? Что ты сможешь протанцевать сюда и никто тебя не узнает?

Роз почувствовала, как мраморные плитки у нее под ногами проваливаются одна за другой и она летит в темную, бездонную пропасть. Их поймали. Так быстро.

А Жак, сидевший у нее в кармашке, прошипел:

– Нас раскрыли!

Глава 5. Мышь в меренге

– С дороги! – провизжал кто-то голосом, живо напомнившим Роз голос миссис Карлсон. – Дайте мне на него посмотреть!

Охранники попятились, освобождая проход. В одном его конце стоял Алфи, в другом – с полдюжины коренастых бородатых мужчин, одетых в килты и пледы, перекинутые через плечо. А перед ними восседал кто-то в инвалидном кресле.

Теперь Роз видела, что это вовсе не манекен, а невероятно старая женщина в клетчатом платье. Ее лицо было исполненным величия, но морщинистым, как старый кожаный башмак, а глаза напоминали два потускневших мраморных шарика. Наряд в красно-зеленую клетку ниже талии расширялся так, что полностью закрывал часть инвалидного кресла, отчего казалось, будто она парит в воздухе.

По морщинистым щекам старухи катились слезы.

– Эти огненные волосы! – всхлипывала она. – И почти прозрачная кожа! И проклятая россыпь веснушек! Это точно он!

Двое мужчин в солнечных очках и с каменными лицами схватили Алфи за локти и потащили вперед.

– Уберите руки! – возмущенно завопил Алфи, пытаясь вырваться. – Я знаю свои права! – Он оглянулся на Роз. – У меня же есть права?

Мужчины бросили Алфи к ногам старухи в кресле. Целую минуту она молчала, не в силах совладать с дрожащей нижней губой, а потом сказала:

– Наконец-то ты вернулся домой!

Алфи прокричал что-то в ответ, но крики утонули в складках клетчатого платья, к которому прижала его старуха.

– Для старушки в инвалидном кресле она невероятно сильная, – пробормотала Тим.

– Отпустите нашего брата! – сказала Роз, решительно шагнув вперед.

Но ее тут же перехватили три улыбающиеся женщины в брючных костюмах. На вид они были почти неотличимы: темные волосы собраны в хвост, на глазах – солнечные очки в толстой оправе.

– Привет. Прости, но это не твой брат, – сказала одна из них, пожимая плечами.

– Еще как мой, – ответила Роз.

– Прости, но нет, – откликнулась вторая. Вероятно, они были помощницами старухи. – Ты его с кем-то перепутала, но с детьми такое случается.

А третья добавила:

– На самом деле он давно потерянный сын клана О’Мэйли. – Она махнула рукой на мужчин в килтах.

– Нет, это вы его с кем-то перепутали. – Роз не собиралась сдаваться. – Это мой младший брат Алфи. Думаю, если бы его звали О’Мэйли, я бы знала. Но его фамилия Чудс.

– А волосы? Эти волосы ни с чем не спутать, – сказала первая.

– И не забудьте про большие пальцы вверх! – поддакнула вторая.

– Он абсолютно точно потерянный наследник рода О’Мэйли, – подытожила третья, поворачиваясь к Алфи, которого старуха уже баюкала на руках, как младенца. – Такой потерянный! А теперь… обретенный.

– Но как клан О’Мэйли умудрился потерять своего сына? – спросил Тим. – Человек – это вам не телефон, который можно где-нибудь забыть.

Третья помощница сверкнула голливудской улыбкой и сказала:

– Это трагическая история.

– Ужасно трагическая, – поддакнула вторая.

Мужчины в килтах прошептали почти хором:

– Трагическая!

– Как грустно, – сказал Девин.

– Не смей с ними соглашаться! – рявкнула на него Роз, а потом повернулась к помощницам старухи: – Боюсь, нам нужны подробности.

– Однажды вечером, – начала третья помощница, – Шеймус с семьей разбили лагерь на берегу озера Лох-Лаппиш. Завораживающее блеяние волынок привлекло внимание козла. Он искал любви, но нашел О’Мэйли. – Она опустила глаза. – Я не могу продолжать.

– Я продолжу! – подхватила вторая помощница. – Обезумев от ярости, козел набросился на О’Мэйли и бодал их до тех пор, пока… – Она вздрогнула. – О нет, это слишком страшно, чтобы описать словами.

– Суть мы уловили, – сказала Роз.

Помощница номер два ткнула в Алфи ногтем с идеальным маникюром.

– В ту ночь уцелел только Шеймус-младший. Он исчез, и больше его не видели.

Помощница номер три мазнула пальцем по планшету, открывая сайт желтой прессы. Крупный заголовок гласил: «Неужели малыш Шеймус наконец найден?» А под заголовком красовалось фото Алфи, сражающегося с Гусом перед конференц-центром. Роз вспомнила людей, которые снимали сцену на телефон, и застонала.

– Его сразу узнали, – сказала помощница. – Он точная копия своего отца в этом возрасте. А уж когда мы увидели, как он показывает фирменный жест О’Мэйли – большие пальцы вверх, – то не осталось никаких сомнений.

– Ничего себе, – тихо пробормотал Тим. – Может, Алфи и правда не наш брат? Это бы многое объяснило. Его чувство юмора. То, что у него нет девушки.

Роз открыла рот, чтобы возразить, но тут на них со всех сторон обрушились слепящие вспышки фотокамер. Толпа репортеров ворвалась в банкетный зал, на ходу выкрикивая вопросы и комментарии.

– Улыбочку, малыш Шеймус! – потребовал один.

– Во что ты одет?! – завопил второй. – Расскажи, тебя похитил горный народ?

Алфи ужом вывернулся из цепких объятий старухи, поправил колпак и посмотрел на обращенные к нему лица, горящие нетерпением. Все в зале затихли, чтобы он мог говорить.

Роз ждала, что Алфи объяснит, что это ошибка. Что он не имеет никакого отношения к клану О’Мэйли и все это – одно большое недоразумение.

Но стоило Роз приглядеться к выражению его лица, как желудок у нее сжался.

– О нет…

Губы Алфи растянулись в широкой улыбке. Впервые в жизни он безраздельно владел вниманием публики.

– У Алфи появились зрители, – прошептала Роз. – А он это любит.

Алфи тем временем снова поднял большие пальцы:

– Я вернулся, ребята!

Фотографы подались вперед. Три помощницы отступили, чтобы заслонить собой старушку, пока сотрудники службы безопасности пытались оттеснить папарацци.

– Защищайте наследника! – закричал один из охранников. – Выведите его из зала!

Охранники, фотографы, прикованная к инвалидному креслу королева и ее свита шумной бестолковой толпой начали смещаться к выходу, унося с собой Алфи. Роз едва различала верхушку его колпака, маячившую над морем людей. Вне всяких сомнений, Гус там, под колпаком, был в панике.

– Что это было? – спросил Девин. – Как мы вернем твоего брата, спасем твоих родителей и вдобавок остановим твою безумную тетю Лили?

Роз хотелось кинуться за младшим братом, но ее слишком беспокоили дьявольские планы Лили, которая собиралась использовать «Настойку Венеры». Разумеется, ее первоочередной задачей было помешать Лили, так ведь?

– С Алфи все будет в порядке, – сказала Роз, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. – Он наслаждается ситуацией, да к тому же с ним Гус… – Она захлопнула рот, испугавшись того, что сказала.

– Кто такой Гус? – спросил Девин. – Погоди, это ты про кота?

– Нет, я не про того Гуса, – выпалила Роз. – Я хотела сказать, Г. У. С.

– Это поисковая система, – пришел ей на помощь Тим, – наша семейная разработка: Где Угодно Сыщет. Мы повесили на Алфи следилку.

– Понятно. – Девин, прищурившись, посмотрел на Роз. Слова Тима его явно не убедили. – Как скажете.

Тим покачал головой:

– Я одного не могу взять в толк: как они могли принять Алфи за своего давно потерянного наследника? Я-то куда больше похож на принца. Вы только посмотрите на меня. – Он положил руки на бедра, расправил плечи и устремил взор куда-то вдаль.

– Роз, – сказал Девин, – не пойми меня неправильно, но твоя семья очень странная.

Когда суета в зале стихла, официанты вернулись к работе.

– Мы должны отыскать тетю Лили, пока есть возможность, – сказала Роз. – Но что-то я ее нигде не видела.

– Может, она в комнате кондитера, печет тот большой торт? – предположил Девин.

– Нет!

Все трое подпрыгнули.

Сэр Жигмонд стоял прямо у них за спиной, скрестив руки на груди.

– Ух ты! – восхитился Тим. – А вы умеете подкрадываться.

– Во время приема маэстро должен являться, как по волшебству, чтобы не потревожить гостей. – Сэр Жигмонд небрежно махнул рукой. – Но сейчас речь не об этом. Я слышал, о чем вы говорили. Не смейте приближаться к этому торту! Даже другим пекарям и кондитерам строжайше запрещено его видеть. Три официанта-подрост-ка? Повезет, если мы позволим вам остаться в зале, когда торт спустят сверху на завтрашнем торжестве.

Тим тихо присвистнул:

– Прямо с небес?

– Едва ли, – фыркнул Жигмонд. – Торт станет кульминацией вечера, его подадут, когда гости насытятся. Пышный, воздушный, белый, словно облачко, в золотом свете прожектора, его спустят, – сэр Жигмонд указал на нишу в стене рядом с распашными дверями кухни, – на этом кухонном лифте.

В нише и в самом деле размещалось что-то вроде миниатюрного лифта. Но он был больше, чем все кухонные лифты – их еще называли «немыми официантами», – которые Роз доводилось видеть. Обычно в них можно было поставить в лучшем случае блюдо с едой, но в этот, наверное, спокойно влезли бы они с Девином. Разве что пришлось бы немного потесниться.

– Довольно прохлаждаться! – Сэр Жигмонд промокнул лоб льняным платком. – Идите переоденьтесь в форму и ждите, когда прозвучит гонг.

Он удалился прогулочным шагом, по пути одергивая других официантов.

– Вот почему мы до сих пор не встретили Лили, – сказала Роз, направляясь к миниатюрному лифту. – Должно быть, ее кухня находится наверху, там, куда ведет шахта. – План, нежный и деликатный, как суфле, потихоньку обретал очертания у нее в голове. Но поделиться им с Девином она не могла. – Почему бы вам двоим не пойти переодеться? А я через минуту вас догоню.

– Я хорошо разбираюсь во всяких механизмах, – сказал Девин. – Если собираешься устроить диверсию, я помогу.

Это было чистой правдой. Девин мог найти подход к любой машине. Но Роз был нужен кто-то незаметный, кто-то чуть-чуть более волшебный. Кто-то, кого Девину нельзя было видеть.

Роз сжала его руку:

– Я справлюсь. Не переживай.

Тим потащил Девина на кухню:

– Доверься ми эрмана. У нее в запасе мучо[18] всяких штучек.

Роз судорожно вздохнула. Девин с подозрением относился ко всему, что она делала и говорила, и имел на то все основания. Она ведь постоянно ему врала.

Но хуже всего было даже не это. Как ни тяжело было Роз признать, но, едва Девин скрылся из виду и перестал ее доставать, она почувствовала облегчение. Он вечно мешался. Не стоило брать его с собой.

Из кармана послышался приглушенный голосок:

– Я уж и позабыл, что такое солнечный свет.

– Прости, Жак. – Роз вытащила мышонка и посадила на ладонь. Он забегал восьмерками у нее между пальцами.

– Свежий воздух! Наконец-то! – Он поводил усиками, принюхиваясь. – Но что за дивный запах? Неужто аромат пекущихся багетов? Мон дьё[19], как я голоден!

– Потом поешь, – сказала Роз. – Сейчас у меня для тебя есть важное задание.

Жак поклонился, церемонно взмахнув лапкой:

– Я к вашим услугам, мадемуазель.

Роз аккуратно пересадила его на платформу кухонного лифта.

– Ты должен отправиться туда, куда пойдет этот лифт. То есть – как мы думаем – прямиком на кухню тети Лили. Осмотри там все, а потом возвращайся и расскажи, что ты видел.

– Уи! – сказал Жак, запрокидывая голову и вглядываясь в темноту шахты. – Ах, снова шпионить за тетей Лили для семьи Чудс. Как в старые добрые времена.

Роз нажала на кнопку в стене, и серебряные двери с тихим шипением сомкнулись. С пронзительным жужжанием миниатюрный лифт уплыл в темноту, унося Жака в секретную кухню тети Лили, где та, несомненно, трудилась над самым злокозненным из своих кулинарных творений.

– Будь осторожен, – тихо сказала Роз мышонку вслед. «В этой поездке я уже потеряла Алфи и Гуса. Я не могу потерять еще и тебя».

Роз пробиралась через оживленно гудящую и звенящую кухню мимо десятков поваров. Наконец пылающие огнем конфорки и пышущие жаром печи остались позади, и Роз, покрытая потом и тонкой пленкой жира, встретила старшего брата и Девина у подсобки для официантов. Оба уже успели переодеться в белые рубашки и черные штаны и нацепили розовые галстуки-бабочки. Роз не могла не заметить, что Девин в форме выглядел ужасно мило.

Правда, вид у него был раздраженный. Он сжал губы в тонкую линию.

– Все идет по плану, – сказала Роз.

– По какому плану? – спросил Девин. – Я не помню, чтобы мы обсуждали какой-то план. А ты, Тим?

– Мне нужно переодеться, – сказала Роз.

Девин отвел глаза, когда она проскользнула мимо него в подсобку. Роз переоделась в форму и повязала на шею розовый галстук. Когда она вернулась, Девин уже немного остыл.

Он стоял, уткнувшись взглядом в пол. Светлые волосы закрывали его лицо.

– Прости. Я бы больше понял, если бы ты объяснила мне, что происходит.

– Обещаю, я все объясню тебе позже, – сказала Роз, уже зная, что не сдержит обещание. – Но сейчас у нас нет времени. До ужина осталось всего несколько часов, а нам столько нужно сделать.

– Так поручи мне что-нибудь, – тепло улыбнулся Девин. – Что тебе нужно?

И хотя Роз не могла рассказать Девину правду, кое с чем он действительно мог помочь.

– Отдельная кухня, – с облегчением произнесла Роз. – Такая, чтобы только мы могли ей пользоваться. Я заметила маленькую кухню позади основной. Она вполне подойдет. Только как спровадить оттуда поваров?

Девин рассмеялся.

– А если сделать так, чтобы их печи перестали работать? – В его голубых глазах неожиданно сверкнула дьявольская искорка. – Это вписывается в твой таинственный суперплан?

– Идеально, – ответила Роз.

Девин закатал рукава:

– Тогда я этим займусь. Скоро вернусь!

Как только он ушел, Тим сказал:

– Твой бойфренд задает слишком много вопросов. Как будто он Лоис Лейн, а ты – Супермен, эрмана.

Бойфренд? Так, значит, Девин – ее бойфренд? К счастью, у Роз не было времени вдоволь поразмыслить над этим – в то самое мгновение раздался сигнал гонга. Гулкий звон эхом прокатился по кухне, заставив кастрюли и миски задребезжать. Звучностью гонг не уступал колоколам собора Нотр-Дам.

– Это сигнал сэра Жигмонда! – воскликнула Роз. – Пора.

В банкетном зале официанты выстроились в ряд лицом к сцене, убрав руки за спину. Роз потянула Тима за рукав, и они встали в самом конце, возле кухонного лифта. Серебряные двери были по-прежнему закрыты. Оставалось надеяться, что Жак не попал в передрягу.

Сэр Жигмонд на сцене постучал по микрофону.

– Ровно через два часа мы подадим первое из сорока семи блюд, чтобы три часа спустя завершить прием – да, слухи не врут! – знаменитым маршем «Запеченной Аляски»![20]

Обрадованные официанты начали аплодировать.

Сэр Жигмонд щелкнул пальцами:

– Довольно!

Официанты тут же притихли.

Маэстро обвел взглядом своих подчиненных:

– Займите свои места. Пришло время вашего обеда. Но прошу вас внимательно наблюдать за тем, как я и старшие официанты будем исполнять сегодня «балет услуг».

Двери кухни распахнулись, и элитные официанты сэра Жигмонда выкатили тележки с едой. В отличие от официантов низшего ранга они были одеты в розовые шелковые рубашки и черные галстуки-бабочки и двигались с точностью слаженного армейского подразделения.

– Моя команда работает со мной уже много лет. Они мне как дети, разве что мы не родственники и эмоционально я к ним не привязан. – Сэр Жигмонд хлопнул в ладоши. – Начали!

Восторженно охнув, обычные официанты расселись, тихо скрипнув стульями по плитам пола. Роз и Тим тоже присели.

И вот, выгнув руки изящной дугой и вытянув носки, старшие официанты и сэр Жигмонд приступили к «балету».

Два официанта, каждый – с блюдом, полным еды, взмыли навстречу друг другу, ударились грудью о грудь, крутанулись в воздухе, а приземлившись, поклонились, после чего поставили блюда перед голодными зрителями.

Это выглядело впечатляюще – и пугающе! – но Роз не могла отвести глаз от кухонного лифта.

– Так, значит, тетя Лили готовит «Запеченную Аляску», – сказала она, припоминания мамины слова. – Тим, мама сказала, что «Настойка Венеры» сработает как нужно, только если человек получит две дозы.

Мимо них промелькнули, описывая пируэты, три официанта в розовых рубашках.

– Значит, в «Аляску» Лили впрыснет дозу нумеро уно, – отозвался Тим. – Есть мысли по поводу противоядия?

Роз покачала головой:

– Мне нужно достать из машины свой чемодан. И если Девин сможет освободить боковую кухню, мы что-нибудь придумаем. – На стол перед ней бесшумно скользнула тарелка, укрытая серебряным куполом. Сверкнув отполированным боком, купол исчез, и Роз увидела кусочек слоеного теста в гнезде из фиолетового картофеля, вырезанного в форме устриц с блестящей сырной жемчужиной внутри. Разрезав слоеное тесто, Роз обнаружила внутри мясо – им подали «говядину Веллингтон»[21]. Она подняла голову, чтобы поблагодарить официанта, но тот уже летел к соседнему столику в гранд жете[22].

– Похоже на пафосную слойку. – Тим понюхал свою тарелку, скривился и отодвинул в сторону. – Как думаешь, у них есть хот-доги?

Сэр Жигмонд снова постучал по микрофону.

– Мне только сообщили чудесные новости! – объявил он. – Наш великий шеф-кондитер Лили Ле Фей решила угостить весь обслуживающий персонал своей неподражаемой, изумительной «Запеченной Аляской»!

Зал взорвался аплодисментами. Роз была почти уверена, что один юноша сполз со стула и упал на пол в глубоком обмороке. Золотистый луч прожектора осветил дверцы кухонного лифта. Роз услышала, как в шахте зажужжали шестерни.

Лили собирается заколдовать всех, кто будет прислуживать на приеме!

– Мы должны ей помешать, – вскочила Роз.

Кухонный лифт остановился с глухим стуком, дверцы зашипели и открылись. Но золотой луч прожектора осветил не огромную воздушную «Аляску». Нет, он выхватил из темноты жалкие руины мороженого и меренги, посреди которых восседал серый мышонок. Кусок меренги красовался у него на голове, как парик.

Жак. Мышонок дернул носом и заморгал в свете прожектора.

– О нет, – прошептала Роз.

– Так вот зачем ты ходила к лифту, – сказал Тим. – Ты отправила Жака к Лили?

Все остальные молча смотрели на мышь, так и не донеся до рта вилки с «говядиной Веллингтон». Только где-то в противоположном конце банкетного зала пронзительно взвизгнул один-единственный официант.

И тогда сэр Жигмонд заорал в микрофон:

– Убейте эту мышь!

Глава 6. Следуй за своей сердцевинкой

– Я с ней разберусь! – закричала Роз, прежде чем кто-либо успел среагировать.

Она не могла допустить, чтобы Жак пострадал, поэтому, двигаясь быстрее, чем олимпийский бегун, быстрее, чем когда-либо в жизни, Роз метнулась к тележке, схватила с блюда серебряный купол и кинулась к лифту.

Жак в ужасе заверещал и забегал зигзагами среди остатков меренги, причитая: «Но, но, но! Я ваш друг!» Он спрыгнул на пол и помчался прочь, оставляя на полу отпечатки перепачканных мороженым лап.

– Дай мне тебя поймать! – прошипела Роз.

Но мышонок был слишком напуган, чтобы ее услышать. Серой молнией он добежал до угла комнаты – и врезался в стену.

А потом, оглушенный, осел на плитку пола.

Роз с грохотом впечатала купол в пол рядом с ним и закричала:

– Есть!

Остальные официанты восторженно засвистели со своих мест.

– Скорее, забирайся внутрь! – Она оттопырила боковой карман форменных черных брюк.

– О, мадемуазель Чудс, – сказал Жак, неуклюже карабкаясь по ноге Роз, – вы не представляете, что я узнал! Я должен все вам рассказать!

– Потом расскажешь, – перебила его Роз. – Прячься, пока никто тебя не схватил.

Кончик мышиного хвоста едва успел скрыться в кармане, когда с двух сторон от Роз выросли старшие официанты.

– Мышь там. – Роз указала на серебряный купол.

Храня зловещее молчание и двигаясь, как зомби, один из официантов взялся за купол, а второй подсунул под него тарелку. Потом они быстро подняли тарелку с куполом и скрылись за боковой дверью.

– Прекрасная «Запеченная Аляска»… – простонал сэр Жигмонд, поднося к носу раскисшую меренгу. – Уничтожена!

Одна из официанток попроще – женщина с черной косой, спускающейся ниже талии, – потыкала разоренный десерт вилкой.

– Давайте съедим, что осталось, – предложила она. – Просто уберем оттуда мышиную шерсть. – Официанты, стоявшие рядом с ней, дружно сделали шаг назад. – Что? Странно такое слышать?

Сэр Жигмонд медленно развернулся. Без лишних слов он хлопнул по кнопке на стене. Дверцы кухонного лифта сомкнулись, и «немой официант»[23] унес несчастную «Аляску» наверх. В неловком молчании шестерни лязгали в десять раз громче, чем обычно.

– Сама мысль о том, что мы оскорбим величайшего в мире кондитера, поедая ее десерт вперемешку с мышиной шерстью, настолько возмутительна, что я не могу… – Он запнулся, не в силах договорить.

Официантка виновато опустила голову:

– Сэр Жигмонд, я…

– Сегодня никакого десерта! – объявил он. – Для нас приготовили всего одну «Запеченную Аляску», поэтому придется обойтись без сладкого. – Сэр Жигмонд протопал обратно к сцене и остановился прямо перед ней. – Увы, жизнь полна душераздирающих разочарований. Доедайте свой ужин, пока я выплесну свое горе в танце – страстном пасодобле[24]. Музыку!

Бодрый перестук кастаньет в сопровождении оркестра наполнил банкетный зал, и сэр Жигмонд с официанткой в розовом принялись стучать каблуками под взрывной ритм барабанов. Пока маэстро танцевал, остальные официанты с жадностью набросились на свой ужин.

– Ух ты, – сказал Тим. – Чувак жжет.

– Иди сюда, дружок. – Роз аккуратно вытащила Жака из кармана и посадила его в тени цветочной вазы. За столиком они были одни, и Роз решила, что мышонок в безопасности, пока всеобщее внимание приковано к сэру Жигмонду.

Жак привстал на задних лапках и прижал крошечную переднюю к тяжело вздымающейся груди.

– Кажется, мое сердце сейчас выскочит!

– Попей водички. – Роз наклонила стакан, чтобы несколько капель упали Жаку в рот.

– Так, значит, ты отправила Жака к Лили, чтобы он испортил десерт, – сказал Тим.

Роз гоняла еду по тарелке, притворяясь, что ест. Ее тошнило от самой мысли о том, чтобы съесть хоть кусочек, но они с Тимом были единственными в зале, кто не уплетал говядину за обе щеки.

– Я отправила его на разведку.

– Там наверху ужасно, – пропищал Жак, весь дрожа. – Повсюду машины из вороненой стали мигают красными огоньками. И еще стеклянный шкаф, полный синих банок, завернутых в колючую проволоку! – Он зажмурился. – Но хуже всего – сотни крошечных «Алясок» на конвейерных лентах. Как будто шоссе, по которому едет бесконечная вереница пирожных!

– Нужно все их испортить! – сказал Тим. – Ты сможешь побегать по ним, как по большой «Аляске»?

– Но. – Жак понуро повесил нос. – Они движутся слишком быстро, и их слишком много, а мадемуазель говорит, что нам нельзя рисковать. Я успел потоптаться по большому десерту только потому, что спрятался в лифте.

– Мы должны что-то придумать, – пробормотала Роз, мысленно листая Поваренную книгу Чудсов.

Музыка взорвалась оглушительным грохотом, свет в зале сверкнул, словно молния, и Роз уронила вилку.

– Есть!

– Сэр Жигмонд только что подбросил партнершу в воздух, – восхищенно воскликнул Тим. – Они же не ждут, что мы такое отчебучим?

– Маффины с артишоками «Следуй за своей сердцевинкой», – сказала Роз. – Они помогают человеку слушать собственные желания, вместо того чтобы исполнять чужие. Этот рецепт поможет нам противостоять тому, что готовит тетя Лили!

– Но мы не можем запихнуть маффины в «Запеченную Аляску», эрмана, – сказал Тим. – Люди заметят.

Жак задумчиво потер лапки:

– Уи, но что, если мы разомнем маффины в пюре и превратим в глазурь?

Тим скривился:

– Мы не будем поливать десерт месивом из артишоков. Это отвратительно.

И тут Роз осенило:

– Тим, ты абсолютно прав!

– Да? – удивился Тим. – В смысле, ну да.

– Здесь собрались повара со всего мира, – напомнила Роз. – Они готовят иностранные блюда, незнакомые остальным. Люди вряд ли удивятся, если у еды будет необычный вкус – возможно, даже отвратительный.

– Но не до такой же степени! – воскликнул Тим. – Хотя, если ты добавишь шоколад… Шоколад все любят. В особенности мои…

Как раз в эту секунду музыка стихла, и официанты начали рукоплескать сэру Жигмонду и его партнерше.

– Полагаю, мне пора вернуться во тьму, – уныло сгорбился Жак.

– Прости. – Роз сунула мышонка обратно в карман. Вскоре она почувствовала, как он свернулся там клубочком и уснул.

Стул напротив Роз скрипнул по полу, отодвигаясь, и на него плюхнулся Девин. Форменную рубашку он расстегнул и выдернул из-под пояса брюк, так что было видно перепачканную маслом майку, в которой Девин обычно работал в семейной автомастерской.

– Что я пропустил? – спросил он с заговорщическим выражением лица.

– Всего лишь ужин и танцы. – Роз отодвинула свою тарелку к тарелке Тима – тот так и не притронулся к еде. Другие официанты съели все до последней крошки. Некоторые даже вылизали фарфоровые тарелки дочиста. – Как все прошло?

– Неплохо. – Девин посмотрел на наручные часы. – Поваров ждет сюрприз через три… две…

За дверями кухни раздался приглушенный грохот, за которым последовали крики.

Двери распахнулись, и около двадцати поваров высыпали в банкетный зал, кашляя и отмахиваясь фартуками от густого черного дыма, который следовал за ними по пятам.

– Откуда этот дым? – завопил сэр Жигмонд. – Что происходит?

Повара сбились в кучу и принялись переругиваться, пока два старших официанта не нырнули в кухню с огнетушителями наперевес.

Роз перегнулась через стол и схватила Девина за запястье:

– Ты должен был испортить печи, а не спалить весь центр!

– Расслабься. – Он убрал волосы за уши. – Никакого пожара нет, я просто устроил небольшое представление, чтобы всех распугать. Теперь ты сможешь спокойно работать.

– Звучит неплохо, эрмана, – сказал Тим.

Роз была вынуждена с ним согласиться. Она почувствовала укол вины из-за того, что по-прежнему столько всего скрывает от Девина – тем более сейчас, когда он так им помог.

– Роз? Ты как? – спросил Девин.

– Нормально, – ответила Роз и чуть сжала его руку. – Спасибо тебе.

– Не стоит. – Девин широко улыбнулся, и на душе у Роз стало совсем гадко. – Теперь у нас есть кухня, что будем делать дальше?

– Нам нужен рецепт, – сказала Роз. – Из Поваренной книги, которая осталась дома. Тим, можно взять твой телефон?

Тим был единственным ребенком в семье Чудс, кому разрешалось иметь мобильный. Поэтому чаще всего Тим вел себя так, будто телефон рассыплется на кусочки, если кто-то к нему прикоснется. Он вытащил из кармана блестящий смартфон.

– Поосторожнее с ней. Ее зовут Сири, и у нас все сирьезно. – Тим запнулся. – Боже, я шучу, как Алфи.

– Обещаю, я буду аккуратной, – заверила его Роз. И все равно Тим нервно обкусывал ноготь, глядя, как она проводит пальцем по его улыбающейся фотографии на экране блокировки и звонит домой.

– Пекарня «Следуй за чудом», – ответил Чип.

– Привет, Чип! – жизнерадостно сказала Роз. – А Лик рядом?

– Роз? Это ты? Разве ты только что не была здесь? – Чип на секунду замолчал. – Простите, а кто это?

Наверное, в голове у него до сих пор туман от круллеров забвения. Когда они со всем разберутся, Роз должна будет сто миллионов раз попросить прощения у Чипа и миссис Карлсон.

– Привет, Чип! Это Роз, – сказала она. – Мне нужна Лик.

– О, конечно. Она тут, рядом.

На том конце трубки послышалось шуршание, а затем раздался веселый голосок Лик:

– Привет-привет-привет! Это я!

– Привет, Лик, это Роз. Ты еще умеешь читать?

– Рози! Да, я умею читать. Я читаю весь день с тех пор, как миссис Карлсон сказала, что я не ребенок, а сущее наказание и у нее от меня голова раскалывается.

– Замечательно, Лик. Потому я тебе и звоню. Мне очень нужно, чтобы ты нашла в Поваренной книге Чудсов один рецепт. Он называется «Следуй за своей сердцевинкой».

– Есть, капитан! – воскликнула Лик.

Пока Лик тащила через кухню стул, чтобы взобраться на него, Роз огляделась по сторонам. Кто-то из старших официантов забыл на соседнем столике ручку. Роз схватила ее и разгладила салфетку. Как раз вовремя: Лик нашла рецепт и начала зачитывать его вслух.

– Вот он, – сказала Лик.

Маффины с артишоком

«Следуй за своей сердцевинкой»

Для ясности ума, когда предстоит сделать трудный выбор

И случилось так, что лета 1932-го в приморском городе Кардиаполисе, что в Греции, юный атлет Дориан Аргирис переживал кризис веры как раз накануне поездки в Соединенные Штаты Америки на летние Олимпийские игры. И поделился он своими страхами с другом, пекарем Балтазаром Чудсом, который гостил у него в то время, и рассказал, что боится подвести команду по греко-римской борьбе, хотя отец его утверждал, что Дориан – прирожденный борец с тех самых пор, как в семь месяцев тот поймал и удержал бродячую немецкую овчарку.

И испек тогда Балтазар маффины с артишоком «Следуй за своей сердцевинкой» в надежде, что вдохновят они Дориана поехать на Олимпийские состязания.

Но стоило только Дориану отведать маффин, как снизошло на него озарение, что совсем не мечтает он о соревнованиях по борьбе. И хотя, услышав о решении сына, отец Дориана разразился громкой руганью, Балтазар накормил маффинами все семейство Аргирис, и почти все они вскоре покинули город, чтобы исполнить то, о чем втайне мечтали. И смог Дориан посвятить себя своему новому призванию, и стал он развлекать семьи по всему миру, борясь с медведями на сцене цирка братьев Ринглинг, Барнума и Бейли.

