Делия Росси

Хризантема с шипами

Комната была незнакомой. Серая каменная кладка стен, узкие стрельчатые окна, два стула с высокими спинками, большой сундук с бронзовыми накладками. И старомодная кровать, на которой лежало белое платье. Если уж быть точной – свадебное платье. Я не могла ошибиться. Тонкий шелк потрескивал едва заметными искрами магии. Окаймляющие горловину бриллианты сверкали холодным блеском. Длинные рукава расширялись книзу под характерным углом. В Эрилии такие наряды шили исключительно для невест. Вопрос только в том, зачем здесь эта вещь. И как тут оказалась я? И почему не чувствую собственную магию?

Я поднялась с кресла. В висках заломило, как бывало всегда после выброса силы, пол поплыл из-под ног, и мне, чтобы не упасть, пришлось ухватиться за подлокотник.

– Очнулись? – послышался от двери низкий голос, и я резко обернулась.

Темные волосы, укрывающие плечи черным плащом. Свежий шрам на щеке. Ледяные синие глаза, раздевающий взгляд…

– Вы! – я сжала кулаки, разглядывая застывшего на пороге мужчину, и мгновенно вспомнила все, что произошло. – Вы посмели притащить меня…

Я обвела глазами комнату, пытаясь сообразить, что это за место. Проклятое платье сбило меня с толку, не позволив как следует оглядеться и понять, где я нахожусь. А хищник напротив продолжал смотреть так, словно на мне не было никакой одежды – пристально, не таясь, по-хозяйски. И под этим взглядом мне захотелось отступить назад, но я только выше вскинула голову и с силой стиснула ладони.

– Это мой дом, – невозмутимо ответил мужчина.

Не отрывая взгляда, он криво усмехнулся и сунул руки в карманы узких брюк.

– Что вам от меня нужно?

Я очень старалась не показывать своего страха, но он просачивался в голосе, полз по спине каплями пота, сжимал сердце холодной рукой и накрывал удушливой волной паники.

– Всего лишь небольшая мелочь.

Красивое лицо исказила неприятная ухмылка.

– Если вы надеетесь меня запугать…

Я сжала кулаки и с вызовом посмотрела на своего преследователя.

– Ну что вы, и в мыслях не было.

– Тогда что вам нужно? Мое молчание?

– Как раз наоборот. Мне необходимо, чтобы вы кое-что сказали.

В синих глазах блеснул лед, и я почувствовала, как трудно стало дышать.

– Одно единственное слово, госпожа Эйден, – вкрадчиво произнес мужчина и шагнул вперед.

ГЛАВА 1

Александра Эйден

– Кранчестер! – сипло объявил идущий по вагону кондуктор и добавил: – Прибываем через две минуты.

Я захлопнула книгу и убрала ее в сумочку. Дама, сидящая рядом, торопливо доела булочку, отряхнула крошки на пол и схватилась за ридикюль так, словно боялась, что его вырвут у нее из рук. Немолодой господин, всю дорогу дремавший на диване напротив, суетливо пригладил волосы и натянул на голову цилиндр.

Поезд натужно заскрипел, дернулся пару раз, и остановился. Я поправила шляпку и бросила взгляд в окно. Картинка не радовала. Ветер гонял по пустому перрону опавший липовый цвет, каменное здание вокзала выглядело старым и обшарпанным, а смотритель, застывший на краю платформы с синим флажком в руках, флегматично смотрел вдаль, и на его лице было написано тупое равнодушие.

– Госпожа Эйден! – не успев сойти со ступенек, услышала я взволнованный голос Мэри. – Госпожа, я носильщика взяла! Давайте билеты, нужно вещи из багажного вагона забрать!

Служанка остановилась рядом, пытаясь отдышаться, а я огляделась по сторонам, подмечая мелочи, из которых обычно складывается первое впечатление о городе.

Взгляд выхватил белый фасад одноэтажного здания, потемневший от времени питьевой фонтанчик, гипсовую статую богини Леи, чахлую пальму в кадке и пятерку небогато одетых пассажиров, спустившихся на перрон из вагонов второго и третьего классов. Владельцы билетов первого класса сошли задолго до Кранчестера, и это лишний раз подтверждало тот факт, что затерявшийся на окраине королевства городок – самое настоящее захолустье. Впрочем, в моем положении это было, скорее, плюсом. Возможно, именно здесь, в графстве Уинтшир, у меня появится шанс начать новую, не обремененную тенями прошлого жизнь.

Ветер кинул под ноги обрывок конверта, и перед глазами мелькнуло смазанное видение: твердая бумага с вензелями, расплывающиеся строчки, размашистая подпись. Сердце тоскливо сжалось. Прошло уже четыре месяца, а мне по-прежнему было больно, совсем как в тот миг, когда я впервые прочитала письмо. Потом я читала его еще бесчисленное множество раз, пытаясь понять, что произошло, почему Берти так решил, откуда в нем столько ненависти и злобы. Но так и не смогла найти никаких причин его жестокого поступка.

Я вскинула подбородок. Не нужно возвращаться в прошлое. Его больше нет, как и леди Александры Монт.

– Госпожа, вы меня слышите? – суетилась Мэри.

Ее круглое веснушчатое лицо покраснело от волнения, а голубые глаза сверкали такой решимостью, словно моя горничная собиралась сразиться с драконом.

– Этак мы без вещей останемся, как есть сопрут! – причитала она, поправляя соломенную шляпку и бросая короткие взгляды то на выгружающего вещи кондуктора, то на флегматично застывшего рядом с нами носильщика.

– Вот, держи, – я открыла сумочку, достала билеты и протянула их горничной. – И картонку не забудь.

– Как можно, госпожа? – Мэри всплеснула руками и повернулась к пареньку с тележкой. – Ну? Чего встал столбом? Идем!

Я дождалась, пока парочка отправится к багажному вагону, и пошла к вокзальным дверям. Те неохотно открылись и захлопнулись за моей спиной с неприятным скрипом, словно жаловались, что кто-то потревожил их покой. Я сделала пару шагов и огляделась. Окрашенные темной охрой стены, два крошечных билетных окошка, пара лавок вдоль стен, едва уловимый запах сырости и мастики для пола – обстановка безлюдного зала полностью соответствовала названию городка. Кранчестер – вилась над полустертым расписанием поездов затейливая надпись, которая переводилась с нерейского, как Скромная обитель. Что ж, судя по всему, так и было.

«Зато здесь жизнь недорогая, – напомнила я себе. – И люди простые и сердечные».

По крайней мере, так заявил агент, когда я подписывала договор аренды. Нет, разумеется, я не торопилась доверять словам профессионального краснобая, предпочитая обо всем составить собственное мнение, но надеяться-то мне никто не запрещал? Тем более что это единственное, что мне оставалось.

– Госпожа, я все забрала, ничего не забыла! – довольный возглас горничной отвлек меня от раздумий.

Девчушка просто светилась от счастья, радуясь неожиданному повышению. Глупенькая. Одно дело быть пятой горничной в богатом доме в Вердофе, и совсем другое – единственной служанкой в маленьком домишке захолустного Кранчестера.

– Идем, нужно найти пролетку, – отбросив грустные мысли, улыбнулась служанке, и решительно направилась к выходу.

***

Город скромно прятался за ухоженными садиками и поглядывал на приезжих чистыми окнами аккуратных особнячков. Пока Мэри договаривалась с извозчиком, я рассматривала крошечную привокзальную площадь с памятником генералу Вильфору, пару старомодных пролеток, занятых бойкими пассажирами «Западного экспресса», несколько газовых фонарей и одноэтажную гостиницу с претенциозным названием «Астория». Правда, я сомневалась, что серое приземистое здание имело какое-либо отношение к сети самых дорогих отелей Эрилии.

Взгляд остановился на обычной, не магической вывеске, прошелся по старомодным двуколкам, стоящим у парадного входа, и скользнул дальше, на выстроившиеся вдоль дороги домики. Те казались игрушечными. И то! Узкие окна с белоснежными занавесками, крытые серой черепицей крыши, аккуратные крылечки, живые изгороди и веселые палисадники с густо цветущими желтофиолями и цапельником. Просто картинка из детской книги, знакомая и затертая в памяти.

Я сама выросла в точно таком же захолустном городке, где главным событием года была Летняя ярмарка, а местная газета выходила раз в три месяца, если не реже. И магомобилей у нас в Уинтоне не было, и голософонов. Да и про стационарные порталы почти никто не слышал.

– Госпожа Эйден! – громко позвала Мэри, и я поморщилась. Ну зачем так кричать? Предупреждала ведь глупышку, чтобы держалась скромнее, и вела себя потише.

– Госпожа Эйден, идите скорее! – не унималась служанка, и мне пришлось поторопиться хотя бы ради того, чтобы она замолчала.

Я не сомневалась, что мой приезд вызовет многочисленные разговоры, как это всегда бывает, когда в маленьком городке появляется новое лицо. Так зачем давать местным жителям лишний повод для пересудов?

Я посмотрела на неподвижные занавески безобидных домиков и усмехнулась. Уверена, за каждой из них скрываются внимательные глаза, от которых не ускользнет ни единая мелочь моего прибытия.

– Мэри, ты помнишь, о чем мы с тобой говорили перед отъездом? – усевшись в пролетку, строго спросила у горничной.

– Простите, госпожа, – смутилась та и густо покраснела, отчего веснушки на ее носу и щеках стремительно потемнели. – Я помню, просто разволновалась чего-то.

– Ты раньше никогда не уезжала из Вердофа?

– Нет, госпожа. Это в первый раз. Да еще и так далеко!

Мэри виновато потупилась и шмыгнула носом, а я вздохнула. Какая же она еще юная!

– Ну, полно, успокойся, Мэри. Вот увидишь, Кранчестер тебе понравится.

– Да я и не сомневаюсь, госпожа, – откликнулась служанка, и слезы, готовые брызнуть из ее глаз, мгновенно высохли. – И вы не думайте, я все ваши наставления помню, и как себя вести, и что говорить. Вот увидите, я буду вам хорошей горничной. Самой лучшей!

Она преданно уставилась на меня, и я невольно улыбнулась. Все-таки, несмотря ни на что, я сделала правильный выбор, взяв с собой именно эту нескладную темноволосую девчушку с упрямым характером, тонкими ручками-веточками и полным отсутствием раболепия.

– Вот и славно, – кивнула служанке и повернулась, разглядывая проплывающие мимо улицы Кранчестера.

Удивительно, как изменилась моя жизнь. Разве могла я подумать еще полгода назад, что окажусь в таком захолустье? После вечно спешащей столицы с ее бурной жизнью и постоянной погоней за развлечениями Кранчестер казался тихим сонным болотом. Сумею ли я здесь выжить? Не сойду ли с ума от тоски и тишины одиноких ночей?

Воспоминания о недавнем прошлом мелькнули перед глазами яркой вспышкой, и внутри снова заныла незажившая рана. Нет, не стоит думать о том, что было. У меня все будет хорошо. Я обязательно справлюсь.

Дорога свернула к небольшой круглой площади, в центре которой стояла приземистая церковь, возница прикрикнул на лошадь, пролетка со скрипом накренилась, но устояла, и покатила вперед. А спустя пару минут снова свернула и тут же затормозила у небольшого двухэтажного домика, утонувшего в пышных зарослях бузины.

– Приехали, ари, – доложил пожилой возница и посмотрел на меня из-под нависающих век добрыми, немного усталыми глазами. – Зеленая улица, двадцать семь. Бузинный коттедж, как и заказывали. Хороший вы дом, госпожа, выбрали, крепкий. Давненько он без жильцов стоит, вот, как ар Иглторп съехал, так больше никого и не было. А дому без хозяина нельзя, непорядок это, – сдвинув на затылок кепку, протянул возница, и неожиданно спросил: – А вы надолго к нам или так, погостить?

– Пока не знаю.

Мне не хотелось поощрять чужое любопытство. Нет, я понимала, что рано или поздно придется представиться местному обществу и рассказать приемлемую версию моего появления в городе, но я не собиралась откровенничать с первым встречным.

– Ну, стало быть, время покажет, – рассудительно заметил возница и добавил: – Знаете, как у нас говорят? Кто приезжает в графство Уинтшир, навсегда прикипает сердцем к Холмистому краю.

Я недоверчиво усмехнулась, спустилась с подножки и остановилась, наблюдая, как Мэри выгружает на мостовую наш багаж.

– Да-да, попомните мои слова, все так и будет, – улыбнулся в усы возница. – Ну, хорошего вам дня, ари. Еще увидимся.

Он дернул вожжи, и пролетка, тихо постанывая от старости, медленно покатила прочь.

– Бери картонку и сундук, а я возьму магдар, – велела я служанке и потянула на себя большой зачарованный баул, в котором уместилась лишь малая часть одежды. Все остальное пришлось отправить почтовой доставкой, и теперь одному создателю было известно, когда прибудут мои вещи. В Эрилии обычная почта работала слишком медленно. То ли дело магическая. Но она была слишком дорогой, а в моем положении, когда каждый дьерт на счету, пользоваться магпочтой казалось неразумным.

– Леди Александра, да куда же вы?! Я сама!

Мэри покраснела и вцепилась в ручку магдара.

– Я ведь просила, Мэри!

Я с укоризной посмотрела на служанку и быстро огляделась по сторонам.

Занавеска на окне соседнего дома едва заметно колыхнулась.

– Ох, простите, госпожа, – воскликнула Мэри и потупилась, но магдар из рук так и не выпустила. – Я привыкну, вот увидите.

– Очень на это надеюсь, – вздохнула в ответ и уже строже добавила: – Сундук, Мэри. И картонку.

– Да, госпожа, – покорно ответила служанка и отпустила ручку, а я подняла тяжеленный магдар и направилась к дому.

Редклиф Бенси

Редклиф Сеймур Редманд Уиллард Бенси, пятнадцатый граф Уинтшир, подошел к карте, занимающей целую стену в его кабинете, заложил руки за спину и вгляделся в переплетение извилистых нитей. Нет, он не ошибся. Гверхи стали вести себя нахальнее. С каждым годом они все чаще выходили на поверхность, и всякий раз это происходило в одном и том же месте. Кранчестер. Захудалый городишко на окраине графства. Следы вели именно туда. В прошлом году Редклиф уничтожил двоих, в этом – троих, и, судя по всему, это еще не конец. Брюнус, родовой перстень Черных лордов, слабел, и не мог запечатать Разлом раз и навсегда, а гверхи этим пользовались.

Редклиф посмотрел на маленькую точку, вокруг которой голубой нитью петляла Брейя, и прикинул, сколько понадобится времени, чтобы закрыть пространственную дыру. Судя по разбросу отпечатков, пару-тройку дней, не меньше. Он задумчиво обвел пальцем границы графства. Уинтшир раскинулся на месте Разлома, оставшегося после древней магической войны. Сейчас о ней мало кто помнил, да и сам Разлом стал почти неразличим, напоминая о себе лишь старыми одиночными валунами на поросших сочной травой холмах. Но Бенси помнили. Ни на миг не забывали, даже если бы и захотели. Слишком большой ценой досталась Уинтширам их победа. Слишком многое пришлось отдать, чтобы закрыть жадную пасть Разлома.

Редклиф коснулся фамильного перстня, хмурясь и поглаживая нагревшийся камень, а потом качнул головой, прогоняя воспоминания, и нажал кнопку звонка.

– Ваше сиятельство.

Генри возник спустя секунду и почтительно замер на пороге. В блеклых голубых глазах дворецкого застыло выражение непроходящей скорби. Редклиф давно к нему привык, но сегодня поймал себя на мысли, что его раздражает эта беспросветная безнадежность старого слуги. В самом деле, глядя на его челядь, можно решить, что он их в черном теле держит. Хотя жители графства наверняка так и думают.

Редклиф усмехнулся, закрыл лежащую на столе Книгу заклинаний и убрал в шкатулку старинные четки для медитации. Те принадлежали еще его прадеду, но прошедшие столетия не отразились ни на чистоте бриллиантовых бусин, ни на крепости зачарованной нити.

– Вели седлать Верного, – приказал Редклиф слуге и добавил: – Меня не будет пару дней.

И это при хорошем раскладе. Если донный затаится, то времени потребуется гораздо больше. Грасс! Не вовремя Алан с Браном приехали. Охота на гверхов – дело не быстрое. Столько всего нужно учесть. Каждый раз это как состязание – кто окажется умнее? Черный лорд или его враг? На чьей стороне будет удача? Донные пользуются магией Разлома, Черные лорды – магией поиска. Но еще ни разу Редклиф не проиграл. И сейчас не собирался.

– Прикажете проводить ваших гостей, милорд? – спросил Генри и шагнул вперед, остановившись рядом с картой.

Бледное лицо дворецкого не отражало никаких эмоций.

– Нет, пусть остаются, – задумавшись, ответил Редклиф. Он не мог понять, с чего вдруг внешность слуги стала его раздражать. – Передай им, что я скоро вернусь, и проследи, чтобы вина и еды было вдосталь.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

Генри исчез так же незаметно, как и появился, а Редклиф достал из ящика стола экранирующие амулеты, сунул за пояс нож, а в карман – флакон с восстанавливающим зельем, и вышел из кабинета.

Александра Эйден

Дорожка из серого камня обогнула разросшиеся кусты бузины, вильнула в сторону и привела нас к порогу коттеджа. Я поставила магдар и достала из сумочки ключ. Большой фигурный наконечник с легкостью скользнул в замочную скважину, дверь открылась с тихим скрипом, и мы с Мэри оказались внутри. После яркого дневного света глаза не сразу привыкли к темноте, но когда я раздвинула плотные шторы, оказалось, что холл достаточно просторный, и даже по-своему уютный. Только воздух казался немного затхлым, как это часто бывает в домах, в которых долго никто не жил.

Я окинула взглядом идущую на второй этаж широкую лестницу, красивые дубовые панели на стенах, слегка потертый каменный пол, и пошла по всем комнатам, распахивая окна и рассматривая старомодную обстановку. Гостиная и столовая напоминали об эпохе короля Якова, спальня и пара гостевых комнат были обустроены в более современном стиле, кухня располагалась в подвале, а комнаты для слуг – на чердаке.

Я обошла весь дом, вернулась в гостиную, села на диван и подвела итоги осмотра. Агент не обманул. Небольшой особнячок действительно оказался просторным, и полностью пригодным для жилья. Оставалось только навести в нем порядок, нанять кухарку и дождаться, когда доставят мои вещи, чтобы придать обстановке необходимый уют.

– Мэри, разбери магдар и подготовь зеленое платье.

Я посмотрела на примолкшую служанку. Та оглядывалась по сторонам с таким видом, словно изучала место будущего сражения. Ее голубые глаза ярко сверкали, миловидное личико раскраснелось, непослушные курчавые волосы, отражая характер своей обладательницы, торчали из-под шляпки задорными колечками, а тонкие брови озабоченно хмурились.

– Да, миледи, – повернувшись ко мне, ответила Мэри и тут же, поймав мой взгляд, исправилась: – Простите, госпожа. Я все сделаю.

– Забудь про обращение леди и миледи. Здесь я просто госпожа Эйден. И чем быстрее ты это запомнишь, тем лучше.

– Да, госпожа Эйден, – покорно кивнула служанка.

– Вот и хорошо. Разложи вещи и достань платье, – повторила я, и подошла к распахнутому окну.

Снаружи было тихо. Низкая живая изгородь позволяла разглядеть и соседские дома, и узкую мостовую на противоположной стороне, и пожарную каланчу в конце улицы. И прямоугольное здание церкви, из которого вышла дородная пожилая дама в трауре, утирающая глаза большим белоснежным платком. Она огляделась по сторонам и направилась в сторону Бузинного коттеджа. Рядом с ней семенила хорошенькая белокурая девушка в пышном розовом платье и огромной белой шляпе. Такие были в моде пару сезонов назад. На щеках юной ари играл нежный румянец, а в голубых глазах застыло капризное выражение, которое немного портило почти безупречную красоту.

– Дейзи, дай мне руку, – услышала я громкий голос дамы. – И не верти головой, это неприлично.

– Хорошо, маменька, – покорно ответила девушка и подставила локоть, за который тут же уцепилась ее спутница.

– Где носит этого глупого Уилла? – недовольно прогудела дама и обернулась.

Наши взгляды встретились. Я вежливо улыбнулась и слегка склонила голову. Дама чопорно кивнула в ответ и тут же отвернулась, но я успела заметить, каким острым интересом блеснули ее глаза. Уверена, уже к вечеру о моем приезде будут судачить во всех местных гостиных.

– Ваше платье, госпожа, – раздался за спиной голос служанки, и я отошла от окна.

– Мэри, возьми корзину для продуктов. Пройдемся по местным лавкам, купим еды на ужин.

– Так я и сама могу, – вскинулась Мэри. – Разве дело это, благородной леди по зеленным лавкам ходить?

– Кажется, мы уже договорились, что все благородные леди остались в Вердофе? – я усмехнулась и посмотрела на покрасневшую служанку. – Здесь я никакая не леди, а обычная небогатая горожанка. И не должна выделяться среди остальных.

Я с сомнением посмотрела на изящное зеленое платье и вздохнула. Никуда не годится. Слишком нарядное.

– Что вы делаете, госпожа? – воскликнула Мэри, глядя, как я отпарываю лишние оборки. – Оно ведь такое красивое!

– Привожу его в подобающий вид. Ну вот, другое дело, – оглядев результат своих трудов, заявила служанке. – Помоги мне переодеться.

Вскоре я уже сменила дорожный костюм на платье, и мы с Мэри вышли из дома.

***

Улица встретила нас вечерней прохладой, яркие живые изгороди весело зеленели пышной листвой, а ветер доносил тонкий аромат роз, цветущих в саду особняка напротив. Я бросила осторожный взгляд на двухэтажный белый дом. Выглядел он нежилым. Окна смотрели на улицу темными провалами, дорожка заросла травой, на газоне с чахлыми гвоздиками вовсю хозяйничали сорняки.

– Здесь так тихо, – удивленно сказала Мэри, оглядываясь по сторонам. – Ни магомобилей, ни прохожих. И никакой суеты.

– В провинции жизнь спокойнее, чем в столице, – вздохнула в ответ и направилась к площади, намереваясь зайти в пару лавок, которые заметила, пока мы ехали к дому.

Служанка поспешила за мной.

– Госпожа Эйден, а мы надолго тут останемся? – спросила она, разглядывая обшарпанный фасад старинной церкви.

Скорее всего, храм построили в двенадцатом или начале тринадцатого века. Об этом говорили характерные строгие линии и отсутствие вычурных архитектурных украшений, пришедших из соседней Ривии после Великой войны.

– Думаю, надолго, – ответила служанке, продолжая рассматривать окружающие площадь строения.

Почта, отделение банка, библиотека, адвокатская контора, похоронное бюро, здание мэрии – похоже, здесь расположились главные общественные здания Кранчестера. Ага, а вот и вывеска булочной. Золотистый калач, раскачивающийся рядом со светящейся витриной, недвусмысленно приглашал войти внутрь и отведать свежую выпечку.

– Нам сюда, – кивнула служанке и толкнула низкую дверь.

Стоило войти, как мы оказались в уютном, пропахшем сдобой помещении. За прилавком стояла маленькая щупленькая старушка и улыбалась мне так, будто мы с ней давно и хорошо знакомы.

– Светлого вечера, ари. Чем могу служить? – ласково спросила она.

– Будьте добры, краверский хлеб и четыре кекса с изюмом, – окинув взглядом выставленную на полках выпечку, попросила я.

– Сию минуточку, ари, – кивнула старушка, и ловко сложила в бумажные пакеты мой заказ. – Полтора дьерта с вас.

Она быстро отсчитала сдачу с серебряной монеты и сложила руки поверх белоснежного фартука, разглядывая нас с Мэри по-матерински добрым взглядом.

– Вы ведь в Бузинном коттедже поселились? – спросила она.

– Да.

– Хороший дом, – сказала хозяйка булочной, совсем как недавно возница. – Крепкий. Ни тебе сырости, ни плесени. Правильно сделали, что его выбрали.

Она на секунду замолчала, чуть прищурилась и спросила:

– А сами-то откуда будете?

Вот она, провинциальная простота. Тут не привыкли к долгим церемониям, и сразу задают вопросы в лоб.

– Из Уинтона, – назвала свой родной город.

О столице решила не упоминать, чтобы не вызывать лишних пересудов.

– И надолго к нам?

– Если понравится, то надолго.

– О, тут даже не сомневайтесь, обязательно понравится. – Старушка оживилась и добавила: – Кранчестер – замечательное место, лучшее во всем графстве. Да вот и госпожа Даллен подтвердит, не правда ли, госпожа Даллен? – обратилась хозяйка к вошедшей в лавку даме.

– О чем вы, госпожа Пенси? – низким, почти мужским голосом прогудела госпожа Даллен.

Да она и внешне походила на мужчину – высокая, крепко сбитая, в фетровой шляпе с узкими полями и длинным, грубоватым лицом. Настоящая гренадерша.

Госпожа Даллен окинула меня подозрительным взглядом, перевела его на Мэри и только потом посмотрела на хозяйку лавки.

– Да вот я нашей гостье говорю, что Кранчестер – лучший город в графстве. Как ваше имя, кстати? – спросила меня старушка, и ее улыбка стала чуточку извиняющейся.

– Александра Эйден, – ответила я, подумав про себя, что не ошиблась в своих расчетах.

Уже к вечеру общество Кранчестера будет знать все, что я готова о себе рассказать.

– И что же заставило вас уехать так далеко от Уинтона? – поинтересовалась госпожа Пенси.

– Моя матушка не так давно умерла, и мне стало невыносимо находиться в нашем старом доме, где все напоминало о ее любви.

Я вздохнула, вспомнив маменьку. Та покинула этот мир девять лет назад, но мне ее до сих пор не хватало. Особенно сейчас, когда я осталась совершенно одна.

– Ох, какое несчастье! – воскликнула госпожа Пенси и всплеснула руками, а взгляд госпожи Даллен стал чуть менее подозрительным.

– Друг родителей, полковник Бартен, очень хвалил ваш город, и я подумала, что смогу начать тут новую жизнь.

– Полковник Бартен? О, так вы с ним знакомы? – удивилась госпожа Даллен, и недоверие полностью исчезло из ее глаз. – Очень достойный господин, – одобрительно заметила она, и я поняла, что только что получила пропуск в местное общество.

– Госпожа Эйден, мы с дамами собираемся по средам в моем доме на улице Майского дерева. Буду рада видеть вас у себя, – благожелательно добавила «гренадерша», и ее лицо осветилось приветливой улыбкой.

– Благодарю, госпожа Даллен. Я обязательно приду. Всего доброго, ари. Рада была познакомиться.

Я попрощалась с дамами, кивнула Мэри, указав ей глазами на пакет, и вышла из лавки. Служанка, прихватив покупки, заторопилась за мной.

– Хорошего вечера, госпожа Эйден! – неслось нам вслед. – Приходите еще.

Дверь булочной со скрипом закрылась, отрезая ароматы сдобы и ласковый голос госпожи Пенси, от церкви послышался мелодичный звон часов, а по улице, в сторону пожарной каланчи, промчался всадник на породистом вороном. Я только и успела разглядеть модный бархатный сюртук неизвестного господина, как он свернул на Арчер-роуд и скрылся из глаз. В душе шевельнулось беспокойство. Чем-то зацепил меня этот незнакомец. То ли слишком дорогой для глухой провинции одеждой, то ли ее зловещим черным цветом, то ли необъяснимой аурой власти, исходящей от крупной фигуры.

– А теперь куда? – спросила Мэри, и я снова подумала о том, что не мешало бы поучить ее, как должна вести себя хорошая служанка.

Хотя, с другой стороны, что мне делать в обществе молчаливой бессловесной тени, от которой кроме «да, госпожа» и «нет, госпожа», ничего не услышишь? Стоило признать, Мэри скрашивала своей непосредственностью мое одиночество. Так что скучать с ней не приходилось.

– К мяснику. А потом к молочнику и к зеленщику. Будем налаживать отношения с местными поставщиками.

Так мы и сделали. Итогом нашего похода стал неплохой кусок грудинки, головка сыра, пакет с фруктами и корзина овощей. А еще договоренность о доставке молока и мяса в Бузинный коттедж. Ну и полезные знакомства, разумеется. Мясник Карсон, например, порекомендовал отличную кухарку. И даже подсказал, где ее искать. А зеленщик Хант посоветовал хорошего садовника. «Уж больно у вас кусты бузины разрослись, скоро дверь не откроете», – с сочувствием заметил он, укладывая в корзину для овощей пучок салата, шпинат, стручки фасоли, несколько картофелин и лук порей.

– Ловко у вас с покупками вышло, госпожа Эйден, – заявила Мэри, торопясь за мной по звонкому булыжнику мостовой. – Никогда бы не подумала, что вы сумеете договориться о скидке.

В голосе служанки прозвучало уважение.

– Жизнь и не такому научит, – усмехнулась в ответ.

Я удобнее перехватила пакет с фруктами и завернула за угол, на Зеленую улицу. И едва не вскрикнула, увидев несущегося прямо на нас вороного. Громкий стук копыт, огромный разгоряченный конь, развевающиеся волосы его всадника – все это мелькнуло смазанным черным видением, полоснуло опасностью, окутало холодом. Не знаю, как успела оттолкнуть Мэри и отпрыгнуть в сторону. Яблоки рассыпались по мостовой, покатились под копыта коня, всадник, не обращая на нас внимания, пронесся мимо, а я с трудом отдышалась, проклиная узкий лиф платья, и посмотрела на побледневшую служанку.

– Вы видели, миледи? – испуганно пробормотала Мэри. – Откуда он только взялся? Выскочил, словно дух из старых легенд! Ох, да что же это? Все яблоки рассыпались! – тут же переключилась она и кинулась поднимать уцелевшие фрукты. – Вот напасть какая!

Мэри продолжала причитать, а я поправила волосы и вскинула голову. Встреча с неизвестным лихачом пробудила внутри неясное сомнение. Похоже, не так уж и тихо в этом забытом Леей местечке. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

Правда, я от него благополучно отмахнулась и решительно направилась к дому.

***

Бузинный коттедж принял нас с Мэри настороженно. Нет, он не показывал явной неприязни, но я чувствовала исходящее от него недоверие. Казалось, он говорил: «Ты тут все равно ненадолго. Пройдет лето, наступит дождливая осень, и ты сбежишь, как и многие до тебя».

Что ж, возможно, он был прав, что не торопился доверять незнакомцам. Я тоже им не больно-то доверяла. Разные среди них встречаются. А пока человека не узнаешь, лучше к нему не привязываться, иначе потом слишком больно разочаровываться.

Дом по-стариковски заскрипел половицами и вздохнул не до конца закрытыми окнами. «Ишь ты, сама молодая, а жизнь уже поучила уму-разуму!» – расслышала я его удивленное восклицание.

Поучила. Так поучила, что я до сих пор опомниться не могла, все казалось, что это дурной сон или чья-то злая шутка.

В памяти всплыло красивое мужественное лицо, вспомнилась огромная бальная зала в доме лорда Харди, яркие мундиры военных, воздушные наряды дам. И Берти. Мой Берти. Такой, каким он был раньше. Его рука, протянутая в мою сторону, первый танец, ничего не значащая светская беседа и красноречивый разговор взглядов.

– Вы отлично танцуете, – звучало вслух, а в глазах сияло совсем другое: – «Вы прекрасны!»

– Вы здесь с тетушкой? – спрашивали губы, а я слышала: – «Когда я снова вас увижу?»

– Замечательный вечер, не правда ли?

А в душе отзывалось: – «Я запомню его на всю жизнь!»

Святые небеса, как давно это было…

Я вздохнула, оглядела спальню и заставила себя улыбнуться. Ничего. Никогда не поздно начать все с начала. Доход у меня есть, пусть и небольшой. Крыша над головой – тоже. Осталось только влиться в местное общество и зажить тихой размеренной жизнью одинокой незамужней ари.

– Мы с тобой обязательно подружимся, – пообещала дому, коснувшись одной из стен. – И запомни, я тут надолго, и уезжать никуда не собираюсь.

«Все вы так говорите», – прокряхтел дом и затих. Что ж, как и все брошенные старики, он не больно-то верил чужим обещаниям.

– Сам увидишь, – разгладив ладонью узор на обоях, сказала я и внимательно оглядела свое новое пристанище.

М-да, это, конечно, не особняк на Лейрен-сквер, но все довольно мило. Старомодная кровать с высокой спинкой, обои в мелкий розовый цветочек, небольшое кресло у окна и крошечный чайный столик. Если сменить покрывало и шторы и добавить пару безделушек и картин, то здесь будет довольно уютно.

Я отодвинула тонкую белую занавеску и выглянула на улицу. В окне дома напротив мелькнула какая-то тень. Странно. Мне казалось, особняк необитаем. Неужели в нем кто-то живет?

Я постояла еще немного, наблюдая за соседним домом, а потом задернула гардину и пошла вниз, разбираться с ужином. Почему-то меня терзали смутные сомнения, что Мэри не слишком сильна в готовке, хоть служанка и уверяла меня в обратном.

Что ж, спустившись в подвал, я убедилась в закономерности своих сомнений. Сковорода, стоящая на плите, нещадно чадила, из духовки тянуло горелым, а Мэри металась по кухне с полотенцем в руках, пытаясь выгнать черные клубы дыма в распахнутое полукруглое окно.

– Ох, госпожа Эйден, простите! Я сейчас все исправлю! – увидев меня, всполошилась она, и полотенце замельтешило с удвоенной скоростью. – Это плита виновата, я таких никогда не видела!

Ну да, в Вердофе давно уже не пользовались старыми печами, их заменили магические плиты. И глупо было ожидать, что Мэри разберется с техникой прошлого века.

– Не мельтеши, – остановила я служанку и быстро отодвинула сковороду, а потом открыла заслонку и вытащила чугунок с непонятным варевом. – Это что?

Я удивленно разглядывала кипящее нечто. Выглядело оно совершенно несъедобным.

– Фасолевый суп с грудинкой, – чуть не плача, ответила Мэри, и шмыгнула носом.

Суп. С грудинкой. Ну что тут скажешь?

Я только вздохнула. Сама виновата, надо было брать Дору, та хотя бы готовить умела.

– Простите, госпожа Эйден, я не нарочно, – жалобно пискнула Мэри, и я махнула рукой.

Какой смысл ее отчитывать? Это было мое решение, взять с собой новенькую, почти необученную служанку. Значит, мне и ответственность за него нести.

– Аставито! – тихо произнесла заклинание, и дым, наполняющий кухню, мгновенно исчез, а поверхность плиты избавилась от копоти.

– Как вы это сделали, госпожа? – удивленно спросила служанка. – Вы владеете магией?

– Немного. Только об этом тоже не стоит говорить посторонним.

Я вывалила содержимое чугунка в старое ведро, а потом наполнила водой чайник, поставила его на плиту и достала из пакета кексы.

– Придется нам сегодня обойтись тем, что есть. А завтра, надеюсь, у нас уже будет нормальная кухарка.

Мэри снова виновато шмыгнула носом и покосилась на плиту.

– Достань чашки. И заварку, она вон в том пакете. Чай сможешь заварить?

Служанка поспешно кивнула и кинулась к неразобранным покупкам, а я села за круглый стол, обвела кухню взглядом и подумала о том, что тут нужна основательная уборка. И на одну Мэри надеяться не стоит – ей придется долго отмывать закопченные стены и грязную плитку вокруг печки. А вот если воспользоваться магией, то дело пойдет быстрее. Главное, чтобы об этом не узнали.

В отличие от столицы, где магия прочно вошла в обиход горожан, в провинции предпочитали жить по старинке, и магов недолюбливали. Или, скорее, побаивались, как и всего неизвестного и непредсказуемого. А я не собиралась давать суеверным жителям Кранчестера повод меня сторониться. Нет, я намеревалась влиться в их скромные ряды и зажить совершенно обычной жизнью.

– Мэри, чай, – напомнила служанке, и та торопливо сняла с плиты плюющийся паром чайник.

А потом мы долго сидели за столом, ели кексы, запивали их горячим, отдающим терпкой горчинкой, чаем, и наблюдали за тем, как тают в окне краски заката, и как на Кранчестер медленно опускается ночь.

Редклиф Бенси

Дом пропах сыростью и нафталином. Редклиф закрыл дверь черного хода, прошел к окну, оставляя на пыльном полу следы, и осторожно отодвинул штору. В соседнем коттедже, пустовавшем последние полгода, окна горели мягким желтым светом. Странно. Почему Оуэн не доложил, что там кто-то поселился? Во всех городах графства у Бенси были особняки, и Редклиф всегда знал, кто живет поблизости от каждого из них. Алан смеялся и называл это паранойей, а он и не спорил с приятелем. Пусть так. Зато на душе спокойнее.

Редклиф активировал голософон, мысленно назвал нужное имя и прислушался к тихому потрескиванию.

– Ваше сиятельство?

В голосе Оуэна звучала едва ощутимая тревога.

– Почему не доложил, что в Бузинном коттедже новые жильцы?

– Как раз собирался, милорд. Но вы так внезапно уехали…

Оуэн замолчал, и Редклиф словно воочию увидел старого стряпчего, невысокого, худого, с торчащим вверх правым плечом и цепким взглядом почти бесцветных глаз.

– Рассказывай, – продолжая наблюдать за светящимися окнами, приказал Редклиф.

– В доме проживает некая Александра Эйден, двадцати пяти лет. Не замужем, приехала из Уинтона, дом сняла через агентство «Беркли и Беркли».

– Надолго?

– На полгода, с правом продления договора.

– Хорошо.

Редклиф отключил голософон, отошел от окна и опустился в зачехленное кресло. Внутри засела тонкая игла тревоги. Казалось бы, что необычного в том, что какая-то ари сняла коттедж? Но чутье не унималось, и он снова нажал на переговорный камень, называя имя стряпчего.

– Что-то еще, милорд? – проскрипел старик.

– Оуэн, узнай об этой ари все, что можно.

– Сделаю, милорд.

Редклиф положил голософон на колено, откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. А потом подумал о том, что слишком часто в последнее время ему приходится ночевать в старом особняке, и усмехнулся. Может, насовсем переехать? Хотя, какая разница? Что в фамильном замке, что в десяти раскиданных по графству домах царит одинаковое запустение. И в каждом из них он ощущает себя чужим.

Редклиф поморщился, а в следующий момент почувствовал теплую волну, пришедшую от Верного. Конь остался снаружи, в скрытом под пологом тишины стойле, но связывающее их заклятие действовало даже на расстоянии.

«Все хорошо, – мысленно успокоил Редклиф своего любимца. – Отдыхай. Выедем после полуночи».

Александра Эйден

После импровизированного ужина я отправила Мэри наверх, а сама занялась волшбой. От отца мне досталась маленькая толика искры. Дар был небольшим и на мощные заклятия его не хватало, но простые бытовые заклинания мне удавались довольно неплохо. Можно даже сказать, отлично. В Эрилии одаренные маги рождались только в старых аристократических семьях, а мой отец происходил из так называемых новых дворян. Тех, кто получил титул после Великой войны. Так что ни сильным даром, ни положением не обладал. Впрочем, ни самого отца, ни матушку это никогда не волновало. Да и с чего бы? Мы скромно жили в небольшом особняке в Уинтоне, дружили с соседями и ничем не отличались от других счастливых семей. Если бы не проклятая болезнь, папа до сих пор был бы жив. Нет, об этом тоже лучше не думать.

Я заставила себя отвлечься от воспоминаний и прошептала одно из заклинаний, обводя кухню активирующим жестом.

От пальцев потянулись искры силы, и прямо на моих глазах помещение стало преображаться. Стены посветлели, избавившись от копоти и жира, камень столешницы приобрел первоначальный серый цвет, а полы заблестели, как новенькие.

Я устало выдохнула и удовлетворенно оглядела чистую кухню. Сил на то, чтобы привести в порядок посуду, не осталось, но это можно было отложить на завтра. Как и переделку собственного гардероба. Нет, я постаралась взять с собой самые скромные наряды из тех, что шила к новому сезону, но, приехав в Кранчестер, поняла, что для такого маленького городка даже они выглядят слишком вызывающими.

Я стряхнула с рук остатки мелких искр, проверила запор на двери черного хода и пошла к себе. А в спальне первым делом достала кошель с деньгами и снова пересчитала каждый дьерт, прикидывая предстоящие расходы. Аренда была оплачена на полгода вперед, служанке я обещала четыре дьерта в неделю, кухарке придется платить шесть или семь, на продукты уйдет не меньше пятидесяти, ну и всякие непредвиденные нужды… Если не увлекаться, то на шесть-семь месяцев хватит. А там и обещанная выплата подоспеет.

Я записала сегодняшние траты в расходную тетрадь, ссыпала монеты обратно в зачарованный от воров кошель, убрала его в шкаф и потушила свечу. А потом разделась и легла в постель.

Мысли от хозяйственных дел снова вернулись в прошлое, и я в который раз попыталась понять, в какой момент наша с Альбертом жизнь дала трещину.

Мы познакомились, когда мне было двадцать. Тогда я считала себя взрослой и рассудительной, но сейчас понимала, что была глупым и неопытным ребенком. Нет, жизнь в небогатой семье научила меня некоторым житейским премудростям. Я умела перелицовывать старые платья, подгоняя их под веяния новой моды, с легкостью могла зачаровать перчатки от грязи и порчи, знала, где недорого купить варийские кружева. И даже в хозяйстве немного разбиралась. Вот только в сердечных делах оставалась абсолютно несведущей. Той осенью я приехала к тетушке Мэйбл, чтобы поухаживать за ней после болезни. Правда, как выяснилось, заверения матушки о том, что ее кузина едва ли не при смерти и очень нуждается в поддержке, оказались далеки от истины. И моя поездка в столицу была организована с единственной целью – найти мне достойного жениха. Вот этим тетушка и занялась со всем нерастраченным энтузиазмом богатой бездетной вдовы. Какая там болезнь! Тетя Мэйбл была полна сил, и все их направила на поиски подходящей для меня партии. И уже на следующий после моего приезда день мы с ней отправились к портнихе, а еще через неделю началась череда выездов в свет.

«Присмотрись к господину Уэнси, – наставляла меня тетя Мэйбл перед первым балом. – Очень достойный юноша. Мы с его матушкой учились в пансионе. Две тысячи годового дохода, не пьяница, не игрок, не волокита – как раз то, что тебе нужно». Похоже, все, кроме меня, хорошо знали, что мне нужно. А как же чувства? Почему они не значились в списке необходимого для брака? И отчего тогда в романах, которыми зачитывались все ари Уинтона, красота и влюбленность непременно приводили к свадьбе? «Алекс, ты слишком романтична, – слушая мои рассуждения, неодобрительно ворчала тетушка. – Достойное происхождение, хороший доход и уважение – вот основа семейного счастья. Поверь моему опыту».

Что ж, ничего другого мне попросту не оставалось, и мы продолжали посещать все заявленные развлечения сезона.

На благотворительный вечер лорда Харди, одного из основателей Западной железной дороги, мы попали почти случайно. Тетя Мэйбл в последний момент узнала, что там будет много военных, и раздобыла приглашение. А на балу я встретила Альберта. Вошла в залу и сразу выделила среди множества аров в красных военных мундирах одного. Высокий, светловолосый, с идеальной выправкой, он стоял у окна и смотрел на ночной город. А потом повернулся, наши взгляды встретились, и мое сердце пропустило удар. В серых глазах мелькнуло удивление, восхищение и… узнавание. Да и мне в тот момент показалось, что я знаю этого мужчину всю свою жизнь.

Странные звуки, доносящиеся с первого этажа, заставили меня отвлечься от воспоминаний и прислушаться.

– Хр-р… Мр-кхр… Хрям-хрям…

Чавканье и смачные похрюкивания разносились по всему дому и звучали так, будто внизу пировала компания троллей.

Я накинула халат, прихватила каминную кочергу и осторожно двинулась к лестнице. С каждым моим шагом звуки становились громче, а когда я оказалась на первом этаже, чавканье перешло в довольное урчание, и тут же раздался резкий металлический звон.

Не медля больше ни секунды, я кинулась к кухне, из которой теперь доносились звенящие звуки, и рванула на себя неплотно закрытую дверь. Миг – и ведро, в которое я вылила испорченный суп, с грохотом покатилось по полу, а мимо меня промчалось какое-то маленькое пушистое существо и исчезло за дверью черного хода.

– Стой! – крикнула вслед и припустила за неизвестным зверьком, но тот и не думал останавливаться.

Он с легкостью протиснулся в крошечную щель и растворился в темноте двора. Так что, когда я распахнула дверь и выглянула наружу, то никого не увидела.

– Миледи? – послышался за моей спиной слегка дрожащий голос. – Мне показалось, тут кто-то шумел.

Я закрыла дверь, опустила крючок и повернулась к перепуганной Мэри.

– Ой, ведро опрокинулось? Я сейчас все вытру! – торопливо пробормотала служанка, и тут же удивленно протянула: – А где суп?

– Похоже, съели твой суп.

Я усмехнулась, вспомнив чавкающие звуки.

– Кто?

– Это мне и самой интересно. Но, судя по всему, твоя стряпня пришлась нашему гостю по вкусу. Вон как ведро вылизал. Аж до блеска.

Мэри смущенно покраснела, а я посмотрела на сверкающую посудину и добавила:

– Иди спать, Мэри. Завтра разберемся, что за гость у нас тут ужинал. Сегодня он вряд ли вернется.

Служанка торопливо кивнула и отправилась наверх, а я наложила заклинание на дверь и окно и тоже пошла к себе.

***

Ночь на новом месте выдалась странной. Вопреки ожиданиям, уснула я на удивление быстро. Казалось, только закрыла глаза, и тут же погрузилась в сон, в котором шла по теряющемуся в темноте коридору, торопясь за ускользающим огоньком свечи, и вслушивалась в окружающую тишину. Отблески дрожащего пламени ложились на старую кладку стен, падали на неровный каменный пол, скользили по старинным латам, украшающим неглубокие ниши, заигрывали с моей тенью. Звуки шагов будили звонкое эхо. Темнота казалась живой и настороженной.

Не знаю, сколько времени я шла и что это было за место – то ли старинный замок, то ли огромный особняк, то ли какое-то подземелье. Но в какой-то момент огонек остановился у запертой двери, дрогнул и неожиданно погас. Я только и успела увидеть кованые петли и заржавевшую круглую ручку. А когда коснулась ее, дверь со скрипом отворилась, и я попала в чьи-то объятия. Если уж быть точной – в мужские объятия.

– Ну, наконец-то, – выдохнул неизвестный. – Как же долго я тебя ждал!

Я не успела ответить. Незнакомец обнял меня сильнее, заставляя почувствовать гладкий шелк, обтянувший твердую грудь, и склонился к моим губам, накрывая их своими. И во сне мне казалось, что я хорошо знаю и эти губы, и обнимающие меня руки, и самого мужчину.

Поцелуй длился, сердце билось все быстрее, и я обхватила крепкие плечи, приникая ближе, растворяясь в тепле сильного тела, тая в тепле чужого дыхания, теряя себя и забывая обо всем.

– Моя, – оторвавшись от меня, прошептал мужчина, и я… проснулась.

ГЛАВА 2

Александра Эйден

Утро выдалось хмурым. Солнце застенчиво подглядывало за просыпающимся городком из-за густых облаков, ветер клонил кусты бузины, и ветки жалобно стучали в окно, а листочки зеленой изгороди трепетали, словно живые.

Я натянула перчатки, оглядела свое отражение в узком зеркале, и удовлетворенно улыбнулась. Скромно, благопристойно, со вкусом, и ничего лишнего. Не зря с самого рассвета «подгоняла» магией дорогой костюм от Вердо к местной моде.

– Мэри, приведи дом в порядок, – велела служанке. – А я пока попробую договориться с кухаркой. Надеюсь, она согласится работать в Бузинном коттедже.

Я не стала слушать заверения Мэри, что она все сделает в лучшем виде, и, взяв сумочку, вышла из дома. Ветер обрадованно подхватил мою юбку, уцепился за подол, стремясь поднять его повыше, но я еле слышно шепнула заклинание и вернула одежде пристойный вид.

На улице было безлюдно. Казалось, город вымер. Ни прохожих, ни извозчиков с пролетками, ни обычной утренней суеты. Лишь часы на колокольне грустно прозвонили семь раз и затихли, захлебнувшись на последнем звуке.

Я поправила шляпку и решительно двинулась к церкви, вспоминая вчерашние указания мясника. От площади свернуть направо, потом на первом перекрестке снова направо, а дальше – налево и прямо.

Найти улицу Старого Тиса оказалось несложно. Как и Тисовый дом, в котором жила Рыжая Ру.

Я остановилась и постучала в низенькую дверь. Начищенная до блеска медная ручка тут же повернулась, и на пороге показалась маленькая, сердито насупленная женщина с растрепанной огненно-красной шевелюрой.

– Чегой надобной? – спросила Ру и уставилась на меня настороженным взглядом.

А я рассматривала миниатюрную фигурку в черной юбке и яркой вышитой жилетке, румяные щеки, сведенные в единую линию брови и зеленые, как крыжовник, глаза, и начинала понимать, почему мясник Карсон туманно добавил в конце своей рекомендации: – «Оно, конечно, если договоритесь, а то ведь и того… Хотя, готовит она отменно. И честная, чужого никогда не возьмет».

Интересно, каким ветром в Кранчестер занесло грошчанку? Они ведь свой Грошчев до беспамятства любят, и по доброй воле никогда из него не уедут.

– Светлое утро!

Я приветливо улыбнулась, а женщина еще сильнее насупилась.

– Ну, кому оной светлое, а кому и не так чтобый, – смерив меня настороженным взглядом, сказала она и замолчала, скрестив на груди маленькие ручки.

– Мне сказали, вы ищете работу, – решив не обращать внимания на неприветливый тон, спокойно продолжила я. – А мне как раз нужна кухарка.

– Чтой-то я вас не знаю. Вы ктой такая будете?

– Александра Эйден, из Уинтона. Я снимаю Бузинный коттедж.

– Бузинный? – переспросила Ру, и ее глаза заинтересованно блеснули. Правда, она тут же снова сердито насупилась, неприветливо посмотрела на меня и строго произнесла: – Шесть дьертов, стол и комната, в недельник – выходной.

– Договорились.

Я кивнула, а Ру поспешно добавила:

– И полдьерта вперед. Иначей не приду.

На последних словах ее голос дрогнул, а руки, скрещенные на груди, сжались еще сильнее.

Я присмотрелась к грошчанке внимательнее. Юбка чистая, но поношенная, с искусно вшитыми латками, каблуки черных башмаков сбиты, фартук, хоть и аккуратный, но изрядно выцветший.

Молча открыв кошелек, протянула Ру монету и спросила:

– Сможете приступить прямо сейчас?

Ответить женщина не успела.

– Ты когда за жилье платить собираешься, шелупонь грошчанская? – послышался визгливый голос, и я увидела высунувшуюся из окна соседнего дома темноволосую толстуху. – Смотри, если к вечеру деньги не принесешь, выкину на улицу со всеми пожитками.

Ру вскинулась, глаза ее гневно сверкнули, она уже собиралась ответить, но покосилась на зажатую в руке монету и молча пошла к окну.

– Возьми, – ткнув полдьерта толстухе в руку, твердо сказала она.

– Что ты мне тычешь? Разве это деньги? Я тебя спрашиваю, это деньги?!