И просеял Балтазар в деревянную миску четыре кулака муки, и добавил орех соли и орех пекарского порошка, и всыпал два кулака нежнейшего белого чеддера из Великобритании. И взбил Балтазар три кулака коровьего молока, три куриных яйца, орех растопленного масла и ложку йогурта. И соединил он эту смесь с мукой и сыром, и добавил два кулака мелко порубленных сердцевинок артишока и орех с горкой свернувшегося обещания. И смазал он маслом формочки для маффинов, и выпекал их на семи огнях в течение четырех песен.

Роз закончила записывать рецепт.

– Спасибо тебе большое, Лик.

– Я хочу в цирк, Рози! – с жаром воскликнула Лик. – Хочу стать клоуном!

– Я свожу тебя, как только мы вернемся, – пообещала Роз. – А пока позаботься о Чипе и миссис Карлсон. Ради меня, хорошо?

– Конечно, Рози! Пожалуйста-пожалуйста, возвращайтесь скорее!

Роз отдала телефон Тиму, который успел прочитать рецепт, пока она писала.

– Ну ничего себе! Я и не знал, что наш абуэло[25] бывал в Греции.

Вонь от жирного дыма потихоньку начала рассеиваться, и недовольные повара цепочкой потянулись обратно на кухню.

– Видимо, огонь потушили, – сказала Роз, вставая из-за стола. – Полагаю, что в кладовой мы найдем все нужные ингредиенты.

– Кроме свернувшегося обещания, эрмана. – Тим нежно чмокнул смартфон и аккуратно спрятал его в карман. – Его нет в твоем чемодане?

– Боюсь, ничего такого я с собой не взяла.

Девин, все это время молча сидевший рядом, вдруг подал голос:

– Свернувшееся обещание? Это какое-то кодовое название?

«И вот я снова вру», – подумала Роз.

– Обещание сворачивается, стоит его нарушить, – ответила она, решив на этот раз прибегнуть к полуправде. – Не обращай внимания, это всего лишь глупое суеверие Чудсов! Мне просто спокойнее, когда я в точности следую рецепту дедушки Балтазара.

– Но где мы добудем свернувшееся обещание? – спросил Тим. – Что за ужасный человек станет давать обещание, чтобы тут же его нарушить?

– Шутишь, что ли? – рассмеялся Девин и обвел рукой вокруг. – Мы в Вашингтоне, столице Соединенных Штатов. Папа говорит, этот город полон людей, которые зарабатывают на жизнь тем, что нарушают обещания.

– Преступников? – спросила Роз.

– Хуже, – ответил Девин. – Политиков.

Глава 7. Обещание: принести и нарушить

Тим открыл багажник красного кабриолета. Внутри, поблескивая на солнце желтым боком, лежал чемодан Роз со всяческими диковинками.

– Так какой у нас все-таки план? – спросил Девин.

– Я как раз над этим думаю, – ответила Роз.

В потайном кармане на груди у Роз лежал блокнот, заполненный выписками и подсказками из Поваренной книги Чудсов. На седьмой странице, под формулой правильного смешивания сливочного масла с водой из тихого омута, Роз нашла то, что искала.

– Еще минутку, – сказала она, собирая нужные штуки.

Вскоре она вынырнула из багажника.

– Используем это, – объявила Роз, держа в руках кусок белой ткани. – Это сырная марля, пропитанная… – Она почти сказала «Маточным молочком королевы улья», но поняла, что тогда Девин снова начнет задавать вопросы. Поэтому она опять прибегла к полуправде: – Медом.

– Сыр и мед? – скептически протянул Тим. – Это твоя суперидея?

– Сырная марля, – повторила Роз.

Тим сделал вид, что его сейчас стошнит.

– Люди делают ткань из сыра? Какая гадость, эрмана.

– Это не ткань из сыра. – Роз закатила глаза. – Сырную марлю используют, чтобы делать сыр. Когда нарушенное обещание пролетит через марлю, оно увязнет в этом специальном меду, и ткань изменит цвет с белого на зеленый. Когда она целиком потемнеет, у нас будет достаточно свернувшихся обещаний.

– Получается, нам нужно найти политика, шлепнуть эту тряпку ему на лицо и заставить его говорить, – подытожил Тим. – Проще простого!

– Разумеется, это не должно выглядеть как похищение, – сказала Роз. – Но мы ведь не можем просто сунуть марлю кому-то под нос.

– Еще как можем. – Девин сходил к ближайшему газетному киоску и вернулся с сегодняшней газетой. – Вот, посмотрите, тут пишут, что сенатор Пус…

Тим поднял палец:

– Мне кажется, произносится «Пусе́».

– Без разницы. – Девин пожал плечами. – Через сорок пять минут он дает пресс-конференцию. Нам как раз хватит времени, чтобы съездить туда и вернуться. – Он указал на влажную марлю, которую держала Роз. – Если как-то замаскируем эту штуку под микрофон, сенатор сделает за нас всю работу.

– Гениально! – На миг Роз захотелось обнять Девина, но он продолжал:

– Вот только… не понимаю, зачем мы вообще этим занимаемся? – Девин сощурился. – Зачем заставлять парня говорить в липкий поддельный микрофон? Из-за глупого суеверия?

Девин имел полное право задавать эти вопросы. На сердце у Роз стало еще тяжелее, потому что ей пришлось повторить жалкое оправдание:

– Я все объясню позже. – Как всегда, позже. – Обещаю.

Девин кивнул.

– Хорошо. Суеверие, которое поможет нам победить. Тогда лучше нам поторопиться, если мы хотим раздобыть немного врак.

На широких ступенях вашингтонского Капитолия теснились репортеры и операторы. Они стояли плечом к плечу, нацелив камеры и микрофоны на седого мужчину в костюме стального цвета – сенатора Пусе собственной персоной. Он оглядывал зрителей с пластиковой улыбкой на лице.

– Готов? – спросила Роз Тима, когда они подошли к толпе.

Тим был одет в форменный пиджак официанта и галстук-бабочку. Волосы он расчесал пальцами, а на нос нацепил очки, купленные наспех в аптеке. Роз была вынуждена признать, что ее старший брат выглядел почти как настоящий репортер.

Тим сказал:

– Эрмана, будь добра, передай мне микрофон.

Роз нырнула в рюкзак, случайно потревожив спящего Жака.

– Но, – забормотал мышонок в полусне. – Я ем сыр. Сыр не ест муа.

– Прости, – прошептала Роз. Жак только всхрапнул в ответ.

Поддельный микрофон она нашла рядом с флаконом «Маточного молочка», запасным куском сырной марли, пустой пробиркой и еще парочкой ингредиентов, которые Роз упаковала в рюкзак.

Тим поднес микрофон ко рту.

– Проверка, раз-два, – сказал он и ухмыльнулся. – Я готов, можете снимать меня крупным планом.

Девин соорудил «микрофон», скатав пропитанную волшебным молочком марлю в комок и прикрепив его резинкой к синей пробирке. Потом Роз прилепила прямо под марлей квадратную карточку с цифрой 4. Микрофон вовсе не походил на настоящий, но Девин заверил ее, что сенатор ничего не заметит.

– Его заботит только то, как выглядит он сам, – сказал Девин.

И, понаблюдав немного за сенатором Пусе, Роз пришла к выводу, что Девин прав. Политика интересовали исключительно камеры, а на своих избирателей, тех, кто пришел с ним поговорить, он не обращал ни малейшего внимания. Хотя их собралось немало: большая часть была в деловых костюмах, но было много людей и в обычной одежде. Одни размахивали плакатами с лозунгами протеста, другие – американскими флагами. Некоторые выглядели как студенты, они снимали видео на телефоны.

Роз поправила Тиму галстук-бабочку:

– Постарайся подобраться поближе, но не слишком близко, хорошо? Мы не хотим, чтобы нас поймали. – (Зрители притихли.) – Начинается! Давай, вперед! – Роз подтолкнула брата к толпе.

Вздернув подбородок, Тим уверенно заработал локтями, прокладывая себе путь среди студентов и протестующих.

– Дорогу, разойдитесь! Идет Тимьян Чудс, Четвертый канал. Новости законодателей вкусов.

Девин схватил Роз за руку и осторожно потянул за собой, подальше от толпы.

– Давай найдем местечко для лучшего обзора. – Они поднялись по ступенькам. Отсюда было видно и репортеров, и зрителей, и сенатора. – Вот он!

Тим бочком протиснулся сквозь толпу и вытянул руку, присоединив свой поддельный микрофон к двадцати настоящим. Тот идеально вписался: сенатор Пусе ни за что не догадался бы, что говорит в комок марли.

– …и благодаря мне мы сейчас несемся на всех парах к свободе, справедливости и… всему такому прочему. Спасибо. – Пусе откашлялся. – У меня есть пять минут, чтобы ответить на ваши вопросы.

Одна из репортерш, женщина с длинными волосами, сказала:

– Вы обещали открыть новые школы. Но вместо этого урезали школьные бюджеты.

Сенатор прижал палец к подбородку:

– Зато мы открыли десять подготовительных центов «Варбакс». Это ведь те же школы, просто название другое. Там учеников готовят к блестящему будущему бариста в кофейнях.

На глазах у Роз сырная марля на фальшивом микрофоне потемнела до бледно-зеленого, окрасившись свернувшимися обещаниями сенатора.

– Вы обещали создать новые рабочие места в энергетическом секторе! – выкрикнул другой репортер. – А вместо этого уволили сотни работников электростанций.

Сенатор Пусе свернул тонкие губы в подобие улыбки:

– Уволил? Едва ли. Эти люди застряли на бесперспективной работе, зато теперь они могут построить новую, головокружительную карьеру. Я называю это – дать возможность!

Марля потемнела еще сильнее и теперь переливалась изумрудно-зеленым.

– Ух ты, она и правда меняет цвет! – изумленно воскликнул Девин. – Как у Тима это получается?

«Если бы ты только знал», – подумала Роз. Тим тут ни при чем. Это все волшебство.

– Сенатор, – вмешался третий репортер, – вы не исполнили ни одного, даже самого мелкого из своих обещаний. Вы пообещали городу Крествуд разбить новый парк, но вместо этого построили там парковку.

У сенатора Пусе задергался глаз.

– Зато теперь им есть где парковать машины! Парк, парковка – какая, по сути, разница? Разве мы говорим не об одном и том же?

Два помощника повели сенатора к Капитолию, а третий объявил:

– На сегодня все. Сенатор благодарит вас за поддержку!

Толпа с криками захлестнула ступени, поглотив Тима, как орда зомби.

– Осторожнее! Вы испортите мне прическу! – вопил он. Вскоре ему удалось выбраться с противоположной стороны.

Вид у Тима был потрепанный, он прикрывал голову руками.

– Кучка варваров! – ругнулся он.

Роз с Девином уже бежали к нему.

– У тебя получилось! – воскликнула Роз, забирая у брата поддельный микрофон.

– Мне ничего не пришлось делать, разве что выглядеть великолепно, – сказал Тим, наконец приведя свои волосы в порядок – они снова стояли шипами. – Но это моя фишка. Спроси любую из моих…

– Ух ты! – Девин наклонился, чтобы посмотреть поближе. – Что это еще за штука?

Синяя пробирка, служившая ручкой микрофона, была почти до краев наполнена тягучей темной слизью. Она искрилась пузырьками, как густой зеленый сироп от кашля.

– Потом расскажу, – снова ушла от ответа Роз. Интересно, сколько еще Девин будет терпеть ее отговорки? – Пойдемте, нам пора возвращаться!

И прежде чем Девин успел припереть ее к стенке, Роз побежала вниз, перескакивая через две ступеньки. Рюкзак подпрыгивал у нее на спине.

Вдруг из него донесся испуганный писк. Жак! Бедный мышонок! Роз совсем забыла, что он сидит внутри.

Роз замедлила шаг… зацепилась носком левой ноги за лодыжку правой… И полетела вниз.

Она выбросила руки вперед, чтобы смягчить падение…

И нечаянно выпустила пробирку. Та взмыла в небо.

Роз со всего размаху грохнулась на тротуар, ободрав ладони о бетон. Но боли она не почувствовала, только беспомощность, когда смотрела, как пробирка крутится в воздухе, чтобы в конце концов разбиться о землю.

– Ты в порядке, эрмана? – спросил Тим, помогая сестре подняться.

Роз высвободила руку и присела на корточки рядом с тем, что осталось от пробирки. Крохотные осколки синего стекла плавали в серо-зеленой лужице. Сырная марля стала хрусткой и коричневой, цвета засохшей грязи. На глазах у Роз разлитая зеленая слизь превратилась в серую кашицу.

Свернувшиеся обещания были безвозвратно испорчены.

Столько стараний – и все впустую. Роз почувствовала, как глаза наполняются слезами. Зря родители доверили ей пекарню, зря подумали, что Роз может стать настоящим пекарем, – она не справилась. Мама с папой попали в беду, Алфи вообразил себя шотландским принцем, тетя Лили собиралась отравить лидеров свободного мира, а сама Роз постоянно врала Девину.

Нет, ей нельзя доверять. Она даже ходить нормально не может. Она потерпела полное, сокрушительное, стопроцентное фиаско.

– Роз, – Девин тронул ее за плечо, – тебе больно?

– Нет. – Она вытерла слезы. Она должна что-нибудь придумать. – Я подготовилась на случай, если что-то пойдет наперекосяк. Все будет хорошо.

Сидя на тротуаре, Роз принялась рыться в рюкзаке. Дрожащими руками она начала собирать еще один микрофон: сначала капнула маточного молочка на сырную марлю, потом кое-как прикрепила ее резинкой к запасной пробирке.

Затем Роз встала и показала новую подделку Девину и старшему брату:

– Готово. Пойдемте зададим сенатору еще парочку вопросов.

– Поздно, Рози, – сказал Тим. – Мы его упустили.

Роз и не заметила, как толпа разошлась, а микроавтобусы с телевидения разъехались. В груди поднялась паника, но Роз смогла ее усмирить. Она попадала в передряги и покруче. И сейчас тоже справится.

– Значит, найдем кого-нибудь другого. Этот город кишит политиками. Может, нам достаточно войти в это здание и…

Девин осторожно взял Роз за руку:

– Эй, все будет хорошо. Ты услышала, как человек нарушает обещания. Этого ведь достаточно для рецепта твоего дедушки?

Роз выдернула руку и отступила на шаг:

– Нет. Это не шутки, Девин. Мы должны соблюсти рецепт, иначе он не сработает.

– Что значит «не сработает»? – спросил Девин. Он искренне не понимал, о чем она говорит. – Объясни мне, что ты собираешься сделать? Испортить вкус торта? Но как это кому-то поможет?

– Просто поверь мне, – взмолилась Роз. – Я потом объясню.

Девин вскинул руки в воздух:

– Потом, потом, всегда потом! Ты обещала несколько часов назад, так что «потом» уже наступило. Если хочешь, чтобы я вместе с тобой бегал по Капитолию и попал в тюрьму за то, что пихал сырную марлю в лицо сенатору, сперва растолкуй, что происходит. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Ты обещала.

Вокруг них уже начали собираться любопытные туристы.

– Здесь не на что смотреть! – прикрикнул Тим, а потом обнял Роз и Девина за плечи и потащил прочь от лестницы Капитолия[26]. – Может, не стоит посреди улицы кричать про нападение на сенаторов?

Он отвел их в укромное местечко за углом.

– Вот теперь можете поговорить.

Но Роз не знала, что сказать.

Ей ужасно хотелось все рассказать Девину. «Моя семья принадлежит к древнему роду волшебных пекарей! Мы используем магию, чтобы спасать мир, и ты нам очень помогаешь!»

Но тогда она нарушит обещание держать секрет семьи Чудс… в секрете. Всякий раз, стоило кому-то узнать о том, на что способны Чудсы, волшебство пытались употребить во зло ради достижения власти. Этим отличилась не только Лили, но и Международное общество скалки.

Роз чувствовала себя ириской, которую растягивают в разные стороны. Она как будто становилась все тоньше и тоньше и грозила вот-вот порваться надвое.

Она не могла выдать семейную тайну.

Но и продолжать врать Девину тоже не могла.

Или могла.

Ее ирисковый внутренний стержень завязался тугим узлом – Роз поняла, что нужно делать.

– Обещаю, я все тебе расскажу.

Она взяла новый поддельный микрофон и сказала:

– Мы приехали в Вашингтон не для того, чтобы спасти маму и папу. Мы должны спасти Бориса и Наташу, наследников русского престола, которые выдавали себя за наших родителей.

– Очень смешно, – буркнул Девин.

Роз говорила, не задумываясь. Она знала, что стоит заколебаться – и чувство вины заставит ее все выложить Девину.

Сырная марля на микрофоне расцвела зеленью августовского луга.

– Никто из нас – детей Чудс – не состоит в родстве друг с другом, – продолжала она. – Алфи действительно потерянный шотландский принц. – Из пробирки послышалось тягучее кап-кап-кап. – Эль Тьябло – кодовое имя международной шпионки. Мы должны… схватить ее и доставить президенту!

Ложь была настолько абсурдной и так нагло нарушала обещание, данное Девину, что Роз и глазом моргнуть не успела, как густая зеленая слизь наполнила пробирку до краев.

А Девин смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.

– То есть для тебя это все шутка. Ха-ха, давай соврем Девину и посмеемся над ним, когда он будет танцевать со старым официантом в водолазке.

– Все не так, амиго, – возразил Тим, пытаясь разрядить обстановку. – Не знаю, зачем Роз понадобилось…

Но Девин не собирался его слушать. Он указал подбородком на пробирку.

– Отличная работа. Ты все-таки получила свернувшееся обещание. Нарушив свое собственное. – Он развернулся и зашагал прочь, бормоча под нос: – С меня хватит.

Роз хотелось побежать за Девином, схватить его за руку, умолять остаться. Но грустная правда была в том, что, если Девин не будет крутиться поблизости, она приготовит маффины «Следуй за своей сердцевинкой» куда быстрее.

Роз чувствовала, как все ее тело дрожит, словно желе в формочке. Она добыла нужный ингредиент, но какой ценой? Девин теперь ее ненавидит. Он никогда больше не посмотрит на нее так, как смотрел сегодня утром. Никогда больше не будет относиться к ней как к своей девушке. Неужели такова судьба всех настоящих пекарей? Жертвовать дружбой во имя сохранения секретов?

– Оно того не стоит, – пробормотала Роз.

– Не волнуйся, ми эрмана, он вернется, – попытался успокоить ее Тим.

Роз чуть оживилась:

– Ты правда так думаешь?

– Ну конечно! – сказал Тим. – Ему ведь нужно, чтобы мы отвезли его домой. – Тим поднял руку, чтобы поймать такси. – Ты здорово придумала, как добыть новое несдержанное обещание. А теперь давай вернемся в конференц-центр и начнем печь!

Она была Розмарин Чудс. Она вставала на пути у злодеев и корпораций, срывала жуткие пекарские планы и возвращала старинную Поваренную книгу семьи Чудс. И она пообещала себе, что не даст тете Лили превратить мировых лидеров в бездумных марионеток, а еще вытащит маму с папой из тюрьмы.

Но, забираясь на заднее сиденье такси, провонявшего сигаретным дымом, Роз чувствовала, как внутри у нее плещется отчаяние. Может, Розмарин Чудс и способна уберечь мир от гибели, но свои отношения с Девином Стетсоном ей никак не спасти.

Глава 8. Кот под колпаком

– Дорогу! – крикнул повар, проносясь мимо них.

Роз и Тим распластались по стене. Тим еле успел прижать к груди желтый чемодан.

– Это место начинает меня пугать, – пробормотал он.

Роз не хотелось это признавать, но то, что творилось на кухне за пару часов до ужина, тоже ее пугало.

Во-первых, там было невыносимо душно. На сотнях конфорок бурлили сотни кастрюль, а все духовки были выкручены на максимальную мощность.

Во-вторых, на кухне стоял оглушительный шум. Повара перекрикивались на всех языках мира, одновременно жаря мясо, помешивая соусы, нарезая, измельчая и кроша. Их острые ножи стучали так пронзительно и часто, что у Роз заболели уши.

В-третьих, над всем этим плыли восхитительные ароматы. Роз едва не захлебнулась слюной от запаха карамелизованного лука, греющихся в масле специй, жареной картошки и ее любимого запаха пекущегося хлеба. Она обернулась, чтобы рассказать об этом Девину, и только тогда вспомнила, что он ушел.

Единственным островком спокойствия посреди хаоса была маленькая, старомодно обставленная кухня, в которой Девин испортил печь.

Свет там не горел, а открытая дверь была крест-накрест заклеена желтой предупреждающей лентой.

– Быстрее! – прошипела Роз, приподнимая ленту, чтобы Тим мог зайти. – Пока нас кто-нибудь не увидел.

Тим уже собирался юркнуть под желтую ленту, когда главную кухню наполнили ушераздирающие звуки музыки – истошный визг рожков, пробивающихся сквозь громкую переливчатую мелодию.

Волынки.

Все на кухне отвлеклись от работы и разом вытянулись по стойке смирно.

Музыка становилась громче, и наконец в помещение вошел отряд мужчин в килтах. На голове у каждого красовалось сдвинутое набок клетчатое кепи и такая же перевязь от плеча до бедра. Восемь бородачей играли на волынках, а двое в конце процессии отбивали ритм на маршевых барабанах, которые свисали у них с шеи.

– В честь чего шоу? – удивился Тим.

– Боюсь даже представить, – ответила Роз.

Музыка смолкла, музыканты дружно раздались в стороны, выпустив вперед трех человек. Первым шагал невероятно худой подросток с прямыми рыжими волосами, которые наполовину скрывали его лицо. Кончики волос были окрашены в черный.

За ним семенила изможденная девушка с карандашами, воткнутыми в пучок светлых волос. К обоим ушам она прижимала по телефону и по очереди торопливо бормотала то в один, то в другой.

А третьим шел младший брат Роз собственной персоной.

Алфи был одет в красно-зеленый килт, белые гольфы и белую рубашку с пышными рукавами, поверх которой был накинут черный пиджак со сверкающими золотыми пуговицами. А рыжие кудряшки прижимал подозрительно бугрящийся берет – клетчатый, в тон килту, с пушистым красным помпоном; он сидел на голове у Алфи чуть наискось. Роз вспомнилось, что, кажется, такие береты называются «тэм».

Ведущий волынщик топнул ногой и громогласно объявил:

– Потерянный принц Шотландии, Шеймус О’Мэйли-младший!

Повара вежливо захлопали. Алфи поднял руки и сказал:

– Спасибо, спасибо. Пожалуйста, возвращайтесь к работе. Кому понравится подгоревший хаггис[27], я прав, Йэн?

Повара вернулись к своим кастрюлям и сковородкам, и на кухне снова закипела работа.

– Я хочу поговорить со своими приемными братом и сестрой, хорошо, Шивон? – спросил Алфи у светловолосой девушки. Не отнимая телефонов от ушей, она кивнула.

Алфи подошел к Роз и Тиму.

Волынщик, который возвестил о его появлении, закричал:

– Склонитесь перед принцем!

Тим смерил младшего брата скептическим взглядом:

– Мечтай.

А Роз фыркнула:

– Серьезно, Алфи?

– Вы слышали, что он сказал! – завопил Алфи. – Склонитесь перед тем, кто стоит выше вас, простолюдины! – И шепотом добавил: – Вы же не хотите разрушить мое прикрытие?

Роз с Тимом переглянулись, вздохнули и согнулись в поклоне.

– И это вы называете уважением? – прорычал Алфи. – Ниже!

– Шутишь? – Тим начал выпрямляться, но Роз дернула его вниз. Они поклонились так глубоко, что Роз невольно запереживала, как бы им не перекувырнуться.

– Давайте! – гаркнул Алфи. – Вы можете лучше… Ай! – Он схватился за козырек берета и нахмурился. – Ладно, пожалуй, теперь хватит. – Повернувшись к своей свите, Алфи поднял большие пальцы вверх и сказал: – Я скоро.

Шотландцы дружно ударили правыми кулаками в грудь. Даже угрюмый Йэн лениво поднял руку. Видимо, большие пальцы вверх были важным знаком в стране горцев.

– Ты чего айкаешь? – спросил Тим.

Алфи поднял глаза, намекая на свой бугристый берет.

– У меня под шапкой кот.

– Гус? – спросила Роз. – Ты там? Как ты туда поместился?

– С трудом, – недовольно откликнулся Гус.

Алфи сгорбился.

– Он наотрез отказался вылезти и оставить меня в покое.

– И правильно, – донесся из-под берета приглушенный голос Гуса. – Если бы не я, этот дуралей до сих пор бы сидел в отеле, играл в видеоигры и объедался конфетами.

– Да я всего-то одну съел! – возразил Алфи. Потом поморщился и признался: – Ладно, две. Прекрати царапаться!

– С каких это пор у тебя свита? – спросил Тим.

– Парни в килтах – из шотландской секретной службы. Они только притворяются оркестром. – Алфи помахал рукой парню и девушке с пучком. – Этот доходяга – Йэн. Он мой кузен и всех ненавидит. А девушку зовут Шивон, и она вроде как ненавидит только меня. Не отходит от меня ни на шаг, чтобы бабушка всегда знала, где я.

– Расскажи про родителей, – сказал Гус.

– Точно! Мне пришла в голову гениальная идея, как вытащить маму и папу из тюрьмы, потянув за политические ниточки… – Берет снова заколыхался, и Алфи зашипел от боли. – Ладно! Это была идея Гуса. Теперь доволен?

Берет замурчал.

– Вполне.

– В любом случае думаю, с нашими родителями все будет хорошо, – сказал Алфи.

– Отличная работа, Гус. – Роз похлопала по клетчатой шапке с помпоном. Какое все-таки облегчение – знать, что, даже если сама Роз пока не придумала, как спасти маму с папой, ее младший брат и говорящий кот всегда ее поддержат.

– Я помогал! – возмущенно протянул Алфи. – В одиночку у Гуса ничего бы не получилось.

Тим похлопал младшего брата по спине:

– Рад, что ты с этим разобрался, эрмано. Только не забудь, что эти люди не твоя настоящая семья, ладно?

– Не забуду, – пообещал Алфи. – Но не стану врать, мне нравится быть маленьким Шеймусом. Они ловят каждое мое слово и всегда готовы слушать мои шутки. Кстати, у меня как раз есть одна… – Берет дернулся, и Алфи стиснул зубы. – Понял. Никаких шуток.

Ведущий волынщик поднес трубку к губам и выдул мелодию.

– Это сигнал мне, – сказал Алфи. – Я такой важный, они ничего не могут без меня сделать.

Роз стиснула его в объятиях, радуясь, что с младшим братом все более-менее в порядке.

– Повеселись там, но будь осторожнее.

– Как всегда! – Махнув им на прощание, Алфи вернулся к своему ненастоящему кузену и телохранительнице. Оркестр снова затянул мелодию, и шотландцы с поддельным принцем умаршировали прочь через задний вход.

Роз с Тимом наконец проскользнули в опечатанную кухню и закрыли за собой дверь.

– Что теперь? – спросил Тим.

Роз обвела взглядом кухню. Та оказалась на удивление маленькой. Древняя на вид духовка, двойная раковина и один-единственный металлический разделочный стол – вот и все, что было в их распоряжении. Не то чтобы Роз это сильно волновало – кухню в пекарне Чудс тоже нельзя было назвать оснащенной по последнему слову техники. Если что и можно было сказать о предметах, которые годами служили хозяевам верой и правдой, так это то, что они не подведут.

– Теперь? Мы будем печь, – сказала Роз.

– Держи. – Роз протянула Тиму салфетку с рецептом маффинов «Следуй за своей сердцевинкой». – Сможешь разыскать в кладовке все, что нужно? А я пока подготовлю миски и формочки.

Она сняла со спины рюкзак, и оттуда, ошеломленно моргая, выбрался Жак. Он держал в лапках пробирку со свернувшимися обещаниями.

– Прости за тряску, – виновато сказала Роз.

– Не переживайте, мадемуазель, – успокоил ее Жак. – Это было необходимо. Но теперь я намерен лежать здесь и наслаждаться свободой, пока у меня есть такая возможность.

– Ты особо не расслабляйся, – предостерегла его Роз. – У нас еще много работы и очень мало времени.

Она покрутила ручки духовки, открыла дверцу и заглянула внутрь. Нагревательные элементы остались холодны и равнодушны к ее стараниям.

– О нет, – выдохнула Роз. Девин потрудился на совесть: духовка по-прежнему не работала.

– Что опять? – спросил Тим, снова появляясь на кухне. В руках у него был поднос, на котором громоздились яйца, мука, кусок белого чеддера и россыпь артишоков.

– Духовка сломана! – Роз протянула руку к брату. – Мне нужен твой телефон.

Тим неуверенно посмотрел на нее:

– Пожалуйста. Я же в прошлый раз ничего не сломала!

– Хорошо, эрмана. – Тим опустил поднос на стол и вытащил из кармана смартфон. – Но только потому, что у нас экстренный случай.

Роз листала контакты Тима, пока не нашла Девина. Она уже начала набирать ему сообщение, как вдруг засомневалась. Она так ужасно поступила с ним возле Капитолия, а теперь хочет снова попросить его о помощи?

В верхней части экрана ярко вспыхнули часы: 18:42. Времени до ужина осталось всего ничего. Им нужно как можно скорее приготовить глазурь из маффинов.

Поэтому Роз глубоко вздохнула и набрала сообщение:

Привет, Девин. Это Роз.

Она таращилась на экран, кажется, целую вечность. Тим у нее за спиной разгружал поднос. И всякий раз, когда он с грохотом ставил что-то на стол, сердце Роз пропускало удар.

Наконец телефон зажужжал: пришел ответ.

Я не хочу с тобой разговаривать.

Дрожащими пальцами Роз снова начала печатать:

Девин, это важно. Мы на кухне, но духовка до сих пор не работает, а она нам очень нужна.

Девин не отвечал.

Если мы не починим духовку, то все было зря.

Роз нажала «Отправить» и, прежде чем сообщение успело долететь до Девина, добавила:

Пожалуйста.

Телефон завибрировал.

Я все еще не разговариваю с тобой, но если бы и СОБИРАЛСЯ, то только через Тима.

Что ж, она это заслужила. Роз протянула телефон брату:

– Он хочет поговорить с тобой.

Тим быстро выхватил драгоценный смартфон у нее из рук и начал печатать. Теперь сообщения улетали и прилетали со скоростью света, и телефон жужжал не переставая. Роз было ужасно интересно, о чем Девин переписывается с Тимом. Неужели о ней?

Тим рассмеялся, а потом, вскинув бровь, сказал:

– Что, и все?

Он отложил телефон, закатал рукава и рывком отодвинул духовку от стены. Потом опустился на четвереньки и заполз за нее.

– Не забудь сначала ее выключить! – предостерегла его Роз.

Секунду спустя Тим вынырнул из-за духовки с почерневшим шариком фольги в руках. Из шарика торчала дюжина обгоревших спичек.

– Начнем с того, что она уже была выключена, – сказал Тим. – Девин просто спрятал за духовкой дымовую шашку. Поэтому все подумали, что она загорелась. – Он бросил шашку в мусор. – Этот Девин – очень умный парень, эрмана. Ты выбрала хорошего бойф… Ну, в общем, с духовкой я разобрался.

– Ладно. – Роз постаралась выкинуть из головы Девина и то, что собирался сказать старший брат. – Охраняй дверь. Никого сюда не пускай.

Тим опустил солнечные очки на глаза:

– Пусть только попробуют пройти мимо меня!

Тим занял свой пост снаружи, и Роз с Жаком приступили к работе.

Роз поставила духовку разогреваться и смешивала ингредиенты, пока Жак торопливо обгладывал зеленые, похожие на почки артишоки. Когда тесто для маффинов было готово, Жак уже до краев наполнил миску сердцевинками артишоков.

– Я сгрыз все листья, чтобы добраться до сердцевинок, – объявил Жак и сыто икнул.

– А вот и последний ингредиент. – Роз взяла со стола пробирку со свернувшимися обещаниями. Крепко сжимая пробирку в руках – ну уж нет, снова она ее не уронит! – Роз вытащила марлевую затычку.

Динамик под потолком в углу кухни проскрипел:

– Прибыли президент и первая леди. Начинаем обратный отсчет!

– Святые угодники! – воскликнул Жак. – Мы опаздываем!

Роз начала струйкой лить изумрудно-зеленую слизь на артишоки. Когда пробирка опустела, Роз взяла марлю и хорошенько ее отжала, чтобы не пропало ни капли свернувшихся обещаний. Она слишком многим пожертвовала ради этого ингредиента, чтобы растрачивать его понапрасну.

– Поспеши, Роз! – сказал Жак, испуганно дергая носиком. – У нас почти не осталось времени.

Тягучая слизь шипела и фырчала на сердцевинках артишоков, медленно переплавляя их в зеленую жидкость, которая сама по себе плескалась и пузырилась, словно что-то застряло в ней и пыталось вырваться наружу. Затем жидкость вздыбилась над краями миски и зависла в воздухе, образуя переливчатые влажные лепестки, похожие на заостренные листья артишока. Жидкость плескалась и вздымалась снова и снова, «доращивая» все новые лепестки до тех пор, пока миска не опустела. Теперь над ней парил артишок, поблескивая, словно скульптура из выдувного стекла.

– Сэ манифик![28] – прошептал Жак.

По главной кухне разнесся звук гонга. Гигантский стеклянный артишок задрожал и упал обратно в миску, превратившись в идеально однородный соус.

В дверях показалась голова Тима.

– Тут все раскладывают еду по тарелкам. Скорее!

– Я тороплюсь как могу! – огрызнулась Роз, поднимая миску с жидкими сердцевинками артишока.

– Розмарин, у нас нет времени печь маффины! – сказал мышонок.

Неужели они и правда опоздали? Роз посмотрела на сырое тесто для маффинов, на смазанные маслом формочки и крепко задумалась. В самом ли деле им нужно печь маффины, остужать их, превращать в пюре, а потом делать из него глазурь? Разве она уже не держит глазурь в руках? Роз посмотрела на миску, в которой поблескивали расплавившиеся под действием свернувшихся обещаний артишоки. А ведь тесто для маффинов в этом рецепте никогда не было источником волшебства: оно все скрывалось тут.

– Мы не будем печь маффины, – решительно заявила Роз и начала открывать нижние шкафчики один за другим, пока не нашла большую медную кастрюлю с толстым дном. – Мы приготовим сердцевинки артишоков отдельно, на медленном огне. Может быть, этого хватит, чтобы довести волшебство до нужной температуры, и тогда мы используем эту смесь в качестве глазури.

– Кель фоли![29] – возопил Жак. – Разве это не слишком важный рецепт, чтобы мы полагались на «может быть»?

– Боюсь, «может быть» – это все, что нам осталось, – сказала Роз, переливая артишоковую смесь в кастрюлю и ставя ее на огонь. – Ты должен проследить, чтобы она не закипела, пока я не вернусь. Если она слишком нагреется, сможешь выключить плиту?

– Ради тебя я постараюсь, – ответил Жак.

– Готовность номер один! – донеслись из главной кухни крики сэра Жигмонда. – Ваше выступление должно быть безупречным!

– Время вышло, Роз, – снова заглянул на кухню Тим.

Роз с грохотом поставила тяжелую кастрюлю на плиту и включила медленный огонь. Тяжело дыша, она сделала шаг назад. Что за бардак! Она перепачкалась в муке, повсюду валялись яичная скорлупа и огрызки артишоков, а сама Роз только что пустилась во все тяжкие, пропустив шаг в рецепте из Поваренной книги Чудсов, чтобы выиграть немного времени.

Это зелье должно сработать.

Но сработает ли?

Кухонный гонг снова зазвенел, и Тим открыл дверь:

– Роз?

Скрестив пальцы за спиной, Роз прошептала так, чтобы Тим не услышал:

– Пожалуйста, пусть все получится. – А потом, уже громче, сказала брату: – Я готова.

Глава 9. Марш «Запеченных Алясок»

Банкетный зал преобразился.

Пока Роз, Тим и Девин добывали свернувшиеся обещания, команда сэра Жигмонда творила волшебство на свой лад. Столы, укрытые белым шелком, таинственно мерцали, а между флагами стран-участниц протянулись широкие полосы серебристой ткани. На невидимых нитях между люстрами горели крошечные светильники, живо напомнившие Роз о светлячках, которые летними вечерами летали в Горести-Фолз.

– Как красиво, – вздохнула она.

В зале толпились высокопоставленные лица в украшенных лентами парадных костюмах и праздничных платьях. Все они держали в руках бокалы с шампанским и смеялись.

– Это же… – Роз указала на стол, на котором стоял американский флаг в красно-белую полоску.

Тим тихо присвистнул:

– Эль президенте. Как думаешь, если получится с ним сфотографироваться, меня освободят от занятий по гражданскому праву в следующем году?

Кто-то громко откашлялся у них за спиной, и Роз с Тимом подскочили от неожиданности.

– Никаких селфи! – сердито воззрился на них сэр Жигмонд. – Я заметил, что вы куда-то пропадали. Ваше счастье, что у нас острая нехватка рабочих рук. При иных обстоятельствах вы бы вылетели отсюда в мгновение ока. Но… – Он пожал плечами и ткнул пальцем в стол под красно-золотым флагом. – Вы обслуживаете седьмой стол. Идите за мной.

Маэстро повел их обратно через распашные двери. Там уже ждали остальные официанты. Выстроившись в две шеренги посреди кухни, они стояли, неподвижные, как статуи, позади элитного отряда старших официантов.

– Тебе не кажется, что они… странно выглядят? – шепотом спросил Тим.

Роз пригляделась к официантам – глаза у них и в самом деле были какие-то стеклянные.

– Может, они просто устали? – предположила она.

Они с Тимом как раз дошли до конца шеренги, когда из банкетного зала донесся голос сэра Жигмонда, который обращался к гостям.

– Добро пожаловать! – с энтузиазмом воскликнул он. – Наше путешествие по миру кулинарии начнется с первой из двенадцати закусок. Мы предлагаем вашему вниманию восхитительные американские мини-бургеры. Да начнется «балет услуг»!

Два старших официанта, стоявшие во главе шеренги, щелкнули пальцами. Все официанты за ними подняли подносы с тарелками и поставили их себе на плечи.

– Пора, – сказала Роз Тиму, аккуратно поднимая поднос.

– Ты запомнила танец? – спросил Тим, пока они шли к залу.

Точно, танец! Он совсем вылетел у Роз из головы.

– Ну…

Заиграл оркестр, и музыка заполнила банкетный зал и кухню, из которой как раз выходили официанты. Едва миновав распашные двери, они начинали кружиться и элегантными прыжками двигаться к своим столикам.

Роз почувствовала, что с каждым шагом ее сердце бьется все чаще. Как бы ей хотелось, чтобы Девин был рядом. Не только потому, что он знал танец. Просто рядом с ним все казалось не таким страшным.

А потом настала их с Тимом очередь.

Еще секунду назад Роз с братом были на кухне, а в следующий миг она прошла через распашные двери, и ее ослепил свет прожекторов.

Роз застыла, и Тим вместе с ней.

Отчаянно взвизгнула скрипка, и музыка оборвалась. Разговоры в зале смолкли, и Роз поняла, что взгляды всех собравшихся сейчас прикованы к ним с Тимом.

– Вы что творите? – прошипел официант за спиной у Роз. – Танцуйте!

Роз крепко сжала в пальцах поднос, разбежалась, прыгнула, чтобы выскочить из круга света… и едва не снесла столик Южной Кореи. В последний миг ей удалось избежать столкновения, описав совсем не изящный пируэт. Поднос опасно накренился, тарелки поползли к краю.

К счастью, Тим оказался рядом и помог ей выровнять поднос.

– Сюда, балерина. – Он схватил Роз за руку и повел в нужную сторону. В зале снова заиграла музыка. За спиной Роз раздавался громкий смех.

«Я пекарша, а не танцовщица», – повторяла она про себя, отходя влево, чтобы пропустить официантов, которые на цыпочках порхали между столами.

По всему залу старшие официанты грациозно взмывали в воздух и летели навстречу друг другу. Каждое их движение сопровождалось восторженными охами иностранной публики и взрывами аплодисментов.

– Теперь кружись в сторону Эспаньи, – подсказал Тим. – Давай, не останавливаясь.

Роз послушно закружилась вслед за братом, кое-как уворачиваясь от других официантов.

– Ты все портишь! – завопил один.

– Ты это называешь танцем? – проворчал другой.

Но она не обращала на них внимания: слишком боялась споткнуться, или что ее стошнит, или что произойдет и то и другое одновременно.

Наконец Роз добралась до столика с испанцами.

Пошатываясь, она поставила перед ними поднос с мини-бургерами и выдохнула:

– Ола!

Тот, кто говорил, что танцы – это не спорт, сильно заблуждался.

Стоило им с Тимом отойти от стола, как их тут же схватили официанты из элитного отряда Жигмонда.

– Зачем руки-то распускать? – пожаловался Тим, пока их тащили обратно на кухню.

Там их уже ждал маэстро.

– За всю свою жизнь я не видел столь позорного выступления.

– В следующий раз мы постараемся станцевать получше, – сказала Роз. Повара уже ставили на подносы следующую перемену блюд и передавали их официантам, готовым вернуться в зал.

– В следующий раз? – возопил сэр Жигмонд, едва не лопаясь от гнева. – Не будет никакого следующего раза. Я исключаю вас из балета! – Он сморщил свой длинный нос. – А это еще что за ужасный звук?

Сперва Роз ничего не услышала. Но сэр Жигмонд замолчал и поднес ладонь к уху. Тогда Роз различила тихое мелодичное присвистывание.

Кто-то играл на флейте.

Жак!

– Мы выясним, что это за звук, и со всем разберемся, сэр! – выпалила Роз. – Остальные нужны вам в зале.

Она не дала маэстро опомниться. Незаметно прошмыгнув в боковую кухню, Роз с Тимом обнаружили Жака, который сидел посреди грязного стола. Глаза у мышонка были закрыты. Поднеся к мордочке длинную макаронину, он торопливо перебирал по ней крохотными коготками.

– Дьё мерси![30] – Мышонок прекратил играть и открыл глаза. – Вы наконец услышали мой сигнал.

– Это спагетти? – спросил его Тим.

– Букатини, – наставительно проговорил Жак, тыча в Тима макарониной. – Они пустые внутри, поэтому я сделал из одной флейту, чтобы вас позвать. Думаю, глазурь из артишоков готова!

Тим посмотрел на миску с тестом:

– А маффины ты не испекла?

– Времени не было, – ответила Роз, при помощи кухонного полотенца снимая горячую кастрюлю с плиты. – Пришлось немного сократить рецепт. Будем сразу добавлять артишоковую глазурь. В конце концов, в ней и вкус, и волшебство.

Тим окунул мизинец в зеленую жижу, облизал, и его передернуло.

– На вкус… как сопли. Если польешь этим десерт, никто не захочет его есть.

– Будем надеяться, что никто ничего не заметит, – сказала Роз, помешала содержимое кастрюли деревянной ложкой и зачерпнула. Бледно-зеленая глазурь по консистенции напоминала мед.

– Я слышу, как жужжат конвейерные ленты, – пискнул Жак.

– «Запеченные Аляски» уже спускаются из особой кухни Лили! – воскликнула Роз. – Мы должны успеть полить их глазурью до того, как подадут все главные блюда.

Динамик в углу комнаты снова ожил.

– Со второй закуской закончили. Япония, приготовьтесь подавать основное блюдо!

Тим натянул пару прихваток и подхватил медную кастрюлю с глазурью.

– За мной, эрмана!

Роз с Жаком на плече поспешила за братом через оживленно гудящую кухню. Никто не обратил внимания, когда их троица проскользнула в комнату для приготовления десертов.

Тим поставил кастрюлю на ближайший стол:

– Вы только поглядите!

В дальнем конце комнаты размещался еще один кухонный лифт. Его дверцы с шипением открылись, после чего пол лифта приподнялся и накренился, отправляя серебряный поднос с порционными десертами на ленту конвейера. «Запеченные Аляски» походили на облачка пены, плывущие по серебряному морю. Поднос скользил по конвейерной ленте, пока с потолка не спустилась механическая рука. Пощелкивая хромированными пальцами, она схватила поднос и аккуратно перенесла его к стойке, где уже ждали своего часа с дюжину подносов. Механическая рука вставила поднос в свободную ячейку, после чего дверцы лифта снова зашипели – и процесс повторился.

– И где только Эль Тьябло берет все эти штуки? – спросил Тим.

Роз сжала кулаки.

– Готова поспорить, что у Международного общества скалки. – Она протянула Тиму один из половников, который прихватила на опечатанной кухне. – Мы должны успеть полить «Аляски» глазурью, пока сюда никто не зашел.

Жак пристроился на узком выступе окошка в кухонной двери, чтобы их не застигли врасплох. А Тим с Роз начали щедро поливать глазурью «Следуй за своей сердцевинкой» каждую маленькую «Аляску». Глазурь быстро схватывалась и становилась почти незаметной. Только приглядевшись, можно было различить слабый зеленоватый отблеск на меренге. Идеально.

Динамики объявляли блюдо за блюдом, пока все новые и новые подносы с «Запеченными Алясками» соскальзывали на конвейерную ленту и, подхваченные механической рукой, переправлялись на стойку. Роз и Тим едва успевали поливать десерты, но в конце концов на дне медной кастрюли остался лишь тонкий слой глазури. На последний поднос с «Алясками» противоядия не хватило. Поэтому Тим спрятал его в шкафчик.

– Кто-то идет! – пропищал Жак и спрыгнул с окошка. Взбежав по ножке стола, он запрыгнул в карман Роз.

В кухню ворвался сэр Жигмонд, за ним по пятам следовали официанты с каменными лицами. При виде Роз и Тима он остановился как вкопанный.

– Вы! – страдальчески усмехнулся он.

– Мы с Роз нашли, откуда доносился тот звук, маэстро, – сказал Тим. – На этой кухне произошла утечка газа!

– К счастью, мы смогли остановить ее при помощи… – Взгляд Роз упал на половник в ее руке. – Сахарной глазури!

Сэр Жигмонд приподнял бровь:

– Звучит не слишком надежно.

Динамик снова заскрипел.

– Подача главных блюд завершена. Повторяю, подача главных блюд завершена. Приготовиться к десерту.

– Но с этим мы разберемся позже. – Сэр Жигмонд вытащил прибор, похожий на миниатюрный фен, – горелку для крем-брюле – и поджег ближайшую «Запеченную Аляску». Языки зеленого пламени взметнулись вверх и окутали меренговую шапку, превратив десерт в маленький шарик цветного огня.

– Странно. – Сэр Жигмонд, явно сбитый с толку, поджег следующую «Аляску», затем еще одну. И каждая вспыхивала неестественно-зеленым цветом. – Наверное, стоит позвать мисс Ле Фей и уточнить, все ли в порядке.

– Все так и задумано! – закричала Роз. – Она только что была здесь.

– Да? – вопросительно посмотрел на нее сэр Жигмонд.

– Да, – уверенно подхватил Тим. – Она сказала, это в честь обретения Шотландией давно потерянного принца. Она добавила специальный ингредиент, чтобы «Аляски» сделались цветов шотландского флага.

Сэр Жигмонд нахмурился:

– Но флаг Шотландии – синий с белым крестом.

– А как всем известно, – подмигнул ему Тим, – если их смешать, получится зеленый.

– Уверен, что это не так, – ответил сэр Жигмонд.

Но их прервал скрип динамика, и прежде спокойный голос взорвался криком:

– Где десерт? Свистать всех наверх! Начинаем марш!

Сэр Жигмонд торопливо поджег остальные «Аляски», указал на сотни пирожных на подносах и скомандовал:

– Официанты! Транспортировать десерты!

Его подручные, все как один, подхватили подносы и вылетели из кухни.

– В банкетный зал! – кричал сэр Жигмонд на бегу.

Роз и Тим едва за ним поспевали.

– Отлично придумал, – похвалила Роз Тима.

– Слава богу, я знаю свой цветотип, – ответил он.

В банкетном зале приглушили свет. Из скрытых динамиков сыпалась барабанная дробь, под которую официанты, чеканя шаг, внесли пылающие «Аляски». Двигаясь, как единый слаженный механизм, они выстроились вокруг столиков, а потом одновременно поставили десерты перед главами разных стран. Короли, королевы, президенты и канцлеры восхищенно ахнули. Музыка смолкла, люстры снова засияли в полную силу, и, как по команде, пламя погасло.

В зале раздались восторженные возгласы. Сэр Жигмонд с официантами низко поклонились, после чего гости схватились за вилки и приступили к десерту.

Роз вцепилась в руку Тима:

– Пожалуйста, пусть все сработает.

Некоторые гости застонали от наслаждения, и все до единого принялись уплетать меренгу с мороженым так, словно у них до этого маковой росинки во рту не было.

– Это самый утонченный десерт, который мне доводилось пробовать! – закричала одна женщина.

– Он вкуснее, чем темный шоколад из бразильских какао-бобов! – вторил ей мужчина в другом конце зала.

Роз почувствовала, как крепнет ее вера в себя.

– Им понравилось, – сказала она.

На сцене посреди зала располагался стол страны-хозяйки. За ним сидел американский президент в компании полудюжины мировых лидеров, включая поддельную шотландскую бабушку Алфи и самого Алфи.

Последний был увлечен разговором с темноволосой девушкой. На вид она была ровесницей Тима. Роз пригляделась: говорил один только Алфи – девушка не отрывала глаз от телефона и печатала сообщения.

И тут у Роз перехватило дыхание. Алфи так старался привлечь внимание соседки, что не заметил, кто сидит через два стула от него.

Тетя Лили.

Она выглядела прекрасно, как и всегда. Длинные волосы были уложены на одну сторону, а губы накрашены темно-красной помадой – в тон сверкающему рубиновому платью.

Вне всяких сомнений, Лили узнала Алфи. Зеленое пламя от нее тоже вряд ли укрылось – она точно догадалась, что с «Алясками» что-то не так.

Но тетя Лили не пыталась вмешаться. Нет, она тихо сидела и смотрела, как все вокруг поедают зачарованные десерты. Только глаза ее выдавали. Роз ясно видела: тетя Лили не на шутку встревожена.

Так почему она ничего не делает?

Тетя Лили выглядела… грустной. Она потыкала свою нетронутую «Аляску» серебряной вилкой.

– Что-то не так, – прошептала Роз. Вся ее уверенность разом куда-то испарилась.

– Ты про глазурь из артишоков? – спросил Тим. – Все решили, что эта сопливая слизь муй делисьозо[31].

– Нет, я про нее. – Роз кивнула на тетю Лили. – Она точно знает, что мы испортили ее десерт, но делает вид, что все в порядке.

На центральной сцене появился сэр Жигмонд. Люди в зале отвлеклись от «Алясок» только для того, чтобы осыпать его аплодисментами.

– Что вы, что вы. – Он скромно отмахнулся. – За успех этого марша я должен благодарить божественную и прекрасную пекаршу мисс Лили Ле Фей, которая превзошла себя!

Зал продолжал рукоплескать, и Лили натянула вымученную улыбку.

– А теперь, поскольку наш ужин близится к завершению, меня попросили представить одного замечательного юношу. – Сэр Жигмонд прижал руку к сердцу. – Согласно легенде, малыш Шеймус пропал навсегда. Но здесь – прямо на нашем саммите – он был наконец найден! Шеймус О’Мэйли, последний из рода О’Мэйли, наследник клана и высокорожденный предводитель всех свободных шотландцев в мире!

Алфи, явно нервничая, встал из-за стола и взял микрофон.

– Для меня честь быть сегодня здесь. Очень-очень-очень-очень-очень большая честь.

Кто-то кашлянул – и это был единственный звук, нарушивший тишину. Кроме разве что стука вилок о тарелки.

Алфи глубоко вздохнул:

– Кстати, хотите шутку? Заходим как-то в бар мы с козлом, и… – Берет взбрыкнул, чуть не слетев у Алфи с головы. – Ай! Хватит! Стой!

Все в зале застыли.

Высокопоставленные лица замерли, не донеся вилки до рта. Сэр Жигмонд окаменел, в точности как его официанты. Один потянулся поднять оброненную салфетку – и так и упал, не меняя позы. На австралийский столик лилась вода – официант как раз наклонил кувшин, чтобы наполнить бокал жены премьер-министра. Даже поддельная бабушка О’Мэйли стала неподвижна, точно статуя, – хотя, справедливости ради, она и так мало двигалась.

Только шесть человек в зале не утратили способность шевелиться: Роз, Тим, тетя Лили, Алфи, девушка с телефоном и невысокий мужчина с перевязью поверх костюма.

– Ты права, – сказал Тим. – Что-то не так.

Озадаченный Алфи наклонился к микрофону:

– Нет, ребят, я не вам. Я разговаривал со своей шапкой. Вы ведите себя как обычно!

И тут же все вернулось на круги своя, словно ничего странного не произошло. Гости донесли вилки до рта, сэр Жигмонд нетерпеливо щелкнул пальцами, упавший официант встал на ноги, а жена австралийского премьер-министра взвизгнула и вскочила со стула.

Роз почувствовала одновременно пустоту и тяжесть в желудке. Если бы глазурь «Следуй за своей сердцевинкой» сработала как надо, она бы нейтрализовала «Настойку Венеры» и никакого волшебства вообще бы не случилось.

– Тук-тук, – начал было Алфи, и берет снова дернулся. Схватившись руками за голову, Алфи завертелся на месте, вопя: – Не тебе развлекать этих людей! Мне нужны мои шутки! Остановись!

И снова все в комнате обратились в статуи.

– Да что с вами такое? – воскликнул Алфи, размахивая руками. – Пожалуйста, двигайтесь как обычно!

Гости и официанты заморгали, приходя в себя. Секунду спустя все снова наслаждались десертом.

Мужчины в темных костюмах вдруг окружили Алфи и повели его к выходу из банкетного зала.

– Кажется, глазурь сработала как-то не так, эрмана.

– Я все испортила, – согласилась Роз. Может, тесто для маффинов все-таки было для чего-то нужно. У нее был один-единственный шанс остановить тетю Лили, и она его упустила. – Но сейчас у нас другой повод для беспокойства. Нужно спасти Алфи.

Их младший брат как раз пытался вывернуться из железной хватки охранников.

– Спросите мою бабушку! – говорил он. – Она вам все объяснит!

Роз и Тим почти успели до него добраться, как вдруг услышали за спиной цоканье шпилек по мраморному полу.

– Эль Тьябло, – прорычал Тим, оборачиваясь.

Лили стояла так близко, что Роз чувствовала запах ее духов, и он будил воспоминания обо всей той лжи и всех бедах, которые Лили принесла в их жизнь.

– Мы знаем, что ты задумала, – сказала Роз. – Тебе это с рук не сойдет.

Лили вздохнула. Роз и представить не могла, что ее тетя способна издать столь меланхоличный звук.

– Вы все испортили.

– Испортили? – недоуменно моргнула Роз. Значит, глазурь «Следуй за своей сердцевинкой» все-таки сработала?

– Мы знаем, зачем тебе понадобилась «Настойка Венеры», – сказал Тим. – Даже не пытайся это отрицать.

– Ничего вы не знаете. – Голос у тети Лили был грустный и усталый. – Я не работала на Международное общество скалки. Я пыталась их остановить. А благодаря вам они получили именно то, что им нужно.

Глава 10. Правда о лжи

«Это ловушка! – сказала себе Роз. – Тетя Лили, как всегда, лжет!»

И все же что-то в поведении тети заставило Роз поверить, что на сей раз она говорит правду.

Но прежде чем Лили успела что-то объяснить, к ним подошел коротышка с перевязью. За ним шла стройная темноволосая девушка (она по-прежнему не отрывалась от телефона). На этих двоих случайные команды Алфи тоже не подействовали. Девушку сопровождали грозного вида светловолосые телохранители с прической «ежик», подстриженные как под копирку.

– О, вот вы где! – воскликнул коротышка. Он был как-то несуразно сложен: широкая грудь, необъятный живот, но при всем при том – руки-палочки. Он напоминал таксу, вставшую на задние лапы. Надпись на перевязи, которая наискось шла по его груди, гласила: «Сан Карузо».

– Мадам Лили, ваш десерт стал божественным завершением этого ужина!

Лили мелодично рассмеялась:

– Вы мне льстите, граф Карузо!

За какие-то две секунды она полностью преобразилась.

– Представьте же мне ваших друзей, – попросил он, улыбаясь так широко, что Роз смогла рассмотреть все его тридцать два зуба. Все они сверкали ослепительной белизной, за исключением одного – темно-синего, заостренного. Граф Карузо смущенно прикрыл рот рукой.

– Мы всего лишь официанты, сэр, – сказала Роз. – Подаем еду.

– Тогда вы, вероятно, слышали о графе Карузо. – Он пригладил свои и без того приглаженные волосы.

Тим пожал плечами:

– Да нет.

– А вы постарайтесь вспомнить, – не отставал граф Карузо. – Покопайтесь в своих мозгах.

– Простите, сэр. – Тим постучал по макушке. – Тут пусто.

– Я придумал кексы-крохотульки! – Граф приблизил указательный палец к большому так, что между ними остался дюйм. – Вы точно слышали наш слоган «Слишком маленькие, чтобы считать калории; слишком вкусные, чтобы забыть!» Беллиссима![32] – Граф Карузо притворился, что забрасывает в рот воображаемый кекс, а потом почмокал губами. – Вкусно-вкусно-вкусно!

– Звучит, как будто они восхитительные… и маленькие! – сказал Тим.

– Я так и сказал себе: «Нужно мечтать о меньшем!» – Сверкнув черничным зубом, граф Карузо наклонился к нему. – О кексах таких малюсеньких, что могут уместиться на ладони, о чудесных, изумительных крошках-капкейках. – Он хлопнул себя по груди. – И так я их придумал.

– Впечатляет, – сказал Тим. – В смысле, скромно и со вкусом.

Граф Карузо повернулся к Лили:

– Я хотел поздравить вас с блестящим окончанием Первого этапа. Уже завтра Второй этап превратит этих так называемых власть имущих… – граф покосился на Роз и Тима, – …в верных клиентов графа Карузо.

– И тогда весь мир будет у вас на противне, – сказала тетя Лили, и ее смех снова зазвенел фальшивыми нотками.

– Как мило вы шутите, – сказал граф Карузо, но улыбка уже исчезла с его лица. – Но я предельно серьезен. В ваших интересах постараться, чтобы Второй этап прошел без сучка без задоринки, или вы лишитесь работы.

– О, не забивайте свою красивую голову, – сказала Лили. – Обещаю, я лично за всем прослежу и доведу дело до конца.

– Рад слышать! Кажется, я могу отозвать киллеров. – Граф поправил перевязь. – Ха-ха! Шутка. До завтра, милочка. Желаю вам спокойной ночи!

– Ин бокка аль люпо[33], граф. – Лили помахала ему пальцами, унизанными бриллиантовыми перстнями. – Чао!

Ухватив изящную девушку со смартфоном под руку, граф Карузо вместе с ее телохранителями покинул банкетный зал.

Тим тихо присвистнул.

– Ты заценила его синий зуб? Ну и мерзость.

– Не сейчас, – отмахнулась Роз и повернулась к тете. – Ты соврала нам, Лили! Граф Карузо явно состоит в Международном обществе скалки, а ты явно на него работаешь!

– Вы ничегошеньки не понимаете, – Лили нервно огляделась. – Давайте уйдем куда-нибудь, где потише. Где мы сможем спокойно поговорить.

Она вывела их из банкетного зала и провела через просторный застекленный атриум, полный деревьев и фонтанов. Наконец они нашли уединенный пятачок в кругу скамеек, вдали от гостей саммита.

– Я не та, кем вы меня считаете, – сказала Лили, стоило им присесть. – Я двойной агент. Я работаю над тем, чтобы остановить Международное общество скалки.

– Ха! – фыркнула Роз. – Если ты двойной агент, то почему украла «Настойку Венеры»? Зачем добавила ее в «Запеченные Аляски»? Мы тебя видели.

– А, так это вы занимались мучновидением? – Вид у Лили сделался почти довольный. – Впечатляюще.

– Спасибо, – пискнул Жак из кармана Роз.

Роз шикнула на него, но Лили только улыбнулась, причем по-доброму. Это было совсем не похоже на широкую фальшивую улыбку, которую она натягивала для графа Карузо.

– Значит, здесь и другие мои старые друзья, а не только вы двое и Алфи.

– Мы не друзья, Эль Тьябло, – сказал Тим. – Мы, вообще-то, твои заклятые враги.

Лили закатила глаза:

– Да нет же. На самом деле произошло совсем не то, что вы подумали. Граф Карузо и его агенты добавили «Настойку Венеры» в сегодняшний ужин. Она была в слоеной корочке на «говядине Веллингтон», семнадцатом блюде в меню.

Роз знала, что «говядину Веллингтон» действительно подавали в корочке из слоеного теста.

– Но что же тогда ты добавила в «Запеченную Аляску»?

– Противоядие, – пожала плечами Лили. – Я добавила невероятно редкий ингредиент, который раздобыла специально для этого случая, – «Экстракт лепестков просветления». Он придал меренге легкий аромат, но никто ничего не заметил. – Она сощурилась. – Возможно, потому, что все глазели на зеленое пламя от вашей глазури. Что это вообще было?

– Рецепт маффинов «Следуй за своей сердцевинкой» в сокращенном виде, – сказала Роз.

Лили кивнула:

– Это все объясняет. Ты же понимаешь, что наделала?

– Я не понимаю, – влез Тим. – Может, кто-нибудь из вас меня просветит?

Желудок Роз скрутило узлом. Ей стало мучительно стыдно.

– Глазурь «Следуй за своей сердцевинкой» нейтрализовала бы «Настойку Венеры»… Вот только в «Запеченных Алясках» не было никакой настойки.

– Потому что ее добавили в «говядину Веллингтон», которую подали раньше, – кивнул Тим.

– Правильно. Поэтому тетя Лили добавила «Экстракт лепестков просветления» в «Запеченные Аляски», а мы добавили «Следуй за своей сердцевинкой», и два заклинания…

– …взаимоуничтожились, – закончила рассуждение Роз тетя Лили.

Тим моргнул:

– То есть все получили по двойной дозе противоядия?

– Нет. То есть ни одно из противоядий не сработало, – сказала Роз.

– Так вот почему все подчинялись дурацким командам Алфи! – воскликнул Тим. – Но Алфи вел себя как обычно. А он-то все ел.

Лили пожала плечами:

– Он не может отдавать приказы сам себе, Тим. Но если кто-нибудь прошептал бы ему на ухо какой-нибудь приказ…

– Он бы подчинился ему, как и все остальные, – сказала Роз.

– Вот почему официанты напоминали роботов даже больше обычного. Они ведь тоже ели на ужин «говядину Веллингтон». Получается, все находятся под властью заклинания! – Тим аж надулся от гордости: наконец обо всем догадался. А потом до него дошло. – О-о-ой. Все находятся под властью заклинания. Это плохо.

«Но вдруг тетя Лили все-таки их обманывает?» – подумала Роз. У них не было причин ей доверять.

– Зачем тебе идти против Международного общества скалки?

– Я пересмотрела свои взгляды, – сказала Лили. – Неужели так сложно в это поверить?

– Да, – одновременно ответили Тим и Роз.

– Без обид, тиа[34], но ты врала нам и украла Поваренную книгу. Ты, вообще-то… злая, – заявил Тим.

– Амбициозная – может быть. Но я никогда не была злой, – умоляюще произнесла тетя Лили. – Когда я узнала о жутких планах Международного общества скалки, то решила: я должна им помешать. Но если бы они поняли, что я работаю против них, то никогда не подпустили бы меня к своим печам. – Она плюхнулась на скамью. – Но теперь весь мой труд насмарку. Уже завтра они подчинят себе всех лидеров этого мира.