Толстуха высунулась из окна едва ли не по пояс, продолжая кричать на Ру, и я не выдержала.

– Сколько вы должны? – спросила у грошчанки.

– Шесть дьертов она мне должна! – не давая ей ответить, повысила голос толстуха. – Два месяца уже не платит, шелупонь пришлая! Вот знала же, что нельзя с чужаками связываться, так нет, пожалела несчастную, пустила. А она платить и не думает. А мне что, деньги с неба падают? Налоги плати, за уголь плати, за дрова плати, – все сильнее расходилась женщина, и я поняла, что пора прекращать это представление.

– Вот, возьмите, – протянула сердитой толстухе пять с половиной дьертов и повернулась к Ру. – Собирайте вещи, мы уходим.

Та недоверчиво зыркнула на меня своими зелеными глазищами, потом молча кивнула и едва не бегом бросилась к двери. А уже спустя несколько минут вышла из дома с парой перевязанных узлов и большой чугунной сковородкой.

– Оной самая лучшая, – заметив мой взгляд, пояснила Ру, и я согласно кивнула. Лучшая, так лучшая. Лишь бы готовила хорошо.

– Идем, – позвала я Ру и направилась к перекрестку.

Грошчанка, легко закинув узлы на спину, припустила за мной.

***

Дом встретил нас грохотом. Не успели мы с Ру войти, как нам под ноги упала швабра, а следом раздался рассерженный возглас Мэри.

– Стой, окаянная! Куда? – бубнила служанка, скатываясь по лестнице. – Ох, денек, все одно к одному! Ой, госпожа Эйден, – увидев меня, смутилась Мэри. – Вы уже вернулись?

Она с любопытством покосилась на застывшую за моей спиной грошчанку и тут же вскинула голову, приняв независимый вид.

– Мэри, это Ру, кухарка. Проводи ее в комнату, а потом покажи кухню и помоги освоиться.

Я не стала слушать заверений служанки, что она все сделает в лучшем виде, и поднялась к себе. А в спальне подошла к окну и задумчиво уставилась на соседний дом. Было в нем что-то, что привлекало внимание. То ли стиль эпохи регентства, в котором он был построен, то ли окна, черными провалами глядящие на улицу, то ли ощущение скрываемой в его недрах тайны.

Я смотрела на красивый белый фасад, и неожиданно мне показалось, что в крайнем окне на верхнем этаже мелькнула и тут же исчезла какая-то тень. Правда, сколько потом не приглядывалась, больше ничего необычного не заметила. Наверное, просто почудилось.

Я решительно задернула занавеску, сняла шляпку, переоделась и отправилась вниз, посмотреть, как устроилась кухарка.

Грошчанка времени зря не теряла. На плите уже стоял чугунок с аппетитно булькающим супом, а сама Ру расставляла на полках посуду и тихо бормотала что-то на грошчанском.

– Хозяйка? – увидев меня, вопросительно протянула кухарка. – Вы чтой-то хотели?

– Всего лишь обсудить меню обеда.

– А чегой его обсуждать? Надобной покупки сделать, а то у вас ни круп, ни овощей нет. Да и мяса маловато. Чтой это – две косточки от грудинки? – насупилась Ру. – Вот, суп сварю и пойду к ару Карсону.

– Мы с ним условились, что он будет три раза в неделю доставлять мясо в коттедж. Как раз сегодня вечером привезет.

– А зеленщик? Оной тоже?

– Да, и ар Хант. Осталось только с молочником договориться.

– Девчонку эту вашу пошлите, – сердито фыркнула кухарка. – Оной, конечно, бестолковая, и руки у нее не оттуда растут, ну да куда деваться?

– Чего это я бестолковая? – послышался от двери возмущенный голос, и Мэри влетела на кухню и рассерженно уставилась на кухарку. – Все у меня оттуда, откуда надо растет. Это просто у некоторых гонору с Веренскую гору.

– Мэри.

Я строго посмотрела на служанку и повернулась к Ру.

– Как ваше полное имя?

– Руанна, – неохотно ответила та и зыркнула на меня своими яркими глазами.

– Так вот, Руанна, я не люблю склок и скандалов, и не потерплю их в собственном доме. Каждый должен выполнять свою работу, и только я имею право ее оценивать. Поэтому постарайтесь впредь отзываться о Мэри с большим дружелюбием. А ты, Мэри, придержи характер и попытайся быть более вежливой с Руанной. Надеюсь, всем все понятно?

Я поочередно посмотрела на обеих служанок. Мэри сложила руки за спиной и с готовностью кивнула. Ру чуть помедлила, но тоже качнула головой в знак согласия.

– Вот и замечательно. Запомните, в Бузинном коттедже должны царить мир и взаимопонимание.

Я улыбнулась служанкам и подошла к плите.

– Пахнет вкусно, – сказала Руанне, разглядывая булькающий суп. – Вы добавили какие-то приправы?

– Тимьян, – ответила кухарка, и снова насупилась.

Вот же недоверчивая какая.

Я посмотрела на маленькие баночки со специями, стоящие на столе. Видимо, Ру принесла их с собой. Как и сковороду, которая висела теперь над плитой на самом видном месте.

– Что ж, не буду вам мешать, – сказала кухарке и обернулась к горничной. – Мэри, а ты навела порядок в гостиной?

– Ой, простите, госпожа, – спохватилась служанка и покраснела. – Уже бегу.

Она действительно бегом выскочила из кухни, а я понаблюдала немного за тем, как Ру ловко нарезает зелень, и вышла через черный ход во внутренний дворик. Мне хотелось поискать следы вчерашнего воришки. Не мог же он испариться?

Я внимательно осмотрела тропинку, тянущуюся от двери до соседнего участка, обыскала кусты живой изгороди, но не нашла ничего подозрительного. Скорее всего, в дом забрела бродячая собака. Или дикий кот.

Я уже собиралась вернуться, когда увидела за ровным рядом дерна знакомого всадника. В отличие от вчерашнего вечера, сегодня ар никуда не торопился. Его вороной медленно брел по дороге, а сам мужчина, с головы до пят одетый в черное, задумчиво смотрел вдаль, и в его синих, как небо Вердофа, глазах сквозил холод. Он ощущался даже на расстоянии, невидимой изморозью расходясь по округе и оставляя почти осязаемые ледяные следы.

Мне стало не по себе, и я попятилась. Под ногами треснула ветка, всадник резко осадил коня и вскинул голову, уставившись прямо на меня. И чем дольше он смотрел, тем тревожнее становилось у меня на сердце. Минуты растянулись, как горячий леденец, чужой взгляд скользил по лицу – внимательно, въедливо, будто пытался отыскать ответ на незаданный вопрос, в висках ломило от давления чужой силы, но я почему-то знала, что нельзя отворачиваться, нельзя разрывать протянувшуюся между нами нить, нельзя отступать.

Незнакомец усмехнулся уголком рта, словно его позабавила моя неуступчивость, но тут же помрачнел и первым отвел взгляд.

– Вперед, Верный! – услышала я негромкий окрик, и конь сорвался с места, переходя на галоп и вскоре исчезая за поворотом.

Я с трудом перевела дух. Ну и тип! У меня от одного его взгляда мурашки по коже побежали. А внешность? Статный, широкоплечий, лицо волевое, суровое, глаза настороженные, с жестким прищуром, как у охотника. Руки сильные, мускулистые. Такими и задушить недолго. Настоящий дикарь, хоть и облаченный в современную одежду. Все-таки в столице мужчины выглядят более цивилизованными. Интересно, кто он такой?

Я вернулась на кухню и обратилась к помешивающей суп кухарке:

– Руанна, а вы давно живете в Кранчестере?

– Два года, – неохотно ответила та и тут же настороженно уточнила: – А чтой?

– Вы хорошо знаете местных жителей?

– Ну, знаю немногой, – еще неохотнее буркнула Ру.

– А всадника на вороном встречали? Высокого, крупного, у него еще взгляд такой…

Я попыталась подобрать нужное слово, но Ру меня опередила.

– Холодный? – подсказала она.

– Да. Вы знаете этого ара?

– Кто ж егой не знает? – хмыкнула кухарка. – Это Черный лорд. Хозяин всех окрестных земель.

– Вы говорите о графе Уинтшире?

– А о ком же ещей?

– И часто он бывает в Кранчестере?

– Не так чтобый. Но иногда заезжает. Пронесется на своем скакуне по городу, распугает местных ар и исчезнет. У него замок в Уинтшире. Большой. Вот там и сидит безвылазно.

– А почему графа прозвали Черным?

Я попыталась вспомнить, что знаю о владельце самого удаленного от столицы графства. Перед отъездом из Вердофа я специально просматривала сведения о главах тех областей, в которых могла бы поселиться. И про графа Уинтшира тоже читала. Ага. Старый род, и лорд Бенси – единственный оставшийся в живых его представитель. Богат, холост, нелюдим. Из графства выезжает редко, с соседями не общается, постоянное место проживания – замок в Уинтшире, построенный при Уоррене Красном. Кажется, в одном из альманахов было даже изображение этого замка и связанные с ним легенды, но я не удосужилась их прочесть. О возрасте графа тоже вспомнить ничего не смогла, но на вид не дала бы больше тридцати шести. Хотя, это ни о чем не говорит – маги долго не стареют и могут выглядеть молодыми и в сто, и в двести, и даже в триста лет.

– Вы егой видели? – спросила Ру и многозначительно на меня посмотрела. – Вот потому и Черный.

Ну да. Все предельно просто. В провинции особо не мудрствуют и дают самые очевидные прозвища – Рыжая Ру, Черный лорд.

– Говорите, он нечасто сюда приезжает?

– Нет. Если только раз в год.

Странно. А я его уже дважды за последние сутки встретила. Что он здесь забыл?

– Ладно, Ру, не буду вас отвлекать.

Я отогнала мысли о графе и улыбнулась кухарке. Та неопределенно мотнула головой и повернулась к плите, торопясь отгородиться от меня своей занятостью. Но я-то понимала, что она просто прячется от расспросов. Не хочет откровенничать.

Что ж, оставалось только надеяться, что со временем грошчанка привыкнет ко мне и сможет довериться. Ведь не просто так она оказалась в Кранчестере? Да и помощь ей точно не помешает, в этом я не сомневалась.

Я понаблюдала еще немного за деловитой кухаркой, и вышла из кухни.

Редклиф Бенси

След оборвался внезапно. Редклиф шел по нему от самого кранчестерского леса, но на площади тот неожиданно исчез. Растворился. Пропал.

Что ж, сам виноват – отвлекся на хорошенькое личико, а когда снова вернулся к поиску, зыбкая черная нить растаяла в воздухе, словно ее и не было. Хотя, чему тут удивляться? Магия поиска не терпела эмоций. Страх, гнев, интерес, симпатия, даже азарт – все это мешало охоте. Трезвая голова и холодное сердце – вот что было главным в поиске.

Редклиф поморщился. Проклятые гверхи! Похоже, в этот раз ему достался сильный соперник. Достойный. Обычно со Дна мира на поверхность посылали тех, кого не жалко, расходный материал. Но сейчас все было иначе. Вкус магии ощущался другим: горьким, как цинхона, и слегка кисловатым, с примесью металла. Неужели кто-то из высших пожаловал?

Редклиф помнил рассказы деда. Тот любил порассуждать о Черной охоте, какой она была в те дни, когда память о Разломе еще жила в людских сердцах. Тогда, семьсот лет назад, гверхи не так часто прорывались на поверхность, но если уж это случалось, на них устраивали настоящие облавы. Довожатые из людей, специально обученные орхи – огромные скальные псы, умеющие отличать порождения Дна, маги-загонщики. Ну, и сами Черные лорды. Единственные, кто мог обнаружить гверхов в их натуральном виде, тогда как для остальных те оставались невидимыми. Это уже позже, когда братья Эйвар и Эйдан Бенси сумели наложить на Разлом особое заклятие и нападения гверхов прекратились, знания о теневой стороне мира постепенно исчезли, за несколько поколений превратившись в легенды. А ведь раньше каждый в графстве знал о том, что мир состоит из Светлой части и Темного Дна. И что обитатели Темной части только и ждут удобного случая, чтобы прорваться на поверхность.

Граф устало потер лоб. Как получилось, что из героев и защитников, которых знала вся страна, его предки стали нелюдимыми отшельниками? Когда это началось? После Великой войны? Да, скорее всего. Уже при его отце, четырнадцатом графе Уинтшире, новая религия, пришедшая в Эрилию с воцарением Эйвига, захлестнула графство и понемногу вытеснила старые верования. Даже храмы, посвященные древнему богу Руву, незаметно перешли в руки служителей Леи. А те принялись учить народ, что никакой Светлой стороны и Дна не существует. Как и гверхов, ракхов и ривенов, стремящихся завладеть людскими душами.

Редклиф криво усмехнулся. Посмотрел бы он на этих служителей, если бы они столкнулись с одним из тех, кого считали несуществующими.

Он прислушался, пытаясь уловить отголоски зова, но внутри все молчало. След пропал безвозвратно. Редклиф привычно постарался отключить эмоции и настроиться на охоту, но перед глазами неожиданно возникло женское лицо. Умные серые глаза, чувственные губы – верхняя чуть более пухлая, – слегка вздернутый нос, красивый изгиб бровей, чистый высокий лоб, родинка на правой щеке, густые светлые волосы. Александра Эйден. Интересно, что привело ее в Кранчестер? И почему она одна?

Редклиф неожиданно представил, как убирает с лица девушки вьющиеся пряди, как проводит ладонью по щеке, оттягивает нижнюю губу… И почти явственно ощутил под пальцами нежность теплой кожи, услышал биение сердца, почувствовал вкус поцелуя. Картинка была такой живой и яркой, что он задохнулся. Что это? Какая-то магия?

Грасс! Не о том думает. Нужно возвращаться в лес и начинать все сначала, пока остатки ментального следа не рассеялись окончательно. Место выхода гверха на поверхность Редклиф еще вчера запечатал, а вот самого донного только предстояло найти. И лучше было поторопиться.

Редклиф пришпорил Верного и направил того к выезду из города, заставив себя забыть и об увиденной незнакомке, и об оставшихся в замке приятелях, и о недавнем разговоре с Оуэном.

Александра Эйден

Четыре дня на новом месте пролетели незаметно. За это время Мэри успела привести коттедж в порядок, Ру освоилась на кухне, и теперь в доме пахло ароматной выпечкой и вкусной едой. А я понемногу знакомилась с Кранчестером и его жителями. Как ни странно, это оказалось не так уж и сложно. Каждое утро я совершала прогулки по городу, наведалась к госпоже Кросби, доброй знакомой полковника Бартена, заглянула к госпоже Даллен и удостоилась чести представиться цвету кранчестерского общества, и даже зашла в церковь. Надо сказать, и приор, и местные дамы приняли меня со всем радушием. Пресветлый Уэст заверил, что будет рад видеть меня на богослужениях, а дамы наперебой рассказывали о прелестях жизни в Кранчестере, расспрашивали об Уинтоне, всячески старались выказать свое дружелюбие и вовсю делились местными сплетнями. Так, я узнала, что госпожа Эмма Варсон – та самая ари, которую я видела выходящей из церкви, – владелица «Астории», столп и утверждение местного общества. А ее дочь Дейзи самая завидная невеста Кранчестера. За ней давали хорошее приданое, и все делали ставки, кому достанется рука ари – господину Биггсу, местному пивовару, или господину Добсу – стряпчему из Уинтшира. Оба молодых человека ухаживали за Дейзи весь последний год, но та не торопилась выказывать свою симпатию ни одному, ни другому. Видимо, нацелилась на рыбку покрупнее. Такой вывод я сделала, когда заметила, как загорелись глазки юной ари при упоминании о графе Уинтшире.

Жаль, что про хозяина местных земель говорили мало и неохотно, а мои вопросы о нем часто оставались без ответа. Ари мялись, переглядывались, и переводили разговор на погоду. Похоже, Черный лорд пользовался не самой доброй славой. Я только и сумела узнать, что он редко покидает Уинтшир, и что в его замке часто гостит компания богатых друзей. А судя по тому, как нахмурилась госпожа Даллен, когда госпожа Пенси обмолвилась о приятелях графа, те явно не пользовались любовью местных жителей.

Звук дверного колокольчика заставил меня отвлечься от размышлений.

– Госпожа Эйден! – спустя минуту послышалось с лестницы. – Госпожа Эйден!

Мэри остановилась за дверью, стукнула для приличия пару раз и заглянула в комнату.

– Госпожа Эйден!

– Тихо, Мэри. Не нужно так кричать. Отдышись и объясни спокойно, что случилось?

– К вам посыльный, – выпалила служанка. Лицо ее раскраснелось, в глазах плескалось любопытство. – Письмо принес. Сказал, отдаст только лично в руки.

– Хорошо. Я сейчас спущусь. А ты пригладь волосы и поправь фартук. И запомни – хорошая горничная должна передвигаться по дому тихо и незаметно, как бы она ни торопилась.

Я посмотрела на Мэри и вздохнула. Кому я это говорю?

– Слушаюсь, миледи, – отбарабанила служанка и, заметив мой взгляд, тут же исправилась: – Слушаюсь, госпожа.

– Иди вниз и скажи посыльному, что я спущусь через минуту. И не прыгай через ступеньки, – последние слова я договаривала уже мелькнувшей в дверном проеме спине.

Какая там степенность и незаметность? Эти понятия были совершенно несовместимы с моей Мэри.

Я усмехнулась, глядя на свое отражение в зеркале, разгладила едва заметную складку на воротничке и вышла из комнаты.

– Госпожа Эйден?

Посыльный, парнишка в широких не по размеру штанах и в вызывающе огромных ботинках, старательно хмурил брови, изо всех сил пытаясь выглядеть серьезным. Удавалось это ему откровенно плохо. Блестящие озорные глаза и встопорщенные светлые волосы сводили все потуги юного посыльного на нет.

– Госпожа Александра Эйден? – переспросил он.

– Да, это я.

Я старательно сдерживала улыбку.

– Вам заказное письмо. Распишитесь.

Посыльный протянул мне маглист, и я поставила подпись в указанной строке.

– Пожалуйста.

Парнишка достал из сумки большой серый конверт и вручил его мне.

– Светлого дня, госпожа Эйден! – попрощался посыльный, но я только молча кивнула, разглядывая знакомый адрес отправителя. Адвокатская контора братьев Лейбен. И почему мне кажется, что в этом письме нет ничего хорошего?

Вспомнился унизительный разговор с Дональдом Лейбеном, его равнодушные водянистые глаза и презрительно оттопыренная нижняя губа, и в душе снова взметнулась ярость. Как же я ненавидела этого жирного стряпчего, не позволившего мне поговорить с мужем! Оградившего Берти от моих, как сказал Лейбен, назойливых домогательств.

Я плотно сжала губы, заставив себя успокоиться, высоко вскинула голову и направилась к лестнице. За те четыре года, что была хозяйкой большого особняка, я твердо усвоила одну истину – нельзя показывать слугам свои эмоции. Ни к чему хорошему это не приведет. Стоит только поддаться чувствам, выдать страх или растерянность – и прислуга мгновенно это заметит. И в доме тут же начнется разлад: еда окажется пересоленной или недосоленной, белье – сырым, а комнаты – неубранными.

Я сжала письмо. Оно жгло мне руки, а каждый шаг отдавался в голове неприятным сопровождением: – «Лорд Монт не желает вас видеть, миледи». «У его милости поменялись планы, и он не сможет с вами встретиться». «Увы, но лорд Монт не принимает»…

Я пошла быстрее, а Мэри незаметно отступила к стене, не решаясь нарушить ставшую зловещей тишину Бузинного коттеджа. Похоже, тоже успела разглядеть знакомый штемпель и сделать выводы.

Я поднялась наверх, села в кресло, заставила себя вскрыть конверт и вчиталась в сухие казенные слова. И чем дольше читала, тем тяжелее становилось на сердце. Берти решил меня уничтожить. Ему показалось мало того, что он выкинул меня из дома, лишив денег, титула, положения и оставив лишь крохотное содержание. Теперь он собирался забрать и его.

Перед глазами все поплыло. За что он так со мной?

Даже пережив унизительный развод и все потери, я так и не сумела понять, что случилось с моим мужем. Почему он так поступил? Почему выбросил меня из своей жизни, как будто я была старой надоевшей вещью? И ведь даже не соизволил сказать об этом в лицо, уехав из страны и передав все дела по разводу конторе братьев Лейбен. А те, сколько я ни пыталась добиться внятных объяснений, отделывались от меня сухими отговорками, и лишь во время суда я узнала о том, что обвиняюсь в неверности и в неподобающем поведении.

Я прикрыла глаза рукой и вздохнула. До сих пор не могла спокойно вспоминать, как стояла на возвышении, на глазах у разгоряченной бесплатным представлением толпы, и изо всех сил пыталась не заплакать. Не знаю, как сумела выдержать все до конца. Наверное, только мысль о честном имени отца заставляла меня упрямо тянуть подбородок вверх и твердо отвечать на вопросы стряпчего. Сколько раз я потом жалела, что не послушала полковника Бартена и явилась на суд! «Алекс, поверь, все уже решено, ты ничего не сможешь исправить. Если Альберт запустил процесс, он не остановится. И твои попытки что-то изменить сделают только хуже. Пусть вас разведут тихо, без шумихи. За неявкой виновной стороны все проходит быстро и почти безболезненно». Меня тогда задели эти слова. Я не считала себя в чем-либо виноватой. Но старый друг отца оказался прав. Мне действительно не следовало приходить на заседание. Всю мою жизнь, каждое мое слово и поступок вывернули на потеху публике и представили так, что я оказалась в роли развратной падшей женщины, обманувшей доверие мужа. Да мне даже имя любовника назвали, хотя я в жизни об этом человеке не слышала! Но кого это волновало? Суд вынес решение, и нас с Берти развели. И, как писали в газетах, только доброта не позволила лорду Монту лишить неверную жену средств к существованию. И никого не волновало, насколько мизерны эти средства, нет! Все восхваляли благородство моего супруга, а меня обливали презрением. И вот теперь, когда все утихло и общество успело забыть о нашем разводе и переключиться на свежие скандалы, Берти решил забрать то последнее, на что я могла рассчитывать, и нанес последний удар.

Я зажмурилась, сдерживая слезы, и долго сидела так, не в силах пошевелиться. В голове набатом звучало одно: я должна что-то придумать. Берти меня не сломить. Я выживу, вопреки всему, не сдамся, не скачусь на дно, как предрекала тетя Мейбл. Нужно только найти какой-то выход.

Выход. Он должен быть. Должен!

Весь день я проходила из угла в угол, меряя шагами небольшую спальню и пытаясь отыскать хоть какое-нибудь решение. Пару раз не выдерживала и пересчитывала оставшиеся деньги, обдумала с десяток способов заработка и все их отвергла, как нежизнеспособные. А потом устало опустилась на кровать и в отчаянии сжала руки. Тонкая ткань платья, смявшаяся в пальцах, напомнила мне тот день, когда я его купила. Я тогда прогуливалась по Вернон-роуд – улице, на которой располагались самые дорогие магазины столицы. Широкий проспект тянулся от Летнего дворца до площади Трех каштанов. На самом деле каштанов там было намного больше, они росли по обеим сторонам дороги ровными рядами, и нежный сладковатый аромат их цветов накрывал несколько ближайших кварталов. Я шла, любовалась ярким небом, отражающимся в витринах магазинов, и была невероятно, просто до неприличия, счастлива. Я несла это счастье в себе, боясь расплескать, представляла, как засияют глаза мужа, когда я расскажу ему долгожданную новость. Воображение рисовало маленького светловолосого карапуза и заполнившуюся жизнью детскую. Бесчисленные серебряные погремушки и всякие смешные мелочи. Крошечные чепчики и тонкие батистовые рубашки. И тут я увидела за одним из стекол голубое платье с изящным кружевным воротничком. Оно было совсем простым, даже простеньким, но почему-то показалось мне ужасно милым. И я зашла в магазин и купила его. Без примерки. Мне казалось, что оно символизирует мою новую жизнь, мирную, наполненную приятными семейными хлопотами и ожиданием чуда.

Я горько улыбнулась. Что ж, у меня и впрямь началась новая жизнь. Только совсем не такая, какую я себе представляла. И это снова возвращало меня к тому, с чего я начала: что мне делать? Как заработать на эту самую жизнь?

К сожалению, мое воспитание было типичным для благородной леди, и все, что я умела, совсем не подходило для добывания денег. Да, я разбиралась в искусстве, неплохо пела и музицировала, имела хороший вкус. Но вряд ли кто-то станет за это платить. Кому в провинции нужны мои столичные замашки! Или…?

Мысль, пришедшая в голову, была неожиданной, но отозвалась в душе робкой надеждой. А что, если попробовать? Да, для этого придется полностью перекроить жизнь, но, может, оно и к лучшему?

Редклиф Бенси

Гверх оказался осторожным. Скрывался так умело, что Редклиф никак не мог уловить его ментальный след. Или это потому, что слишком много времени прошло?

Редклиф спешился, легко похлопал Верного по крупу, оставляя на границе леса, и вошел в тень. Ему не нужно было долго настраиваться, чтобы отсечь эмоции. Главный навык, которому с детства учили Черных лордов – умение подавлять чувства. Не позволять им брать верх над сердцем и разумом. Создавать экран между собой и внешним миром, не разрешая эмоциям мешать охоте. Уинтширы сполна овладели этим искусством. Редклиф не помнил ни любви родителей, ни доброты близких, ни беззаботного детского веселья. Холод и контроль – вот то, что ценилось в их семье превыше всего. «Запомни, сын, – любил повторять отец. – Чувства делают нас слабыми. А Разлом не прощает слабости».

Редклиф неслышно передвигался по пружинящей траве, отмечая краем сознания привычные мелочи – громкое пение птиц, запах прелой листвы, журчание ручья, впадающего в Брейю, сочную листву старых кленов. Но все это не вызывало в его душе ни малейшего отклика, как и всегда, когда он выходил на охоту.