– И почему мы должны тебе поверить? – спросила Роз.

– Говорят же, старую собаку новым трюкам не обучишь, – сказал Тим. – Не в том смысле, что ты старая. Сегодня ты, эм, выглядишь сногсшибательно.

– Спасибо, Тим. – Лили одарила его быстрой улыбкой. – Послушайте, я могла бы разоблачить Алфи, как только увидела, что он выдает себя за Шеймуса. И про вас могла бы рассказать графу Карузо и его охране. Но я промолчала. Я сохранила ваш секрет.

Роз ужасно не хотелось это признавать, но в словах Лили был смысл. И все же…

– Докажи, что не врешь, – сказал Тим. – Прямо сейчас съешь «говядину Веллингтон» и десерт.

– Что? – в унисон воскликнули Роз и Лили.

– Съешь кусочек говядины, оставшейся от ужина, а потом «Аляску» с лепестками просветления, которую мы не успели полить глазурью. Если ты говоришь правду, то все с тобой будет в порядке. Но если ты лжешь, будешь делать все, что мы скажем.

– А это… отличная идея, – согласилась Роз.

Лили встала со скамейки.

– Если вы настаиваете. – Она направилась к выходу из атриума. И, отойдя на несколько шагов, бросила через плечо: – Вы идете?

На главной кухне было пусто, только несколько поваров слонялись возле комнаты отдыха. На Роз, Тима и Лили, которые копались в остатках на сервировочных стойках, они не обратили ни малейшего внимания.

– Вот! – воскликнула Лили через пару минут, доставая маленькую тарелку с остывшей говядиной, завернутой в слоеное тесто. – Я предпочитаю есть это блюдо горячим, но что уж теперь. – Она вонзила вилку в мясо, подняла – получился эдакий мясной леденец на палочке – и откусила большой кусок.

Роз наблюдала за ней с невольным восхищением. Каким-то таинственным образом их тете удавалось выглядеть утонченно и элегантно, даже когда она заглатывала все содержимое тарелки за одну минуту.

Промокнув уголки рта салфеткой, Лили икнула и спросила:

– Теперь что?

– Сюда. – Роз повела ее в пустую кухню для десертов.

Тим достал из шкафчика поднос с нетронутыми «Алясками» и поставил на разделочный стол.

– Теперь что? – повторила Лили, моргая. Ее обычно проницательный взгляд остекленел, хотя, возможно, всему виной было плохое освещение. Или же тетя Лили действительно находилась под действием «Настойки Венеры»?

– Теперь мы тебя испытаем, – сказала Роз.

Из ее кармана донесся тоненький голосок:

– Позвольте мне!

Роз осторожно посадила Жака на стол. Воинственно дергая носом, он уставился на тетю Лили:

– Я требую извинений за все страдания, что я вытерпел по вашей воле!

Лили упала на колени. То, что она может испачкать свое сверкающее платье, ее ничуть не волновало. Нежно погладив Жака пальчиком по спинке, она сказала:

– Мой дорогой мышонок, прости меня за все зло, что я тебе причинила.

Ее слова прозвучали до того искренне, что Тим в изумлении взглянул на Роз. Они в жизни не слышали, чтобы тетя Лили перед кем-то извинялась.

Жак был потрясен не меньше.

– Что ж, благодарю вас, мадемуазель.

– Просить прощения легко. – Тим прислонился к холодильнику. – Нам нужно шоу, Эль Тьябло. Забирайся на стол и танцуй канкан.

Тетя Лили, не моргнув глазом, сбросила туфли, залезла на стол, задрала платье выше колен и начала отплясывать босиком, размахивая подолом так, что он заплескался рубиновыми волнами.

– Супер! – Тим потряс кулаком. – А теперь…

– Хватит, – сказала Роз. Она не разделяла веселье старшего брата.

Лили остановилась в ожидании следующих приказаний.

«Это ужасно, – подумала Роз. – Люди не игрушки, нельзя с ними так обращаться».

– Пожалуйста, слезь со стола.

Лили спрыгнула на пол мягко, как кошка. Ко лбу у нее прилипли выбившиеся из прически пряди волос.

– Как по мне, она очень даже заколдована, – сказал Тим.

– Канкан ничего не доказывает, – покачала головой Роз. – Она может и притворяться.

Тим пожал плечами:

– Тогда давай заставим ее сделать что-нибудь поистине безумное. Пусть пробежит по конференц-центру в одном белье.

– У меня есть идея получше, – сказала Роз. – Давай лучше о чем-нибудь ее спросим. И, Лили, ты должна говорить нам правду. Только правду и ничего, кроме правды.

В глазах Лили промелькнул страх – впервые с тех пор, как она съела «говядину Веллингтон». Она громко сглотнула.

– Зачем ты приехала к нам год назад и украла Поваренную книгу Чудсов? – спросила Роз.

И тут Лили сделала то, что Роз меньше всего от нее ожидала.

Она расплакалась.

Слезы покатились по ее щекам, оставляя за собой дорожки потекшей туши.

– Потому что я хотела прославиться. Думала, что тогда я стану счастливой, но я ошибалась. Я по-прежнему чувствовала пустоту внутри и наконец поняла, что на самом мне всегда хотелось одного – чтобы кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь обо мне заботился.

Слова Лили поразили Роз в самое сердце. Она знала, каково это, когда на тебя не обращают внимания. Каково это – страстно желать стать другим человеком. И разочарование, которое испытываешь, когда мечту удается ухватить за хвост, а она ускользает, тоже было ей знакомо. Она мечтала стать настоящим пекарем и стала им, но постоянно чувствовала себя самозванкой. И еще Роз знала, каково это – мечтать о любви и потом бежать от нее. Ведь именно такими были ее запутанные чувства к Девину.

К глазам Роз тоже подступили слезы.

– Я оттолкнула свою семью, – тихо всхлипывая, сказала Лили. – Распугала всех друзей. Когда я бежала с фабрики «Лучшесс», мне было некуда идти. Никто меня не ждал. Я опустилась на самое дно. – Она замолчала и вытерла слезы. – И я решила, что не позволю Обществу скалки разрушить жизнь других пекарей. Только тогда я смогу вернуться, высоко подняв голову, и…

– Вернуться куда, тиа? – спросил Тим, подаваясь вперед.

Глаза Лили уже покраснели от слез, а щеки распухли от рыданий. Роз никогда не видела тетю такой беззащитной.

– Вернуться к Парди, Альберту и к вам, дети, чтобы попросить у вас прощения.

– Ну это уже слишком грустно, – сказал Тим. – Быстрее, скорми ей противоядие!

Роз была с ним полностью согласна. Она схватила одну из «Алясок» без артишоковой глазури и поставила ее на стол перед Лили.

– Спасибо, – шмыгнула носом Лили и набросилась на десерт. Даже когда от него не осталось ни крошки, она продолжала громко всхлипывать. – Только познакомившись с вами, дети, я поняла, что в жизни есть нечто большее. Вы помогли мне измениться.

– Я думала, что в «Аляске» противоядие от «Настойки Венеры», – озадаченно проговорила Роз. – Тогда почему ты все еще плачешь?

– Все верно, в «Аляске» антидот, – тихо сказала Лили. – Но мне было так приятно излить вам душу, что я не захотела сдерживать слезы.

Тим нашел чистую салфетку и вытер Лили щеки:

– Пожалуйста, хватит. Я не привык к такому бурному проявлению эмоций.

– Я верю тебе, – сказала Роз и взяла Лили за руку.

– Правда? – спросила Лили.

Роз кивнула:

– Только это нам никак не поможет. Родители по-прежнему в тюрьме. Алфи забрали бог знает куда, а мировых лидеров вот-вот превратят в послушных марионеток. Как мы их спасем?

Лили смахнула слезы с глаз:

– Первая доза «Настойки Венеры» действует двадцать четыре часа, в течение которых нужно принять вторую, чтобы завершить заклинание. Это Второй этап – еще одна доза в волшебном торте, который подадут завтра вечером. Съев его, они станут марионетками. Навсегда.

– Навсегда? – повторила Роз.

– Это же катастрофа! – простонал Жак.

– Получается, нам всего-то надо сделать так, чтобы они не съели торт, – подытожил Тим. – Проще простого.

Лили покачала головой:

– Нет, так будет только хуже. Действие «Настойки Венеры» не проходит само по себе. Заклинание должно быть либо завершено второй дозой, либо нейтрализовано противоядием.

– И что случится, если люди, которые ели «говядину Веллингтон» сегодня, не получат антидот или вторую дозу? – спросила Роз, пытаясь вспомнить, что говорила об этом мама.

– Они впадут в вегетативное состояние, – медленно ответила тетя Лили. – Станут овощами. До конца своих дней.

– Какая мерзость, – скривился Тим. – Овощи отвратительны.

– Она не про те овощи, Тим. – Роз схватила брата за руку. – Лили говорит о том, что они уснут и не проснутся. Нам нужно поговорить с мамой и папой. Они знают, что делать. Может, у Алфи получится вызволить их из тюрьмы?

– О нет. – Лили закрыла рот руками.

– Что такое, тиа Лили? – спросил Тим.

– Алфи, – пролепетала Лили. – Он съел все блюда за ужином. Даже попросил добавки.

– Значит, он тоже находится под действием заклинания, – подытожила Роз.

– И если мы не дадим ему противоядие, – сказала Лили, – он превратится…

– В легюм![35] – воскликнул Жак.

Роз знала, что нужно делать. Не потому, что была настоящим пекарем, но потому, что принадлежала к семье Чудс и была дочерью Парди и Альберта. Она должна была принять правильное решение, как сказала ей мама. Это означало, что Роз придется обратиться к единственному человеку, на которого она зареклась полагаться. К последнему человеку в мире, которому она бы доверила судьбу своей семьи.

– Тетя Лили, – сказала Роз, – мне понадобится твоя помощь.

Глава 11. Шотландец Алфи

Пользы от тети Лили оказалось намного больше, чем Роз могла себе представить.

Всего один телефонный звонок понадобился ей, чтобы выяснить, куда забрали Алфи: в гранд-отель по соседству с конференц-центром. А потом одной улыбкой и вежливой просьбой Лили добилась того, чтобы менеджер отеля лично проводила саму Лили, Роз, Тима и Жака (который снова спрятался в кармане Роз) к отдельному вип-лифту, который должен был доставить их прямиком в пентхаус малыша Шеймуса.

Менеджер вытащила ключ-карту и протянула ее Лили.

– Пожалуйста, верните, когда закончите, – сказала она, нажала на верхнюю кнопку и с поклоном вышла из лифта.

Двери закрылись, и лифт помчался вверх.

Дзынь. Лифт остановился на третьем этаже, двери открылись.

Тим высунул голову наружу и сказал:

– Тут никого, в коридоре пусто.

Двери со вздохом сомкнулись. Лифт снова поехал вверх – и снова остановился. И опять за дверями оказался пустой коридор, на сей раз – на шестом этаже.

– Я думал, это отдельный лифт для особых гостей, – сказал Тим, когда двери закрылись.

– Да, но ты сам нажал на лишние кнопки, дурачок. – Роз ткнула в панель, к которой Тим случайно прислонился. На ней горела треть кнопок.

– Упс, – смутился Тим. Он посмотрел на Лили, которая держала тарелку с одной-единственной маленькой неглазированной «Аляской». – Если эта «Аляска» освободит Алфи от заклятия, то почему бы не накормить такими же остальных гостей? Мы ведь можем напечь еще.

– Да я бы с радостью, – устало вздохнула Лили. Под глазами у нее залегли небольшие фиолетовые круги, а роскошное платье измялось, словно она в нем спала. – Но я истратила все запасы особого ингредиента, а его можно собрать только на голубую луну.

– Это значит «крайне редко», – пояснил Тим сестре.

– Я в курсе, – ответила Роз. – Но Лили говорит о настоящей голубой луне. Такое случается, когда в воздух поднимаются тонны пыли и преломляют свет так, что луна действительно кажется голубой. И ее голубой свет позволяет цветку просветления раскрыться. В последний раз это случилось, когда в Исландии извергался огромный вулкан. В том году расцвели лишь три цветка, и Международное общество скалки заполучило их все.

Тим привалился к стене лифта:

– То есть для завтрашнего торта нам понадобится что-то другое.

– Может, и нет, – сказала Роз, улыбнувшись уголком губ. – Я точно помню, что записывала цветок просветления в каталог, когда наводила порядок в подвале. Кто-то из Чудсов нашел его после извержения вулкана Святой Елены в тысяча девятьсот каком-то. – Она пожала плечами.

– У нас, Чудсов, все есть! – воскликнул Тим. – И этот цветок у тебя в чемодане, эрмана?

– Нет, – сказала Роз, – но я знаю, кому позвонить, чтобы нам его привезли.

Она протянула руку.

Лифт успел остановиться еще дважды, прежде чем Тим неохотно вытащил смартфон из кармана.

– Знаю, что это ради высшего блага, но после того, как мы спасем родителей, нужно попросить их купить тебе телефон.

Трубку в пекарне Чудсов сняли после третьего гудка.

– Дюжина свежих кексов прямо из духовки всего за шесть долларов! Предложение ограниченно!

– Лик? – спросила Роз. – Как у вас дела? Почему ты продаешь кексы?

– Предлагаешь раздавать их бесплатно? – очень серьезно уточнила Лик.

– Нет. Я в том смысле, почему вы до сих пор не закрылись?

– Чип постоянно забывает, сколько времени, – объяснила Лик. – И какой сегодня день. Еще он забывает, что уже испек кексы, и печет их снова, поэтому кексы стоят на всех витринах, и на всех прилавках, и во всех шкафах, и вообще везде.

Роз виновато поморщилась. Не стоило давать Чипу и миссис Карлсон больше одного круллера забвения.

– С этим я потом разберусь, – сказала она. – Сейчас мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Спустись в подвал и найди банку, на которой написано «Цветок просветления». А потом доставь ее нам так быстро, как сможешь.

Лили протянула Роз ключ-карту, и Роз продиктовала младшей сестре адрес с обратной стороны.

– Я знаю, что делать! – сказала Лик. – Люблю тебя!

Роз только успела сказать: «Попроси Чипа…» – как Лик повесила трубку. Роз отдала телефон обратно Тиму, который протирал его краем футболки до тех пор, пока не решил, что экран безупречно чист.

– Лик бросила трубку. Там творятся… странные вещи.

Лили выгнула бровь:

– В каком смысле странные?

Роз задумалась, как объяснить, что происходит в пекарне, но лифт дзынькнул в последний раз, двери разошлись в стороны, и взору Тима, Лили и Роз открылся роскошный номер размером с дом семьи Чудс.

– Мне кажется, мы на месте! – Над входом в номер сияла цифра 44. – Наконец-то!

Они вышли из лифта, изумленно разинув рот.

– Как интересно, – сказала Лили, оглядывая пентхаус. – Какое… своеобразное убранство.

Стены были оклеены обоями в красно-зеленую клетку, а вместо занавесок на окнах висели кружевные шотландские флаги – синие с белым крестом. В углу лежал плюшевый единорог в натуральную величину, рядом с ним на пьедестале красовался снежный шар размером с футбольный. Внутри шара зеленели холмы – шотландское нагорье в миниатюре.

Тим опустил на нос солнечные очки:

– За нами следят.

На диване в противоположном конце гостиной перед самым большим плоским телевизором, что Роз видела в своей жизни, сидел поддельный кузен Алфи с длинными волосами. Он держал в руках джойстик от приставки, но не играл, а молча смотрел на незваных гостей. Роз улыбнулась – ей хотелось верить, что достаточно дружелюбно – и сказала:

– Йэн, верно? Мы пришли, чтобы…

В тот же миг в комнату влетел один из секретных агентов в килте. Расставив крепкие ноги и скрестив на груди мускулистые руки, он прорычал с шотландским акцентом:

– Что вам нужно от О’Мэйли?

– О, приношу свои извинения, – пролепетала тетя Лили, вскидывая подбородок и улыбаясь охраннику. – Я шеф-кондитер Лили Ле Фей, работаю на Международный кулинарный кооперативный совет. На сегодняшнем ужине я сидела рядом с Шеймусом.

Мужчина смерил ее взглядом:

– Да, помню.

– Вас ведь зовут Дугал, да? – Лили подалась вперед, и внезапно ее рубиновое платье чудесным образом разгладилось и снова стало блестящим и великолепным, как сама Лили. – Бедняжку Шеймуса увели из банкетного зала прежде, чем он успел отведать десерт. Я так долго трудилась над ним и надеялась, что принц окажет мне честь и съест хотя бы кусочек. – Она продемонстрировала охраннику тарелку с «Аляской».

– Это очень мило с вашей стороны, мисс Ле Фей, – сказал Дугал. – Но боюсь, Шеймус не сможет к вам выйти. После того, что случилось на банкете, его бабушка позвала лучшего мозгоправа в городе, чтобы помочь парнишке.

– Мозгоправа? – недоуменно моргнула Роз.

– Мозгокрута? – Дугал поскреб подбородок. – Доктора для мозгов?

– Вы что, собираетесь оперировать ему мозг?! – воскликнул Тим.

Йэн досадливо застонал и одними губами что-то сказал Дугалу. Тот кивнул:

– Точно, психиатра. Вот оно. Там, откуда я родом, мы такими глупостями не занимаемся.

Роз потащила Тима вперед.

– Именно поэтому мы здесь, – сказала она. – Мы с братом – семья Ал… в смысле, мы из приемной семьи Шеймуса. Он вырос с нами.

Дугал кивнул:

– Наверное, тогда-то у парнишки чердак и потек.

– Но у нас нет чердака, – сказал Тим.

– Нет, я про чердак, который голова, – пояснил Дугал. – Хотя вы, наверное, так не говорите.

– Конечно, для него это не прошло бесследно, – вмешалась Роз. – Его ведь вырвали из теплых объятий единственной настоящей семьи, которую он знал.

– Не, я не про то, – фыркнул охранник. – Чердак потек из-за того, что рос с такими, как вы. – Дугал щелкнул каблуками. – Идите за мной.

Пентхаус Алфи-Шеймуса оказался настолько большим, что в нем имелся даже собственный зал для совещаний. За ближним концом длинного черного стола сидел пухлый мужчина в твидовом костюме. На носу у него поблескивали очки в металлической оправе.

– Это вот у нас доктор, – сказал Дугал. – А это вот у нас…

– Алфи! – закричала Роз и кинулась к младшему брату, который сидел за дальним концом стола. Морковно-оранжевую копну его волос по-прежнему венчал берет с помпоном, топорщившийся во все стороны.

Роз ждала, что Алфи ей обрадуется. Но он никак не отреагировал на появление сестры. Алфи сидел неподвижно, глаза его стеклянно блестели, а зрачки сузились до размера булавочных головок.

– Оставьте его мозги в покое! – потребовал Тим.

Доктор кашлянул в кулак:

– Кажется, я ясно объяснил: нам не должны мешать!

– Доктор Лимони, – обратился к нему Дугал. – Йэн О’Мэйли предложил, чтобы я проводил сюда этих ребятишек. Они выросли с Шеймусом. Вдруг они помогут?

Лили улыбнулась и сказала:

– Мы просто посидим тихонечко и понаблюдаем.

Они заняли места рядом с Алфи. Роз расстегнула карман, чтобы Жак выбрался наружу и удобно устроился у нее на колене.

Ворча под нос, Дугал вышел из зала и закрыл за собой дверь.

– Я прошу лишь об одном, – сказал доктор Лимони, поправляя галстук. – Ни звука!

– Разумеется! – подмигнула ему Лили и сделала вид, что застегивает свои красные губы на замок.

Доктор Лимони покраснел и уткнулся в заметки.

– Ладно, Шеймус, давай попробуем еще раз. – Он постучал по блокноту авторучкой. – Как тебя зовут?

Алфи не ответил. Он сидел молча, с лицом абсолютно вялым и безучастным, словно спал с открытыми глазами. А ведь обычно Алфи был до того энергичным, болтливым и суетливым, что Роз готова была отдать все на свете, лишь бы его утихомирить. Но при виде такого Алфи она едва не расплакалась.

– Хорошо, тогда какой твой любимый цвет? – продолжал доктор.

Роз не заметила, чтобы губы Алфи шевельнулись, но точно услышала какой-то звук.

А потом его берет зашуршал, как пакет с попкорном в микроволновке, и Роз поняла, в чем дело. Гус все еще сидел у Алфи под шапкой и пытался подсказывать на ухо ее зомбированному брату.

– Эм, доктор. – Роз подняла руку, как в школе. – Когда Алфи, то есть Шеймус, жил с нами, нас учили подчиняться только прямым приказам. – Она сказала это достаточно громко, чтобы Гус услышал. Кот ведь понятия не имел, что Алфи заколдовали. – У наших родителей просто волшебный дар повелевать детьми и заставлять их следовать правилам.

– Вот оно что! – прошипел берет Алфи. – Тогда понятно!

Доктор Лимони выглядел потрясенным до глубины души.

– Какой кошмар! Неудивительно, что у мальчика такие проблемы. Шеймус, я приказываю тебе отвечать на вопросы.

И в тот же миг Алфи как будто включился. Глаза оживились, губы растянулись в улыбке. Берет заелозил у него на голове.

– Меня зовут Алфи Чудс, мой любимый цвет… ситцевый. – Он озадаченно наморщил лоб. – Погодите, а ситцевый – это вообще цвет?

– Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. – Доктор Лимони торжествующе взмахнул ручкой. – Шеймус, назови свою любимую еду.

Алфи облизнулся:

– Разумеется, мыши!

Жак на коленке у Роз испуганно вздрогнул:

– Сакрэ блё![36] Этот кот сошел с ума!

Роз была вынуждена с ним согласиться. У бедняги скоттиш-фолда, целый день просидевшего под беретом на голове у Алфи, явно помутился рассудок.

– Погодите-ка, – сказал Алфи. – Я не ем мышей! Ха! Глупости! А как насчет рыбы? Да, люди едят рыбу.

Косматые брови доктора Лимони поползли вверх.

– Любопытно. А чем ты любишь заниматься в свободное время?

Берет снова начал нашептывать Алфи ответы, и тот послушно их повторял:

– В основном я охочусь за птицами. Погодите, нет. Я очень «смешно» шучу. – Он изобразил пальцами кавычки. – А еще я люблю… гладить достопочтенного Аспарагуса Чудса, славнейшего в мире кота, – торопливо проговорил Алфи, – с восхитительной шерсткой и до того изящно сложенными ушками, что они являются предметом зависти всех прочих кошачьих. Если по какой-то причине я не смогу исполнять возложенные на меня королевские обязанности, я назначаю Аспарагуса Чудса моим наследником!

– Доктор, – сказала Лили, – мне кажется, мальчик излечился. А вы как думаете?

Доктор Лимони с ней согласился.

– Я увидел достаточно. Позвольте мне внести ясность: Шеймус ведет себя очень странно. На грани сумасшествия. Но поведение, которое сочли бы ненормальным, если бы речь шла обо мне или о вас, для людей королевского происхождения считается абсолютно приемлемым. – Доктор убрал блокнот в портфель. – Таким образом, у меня нет другого выбора, кроме как объявить мальчика здоровым. – Он протянул Алфи карточку и вразвалочку вышел из зала.

Карточка была полностью белой, за исключением двух слов, отпечатанных жирным черным шрифтом: «ПОЛНОСТЬЮ ВМЕНЯЕМ».

Вскоре в зал проскользнул Дугал. Он опустил мясистую лапищу на плечо Алфи:

– Значит, с головой у тебя порядок, парниш? Хорошо, хорошо. Твои американские родственники и Лили Ле Фей явно тебе подсобили.

– Мы принесли вам десерт, – сказала Лили, подталкивая к Алфи через стол тарелку с десертом. – Он излечит все ваши недуги.

– Вам обязательно нужно попробовать эту «Запеченную Аляску», малыш Шеймус, – сказала Роз.

Берет зашевелился и зашептал. Алфи наклонил голову.

– Не люблю сладкое, – сказал он. – Дугал, пожалуйста, пошлите за тарелкой сардин и блюдечком молока.

Лили встала, ласково взяла Дугала за локоть и проводила к двери.

– Ему нужны жирные кислоты, которые содержатся в рыбе. Всем известно, что это лучшее средство от психологических травм.

– Ну, тогда добуду ему рыбу.

Роз шепнула Тиму:

– Гус опьянен властью. Нам нужно как можно скорее скормить Алфи десерт!

Лили в дверях обернулась и прошептала одними губами: «Я отвлеку его!» – а потом обратилась к Дугалу:

– Пока мы ждем обслуживание номеров, не будете ли вы так любезны рассказать мне о единороге, которого я видела в прихожей?

– Разве вы не знаете, мисс, что единорог – это национальное животное Шотландии? – воскликнул Дугал.

Дверь с щелчком закрылась.

– Давай быстрее! – сказала Роз.

– А-а-а! – заорал Тим, прыгая через стол.

Проскользив на животе, он свалился прямо на колени к младшему брату. Стул под Алфи не выдержал и опрокинулся, отчего они кубарем полетели на серый ковер. Берет свалился у Алфи с головы и покатился по полу под истошные завывания Гуса.

Алфи попытался увернуться, но Тим схватил его за руку и рывком поставил на ноги. Как раз вовремя – Роз подтолкнула тарелку с десертом к брату.

– Шалфей Чудс! Я приказываю тебе: съешь эту «Запеченную Аляску»!

Глаза Алфи снова остекленели. Он начал жадно запихивать десерт в рот, пока на тарелке не осталось ни крошки, а потом стал шумно жевать.

Гус запрыгнул на стол:

– Не понимаю, зачем было меня так грубо стряхивать.

Тим устало опустился на стул рядом с Роз. Он поправил воротник, причесал пальцами волосы и сказал:

– Ты управлял Алфи, как марионеткой, гатито[37]. Не круто.

Гус принялся умывать мордочку.

– Я не собирался быть его кукловодом вечно. Просто хотел поужинать.

Жак забрался на стол и с опаской поглядел на кота.

– Я слышал, что ты сказал, – пискнул он. – Ты хотел съесть мышь!

– Да я же шутил, старина, – ответил Гус, хотя блеск его зеленых глаз намекал, что в этой шутке была доля правды.

– Тише вы, – шикнула на них Роз.

Алфи проглотил последний кусочек «Аляски» и зажмурился. Когда он снова открыл глаза, они уже не напоминали стекляшки.

– Этот десерт, – сказал он, причмокнув губами, – просто нечто.

Тим ткнул его кулаком в плечо:

– С возвращением, эрмано.

– Ох, Алфи! – Роз крепко обняла младшего брата. – Ты целую вечность не путался под ногами и не изводил нас своими кошмарными шутками. Это было ужасно.

– Ребят, хватит уже ругать мои шутки. Это очень обидно… – Алфи запнулся. – Тетя Лили? А ты что здесь делаешь?

Тетя Лили как раз вернулась в зал для совещаний.

– Я сказала Дугалу, что хочу воспользоваться уборной. Нам нужно о многом тебе рассказать. Роз, будешь так любезна?

Роз быстро ввела Алфи в курс дела. Она рассказала, в какое блюдо на самом деле добавили «Настойку Венеры», как тетя Лили перешла на сторону добра и что задумал граф Карузо из Международного общества скалки.

– Вот почему нам нужен ты, – закончила Роз. – Ты должен во всем признаться О’Мэйли. Откажись от трона и помоги нам остановить Международное общество скалки!

– Ни за что! – завопил Алфи.

– В смысле? – посмотрел на него Тим. – Ты вообще слышал, что сказала Роз?

– А вы видели, сколько мне уделяют внимания? Для меня это огромный прорыв, ребята! Если бы Гус мне не мешал, зал лопнул бы со смеху от моих шуток. А потом – кто знает? Может, собственное комедийное шоу на кабельном? Тур со стендапом? Эти О’Мэйли готовы заплатить любые деньги, лишь бы их малыш Шеймус был счастлив.

– Но ты не их малыш Шеймус, – напомнил Тим, щелкая брата по лбу указательным пальцем. – Ты Алфи Чудс.

– Слава ударила ему в голову, – сказала Лили. – Со мной такое тоже случалось. Но так нельзя, Алфи. У тебя есть любящая семья, и они хотят, чтобы ты…

– Никуда я с вами не пойду, – прервал ее Алфи и добавил, почти рыча: – Это мое последнее слово.

Роз почувствовала, что никогда в жизни так не злилась на младшего брата. Над людьми всего мира нависла смертельная опасность, а ее братца волновали только его глупые шутки?

– Королева Шотландии – не твоя настоящая бабушка, и О’Мэйли – не твоя семья, – сказала она. – Мы твоя семья.

Алфи схватил клетчатый берет с помпоном и водрузил на голову.

– Вы что, не понимаете? Дело не только в моей карьере стендапера. Я делаю это ради мамы с папой. Пока меня считают давно потерянным наследником, я могу вытащить их из тюрьмы. Мне достаточно попросить! – Приглушенный дзыньк, донесшийся из гостиной, возвестил о том, что приехал лифт. – Видите? Это, скорее всего, молоко и сардины, которые Гус заставил меня заказать.

– То есть ты просто прикажешь Дугалу вытащить наших родителей из тюрьмы? – спросила Роз. – Сомневаюсь, что у него получится.

– Бабушка уже связалась с Госдепартаментом. Пока мама с папой не окажутся на свободе, я продолжу выполнять свои королевские обязанности. – Алфи пригладил волосы, как это обычно делал Тим. На завтра у меня назначены встречи с прекрасными принцессами. А сейчас мне нужно отправиться на дурацкую экскурсию в музей.

– С принцессами? И много их? – встрепенулся Тим, как вдруг в соседней комнате раздался встревоженный крик Дугала.

Миг спустя двери с грохотом распахнулись, и в зал для совещаний влетела желтая комета, оставляя за собой потрескивающие огненные следы на ковре.

– Ничего себе! – заорал Тим. Они с Алфи кинулись затаптывать огонь.

Только потушив ковер, они посмотрели на причину пожара.

На столе стояла маленькая девочка в желтой пижаме с дымящимися пятками. За спиной у нее висел фиолетовый рюкзак. Девочка широко улыбалась.

Роз ахнула:

– Лик?!

Глава 12. Цветок и «Снежок»

– Вот, держи! – воскликнула Лик, протягивая Роз синюю банку.

Роз взяла ее и поставила на стол. Потом притянула к себе сестренку и обняла.

– Что ты здесь делаешь?

– Как ты сюда попала? – спросил Тим. Его взгляд метался между дымящимися пятками Лик и выжженными полосами на ковре. – Ты что, бежала?..

Лик обхватила Роз за шею пухленькими ручками и крепко сжала.

– Да, очень быстро! Вжжж! Прямо как ты сказала.

– Ух ты, – сказала Лили. – Нет, я серьезно: ух ты! Впечатляет.

Дугал влетел в зал, дико вращая глазами и тяжело дыша. Он держал в руках блюдечко с молоком и тарелку сардин.

– Кто бы ни проложил себе путь огнем, – взревел он, – покажи себя! Парнишка под моей защитой!

– Дугал, я в порядке, – сказал Алфи, забирая у него молоко и сардины. – И спасибо, что принес перекус.

Тим ткнул пальцем в Гуса:

– Это все гато! Это он во всем виноват! Повезло, что мы были здесь и успели остановить кота, пока он не сжег тут все дотла.

Дугал устремил суровый взгляд на скоттиш-фолда.

Гус прикрыл мордочку лапкой и сказал:

– Мр-ряу.

– Хочешь сказать, что это крошечный серый зверек прожег нам ковер?

– Наверное, он набрался статического электричества в лифте, – предположила Роз. – И его шерсть воспламенилась.

Дугал прищурился:

– Но сам-то он не обгорел.

– Просто успел вылизаться, – сказал Тим. – Кошки – отвратительные создания, правда?