В какой-то момент ему показалось, что он ощутил неявный привкус металла, но стоило только сделать шаг, как тот исчез. Редклиф замер, прислушиваясь к себе, и отступил назад, к старому дубу. А потом внимательно осмотрелся и закрыл глаза, переходя на внутреннее зрение. Старые, едва уловимые следы кружили вокруг тонким пунктиром, то уходя к самой реке, то возвращаясь. Гверх хитрил. Петлял, как заяц. Надеялся его запутать.

Редклиф остановился и задумался. Все следы были старыми, новых он не нашел. Тогда где скрывается донный? В лесу его нет, это очевидно. В городе? Гверхи не любят скопления людей и стараются их избегать, предпочитая густые заросли и болота. Там им легче находиться в своем естественном виде. Но что, если донный сумел найти подходящего носителя? Что, если ему удалось заменить собой живую душу?

Это плохо. Придется возвращаться в Кранчестер и искать среди жителей. Редклиф устало провел рукой по лбу. Похоже, пришла пора вспомнить старые законы, и объявить карст. Ведь это единственный способ проверить всех обитателей графства.

Редклиф свистнул, подзывая Верного, дождался, пока вороной окажется рядом, вскочил в седло и поскакал к Кранчестеру.

Александра Эйден

Я резко открыла глаза и в первый момент не поняла, где нахожусь. Сон, в котором я обнимала своего малыша, гладила его льняные волосы, ловила ртом крошечные пальчики, был таким реальным, что я задохнулась от ощущения пустоты в собственных руках. Все казалось таким настоящим – и тяжесть маленького тела, и тугие перевязочки на запястьях, и тихое дыхание… Я так мечтала об этом – долгие четыре года, – так верила, что все получится! И вот, когда все действительно получилось, судьба, будто в насмешку, отобрала у меня и моего ребенка, и надежду. Святые небеса, за что? Почему это случилось? Почему со мной?

Я уткнулась в подушку и прикусила зубами ее край, пытаясь сдержать подступающий к горлу крик. Но он рвался наружу, саднил горло, пробивался хриплым стоном. Его питала та боль, что выворачивала душу, и я ничего не могла поделать. Днем, в окружении чужих людей, мне приходилось держать лицо и не показывать того, что творится внутри, но ночью… Ночи были моим кошмаром и наказанием. Каждый раз видеть во сне своего ребенка, целовать крутой лобик, слышать веселый смех и каждый раз возвращаться в ту реальность, в которой моего малыша больше не было. Понимать, что его вообще никогда не было. Что он просто не успел родиться. Невыносимо. Невозможно. Больно.

Я перевернула намокшую подушку на другую сторону. В окно светила яркая луна, и в ее свете все вокруг показалось каким-то ненастоящим. Что я делаю в этом доме и этом городе? Зачем пытаюсь склеить осколки собственной жизни? Не проще ли покончить со всем раз и навсегда?

Эти мысли, раз за разом, приходили мне в голову, и всякий раз я гнала их, ругая себя за слабость. Нужно жить. Что бы ни случилось, нужно жить дальше. Но сегодня никакие убеждения не действовали. Я снова видела перед глазами лицо мужа, и мне хотелось стереть его из своей памяти, забыть, не помнить. Если бы не он… Если бы не его ненависть… Что ж, я тоже научилась ненавидеть. И никогда не прощу Альберту того, что он сделал.

До самого утра я не сомкнула глаз, а с первыми лучами солнца встала с постели, умылась ледяной водой и заставила себя вернуться к образу спокойной и уравновешенной ари.

Никому не было дела до того, что творится у меня в душе. Вот пусть все так и остается. Уверенный взгляд, легкая улыбка – «все прекрасно, Сэнди. У тебя все прекрасно».

Я дождалась прихода Мэри, позавтракала и оделась, а потом отправилась на улицу Старого камня, к местной модистке госпоже Линдси.

***

Домик, расположенный на извилистой улочке, выглядел непрезентабельно. Серые стены, маленькие окна с частым переплетом, низкое крыльцо. Судя по всему, достатком тут и не пахло.

Я вошла вовнутрь и оказалась в тесном помещении, заваленном рулонами тканей и картонными лекалами.

– Светлого дня, госпожа, – послышался из-за вороха обрезков тоненький, похожий на детский голосок. – Вы хотите заказать платье?

– Светлого дня. Я могу увидеть госпожу Линдси?

– Конечно, госпожа, – торопливо согласился голосок, и я заметила вынырнувшую из-под прилавка невысокую, похожую на кузнечика ари.

Казалось, она состояла из сплошных углов и острых линий – худые руки, хрупкие плечики, длинный нос, неправильные черты. И при всем этом была в модистке некая гармония, словно все эти углы складывались в правильном порядке.

– Чем могу служить, госпожа?

Линдси улыбнулась, и ее узкое лицо преобразилось, став по-настоящему симпатичным.

– Я хотела бы заказать легкое утреннее платье, – ответила я и обвела взглядом тесное помещение.

Похоже, когда-то оно знало лучшие времена. На стенах висели забранные в рамочки женские силуэты и вырезки из модных журналов, длинная консоль пестрела стоящими на ней статуэтками-пэни. Фарфоровые девушки приседали в реверансах, улыбались, шептались друг с другом или, чуть склонив хорошенькие головки, обмахивались веерами. Такие безделушки были популярны лет десять назад, и пользовались большим успехом у дам. В дальнем углу я заметила изящное кресло. Его трудно было различить под ворохом тканей, но выбитая на потертом бархате подлокотника лилия намекала на родство с известным в Вердофе мебельным домом «Уинфри и Ко».

– Желаете посмотреть журналы? – голос модистки дрогнул, и она торопливо добавила: – Или я могла бы сделать набросок.

И столько скрытой мольбы прозвучало в ее словах, что я поняла – нет никаких модных журналов. Это всего лишь жалкая попытка придать своему заведению больший вес.

– Давайте сделаем набросок и определимся с материалом, – ответила напряженно застывшей модистке и добавила: – Я слышала, у вас очень хороший вкус.

Линдси зарделась, глаза ее довольно блеснули, но она тут же смутилась и кинулась к прилавку, на котором лежали свернутые ткани.

– Вот, извольте видеть, только недавно доставили из Уинтшира, – торопливо бормотала она, вытаскивая небольшой рулон нежно-голубого батиста. – Из него выйдет замечательное утреннее платье.

Линдси посмотрела на меня, и я кивнула. Модистка просияла и схватила со стола чистый лист бумаги и карандаш.

– Вот, посмотрите, если сделать чуть завышенную линию талии и присборить рукава…

Она увлеченно рисовала, а я глядела на появляющиеся на бумаге линии, и понимала, что предлагаемый модисткой фасон устарел еще лет пять назад. Хотя талант у Линдси был, определенно. И шила она хорошо. Я успела рассмотреть наряды местных дам и выяснить, где они одеваются. Так вот, примерно половина небогатых ари одевались у госпожи Линдси. А остальные, более состоятельные, шили наряды у портних Уинтшира.

– Госпожа Линдси, а вы всегда жили в Кранчестере? – спросила я, когда модистка снимала с меня мерки.

– Нет, я приехала сюда из Девершира десять лет назад, – ответила Линдси, и я почувствовала, как дрогнули на моей талии ее руки.

– Местным дамам повезло.

Я улыбнулась, стараясь сгладить возникшее напряжение, и модистка незаметно выдохнула, заставив меня задуматься. Похоже, этой худенькой женщине без возраста тоже есть что скрывать.

– Вы очень добры, госпожа Эйден, – ответила модистка, и я поняла, что кто-то из ари поделился с ней историей моего появления в Кранчестере.

Уже позже, когда мерки были сняты и мы с модисткой обговорили сроки и цену, я приступила к тому, ради чего и пришла в это маленькое ателье.

– Госпожа Линдси, а вы не хотели бы работать в Модном доме? Подумайте, вы могли бы получать гораздо больше. И шить самые модные наряды сезона.

– О чем вы, госпожа Эйден?

– Я хочу открыть в Кранчестере настоящий Модный дом, в котором, по примеру столицы, можно было бы не только сшить наряд на заказ, но и купить уже готовую одежду.

– Вы собираетесь открыть такой дом в Кранчестере? – переспросила Линдси и побледнела. В ее темных глазах плеснулось отчаяние. Видимо, из моей речи женщина услышала только одно – приезжая выскочка решила ее разорить.

– Госпожа Линдси, я предлагаю вам работать на меня. А всю прибыль будем делить пополам.

– Вы умеете шить?

– Нет. Но я умею кое-что другое. Я могу создать заведение, в которое с радостью потянутся посетители. У вас ведь стало меньше клиентов? Большинство дам Кранчестера предпочитает одеваться в Уинтшире, не так ли?

– Ну да, – в тоненьком голоске прозвучала горечь.

– Не задумывались, почему?

– Так ведь в Уинтшире одеваться престижнее.

– А если в Кранчестере появится Модный дом, который будет престижнее уинтширского?

– И где вы собираетесь его открыть?

– В Бузинном коттедже. Я уже продумала, как там все устроить. От вас потребуется только одно – снимать мерки и шить. В общем, это то же самое, чем вы занимаетесь здесь. А я возьму на себя привлечение и обслуживание клиентов. Вы ведь работаете одна, без помощницы?

Модистка молча кивнула.

– В дальнейшем мы могли бы расширить штат и взять еще пару швей. А пока вам будет помогать моя служанка.

– Мне нужно подумать, – с сомнением произнесла Линдси.

– Думайте, только не очень долго. Если вы не согласитесь, у меня на примете есть пара портних из Уитби.

Я специально назвала ближайший к Кранчестеру городок, рассчитывая, что это заставит Линдси поторопиться с ответом.

Портниха сжала руки. В ее глазах метнулось беспокойство.

– Пятьдесят процентов с каждого заказа? – спросила она.

– Да. Подпишем договор у стряпчего, обговорим все детали.

– Я… Я подумаю и сообщу вам.

– Хорошо.

Я улыбнулась и поднялась из-за стола.

– Если захотите прийти и посмотреть все на месте, буду рада.

Линдси растерянно моргнула и обвела грустным взглядом захламленную комнатку.

– Спасибо, госпожа Эйден. Я приду, – сказала она, отвечая на мое рукопожатие. – А платье? Это был всего лишь предлог? Вы не собираетесь его шить?

– Отчего же? Мне просто необходимо утреннее платье, и я буду рада, если вы его сошьете.

Я кивнула модистке и закрыла за собой дверь.

***

В Бузинном коттедже бушевала гроза. Стоило мне войти в дом, как я попала в самый эпицентр бури. Маленькая сердитая Ру, выпятив несуществующую грудь, наступала на Мэри, а та, воинственно выставив перед собой метелку для пыли, взмахивала ею на каждое произнесенное Руанной слово. Так, будто сметала обвинения кухарки.

– Признавайся, воровкай! – ругалась Ру. – Кто съел бланманже? Я его на ночь на столе оставила застывать, а утром одни пустые плошки нашла! Негодницай! Ты зачем без спроса берешь? Чем я хозяйку кормить буду?

– Что ты на меня кричишь? Не брала я никакого манже! – возмущалась Мэри. – Я не воровка!

– А кто ж тогдай егой съел? Кроме тебя некому!

– Поглядите на нее! – не сдавалась Мэри. – Может, ты сама и съела, почем мне знать? А на меня спихнуть решила!

– Ах ты негодницай!

Ру покраснела и замахнулась на Мэри полотенцем.

– Да чтобы я хоть раз что-той чужое взяла?! Да чтобы я…

– Что здесь происходит?

Я решила вмешаться, пока дело не дошло до драки.

– Госпожа?!

Мэри и Ру, увидев меня, одинаково застыли, а потом наперебой принялись обвинять друг друга. Кухарка сердито бухтела, что бестолковая служанка ворует хозяйскую еду, а Мэри возмущалась, что таких лгуний, как Ру, свет не видывал, и еще неизвестно, кто она такая и почему сбежала из Грошчева.

– Всем известно, что грошчане никогда не уезжают со своей любимой родины по собственной воле! – запальчиво выкрикнула Мэри. – Надо еще проверить, что ты там натворила, что тебя выгнали!

– Да ты… Ты…

Ру побледнела, задохнулась, в ее крыжовенных глазах мелькнула боль.

– Все. Хватит, – резко сказала я. – Прекратите эту свару. Если еще раз я услышу в доме брань, вы обе окажетесь на улице. Ру, ты видела, что это Мэри съела бланманже?

Под моим строгим взглядом кухарка отрицательно помотала головой.

– Тогда почему ты накинулась на нее с обвинениями?

– Так ведь кроме нее большей некому, – не сдавалась Ру.

– Это не тебе решать. В следующий раз иди ко мне, а я сама разберусь, кто и в чем виноват. Понятно?

Кухарка молча кивнула и исподлобья посмотрела на Мэри.

– А ты, Мэри, прежде чем строить недостойные предположения, хорошенько подумай. Если я взяла Руанну на работу, значит, мне известно, кто она и как оказалась в Кранчестере. И обвиняя ее, ты обвиняешь и меня.

– Простите, госпожа Эйден.

Горничная потупилась, и ее щеки медленно залил густой румянец.

– Еще одна такая ссора, и вы обе пойдете искать другое место. Так что дважды подумайте, прежде чем затевать очередную свару. Больше предупреждать не буду.

Мэри судорожно сжала метелку, Ру спрятала руки под фартук, и обе обменялись взглядами, по которым я поняла, что война перешла на другой уровень. Подпольный. Что ж, оставалось надеяться, что рано или поздно им надоест воевать, и они смогут поладить. Глупо сражаться друг с другом, когда мы все в одной лодке. Точнее, в Бузинном коттедже.

– Руанна, обед готов?

– Да, госпожа.

– Отлично. Мэри, накрой на стол. И ты мне потом понадобишься.

– Да, госпожа Эйден?

В глазах служанки мелькнуло любопытство.

– Займемся небольшой перестановкой.

Я ничего не стала объяснять и пошла к лестнице, а Ру и Мэри снова переглянулись и молча отправились на кухню.

***

Уже позже, после обеда, я обошла весь первый этаж, записывая, что нужно переделать, а Мэри ходила следом, и вся просто лопалась от любопытства. Правда, надо отдать ей должное, служанка терпела и с расспросами не лезла.

– Мэри, ты сможешь найти Сенную улицу? – закончив осмотр, спросила горничную.

– Да, госпожа.

– Тогда отправляйся вот по этому адресу, – я протянула служанке сложенную вдвое бумажку, – и попроси господина Крули зайти к нам для заказа.

– А кто он, этот господин Крули?

Любопытство, преследовавшее Мэри последние полчаса, наконец нашло выход. В больших голубых глазах светился детский интерес, щеки покраснели, а вместе с ними заалели и смешно оттопыренные уши. Мэри двумя руками поправила тонкие косицы и чуть подалась вперед в ожидании ответа.

– Владелец столярни.

– Вы хотите сделать ремонт, да?

– Именно. Я собираюсь открыть в Кранчестере Модный дом, а для этого весь первый этаж придется переделать. Нам понадобятся столы для раскройки и подиум, а еще – манекены и кресла для посетительниц.

После моих слов наступила тишина. Мэри чуть нахмурила тонкие брови и задумалась.

– А у вас уже есть портниха? – через пару минут спросила она.

– Надеюсь, скоро будет.

– А я? Я смогу работать в Модном доме? У меня тетка закройщицей была, я всегда ей помогала.

В голосе служанки прозвучала такая надежда, что я невольно улыбнулась.

– Я на тебя рассчитываю, Мэри. Очень важно, чтобы наши клиенты могли чувствовать себя здесь, как дома, и даже лучше. Чай, кофе, сладости, вежливое обхождение, – вот главные слагаемые успеха. Правда, для этого тебе нужно немного попрактиковаться. И научиться быть незаметной. Впрочем, об этом мы поговорим позже, а пока беги к господину Крули и постарайся уговорить его прийти как можно быстрее.

– Все сделаю, миледи, – закивала Мэри и тут же исправилась: – Простите, госпожа. Я быстро. Вы оглянуться не успеете, как мы с господином Крули уже будем здесь.

Я только усмехнулась, а Мэри подхватила юбки и рванула к выходу, едва не сбив стоящий под зеркалом небольшой столик.

Да, пожалуй, с незаметностью точно возникнут проблемы. Может, существует какое-то заклинание, превращающее слишком порывистых девиц в тихих и бесшумных горничных?

– Хозяйка, – отвлек меня от размышлений непривычно неуверенный голос Руанны.

Я повернулась и увидела застывшую в двух левах от меня кухарку.

– Ты что-то хотела, Ру?

– Да, – выпалила та и замолчала.

– Я тебя слушаю.

В зеленых глазищах мелькнуло сомнение. Руанна убрала руки под фартук и нахмурила брови.

– Вы заступились за меня, – пробормотала Ру и снова замолчала. – Сказали, что вам все про меня известной, – после паузы продолжила она и вскинула на меня горящий решимостью взгляд. – Я вам благодарнай. И хочу, чтобы вы знали, я не совершила ничего плохого. Меня никто не выгонял из Грошчева. Я сама… Сама ушлай. От мужа.

Она с силой стиснула руки и опустила глаза.

– Он плохо с тобой обращался?

– Бил. Но это ничегой. Я крепкая, терпела. А потом Анжей привел в дом другую. Сказал, что я должна им прислуживать. Я собрала вещи и ушлай. Не хотелай, чтобы они…

Ру не договорила, но я почувствовала, сколько боли и обиды скрывается за ее коротким рассказом.

– Я никому не говорилай об этом. Стыдной, – добавила она. – Пятнадцать лет вместе прожили, двух деток схоронили, а он со мной так.

– А еще дети есть?

– Нет. Все померли. Никого не осталось.

Ру незаметно отерла щеки, а я почувствовала, как защемило сердце, и не удержалась. Подошла к грошчанке и обняла ее.

– Не бойся, Ру, – прошептала, гладя вздрагивающие плечи. – Здесь тебя никто не обидит. А муж… Забудь о нем и начни жизнь заново. Я постараюсь тебе в этом помочь. Ты ведь слышала, о чем я говорила с Мэри?

– Да, хозяйка, – кивнула Ру и яростно вытерла кулаком влажные глаза.

– Нам понадобятся сладости и выпечка для клиенток. Как думаешь, справишься?

– Даже не сомневайтесь, хозяйка. Все сделаю, – решительно заявила грошчанка, и на ее сердитом обычно лице появилось странное выражение. Мне показалось, что Ру пытается улыбнуться, но в последний раз улыбалась так давно, что попросту забыла, как это делается.

– Вот и отлично.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на кухарку.

– Значит, договорились. Обещаю, как только дело пойдет на лад, я прибавлю тебе жалованье.

– Спасибой, хозяйка, – кивнула Ру и снова нахмурилась.

Видимо, так ей было привычнее.

– И не волнуйся, твою историю никто не узнает, – успокоила я кухарку, и увидела, как посветлело ее лицо.

Ру ничего не сказала в ответ, только кивнула и отправилась на кухню, а я вернулась в гостиную и взяла тетрадь, в которой подсчитывала расходы. Денег предстояло потратить немало. При виде написанной цифры в душе шевельнулось сомнение. Это ведь только приблизительная смета. На самом деле все может обойтись гораздо дороже. Что, если моих сбережений попросту не хватит? Или дело прогорит? Нет, нельзя так думать. У меня все получится.

Я села в кресло и еще раз внимательно просчитала расходы, прикидывая, что действительно необходимо, а от чего на первых порах можно и отказаться. И когда появились Мэри и толстячок Крули, у меня уже был готов окончательный план.

А дальше началось самое сложное. Я показала столяру дом и объяснила, что хочу изменить, а тот записывал в блокнот какие-то странные закорючки и глубокомысленно кивал на каждое мое предложение.

– Это можно, – нарисовав очередную закорючку, приговаривал он. – Это мы сделаем.

Крули выглядел таким обстоятельным, что я даже не сомневалась – этот точно сможет и сделает. Да и мебель в доме говорила о том же – вся она была изготовлена в принадлежащей Крули мастерской.

Мэри повсюду ходила за нами и очень старалась быть незаметной, но получалось у нее неважно. Она умудрялась задевать все выступающие углы и каждый раз расстраивалась, а от этого становилась еще более неловкой.

Мы дошли до лестницы, которую я планировала использовать, как подиум для показов, и в этот момент в дверь настойчиво позвонили.

– Я открою, госпожа, – торопливо пробормотала Мэри и кинулась вперед.

Она распахнула дверь, и я увидела на пороге уже знакомого парнишку-посыльного.

– Послание для госпожи Эйден! – выкрикнул он, так и не убирая палец с кнопки звонка. – Срочное!

– Давай сюда, – сказала Мэри, но посыльный помотал головой и заявил: – Отдам только лично в руки.

– Прекрати трезвонить и давай свое послание.

Я взяла у него тонкий лист с незнакомым гербом, а парнишка наконец перестал мучить звонок и удобнее перехватил большую пачку похожих листов.

«Граф Уинтшир приказывает всем жителям Кранчестера явиться пятнадцатого числа сего месяца в здание общественных собраний для исполнения карста, – прочитала я написанные каллиграфическим почерком строки. – Ослушавшимся грозит штраф и выселение из города и графства в течение суток».

– Распишитесь, что получили уведомление, – деловито заявил посыльный и протянул очередной лист, в котором значился длинный ряд фамилий. – Вот здесь.

Парнишка ткнул пальцем в строку напротив моего имени.

Я посмотрела на пестрящий подписями лист и спросила:

– Тут написано – для исполнения карста. Что это значит?

– Старый закон Уинтшира, – отбарабанил посыльный. – Каждый должен принести Черному лорду какое-то подношение и отдать лично в руки.

– А что приносят?

– Да кто что может. Кто-то птицу несет, кто-то – выпечку, иные девицы с вышивкой приходят или с вязанием каким.

– И часто этот карст проводится?

– Дед сказывал, последний раз при старом графе было, лет пятьдесят назад. Ну все, я вас оповестил, смотрите, не опаздывайте. Черный лорд страсть как не любит, когда кто опаздывает.

Посыльный зажал подмышкой пачку листов, поправил сползающие штаны и припустил к соседнему дому, а я закрыла дверь и снова вчиталась в короткие строчки. «Граф Уинтшир приказывает…» Странно. Такое ощущение, что я попала в какие-то дремучие времена. Надо же, подношения. Неужели местному лорду нужны чьи-то пироги и вышивки? Куда он их девать будет?

– Выходит, нам с Ру тоже нужно идти? – спросила Мэри, вырывая меня из раздумий.

– Выходит, что так, – кивнула в ответ.

– Ну, я пойду, госпожа Эйден, – напомнил о себе Крули. – Значит, я все просчитаю и скажу вам, во сколько обойдутся материалы и работа. Светлого вам дня.

Не дожидаясь ответа, хозяин столярни выкатился за дверь и припустил по улице с такой прытью, какой сложно было ожидать от человека его комплекции.

А я еще раз прочитала послание и отправилась на кухню, договариваться с Ру о том, какое подношение принести графу.

ГЛАВА 3

Листопадная площадь была заполнена людьми. Сегодня здесь собрались все жители города. Богатые и бедные, молодые и старые, все они надели свою лучшую одежду и пришли к зданию собраний, чтобы исполнить волю графа Уинтшира.

Мы с Мэри и Ру оказались почти в конце очереди, которая растянулась до самого Бузинного коттеджа. И теперь стояли с пирогами в руках и разглядывали оказавшихся поблизости горожан. Каждый из них пришел с подношением. Кто-то принес пойманных голубей, кто-то, как и мы – сдобную выпечку, у одной дамы я заметила свернутую белую рубаху, а другая держала перед собой вышитую диванную подушку. Собравшихся объединяло одно – все они выглядели настороженными, и в толпе не слышалось ни смеха, ни разговоров. Мне даже показалось, что горожане чего-то опасаются, но изо всех сил пытаются это скрыть.

– Странные они какие-то, – прошептала Мэри. – Как будто на похороны собрались.

Я мысленно согласилась с горничной, но вслух ничего не сказала.

– И обычай странный, – не унималась Мэри. – Зачем графу все эти подношения?

– Тихо ты, – шикнула на служанку Ру. – Меньше болтай – дольше проживешь.

– А ты не командуй, без тебя разберусь, – огрызнулась Мэри, но тут же замолчала, заметив мой взгляд.

– Не вздумай дерзить Черному лорду, – еле слышно сказала Ру, посмотрев на Мэри без прежней враждебности. – Он этого не любит.

– И что он может мне сделать? – фыркнула Мэри. – Чай, не в прежние времена живем, сейчас по закону все одинаковы, хоть ты граф, хоть ты конюх.

Она посмотрела на меня, ожидая поддержки, но я не торопилась соглашаться, продолжая наблюдать за быстро продвигающейся вперед очередью. Мы уже успели дойти до середины площади и остановились по другую сторону церкви.

– Госпожа Эйден, он же нам ничего не сделает? – не унималась Мэри.

Она говорила громким шепотом, а ее глаза возбужденно сверкали.

– Мэри, успокойся, и веди себя, как обычно. Никто и ничего тебе не сделает, – заверила я ее и постаралась заглушить плохое предчувствие, поселившееся в душе со вчерашнего дня.

Стоящий впереди господин обернулся и смерил меня внимательным взглядом, а потом как-то странно усмехнулся и качнул головой.

– Вы хотели что-то сказать? – спросила я мужину, но он тотчас отвернулся и поспешно сделал шаг вперед.

– Не надой, – тихо пробормотала Ру и едва ощутимо коснулась моей руки. – Не спрашивайте.