– Не то слово, – согласился Дугал. – Пойду вышвырну его на улицу.

– Нет! – Алфи вцепился в мощную левую ногу своего могучего шотландского телохранителя. – Этот кот не создан для улицы! Его ждут великие дела! Я встретил его, когда ездил в товарных вагонах во время своих… мм… многолетних скитаний по Америке.

– Этого блохастого? – Дугал подозрительно сощурился на Гуса.

Гус замурлыкал.

– Но вот наконец он нашел меня! – Алфи подхватил Гуса на руки. – И даже принес мне дохлую мышь в качестве подарка.

Жак, который все это время прятался под столом, закрыл глаза, завалился на спину и вытянул лапки вверх. Алфи поднял его за хвост и показал Дугалу в подтверждение своих слов.

– Сам понимаешь, кот должен остаться, – сказал Алфи. – Я настаиваю.

Дугал почесал в затылке:

– С котом все ясно, ну а малышка эта откуда взялась?

– А она с самого начала была здесь. – Роз сняла Лик со стола и попыталась пригладить ее непослушные кудряшки, чтобы сестренка выглядела поприличнее. – Ее легко не заметить, она ведь такая маленькая.

– Не было ее здесь, – не унимался Дугал, уперев руки в бока. – Я бы ее не проглядел.

– Чувак, – лениво протянул Тим, – она точно была здесь все время.

Дугал моргнул:

– Нет, не была.

– Стояла прямо за Лили, – сказала Роз.

– Правда-правда, – подхватила тетя Лили. – Наверное, вы поэтому ее не заметили! Это все мое глупое платье! – Она рассмеялась и поддернула юбку.

– Ну… это самое… наверное, – запинаясь, проговорил Дугал и повернулся к Алфи. – Зовите, если понадоблюсь.

Бросив последний взгляд на их разношерстную компанию, Дугал вышел из зала и закрыл за собой дверь.

– Ну наконец-то! – воскликнул Гус и подцепил когтем серебряную рыбешку с тарелки. Потом он виновато посмотрел на Жака. – Приношу свои искренние извинения за то, что сказал ранее про мышей. Голод меняет котов.

Жак поводил усами:

– Я принимаю ваши извинения. Старые привычки страшно живучи.

Роз повертела в руках синюю банку, которую принесла Лик. На дне банки темнела земля, из которой рос один-единственный пышный цветок. Десятки, а может быть, и сотни розовых и пурпурных лепестков окружали темную сердцевинку. Цветок сверкал и переливался даже в тусклом освещении зала для совещаний.

– Я молодец, Рози? – спросила Лик.

– Еще какая. – Роз присела на корточки рядом с сестрой. – Но как ты сюда добралась? Я ведь позвонила тебе всего лишь час назад.

– Рецепт! – Лик сняла фиолетовый рюкзак и расстегнула. Внутри лежала Поваренная книга Чудсов.

Роз достала ее и положила на стол. Все собрались вокруг и через плечо Лик смотрели, как та быстро переворачивает страницы, чтобы наконец остановиться на рецепте «Дульче де лече[38] – пулей из печи».

Тим ткнул пальцем в текст:

– Триста километров в час?! Почему никто не сказал мне об этом, когда я сдавал кросс в школе?

– Малютка Лик уже умеет читать? – спросила тетя Лили. Она была искренне удивлена. – Ты, наверное, очень умная.

– Лик и правда очень умная. – Руки у Роз дрожали. Она отвернулась от тети. – Но читать она умеет только потому, что съела печенье, которое ты ей прислала. – Роз почувствовала, что злость внутри ее растет как на дрожжах. – И рецептом этим она воспользовалась, потому что заклинание заставляет Лик делать все, о чем ее просят. Даже если ради этого ей приходится бежать по шоссе со скоростью двести миль в час!

– Мне очень жаль, – грустно сказала Лили. – Заклинание скоро утратит силу, обещаю. И оно даже близко не такое могущественное, как «Настойка Венеры». Я могу объяснить, почему…

– Не нужно. – Роз глубоко вздохнула, усмирив в себе разбухающую злость. – Мне тоже жаль. – Сердиться на тетю Лили из-за того, что она сделала раньше, было бессмысленно: сейчас она пыталась поступать правильно. – Давай сначала со всем разберемся, а потом ты все объяснишь. Договорились?

– Договорились. – Лили убрала за уши выбившиеся из прически темные пряди и принялась листать Книгу. – Вот то, что нам нужно.

Хотя рецепт находился в середине Книги, он был записан на другой бумаге, вернее, на пергаменте, который на ощупь напоминал тонкую кожу. Буквы местами выцвели, а кое-где были обведены другими чернилами, словно кто-то давным-давно пытался восстановить текст.

Роз начала читать.

«Лепестки просветления»

Добавка, которая способствует свободе мысли и избавлению от чужого влияния

Об этом мне рассказала моя мать, а ей когда-то рассказала ее.

На вершине далекой горы, среди ледяных пустошей, стояла хижина госпожи Благословенны. В долине у подножия той горы люди рассказывали, как госпожа разбивала яйца о небесную твердь, чтобы на небе сияло солнце, ибо им было потребно тепло. И еще рассказывали о том, как вплетала она сахарный тростник в лучи лунного света, ибо потребен им был отдых. И еще рассказывали о том, как проливала она на землю молоко и мед, ибо потребно им было здоровье.

– Какой странный рецепт. Он не похож на другие, – отметила Роз. Ей было любопытно и самую чуточку страшно.

– Он очень древний, – ответила тетя Лили, осторожно проводя пальцем по старому пергаменту. – Кто-то подшил его к остальным рецептам, но он старше самой Книги.

Но однажды явился Великий и Ужасный Правитель. Он зачаровал людей в долине и полностью подчинил их своей воле. Он объявил, что принадлежат ему и небо, и луна, и дождь и только ему ими повелевать. И наступили темные времена, и забыли люди в долине о волшебных деяниях госпожи на горе. Не забыла только девочка Рива.

Девочка Рива покинула долину, забралась на гору, отыскала госпожу Благословенну и спросила: «Неужели ничем нельзя нам помочь?»

И сказала госпожа: «Отправляйся в сердце обгоревшего леса и достань для меня цветок просветления».

И отправилась Рива в сердце обгоревшего леса, и нашла там цветок, охраняемый змеями и растущий из пепла.

И сказала госпожа: «А теперь поднимись под облака и достань для меня ледяной камень».

И взлетела Рива в небеса, и отыскала ледяной камень размером с человеческую голову.

Когда Рива вернулась, посадила госпожа цветок в землю и полила его водой из растопленных ледяных камней, и распустился цветок, и преумножились его лепестки. И положила госпожа один-единственный лепесток Риве на язык, а остальные собрала и наказала Риве отнести их в долину.

И сказала госпожа: «Испеки для своего народа сладкий пирог. И добавь по лепестку на каждого человека, который будет его есть».

И приготовила Рива пирог, и добавила в него меда для сладости и лепестков для ясности. И отведали люди ее пирога, и прояснился их разум, и изгнали они Великого и Ужасного Правителя.

И вернулась девочка Рива в хижину госпожи Благословенны на ледяной вершине далекой горы, но исчезла госпожа Благословенна. И стала Рива новой госпожой Благословенной – леди Чудс.

И разбивала она яйца в миски, чтобы дарить людям тепло.

И сплетала сахар в тонкие пряди, чтобы дарить людям отдохновение.

И взбивала молоко с медом, чтобы дарить людям здоровье.

Об этом рассказала мне моя мать, а ей рассказала ее, и теперь я рассказываю тебе.

– Погоди-ка, – сказал Алфи. Он смотрел на страницу, прищурившись. – Как эта девчонка Рива ни с того ни с сего научилась летать? Это как-то объясняется?

Так Роз впервые узнала о Риве Чудс, которая, без сомнения, была одной из самых древних прародительниц. Роз с новой силой ощутила тоску по маме. Как бы ей хотелось, чтобы Парди сейчас оказалась рядом и поведала Роз о других пекарях и пекаршах семьи Чудс, которые были до нее. Как бы она хотела услышать от мамы, что нестрашно время от времени ошибаться.

Увы, мамы здесь не было. Но была Поваренная книга.

История Ривы Чудс придала Роз сил. Впервые с тех пор, как тетя Лили указала ей на ошибку, Роз почувствовала, что способна все исправить. У нее был цветок просветления, она освободила младшего брата от заклятия, и теперь ее ничто не остановит.

Роз широко улыбнулась своим родным:

– Мы сделаем это, ребята. У нас есть Книга, есть цветок, и главное – у нас есть мы. А больше нам ничего не нужно.

– Вообще-то, нужно, эрмана, – заметил Тим. – Нам нужны эти ледяные камни. Величиной с голову человека. Ну разве что ты принесла парочку с собой, тиа Лили.

Не моргнув глазом, Лили начала стягивать с пальцев бриллиантовые перстни. До сих пор Роз не обращала внимания на то, как много колец носит тетя, пока та не свалила их кучей на стол. Бриллианты переливались в тусклом свете ламп. Наконец Лили расстегнула бриллиантовое ожерелье и бросила его на сверкающую кучу.

– Все это – ледяные камни, – сказала она.

С нее вдруг разом слетел весь лоск. Она стала выглядеть проще – и честнее, как будто и в самом деле принадлежала к семье Чудс. Роз подумала, что Лили это идет.

– Бриллианты? – спросил Алфи. – Их достать проще простого! У моей бабушки – в смысле, у бабушки Шеймуса – в комнате целый сундук ими набит.

– Это не бриллианты, Алфи, – сказала Лили. – Ледяные камни – жидкие кристаллы, очень похожие на бриллианты. Но волшебник может их различить. Я не хотела, чтобы граф Карузо заподозрил, что я работаю над противоядием, поэтому я замаскировала ингредиенты и в виде украшений пронесла их на кухню. Это все, что у меня осталось.

– Но этого недостаточно, так ведь? – воскликнула Роз. – Госпоже в Книге потребовался камень величиной с голову. А нам нужно много лепестков для антидота.

– Мадемуазель, смотрите! – Жак забрался на страницу и принюхался к малюсенькой пометке.

Роз наклонилась, так что едва не ткнулась носом в страницу. То, что она приняла за крохотную кляксу, оказалось звездочкой в конце предложения, в котором шла речь о ледяном камне размером с человеческую голову. Только теперь Роз заметила в самом низу страницы сноску, приписанную самым убористым почерком, что она видела в жизни.

– Ты можешь прочитать? – попросила Роз Жака.

Мышонок взмахнул хвостом.

– Уи, бьен сюр![39] – Он пригляделся к крохотным словам. – «Ледяные камни такого размера встречаются крайне редко», – прочитал он вслух. – «Самый известный прозвали „Снежком“».

– Снежком? – переспросил Алфи. – Я сберег кучу снежков с прошлой зимы.

– Тут говорится не о настоящих снежках, – объяснила Роз. – А о драгоценном камне, который называют «Снежок». – Она кивнула на бриллианты тети Лили. – Вроде этих, только крупнее.

– Именно, – сказала Лили.

– И если он до сих пор известен, как гласит сноска, то мы сможем найти его в интернете, – подытожила Роз.

А потом выжидательно посмотрела на Тима. Он завертел головой, явно сбитый с толку, но быстро понял, что ей от него нужно. Гримаса ужаса исказила его лицо.

– Да что ж ты никак не оставишь мой телефон в покое, эрмана! – Тим бережно прижал смартфон к груди, словно тот хранил все его секреты. Хотя, возможно, так оно и было. – Это очень хрупкое устройство и наша единственная связь с внешним миром.

– Не волнуйся, бро, – хохотнул Алфи. – Этот телефон спокойно переживет падение в лужу со второго этажа и продолжит нормально работать.

Брови Тима взлетели вверх.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, что постоянно играю на нем, когда ты спишь, – пожал плечами Алфи.

Роз выдернула телефон у Тима из рук и начала набирать запрос поисковике. Тим возмущенно пискнул, но оставил возражения при себе.

– Вот, смотрите, – сказала Роз после того, как открыла несколько ссылок. Она поставила телефон на стол так, чтобы всем было видно. – «„Снежок“ – гигантский бриллиант размером с футбольный мяч».

– Получается, он не меньше того снежного шара в гостиной. – Тим восхищенно выпучил глаза. – Ничего себе! Если продадим его, выручим кучу денег! – Он кашлянул. – Хотя мы, разумеется, не будем его продавать.

Роз прокрутила страничку и ахнула:

– «Снежок» хранится в специальной камере Смитсоновского музея естественной истории. Это же здесь, в Вашингтоне!

– Ребята, все еще лучше! – Алфи запрыгнул на стул и задвигал плечами так бодро, что с него чуть опять не слетел берет. – Это ведь тот самый скучный музей, куда я должен сегодня пойти!

– Музей естественной истории? – спросила Лили. – Пожалуйста, перестань дергаться… у меня от тебя в глазах рябит.

Алфи повел плечами еще раз и остановился.

– Я должен присутствовать на какой-то дурацкой церемонии дарения, а потом мне устроят частную экскурсию!

– Это же чудесно, Алфи! – Лили захлопала в ладоши. – Ты можешь всех нас провести внутрь.

Гус, как раз проглотивший четвертую сардинку, облизнулся и отвлекся от поедания рыбы, только чтобы сказать:

– Пожалуй, тут вам придется обойтись без меня. Я целый день просидел у Алфи на голове, лишенный возможности… удовлетворить нужды, свойственные котам на свободном выгуле.

– Я, знаешь ли, тоже не в восторге оттого, что ты столько времени просидел у меня на голове, – огрызнулся Алфи, поправляя берет. – Но это и не важно. На церемонию пускают только государственных шишек и членов шотландской королевской семьи.

– Алфи, – строго сказала Роз, – ты должен нас провести. Только так мы сможем всех спасти.

– Ох, ладно. Пожалуй, я могу оказать вам, простолюдинам, услугу в память о старых добрых временах. – В следующий миг берет слетел у Алфи с головы – Тим отвесил ему подзатыльник. – Эй! – возмутился Алфи.

– В следующий раз принцем буду я, – сказал Тим.

Телефон на столе зажужжал, на экране высветилось сообщение. От Девина.

У меня вопрос к Тиму. Если это не Тим, пожалуйста, отдай ему телефон.

Роз уставилась на сообщение. За всем, что случилось во время ужина, и потом, с тетей Лили, и здесь, в отеле, она позабыла о ссоре с Девином. Ее мысли завертелись, как лезвия блендера, перебивая мысли в пюре. «Он до сих пор на меня злится? Видимо, так и есть, раз он хочет говорить только с Тимом, а ведь Тим ему вроде как не нравится. Но теперь говорить с Тимом ему приятнее, чем со мной, и это значит… А что это значит?»

– Кто там? Одна из моих девушек? – спросил Тим.

Лик встала на стул, чтобы посмотреть.

– Это Девин! Хочет говорить с тобой, Тим-Тим.

Тим схватил телефон и набрал ответ.

– Он спрашивает, можно ли ему остаться в нашем номере. Ему надоело гулять по городу. – Тим оторвался от экрана. – Говорит, что больше тако в него не влезет.

– А. – Роз расстроилась, что про нее Девин даже не вспомнил. – А можешь… можешь написать ему, что мне жаль?

Большие пальцы Тима забегали по экрану, и секунду спустя уже прилетел ответ.

– Пишет, что он в этом не сомневается, но разговаривать с тобой по-прежнему не хочет. И собирается завтра утром вернуться в Горести-Фолз на автобусе.

– Понятно, – удрученно пробормотала Роз.

Лили взяла ее за руку:

– Проблемы с мальчиками?

Проблемы с мальчиками. Единственные, для решения которых у Роз не было подходящего рецепта. Интересно, у летающей Ривы когда-нибудь были проблемы с мальчиками?

И хотя Роз еще не до конца определилась, что она чувствует к Лили, оттого, что тетя взяла ее за руку, Роз стало легче. Поэтому она сжала руку Лили в ответ. Мамы не было рядом, но тетя была, и Роз не собиралась ее отталкивать.

Она посмотрела на свою младшую сестру, на братьев, на кота и мышонка, на Лили, снявшую с себя бриллианты, и сказала:

– Да, но ничего страшного. Сейчас у нас есть дела поважнее. Нам нужно украсть «Снежок».

Глава 13. Самый маленький похититель драгоценностей

– И с чего я решил, что в музее будет скучно? – недоумевал Алфи. – Почему никто не сказал мне, что тут можно увидеть гигантского слона?

Уже через час длинный черный лимузин повез Роз, ее братьев, сестренку и тетю Лили на другой конец города. Там, у входа в Музей естественной истории, телохранители в строгих черных костюмах провели их через толпу репортеров и фотографов. Роз могла бы почувствовать себя кинозвездой, прибывшей на премьеру, если бы не одно «но»: она приехала сюда, чтобы украсть огромный бриллиант.

На постаменте в центре просторного фойе возвышалась здоровенная статуя слона.

– Как думаешь, нам разрешат забрать Дамбо с собой? – спросил Алфи.

– Даже не надейся, – сказала Роз. – Давай сосредоточимся на нашей миссии.

– Сложно сосредоточиться, когда со всех сторон поддувает. – Тим недовольно одернул килт. – И как только девушки ходят в юбках?

Когда Алфи сообщил Дугалу и Йэну, что хочет взять свою приемную семью на мероприятие в музее, Дугал настоял, чтобы они «оделись, как подобает королевской свите». И вызвал светловолосую стилистку по имени Айседора Остр.

– О боже, – сказала Айседора, окинув их взглядом. – Нет, вы, моя дорогая, словно ангел небесный, – успокоила она тетю Лили. – Но что до остальных…

Она завернула Тима в килт, натянула на него рубашку с пышными рукавами и довершила наряд перевязью.

– Ты похож на пирата, – хихикнула Лик.

Самой Лик досталось голубое платье с пышным белым бантом на груди.

– Рюкзак придется оставить, – предупредила Айседора. – Он портит весь вид, милочка.

Но Лик наотрез отказалась снимать рюкзак. А все потому, что в него спрятали огромный снежный шар с шотландским нагорьем из номера поддельного Шеймуса.

И наконец Роз нарядили в черное платье без рукавов. Простое и элегантное, оно было в тысячу раз красивее всех нарядов, что ей случалось надевать в жизни.

– Восхитительно, – заверила тетя Лили, встав перед зеркалом позади Роз. Она любовалась племянницей перед поездкой в музей. – Ты выглядишь как настоящая леди.

Но Роз не чувствовала себя леди. И единственный человек, которому она хотела бы показаться в этом платье, вряд ли увидит ее сегодня вечером.

– А ну слезь оттуда, парниша, – сказал Дугал, сдергивая Алфи со слоновьего постамента. – Нельзя взбираться на произведения искусства, как на дерево в джунглях.

– Рози, я хочу есть, – пожаловалась Лик.

– Потом поедим, – ответила Роз, пытаясь отыскать на карте музея, где выставляется «Снежок».

– Но у меня в рюкзаке есть еда, – не унималась Лик.

– Потом, – повторила Роз.

Телохранители окружили Алфи и его свиту плотным кольцом, когда сотни людей хлынули в музей. Почти все они были одеты в парадные килты и платья для официальных мероприятий.

– Я чувствую себя глупо, – шепнула Роз тете Лили. Она не могла избавиться от ощущения, что ей здесь не место.

– Ты никогда не должна чувствовать себя глупо в платье, – сказала Лили. Сама она переоделась в синее шелковое платье, идеально облегающее фигуру. Черные волосы Лили зачесали наверх и уложили в элегантный пучок на затылке. – Ты сильная, уверенная в себе женщина.

«Кто? Я?» – подумала Роз, окидывая себя взглядом. Как бы ей хотелось, чтобы мама была рядом, чтобы Парди Чудс посмотрела на дочь. Роз прогнала эту мысль. «Ты скоро увидишь маму», – пообещала она себе.

По толпе прошелестели взволнованные шепотки. Какая-то женщина воскликнула: «Она здесь! Она приехала!» Дугал пропихнул Чудсов и Лили вперед.

– Стойте прямо, ладно? Ее милость Мойра О’Мэйли прибыла!

Толпа расступилась, пропуская «бабушку» Алфи в инвалидном кресле. Она по-прежнему была одета в клетчатое платье, правда теперь вся искрилась изумрудами и бриллиантами. В глазах под морщинистыми веками читалась скука: старушка явно повидала в этой жизни все и даже больше.

Только заметив Алфи, она приободрилась и поманила его к себе.

– Шеймус, мое милое дитя, как я рада, что тебе стало лучше. – Она постаралась сфокусировать на нем затуманенный взгляд. – Тебе ведь стало лучше?

– Полностью вменяем, видите? – Алфи продемонстрировал ей карточку, которую вручил ему доктор Лимони.

– Ах доктор Лимони, – сказала бабушка О’Мэйли. – Не знаю доктора мудрее его.

– Эм, здравствуйте, ваша милость, – сказала женщина в блейзере сотрудницы музея. На бейджике у нее значилось «Кэрол». Она нервно присела в реверансе. – Мы готовы начать презентацию.

Бабушка О’Мэйли улыбнулась и махнула рукой:

– А Шеймус готов к своему большому дебюту. Ведите нас!

Алфи в замешательстве посмотрел на Роз, но Дугал оттеснил ее в сторону, уводя Алфи вслед за старой леди.

Зал, куда их привели, оказался довольно большим, но почти все места были заняты.

Когда они вошли, на гигантском экране как раз демонстрировали фильм с участием единорога, созданного при помощи компьютерной графики. Роз, Тима, Лик и Лили проводили к последнему ряду, тогда как Алфи и его «королевскую семью» посадили на сцене прямо перед экраном.

– Куда пошел Алфи? – спросила Лик. – И почему все дяди в юбках?

– Он со своей другой семьей, – решил пошутить Тим.

Но Лик это смешным не показалось.

– У Алфи есть другая семья?

– На самом деле нет. – Роз усадила малышку себе на колени. – Прекрати ее пугать, – сказала она Тиму, который только покатился со смеху.

– Я все еще голодная. – Лик погладила себя по животику. – Сейчас уже можно поесть?

– В отеле есть еда, – ответила Роз. – Поедим там.

Единорога на экране сменила шеренга стариков, увешанных классическими шотландскими регалиями. Все они с мрачной торжественностью поднимали большие пальцы к небу. Когда изображение померкло, зрители вежливо зааплодировали, и Кэрол из музея подкатила бабушку О’Мэйли к пьедесталу, на котором лежала совершенно непримечательная волынка.

– Может, пойдем за «Снежком»? – шепотом предложила Роз.

Лили покачала головой:

– Рано. Нужно дождаться, когда все отвлекутся. Чтобы выскользнуть незамеченными.

– Добро пожаловать! – обратилась Кэрол к зрителям. – Ее милость Мойра О’Мэйли великодушно пожертвовала нашему музею старейшую волынку своего клана, созданную Ангусом О’Мэйли пятьсот лет назад.

Бабушка О’Мэйли отпихнула Кэрол в сторону креслом, отчего бедная женщина едва не упала, и махнула Дугалу, чтобы тот наклонил микрофон.

– Музыка волынок у О’Мэйли в крови, – проскрипела бабушка. – Увы, много лет я не могла ее слушать, поскольку мы потеряли нашего дорогого Шеймуса. – Она промокнула глаза платочком. – Но сегодня он к нам вернулся!

Алфи выступил вперед – Дугалу пришлось лишь слегка его подтолкнуть. Он широко улыбнулся и поднял большие пальцы вверх. Зрители взорвались бурными воплями и аплодисментами.

– И будет вполне уместно, если мой блудный внук сыграет нам на волынке в честь своего возвращения – и нашего пожертвования музею, – закончила бабушка О’Мэйли. – Шеймус?

Широкая улыбка мгновенно стерлась с лица Алфи.

– Я? – моргнул он.

– Ты, ты, парниша, – сказал Дугал. – Иди дуди!

– Но я не умею играть на волынке!

– Чепуха! – воскликнула бабушка О’Мэйли. – Ты – О’Мэйли. Ты играл на волынке еще в утробе матери. – Она снова махнула рукой, и Дугал силой всучил Алфи старую волынку. Инструмент тоскливо застонал.

Алфи облизнул губы и бросил последний взгляд на зрителей, которые замерли в предвкушении.

– Эм, насладитесь же музыкой… моего народа.

– О, это будет плохо, – сказал Тим, прикрывая уши. – Это будет очень плохо!

Роз заткнула уши пальцами:

– Зато на нас точно никто не будет смотреть.

Лили кивнула:

– Я тоже об этом подумала.

Надув щеки, Алфи старательно дунул в трубку и зажал мешок под мышкой. Волынка разразилась серией коротких блеющих звуков, очень похожих на пуканье уток. Алфи попытался совладать с мешком и перехватить его поудобнее, и блеяние сменилось грустными гудками, как будто уткам было очень стыдно за свою несдержанность и они искренне извинялись. Алфи все дул и дул, щеки его раскраснелись, глаза от натуги сошлись на переносице, и, когда в его легких кончился воздух, он отпустил несчастную волынку, напоследок выдавив из нее жалкий пронзительный писк.

Алфи выплюнул трубку и жадно вдохнул.

Роз обмерла от ужаса. Неужели Алфи сейчас раскроют?

Бабушка О’Мэйли дрожала в своем кресле. Глаза ее были полны слез.

– Никогда еще, – прошептала она, – я не слышала ничего… прекраснее. За всю свою долгую жизнь!

У Тима от удивления чуть глаза из орбит не вылезли.

– Ей понравилось?

Зрители устроили Алфи стоячую овацию. Люди вокруг Чудсов нахваливали «чарующий звук» и говорили, что мастерство Алфи воистину «не знает равных».

– Мне кажется, никто не может сказать, хорош он в этом или нет, – шепнула Роз Тиму.

– Он определенно ужасен. – Тим покачал головой. – Если бы в Шотландии правда жили единороги, то после этого выступления они бы точно захотели наколоть его на рога.

Алфи поднял большие пальцы, и зрители захлопали еще громче.

– Мы должны ускользнуть сейчас, – сказала Роз.

– Сейчас? – посмотрела на нее Лик.

Алфи поймал взгляд старшей сестры. Его глаза метнулись к двери и обратно, он словно спрашивал: «Чего вы ждете?» Потом он опустил руки и подмигнул зрителям:

– Я только начал! Ну-ка, задайте ритм!

Телохранители на сцене начали громко топать, и Алфи снова сунул в рот трубку.

– Пора, – с мрачной улыбкой произнесла Роз.

Очень скоро Роз, Тим, Лик и Лили пробрались в зал, где были выставлены драгоценные камни. Как и в остальных залах музея, витрины, посвященные геологии, были погружены в темноту.

– Я вижу свет впереди, – прошептала Роз. Но по тихому залу ее шепот разнесся, как крик. Она прижала палец к губам.

Завернув за угол, они увидели одинокий пьедестал, огороженный бархатными канатами. На пьедестале в луче прожектора лежал огромный драгоценный камень. Сотни его крошечных граней преломляли свет, подобно призме.

Тим тихо присвистнул.

– Он похож на самый большой в мире диско-шар. – Тим включил фонарик на смартфоне и хотел подойти ближе, но тетя Лили подняла руку, останавливая его.

– Такое сокровище никогда бы не оставили без защиты, – предупредила она. – Посмотрите наверх.

Из потолка вокруг прожектора торчали десятки металлических прутьев.

– Это решетки клетки, – сказала Роз.

– Клетки? – переспросила Лик. – Как в зоопарке?

Схватив Тима за руку, Роз направила фонарик его телефона вниз. Плиты рядом с пьедесталом были чуть приподняты, как большие плоские кнопки.

– Нажимные пластины. Реагируют, если на них наступить, – сказал Тим. – Плюс балл за внимательность, Роз. Но как мы доберемся до «Снежка», не задев их? Мы все весим слишком много.

– Не все. – Роз присела на корточки перед сестрой. – Как думаешь, ты сможешь пробраться туда и подменить «Снежок» стеклянным шаром?

– Легче легкого! – Лик пошла прямо к пластинам, волоча рюкзак за собой. Она потрогала ближайшую плиту носком блестящей туфельки…

И ничего не случилось.

Лик пожала плечами, швырнула рюкзак к пьедесталу и осторожно шагнула вперед.

Затаив дыхание, Роз, Тим и Лили смотрели, как Лик отрывает от пола вторую ногу и переносит на плиту весь свой вес. А вдруг сейчас сработает сигнализация?

Но в зале по-прежнему царила тишина.

– Фух, – выдохнул Тим, проводя рукой по волосам. – Она весит слишком мало, чтобы ловушки на нее среагировали.

И тут Лик начала скакать по плитам, впечатывая в них каблуки.

– Лик! – зашипела Роз, прикрывая глаза. – Прекрати немедленно!

– Они не двигаются, Рози, – успокоила ее Лик.

Это было правдой: плиты не сдвинулись ни на сантиметр.

Раскинув руки, как канатоходец, малышка Лик осторожно прошла к пьедесталу.

– Ух ты, – восхитилась она, посмотрев на «Снежок». – Красивый.

– И как она заберется туда, чтобы подменить бриллиант? – спросила Лили. Тем временем Лик вытащила из рюкзака снежный шар и прижала его к груди. – Пьедестал выше ее.

И в самом деле, пьедестал значительно возвышался над головой малышки.

– Погоди минутку, Лик. – Роз в отчаянии завертелась. – Мы должны найти что-нибудь, что поможет ей туда залезть.

Лили ткнула пальцем в мусорное ведро в углу.

– Можно выкинуть оттуда мусор, и Лик использует ведро как подставку.

– Или она может использовать канат как лассо, накинуть его на пьедестал и забраться по нему, как Индиана Джонс! – предложил Тим.

– Я уже наверху, глупенькие, – заявила Лик.

Роз, Тим и Лили разом обернулись.

Лик действительно стояла на верхушке пьедестала: драгоценный «Снежок» лежал между ее туфельками. Левой рукой она прижимала к себе стеклянный снежный шар, а правой махала родственникам:

– Видите? Легкотня!

– Как ты туда забралась? – ахнула Роз.

– Какая разница, эрмана? – прошептал Тим. А потом сказал Лик: – Молодец, девочка! А теперь поменяй их местами.

Лик склонила голову набок и окинула громадный бриллиант оценивающим взглядом.

– У тебя получится, Лик, – подбодрила ее тетя Лили.

Довольная Лик прикусила губу и одним быстрым движением скатила драгоценный камень с черной бархатной подушки, чтобы тут же шлепнуть на его место снежный шар. Роз даже глазом моргнуть не успела.

И что было лучше всего – сигнализация до сих пор молчала.

– Отличная работа! – похвалил сестренку Тим. – Из тебя получилась бы отличная воровка драгоценностей, ми эрмана пекенья!

Лик схватила огромный бриллиант обеими руками, потом чуть согнула колени и замахнулась «Снежком», совсем как замахивалась шарами для боулинга в развлекательном центре Горести-Фолз.

– Лови, Тим!

– Что? – Тим поднял руки, пытаясь ее остановить. – Нет-нет-нет!

Но было уже поздно. Крякнув, Лик швырнула увесистый бриллиант в воздух.

И он практически сразу камнем полетел вниз.

– Нет! – завопил Тим. Он нырнул вперед, заскользил по полу на животе, вытянув руки перед собой…

…и успел поймать «Снежок» буквально кончиками пальцев за секунду до того, как тот упал на нажимную пластину.

Сердце Роз грохотало, как копыта скаковой лошади по ипподрому.

– Еще бы чуть-чуть и… – выдохнула она.

– Молодец, Тим, – похвалила Лили.

– Видели бы меня сейчас мои девушки, – мечтательно произнес Тим, все еще лежа на полу.

Внезапно в зале замигали красные огни и завыли сирены.

Они выли так громко, что Роз прикрыла уши руками.

– Но я ведь его поймал! – возмутился Тим. – Он не коснулся пола!

Сердце Роз ухнуло вниз.