Я посмотрела на нее, и увидела в ее глазах предупреждение. Что ж, придется просто наблюдать и делать выводы. Странно, конечно. Уезжая из Вердофа, я предполагала, что жизнь на окраине королевства отличается от столичной, но не думала, что настолько. Непривычные названия улиц и площадей, какие-то странные местные законы, Черный лорд и его загадочный замок…

– Госпожа Александра Эйден, Руанна Кошевич и Мэри Пливел, – громко произнес одетый в старинную одежду глашатай, и мне пришлось отложить размышления и шагнуть в распахнутые двери зала собраний.

Внутри оказалось достаточно просторно. Украшенные росписью стены, истертый от времени мрамор пола, широкие проемы, огромные, заливающие залу ярким светом люстры. У дверей стояли слуги в зеленых ливреях и парочка плечистых мужчин в старомодной черной форме. Они казались застывшими изваяниями. Неужели это та самая личная охрана графа, о которой рассказывала как-то госпожа Пенси?

Люди по одному входили со стороны площади, отдавали свои нехитрые подарки, и, не задерживаясь, выходили через другую дверь. Несколько богато одетых горожан, среди которых я узнала госпожу Варсон с дочерью и местного мэра с супругой, неподвижно застыли вдоль стен, но стоило мне увидеть стоящее посреди зала кресло с высокой деревянной спинкой и сидящего в нем графа, как я разом забыла об остальных присутствующих, сосредоточившись на одном. Длинные распущенные волосы, гладкие, блестящие, насыщенного черного цвета; плотно сжатые губы, твердый подбородок, холодная синь глаз – пронзительных, настороженных, недоверчивых. Их взгляд напоминал взгляд зверя, выслеживающего свою добычу. Граф смотрел на меня, не мигая, и я чувствовала себя той самой добычей, на которую объявлена охота. Вот же глупости какие!

Я стряхнула странное оцепенение и подошла к «трону», протягивая восседающему на нем мужчине испеченный Руанной пирог.

Граф не торопился принимать подношение. Он подпер голову рукой и продолжал смотреть с холодным интересом, словно снимая с меня и платье, и сорочку, и белье, и оставляя в одних чулках. По коже побежали мурашки, плечи обдало ледяным ветром, внутри что-то сжалось. Прошла минута, другая, третья, и я не выдержала.

– Он довольно тяжелый. Не хотите его взять? – громко спросила у графа.

Тот не ответил, по-прежнему не спуская с меня взгляда. И мне вдруг почудилось, что окружающие куда-то исчезли, свет стал приглушеннее, и в зале остались только мы с Уинтширом. Я стояла перед ним с пирогом в руках, он неподвижно сидел в кресле, минуты бежали одна за другой, а между мной и графом кружило что-то странное. Мне казалось, что я чувствую прикосновение к лицу прохладных ладоней. Ощущаю, как они оглаживают шею, спускаются к груди, ласково касаются выступающих над корсетом холмиков, как длинные пальцы обводят контур выреза лифа, задерживаются на ложбинке… Все это было таким явственным! И в то же время я понимала, что это мираж. Магия. Или нет?

– Вам не нравится мое приношение? – громко спросила у графа, разрывая путы странного видения и возвращаясь в реальность. Однако призрачные прикосновения никуда не исчезли. Я чувствовала их все так же отчетливо.

Стоящие вокруг люди, услышав мой вопрос, встревоженно зашушукались. Госпожа Варсон, застывшая неподалеку, неодобрительно поджала губы.

– Ты не поклонилась.

Голос Уинтшира звучал спокойно, почти равнодушно, но глаза смотрели цепко, словно он оценивал противника на поле боя. И меня охватило возмущение. Святые небеса! Мало того, что этот нахал касается меня против моей воли, так он еще и поклона требует! Но ведь и не поклониться нельзя. То, что позволено леди Монт, не подобает госпоже Эйден, и мое нежелание склонить голову перед Уинтширом может быть расценено как неуважение. А там и до наказания недалеко.

Эти мысли пронеслись мгновенно, а уже в следующую секунду я оставила блюдо с пирогом на одной руке, а второй прихватила край юбки и присела в коротком реверансе. Вроде и поклон, да не совсем.

«Вот тебе! И только попробуй что-нибудь возразить!» – злорадно подумала про себя, наблюдая, как вспыхнули синие глаза. И в тот момент я не думала ни о своих былых намерениях не выделяться из толпы, ни о том, что могу вызвать ненужный интерес хозяина графства.

Уинтшир ничего не сказал. Он молча принял мое подношение, тут же передал его стоящему рядом с «троном» горбатому старику и едва заметно кивнул глашатаю. Тот подтолкнул вперед Мэри. Я остановилась, собираясь проследить, чтобы никто не обидел мою служанку, но один из охранников настойчиво указал на выход, и мне пришлось уйти.

***

Оставшийся вечер прошел почти как обычно. Я поужинала, Мэри с Ру затеяли тихую перепалку, но сегодня мне даже разнимать их не хотелось. Все мои мысли были заняты графом. Я раз за разом прокручивала в голове недавнюю сцену, и моя задетая гордость никак не могла успокоиться. Наверное, впервые со времени своего развода я сполна ощутила, что значит быть простой мещанкой. Граф показал мне это, заставил понять. Не было больше леди Александры Монт. Ее теперь просто не существовало. А ведь я все еще продолжала ощущать свою принадлежность к высшему обществу. Нет, умом понимала, что развод уничтожил мое прошлое и мое будущее, но глубоко внутри не верила этому. И вот сегодня иллюзии оказались развеяны окончательно. «Ты не поклонилась». А невидимые прикосновения? Граф касался меня так, словно был в своем праве. Словно мог походя огладить меня, как племенную кобылу.

Я невесело усмехнулась. Вот они, новые реалии моей жизни. Любой из тех, кто обладает властью, может потребовать поклона, или наказать за неповиновение, или приказать. Святые небеса! Урок оказался болезненным.

«Успокойся, Сэнди. Хватит думать о том, что было, и о надуманных страхах. Лучше займись делом».

Я решительно встала и окинула взглядом гостиную.

– Мэри!

– Да, госпожа Эйден?

Служанка в считанные секунды оказалась рядом.

– Помоги мне сдвинуть кресла к стене, – попросила я ее. – Нужно освободить середину комнаты.

– Я тожей могу помочь, – подала голос застывшая в дверном проеме Ру.

– Хорошо. Беремся за кресло, и двигаем его вон туда.

Я указала нужное место, и работа закипела. И уже спустя полчаса гостиная стала выглядеть гораздо просторнее.

– А теперь вы обе должны пообещать, что никому не расскажете о том, что увидите, – обратилась я к служанкам.

– Беру в свидетели Лею, что никому не скажу, – серьезно произнесла Мэри, и на ее миловидном личике появилось забавно-серьезное выражение.

– Клянусь пресветлым Мефором, что не стануй болтать, – в тон горничной заявила Ру.

Я кивнула. А потом подошла к свободной стене, положила на нее правую ладонь и попыталась настроиться на душу дома. Пару минут ничего не происходило. Но потом перед глазами мелькнула серая хмарь, а когда она развеялась, я увидела гостиную, только выглядела она, как изнаночная сторона ткани: вроде, узор тот же, но цвета приглушеннее, да и четкости нет. «Астано верос», – безмолвно произнесла я, и видение изменилось, подернулось рябью, потемнело, на глазах приобретая объем.

Я не впервые использовала слова старого заклинания, которому научил меня отец, но все равно каждый раз испытывала волнение. Откликнется ли дух дома? Захочет ли помочь? Хватит ли у меня сил, чтобы выстроить связь?

– Снова ты? – раздался у меня в голове шелестящий голос. – Зачем разбудила?

Откликнулся. Хороший знак. Если дом поддался заклинанию, значит, с ним можно найти общий язык.

– Мне необходима помощь, – тихо произнесла в ответ.

– Вот так и знал, что покою от тебя не будет, – вздохнул дух. – Как увидел, так сразу понял, что не уймешься, пока своего не добьешься. Чего хочешь-то?

– Нужно расширить пространство и изменить стены.

– Зачем это? – подозрительно спросил дух дома.

– Собираюсь устроить на первом этаже ателье.

– Еще чего удумала! – возмутился дух. – Не бывать этому! Чтобы из Бузинного коттеджа проходной двор сделали? Нет. Даже не рассчитывай.

Изнанка гостиной подернулась серым туманом и стала таять.

– Подожди! – взмолилась я. – Ты ведь не хочешь, чтобы коттедж пустовал?

– Так он и не пустует, – после долгой паузы проворчал дух. – Ты вон тут теперь живешь. И целый выводок за собой привела.

– Это ненадолго. Через несколько месяцев у меня закончатся деньги, и я должна буду съехать. И вряд ли кто-то захочет снять коттедж в межсезонье. Так и останешься в одиночестве.

– Почем ты знаешь, может, найдется наниматель. Да получше тебя, – не сдавался дух.

– И он тоже будет с тобой разговаривать? Сомневаюсь. Лучше помоги мне, и в Бузинном коттедже снова закипит жизнь, а ты сможешь получать живительные эмоции.

Я знала, что каждый дом, в который при основании заложили искру, нуждается в подпитке. И если он долго ее не получает, то дух дома постепенно слабеет и засыпает. И разбудить его бывает очень сложно. Папа говорил, что нужно обладать большой силой, чтобы вернуть уснувшего духа к жизни.

– Значит, собираешься шить платья? – в бестелесном голосе послышалось раздумье. – И в дом начнут шастать всякие визгливые дамочки?

– Почему же визгливые? Наш Модный дом будет обслуживать только самых лучших клиентов.

– Как ты сказала? Модный дом? – переспросил дух. – Хм-м, ладно. Давай попробуем. Но если мне не понравится, так и знай, я терпеть не стану. Сразу все сверну.

– Тебе понравится, – уверенно сказала в ответ. – Вот увидишь, Бузинный коттедж скоро станет известен во всем графстве.

Дух недоверчиво вздохнул, но ничего не сказал.

– Так что, поможешь?

– Куда ж от тебя денешься? Говори свое заклинание, – проворчал дух.

Я плотнее закрыла глаза, сосредоточилась, черпая из источника всю силу, какая там была, и тихо прошептала заклинание. Активирующий жест – и стены медленно раздвинулись, расширяя комнату. Миг – и они изменились, получив мраморные вставки и лепнину на потолке, а люстра засияла тонкими хрустальными подвесками. Но не успела я порадоваться переменам, как в глазах потемнело, и пол куда-то поплыл из-под ног.

– Госпожа Александра!

Пронзительный голос Мэри мелькнул на краю сознания, а в следующий миг я ощутила крепкие руки Руанны, поддерживающие меня за талию, и оказалась в одном из кресел.

– Вот уж негожей это, без сил колдовать, – ворчала Ру, растирая мои ладони. – Цельный вечер на ногах, разве можной так?

Она с укором посмотрела на меня, но я разглядела в зеленых глазах сочувствие и тревогу, и на сердце стало теплее.

– Спасибо, Ру.

Я улыбнулась кухарке, и в этот момент с кухни донесся оглушительный грохот.

– Это еще что?

– Попался!

На лице Ру появилось кровожадное выражение, и грошчанка потерла руки.

– Сейчас узнаем, ктой еду ворует, – заявила она и кинулась к двери.

Мэри припустила за ней, и мне не оставалось ничего другого, как пойти следом.

С каждым шагом, приближающим меня к кухне, грохот становился все сильнее. А когда я спустилась вниз и оказалась в полутемном помещении, то в первый момент застыла от неожиданности. На полу валялся лоток с наполовину съеденным мясным рулетом, между разделочным столом и буфетом металось странное, похожее на огромный ком шерсти, существо, а за ним волочились привязанные на веревку металлические кружки и ложки. Именно они издавали тот самый грохот, что привел нас всех на кухню, и при каждом движении воришки звенели так, что уши закладывало.

– А ну, стой! – выкрикнула Ру и попыталась поймать зверька, но тот проскочил мимо нее и припустил к печке. – Ишь ты, чегой удумал! Добро хозяйское воровать! Я чтой, для тебя полночи рулет готовила? Куда?!

Кухарка кинулась к воришке, тот на миг замер, а потом рванул к черному ходу.

– Мэри, держи его, чегой стоишь? – не унималась Ру. – Уйдет ведь, ворюгай!

Служанка растопырила руки и закрыла собой дверь, зверек заметался, кружки оглушительно зазвенели, веревка запуталась вокруг лап, и грохочущий клубок покатился прямо мне под ноги. Звон, лязг, тонкое поскуливание, ворчание Ру, выкрики Мэри – вся эта «какофония» сбивала с толку, и я едва успела наклониться и подхватить повизгивающего зверька. А тот прижался ко мне, поблескивая из под длинной густой шерсти глазками-бусинками, и странно затих.

– Вот же негодник! – проворчала Ру, разглядывая «преступника». – Понял, к кому бежать.

– Госпожа Александра, а он вас не укусит? – встревоженно спросила Мэри. – Что это за зверь такой? Ру, ты знаешь?

– Да кто ж егой разберет? – отозвалась кухарка и пожала плечами. – То ли собака, то ли хентарь какой.

Ру с сомнением посмотрела на зверька и нахмурилась.

– Никогда таких не виделай, – пробормотала она, а я глядела на огромный ком шерсти, смирно сидящий у меня на руках, и понимала, что не могу сердиться на воришку. Подумаешь, рулет съел!

Понять бы еще, что это за зверь такой. По виду он больше походил на собаку, но только какую-то необычную: черная шерсть свисала длинными неопрятными прядями, маленькие острые ушки стояли торчком, а блестящие круглые глаза и влажный нос почти сливались с общей чернотой, если бы не смешные желтые полоски, окаймляющие слегка вытянутую мордочку.

– И что с ним теперь делать? – спросила Мэри.

Зверек, словно сообразив, что говорят о нем, уставился в глаза умоляющим взглядом. А мне вдруг показалось, что в воздухе повеяло холодом, как бывало всегда, когда поблизости кто-то занимался волшбой.

– А чегой тут думать? Выгнать егой, да и все, – сказала Ру и сердито зыркнула на зверька. – Только унести подальшей, чтобы этот обжора не вернулся.

Зверь возмущенно тявкнул и прижался ко мне еще сильнее. А я поняла, что не могу выкинуть его на улицу. Вспомнилась Рилли, оставшаяся в доме на Лейрен-сквер, ее умная морда и понимающий взгляд, и в горле появился комок. Конечно, это непонятное существо не заменит мне мою красавицу-колли, но я не смогу просто взять и выкинуть его на улицу. «Если к дому прибилась кошка – это к счастью, а если собака – к благим переменам», – вспомнились мне слова старой нянюшки Дролл. И я решилась.

– Пусть остается, – слова почти сами собой слетели с губ. – Будет, кому нас охранять. Только нужно привести его в порядок: вымыть, высушить, вычесать. И снимите с него уже эту грохочущую веревку.

– Вы увереный, что он дом не разнесет? – нахмурившись, спросила Ру и принялась распутывать свою «сигналку».

– Думаю, он будет вести себя хорошо, да, малыш? – я посмотрела в умные темные глаза и неожиданно почувствовала идущую от зверька теплую волну. – Мэри, неси корыто. Ру, подогрей воды. Попробуем привести нашего нового жильца в порядок.

Этим мы и занялись. И уже спустя полчаса чистый и вычесанный зверек чинно восседал рядом с моим креслом в гостиной, с интересом наблюдая за тем, как я рисую набросок вывески Модного дома.

Редклиф Бенси

Он задумчиво смотрел на окна дома напротив. Было что-то умиротворяющее в льющемся из них теплом желтом свете. Представлялась склонившаяся над пяльцами женщина, уютная тишина небольшой гостиной, треск горящих свечей. Редклиф усмехнулся. Вряд ли Александра Эйден будет корпеть над вышивкой. С таким характером впору каким-нибудь мужским делом заниматься. Магографией или ездой на магомобиле. Или чем там сейчас в столицах увлекаются?

Он разглядывал соседний коттедж, а в душе зрело сомнение. Дом изменился. Стал выглядеть иначе. Бузинный коттедж и раньше принимал постояльцев, но почему-то сейчас впервые выглядел так, словно у него появился хозяин. Хотя, скорее уж, хозяйка.

Хозяйка… Редклиф потер переносицу и нахмурился. Перед глазами мелькнуло видение склоненной в реверансе фигуры, и душу снова окатило предвкушением. С тех пор, как он увидел Александру Эйден, его не покидало странное предчувствие. Казалось, эта женщина сыграет какую-то роль если не в его судьбе, то в судьбе графства точно. Он и сам не знал, откуда взялось это убеждение. И почему оно помешало ему сосредоточиться на деле.

Грасс! Уже второй раз он теряет контроль при встрече с приезжей женщиной. В первый упустил след гверха, а вчера не сумел понять, чью оболочку использовал донный. Досадная оплошность. Раньше с ним такого не случалось. А ведь чувствовал, гверх где-то рядом. В Кранчестере, в толпе хмурых горожан, пришедших на карст. Когда донный сливался с телесной оболочкой носителя, разглядеть его было сложно, и удавалось это далеко не каждому Черному лорду. Его отец, например, так и не овладел этим искусством. А вот дед делал это с легкостью. И Редклифа сумел обучить.

Он снова потер переносицу и отвернулся от окна. Нужно перестать думать об этой Эйден. И перестать вспоминать соблазнительный изгиб ее бедер. И тонкую талию. И гордую посадку головы. И твердый взгляд дымчатых глаз. И непокорный огонь, горящий в их глубине… «Может, вы его возьмете?» Смелая. Видимо, жизнь еще не учила. Не понимает, что нельзя задирать того, кто сильнее. И все же, ему скорее понравилась ее непокорность. Грасс знает, зачем он потребовал от Александры Эйден ритуальный поклон? Никогда не любил эту старую традицию, да и карст устроил лишь для того, чтобы поймать гверха. А тут как под руку кто толкнул. Захотелось понять, что за птица в их края залетела. Почувствовать, чем дышит. Что ж, почувствовал. Да так, что до сих пор забыть не может. А это странное ощущение, будто она касается его лица своими тонкими пальчиками? Что это было? Какая-то магия?

– Генри! – активировав голософон, сказал Редклиф. – Сильвия еще в замке?

– Да, милорд, – невозмутимо ответил дворецкий.

– Скажи ей, что я скоро буду.

– Слушаюсь, милорд. Что-то еще, милорд?

– Достань из подвала бутылочку Пено. И вели приготовить на ужин отбивную с кровью.

– Будет сделано, милорд.

Редклиф отключил голософон, задернул занавеску и вскоре вышел из дома.

Александра Эйден

Дела по созданию Модного дома шли полным ходом. Госпожа Линдси согласилась на мое предложение, и мы с ней подписали договор. Благодаря помощи духа дома, мне удалось изменить пространство первого этажа, а в мастерской господина Крули уже изготовили стол для раскроя, несколько витрин для тканей и пять манекенов. Оставалось еще оборудовать примерочную, украсить холл подходящими картинами и повесить вывеску. Но для этого мне нужно было наведаться в главный город графства, что я и собиралась сделать.

– Госпожа Александра, а вы прямо в сам Уинтшир поедете?

Мэри раскраснелась от возбуждения и то забегала вперед, то останавливалась, чтобы дождаться меня и задать очередной вопрос.

– Да, в Уинтшир.

Я потянула на себя вокзальную дверь и направилась к кассам.

– На целый день? – не унималась служанка.

– Поезд до Кранчестера отправится в восемь вечера, так что вернусь не раньше десяти.

– А как же вы одна? Может, мне с вами поехать?

– По-твоему, я нуждаюсь в няньке?

– Нет, что вы, просто я подумала, что…

Служанка не договорила и вздохнула. Я знала, о чем она подумала, но не могла ее взять. Денег оставалось в обрез, а два билета туда и обратно стоили недешево, да и еда в большом городе обойдется не меньше двух дьертов. Так что, как ни хотелось мне взять Мэри с собой, от этой идеи пришлось отказаться.

– В Уинтшир я тебя не возьму, но после обеда можешь быть свободна.

– Вы даете мне выходной? – удивилась Мэри.

– Что-то вроде того. Проведи время с пользой, сходи куда-нибудь.

– Спасибо, миледи, – обрадовалась служанка и тут же исправилась: – То есть, госпожа Александра.

Я взяла билет, поправила шляпку и посмотрела на Мэри.

– Все, иди домой. Дальше я сама.

– Так я и до вагона могу проводить. Посмотрю, чтобы все хорошо было, удостоверюсь, – не сдавалась Мэри.

Я только усмехнулась и пошла к выходу на перрон. Поезда были слабостью моей служанки. Из Вердофа до Кранчестера мы добирались с тремя пересадками, и Мэри радовалась этому, как ребенок. Да она и была ребенком. Что такое четырнадцать лет? В Эрилии детство у простолюдинов заканчивалось рано, кто-то начинал работать в десять, кто-то – в двенадцать. Мэри появилась на Лейрен-сквер, когда ей было тринадцать, а до этого она помогала тетке в швейной мастерской, получая полдьерта в неделю. Так что должность младшей горничной в особняке казалась ей настоящей удачей. А уж когда я предложила девочке стать моей личной служанкой, то она и вовсе была вне себя от счастья. Еще бы! Глупышке казалось, что теперь она утрет нос старшей горничной Доре, которая постоянно учила новенькую уму-разуму.

Какая-то женщина торопливо прошла мимо, задев меня локтем, и я невольно проводила ее взглядом. Светлые волосы, симпатичное, но какое-то напряженное лицо, недорогое серое платье. Скорее всего, прислуга или чья-то работница. Незнакомка села в красный вагон, в котором ехали пассажиры третьего класса, а я подошла к синему.

– Хорошего пути, госпожа Александра, – сверкая глазами, напутствовала меня Мэри.

Я опустилась на жесткое сиденье, кивнула служанке и закрыла дверь купе. Спустя минуту поезд тронулся. За окном поплыли лица провожающих, здание вокзала, грустная статуя богини Леи, пара старых лип. Колеса стучали все быстрее, за стеклом замелькали зеленые холмы и кранчестерский лес, пол под ногами подрагивал, а в воздухе застыл горьковатый запах дыма.

Я откинулась на твердую спинку дивана и закрыла глаза. В голове мелькали обрывки недавних событий, правда, я старалась на них не останавливаться. За последние пару месяцев научилась этому искусству. Мысли перешли к предстоящим покупкам, но не успела я прикинуть, куда пойти в первую очередь, как в памяти неожиданно всплыло суровое лицо с ледяными синими глазами. Святые небеса! Да что ж у меня этот граф никак из ума не идет? Почему я все время о нем думаю? И откуда это странное, сжимающее сердце, предчувствие? Каждый раз, когда вижу Уинтшира или вспоминаю о нем, мне кажется, что однажды он доставит мне неприятности. Не знаю, откуда взялось это убеждение. То ли зловещий облик графа виноват, то ли впечатление от нашей первой встречи.

Хотя, глупо плакать над не пролитым молоком, как любила говорить няня Дролл. И верить плохим предчувствиям. Лучше поразмыслить о том, как выгодно продать мамино кольцо – единственную дорогую вещь, которую я смогла забрать из дома мужа. Бывшего мужа. Вспомнились лисьи глаза компаньона Лейбена, составлявшего опись всех моих драгоценностей, жадные толстые пальцы, перебирающие сверкающие ожерелья и колье, попытки стряпчего внести в список доставшееся мне от мамы кольцо с бриллиантом, и собственные усилия отстоять единственную дорогую мне вещь. Хорошо, что полковник Бартен был в тот момент в доме и подтвердил, что кольцо принадлежало мне до замужества. Лейбен отстал, а я получила еще один повод ненавидеть Берти. Впрочем, лучше о нем не вспоминать.

Я достала из сумочки вырезанный из газеты адрес ломбарда и снова вчиталась в короткие строки рекламы. «Выгодный обмен, продажа и покупка драгоценностей». Интересно, выгодный кому? Владельцам?

Я тихо хмыкнула и раскрыла записную книжку, в которую вносила заметки по Модному дому. Итак, что мне нужно? Договориться с поставщиками тканей о скидке. Заказать вывеску и заглянуть в типографию, чтобы дать объявление в «Уинтширский вестник». А еще надо выписать модные журналы из Вердофа и зайти в местные ателье, посмотреть, как они работают.

Я так глубоко задумалась, что не заметила, как пролетели полтора часа пути. И очнулась только в тот момент, когда услышала хриплый голос.

– Уинтшир! Прибываем через две минуты.

Усатый кондуктор приоткрыл дверь купе и повторил:

– Уинтшир, ари! Конечная. Прибытие через две минуты.

Я кивнула, а кондуктор окинул меня равнодушным взглядом и со стуком захлопнул дверцу.

– Уинтшир! Две минуты… – неслось по вагону.

Вскоре поезд миновал предместья, и за окном поплыли дома и сады главного города графства. Серый камень ограждений, высокие особняки, изящная башня с часами, белое здание вокзала. Я дождалась, пока картинка за окном остановится, подхватила сумочку и сошла на перрон.

В отличие от Кранчестера, здесь было многолюдно. Пассажиры прибывающих поездов, носильщики с вещами, скрип тележек, толкотня и многоголосый шум – все это напоминало Вердоф, с его вечной спешкой и суетой. Сердце тоскливо сжалось. Вряд ли я когда-нибудь вернусь в столицу. Разве что случится чудо, и время повернет вспять.

Вот уж права была матушка, когда говорила, что плохие мысли как комары: сгонишь с одного места – ужалят в другое.

Я вскинула голову и заставила себя не думать о прошлом. Все хорошо. У меня теперь новая жизнь.

«Выше нос, Сэнди! – сказала себе и сразу вспомнила папу. Он один называл меня моим детским именем, тогда как мама и тетя Мейбл предпочитали взрослое Алекс. – Иди и выбей из местных дельцов скидку. У тебя все получится!»

Улыбнувшись краешками губ, сжала ремешок сумки и решительно направилась к выходу в город.