– Да, – сказала она и ткнула пальцем в старшего брата. – Но ты коснулся.

Локти Тима упирались в краешек ближайшей нажимной пластины.

– Ой! – Он дернулся назад за миг до того, как вылетевшие из потолка решетки ударились об пол, заключив пьедестал в сияющую клетку. – Успел! – воскликнул Тим, перекрикивая сирены. «Снежок» он крепко сжимал в руках.

– Лик! – закричала тетя Лили.

Роз так волновалась за Тима, что совсем забыла про сестру.

А Лик стояла на пьедестале внутри клетки, посасывая большой палец. Со всех сторон ее окружали решетки, а вдалеке уже грохотали шаги бегущей к ним охраны.

Глава 14. Механическое волшебство

В панике Роз ничего не могла придумать.

– Что нам делать?

Вдруг сирены в зале смолкли, хотя красные огни так и продолжали мигать. Во внезапной тишине Роз услышала, как трещат рации и охранники выкрикивают приказы.

– Сюда идут! – предупредила она. – Спрячьте «Снежок»!

– Тиа Лили, быстрее! – Тим швырнул ледяной камень, и тот покатился по полу прямо к Лили. Она остановила его носком элегантной туфельки, а потом спрятала под подолом синего платья. Тим успел встать рядом с Роз и Лили, как раз когда в зал вбежали три охранника в форме.

– Эй, вы! – закричал тот, что прибежал первым и едва не ослепил Роз фонариком. – Вы что тут делаете?

У Роз мгновенно пересохло во рту. Как она объяснит, почему ее младшая сестра сидит в клетке на пьедестале для «Снежка»?

– Офицеры! – воскликнула тетя Лили. – Какое счастье, что вы здесь. Мы ушли с церемонии, чтобы погулять по музею, и тут сработала эта ужасная сигнализация.

Лили врала охранникам с той же легкостью, с какой врала когда-то Роз и всей семье Чудс. Роз не знала, восхищаться непрошибаемым спокойствием тети или же волноваться из-за этого.

Второй охранник подскочил к клетке и потряс решетку.

– Кто-то пытался добраться до «Снежка»? – Луч его фонарика скользнул по стеклянному боку шара, который Лик положила вместо бриллианта.

Но самой Лик на пьедестале не было. Когда Роз поняла это, у нее перехватило дыхание. Куда делась ее сестренка? Она же только что сидела в клетке. Куда она могла сбежать?

Первый охранник наконец перестал светить Роз в лицо и направил фонарик на пол у пьедестала.

Роз едва не рассмеялась: на нажимных плитах поблескивали крошечные следы.

Опустившись на колени, охранник мазнул пальцем по липкому следу. Потом понюхал, а затем – к великому отвращению Роз – сунул палец в рот и пососал.

– Карамель, – заключил он, вытирая палец о форму.

Это могло означать только одно.

Липкие сникерсы.

Вот, значит, как Лик забралась на пьедестал. Но куда она подевалась?

Третий охранник присоединился к коллегам, которые изучали «место преступления», как выразился первый.

Пока они были заняты делом, Роз подняла глаза к потолку. Лик была там – стояла на четвереньках в тени рядом с прожектором.

Заметив, что сестра на нее смотрит, Лик помахала ей и хотела что-то сказать, но Роз быстро прижала палец к губам.

Она не знала, когда именно Лик успела слопать волшебный батончик, но помнила, что сестренка весь вечер жаловалась ей, что голодна.

Пока охранники переговаривались между собой, мигающие красные огни наконец погасли, и вместо них вспыхнули ослепительно-яркие лампы дневного света.

– Офицер, может, расскажете нам, что происходит? – спросила тетя Лили, прикрывая глаза козырьком ладони.

Третий охранник – невысокий паренек, который выглядел всего на пару лет старше Тима, – приподнял форменную фуражку:

– Мэм, на самом деле мы не офицеры полиции.

– Мы служба безопасности этого музея, Рауль! – рявкнул на него охранник, попробовавший отпечатки Лик на вкус. Он ткнул в них пальцем. – Если судить по размеру следов, мы имеем дело с маленьким, перепачканным карамелью ребенком, который носится тут без присмотра.

– Боже мой, Дон! – восхитился Рауль. – Ты понял это по одному липкому следу?

– Если подумать, мы действительно видели маленького чумазого ребятенка, который бегал по музею. Но он был не с нами, – сказала тетя Лили.

– Все верно, – поддакнул Тим. – Это был мальчишка с полным ртом конфет. Он чавкал, брызгал слюнями и все тут трогал. Муй[40] грязный. Муй невоспитанный.

Три охранника скривились.

– Отвратительно, – прошептал Рауль.

Лили покачала головой с явно встревоженным видом.

– Боюсь представить, какие пятна он оставил на витринах! И на всех ваших бесценных экспонатах!

– Он ведь заляпает полы так, что они станут липкими, как в кинотеатре! – добавил Рауль. – Люди навечно прилипнут к плитке!

– Только не в нашу смену, мэм, – Дон впечатал кулак в ладонь. – За мной, ребята. Поймаем этого негодника до того, как он еще тут наследит.

Когда его напарники устремились к выходу из выставочного зала, Рауль еще раз приподнял фуражку.

– Эти залы закрыты. Вам лучше вернуться в театр и в следующий раз попросить, чтобы при осмотре залов вас сопровождали сотрудники музея.

– Всенепременно, – заверила охранника Лили. – Простите, и спасибо вам.

– Погодите! – окликнула его Роз. – Раз уж все в порядке, не могли бы вы поднять решетки? Очень сложно разглядеть за ними «Снежок».

Рауль пожал плечами:

– Кодовые замки на этих клетках безумно сложные. Глен перезапустит систему, когда вернется в понедельник утром. Он настоящий волшебник в том, что касается всяких механических штуковин. – Рауль развернулся и побежал за своими напарниками. – Эй, подождите меня!

Когда охранники скрылись из виду, Роз подошла к клетке:

– Лик, ты как?

Лик выгнула шею, чтобы посмотреть на Роз:

– Все вверх ногами!

– Это потому, что ты вверх ногами! – сказал Тим. – Как ты туда забралась?

– По решетке, – сказала Лик. – Липкие сникерсы!

Измерив ладонью расстояние между прутьями, Тим нахмурился:

– Черт. Я надеялся, что Лик сможет протиснуться, но тут слишком узко.

– Мы должны спрятать ледяной камень до того, как сюда кто-то придет. – Лили приподняла подол платья, открывая «Снежок», лежавший у ее ног.

Роз схватила с пола рюкзак Лик и спрятала в него огромный бриллиант.

Тим тем временем тянул прутья в разные стороны в надежде их раздвинуть.

– Бесполезно, – выдохнул он, прислоняясь лбом к решетке. – Даже у меня не хватит сил.

Роз закрыла глаза.

И перед ее внутренним взором тут же возник озаренный солнцем золотоволосый парень с подбородком, перепачканным в сахарной пудре. Он с улыбкой протягивал ей обжигающе-горячий пончик, стоя перед семейной пончиковой-автомастерской.

Девин.

Мама как-то сказала Роз, что настоящий пекарь должен доверять своим инстинктам, а также учиться на своих ошибках. И сейчас Роз собиралась сделать и то и другое. Перед ними стояла проблема механического характера. А значит, им нужен был механик, который умеет решать проблемы.

Она открыла глаза.

– Что-то пришло тебе на ум, Роз? – спросила тетя Лили.

– Кто-то, – ответила Роз. – Мне нужен твой телефон, – повернулась она к Тиму. – То есть прошу, позвони, пожалуйста, Девину.

С подозрением глядя на сестру, Тим достал драгоценный смартфон из кармана пиджака.

– Опять попытаешься украсть его у меня, эрмана?

– Скажи Девину, что нам нужна помощь, – попросила Роз. Девин заслуживал знать правду. И может, когда он ее узнает, то захочет помочь. – И скажи, что мне жаль и я обещаю больше никогда ему не врать.

Вскоре из динамика послышался голос Девина:

– Чё как, Тим?

– Привет, амиго, я звоню передать тебе, что Роз просит прощения за то, что была ужасно глупой.

– Я не это сказала! – зашипела на него Роз.

Прикрыв телефон, Тим прошептал:

– Я перевожу! Ты хочешь, чтобы я помог тебе, или нет?

– Пусть мальчики поговорят, – посоветовала Лили Роз.

– Ладно, чувак, – продолжил Тим, отключая громкую связь, – к делу. Наша младшая сестра оказалась в клетке – да, в клетке – в Смитсоновском музее – да, в Смитсоновском, – и Роз сказала, что все для тебя сделает, если поможешь нам ее спасти. – Он помолчал. – Да, прям все.

Последовала пауза, и Роз с трудом поборола желание отвесить старшему брату подзатыльник.

– Отлично, – наконец сказал Тим. – Встречу тебя у входа. Причешись. И потренируй шотландский акцент. Скоро увидимся.

Тим постучал пальцем по экрану:

– Он случайно оказался поблизости, так что будет здесь минут через пять. Не стоит благодарности.

– Необязательно было говорить, что я все для него сделаю, – проворчала Роз.

– Не переживай, – успокоила ее тетя Лили. – Главное, что он все-таки придет.

Но Роз еще как переживала. Перед глазами у нее стояло искаженное обидой лицо Девина. Он ясно дал понять, что Роз ему нравится, и чем она ему отплатила? Соврала и растоптала их дружбу. Она в жизни ни с кем не поступала столь гадко – и обошлась так с человеком, который был ей дороже всех на свете, за исключением членов ее семьи.

– Я пойду вниз вместе с Тимом, – сказала Лили. – Все-таки ко взрослому доверия будет больше, чем к подростку, пусть даже и такому симпатичному.

– А я побуду здесь с Лик, – мрачно ответила Роз, – и присмотрю за рюкзаком.

Лили погладила ее по руке.

– Поверь, что бы ни случилось между тобой и Девином, это не последняя страница вашей истории.

– Я ужасно с ним поступила, – тихо сказала Роз.

– Не всегда ужасные поступки делают нас ужасными людьми, – Лили заглянула в глаза Роз. – Во всяком случае, очень на это надеюсь.

– Часики тикают, сеньоритас. – Тим помахал телефоном. – Вамонос![41]

Прошло пятнадцать минут. Лик исползала весь потолок внутри клетки, оставляя после себя блестящий карамельный след, словно маленькая сахарная улитка. Заходя на третий круг вдоль решеток, она вдруг остановилась и позвала:

– Рози?

– Что такое, Лик? – спросила Роз, радуясь возможности отвлечься. – Все хорошо?

– Я больше не прилипаю. – Едва Лик это сказала, как одна ее коленка с чмоканьем отлипла от потолка. Роз с ужасом наблюдала, как нога младшей сестры болтается в воздухе.

Страшно представить, что будет, если Лик упадет.

– Прекрати ползать туда-сюда, – скомандовала Роз. – Оставайся на одном месте. Поняла?

– Хорошо, – откликнулась Лик. И чуть погодя добавила: – Рози, я боюсь.

Тут по мраморной плитке проскрипела пара кроссовок, и из-за угла вышел Девин. Он был один.

Девин выглядел точно так же, как в их последнюю встречу. На нем по-прежнему была форма официанта с закатанными до локтей рукавами. Светлые волосы он наспех зачесал набок, и пусть при виде Роз он не улыбнулся, кажется, он больше на нее не злился.

Прищурившись, он посмотрел на Роз в черном платье с фиолетовым рюкзачком Лик в руках. Мечта Роз сбылась – Девин увидел ее в этом наряде. Правда, все случилось не так, как она себе представляла.

Сунув руки в карманы, Девин произнес:

– Привет.

– А где Тим и Лили? – спросила Роз и мысленно дала себе пинка. Она должна была сказать: «Спасибо, что пришел». Или «Мне очень жаль». Или «Пожалуйста, прости меня».

– Твой брат и твоя тетя, которую, я полагаю, ты уже не считаешь злом во плоти, ушли поговорить с другим твоим братом, который, я полагаю, уже не считается пропавшим. – Он пожал плечами. – Значит, вам нужна моя помощь?

Роз почесала носком правой ноги лодыжку левой, судорожно пытаясь сообразить, что сказать.

А потом с потолка внутри клетки послышался голосок Лик:

– Привет, Девин!

Девин озадаченно посмотрел на пьедестал за решеткой, потом повертел головой, пытаясь найти Лик. Наконец он поднял глаза к потолку и буквально прирос к полу.

– Н-ничего себе, – заикаясь, пробормотал он, тыча в Лик пальцем. – Это… что… Как она туда попала? При помощи тросов, как в театре? – Он взъерошил волосы, приведя их в полный беспорядок. – Или вы использовали присоски?

Роз набрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Девин, Чудсы – не совсем нормальная семья.

– Это я уже понял, – сказал он, не сводя глаз с Лик.

– Мы пекари-волшебники, – протараторила Роз, глядя в пол. Посмотреть на Девина было выше ее сил. – Мы не просто печем маффины, печенье и торты. Мы творим волшебство.

Где-то с секунду Девин молчал. А потом он засмеялся – громким утробным смехом, который покатился по залам музея. Он переводил взгляд с Лик на Роз и обратно.

– Волшебство? Вот, значит, чем вы занимаетесь?

– Пожалуйста, – сказала Роз и начала лихорадочно вываливать на него все, что держала в себе: – Поверь, на этот раз я говорю правду. Я поклялась, что никогда не выдам семейную тайну, и потому вела себя странно. Но я не хотела тебе врать. Я с самого начала хотела все тебе рассказать, но обещала родителям, что буду молчать, и пыталась сдержать слово, но… – Она посмотрела на Лик. – Но мне нужна твоя помощь.

«И мне нужен ты», – едва не добавила она. В глазах защипало, и она вытерла их пальцами. Меньше всего ей сейчас хотелось расплакаться, но слезы сами потекли.

– Волшебное… печенье? – спросил Девин. Он больше не смеялся. – То есть когда люди болели, ели вашу выпечку и им становилось лучше – дело было в волшебстве? Я не про всякие «Я съела цельнозерновой скон из пекарни Чудсов, и мои прыщи прошли, как по мановению волшебной палочки!». Ты говоришь о настоящем волшебстве?

Роз кивнула и впервые за весь день почувствовала себя самой собой. Приятно было наконец открыться Девину.

– От прыщей у нас ничего нет. А цельнозерновые сконы хорошо помогают от газов.

– Это я для примера.

– Родители оставили меня главной в пекарне, когда поехали искать тетю Лили, – объяснила Роз, подходя к Девину. – И я должна была хранить семейный секрет. – Голос подвел ее. – Я не хотела тебе врать. Но я думала, что должна.

С потолка донесся еще один громкий хлюп. Роз с Девином запрокинули голову.

– Вторая нога тоже больше не прилипает, – сказала Лик, болтаясь на руках. Она пыталась закинуть ноги обратно на потолок. – Я хочу спуститься.

– Не раскачивайся, Лик! – велела Роз.

– Предлагаю закончить разговор после того, как мы снимем Лик с потолка, – сказал Девин.

– Ты сможешь убрать клетку? – спросила Роз.

Девин окинул взглядом решетки.

– Может, вы, ребята, и творите волшебство с едой, а мы, Стетсоны, – он щелкнул костяшками пальцев, – творим волшебство с механизмами.

Через пять минут к ним вернулись Тим и Лили.

– Нужно поспешить, эрмана, – сказал Тим. – Алфи в третий раз вызвали на бис, но он уже красный, как помидор. Боюсь, еще немного – и лопнет либо он, либо волынка.

К тому времени Лик висела на одной правой руке. В своем голубом платьице она болталась под потолком, как большая игрушка-пиньята, набитая конфетами.

– О нет, – прошептал Тим. – Мы должны снять ее как можно скорее!

– А где Девин? – Тетя Лили в недоумении посмотрела вокруг.

Роз отчаянно махнула рукой в сторону открытой двери в дальнем конце зала.

– Разбирается с механизмами.

Из темного дверного проема послышался лязг, потом там что-то взорвалось и посыпались искры. Затем появился Девин – вид у него был как у сумасшедшего ученого, волосы стояли дыбом. Он пятился, на ходу разматывая катушку медного провода. У них на глазах Девин присел и подсоединил провод к какой-то штуковине, похожей на старую консервную банку с ручкой, напоминающей гаечный ключ.

– Так, а теперь все назад! – скомандовал он.

– Мне нравится новый Девин, – сказал Тим Роз. – Но волосы пусть все-таки укладывает по-другому. Шипы – это моя фишка.

Когда все отошли на безопасное расстояние, Девин дернул за ручку. В банке что-то защелкало, медный провод загудел и завибрировал. Роз почувствовала, как воздух электризуется. Разряд пробежал по ее волосам – и исчез в комнате за открытой дверью.

– Круто, – выдохнул Тим.

А потом что-то огромное ожило по ту сторону стены. Звук был такой, словно кто-то наколдовал там целую строительную площадку и теперь рабочие разогревали технику, готовясь долбить цемент отбойным молотком.

– Девин, – встревоженно посмотрела на него Лили, – что это за шум?

Девин обернулся – на лице его сияла безумная улыбка, светлые волосы торчали во все стороны.

– Это бур для прокладывания туннелей. Там за стеной – выставка, посвященная истории горного дела. Я удаленно к нему подключился.

– Но зачем? – спросила Лили.

Покрытый плитами пол под ногами Роз задрожал, и она покрепче прижала к себе рюкзак со «Снежком». Визг металла прорезал воздух, штукатурка пошла трещинами и стала кусками сыпаться с потолка. В следующий миг из стены вылез огромный ржавый бур.

– Чтобы отключить подачу электричества!

Из дыры в стене хлынул поток воды – прямо на предусмотрительно выложенные Девином провода. Они задымились и затрещали.

– Все должно намокнуть? – спросила Роз, перекрикивая грохот.

– В этом и состоит мой план! – ответил Девин.

Яркие лампы у них над головой загудели, мигнули и погасли. Теперь единственными источниками света остались крохотные огоньки в витринах и прожектор, направленный на пьедестал для «Снежка».

Запрокинув голову, Роз разглядела болтавшуюся под потолком сестру.

– Предполагалось, что вода устроит короткое замыкание в этом зале, – объяснил Девин, – и решетки уберутся обратно в потолок. Тогда мы сможем достать Лик.

Словно в ответ на его слова, что-то щелкнуло в потолке рядом с Лик, и решетки медленно поползли вверх, прячась в пазы.

– Получилось не очень-то тихо и незаметно, – отметила Лили, перекрикивая шум льющейся воды.

– Ага, зато весело, – отозвался Девин.

В темноте Роз очень смутно видела выражение его лица, но по голосу чувствовала, что он улыбается. Вдали послышались крики, в выставочный зал продолжала прибывать вода. Она разливалась по плитам, плескалась, и Роз невольно пожалела того, кому придется все это убирать.

– Давайте снимем Лик, – сказала она, понимая, что еще немного – и ее нервы не выдержат. – А потом свалим отсюда.

– Ой-ой, Рози, – пискнула сверху Лик.

Роз подняла глаза и с ужасом увидела, как ее сестренка с тихим хлюпаньем отлипла от потолка и полетела вниз с высоты третьего этажа.

Девин выронил свое устройство и, поднимая брызги, кинулся к пьедесталу.

– Лик! – закричала Роз. У нее на глазах малышка…

…упала прямо на вытянутые руки Девина. И задорно рассмеялась.

Роз смотрела, как Девин торжествующе прижимает к себе Лик перепачканными в машинном масле руками. Сердце ее переполняла радость.

– Ну как, я справился? – спросил Девин, вскинув бровь.

У Роз внезапно пропал голос.

– Это, – прошептала она, сглотнув, – было волшебно.

Глава 15. Пышки «Кошачий глаз»

Когда Роз проснулась, первые сливочные лучи рассветного солнца только начали просачиваться сквозь занавески.

Алфи убедил свою шотландскую родню разрешить Роз, Тиму, Лик и Девину переночевать у него в пентхаусе. Тетя Лили отправилась в свой отель. Она должна была вернуться до того, как граф Карузо и головорезы из Международного общества скалки обнаружат ее отсутствие.

Роз не помнила, как уснула. Она не помнила даже, как забиралась на огромную гостиничную кровать. Рядом с ней приткнулась Лик, во сне она посасывала большой палец. А в ногах у себя Роз обнаружила Гуса и Жака: кот спал, свернувшись вокруг мышонка. Оба тихо похрапывали.

Двигаясь осторожно, чтобы не разбудить Лик, Роз переоделась в свежую белую футболку, темно-зеленые штаны и на цыпочках вышла из спальни. В гостиной пентхауса было пусто, только плюшевый единорог лежал в углу. Наверное, остальные еще спали.

В сером зале для совещаний Роз нашла Поваренную книгу Чудсов, рюкзак Лик со «Снежком» внутри, цветок просветления и свой желтый чемодан с серебряной окантовкой. Все вещи лежали там, где Роз оставила их накануне. Дугал заверил ее, что эта комната надежна, как несгораемый сейф, – и не обманул.

Роз села, открыла книгу и стала листать страницы, пока не почувствовала, как бумага под ее пальцами сменилась пергаментом. Вот он. Древний рецепт «Лепестки просветления». В отличие от Ривы Чудс Розмарин Чудс не пришлось взбираться на гору в одиночку. С ней были Тим и Алфи, Лик и Девин, Гус и Жак – и даже Лили Ле Фей.

Вместе они обязательно сотворят такое могущественное волшебство, что даже синезубый граф Карузо не сможет их остановить.

Роз закрыла Книгу и встала. Пора было приниматься за работу.

Тим проснулся последним.

– Эрмана, ты уверена, что мне нельзя поспать еще пять минуточек? – промычал он, потирая глаза под рыжей челкой. – Даже мои волосы устали. Видишь, как висят?

– Хватит ныть. – Роз пролистала свой блокнот. – У нас куча дел. Сначала нам нужно растопить «Снежок», потом полить этой водой цветок просветления, собрать лепестки, которые он уронит, очистить их и доставить в конференц-центр до того, как гостям подадут юбилейный торт.

– Фух, – присвистнул Девин. – Внушительный список.

Задач и правда было много, и Роз радовалась, что Девин вернулся и сможет им помочь.

– На меня не рассчитывайте. – Алфи снова разодели по последней шотландской моде. Его костюм, как и прежде, состоял из килта, рубашки с пышными рукавами, пиджака и берета с помпоном, но на сей раз все было сшито из блестящего белого шелка. – У меня важная встреча с дамами. – Он посмотрелся в ручное зеркальце, поплевал на пальцы и пригладил непослушный вихор. – Простите, я сказал «с дамами»? Я имел в виду принцесс.

– Это несправедливо, – простонал Тим. – Я должен встречаться с принцессами.

– Да-да, – рассеянно пробормотала Роз. – Бедный ты, несчастный. – Она встала и прижала к груди Поваренную книгу. – Так, все, берите на себя какой-нибудь ингредиент. Пока шотландцы будут заниматься Алфи, мы займемся выпечкой. За мной.

На кухне Тим с грохотом водрузил чемодан Роз на деревянный разделочный стол, а сам запрыгнул на кухонный остров. Пот блестел на его залитых гелем волосах, как роса – на гладком листочке.

– Не думала обзавестись чемоданом полегче? – спросил он, отдуваясь.

Роз повязала фартук поверх футболки и поставила на плиту большую кастрюлю, чтобы поместился ледяной камень. Но, даже выкрутив конфорку на полную мощность, она все еще сомневалась, что им хватит жара, чтобы растопить «Снежок».

К счастью, на этот случай у Роз было решение.

Она открыла чемодан и щелкнула застежкой потайного отделения.

– Что это? – спросил Девин. Он тоже надел фартук и выглядел в нем просто потрясающе.

– Это, – Роз осторожно прихватила щипцами ярко-красное перышко, – перо феникса.

– Ух ты, – сказал Девин, потирая руки. – Волшебство.

– Ага. – Роз была ужасно рада говорить об этом открыто. – Его выдернули у настоящего феникса, когда тот, объятый пламенем, восстал из пепла. С его помощью можно сделать огонь горячее. – Она махнула на рюкзак Лик. – Может кто-нибудь переложить ледяной камень в кастрюлю?

– Я сделаю! – подскочила Лик.

Пока Лик забиралась на стол, Девин вытряхнул драгоценный камень размером с футбольный мяч из рюкзака. Лик обхватила «Снежок» двумя руками, положила на край кастрюли и отпустила. Камень упал с громким стуком.

– Спасибо, – сказала Роз, помогая сестре спуститься. – А теперь отойдите.

Дождавшись, пока все встанут позади нее, Роз потянулась щипцами к синему огоньку конфорки. Она коснулась огня самым кончиком пера – и тот мгновенно вспыхнул алым. Языки пламени заплясали вокруг кастрюли.

Когда пламя утихло, Роз заглянула в кастрюлю и вместо ледяного камня увидела воду кристальной чистоты.

Огромный «Снежок» растаял всего за каких-то пару секунд!

– А что случится, если сжечь целое перо? – спросил Девин.

– Даже знать не хочу, – ответила Роз, пряча перо феникса обратно в потайное отделение. – Тим, Девин, мне нужно, чтобы вы взяли кастрюлю и аккуратно перелили жидкость в банку с цветком.

– Разве горячая жидкость не обожжет цветок? – спросил Девин, натягивая прихватки.

– Это волшебство, бро, – сказал Тим, тоже надевая рукавицы. – Для нас она горячая, а для магических штуковин – нет.

Когда мальчики потащили кастрюлю к столу, на котором стояла банка с цветком, Гус на всякий случай спрыгнул вниз.

– Цветку-то она может и не повредит, – пробормотал кот, – но кто знает, что станет с моим идеально вылизанным мехом.

Девин вытаращил глаза и чуть не споткнулся.

– Ой! Я забыла предупредить, что кот умеет разговаривать, – смущенно произнесла Роз.

– А… а?.. – заикаясь, начал было Девин.

– Уи, и я тоже, – сказал Жак, взбегая по руке Лик ей на плечо.

– Меня ждет очень странный день, да? – спросил Девин.

– Ну ты же хотел знать правду, – ответил Тим, хлопая его по спине. – Добро пожаловать в семью Чудс.

Мальчишки перелили дымящуюся жидкость в синюю банку с цветком просветления. Прозрачная пузырящаяся струя оросила почву, та потемнела, и стебель цветка окрасился в яркий, прямо-таки электрически-зеленый цвет.

Цветок задрожал и на глазах у ребят вытянулся, словно был сделан из ириски. Он все рос и рос, пока его малиновый бутон не выглянул из банки, как суслик – из норки.

– Ух ты, – выдохнул Девин.

Роз улыбнулась:

– А мы ведь еще только начали.

Лепестки цветка сворачивались и раскрывались, словно овеваемые невидимым ветерком. Самые большие один за другим теряли цвет, пока не становились прозрачными, как стекло. И тогда они падали на стол с тихим хрустальным звоном. Следующий слой лепестков повторял их судьбу, а за ними следующий, и в то же время новые, ярко-розовые лепестки отрастали, чтобы прийти на смену упавшим.

Это было поистине дивное зрелище, но Роз некогда было им любоваться. На столе уже скопилась целая гора лепестков.

– Быстрее, – скомандовала Роз, – собирайте.

Лепестки все сыпались, а Роз, Тим и Девин сметали их в большой салатник.

– Быстрее, быстрее, быстрее! – напевала Лик, хлопая в ладоши.

Наконец, уронив последний лепесток, цветок просветления вздрогнул, мигнул и спрятался в синей банке. Его малиновый бутон уменьшился чуть ли не вполовину, но сверкал все так же ярко.

– И последнее, – сказала Роз, закрывая банку и отодвигая в сторону.

Мальчики поставили миску с хрустальными лепестками на мраморную столешницу, а Роз открыла блокнот.

– Нам нужен ледяной глицерин.

Порывшись в желтом чемодане, она отыскала там нужную пробирку.

Перелив ее содержимое в мерный стаканчик, Роз сбрызнула глицерином горку мерцающих лепестков. Те забулькали, зашипели, стали громко вздыхать, икать и хлопать. А потом исчезли.

Со стороны можно было подумать, что в миске не осталось ничего, кроме воздуха.

– Лепестки! – возопил Жак. – Волшебство!

Девин озадаченно поболтал рукой в миске.

– Ух ты! – в который раз выдохнул он, отдергивая руку, словно его укусили. – Выглядит так, будто там ничего нет, но я чувствую лепестки. – Он недоверчиво тряхнул своей светлой шевелюрой. – Ваша магия очень сильно отличается от механики. – Он улыбнулся. – Но это нереально круто.

– Ты правда так думаешь? – спросила Роз. Щеки у нее покраснели.

Девин кивнул:

– Да. Я правда так думаю.

На секунду Роз показалось, что он сейчас наклонится и поцелует ее. Но вмешался Тим.

– Хватит уже, вы двое, – сказал он. – Нам еще нужно переодеться в форму официантов и как можно скорее попасть в конференц-центр. Тиа Лили ждет!

Когда они добрались до конференц-центра, уже перевалило за полдень и главная кухня гудела, как растревоженный улей, – повара готовились к грядущему пиру. Лили внесла Роз, Тима и Девина в список своих гостей, чтобы они могли попасть на ее специальную кухню, но охрана не торопилась пускать их в лифт.

– Что в миске? – спросил лысый охранник.

Роз нервно улыбнулась:

– Ничего! Вот, сами посмотрите.

Охранник прищурился, потом ткнул пальцем в Лик.

– Детям на кухню нельзя. Правила безопасности. – Он снова прищурился. – А что у нее в рюкзаке?

Роз мысленно взмолилась, чтобы охранник не разглядел там очертания кота. Или очертания мыши в ее кармане.

– Вам придется его открыть, – сказал охранник, заметив, что рюкзак странно шевелится.

Вдруг откуда-то раздался знакомый голос:

– Клоуны! Немедленно пропустите гостей мисс Ле Фей!

Все дружно уставились на Лик, которая стояла, широко распахнув глаза и не мигая.

– Это ты сказала, девочка? – спросила вторая охранница.

Лик яростно замотала головой.

– Голос был похож на Карузо, – засомневался первый охранник.

– Он шел из этого динамика. – Роз показала на стену, ненавязчиво подталкивая к лифту младшую сестру вместе с Девином и Тимом. – Нам в самом деле пора. Мисс Ле Фей нужна наша помощь с десертом.

Улыбнувшись, Роз нажала кнопку этажа, на котором располагалась специальная кухня. Едва двери сомкнулись, она привалилась к задней стенке.

– Отличная импровизация, Гус.

Рюкзак Лик только мурлыкнул в ответ.

Кухня тети Лили оказалась в точности такой, как ее описывал Жак, а еще – это Роз, стуча зубами, отметила сразу, как только они вошли, – там было холодно, как в морозилке. Все – от плит на полу до грохочущих печей и потолка у них над головой – было сделано из вороненой стали. Вдоль одной стены тянулся стеклянный шкаф, в котором, скрытые морозным туманом, стояли обернутые проволокой синие банки. На первый взгляд кухня казалась безлюдной. Даже самой тети Лили нигде не было видно.

– Тут как в Антарктиде, – сказала Роз. В ее представлении кухня – с разномастной утварью, щербатой и помятой после долгих лет службы, сшитыми вручную прихватками и кружевными занавесками в цветочек – была воплощением уюта. Тут же было уютно, как в морге.

– Кажется, мы слишком рано, эрмана, – предположил Тим.

Роз, Тим, Девин и Лик крадучись прошли вперед и поставили миску с невидимыми лепестками на боковой стол. Потом Роз вытащила Жака из кармана, а Лик выпустила из рюкзака Гуса.

– Я больше не желаю созерцать внутренности рюкзака или шапки, – сказал Гус.

– Уи! – воскликнул Жак. – Когда все закончится, мы несколько месяцев будем разгуливать на воле!

Посреди кухни стоял широкий стол на колесиках. А на нем – огромный многоярусный торт.

Метра три в высоту, теплого желтого цвета, он поднимался к самому потолку, как пирамида: чем выше, тем меньше становились ярусы. Каждый был по краю выложен жемчужинами глазури и украшен затейливыми спиральными узорами из ганаша[42].

– Красивый, – не могла не признать Роз.

– Ага, – кивнул Тим, – но разве он не напоминает тебе, ну, знаешь…

Роз не знала.

– Торт?

– Не просто торт, – сказал Тим. – Свадебный торт.

Роз пригляделась. Если подумать, юбилейный торт для Международного кулинарного кооперативного совета Карузо действительно напоминал свадебный.

– На нем даже стоят две фигурки, – заметил Девин. – В свадебных нарядах.

Тим прикрыл глаза козырьком ладони:

– Не, одна из фигурок в килте.

«Странно», – подумала Роз.

Тут двери кухни распахнулись, и вошла тетя Лили. Она была с головы до ног одета в черное. Исключение составлял только ослепительно-белый фартук. Свои черные волосы она собрала в идеальный строгий пучок. Лицо ее выражало крайнюю решимость.

Во всяком случае, пока она не увидела детей. В тот же миг решимость сменилась испугом.

Двери за ее спиной снова распахнулись, и на кухню вкатился коротконогий синезубый граф Карузо.

– Что касается времени, то чем раньше, тем лучше. – Он остановился и сердито посмотрел на Роз и остальных. – Но что здесь делают эти юные официанты? – В следующий миг он заметил Гуса, и губы его скривились от ужаса. – И зачем они притащили сюда кота?

Когда появился Карузо, Гус как раз вылизывал лапку. Кот так и замер, высунув язык. Жак, к счастью, успел спрятаться – Роз только и заметила, как серый хвост исчез за миской с невидимыми лепестками.

Лили и бровью не повела, лицо ее осталось гладким, как шелк, но Роз видела, что тетя волнуется.

– Хороший вопрос. Я попросила прислать мне на помощь официантов, – сказала она и обвела рукой Роз, Тима и Девина. – И сэр Жигмонд был так любезен, что отрядил ко мне специально обученных.

– О чем только думал этот тупица? Знает же, что у меня есть собственные официанты. – Граф Карузо щелкнул пальцами, и на кухню тут же вошли два громилы, которые накануне сопровождали дочь Карузо. Роз и забыла, какие они загорелые (ну очень загорелые), как стоят дыбом их короткие волосы (прямо-таки по стойке смирно) и какой злобный у них вид (жутко, жутко злобный). Но сегодня, в отличие от вчерашнего вечера, они были одеты в розовые рубашки с черными галстуками-бабочками, как старшие официанты сэра Жигмонда.

– Этот торт слишком важен, чтобы мы могли доверить его столь юным официантам. Особенно таким, которые таскают с собой кота. – Граф Карузо брезгливо отшатнулся, словно Гус был ходячим источником заразы.

– Мы должны покрыть торт лепестками, – шепнула Роз Девину и Тиму. – Я думала, тетя Лили успеет нас проинструктировать, но что нам делать теперь, когда этот граф здесь?

– Может, вырубим свет и провернем все в темноте? – предложил Девин. – Они ничего не увидят.

– Но тогда мы тоже ничего не увидим, – ответила Роз.

– А эта что здесь делает? – Карузо ткнул пальцем в Лик. – Она же совсем ребенок! Дети не могут подавать торт!

Роз сделала вид, что оскорблена до глубины души:

– Да как вы смеете, сэр?!

– Роз, милая… – начала было Лили.

– Это не просто ребенок, – на ходу сочиняла Роз, – это сама Лик Лолли, гениальная пекарша из Франции.

Все повернулись к Лик, которая икнула и сказала:

– Привет!

– Хотите сказать, эта девочка – гений? – недоверчиво спросил Карузо. – Из Франции?

Роз коротко кивнула:

– Девочка настолько гениальна, что сам президент Соединенных Штатов отправил ее сюда, чтобы она поделилась своими секретами с Лили Ле Фей.

Граф Карузо навис над Лик.

– Я граф Карузо из Сан-Карузо, страны, известной своими кексами-крохотульками, и я знаю толк в мини-пекарях, юная леди. – Он ощерился, сверкнув синим зубом. – Если эта Лик Лолли такая знаменитая, почему я впервые о ней слышу?

Роз закатила глаза.

– Возможно, вам требуется небольшая демонстрация ее талантов. – Она повернулась к Лик и сказала: – Шеф Лолли, не приготовите ли вы нам порцию пышек «Кошачий глаз»?

Лили едва сдержала улыбку. Роз видела: тетя раскусила ее план и одобрила идею.

– Пышки «Кошачий глаз»? – повторил граф Карузо с таким видом, будто от этих слов во рту у него стало кисло. – Никогда о таких не слышал.

– Эти пышки – фирменное блюдо шефа Лолли, – сказала Роз.

– Вот почему, – влез Тим, – она возит с собой… ну, вы поняли. Кота.

Услышав его, Гус взмахнул хвостом. Все смотрели на Лик, которая стояла, посасывая палец. Потом она воскликнула:

– Поняла! – спрыгнула со стола и бросилась к промышленным печам.

Граф Карузо пошел за ней, явно заинтригованный таинственной мини-пекаршей.

– Что ты задумала, эрмана? – шепотом спросил Тим.

Лик на другом конце кухни уже поднимала мешки с мукой, как крохотный бодибилдер, и гремела ящиками в поисках мерных ложек.

– Эти пышки позволят нам видеть в темноте, – так же шепотом ответила Роз. – Что будет очень полезно, когда Девин вырубит свет.

– И как же он это сделает, если у дверей стоят громилы Карузо? – поинтересовался Тим.

Девин похрустел костяшками пальцев:

– Устрою еще одно короткое замыкание.

Он подхватил кондитерский мешок, полный крема, и начал потихоньку смещаться назад.

Через двенадцать минут Лик прибежала с подносом свежеиспеченных пышек. Они буквально плавали в глазури, напоминавшей янтарный мед.

– Готово! – объявила Лик, с ног до головы обсыпанная мукой.

Роз даже не заметила, как младшая сестра начала печь, а та уже закончила.

– Это действительно необычная девочка, – протянул граф Карузо.

Тетя Лили улыбнулась:

– Как и все лучшие.

Роз, Тим и Девин схватили каждый по пышке и с жадностью запихнули в рот. Лик повернулась с подносом к Лили, а затем – к ужасу Роз – предложила угоститься графу Карузо. Но если он съест пышку, весь их план пойдет коту под хвост!

– О, как вкусно! – завопила Роз. – Хочу еще!

Она дернулась и «случайно» выбила поднос из рук Лик. Пышки взлетели в воздух и шлепнулись на пол.

– Но я тоже хотел попробовать! – возмутился граф Карузо.

– Какая жалость, мой дорогой граф, – сказала Лили, промокнув губы салфеткой. – Пышки вышли изумительно вкусными.

Граф Карузо засопел:

– Ну и ладно. Все равно единственная выпечка, которая мне нравится, это очень маленькие кексы, до того крохотные, что могут уместиться на кончике языка! А эти пышки слишком большие. Я бы даже сказал – оскорбительно большие.

Кухня погрузилась в темноту.

Но не для тех, кто съел пышки «Кошачий глаз».

Для них люди и животные вокруг светились белым, словно они видели тепло, которое излучали их тела. Очертания столов и печей, торта и миски с лепестками тоже светились, но не так ярко.

– Что случилось? – заорал Карузо. – Я ничего не вижу!

Роз смотрела, как граф и охранники натыкаются друг на друга в темноте. Она молча указала на миску с лепестками. Гус и Жак торопливо отскочили в сторону, Тим схватил миску, и его сияющий силуэт помчался к огромному торту.

– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул граф Карузо. – Я совсем капельку боюсь темноты! Пожалуйста, помогите!

Семья Чудс действовала тихо и споро, осыпая невидимыми шелковистыми лепестками каждый сантиметр глазури, до которого можно было дотянуться. Упав на торт, лепестки вспыхивали пурпурным; вскоре весь торт мерцал и переливался. Наконец Лик забралась Тиму на плечи и вытряхнула оставшиеся в миске лепестки на самый верхний ярус. Жак тут же проворно забегал туда-сюда, разбрасывая их, как опавшие листья.

– Охрана, мы должны защитить торт! – взревел граф Карузо, прижавшись к стене и щелкая бесполезным выключателем. – Лили, этот бесподобный десерт не должен пострадать. Иначе ты знаешь, какую цену тебе придется заплатить!

Послышался громкий гул – это очнулся и заработал аварийный генератор. Лампочки под потолком залили кухню тусклым светом.

Несколько секунд все стояли, молча моргая.

– Мой дорогой граф, – с притворным участием сказала Лили, – видите, ничего страшного не случилось. Всего лишь маленькая неисправность.

Подозрительно сощурившись, граф Карузо поправил перевязь и осторожно приблизился к торту. Он понюхал его, но невидимые лепестки не оставили следов, и глазурь выглядела такой же безупречной, как и раньше.

Девин бочком подобрался к Роз, пряча руки за спиной.

– Что ты сделал? – шепотом спросила она.

– Оказывается, электрической проводке не по вкусу ганаш, – тихо ответил он.

У Жака все лапы были перепачканы в глазури. Роз быстро посадила мышонка в карман.

– Прости, – прошептала она.

– Что ж, – сказал граф. – Хельга, Олаф, катите торт к лифту. Не будем больше терять время. Мне еще готовиться к свадьбе.

– К свадьбе? – Лили опустила руку на тонюсенькое предплечье графа. – Я думала, торт подадут на десерт после праздничного обеда.

Карузо кивнул:

– Все верно. Мы объединим обед и свадьбу. Зачем, по-вашему, я поставил на торт фигурки жениха и невесты?

Неудивительно, что торт показался им похожим на свадебный. Он и был свадебным.

Но для кого он предназначался?

– Как мило, – сказала Лили. Она была озадачена не меньше Роз. – Но кто же счастливые жених и невеста?

Граф Карузо довольно потер руки:

– Я долго ждал случая выдать свою дочь за особу королевской крови. И когда потерянный отпрыск шотландского рода вдруг нашелся… – Он поиграл косматыми бровями. – Я понял, что мне подвернулся иди… – Карузо откашлялся. – В смысле, идеальный принц.

У Роз кровь зашумела в ушах. Карузо говорил об Алфи!

– Никто никогда не проявлял ко мне должного уважения, – прорычал Карузо. – Зато эти бесполезные О’Мэйли только что не купаются в нем. Может, это они создали империю кексов-крохотулек? Нет!

– Но разве ваша дочь любит принца? – спросила Лили.

– При чем здесь любовь? – пожал плечами Карузо. – Когда моего бестолкового зятя постигнет безвременная кончина, я, граф Карузо, стану регентом Шотландии! Наконец-то мир узнает обо мне!

Он вдруг понял, что Роз, Лили, Тим, Лик и Девин взирают на него с неподдельным ужасом, и смущенно откашлялся:

– Ха-ха! Шучу! Вы же знаете, как я люблю хорошие шутки? Вот недавно я шутил, что боюсь темноты.

– Вы невероятно остроумны, граф Карузо, – сухо сказала Лили. – Мы сразу поняли, что вы притворяетесь.

– Хорошо, хорошо.

Граф Карузо исчез за распашными дверями, и охранники выкатили гигантский торт вслед за ним.

Все наконец перестали растягивать губы в фальшивых улыбках.

Гус замяукал и замахал хвостом:

– Бедная девочка! Ей придется стать женой Алфи.

– Ты что, не слышал? – Голос Роз дрогнул от отчаяния. – Он говорил про безвременную кончину! Этот граф задумал убить нашего брата!

– Значит, мы должны сорвать свадьбу, – сказал Тим.

– Мы не можем, – задыхаясь, произнесла Лили. Она подхватила Лик на руки и направилась к двери. – Если мы сорвем свадьбу, гости, которые приняли первую дозу «Настойки Венеры», не получат торт с противоядием, впадут в кому и умрут.

– Звучит не очень, – сказал Девин. – Все-таки ваше волшебство – мощная штука.

– Но мы не можем позволить Алфи жениться, – сказала Роз. – Или можем?

– Нет, – согласилась Лили и глубоко задумалась. – Мы должны остановить свадьбу, но при этом угостить всех тортом. В противном случае…

– Мы потеряем Алфи навсегда, – закончила за нее Роз.

Глава 16. Пусть едят торт!

Роз шла впереди.

Бетонная лестница привела их к дверям с надписью «Банкетный зал». Пока остальные еще с топотом спускались, Роз вошла в зал, где гремели аплодисменты.

Она могла много чего сказать про Алфи: что его шутки оставляли желать лучшего, что порой он слегка ее раздражал, а от его бурной деятельности голова шла кругом. Но он все равно был ее младшим братом. Ее плотью и кровью. И она не позволит, чтобы с ним случилось что-то плохое, тем более по вине ужасного синезубого графа Карузо.

На сцене посреди зала располагались места для почетных гостей. Алфи усадили прямо посередине. Он вместе со всеми хлопал сэру Жигмонду, который стоял у микрофона. Слева от Алфи сидела бабушка О’Мэйли в инвалидном кресле. На шее у нее поблескивали нитки жемчуга, седые волосы укрывала белая шляпа с широкими полями.

С другой стороны от Алфи сидела высокая стройная девушка. Теперь Роз знала, что это дочь графа Карузо. Она была одета в длинное зеленое платье, ниспадавшее складками к ее ногам. Ее черные как смоль волосы были собраны в гладкий хвост. Она жевала жвачку и что-то печатала в телефоне, совершенно не обращая внимания на все, что происходит вокруг.

Лили, Тим и Девин столпились позади Роз; Лик и Гус выглядывали у нее из-за ног. Она чувствовала, как крохотные коготки Жака впиваются в плечо – он цеплялся за нее изо всех сил.

– Слава богу, – облегченно выдохнула тетя Лили. – Мы не опоздали.

Огромный торт поставили прямо перед сценой. Хельга и Олаф, телохранители графа Карузо, церемонно отрезали куски и с поклоном раздавали старшим официантам сэра Жигмонда, которые кружились по залу, разнося тарелки гостям.

– Браво! – прокричал кто-то. – Это божественный торт!

Свет в зале чуть приглушили, и послышались первые торжественные звуки волынок. От их пронзительных переливчатых завываний Роз захотелось заткнуть уши.

– Опять? – простонал Тим. Он тоже был не в восторге.

Луч прожектора упал на Алфи и скучающую девушку рядом с ним. Алфи заоглядывался – видно, понял наконец, что творится что-то неладное.

Из кухни вышла процессия мужчин в килтах. Они несли транспарант, растянутый на длинных шестах.

– Шотландия, Шотландия, славься ты в веках, – на ходу запел один из бородачей. – Шотландия, Шотландия, тебе неведом страх.

Транспарант, казалось, был соткан из цветов. Когда мужчины в килтах установили его над сценой, Роз увидела, что из цветов складываются имена: Шеймус и Фела.

– О нет, – прошептала Роз.

– Не то слово, – согласился с ней Гус, прикрывая уши лапками. – Сейчас начнется шотландская свадьба!

Волынки притихли, и сэр Жигмонд передал микрофон графу Карузо.

– Гости со всего мира, прежде чем вы насладитесь великолепным юбилейным тортом, я приказываю вам присоединиться к нашему празднованию. Моя дочь, графиня Фела из Сан-Карузо, и наш нежданный почетный гость, Шеймус О’Мэйли-младший, наследник шотландского трона, сейчас, – он наклонился к микрофону и прошептал: – поженятся. Пожалуйста, поддержите их аплодисментами.

Зрители захлопали, но без особого энтузиазма.

– Что? – вскочил Алфи. – Я не могу на ней жениться! Я ее не знаю!

– Как говорится, – принцесса Фела наконец опустила телефон, – меньше знаешь – крепче любишь.

– Никто так не говорит! – возразил Алфи.

Граф Карузо прикрыл микрофон рукой, но Роз все равно отчетливо расслышала в его голосе угрозу, когда он сказал:

– Шеймус, сядь.

Увидев, что Алфи его не слушается, граф удивился:

– Ты что же, не подчиняешься моим приказам?

Громилы графа Карузо схватили Алфи за плечи.

Очарованные зрители – а Роз знала, что они в буквальном смысле очарованы, – продолжали вежливо хлопать. Никто из высокопоставленных гостей еще не успел попробовать торт, они были слишком заняты тем, что аплодировали – как велел граф Карузо. Нужно было заставить их проглотить противоядие до того, как случится что-нибудь ужасное.

– Эта свадьба – издевательство над шотландскими традициями, – возмутился Гус. – Я спасу тебя, Алфи! – завопил он.

Кот запрыгнул на ближайший столик и помчался к сцене, перескакивая со столика на столик, опрокидывая бокалы и тарелки и сбрасывая на пол серебряные приборы. Никто из гостей и бровью не повел.

– Вы только посмотрите на него! – восхищенно протянул Жак. – Он как пушистый серый мячик для пинбола!

С громким шипением Гус оттолкнулся от последнего столика и взмыл в воздух, чтобы перелететь прямо к Алфи.

В ту же секунду Хельга выдернула волынку у ближайшего шотландца, разорвала ее надвое голыми руками, подняла половинки над головой…

…и Гус угодил прямо в одну из них.

Его боевой клич сменился удивленным «мяу», когда Хельга соединила половинки. Волынка забилась в ее руках и запищала, отражая отчаянные попытки Гуса выбраться.

– Это мой кот! – завопил Алфи. Он рванулся вперед, чтобы спрыгнуть со сцены, но громилы Карузо держали его крепко.

– Рози, я знаю, что делать! – крикнула Лик. – Я украду кольца!

Она почти добежала до сцены, как вдруг споткнулась. Личико ее удивленно сморщилось, она закружилась на месте, потом сунула большой палец в рот и села на пол.

– Что с Лик? – спросил Тим.

– Мое заклинание перестало действовать, – пожала плечами Лили. – Честно говоря, я и не предполагала, что эффект печенья, в которое я добавила ягоды смирения и гранат грамотности, продержится так долго.

Зажав под мышкой волынку, фаршированную котом, свободной рукой Хельга кое-как приладила кружевную фату к длинному хвосту графини Фелы. Олаф тем временем укатил бабушку О’Мэйли со сцены и отвез к столу, за которым сидела шотландская делегация. Там ее уже ждал толстый кусок торта.

Алфи сложил руки и принялся умолять графа Карузо.

– Пожалуйста, сэр, это очень плохая идея. Вы не представляете, какой бардак у меня в комнате! Я никогда не делаю домашку! У меня совсем нет чувства ритма!

Но граф Карузо закричал:

– Да начнется церемония! Леди и джентльмены, лидеры свободного мира, мы собрались сегодня с вами…

– Что нам делать, эрмана? – спросил Тим.

– Не знаю. – У Роз закончились идеи.

А потом она услышала, как граф Карузо говорит:

– Кто-нибудь возражает против союза этих любящих королевских сердец? Ха! Конечно нет!

– Я возражаю! – услышала Роз собственный голос. – Я против!

Она кинулась к сцене, размахивая рукой, – мимо столов, за которым сидели облеченные властью марионетки, мимо младшей сестры, которая все так же задумчиво сосала палец.

– Я возражаю!

– Мадемуазель, – прошептал Жак, отчаянно цепляясь за ее плечо коготками, – что вы творите?!

– Вы все, перестаньте хлопать, – сказала Роз, наконец оказавшись перед сценой.

Аплодисменты смолкли. Гости, их телохранители и официанты сэра Жигмонда замерли, глядя перед собой пустыми глазами. На лицах у них застыли глупые кукольные улыбки. Нетронутые куски торта так и лежали на тарелках.

– Ты! – Граф Карузо сердито воззрился на Роз. – Почему я все время на тебя натыкаюсь, мелкая официантка? Почему ты мне мешаешь?

– У вас тоже с ней проблемы? – спросил сэр Жигмонд, стоявший рядом с графом. – Заверяю вас, граф Карузо, я отправлю ее агентству очень плохой отзыв.

– Сейчас это не важно, Жигмонд. Принесите кольца, чтобы мы могли закончить церемонию, – скомандовал граф, и маэстро убежал со сцены.

– Ваша дочь ни в коем случае не может выйти замуж за шотландского принца, – сказала Роз, – поскольку… он уже женат! На мне!

Алфи ахнул от ужаса.

– Извините, – смущенно пробормотал он, когда взгляды собравшихся устремились на него. – Это я от неожиданности.

– Все должны ахнуть! – закричала Роз. – Я его жена! – Повернувшись лицом к зрителям, она приказала: – И чтобы это отметить, все должны немедленно съесть восхитительный торт!

Зрители послушно ахнули и немедленно потянулись за вилками.

– Не ахайте! – завопил граф Карузо. Гости послушно замолчали. – И не ешьте торт! Еще не время!

Главы стран побросали вилки так же быстро, как схватили их несколько секунд назад. Зал наполнился звоном столового серебра.

– Я не верю, что ты жена Шеймуса О’Мэйли, – прорычал граф Карузо. – Во-первых, в тебе явно нет ни капли голубой крови. Высокородные всегда выглядят неопрятно, и в голове у них пусто, как у этого паренька.

– Эй! – возмутился Алфи. – У меня в голове не пусто! У меня там много чего!

Из-за приказа графа Карузо гости до сих пор не съели ни кусочка юбилейного торта. Они по-прежнему находились под властью «Настойки Венеры». И спасти Алфи у Роз тоже никак не получалось.

Граф Карузо поправил перевязь:

– Не знаю, что ты задумала, официантка, но данной мне властью я отклоняю твои возражения. Отклоняю! Вернемся к церемонии. На чем я остановился? Ой да какая разница. Итак, я объявляю принца Шеймуса и графиню Фелу мужем и…

– Стойте! – закричала Роз. – Вы правы, я не принадлежу к знатному роду. Но Шеймус тоже! Вы ничего не выиграете, если отдадите за него свою дочь!

Графиня Фела сморщила нос, будто ей подсунули чашку кислого молока.

– Фу.

– Алфи, пожалуйста, – взмолилась Роз. – Расскажи всем правду. Они тебя послушают. Как слушали вчера.

Прежде чем граф Карузо успел его остановить, Алфи вывернулся из хватки его телохранителей и сдернул микрофон с подставки.

– Не обращайте внимания на девчонку, – сказал он, отскакивая назад. – Я был и всегда буду Шеймусом О’Мэйли-младшим, сыном шотландской королевской семьи. Пожалуйста, продолжайте меня любить и боготворить.

Роз от потрясения лишилась дара речи.

– Но, Алфи… – пискнул Жак у нее на плече.

Граф Карузо махнул своим головорезам:

– Малыш Шеймус пришел в себя! Обратись же к толпе, бедный мальчик! Скажи им, как ты счастлив, что я, граф Карузо, стану твоим тестем и правопреемником во всех важных королевских делах!

Алфи уставился на синезубого коротышку.

«Все кончено», – подумала Роз. Сейчас все их усилия пойдут прахом только потому, что Алфи нравится быть в центре внимания. Он понятия не имеет, что́ стоит на кону. Не подозревает, что «Настойка Венеры» убьет собравшихся лидеров, и о планах Карузо от него избавиться Алфи тоже ничего не знает. Он пожертвует всем ради своего стендапа и невольно подпишет себе смертный приговор.

Роз смотрела, как Алфи наслаждается интересом толпы к собственной персоне.

А потом он открыл рот и сделал то, чего никогда прежде не делал с микрофоном в руках.

Не отмочил шутку.

Алфи отыскал глазами Роз, потом Тима, Лик и тетю Лили. Лицо его расплылось в улыбке, и впервые с тех пор, как они приехали в Вашингтон и все завертелось, Роз почувствовала, что перед ней стоит ее настоящий младший брат.

– Малыш Шеймус, – окликнул его Карузо. – Произнеси речь, чтобы мы наконец покончили с этой свадьбой.

Алфи кивнул:

– Начнем с того, что Розмарин Чудс – не моя жена.

– Ха, я знал это! – победно воскликнул Карузо.

– Она моя сестра, – продолжил Алфи. – А у этого графа Карузо не все дома. Больше никогда не слушайте, что он говорит.

– Нет! – взвыл граф Карузо и попытался дотянуться до Алфи тощей рукой, но младший брат Роз проворно отскочил…

…прямо в руки Олафа. Алфи уже тащили обратно, когда он успел крикнуть в микрофон:

– И все немедленно ешьте торт!

– Чудс? Розмарин Чудс?! Я слышал это имя! – заорал граф Карузо, тыча пальцем в Роз. – Я знаю, кто ты! Зачем ты здесь? Что ты задумала?

Зал наполнился тихим звяканьем приборов о тарелки. Разодетые гости, охранники и официанты – все дружно вонзили вилки в торт и, словно оголодавшие роботы, стали жадно забрасывать покрытые глазурью куски в рот.

– Хватит! – завизжал граф Карузо. – Немедленно прекратите есть торт!

Но им приказали его не слушать, и они не послушались.

Из волынки, которую Хельга по-прежнему держала под мышкой, раздалось сдавленное мяуканье. Видимо, Гус радовался, что победа близка.

Граф Карузо проскрежетал:

– Жигмонд, немедленно сюда! Скажите этим людям, чтобы они перестали есть торт! Чудсы его отравили!

Маэстро, вернувшийся с обручальными кольцами, стремглав взбежал на сцену, но было уже поздно.

Те, кто еще секунду назад поглощал торт, выпрямились и вытянули руки вдоль туловища. Вилки выскользнули из безвольных пальцев и зазвенели по полу. На лицах возникло отсутствующее выражение. А потом один за другим они закрыли глаза и уронили подбородки на грудь.

Все в зале – включая людей, которые вершили судьбы этого мира, – уснули крепким сном, напоминавшим кому.

Роз пыталась их спасти.

Но у нее ничего не вышло.

Глава 17. Беда не приходит одна

– Ты опоздала! – злорадно воскликнул граф Карузо. – Я победил!

Графиня Фела сфотографировала мрачную сцену на телефон.

– Выложу это на своей страничке. Хештег «безумная свадьба».

Жак на плече у Роз в отчаянии прошептал:

– Кель орёр![43]

Роз окинула взглядом банкетный зал. Теперь он напоминал Музей восковых фигур. Заколдованные люди застыли с закрытыми глазами, опустив голову. Даже официанты обратились в статуи, и разбитая посуда валялась у их ног.

Роз сглотнула. Должно быть, она допустила ошибку, когда готовила «Лепестки просветления». Благодаря тете Лили Роз разобралась, почему ее постигла неудача с маффинами «Следуй за своей сердцевинкой», но сейчас она понятия не имела, что пошло не так.

Роз возомнила, что может сравниться в кондитерском мастерстве с Парди и Ривой Чудс, но она никогда не достигнет их уровня мастерства. Она совершала ошибку за ошибкой. Мировые лидеры, приехавшие на саммит? Впали в кому. Ее брат Алфи? Его насильно женили и скоро убьют. Родители? Брошены в тюрьму, возможно, навсегда. Роз ехала в Вашингтон, чтобы всех спасти, но сделала только хуже.

– Все эти разодетые в пух и прах людишки относились к графу Карузо как к пустому месту, – сказал граф. – А теперь посмотрите-ка на них.

– Вы так и остались пустым местом! – закричала Роз. Она отчаянно пыталась придумать хоть какой-нибудь план, чтобы поправить положение.

– Закрой свой грязный рот. – Карузо погрозил ей пальцем. – Очень скоро я стану тестем шотландского наследника и после его неминуемой гибели получу настоящую власть. – Он широко развел руки. – И кто тогда меня остановит? Вряд ли эти спящие красавицы и красавцы. Люди во всем мире будут искать, кто же их возглавит. И вот тогда на сцену выйду я.

– Даже если вы останетесь единственным человеком на земле, у кого есть титул, вас все равно не будут слушать, – сказала Роз. – Потому что вы всего лишь большая толстая пустышка.

– Прекрати! – завизжал Карузо. – Я не пустышка, и скоро все обо мне узнают! Обо мне, единственном, кого Чудсы не смогли отравить своим тортом.

– Эй! – крикнул Тим. – Это ложь!

– И как ты это докажешь? – сухо поинтересовался Карузо.

Тим, Девин, Лили и Лик попятились к черному входу.

Сэр Жигмонд, стоявший позади графа, кашлянул:

– Простите, сэр. Мирового господства не было в меню. Меня наняли, чтобы…

– Заткнись, Жигмонд! – Граф указал на старших официантов в розовых рубашках из элитного отряда Жигмонда. В отличие от обычных официантов они не ели торт и потому не впали в коматозное оцепенение. – Официанты, остановите этих людей!

Но ни один из них не откликнулся на приказ Карузо.

– Чтоб тебя, малыш Шеймус! Зачем только ты сказал им меня не слушать! – Граф Карузо повернулся к маэстро: – Но ты ведь все пропустил, Жигмонд? Ну-ка вели своей команде притащить ко мне этих людей!

Лицо маэстро дрогнуло, и на миг в душе Роз шевельнулась слабая надежда, что он восстанет против графа и поможет им.

Но его глаза остекленели, зрачки сузились, выражение лица стало безучастным. Словно повинуясь невидимому кукловоду, он поднял руку и указал на Тима, Девина, Лик и Лили.

– Официанты! – нараспев проговорил он. – Элитный перехват с задержанием на до-си-до!

Тим сорвался с места, но опоздал. Официантка в розовой рубашке уперла ладони в бедра и, притопывая, протанцевала ему наперерез. Ловко подцепив Тима за локоть, как в кадрили, она развернула его и заломила ему обе руки за спину.

В то же самое время два официанта прокружились в вальсе к своим коллегам, которые уже сцепили руки, чтобы подкинуть их в воздух. Подогнув колени к груди, они взлетели, словно пушечные ядра, прокрутили сальто и мягко, словно кошки, опустились ровно за Девином и тетей Лили.

Официанты притащили всех троих к сцене и поставили рядом с Роз. А Лик передавали из рук в руки, пока усатый официант не вручил ее Тиму.

– Ого. А мне-то еще «балет услуг» не нравился, – проворчал Тим.

– Отпустите детей, – взмолилась Лили. – Вы злитесь на меня, а не на них.

– Лили, Лили, Лили… – сказал граф Карузо и пощелкал языком. – Неужели вы примкнули к Чудсам? После того, как они разрушили ваши мечты? Ведь Международное общество скалки сделало вас такой, какая вы есть. А без этой организации вы никто, Лили ле Фей.

– Может, я когда-то и была никем, но только потому, что была одна, – Лили посмотрела на племянников и Девина. – А теперь у меня есть семья. Я больше не нуждаюсь в Международном обществе скалки и уж точно больше не нуждаюсь в вас. Я ухожу. – Она взяла Тима и Девина за руки. – И детей я забираю с собой.

Карузо расхохотался:

– Ха-ха! Лили, ты всегда знала толк в хороших шутках! – Он резко оборвал смех. – Никуда ты не пойдешь. Во всяком случае, пока не закончится свадьба моей дочери. Нам нужны свидетели, чтобы сделать все по закону!

– У вас все равно ничего не получится! – закричал Алфи, которого Олаф уже тащил вперед. – На самом деле я не принц Шеймус.

Олаф поставил Алфи под цветочный транспарант. Фела тяжело вздохнула и встала рядом с ним.

– Псс, – шикнул Девин.

Роз посмотрела направо – Девин яростно кивал, указывая на свое плечо.

– Жак! – едва слышно сказал он.

Ни Карузо, ни его телохранители не заметили, как мышонок, перескакивая с плеча на плечо, добрался до Девина. Светловолосый парнишка о чем-то зашептался с Жаком, но Роз не могла разобрать ни слова, потому что граф возобновил церемонию.

Приложив руку к перевязи напротив сердца, граф Карузо сказал:

– Согласна ли ты, моя дражайшая графиня Фела, ясный свет и дивный цветок Сан-Карузо, единственной в мире страны, где производят настоящие кексы-крохотульки… Так вот, согласна ли ты, будущая прекрасная принцесса, взять этого идиота в свои мужья?