Редклиф Бенси

Кранчестер, Уитби, Бейквилл, Вир, Лоунхем – Редклиф отмечал на карте города, в которых успел побывать с карстом, и пытался определить, куда двигаться дальше. Гверх исчез. Ни следов, ни зацепок. Словно растворился в воздухе.

Редклиф устало потер переносицу, потянулся к бокалу, но тут же опустил руку. Любимое кальво не радовало. Ничто не радовало. В душе ворочалась тревога, и он никак не мог ее усмирить. Мало того, что гверх пропал, так еще и Уилфрид передал ходящие при дворе слухи, что Руфус Блэк собирается посетить Уинтшир. Это был плохой знак. Редклиф знал, что глава тайной канцелярии давно собирает на него компромат. Еще с того проклятого суда. Тогда, десять лет назад, Редклифу удалось выкрутиться, и дело закрыли за недостатком улик. Но Блэк не смирился. Не поверил в случайную гибель несчастных парней. А Редклиф не мог рассказать правду. Да и кто бы в нее поверил? Скорее, его объявили бы сумасшедшим, и отправили в лечебницу. «Гверхи? Вы собираетесь пересказывать мне эти сказки? – словно наяву услышал он насмешливый голос короля. – Бенси, не пытайтесь запугать меня баснями о пожирателях душ, как это делал ваш отец, я все равно не поверю».

Что ж, это был первый и единственный раз, когда он, новый граф Уинтшир, прибыл ко дворцу, чтобы представиться и доложить о том, что готов заменить умершего отца на посту Черного лорда. Король попросту над ним посмеялся. И посоветовал повзрослеть и перестать верить нянюшкиным сказкам. «Ох уж эта провинция, – обращаясь к присутствующему при разговоре Руфусу Блэку, сказал Эдуард. – Как же там любят глупые суеверия».

Редклиф тогда сдержался, но в тот же день, не оставшись на Осенний бал, уехал. И с тех пор больше не показывался в столице.

«Не пытайся открыть людям глаза на то, чего они не хотят видеть», – вспомнились ему наставления деда. Старик был прав. Кто сейчас в здравом уме поверит в существование нечисти? Кому нужны древние сказки про обитателей Дна?

«Запомните, Бенси, хоть вы и выкрутились на этот раз, но вам не удалось меня одурачить, – всплыл в голове скрипучий голос Блэка. – Кто угодно может поверить в вашу невиновность, но я-то знаю, что это вы убили ни в чем не повинных людей. И однажды я сумею засадить вас за решетку, где вам самое место».

Редклиф поморщился. Проклятый Блэк! Чего ему в столице не сидится? Что он надеется найти в Уинтшире? Неужели снова попытается поднять то старое дело? Впрочем, неважно. Что бы ни задумал Руфус, у него ничего не выйдет. Редклиф не допустит, чтобы старик снова перебаламутил все графство. Хватит и прошлого раза.

Он снова вернулся мыслями к гверху. Куда мог податься донный? Где затаился? Редклиф знал, как опасны гверхи, сумевшие внедриться в тело носителя. Для того, чтобы поддерживать жизнь, им нужна свежая кровь, а это означало, что сейчас, когда один из донных разгуливает по графству, всем его жителям грозит опасность. И он, Черный лорд и хозяин Холмистого края, до сих пор не сумел отследить этого проклятого гверха. И не может защитить своих людей. Грасс!

Редклиф ударил кулаком по стене и пораженно замер. Наверное, впервые в жизни он потерял самообладание. Он смотрел на собственный кулак и не мог поверить, что настолько вышел из себя.

– Никуда не годится, – произнес сквозь зубы и сделал длинный вдох. Потом задержал дыхание и сделал такой же длинный выдох. И еще раз – вдох, задержка и длинный выдох.

Эмоции утихли. Привычная техника сработала.

Редклиф, прищурившись, посмотрел на карту, подумал немного и коснулся ногтем крупного кружка. Уинтшир. Если гверх не дурак, то поймет, что затеряться легче всего в большом городе. Практически у него под носом. А это значит, что искать нужно здесь. Больше негде.

Короткий всполох голософона заставил его отвлечься от раздумий.

– Что, Оуэн?

– Милорд, Уилфрид подтвердил, что через неделю или две Руфус Блэк будет в Уинтшире, – сказал стряпчий, и Редклиф почувствовал, как сердце сжала ледяная рука.

Как не вовремя! И как все совпало – появление гверха и намечающаяся проверка. Тогда у него тем более нет времени ждать.

Он сунул за пояс нож, рассовал по карманам экранирующие амулеты и быстро вышел из кабинета.

Александра Эйден

Ноги гудели от усталости. Денек выдался непростым. Я с облегчением опустилась на лавочку в парке и вытерла платком вспотевший лоб. Солнце садилось, жара потихоньку спадала, но в воздухе стояла духота, и я решила хоть немного передохнуть. Парк, больше напоминающий лес, находился совсем недалеко от вокзала, до отправления поезда оставалось целых полтора часа, и лучше уж было провести их здесь, в тени деревьев, чем мучиться в душной суете перрона.

Я пересела в тень, под низкие ветки липы, и вытянула уставшие ноги. По спине потянуло холодком. Глаза закрывались от усталости, и я опустила веки, наслаждаясь идущей от земли прохладой, и размышляя о том, как прошел день. Несмотря ни на что, поездка оказалась удачной. У меня получилось выгодно заложить кольцо, договориться о поставках тканей, заказать вывеску и рекламу, и даже выбить на нее скидку. И к конкурентам заглянуть тоже успела. И поняла, что если все получится, то им недолго быть моими конкурентами. Слишком старомодные ткани и фасоны они использовали, слишком скромно выглядели их заведения, и слишком неприветливы оказались служащие в них девушки.

Нет, у меня все будет иначе. Я уже видела красивый салон, в котором каждая ари сможет найти одежду по душе, вежливых девушек, разносящих кофе и сладости, манекены, одетые в красивые платья, подиум для показов…

Странный звук, похожий то ли на стон, то ли на хриплый вскрик, заставил вынырнуть из мечтаний и оглянуться. А увиденное пригвоздило меня к месту. Оно словно отпечаталось внутри.

Я смотрела на истекающую кровью белокурую женщину – ту самую, что встретилась мне на вокзале в Кранчестере, на мужчину, вытаскивающего из ее тела нож, на его безумные ледяные глаза, с ненавистью глядящие на жертву, и не могла пошевелиться. Меня словно парализовало. А потом мужчина поднял голову, наши взгляды встретились, и я опомнилась. Вскочила на ноги и кинулась бежать. Быстро, изо всех сил. Сердце грохотало в груди, кровь стучала в висках, дыхание с шумом вырывалось из перетянутой корсетом груди, но я неслась вперед, к виднеющимся невдалеке воротам. До них оставалось совсем немного. Всего пара левов.

Воздуха не хватало. Я дышала открытым ртом. Пот застилал глаза.

Мимо мелькнула кованная ограда, я уже видела дорогу, ведущую к вокзалу, людей, прогуливающихся на другой стороне, тележку мороженщика…

– Арвитаро! – полетело мне вслед заклинание.

Оно ударило в спину, залило все вокруг темнотой, и я, теряя сознание, провалилась в эту тьму.

***

В себя пришла в какой-то незнакомой комнате. В свете горящих свечей смогла разглядеть серую каменную кладку стен, узкие стрельчатые окна, два стула с высокими спинками, большой сундук с бронзовыми накладками. И старомодную кровать, на которой лежало белое платье. Если уж быть точной – свадебное платье. Я не могла ошибиться. Тонкий шелк, холодный блеск окаймляющих горловину бриллиантов, едва заметные искры магии – такие наряды шили исключительно для невест. Вопрос только в том, зачем здесь эта вещь. И как тут оказалась я? И почему не чувствую собственную магию?

Я поднялась с кресла, на котором сидела, и поморщилась. В висках ломило, как бывало всегда после выброса силы, пол плыл из-под ног, и мне, чтобы не упасть, пришлось ухватиться за подлокотник.

– Очнулись? – послышался от двери низкий голос, и я резко обернулась.

Темные волосы, укрывающие плечи черным плащом. Свежий шрам на шее. Ледяные синие глаза, раздевающий взгляд…

– Вы! – я сжала кулаки, глядя на застывшего на пороге графа Уинтшира, и мгновенно вспомнила все, что произошло. – Вы посмели притащить меня…

Я обвела глазами комнату, пытаясь сообразить, что это за место. Проклятое платье сбило меня с толку, не позволив как следует оглядеться и понять, где я нахожусь. А хищник напротив продолжал смотреть так, словно на мне не было никакой одежды – пристально, не таясь, по-хозяйски.

– Это мой дом, – подсказал граф.

Не отрывая взгляда, он криво усмехнулся и сунул руки в карманы узких брюк. От крупной фигуры веяло угрозой и силой.

– Что вам от меня нужно?

Я старалась не показывать своего страха, но он просачивался в голосе, полз по спине каплями пота, сжимал сердце холодной рукой и накрывал удушливой волной паники. А перед глазами стояло безжизненное женское лицо, расплывающееся на серой ткани платья кровавое пятно, рассыпавшиеся по плечам светлые волосы.

– Всего лишь небольшая мелочь, – ответил Уинтшир, и его красивое лицо исказила неприятная ухмылка.

– Если вы надеетесь меня запугать…

Я сжала кулаки и высоко вскинула голову. «Он не посмеет, – билось внутри. – Он не тронет меня». А сердце колотилось от страха, и дыхание срывалось, словно я пробежала несколько левов.

– Ну что вы. И в мыслях не было, – отмахнулся от моего незаданного вопроса граф.

– Тогда что вам нужно? Мое молчание?

– Как раз наоборот. Мне необходимо, чтобы вы кое-что сказали.

В синих глазах блеснул лед, и я почувствовала, как трудно стало дышать.

– Одно единственное слово, госпожа Эйден, – вкрадчиво произнес Уинтшир и шагнул вперед.

– Не подходите, – я выставила вперед руки. – Иначе я позову на помощь.

– На помощь? – В синих глазах мелькнула насмешка. – Интересно, кого?

– Хотите сказать, здесь нет слуг?

– Хотите сказать, что мои слуги посмеют ослушаться моего приказа?

Граф так явно выделил голосом это «мои», что сразу стало понятно, что надеяться на помощь не стоит.

– Ну же, госпожа Эйден, не надо бояться, – Уинтшир говорил спокойно, но у меня от его тона мороз по коже шел. – От вас требуется сказать всего лишь одно слово.

– И какое же?

– «Да». Простое, короткое «да», – идеальные губы раздвинулись в едва заметной усмешке, но уже в следующую секунду она исчезла, и граф серьезно продолжил: – В ответ на вопрос, который вам зададут.

Святые небеса, этот мужчина точно сумасшедший…

– Почему вы убили ту женщину?

Я вглядывалась в невозмутимое лицо, пытаясь не столько услышать ответ, сколько уловить его прежде, чем граф откроет рот.

– Это была простая необходимость, – буднично сказал Уинтшир.

– Необходимость?

Меня поразило, насколько равнодушно он отреагировал на мой вопрос. Прошло совсем немного времени с тех пор, как граф всадил нож в неизвестную женщину, но, похоже, у него это событие не вызывало никаких эмоций.

– Поверьте, Александра, вам не нужно об этом думать, – тон графа стал заметно холоднее, да и глаза заледенели.

– Вы так и не сказали, зачем я здесь.

– Я собираюсь на вас жениться.

– Что?

Я растерянно смотрела на графа, не понимая до конца, что он сказал. Его слова казались мне каким-то фарсом. Я даже о страхе забыла, настолько нелепо прозвучала из уст Уинтшира последняя фраза.

– Вас это удивляет? – равнодушно спросил граф.

Я не отвечала, пытаясь сопоставить произошедшее в парке с тем, что происходило сейчас, но не могла понять, что за представление устроил Уинтшир.

– Зачем вам это? – сорвался с моих губ невольный вопрос.

– А если я скажу, что оказался сражен вашей красотой и воспылал к вам неистовой страстью? – словно не услышав моих слов, спросил граф, и только чуткое ухо смогло бы уловить в его словах иронию.

Уинтшир криво улыбнулся, оторвался от стены и посмотрел на меня с большим интересом, чем до этого.

– Не говорите глупостей, – отмахнулась я от его насмешливых слов и сжала руки. – Лучше скажите правду. Что вы задумали?

– Все просто, госпожа Эйден. Вы увидели то, чего не должны были видеть, – жестко отчеканил граф, и его лицо заледенело. – И я собираюсь обеспечить себе ваше молчание.

– Но я и так никому ничего не скажу!

– Разумеется, – кивнул Уинтшир, не сводя с меня хищного взгляда. – У вас просто не будет такой возможности. Как моя супруга, вы не сможете свидетельствовать против меня в суде.

В суде? Уинтшир думает, что я могу на него донести и его казнят?

Что ж, в этом был резон. Законы Эрилии сурово карали убийц, и никакие титулы не могли позволить преступнику избежать наказания. Это пошло еще со времен Великой войны. В обескровленном после нее королевстве стали высоко ценить человеческую жизнь, и любой, кто поднимал руку на соплеменника, подлежал осуждению.

По спине пробежал озноб, и я поежилась. Присутствие Уинтшира вызывало все усиливающийся холод и ощущение нарастающей опасности. Мне хотелось бежать и из этой комнаты, и от стоящего напротив мужчины, и даже из графства.

Свечи тихо потрескивали в настенных канделябрах, в окна хмуро заглядывала луна, от стен ощутимо тянуло сыростью. И мне вдруг показалось, что это сырость могильного склепа. Что помешает графу убить меня так же, как он убил ту незнакомку? И зачем ему этот фарс с женитьбой? Что за ним кроется? Только ли желание избежать наказания?

– Вы удивительная женщина, – прочитав что-то по моим глазам, усмехнулся Уинтшир и добавил: – Думаю, наш брак точно не будет скучным.

– Вы так уверены, что я соглашусь?

– А что еще вам остается?

– Не боитесь? А если я уже замужем?

– Но вы не замужем, – пренебрежительно отмахнулся от моих доводов Уинтшир.

– Хуже. Я разведена.

Я посмотрела в ледяные глаза и спросила:

– Вы все еще собираетесь на мне жениться?

– Разумеется, – спокойно произнес граф, и только едва заметная пауза перед ответом дала понять, что мои слова застали его врасплох.

– Уверены? Вы, граф Уинтшир, хотите взять в жены разведенную женщину?

– Я не намерен это обсуждать. Одевайтесь.

Граф небрежно указал на белое платье.

– Может, вы уже прекратите нелепый фарс, и выпустите меня? Я могу поклясться, что никому не скажу об увиденном.

– Одевайтесь, – не услышал меня граф и в одно мгновение оказался рядом. – У меня нет времени на женские капризы.

Святые небеса! Я так старалась начать новую жизнь, даже собственное дело почти открыла, а теперь какой-то мужчина будет говорить мне, что делать? Мне не нужен этот брак. Мне вообще не нужны никакие отношения. Хватит и тех, что были. Оказаться женой убийцы, делить с ним постель…

– Вы не имеете права меня удерживать, – вскинув голову, твердо сказала Уинтширу.

Пользоваться магией не рискнула – какой смысл сражаться с графом его же оружием? Мой дар слишком мал, чтобы причинить вред потомку старой аристократии, да и выдавать себя не хотелось. Кто знает, как повернется жизнь? Лучше иметь пару припрятанных тузов в рукаве. На всякий случай.

– Я не выйду за вас замуж.

Я сказала это, глядя в вызывающе холодные глаза.

– Понятно, – после короткой паузы произнес граф и равнодушно добавил: – Значит, обойдемся без свадебного платья. Пресветлый! – позвал Уинтшир. – Зайдите.

Дверь неслышно отворилась, и в комнату вошел служитель Леи. Невысокий, сухонький, с редкими пегими волосами, постриженными традиционным полукругом. Богато украшенное облачение плохо сидело на его худой фигуре, как будто было сшито на другого, более полного человека.

– Начинайте, – без предисловий заявил граф, а я попыталась возразить, но поняла, что не могу сказать ни слова. И сдвинуться с места тоже не могу.

Пресветлый открыл машдор, в котором содержались все последования церковных обрядов, и сходу зачастил:

– Мы собрались здесь, чтобы сочетать узами брака этого мужчину и эту женщину…

– Покороче, – прервал его Уинтшир, не обращая внимания на мой ненавидящий взгляд. – Переходите к самому главному.

Служитель запнулся, опустил глаза и быстрым речитативом продолжил:

– Согласен ли ты, Редклиф Бенси, взять в жены Александру Эйден, любить и уважать ее и заботиться о ней до конца своих дней, пока смерть не разлучит вас?

– Да, – твердо ответил граф.

– А ты, Александра Эйден, согласна ли взять в мужья Редклифа Бенси, любить и уважать его, заботиться о нем, пока смерть не разлучит вас?

Пресветлый посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло опасение.

– Говорите, госпожа Эйден, – разрешил граф, и я громко выпалила:

– Нет.

– Нет? – растерянно переспросил служитель.

– Не обращайте внимания, невеста слишком переволновалась, – в голосе графа зазвучал металл, моя рука оказалась в тисках ледяной ладони, а я снова лишилась голоса. – Заканчивайте обряд, пресветлый.

– Но…

– Я сказал, заканчивайте, – с напором произнес Уинтшир.

– Обменяйтесь кольцами, – неуверенно произнес пресветлый.

Граф достал из кармана два старинных серебряных кольца и надел одно из них мне на палец. А второе вскоре оказалось на его руке.

– Объявляю вас мужем и женой, – торопливо договорил священник и с громким стуком захлопнул машдор. – Можете обменяться поцелуем.

– Это лишнее, – усмехнулся граф и, не обращая внимания на мое безмолвное возмущение, подхватил пресветлого под локоть и повел прочь.

Дверь тихо щелкнула, и я осталась одна. К глазам подступили слезы. Проклятый граф! Проклятые правила. Проклятый мир, где женщина – всего лишь вещь, не имеющая права голоса. Мир, в котором все решают мужчины. Альберт захотел – и выкинул меня из своей жизни. Уинтшир решил себя обезопасить – и устроил этот нелепый брак. И как бы я не доказывала, что таинство недействительно, запись в церковной книге будет утверждать обратное. По всем законам Эрилии я теперь жена графа.

Святые небеса! Я прислонилась лбом к холодной стене и закрыла глаза, пытаясь успокоиться и обдумать, что делать. Но в душе бурлила ярость, и мне никак не удавалось взять себя в руки.

Время шло, мысли, одна другой горше, терзали ум, но в какой-то момент я почувствовала, что тишина комнаты изменилась. Она стала другой – живой, настороженной, словно кто-то разглядывал меня из темных углов.

– Кто здесь?

Голос звучал хрипло, но я хотя бы снова могла говорить.

В ответ не донеслось ни звука.

Я прошла к двери и коснулась ручки. Как ни странно, та легко повернулась, открывая выход в коридор. Это что же, граф не озаботился меня запереть? А впрочем, зачем? Главное, что я не смогу на него донести, а все остальное, похоже, для его сиятельства не имеет значения. И никакая жена ему не нужна, это тоже очевидно.

Я миновала коридор, вышла к широкой, устланной красивым ковром лестнице, и осторожно спустилась вниз, в холл. А там, никого не встретив, дошла до двери, распахнула ее и оказалась в теплой темноте ночи.

Луна ярко освещала окрестности, газовые фонари тускло горели вдоль кованой ограды, а за ней сиял огнями ночной город. Я оглянулась на темный замок, быстро сбежала по ступеням и припустила к приоткрытым воротам.

Редклиф Бенси

– Оуэн!

Редклиф смотрел на светящийся в темноте камень голософона и испытывал странное чувство. Казалось бы, он сделал то, что должен был сделать – уничтожил гверха и устранил опасность. Так почему же тревога, засевшая в груди, никуда не уходит?

– Милорд?

Голос стряпчего звучал настороженно. Чего не отнять у старика, так это его умения распознавать настроение хозяина.

– Узнай мне все про Александру Эйден.

– Но я ведь вам уже докладывал, милорд. Ей двадцать пять, не замужем, приехала из Уинтона.

– Чушь. Меня не интересуют эти басни. Я хочу, чтобы ты раскопал мне про нее все. Все, слышишь? Где родилась, кто ее родители, кто ее муж, где жила до переезда в Кранчестер. Ты меня понял, Оуэн?

– Да, милорд, – осторожно ответил старик.

– Действуй.

Редклиф погасил голософон и подошел к окну. Луна ярко освещала площадку перед домом, и тонкая женская фигурка, крадущаяся к воротам, была видна так отчетливо, что он мог пересчитать пуговицы на светло-синем жакете. Все до единой. Он усмехнулся и снова поднес к губам переговорник.

– Саймон, девушку у ворот видишь?

– Прикажете задержать, милорд?

– Нет. Ни во что не вмешивайся и не пытайся остановить. Просто проследи, куда пойдет. Если попытается покинуть город – останови и верни в замок. И докладывай мне обо всех ее передвижениях.

Редклиф прищурился, наблюдая, как беглянка проскальзывает в приоткрытую створку ворот и исчезает в темноте улицы.

– Слушаюсь, милорд, – ответил начальник караула, и Редклиф погасил голософон.

Что ж, оставалось только ждать. Интересно, куда пойдет Александра Эйден? Неужели попытается вернуться в Кранчестер? Первый поезд туда отправится только утром, как и почтовые кареты. Грасс! Вот как чувствовал, что от этой Александры стоит ждать неприятностей. Какая нелегкая принесла ее в Уинтшир? Чего ей в своем захолустье не сиделось? Нет же, появилась в самом неподходящем месте в самое неподходящее время. И главное, смогла увидеть то, что никак не должна была увидеть. Он ведь специально магический полог активировал. И был уверен, что тот работает. Так почему случился сбой? Что тому виной? Его недосмотр или магия самой Александры? Хотя, это сейчас не важно.

Редклиф устало потер переносицу. Достал из-за пазухи почерневший от крови нож и внимательно осмотрел лезвие. Он не ошибся. Гверх был из высших. Вон какие разводы на серебре остались. Редклиф вспомнил, как раскалилась рукоятка, когда нож вошел в захваченное гверхом тело, и поморщился. Сил почти не осталось. Перед смертью донный сумел его задеть. Надо бы обработать рану, пока не воспалилась.

Редклиф вытащил из кармана флакон с восстанавливающим зельем, отхлебнул глоток и щедро плеснул на края раны. Привычно перетерпел обжигающую боль и устало рухнул в кресло. Грасс! Как неудачно с этой Эйден получилось. Но что еще оставалось делать? «Я буду молчать», – вспомнил он ее слова и поморщился. Молчание женщины? Он никогда не был наивным, да и семейная история сохранила примеры женской глупости. Мать, умудрившаяся сболтнуть лишнего не тем людям. Прапрабабка, предавшая Сеймура Бенси, своего мужа. А после них – Джоан Бенси, сбежавшая в столицу и попросившая убежища у тогдашнего канцлера. Неудивительно, что Уинтширы испытывали недоверие к женщинам. И он не был исключением. Это сейчас Александра Эйден готова пообещать все, что угодно, лишь бы сбежать от него подальше. А если слухи окажутся правдой, и Руфус действительно прибудет в графство и начнет искать компромат? Лучше перестраховаться.

Редклиф не привык полагаться на везение. Он давно уже усвоил, что удача – это тщательно подготовленная цепочка событий, и ничто не происходит само по себе. Поэтому всегда заранее планировал несколько вариантов развития событий, от условно-хорошего до откровенно-неприемлемого.

«Вы готовы жениться на разведенной женщине?»

Грасс! А вот это оказалось неожиданным. Зато теперь стало понятно, что такая женщина, как Александра, забыла в Кранчестере. Редклиф предполагал, что тут замешана несчастная любовь или что-то в этом роде, но все оказалось куда серьезнее. Развод. Это плохо. Теперь важно узнать, кем был ее муж, и понять, насколько все плохо.

В памяти всплыло разгневанное лицо, горящие глаза, порозовевшие щеки, и он почти помимо воли подумал о том, как хороша будет эта женщина в порыве страсти. В темноте спальни. В его постели. И тут же усмехнулся. Пожалуй, эта дикая кошка выцарапает ему глаза, если он только попытается осуществить свое «право мужа». Впрочем, так далеко он заходить пока не собирался. Редклиф никогда не принуждал женщин. Наоборот. У него не было недостатка в тех, кто мечтал оказаться в его постели. И он этим пользовался. Нет, понимал, конечно, что рано или поздно придется подыскать жену и продолжить род, но все это казалось таким далеким… Редклиф слишком дорожил своей свободой. И не думал, что придется променять ее на брак с разведенной женщиной.

«Я не выйду за вас замуж», – вспомнились ему слова Александры и ее дерзкий взгляд.

Смелая. Или глупая. Возражать графу? Простым людям это несвойственно. Да и порода в ней чувствуется.

– Кто же ты такая, Александра Эйден? – прошептал он вслух, задумчиво глядя на потрескивающее пламя свечи.

Огонек колебался, на стене плясали причудливые тени, из приоткрытого окна долетал аромат цветущих каштанов.

Редклиф потянулся и взял со стола бриллиантовые четки.

«Может, прекратите фарс и выпустите меня?»

Нет, не глупая. Напуганная, но не глупая. И порода определенно чувствуется.

Он покатал крупную бусину между пальцами.

Перед глазами снова возникло взволнованное женское лицо, чуть приоткрытые губы, небольшие, но невероятно чувственные.

В душе опять заворочалась тревога, и он, желая избавиться от нее, закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Гладкие бусины привычно скользили в руке, их умиротворяющий стук совпадал с биением сердца, и постепенно мысли об Александре Эйден исчезли, уступив место знакомой холодной пустоте.