Графиня оторвалась от телефона и заморгала, как будто только что вышла из темноты в освещенную комнату.

– Ага.

– Что до тебя, – сказал граф Карузо, обращаясь к Алфи, – твое мнение никого не интересует. Кроме тебя и твоей семьи, никто не знает, что ты не принц Шотландии. А кто станет слушать бредни сумасшедших преступников? Жигмонд, кольца.

Жигмонд все с тем же простым, не отягощенным интеллектом выражением лица стал рыться в карманах в поисках коробочки с кольцами, за которой его посылали ранее.

– Властью, данной мне, и так далее, объявляю вас мужем и женой, – торопливо проговорил граф Карузо.

– Мне так жаль, Розмарин, – сказала тетя Лили, не сводя глаз со сцены. – Хотела бы я повернуть время вспять и исправить все, что натворила за последний год.

Роз тоже многое хотела бы исправить. Может, они с тетей были похожи куда больше, чем она думала. Они обе совершали ошибки и жалели о них. Обе мечтали стать лучшей версией себя, пусть даже путь к этим лучшим версиям был очень тернистым.

– Все будет хорошо, – прошептала Роз. – Мы что-нибудь придумаем.

Но, произнося эти слова, она по-прежнему понятия не имела, как им выкрутиться.

Сэр Жигмонд передал Хельге коробочку с кольцами.

– Какой ужас, – прошептал Тим. – Поверить не могу, что Алфи женится раньше меня. Как такое вообще возможно? У меня ведь столько поклонниц…

– Быстрее, – прорычал Карузо.

Алфи сжал пальцы в кулак, не давая надеть кольцо.

– Ну-ка, разжал кулак! Или я тебе его отрежу и надену кольцо на то, что останется! – рявкнула Хельга.

– Нет! – закричал Алфи. – И еще: как грубо!

Одной рукой Хельга пыталась разжать его кулак, другой – натянуть кольцо ему на палец. Увлекшись, она не заметила, как волынка выпала у нее из-под мышки и свалилась на пол. Миг – и половинки разлетелись в стороны, выпуская шар ярости из серой шерсти.

– Гус! – закричала Роз.

Выпустив когти, Гус прыгнул прямо на графа Карузо.

– А-а-а! – заверещал граф, но кот обернулся вокруг его головы и заткнул ему рот. – Жигмонд! – раздался сдавленный крик из-под кошачьего пуза. – Помоги!

Но маэстро его не слышал и потому не двинулся с места.

– Это наш шанс! – закричал Тим, пытаясь вывернуться из рук официанта, но тот держал его крепко. – Я не могу освободиться!

– Как считаете, вода поможет? – крикнул Девин куда-то в сторону люстр. – Да будет дождь!

Где-то в темноте у них над головой застонали и загрохотали трубы – и вниз хлынули потоки воды.

За считаные секунды все промокли насквозь. Одежда неприятно липла к телу.

– Получилось! – Девин с трудом перекрикивал бьющий из разбрызгивателей водопад.

– Твоя работа? – спросила Роз. Темные пряди прилипли у нее ко лбу.

– Я попросил Жака включить систему пожаротушения, – объяснил Девин. – Это отвлекающий маневр!

– Не понимаю, как нам это поможет! – отплевываясь, ворчал Тим. – Мы все еще пленники, только теперь вдобавок мокрые.

Вода ручейками бежала по лицу Роз, словно она забыла дома зонтик и попала под ливень. Лик у Тима на руках хихикала и приговаривала:

– Еще! Еще!

Мировые лидеры вокруг продолжали спать зачарованным сном. Их красивые костюмы потемнели от воды.

А потом президент Франции вдруг чихнул и очнулся.

– Смотрите! – воскликнула Роз.

У них на глазах президент США, первая леди и агенты секретной службы заморгали и начали просыпаться. Они озадаченно смотрели на потолок, не понимая, что происходит.

Граф Карузо взревел и наконец отодрал Гуса от своего лица. Отбросив мокрого кота, он увидел, что творится в зале.

– О нет! – забормотал он. – Вы все, ну-ка быстро спать! Замрите! Не шевелитесь!

Но гости продолжали кашлять, фыркать и открывать глаза, разбуженные потоками ледяной воды.

– Эрмана! – крикнул Тим. – Мировые лидеры не стали овощами!

По мере того как все больше людей приходили в себя, их удивленные возгласы начинали заглушать шум воды.

– Нам пора. – Карузо щелкнул пальцами. – Жигмонд, организуйте нам сопровождение.

Сэр Жигмонд тут же позвал свой элитный отряд.

– Официанты! Защищайте нас!

Подручные Жигмонда мигом отпустили Роз и ее семью и бросились на сцену, чтобы окружить графа, его дочь и Алфи плотным розовым кольцом. Алфи попытался на четвереньках проскользнуть у них между ног, но огромная лапища Олафа сгребла его за воротник и дернула обратно в круг. Поднимая тучи брызг, они пошлепали к выходу.

– Не понимаю, – сказал Тим старшей сестре. – Они ведь были в отключке. Получается, вода как-то активировала «Лепестки просветления»?

– Вы использовали «Лепестки просветления»? – спросил кто-то. – Отлично придумано!

Женский голос раздался у входа в банкетный зал. Чистый, как колокольчик, он пробился сквозь плеск воды и позевывания пробуждающихся ото сна власть имущих. Это был последний голос, который Роз ожидала здесь услышать. Но одного его звука хватило, чтобы она почувствовала, будто ее заворачивают в уютный пушистый плед и вручают чашку горячего шоколада. Роз так боялась, что никогда больше не услышит этот голос.

Разбрызгиватели под потолком фыркнули и наконец перестали поливать всех водой.

– У «Лепестков просветления» есть один побочный эффект, о котором все забывают упомянуть, – продолжала Парди Чудс. – Глубокий восстановительный сон. Этим людям ничего не грозило, – сказала она детям. – Они просто спали и видели сны о своем прошлом. Вот почему…

Договорить Парди не успела – Роз подбежала к ней, обняла крепко-крепко и с радостью почувствовала, как мама обнимает ее в ответ. За спиной Парди стоял Альберт Чудс и улыбался своим детям, очень мокрым и очень счастливым. Роз бы расплакалась от счастья, если бы не одно но: Алфи до сих пор угрожала опасность.

Рано было праздновать победу.

– Мама! Папа! – кричал Тим, прыгая вокруг родителей с Лик на руках. – Как вы выбрались из тюрьмы?

– Произошла очень странная штука. – Альберт забрал у Тима Лик, и младшая дочь тут же обхватила его за шею. – По какой-то неведомой причине шотландская делегация даровала нам дипломатический иммунитет.

– Мы вам потом все объясним, – сказала Роз. – А прямо сейчас надо спасать Алфи. Вон те люди его похищают!

Карузо в кольце официантов почти добрался до двери.

– Что? – резко развернулась Парди. – А ну отпустите моего мальчика!

– Шеймус! – взвыла бабушка О’Мэйли. Шотландская делегация тоже умяла порцию торта и пробудилась от чар вместе с остальными гостями. – Дугал, а ну верни моего внука!

Роз и представить не могла, что мужчина такой комплекции, тем более в килте, может двигаться так быстро. Дугал врезался в толпу официантов и принялся расшвыривать их в разные стороны, пока не добрался до Алфи, который одиноко сидел на полу в насквозь промокшем свадебном костюме. Все ожидали увидеть там же графа Карузо и принцессу Фелу, но их там не было. Равно как Олафа и Хельги.

– Твоя семья послала меня за тобой, – сказал Дугал, помогая Алфи подняться.

– Мама! – закричал он и рванулся к Парди.

– Не та семья. – Дугал схватил Алфи за воротник и развернул к бабушке О’Мэйли. – Твоя настоящая семья!

– Малыш Шеймус! – причитала бабушка О’Мэйли, толкая коляску по залитому водой полу. Йэн шел за ней с постным лицом.

– Мне нужно знать, что происходит? – спросил Альберт у Роз и Тима.

– Это долгая история, падре, – сказал Тим, откидывая волосы назад.

– Алфи – шотландский принц, его вырастили козы! – прочирикала Лик.

Тим пожал плечами.

– Ну, может, и не такая уж долгая.

Роз почувствовала, как кто-то взял ее за руку. Это был Девин.

– Пойдем, – сказал он. – Поможем твоей маме сообщить О’Мэйли шокирующие новости.

Роз крепко сжала его ладонь, теплую и шершавую. Вот бы никогда ее не отпускать.

Вместе они подошли к Парди Чудс.

– Даже слепому понятно, что он О’Мэйли! – как раз говорила королева. – Достаточно посмотреть на беспутную мочалку, которую он называет волосами!

– Эта мочалка – наша семейная черта, – ответила Парди. – Вы бы видели прическу моего мужа, когда он пропускает поход к парикмахеру.

– Классная идея с разбрызгивателями, – похвалила Роз Девина. Но он не слушал.

– Как графу Карузо и его дочери удалось сбежать?

Роз окинула взглядом разоренный банкетный зал. Графа нигде не было видно. Последние высокопоставленные гости вяло шлепали к выходу, а официанты устало поднимали раскиданные приборы и тарелки.

Они спасли всех, кого должны были спасти. И все были в безопасности.

«Лепестки просветления» сработали. Конечно, Чудсы упустили графа Карузо, но благодаря тете Лили…

Роз вдруг поняла, кого не хватает, и покачнулась. Ей пришлось опереться на Девина, чтобы не упасть.

– Что случилось? – взволнованно спросил он.

– Пропал не только граф Карузо, – сказала Роз. – Тетя Лили тоже исчезла.

Глава 18. Щебет из дальних стран

Неделю спустя Роз сидела на качелях на заднем дворе семейной пекарни, подставив лицо теплому послеполуденному ветерку. Она до сих пор не могла выкинуть из головы все, что произошло в Вашингтоне, и даже три успокоительных блинчика, которые Роз съела утром, не помогли ей расслабиться.

На то, чтобы во всем разобраться, ушел остаток дня после катастрофического обеда в банкетном зале. Поначалу люди из команды американского президента скептически отнеслись к истории Чудсов о том, что всех мировых лидеров отравили (разумеется, они не могли сказать, что их заколдовали). Но на помощь пришел сэр Жигмонд. После побега Карузо ему и его команде скормили раскисшие куски торта, и в голове у них прояснилось.

– Эти маленькие Чудсы – отвратительные официанты, – свидетельствовал Жигмонд. – Но замечательные люди. Они не имеют никакого отношения к грязной игре, устроенной на банкете. Во всем виноват граф Карузо.

Роз улыбнулась сэру Жигмонду. Она была рада, что ей наконец удалось завоевать его расположение.

Убедить бабушку О’Мэйли оказалось куда сложнее. Парди пришлось предоставить ей фотоотчет о жизни Алфи с момента рождения. К счастью, у Парди в телефоне, в папке «Мой маленький весельчак», хранились сотни фотографий Алфи. Очень скоро всем стало понятно, где он на самом деле провел свое детство.

– Но он же так чудесно играл на волынке, – сокрушалась бабушка О’Мэйли. А потом, не сказав больше ни слова, собрала свою свиту и отправилась домой.

– Я буду по ней скучать, – вздохнул Алфи. – А еще по Йэну и по Дугалу. Но не по Шивон. – Он повернулся к Роз: – И спасибо, что спасла меня от женитьбы.

– Скорее, мы спасли графиню от брака с тобой, – ответил Тим и потрепал брата по волосам.

– Ха-ха три раза, – фыркнул Алфи. – Но знаешь что? Неплохая шутка.

Итак, Чудсам разрешили вернуться в Горести-Фолз. С Парди и Альберта были сняты все обвинения, Девин простил Роз, и она нравилась ему не меньше, чем раньше. Международное общество скалки потерпело поражение, а граф Карузо ударился в бега. Все получилось.

Но почему на сердце у Роз было так тяжело?

Она качалась на качелях, думая о тете Лили.

Правда ли тетя перешла на сторону добра? Или снова ловко обвела родственников вокруг пальца? Лили в самом деле помогла Роз спасти гостей МККС и одолеть графа Карузо… Но почему тогда она исчезла, даже не попрощавшись?

– Рози! – Лик выскочила из кухни, хлопнув экраном с москитной сеткой. – Девин пришел!

Роз слезла с качелей и разгладила футболку. Девин вышел из пекарни. Он помогал Алфи и Тиму с тестом для новой партии морковных кексов «Здоровяки». Обычно их давали больным кроликам, но простудившимся после непредвиденного душа коту и мышонку они тоже подойдут. Сегодня Девин надел синюю футболку с воротничком, которая подчеркивала цвет его глаз. После возвращения в Горести-Фолз он постригся, и теперь его песочные волосы стали совсем короткими по бокам и чуть длиннее на макушке.

«Он выглядит потрясающе», – подумала Роз. Но она всегда так думала.

Она помахала ему:

– Привет.

Девин сразу взял ее за руку, их пальцы переплелись.

– И тебе привет.

Теперь они официально встречались.

Больше никаких секретов.

– Фу, – поморщилась Лик, протискиваясь рядом с Роз. Она забралась на освободившиеся качели и бестолково поболтала ногами.

– Подожди, я тебя подтолкну, – сказала Роз, и маленькая девочка взмыла к небу, ясному и прекрасному, без единого облачка.

Лик визжала от восторга, наклоняясь вперед и назад.

– Выше, выше! – кричала она.

– А ты чего сидела тут одна? – спросил Девин.

– Думала о тете Лили, – ответила Роз. – Почему она сбежала с графом Карузо?

– Может, она просто сбежала, одна, – предположил Девин, прислонившись к стойке качелей. – В конце концов, вы, ребята, звали ее Эль Тьябло и постоянно говорили о том, сколько зла она натворила. Может, ей стало стыдно. – Девин пожал плечами. – Не знаю. Мне она показалась довольно милой.

– Да, она умеет произвести впечатление, – согласилась Роз. – Но ты не знаешь, какой она была раньше. А я, видимо, до сих пор не знаю, какая она на самом деле. Этого достаточно, чтобы отбить желание вообще кому-либо доверять.

– Ты можешь довериться мне. И я рад, что ты это сделала. Теперь, когда я знаю твой секрет, я чувствую, что мы стали гораздо ближе. – Девин встал рядом, чтобы помочь ей раскачивать Лик. Их руки легонько задевали друг друга.

– Ну хоть что-то я сделала правильно, – сказала Роз. – Сдержала обещание, которое дала тебе.

– Шутишь? – удивленно посмотрел на нее Девин. – Ты все сделала правильно. То, что ты провернула в Вашингтоне, уму непостижимо, но твои братья рассказали мне о кулинарных состязаниях в Париже и о фабрике «Лучшесс». Ты постоянно превосходишь саму себя. Ты прямо какая-то тайная героиня.

Героиня? Роз попробовала слово на вкус, неуверенная, что оно ей подходит.

Может, быть настоящим пекарем – не значит делать все идеально. Может, это просто значит, что она способна адаптировать рецепт своей жизни по мере его написания и учиться на собственном опыте, чтобы в следующий раз не повторить ошибок. Если подумать, сколько партий печенья она сожгла, прежде чем у нее получилось идеальное тягучее печенье с шоколадной крошкой?

– Героиня? – тихо повторила Роз. – Наверное, сегодня я хочу быть просто Роз.

Где-то поблизости раздалась звонкая трель, и между Роз и Девином пролетела маленькая птичка. От неожиданности они отскочили друг от друга.

– Птичка, ты что себе позволяешь? – крикнул ей вслед Девин. – Это было некрасиво!

В следующий миг воздух наполнился шумом, словно тысячи флажков трепетали на сильном ветру. Роз и Девин посмотрели вверх: над пекарней «Следуй за чудом» из ниоткуда появилось облако. Оно пульсировало, как живая тень. Ясное небо потемнело.

«Это не облако», – подумала Роз.

Девин прищурился:

– Что происходит?

– Птицы, – шепотом ответила Роз. – Очень много птиц.

Шум, который привлек их внимание, был хлопаньем тысяч крыльев. Вскоре огромная стая заслонила солнце.

– Рози! – закричала Лик, цепляясь за ноги старшей сестры. – Мне страшно!

Птицы опускались на пекарню и окрестности, укрывая крышу дома и лужайку на заднем дворе пернатым одеялом. Не меньше сорока птиц пристроились на качелях, словно на насесте, другие предпочли батут – на нем уместилась маленькая армия, так что он просел до земли. На траве тоже, куда ни глянь, сидели птицы. Казалось, сама земля щебечет и чистит перышки.

– Напоминает фильм ужасов, – прошептал Девин.

Птицы зашуршали крыльями и уставились на Роз блестящими глазами-бусинками. Это не были галки или вороны – нет, просто маленькие певчие птички с серыми спинками и яркими желтыми грудками. Вблизи они вовсе не казались такими страшными. Но откуда они взялись?

– Что им нужно? – спросил Девин у Роз уголком губ.

Роз пожала плечами:

– Семечек?

Пара десятков птиц с криками поднялись в воздух, когда открылась задняя дверь пекарни.

– Без паники! – воскликнула Парди. Ее красный фартук был испачкан мукой. – Думаю, нам прислали сообщение.

Носком ботинка она аккуратно потеснила птиц со ступеньки крыльца.

– Будьте любезны, освободите дорогу.

Тим и Алфи тоже высунулись из двери – хотели посмотреть, чего все переполошились.

Несколько птиц зачирикали друг на друга, словно отдавая приказы. Затем запрыгали в стороны, расчищая путь от крыльца до качелей. Роз осторожно провела Девина и Лик по траве.

– Что значит «нам прислали сообщение», мама? – спросила она, когда Парди загнала их всех на кухню.

– Есть древнее заклинание, которое позволяет отправить послание со стаей птиц. – Парди подошла к разделочному столу и полистала Поваренную книгу. – Вот только певчие птицы никогда не поют бесплатно.

– Хочешь сказать, они ждут, пока мы им заплатим? – спросила Роз.

– В каком-то смысле. – Парди нашла нужную страницу и разгладила ее. – Вот оно. Помогите-ка мне. – И, посмотрев на Девина, добавила: – Раз уже теперь ты знаешь наш семейный секрет, тоже можешь помочь.

– Конечно, Парди, – сказал Девин.

Парди моргнула:

– Зови меня миссис Чудс.

Повязав фартук на талии, Роз прочитала рецепт.

Болтливые мармеладки

Для размыкания губ, жвал, клювов и мандибул (что бы это ни значило)

И случилось так, что лета 1922-го в немецком городе Трагенштадт…

Роз запнулась:

– Я правильно произнесла?

– Читай дальше, – подбодрила ее Парди.

…расположенном на берегу реки, Колтен Чудс узнал, что из магазина кондитера-экспериментатора Бера Кнопфа были похищены секретные рецепты конфет. Бер был добрым другом Колтена, и потому Колтен решил приготовить сладость, которую ничего не подозревающий вор проглотил бы и признался в своих прегрешениях.

И смешал он в неглубокой миске четыре ореха желатина, два ореха перемолотых косточек винограда «Говорливый Ганс» и полкулака воды. И пока разбухали желатин и порошок, насыпал Колтен в кастрюлю шесть орехов сахара, добавил четыре ореха кукурузного сиропа и кулак ежевичного сока. И подождал он, пока растворится сахар на медленном огне, и влил в него смесь желатина и виноградных косточек.

И перелил Колтен получившуюся смесь в формочки, похожие на извивающихся червяков. И разложили они с Бером этих червяков по всей кондитерской Кнопфа. И полакомилась ими вскоре крыса, которая созналась, что она повинна в воровстве, поскольку шпионила для производителя конфет из соседнего Грызендорфа.

И так крыса оказалась настоящей крысой.

И поскольку вор был пойман, рецепты оказались в безопасности, а кондитерская Кнопфа процветала и дальше.

– Что ж. – Роз оторвалась от Книги. – Думаю, мы знаем, что делать. За работу!

Банда Чудсов и Девин немедленно приступили к сбору нужных ингредиентов: сахара, сока и косточек винограда сорта «Говорливый Ганс».

Поскольку формочек для изготовления мармеладных червячков в пекарне не нашлось, вместо них решено было использовать соломинки для коктейлей. Кондитеры плотно набили ими несколько банок и сверху залили желатиновую смесь. Когда мармеладки схватились, все взяли по пучку соломинок и выдавили червячков при помощи скалки. Парди разложила мармеладки по пластиковым контейнерам и раздала каждому участнику операции по одному.

– Круто! Эти мармеладные червячки такие… – Тим задумался. – Такие мармеладные.

– Мармеладные – для живота моего ладные! – прорычал Алфи и собрался уже проглотить одного, но Роз вовремя схватила его за руку:

– Я бы на твоем месте не стала их есть. Ты же не хочешь, чтобы мы узнали все твои секреты.

Алфи положил червячка обратно в контейнер:

– Спасибо, сестра.

– Идемте, – позвала Парди, открывая дверь. – Пора кормить птичек.

Они вышли за Парди на задний двор и зашагали по морю певчих птиц, разбрасывая во все стороны мармеладных червячков. Птицы ловили их на лету и заглатывали целиком.

– Вас что, жевать не учили? – возмутился Алфи. – Где ваши манеры?

Пока дети кормили птиц на земле, Парди вытащила лестницу из сарая и залезла на крышу, чтобы угостить тех, кто сидел там.

К тому времени, как последняя птичка заморила червячка, уже начало смеркаться и небо на горизонте подернулось оранжевым и фиолетовым.

Одна из пернатых посланниц слетела с качелей и опустилась на траву прямо перед Роз. Эта птица была чуть крупнее прочих, а грудка у нее – чуть желтее, чем у ее товарок. Роз подумала, что, наверное, птица здесь главная. И действительно, птица повернулась к остальной стае, распахнула клюв и выдала длинную ноту:

– А-а-а-а-а-а!

Другие птицы подхватили, и над пекарней зазвенело гармоничное:

– А-а-а-а-а-а!

А потом они запели:

Милые дети семейства Чудс,

Кормление птиц не сочтите за труд,

Это посланье от тети Лили:

Я не сбежала, меня у-вез-ли…

И хотя последнее слово птицы разбили на три слога, Роз все равно поморщилась.

– Можно было придумать рифму получше, – прошептал Тим.

– Не думаю, что у нее было много времени подбирать рифму, – сказала Парди. – Похоже, Лили похитили!

Роз захлестнуло чувство вины. Ей не пришло в голову, что тетю Лили могли увезти насильно!

А птицы продолжали петь:

Спасите, прошу!

Известен враг:

Меня увез…

Карузо-граф!

– Это мы и так поняли, – сказал Алфи. – Кому бы еще понадобилось ее похищать? С другой стороны, приятно знать, что на самом деле она нас не бросила.

– Но куда он ее увез? – спросила Роз.

Словно отвечая на ее вопрос, птицы выдали мелодичную трель и продолжили:

Если хотите найти вы меня,

То на востоке Италии я.

В башне сижу, но не в той, что в сказаньях, —

В зловонной тюрьме с ужасным питаньем.

– «Сказаньях»? – повторил Тим. – «Питанье»? Так вообще можно говорить?

Девин пожал плечами:

– Видимо, поэтам можно.

– Ладно, – вздохнул Тим. – Но господи боже, какая длинная песня. Мои девушки никогда не пели мне таких длинных песен…

Я голодаю, без ванны страдаю,

Клопы по ночам меня за нос кусают.

Подушка моя уж промокла от слез.

Спасите меня! Я это всерьез!

Прошу, поспешите, ведь казнь моя близко…

А с этим рифмуется только «сосиска».

С любовью, Лили

Едва птицы допели, скрипнула задняя дверь. Альберт Чудс на цыпочках вышел на крыльцо. Все молча смотрели, как птицы разводят крылышки и кланяются.

А потом одна за другой пернатые посланницы взмыли в темнеющее небо. Они выстроились длинной цепочкой, которая протянулась так далеко, что Роз быстро потеряла ее конец из виду. Вскоре на поляне осталась лишь одна птичка, которая чирикнула так печально, что это было похоже на всхлип.

После чего она тоже захлопала крыльями и улетела.

– Неудобно вышло, – пробормотал Тим. – Если бы я знал, что Лили заточили в башню, как Рапунцель, то не стал бы критиковать ее стихи.

– Мы должны что-то сделать. – Голос у Роз дрогнул. – Ей грозит смерть!

– А вдруг это ловушка? – предположил Алфи. – И граф Карузо хочет заманить меня на очередную свадьбу? Конечно, я не могу винить Фелу. Все-таки я завидный холостяк.

Роз живо вспомнила, как тетя Лили сжимала ее руку, чтобы подбодрить во время их приключений в Вашингтоне. Все-таки Роз не ошиблась: Лили действительно изменилась.

Она помогла им.

А теперь они должны помочь ей.

Парди вздохнула:

– Не знаю. Лили, которую я помню, – обманщица и мастер манипуляций.

– Она начала все с чистого листа, мадре, – сказал Тим. – Честное слово. Она даже канкан танцевала. А еще плакала, и нам было очень неловко. Так что тут я на стороне ми эрмана. Эль Тьябло осталась в прошлом. Теперь она тиа Лили.

– И ее заточили в башню! – напомнил Алфи. – Причем в зловонную. Я даже слова такого не знаю, но звучит ужасно.

– Кажется, это значит, что там отвратительно пахнет, – подсказал Девин.

– Лили! – заплакала Лик. – Лили!

Роз деловито сунула руки в карманы шорт и посмотрела на свою семью.

– Граф Карузо считает, что тетя Лили совсем одна и никто не придет ей на помощь. И если мы ничего не сделаем, значит он прав.

– Но… – начала было Парди.

– Но у Лили есть семья, – не унималась Роз. – У нее есть мы. Что бы ни случилось, в семье друг за друга стоят горой.

Альберт прикусил нижнюю губу:

– Не знаю, что мы тут можем сделать. Мы потратили все наши средства на поездку в Вашингтон. Полномасштабная операция спасения в Италии требует серьезной подготовки. И кучи денег.

Палец Роз нащупал в кармане потрепанную бумажку. Она вытащила на свет визитку, которая изрядно полиняла после нескольких стирок. Роз едва могла разглядеть логотип – улыбающееся лицо знаменитой пекарши. А под ним надпись: «Кэти Киган – прямая линия».

Роз улыбнулась:

– Я знаю, кто нам поможет. Здесь и сейчас я обещаю, что мы спасем тетю Лили и остановим мерзкого графа Карузо.

Она посмотрела на братьев.

– Мам. Пап, – сказал Алфи. – Роз права: тетя Лили стала другим человеком.

– Она пришла нам на помощь, – поддакнул Тим. – И в каком-то смысле спасла.

– Похоже, у нас нет выбора, – вздохнул Альберт.

– Конечно нет, – сказал Девин. – Роз ведь пообещала. А я, может, у вас тут новенький и мало что понимаю, но одно знаю точно: пекарша Розмарин Чудс всегда держит слово.

Примечания

1

Парфе (фр. parfait – «безукоризненный, прекрасный») – холодный десерт, известный с конца XIX века. Готовится из сливок, взбитых с сахаром и ванилью, а затем замороженных в металлической форме. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Mi hermana – моя сестра (исп.).

3

Muy increíble – совершенно невероятно (исп.).

4

Дениш, или датская слойка, – выпечка из Дании, конверт с начинкой. Традиционно дениш выпекают в виде рулета, но встречаются разные формы: звездочки, цветы, уголки.

5

Madre – мама (исп.)

6

Hermana pequeña – младшая сестренка (исп.).

7

Non – нет (фр.).

8

Oui – да (фр.).

9

Примерно 450 г.

10

Comme il est beau! – Какой же он красивый! (фр.)

11

Круллер (англ. cruller) – кондитерское изделие из обжаренного во фритюре теста, внешне похожее на пончик или пышку. Во Франции готовят из заварного теста.

12

Académie Royale de Musique – Королевская музыкальная академия (фр.).

13

Сакбут (англ. sackbut) – старинный медный духовой инструмент эпохи Ренессанса (XIV–XVI века) и барокко (XVII век).

14

Орех — выдуманная мера объема, равная одной столовой ложке.

15

Кулак – выдуманная мера объема, равная 1/2 чашки.

16

Amigo – друг (исп.).

17

«Монумент Вашингтона» (англ. Washington Monument) (построен 1848–1884) – облицованный мэрилендским мрамором гранитный обелиск высотой 169 метров и массой 91 тыс. тонн. Самый большой обелиск в мире и самое высокое сооружение в Вашингтоне (США).

18

Mucho – много (исп.).

19

Mon dieu – Господи (фр.).

20

«Запеченная Аляска» (англ. Baked Alaska) – знаменитый десерт из мороженого на бисквитной подушке. Сверху мороженое укрывают шапкой из подрумяненной меренги, создавая восхитительный контраст холодного и горячего.

21

«Говядина Веллингтон» (англ. beef Wellington) – праздничное блюдо из говяжьей вырезки: мясо, запеченное в слоеном тесте. Вырезка обычно запекается целым большим куском.

22

Гранд жете (фр. grand jeté) – прыжок в балете, во время которого танцор практически садится на шпагат в воздухе.

23

«Немой официант» (англ. dumbwaiter) – миниатюрный кухонный лифт. Обычно используется для подъема еды из кухни в ресторан или кафе, расположенные этажом выше.

24

Пасодобль (исп. Paso doble – букв. «двойной шаг», «два шага») – испанский танец, имитирующий корриду.

25

Abuelo – предок, дедушка (исп.).

26

Капитолий – местопребывание Конгресса США на Капитолийском холме в Вашингтоне. Расположен на Капитолийском холме в восточной части Национальной аллеи в Вашингтоне, округ Колумбия.

27

Хаггис (англ. haggis) – традиционное блюдо шотландской кухни из бараньих потрохов.

28

C’est magnifique – это великолепно (фр.).

29

Quelle folie – какое безумие (фр.).

30

Dieu merci! – Слава богу! (фр.)

31

Muy delicioso – очень вкусная (исп.).

32

Bellissima – восхитительно (ит.).

33

In bocca al lupo – итальянская поговорка, которая переводится как «Чтоб ты попал в пасть волку». Так говорили друг другу пастухи, чтобы отвести беду. В России говорят: «Ни пуха ни пера».

34

Tia – тетя (исп.).

35

Un legume – овощ (фр.).

36

Sacré bleu – здесь: Боже мой! (фр.)

37

Gatito – котик (исп.).

38

Дульче де лече (исп. dulce de leche) – десерт испанской и португальской кухни, похожий на вареную сгущенку.

39

Oui, bien sûr – да, конечно! (фр.)

40

Muy – очень (исп.).

41

Vámonos – идемте (исп.).

42

Ганаш (фр. ganache – букв. увалень) – крем из шоколада и свежих сливок, используемый в качестве начинки для конфет и пирожных, а также для украшения десертов. Своим рождением обязан увальню-подмастерью, который неправильно перемешал ингредиенты.

43

Quelle horreur – какой ужас (фр.).

Content

Кэтрин Литтлвуд
Пекарня Чудсов. Чудеса на десерт

Пролог. Первый ботинок

Глава 1. Как рассыпалось печенье

Глава 2. Большие девочки не гадают на муке

Глава 3. Круллеры забвения

Глава 4. Балет услуг

Глава 5. Мышь в меренге

Глава 6. Следуй за своей сердцевинкой

Глава 7. Обещание: принести и нарушить

Глава 8. Кот под колпаком

Глава 9. Марш «Запеченных Алясок»

Глава 10. Правда о лжи

Глава 11. Шотландец Алфи

Глава 12. Цветок и «Снежок»

Глава 13. Самый маленький похититель драгоценностей

Глава 14. Механическое волшебство

Глава 15. Пышки «Кошачий глаз»

Глава 16. Пусть едят торт!

Глава 17. Беда не приходит одна

Глава 18. Щебет из дальних стран

Примечания