ГЛАВА 4

Александра Эйден

Я проснулась и подняла голову от стола, за которым сидела. Тело затекло от неудобной позы, правая рука занемела, а внутри снова появилось неприятное чувство. То самое, которое испытывала совсем недавно, и которое, как мне казалось, сумела победить. Ощущение, что я не управляю собственной жизнью. Оно было таким мерзким! Казалось бы, я делала все, чтобы собрать себя по кусочкам после развода и снова начать жить, а судьба опять проверяет меня на прочность. Как будто ей все время мало. Как будто она еще не сполна насладилась моими страданиями, и жаждет большего. Еще и сон этот… Мне снова снился знакомый уже коридор и мужчина, поджидающий в темной комнате. Его губы, его руки, его ласки. В этот раз мы зашли гораздо дальше, и перед глазами до сих пор проносились картинки нашей близости. Крупные руки, сминающие грудь. Искусные пальцы, безошибочно находящие на моем теле самые чувствительные места. Горячие губы, умело покоряющие мои…

Я потерла ноющие виски и бросила взгляд в окно. Гостиница, в которой мне удалось снять номер, выходила на большую квадратную площадь «Гверхони». Название мне ни о чем не говорило. Наверное, какой-то местный диалект.

Солнце уже поднималось над горизонтом, и его лучи освещали безлюдную пока площадь с памятником в центре, окружающие ее по периметру нарядные особняки, острый купол расположенной неподалеку церкви, яркие клумбы с петуниями. К слову, цветы были повсюду: в горшках у дверей, на окнах домов, на фигурных газонах у конной статуи. Яркие, пышные, они разбавляли строгие линии окружающих зданий и смягчали их четкие силуэты, придавая площади праздничный вид. В доме напротив распахнулось окно, и я увидела женщину в белоснежном чепчике. Она улыбалась и выглядела такой счастливой, что с моих губ сорвался невольный вздох. За последние полгода я уже и забыла, каково это – жить так легко и беззаботно, не ожидая удара в спину. Хотя, с другой стороны, если бы не все пережитое, разве сумела бы я сейчас оставаться такой спокойной? То ли у меня душа очерствела, то ли я больше не ждала от жизни ничего хорошего, но то, что произошло вчера, не вызывало ужаса. Наверное, даже у страха и отчаяния есть свой предел. Убийство, свидетелем которого стала? Странное замужество? Непонятное будущее? Все это казалось каким-то ненастоящим. И единственное, чего я хотела, так это вернуться в Бузинный коттедж и обо всем забыть.

Часы на колокольне прозвонили пять раз, и я вздрогнула. Надо же, как глубоко задумалась! Быстро умывшись, разгладила руками смявшийся за ночь костюм и снова посмотрела на огромный циферблат. До отправления поезда оставалось целых полтора часа, и лучше было провести их здесь, чтобы снова не попасть в неприятности. Нет, я не думала, что граф отправит за мной погоню – если бы хотел, он бы уже это сделал. Да и не удалось бы мне так легко покинуть замок. Скорее всего, Уинтширу было глубоко на меня наплевать. Он обеспечил себе мое молчание, а я сама ему и даром не сдалась. И у меня теплилась надежда, что так все и останется. Действительно, ну зачем ему такая жена? Понятно же, что наш брак – простая формальность. К тому же, я была наслышана о любовных победах графа и о его нежелании жениться. Кранчестерские дамы просветили. Так что по всему выходило, что наш брак – обычный, ничего не значащий фарс. И нужно постараться забыть все произошедшее, как страшный сон, и жить своей жизнью дальше. Желательно, подальше от графа. «А может, сбежать?»– в очередной раз мелькнула трусливая мысль. И я в очередной раз от нее отказалась. Какой смысл? Для такого мага, как Уинтшир, не составит отыскать меня в любой точке Эрилии и за ее пределами. Да и не хотела я снова бежать. Хватит. У меня только жизнь понемногу налаживаться стала. Бросить все и снова начать с нуля? Не дождутся. Ни Берти, ни Уинтшир, ни все прочие «хозяева жизни»!

Я решительно позвонила в колокольчик.

– Светлого утра, ари, – поприветствовала меня заглянувшая в номер девушка. – Желаете завтрак?

– Да. Чай и тост с джемом.

Мне не хотелось тратить лишние деньги, и я постаралась сэкономить на еде. И так за номер целых четыре дьерта отдала. Святые небеса! Всего несколько месяцев назад я их и за деньги-то не считала.

– Сию минуточку, ари, – весело улыбнулась мне служанка.

На ее щеках заиграли симпатичные ямочки, и в комнате сразу стало светлее. А буквально через минуту служанка действительно вернулась с подносом, на котором исходил паром пузатый чайник и примостилась тарелка с небольшим румяным тостом.

– Хорошего аппетита, ари, – снова улыбнулась служанка, и я не смогла удержаться от вопроса.

– Как тебя зовут?

– Пегги, госпожа.

– Ты давно тут работаешь?

– Полгода, госпожа.

– Хозяин не обижает?

Служанка на секунду замялась, но тут же снова безмятежно улыбнулась и ответила:

– Нет, ари. Господин Вебер – добрый хозяин.

– А граф? Что ты можешь о нем сказать?

– Его сиятельство человек справедливый, – подумав секунду, сказала служанка. – Так все говорят. Простите, мне нужно идти. Хорошего аппетита, ари, – снова пожелала она и выскользнула за дверь.

А я позавтракала, обдумывая собственное положение, подошла к окну и осмотрела окрестности, но ничего подозрительного не заметила. Так что спокойно взяла сумочку и направилась к выходу. Правда, стоило выйти из номера, как дорогу мне преградил высокий плечистый мужчина в военной форме.

– Далеко собрались, миледи? – спросил он.

– Простите, а вы кто?

– Ваша охрана, миледи, – ровно ответил незнакомец, и я только сейчас заметила у него на груди графскую эмблему. Выходит, Уинтшир не оставил меня в покое.

Внутри вспыхнуло раздражение. А ведь я было поверила, что легко отделалась! Поверила, что смогу жить, как раньше, и управлять собственной судьбой так, как считаю нужным.

– И что вы хотите?

– Всего лишь проводить вас обратно в замок. Милорд волнуется.

Волнуется? Я вспомнила холодное бесстрастное лицо и невесело усмехнулась. Уинтшир умеет волноваться? Что-то с трудом верится.

– Прошу, миледи.

Мужчина подал мне руку, предлагая на нее опереться.

– Мне нужно расплатиться за номер.

Я лихорадочно продумывала пути отступления. Если попробовать выйти через черный ход и нанять пролетку…

– За номер уже уплачено, – по-прежнему ровно произнес охранник, и я поняла, что деваться некуда.

Что ж, если Уинтшир решил запереть меня в замке и думает, что я смирюсь с его произволом, то муженька ждет большой сюрприз. Граф может быть кем угодно – убийцей, монстром, всесильным хозяином Холмистого края, но мне терять уже нечего. И я больше не собиралась слепо подчиняться мужским капризам.

– Хорошо, – спокойно ответила охраннику. – Идемте.

Тот молча кивнул, и на его грубоватом лице появилось странное выражение. Я не смогла разобрать, то ли охранник изучал меня, то ли в чем-то сомневался. Так ничего и не выяснив, в сопровождении громилы я спустилась по лестнице, вышла из гостиницы и вскоре уже садилась в подъехавшую пролетку.

– Трогай, – велел кучеру мой охранник, и пролетка покатила к нависающему над городом замку.

Редклиф Бенси

Он смотрел на поднимающуюся по ступеням замка женщину и обдумывал то, что несколько минут назад сообщил ему Оуэн. Четыре года брака с Монтом, громкий развод, бегство из столицы под девичьей фамилией – его жена оказалась полна сюрпризов.

Он отошел от окна и занял место за письменным столом, развернув кресло так, чтобы оставаться в тени.

– Почему вы не позволили мне уехать?

Александра вошла в кабинет с таким решительным видом, что Редклиф еле слышно хмыкнул. Леди собирается отстаивать свои права? Какая наивность!

– И вам светлого дня, миледи, – даже не скрывая насмешки, произнес он.

– Не делайте вид, что вы меня не услышали, – сердито фыркнула Александра.

По-другому он просто не смог бы назвать сорвавшийся с чувственных губ звук.

– Ну что вы, как можно?

Редклиф положил руку на подлокотник кресла и неторопливо перекинул на четках пару бусин.

– Тогда ответьте, – проигнорировала его иронию Александра.

– Вы моя жена.

Он отсчитал очередные пару бусин, и их стук неожиданно громко прозвучал в тишине кабинета. Будто подводил черту под его словами.

– Не говорите глупостей, – пренебрежительно скривилась женщина. – Мы оба знаем, что этот брак – всего лишь формальность.

– Таинство церкви для вас пустая формальность?

Редклиф приподнял бровь, и с удовольствием отметил, как вспыхнули серые глаза.

– Не пытайтесь придать вес тому, чего не существует, – резко ответила Александра. – Вы обеспечили себе мое молчание, что ж, радуйтесь этому. Я не смогу обвинить вас в преступлении. Но и жить с вами я не намерена.

– А вот это уже не вам решать.

Редклиф встал с кресла и вплотную подошел к напряженно застывшей перед ним женщине.

– Хотите вы того или нет, но мы женаты, – приподняв двумя пальцами ее подбородок, негромко сказал он. – И вы останетесь жить в моем доме и будете подчиняться установленным в нем правилам. Я ясно выражаюсь?

Александра не торопилась отвечать. Она мотнула головой, высвобождаясь из его захвата, и уставилась внимательным, изучающим взглядом, а потом, словно что-то решив для себя, заявила:

– Что ж, хорошо. Но у меня есть условия.

– Вот как?

– Мы составим брачный контракт. Мой адвокат представит вам все мои требования.

– Требования?

– Именно, – решительно кивнула Александра.

Она сжала губы и посмотрела на него так, словно готовилась отстаивать свое мнение с оружием в руках.

– И чего вы хотите?

– Я же сказала, вы получите все от моего адвоката.

– Уверены, что он у вас есть?

– Думаю, найти его – не проблема.

Александра вскинула голову и сузила потемневшие глаза, отчего стала похожа на рассерженную кошку.

Редклиф криво усмехнулся. Пришедшее на ум сравнение показалось забавным.

– Что ж, попробуйте, – благосклоннее, чем хотелось бы, ответил он и без перехода приказал: – А пока расскажите мне о своем первом браке.

– Неужели вы еще не навели обо мне справки? Ни за что не поверю.

Александра вернула ему усмешку, но он видел, что женщина только пытается храбриться, а на самом деле ей неприятен и он, и поднятая им тема. Что ж, тут он ничего не мог поделать. Разводы в Эрилии признали почти пятнадцать лет назад, но общество до сих пор не готово было их принять, и к разведенным женщинам относились с предубеждением. И сейчас Редклиф пытался просчитать, чем обернется его вынужденный брак. На первый взгляд, неожиданное решение не грозило ничем неприятным. Карьера при дворе ему не светит, титул у него не отберут – старые семьи добывали свои титулы в Великой войне, а не в приемной королевского канцлера, и король был не властен забрать то, что давал не он. Да и немилость монарха Редклифа не пугала. Но то, что где-то имеется человек, который может сказать, что спал с его женой, неожиданно раздражало. Как бы Редклиф ни относился к браку, он привык думать, что супруга достанется ему невинной. И не узнает другого мужчины, кроме него. И вот теперь он женат, и его жена – совсем не девственница. А если судить по взгляду, дерзости и чувственному изгибу губ, ему досталась довольно искушенная женщина.

– Всегда интереснее услышать все из первых уст, – так и не придя ни к какому решению, ответил он.

– Что вы хотите знать?

– Причину развода.

– Разве вам ее не сказали?

– Я хочу услышать это от вас.

– Что ж, пожалуйста. Измена.

Голос Александры едва заметно дрогнул, но она твердо встретила его испытующий взгляд.

– Вы действительно изменили мужу?

– Он был в этом уверен.

Серые глаза потускнели, вдоль губ залегла горькая складка, и в душе Редклифа неожиданно шевельнулась жалость.

– Хотите сказать, никакой измены не было? – задавив нелепое чувство, холодно спросил он.

– Я ничего не хочу сказать, – ровно, почти равнодушно ответила Александра, но он заметил, как забилась венка у нее на шее. – Если вы закончили свой допрос, я хотела бы отдохнуть. Где мои покои?

Женщина вскинула на него взгляд, и его будто под дых ударило, столько неприкрытой боли, отчаяния и гордости затаилось в серой глубине. Александра напряженно застыла, а он смотрел на нее, вбирая в себя тонкий, едва уловимый аромат, которым благоухали ее волосы, и чувствовал нелогичное и странное желание. Ему хотелось подойти к жене, прижать к себе, успокоить, сказать, что все будет хорошо. Вот только вряд ли она поверит. Конечно, она же видит перед собой убийцу! Кстати, странно, что не боится. Другая на ее месте и двух слов связать бы не смогла, а эта стоит, глазами гневно сверкает…

– Вас проводят, – сухо сказал он, нажимая кнопку звонка.

Дверь открылась, и в комнату заглянул Саймон.

– Отведи миледи в ее покои, – велел ему Редклиф.

Александра развернулась и быстро направилась к выходу, но на пороге неожиданно остановилась.

– Что-то еще, миледи?

– Мне нужно… – в голосе женщины послышалось сомнение, словно она не была до конца уверена, как он отреагирует. – Мне нужно съездить в Кранчестер, чтобы забрать вещи.

Александра посмотрела на него с непонятным вызовом.

– Это лишнее, – ответил он. – Я распоряжусь, ваши вещи доставят сегодня к вечеру. Что-то еще?

– Нет, – ответила жена и через силу добавила: – Благодарю.

А Редклиф усмехнулся, глядя ей вслед, и подумал, что чего точно не будет в его браке, так это скуки.

– Оуэн, зайди ко мне, – активировав голософон, произнес он. – И захвати документы.

Поднявшийся ветер захлопнул приоткрытую створку, и та жалобно задребезжала. Редклиф плотно закрыл окно и замер, разглядывая знакомый до мелочей двор. Высокая каменная ограда неожиданно показалась слишком старой и неопрятной. Она напоминала древнего воина, уставшего от ран и сражений. А плиты двора выглядели растрескавшимися от времени.

«Милорд, замок ветшает, надо людей нанять, чтобы привести его в порядок, – всплыли в памяти слова дворецкого. – Слуг слишком мало, они не справляются».

Не справляются… Редклиф нахмурился. Он не любил чужаков. В замке служили только проверенные люди, да и те не вызывали у него особой приязни. Обратная сторона его дара заставляла в каждом видеть теневую сторону. Грехи, пороки, темные страсти – все это накладывало свой отпечаток, и Редклиф с легкостью считывал черноту души любого, с кем общался дольше нескольких минут. Так же легко, как отличал гверха от обычного человека.

Он подумал об этом и озадаченно нахмурился. Что-то было не так. Какая-то мысль крутилась на краю сознания, не давая покоя, и он попытался понять, что случилось. Александра. Это было связано с ней. Точно. Он говорил с женой уже несколько раз, но так и не ощутил привычного холода теневой стороны. Странно. Странно и непривычно.

Бусины четок стукнули, падая из-под его пальцев одна на другую, и он отвлекся от своих мыслей и вернулся к столу. Ничего. У него еще будет время подумать о жене. Сейчас важнее просчитать, к чему может придраться Руфус, и предусмотреть способы защиты.

Редклиф отложил четки, достал расходные книги и с головой погрузился в длинные колонки цифр.

Александра Эйден

Покои, в которые привел меня Саймон, оказались просторными, но какими-то безликими. Большая гостиная, спальня, будуар, гардеробная комната – все помещения были отделаны в серых тонах, и выглядели унылыми, как платье старой девы. Даже свет, падающий из узких окон, и тот казался серым и неприветливым, хотя день выдался солнечным.

– А слуги в этом доме есть? – разглядывая старинное бюро с потрескавшейся от времени пыльной крышкой, спросила Саймона.

– Разумеется, миледи. Желаете их видеть?

Вообще-то, это супруг должен был представить меня челяди. Супруг. Ну как меня угораздило попасть в привокзальный парк так не вовремя!

Я ничего не ответила охраннику и прошла в спальню. Саймон двинулся за мной. Полы жалобно поскрипывали под его шагами, а крупная фигура в черной военной форме смотрелась в светлых покоях удивительно неуместно.

Двустворчатый шкаф, огромная кровать с высокими столбиками, тяжелые, затканные серебром шторы, хрустальная люстра, глубокое кресло у окна – в старомодной обстановке была своя холодная гармония, но она не пробуждала в душе желания надолго оставаться в комнате.

– А что за этой дверью?

Я кивнула на закрытые высокие створки. Изображенные на них цветы, напоминающие хризантемы, казались удивительно живыми. Мне даже захотелось подойти ближе и коснуться нарисованных лепестков.

– Покои его сиятельства, – пробасил Саймон, и я поморщилась.

Неприятное открытие. Неужели графа не пугает такое близкое соседство? Или он собирается настаивать на исполнении супружеского долга?

Я смотрела на большую старомодную кровать, и чувствовала, как в душе поднимается отчаяние. Не могу. Слишком мало времени прошло после… Нет, я не смогу! Все остальное меня мало трогало, но это…

Мне не удалось сдержать судорожный вздох, и Саймон его услышал. Он ничего не сказал, но посмотрел внимательно и цепко, чем напомнил мне графа. А я снова взглянула на кровать, и увидела не серое атласное покрывало, а окровавленные белые простыни, большой таз с металлическими щипцами, перепачканные руки доктора Сандерса. Ург бы побрал этого проклятого графа! Ну зачем он на мне женился?!

– Саймон, в Уинтшире есть хороший стряпчий?

Я заставила себя не думать о прошлом и переключилась на совсем нерадужное настоящее.

– Да, миледи. Контора «Лайвли и сыновья».

Саймон неподвижно замер посреди комнаты, широко расставив ноги и невозмутимо поглядывая на меня с высоты своего роста.

– Далеко от замка?

– Нет, в паре кварталов.

– Сможешь меня проводить?

– Прямо сейчас?

В карих глазах двухметровой «няньки» блеснул опасный огонек.

– Да, – отрезала я.

– И вы не желаете отдохнуть?

– Нет.

– Я доложу его сиятельству, – ответил Саймон, и я невесело усмехнулась.

Ну конечно. Без сиятельства теперь никак. Шагу ступить не дадут.

– Хорошо, я подожду.

Саймон вышел, а я еще раз обошла комнаты, остановилась у окна гостиной и задумалась. Странно все вышло. Почему граф выбрал такой необычный способ заставить меня молчать? Не проще ли было придушить прямо там, в парке? Возможно, так для всех было бы лучше. Зачем было тащить меня в замок и устраивать этот фарс с обрядом? И куда Уинтшир дел труп несчастной? И почему ее убил?

Столько вопросов и ни одного ответа. Перед глазами снова мелькнула недавняя картина увиденного в парке, и меня замутило. Когда я уезжала из Вердофа разведенной и опозоренной женщиной, то думала, что ниже падать просто некуда. Какое заблуждение! Разве могла я представить, что стану женой хладнокровного убийцы? Святые небеса, ну за что?

Я обняла себя руками за плечи, стараясь подавить озноб, и принялась размышлять. Если граф на мне женился, значит, убивать точно не собирается. И по факту я теперь графиня и честная женщина. Но как долго это будет продолжаться? И ведь уйти не получится. Брак с магом имеет одну неприятную особенность – после первой совместной ночи супруг может легко отследить сбежавшую жену. Такой вот дополнительный «подарок» брачующимся от пресветлых служителей Леи.

А ведь еще совсем недавно я думала, что смогу начать новую жизнь.

Я вспомнила преобразившийся Бузинный коттедж и вздохнула. Так много планов, столько усилий, подчинившийся моей магии дух дома. Неужели все было зря? Или стоит попытаться разыграть этот козырь? А что? Я могла бы уезжать в Кранчестер под предлогом работы в Модном доме. К тому же, там остались Мэри и Ру, нужно же им где-то служить? Да и Линдси. Я ведь с ней договорилась.

– Миледи?

Саймон вернулся, но не стал входить в комнату, оставшись на пороге.

– Милорд велел передать, что стряпчий будет в вашем распоряжении через полчаса.

Вот как? Граф не позволил мне самой найти адвоката? Собирается запереть в замке?

– Благодарю, Саймон. Милорд по-прежнему в кабинете?

– Да, миледи.

– Отлично.

Я решительно пересекла комнату, прошла мимо посторонившегося охранника и направилась к лестнице.

– Миледи, милорд просил его не беспокоить, – попытался вмешаться Саймон, следуя по пятам, но меня его слова не остановили.

– Ничего, думаю, у него найдется время для любимой жены.

Я без стука распахнула тяжелую дубовую дверь и вошла в кабинет. В комнате еле заметно пахло можжевельником. Тяжелые шторы закрывали все окна, кроме одного. Граф стоял как раз перед ним, но при моем появлении повернулся и слегка приподнял бровь, безмолвно спрашивая, зачем я пришла. Длинные бриллиантовые четки сверкнули в солнечном свете, отбросив блики на темный паркет.

– Вы собираетесь держать меня взаперти?

Я с вызовом посмотрела в холодные глаза.

– Я? Вас? Упаси меня Лея от подобной глупости, – усмехнулся Уинтшир.

– Тогда почему я не могу выйти в город и пообщаться с адвокатом?

Уинтшир сунул руки в карманы и посмотрел на меня так, будто раздумывал, стоит ли вообще отвечать на мои вопросы.

– Потому что я не хочу, чтобы пункты брачного контракта стали известны посторонним, – видимо, решив удостоить меня пояснений, ответил он. – К тому же, у меня есть стряпчий, много лет занимающийся делами семьи. Он поможет вам оформить ваши… требования должным образом.

Пауза в середине фразы была такой многозначительной, словно граф насмехался над моими глупыми попытками отстоять свои права.

– Как вы сами заметили, это ваш стряпчий, – я выделила предпоследнее слово. – И вряд ли он будет на моей стороне.

– Леди Александра, в браке нет сторон, – глаза графа наполнились холодом. – Помните, что говорится во время обряда? Двое станут одной плотью.

– К сожалению или к счастью, мне не удалось освежить в памяти слова обряда. – Я не удержалась от ироничной усмешки. – А стороны в браке есть. И в этом я уже успела убедиться на собственном опыте, так что мне нужен непредвзятый адвокат, который будет отстаивать мои интересы.

– Вы так говорите, словно собираетесь со мной воевать, – усмехнулся граф. – Или надеетесь на развод. Так вот, миледи, спешу вас огорчить. Никакого развода не будет.

– Вы так уверены?

– Бенси не бросают жен и не нарушают данное слово, – надменно произнес Уинтшир, но мне показалось, что в его словах прозвучала горечь. – Если это все, я вас не задерживаю.

– Но вы так и не ответили на мой вопрос. Почему вы запрещаете мне покидать замок?

– И в мыслях не было. Можете покидать его, когда заблагорассудится, – ответил граф и, не давая мне вставить ни слова, веско добавил: – Только не забудьте захватить с собой Саймона. Для охраны.

Уинтшир снова отвернулся и уставился в окно, а я ненадолго задержалась, разглядывая облаченную в темный костюм фигуру. На фоне светлого прямоугольника окна она выглядела особенно устрашающей. Черный лорд… Зловещее прозвище зловещего графа. Что ждет меня рядом с этим странным мужчиной?

– Что-то еще, миледи? – не поворачиваясь, спросил Уинтшир.

– Нет.

Я стряхнула оцепенение и быстро вышла из комнаты.

Саймон тут же пристроился рядом.

– Вы так и собираетесь ходить за мной по пятам?

– Приказ милорда, – флегматично ответил охранник.

Я смерила его взглядом, отвернулась и молча направилась вперед.

– Ваши покои на втором этаже, – подсказал Саймон, когда я прошла мимо лестницы и, не задерживаясь, двинулась дальше.

– Я помню.

– Тогда куда вы идете?

– На кухню.

– На кухню? – удивленно переспросил Саймон. – Если вы голодны, я могу принести еду наверх, в ваши покои.

– Хотите занять должность моей горничной?

Я остановилась и повернулась к охраннику. Тот едва заметно повел плечами, словно ему жал мундир, и криво усмехнулся, снова напомнив мне графа.

– Считайте, что я вам теперь и за горничную, и за няньку, и за мать родную, – ответил Саймон, и на его обветренном лице появилось странное выражение. Наверное, сам охранник думал, что добродушно улыбается, но у меня от его зверского оскала мурашки по спине пробежали.

– Значит, нормальных горничных в доме нет.

Я окинула охранника скептическим взглядом и уточнила:

– Но хоть кухарка у вас есть?

– У нас есть Малыш Бадди, – в голосе Саймона прозвучала непонятная гордость. – И горничные у нас тоже есть, – добавил он. – Фрея и Бренда. Они сейчас наверху, гостевые покои убирают.

– А экономка?

– А зачем она нам? – с явным недоумением спросил Саймон.

Я только головой покачала. Действительно, зачем в таком огромном замке экономка?

Я старалась пока не думать о том, что будет дальше. Занимала голову привычными делами, отвлекалась на будничные мелочи, только бы не оставаться один на один с тяжелыми мыслями.

– Что ж, ладно, с горничными я познакомлюсь позже, а пока идем на кухню.

– Направо и вниз, – подсказал охранник, и мы свернули по коридору, спустились по лестнице в подвал и оказались на огромной темной кухне.

Полукруглые окошки, расположенные под самым потолком, почти не давали света, и я не сразу разглядела повара. А когда разглядела, то не смогла удержаться от смешка. Малыш Бадди? Да, с чувством юмора у обитателей замка все в порядке.

Здоровенный, с огромными ручищами и бритой головой, «малыш» ловко подкидывал на большой сковороде шипящие в масле овощи и тут же тянулся к раскаленной плите, переставляя чугунки, снимая крышки с закопченных кастрюль и пробуя кипящее варево. Он был так поглощен происходящим, что даже не заметил нашего присутствия.

Правда, спустя минуту я поняла, что ошиблась.

– Саймон, я тебя предупреждал? – не поворачиваясь к нам, прогудел Малыш Бадди. – Я тебе говорил, чтобы ты здесь больше не показывался? Посторонним не место на кухне!

– Да уймись ты, старая образина, – хмыкнул Саймон. – Я хозяйку привел.

– Какую еще хозяйку? – грозно переспросил Малыш и обернулся, уставившись на меня единственным глазом. На месте второго темнела зловещая черная повязка. – Совсем сдурел? В Горленде всегда был только хозяин.

– Ты язык-то попридержи, – веско произнес Саймон. – Лорд Редклиф женился, это его супруга, леди Александра.

Малыш Бадди недоверчиво скривился.

– Вот эта, что ли? – спросил он, разглядывая меня, как диковинное насекомое.

– Значит, вы местный повар.

Я решила, что пора брать разговор в свои руки.

– Ну, стало быть, так, – по-прежнему недоверчиво протянул Малыш Бадди и сдвинул на затылок высокий колпак.

– Я хотела бы обсудить с вами меню обеда и ужина.

– Чего?

– Меню, – повторила я и попыталась объяснить понятнее: – Список блюд, которые вы собираетесь сегодня подавать.

– Да я не про это, – мотнул головой Малыш Бадди. – С какой радости нам это самое меню обсуждать? В Горленде испокон веку одно меню – на завтрак подают кашу, на обед – куриный суп и жаркое, а на ужин хозяин предпочитает отбивную.

– И это все?

– Все, – отрезал Малыш Бадди.

– Саймон, скажи мне, Уинтшир – очень бедное графство?

– С чего вы взяли, миледи?

Охранник удивленно вытаращил глаза.

– Судя по рациону, граф едва сводит концы с концами.

– Да что вы такое говорите, миледи! – возмутился Саймон, а Малыш Бадди насупился и упер в бока огромные кулачищи. – Графство Уинтшир – одно из десяти самых зажиточных графств королевства, а лорд Редклиф занимает третье место в списке богатых аристократов Эрилии!

Я прищурилась. Как много можно узнать, когда заденешь человека за живое. Выходит, мой муж богат. А слуги искренне им гордятся. Интересно, они знают, чем занимается их хозяин между завтраком из каши и обедом из жаркого?

– Да если хотите знать, Черные лорды раньше могущественнее самого короля были! – запальчиво выкрикнул Малыш Бадди, а его колпак сдвинулся еще дальше и едва не слетел с бритой головы. – Да если бы не они…

– Заткнись, Малыш, – тихо, но с силой сказал Саймон, и повар запнулся на полуслове. – Миледи, думаю, нам лучше подняться наверх, – спокойно произнес охранник. – А с Бадди вы сможете поговорить, когда он освободится.

– Что ж, рада знакомству, Бадди.

Я кивнула повару, тот в ответ растянул губы в кривой ухмылке, надвинул колпак на лоб и отвернулся к плите, а мы с Саймоном направились к выходу.

– Так что там с Черными лордами?

Я посмотрела на охранника, но тот состроил невозмутимую физиономию и переспросил:

– А что с ними?

– Вы мне скажите. Значит, граф могущественнее короля?

– С чего вы взяли? – ненатурально удивился Саймон.

– Разве не это пытался сказать Бадди?

Охранник ничего не ответил. Он молча вышагивал рядом со мной и сосредоточенно хмурил брови.

– Миледи, послушайте доброго совета, – остановившись рядом с лестницей, сказал, наконец, Саймон. – Если хотите, чтобы все было хорошо, не задавайте лишних вопросов.

В его словах прозвучала скрытая угроза. Я мгновенно вспомнила убитую женщину и торчащий из ее груди нож, и мне стало не по себе.

– И не болтайте лишнего с чужаками.

– А кого вы называете чужаками? – взяв себя в руки, уточнила у охранника.

– Тех, кто живет за стенами замка, – ответил Саймон и снова замолчал, а я поднялась по лестнице, раздумывая над его словами.

Что, если та женщина из парка что-то знала о графе? Некую тайну. И собиралась ее кому-то рассказать. Может, поэтому несчастная и лишилась жизни? Интересно, у нее остались родные в Кранчестере? Ведь ее наверняка будут искать.

– Малыш Бадди упоминал странное название. Горленд, кажется.

Я посмотрела на своего спутника.

– Так называется замок, – ответил тот.

– Необычно, – пробормотала я.

– С нерейского переводится, как Черная гора, – неохотно пояснил охранник. – В старые времена здесь была возвышенность. А лорды сравняли ее и построили замок. Но название осталось.

Саймон знакомо повел плечами и поправил на груди графскую эмблему. А потом насупился и плотно сжал губы, как будто пожалел, что рассказал мне подробности.

Что ж, я не собиралась что-либо выпытывать, хотя внутри появилось желание выяснить, что творится в замке. Разумнее было понаблюдать за его обитателями, понять, что происходит в их душах, и дождаться, пока ко мне привыкнут. Сейчас никто из слуг не захочет со мной откровенничать. Я для них та самая чужачка, которой нельзя выбалтывать хозяйские секреты. Но ничего. Это можно исправить, главное, набраться терпения.

– Саймон, я хотела бы видеть дворецкого и прислугу. Пригласи их, – дойдя до дверей покоев, сказала охраннику.

– Хорошо, – кивнул Саймон.

Он ушел, и вернулся через несколько минут с невысоким пожилым мужчиной и с двумя женщинами неопределенного возраста. Им можно было дать и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят. Потертые серые платья висели на плоских фигурах неопрятными тряпками, а невысокие наколки давно потеряли свою белизну.

«А вот это уже никуда не годится, – разглядывая челядь, размышляла я. – Не графские слуги, а нищий сброд какой-то».

Чего я совершенно не выносила, так это неряшливости. Матушка держала наш дом в идеальном порядке, да и на Лейрен-сквер была отличная экономка. Когда Берти после свадьбы привел меня в особняк, меня приятно поразило, какая кругом чистота и как вышколена прислуга. А здесь, в Горленде, царило странное запустение. Казалось бы, большой и небедный замок, но такой запущенный. Как будто тут давно не было хозяйской руки.

– Вот, миледи, это Генри, дворецкий, – представил слугу Саймон. – А это Фрея и Бренда. Ваши горничные.

Услышав слова охранника, служанки недоуменно переглянулись и снова уставились в пол.

Да уж, глядя на таких горничных, хотелось плакать. Хотя, о чем я? Плакать по такому ничтожному поводу было глупо.

Я постаралась затолкать грустные мысли поглубже и приветливо улыбнулась слугам.

– Генри, Фрея, Брэнда, думаю, вы уже знаете, что я – супруга лорда Бенси и ваша новая хозяйка. И я очень надеюсь, что мы сможем привести этот замок в надлежащий вид.

Женщины одновременно подняли головы и посмотрели на меня так, словно я сказала какую-то глупость.

– Уверена, у нас с вами не возникнет никаких разногласий, – не обращая внимания на явное недоверие служанок, продолжила я.

А потом кивнула, разрешая им уйти, а сама прошла к окну и уставилась на запущенный сад, раскинувшийся как раз под окнами моих покоев.

– Я вам больше не нужен? – напомнил о себе Саймон.

– Можешь идти, – ответила я, продолжая разглядывать разросшиеся кусты бузины и чахлые циннии на покрытых мясистыми сорняками клумбах.

В душе поднималось нелепое желание привести все в порядок, но я осаживала себя, понимая, что в первую очередь нужно разобраться с графом и его намерениями. Понять, чего ждать. Суметь выбить для себя нормальные условия жизни и гарантии. И только после этого решать, что делать дальше.

Редклиф Бенси

Он осадил Верного и спешился. На душе было муторно. Вспоминалась суета, поднявшаяся в замке с приездом служанок Александры, и Редклиф поморщился. Вот уж не думал, что три женщины могут устроить такую кутерьму! Знал бы, что будет столько шума, ни за что не согласился бы забрать их из Кранчестера. Но ведь не смог отказать. Слуги у Александры оказались под стать хозяйке. Так рвались к ней, что он сдался, позволил им приехать, решил, что так будет лучше. А теперь верткая девчонка-горничная носилась по замку, сверкая глазами с таким видом, будто собиралась защищать свою госпожу от страшных чудовищ, а низкорослая грошчанка – какая нелегкая ее в Кранчестер занесла? – смотрела на всех так, словно заранее не ждала ничего хорошего ни от замка, ни от его хозяина. Еще и пес этот…

Редклиф задумался, глядя на простирающийся впереди кранчестерский лес. Было что-то странное в лохматом щенке, которого Александра поселила в своих покоях. Как она его называла? Пушок? Да уж, подходящее имечко!

Редклиф усмехнулся, но тут же посерьезнел. Странно все-таки. Казалось бы, гверх уничтожен, Разлом запечатан, новых прорывов не предвидится. Тогда почему его не оставляет тревога?

Он окинул взглядом темную падь и задумался. Как надолго хватит силы Брюнуса? Родовой перстень с каждым поколением теряет свою мощь. Что он, Редклиф, оставит своим потомкам?

«А они будут?» – возникла ироничная мысль. И тут же вспомнилось, с какой решимостью Александра настаивала на том, чтобы их брак оставался фиктивным. И с каким остервенением – Редклиф не мог подобрать другого слова – сражалась за каждый пункт контракта. Будто специально провоцировала его на.... На что? Хотела узнать, не убьет ли он и ее, как того гверха? Или пыталась прощупать пределы допустимого? Понять, насколько он серьезен? Денежное содержание во время брака и в случае развода, единовременная выплата десяти тысяч дьертов после подписания брачного свидетельства, магическая клятва о не причинении вреда, – Редклиф искренне восхитился предприимчивостью супруги. И не стал спорить. Нет, он мог бы с легкостью отмести все ее «требования», но не захотел мелочиться и дал жене все, что она просила. А, нет, требовала.

Редклиф снова усмехнулся и погладил Верного по крупу. Конь тихо всхрапнул и мотнул головой. Длинная грива блеснула в свете луны, и Редклиф подумал, что Верный – единственное существо, которое любит его просто так. Не за деньги, не за положение, не за внешность. Вот бы и с женщинами так…

Он усмехнулся и огляделся по сторонам. Лес настороженно молчал, притворяясь безучастным, но Редклиф знал, что это всего лишь видимость. Они с лесом слишком давно и слишком хорошо знали друг друга. Знали и недолюбливали. Лесу не нравилось, что нарушают его покой. А Редклиф не испытывал добрых чувств к месту, которое укрывало беглых гверхов.

«Они – такие же живые создания, – слышалось ему в тихом шуме листвы. – И нуждаются в помощи не меньше вас».

Редклиф нахмурился.

– Гверхи – зло, – громко сказал он и снова ощутил кольнувшую душу тревогу.

Нужно было возвращаться. Как бы ни хотелось ему провести ночь подальше от Горленда, нельзя было бросать жену в одиночестве.

Он вскочил на коня, и вскоре уже несся по кранчестерскому тракту к Уинтширу.

***

В замке было удивительно тихо. После недавней суеты казалось, что в Горленде все вымерли. Редклиф прошел в свои покои, кинул на кресло испачканный глиной плащ и подошел к двери смежной спальни. Хризантемы, изображенные на ней, сегодня казались удивительно живыми. Словно присутствие в комнате женщины оживило древний символ Уинтширов.

Он положил ладонь на сердцевину одного из цветков и прислушался. В соседних покоях было тихо.

Редклиф бросил взгляд на часы и нахмурился. Три пополуночи. Александра наверняка спит. Он уже собирался отойти, но потом передумал и открыл дверь. Та тихо скрипнула, и он застыл на пороге, разглядывая полутемную комнату. На тумбочке рядом с кроватью горела вечная свеча, как называли магическое изобретение итарийцев в Эрилии, и ее мягкий свет словно обволакивал спящую на кровати женщину. Грасс! Ночь выдалась теплой, Александра, скинув покрывало, лежала к нему спиной, сорочка ее сбилась, и он мог рассмотреть красивый изгиб бедра, длинные стройные ноги, узкие ступни – как раз такие, какие ему нравились. Распущенные волосы укрывали спящую почти до пояса, и чем дольше Редклиф смотрел, тем больше ему хотелось подойти и провести по ним рукой.

И он не удержался. Приблизился к кровати и коснулся светлых прядей. Удивительно. На ощупь они оказались мягкими, как ривийская пряжа, и такими же шелковистыми.

Александра еле слышно вздохнула во сне и повернулась на спину, и его словно ударило изнутри, выбивая дыхание. Он смотрел на просвечивающие через тонкую ткань сорочки соски, на нежное лицо, на слегка трепещущие веки и чувствовал, как его затягивает в горячий темный омут. Хотелось снять с жены рубашку, накрыть ладонями похожую на крепкие яблоки грудь, провести рукой по животу, спуститься ниже. Александра, словно услышав его мысли, едва заметно сдвинула брови, и ее лицо потеряло свою безмятежность, а тонкие пальцы судорожно сжали простыню.

Редклиф резко развернулся и пошел к двери. Не стоило поддаваться нелепому желанию. Ни к чему хорошему оно не приведет.

Он вернулся в свою комнату, прошел к кровати, на ходу снимая сюртук и расстегивая рубашку, но ложиться не стал. Остановился, глядя на расправленную постель, подумал немного и достал из шкафа старый сборник законов. А потом сел в кресло и погрузился в чтение.

Александра Эйден

Я проснулась с ощущением, что наконец-то вернулась домой и сплю в собственной постели, рядом с Берти, а все события последних месяцев – просто кошмарный сон. И ничего этого не было – ни развода, ни скандала, ни болезни. Да я даже присутствие рядом мужа чувствовала. Ощущение было таким реальным, что я поторопилась открыть глаза. Под моей щекой плавно поднималась и опускалась мужская грудь, а крупная ладонь по-хозяйски расположилась у меня на бедре. Точнее, немного ниже. Я подняла голову и встретилась с настороженным взглядом. И чем дольше смотрела, тем больше мне хотелось вскочить и сбежать подальше, но я пересилила себя, медленно отодвинулась и спросила:

– Позвольте узнать, что вы делаете в моей постели?

– Мы женаты, если вы не забыли, – ответил Уинтшир и закинул руки за голову.

– Но разве вы не собираетесь придерживаться договора? Вы ведь согласились не требовать исполнения супружеского долга, пока я сама этого не захочу.

Вчера я сумела добиться внесения этого пункта, но, похоже, граф не собирался принимать его всерьез.

– Успокойтесь, миледи. – Уинтшир холодно усмехнулся. – Я и не думал посягать на вашу добродетель.

– Тогда зачем вы здесь?

– Видите ли, моя дорогая во всех смыслах этого слова супруга, – ответил граф. – Я привык чтить старые законы.

– Неужели?

Я напряженно смотрела на вольготно развалившегося рядом мужчину. Расстегнутая рубашка позволяла увидеть гладкую мускулистую грудь, смуглую кожу, небольшой шрам у левого соска и узкую полоску темных волос, уходящую к паху. Меня притягивала эта полоска, и я с трудом заставила себя отвести взгляд, и снова посмотрела в красивое, но совершенно бесстрастное лицо мужа.

– Вы зря иронизируете. Раньше Уинтшир входил в состав Нерейского королевства, и по его законам мужу и жене достаточно было провести ночь в одной постели, чтобы их брак считался совершенным и действительным. И этот закон никто не отменял.

Уинтшир плавным, почти текучим движением поднялся с постели, напомнив мне опасного хищника, поправил выбившиеся из хвоста волосы и договорил:

– Можете не волноваться, дражайшая супруга. Больше я не переступлю порог вашей спальни. Только если вы сами попросите.

– О, об этом можете не беспокоиться. Вряд ли в ближайшие десять лет я обращусь к вам с такой просьбой,– ответила я.

– Уверены? – Граф окинул меня насмешливым взглядом. – Что ж, не буду утомлять вас своим присутствием. Светлого дня, дорогая.

Уинтшир застегнул рубашку и направился к двери. А я смотрела ему вслед, и сама не могла понять, что испытываю. Казалось бы, я должна бояться, но страха не было. Как и ненависти и желания сбежать. А еще я не понимала, почему граф взял на службу Мэри и Ру. Зачем ему это? Решил, что так я буду покладистее? Что ж, он оказался прав. Теперь, когда служанки были рядом, у меня не оставалось другого выхода, кроме как попытаться ужиться с мужем. Это на себя мне было наплевать, а вот на них – нет.

«В любом случае, как бы то ни было, надо жить дальше», – решив пока отложить раздумья на потом, сказала самой себе. Но внутри осталось странное неудовлетворение. Оно засело занозой, напоминая о себе тянущей пустотой, как будто я совершила ошибку. Вот только какую?

Я решила пока не думать об этом, прошла в ванную, привела себя в порядок и, вернувшись, нажала кнопку звонка, вызывая Мэри. Правда, первой пришла не она, а Пушок. Лохматое чудовище, ночевавшее в гостиной, проснулось и кинулось ко мне, едва не повалив на пол.

– Слушай, дружок, когда ты успел так подрасти? Я тебя всего сутки не видела, а такое ощущение, что два месяца прошло.

Я гладила густую черную шерсть, а пес крутился и норовил лизнуть меня в щеку. Он действительно ощутимо подрос и доставал мне почти до бедра. Если так пойдет и дальше, то скоро он будет с меня ростом.

– Светлого дня, миледи, – послышался от двери звонкий голос, и Мэри проскользнула в спальню. – Давайте я помогу вам одеться.

Служанка кинулась к шкафу, в котором вчера развесила мою одежду, и принялась перебирать платья.

– Не то, это тоже не то, – бормотала она, и в такт ее словам стучали отодвигаемые плечики. – Ага, вот это. Смотрите, миледи.

Мэри торжествующе улыбнулась и положила на постель нежное розовое платье с отделкой из ривийского кружева.

– Оно такое красивое, – разглаживая тонкий шелк, приговаривала служанка. – И вы в нем выглядите, как королева.

– Мэри, оставь платье. Лучше принеси завтрак.

– Так он еще не готов.

Мэри посмотрела на меня с таким выражением, как будто не знала, стоит продолжать или нет.

– Что значит не готов?

Я удивленно посмотрела на служанку.

– Да повар этот местный, здоровенный такой, не захотел Ру к плите пускать. А та кастрюлю с кашей на него опрокинула. Горячую, – пояснила Мэри. – А Малыш Бадди ее сковородой огрел. А Ру…

– Все, достаточно.

Я подошла к шкафу, достала простое утреннее платье, быстро натянула его и пошла к двери.

– Вы куда, миледи? – всполошилась Мэри, а Пушок самозабвенно завыл.

– Вниз. Разбираться с пострадавшими, – ответила я и решительно вышла из комнаты.

Пушок умудрился проскользнуть в коридор и уверенно припустил за мной. Два перехода, лестница, холл – щенок, высунув язык, преодолел их вслед за мной и уверенно потрусил рядом.

***

Вопли, несущиеся с кухни, были слышны уже на первом этаже, а когда я спустилась в подвал, то едва не оглохла от грохота бьющейся посуды и громких криков.

– Я кому сказал? Положи скалку, несносная женщина! – рычал Малыш Бадди, гоняясь вокруг разделочного стола с поварешкой наперевес за моей Руанной.

– Еще чегой! – не уступала ему в громкости Ру. – Мне хозяйку кормить надобной!

Юркая грошчанка ловко убегала от преследователя, огрызаясь на ходу и невольно подметая пол длинным подолом юбки.

– В Горленде нет хозяйки! Здесь испокон веку только хозяин! Вон с моей кухни, голытьба грошчанская!

– Это ты убирайся, образина немытая! Что ты на меняй вылупился? Развел грязь, к плите прикоснуться страшной!

– Вот и не прикасайся! – взревел Малыш Бадди, и на кухне раздался звук очередной бьющейся тарелки, задетой в пылу погони.

– Что здесь происходит?

Я вошла под низкие своды и уставилась на царящий в кухне разгром. Перевернутые короба с овощами, битая посуда, валяющиеся на полу медные ковши и чугунные горшки. И посреди этого «поля боя» застыли две фигуры – огромный и злой Малыш Бадди и маленькая, но воинственная Ру со знакомой сковородкой в руках.

– Я задала вопрос.

Я поочередно посмотрела на виновников разгрома, а Пушок воинственно тявкнул.

– Ру?

– Этот неумеха не дает мне приготовить для вас завтрак, – выпятив вперед упрямый подбородок, заявила Руанна.

– Это моя кухня, и здесь один повар – я, – рявкнул Бадди, но, заметив мой взгляд, чуть понизил голос и договорил уже более спокойно: – И милорд не давал распоряжений про всяких… грошчанок. Почем я знаю, кто ты такая? – Он обернулся к Ру и бросил на нее свирепый взгляд. – Может, ты потравить всех собираешься?

– Это ты всех потравишь своей стряпней! – не осталась в долгу Ру. – Кто ж в такой грязи готовит? Неряхай, – припечатала она и вцепилась в сковородку двумя руками.

– Так, понятно. – Я посмотрела на готовых убить друг друга поваров и вынесла вердикт: – Бадди, это твоя кухня и ты тут главный, но Руанна – моя личная кухарка, и она отлично готовит. Так что вам придется как-то уживаться. Предлагаю разделить обязанности. Бадди, ты можешь готовить то, что привыкли есть в замке. Ру, а ты…

Договорить я не успела.

– Что здесь происходит? – послышался бесстрастный голос, и в кухонном проеме показался граф.

– Милорд, эта женщина собирается готовить на моей кухне! – тут же вскинулся Малыш Бадди, и на его зверской физиономии застыло такое обиженное выражение, словно у него любимую игрушку отобрали.

– Мне хозяйку кормить надобной, – не смогла промолчать Ру.

– А чем ей наша еда не нравится? – Малыш Бадди нахмурил брови и уставился на Ру с таким видом, словно собирался ее съесть. – И вообще, в Горленде отродясь никаких хозяек не было. С каких это пор чужачки тут командуют?

– Замолчали все, – не повышая голоса, сказал Уинтшир, но прозвучало это так впечатляюще, что даже мне захотелось вытянуться по струнке.

Разумеется, я не стала этого делать, а вот Малыш Бадди и Ру дрогнули. Они замерли на месте, а Пушок попятился и спрятался за моей юбкой.

– Леди Александра – моя жена и хозяйка Горленда, – все так же спокойно произнес граф, почему-то не сводя глаз с моей собаки. – И ты, Бадди, должен выполнять все, что она скажет. Это понятно?

– Да, милорд, – проворчал Малыш.

– Миледи, что вы предлагаете?

Уинтшир обратил холодный взгляд на меня, но в его синей глубине я заметила странную искру интереса. Казалось, граф решил поставить какой-то эксперимент. Что ж, если это поможет моей Ру, я не против в нем поучаствовать.

– Помнится, вы сказали, что мои служанки смогут получить работу в замке.

– Разумеется. Я не страдаю склерозом.

«Как и я, к сожалению», – мелькнула непрошенная мысль, и я продолжила:

– Думаю, повара должны работать посменно.

– Это как? – Малыш Бадди недоуменно посмотрел на меня и перевел взгляд на графа.

– Обсудите это с хозяйкой, – выделив последнее слово, произнес Уинтшир и добавил: – Отныне все вопросы по дому решает миледи. И вы должны слушаться леди Александру, как меня. Понятно?

– Да, милорд, – пробубнил Малыш Бадди.

Он склонил голову, отчего его колпак угрожающе качнулся, а потом Бадди распрямился и зыркнул на Ру. Та ответила ему победным взглядом и, словно невзначай, любовно погладила сковороду. Дескать, понял теперь, на чьей стороне сила?

Я с трудом сдержала усмешку, а Уинтшир молча развернулся и пошел к выходу. И при взгляде на его крупную фигуру мне вдруг снова стало не по себе. Что он задумал? Почему ведет себя так, словно я действительно его жена?

– Что ж, раз мы со всем разобрались, давайте составим график, – заставив себя отвлечься от неприятных мыслей, обратилась к поварам. – Бадди, ты работаешь сегодня так, как привык, а завтра тебя сменит Руанна. Но если у кого-то из вас возникнет желание помочь другому – я не буду возражать. И еще, хочу предупредить, что собираюсь нанять вам пару помощниц для черной работы и мытья посуды.

Бадди недоверчиво посмотрел на меня, сдвинул колпак и почесал бритый затылок, а потом как-то странно мотнул головой, словно хотел что-то сказать, но сдержался и плотно сжал губы. Наверное, чтобы не выболтать ненароком чего лишнего.

– Ру, идем со мной. У меня для тебя сегодня будет особое задание. А ты, Бадди, можешь готовить завтрак.

– И куда его подать? – пробасил Малыш.

– А где завтракает граф?

– У себя в кабинете.

– Значит, туда и подавайте. А мне достаточно чашки кофе и небольшого тоста с джемом. Моя служанка Мэри заберет поднос.

– Да, миледи, – проворчал Малыш Бадди.

Я видела, что ему не по душе подчиняться неизвестно откуда взявшейся хозяйке, но, похоже, слово графа было для него законом, и ослушаться хозяина Малыш не смел.

– Вот и отлично.

Я развернулась и пошла к выходу, Пушок увязался за мной, а замыкала процессию довольная Ру.

– Хозяйка, я вас поблагодарить хотелай, – дождавшись, пока мы окажемся за пределами кухни, сказала Руанна. – За то, что не осерчали на мой приезд. И что работу для меня у графа выпросили.

– Я ведь обещала, что не брошу тебя, – ответила грошчанке. – Только ты уж меня не подведи. Постарайся не ссориться с местными слугами. Ни к чему нам лишние проблемы.

Я невольно нахмурилась, а Ру прижала к груди сковородку и тихо спросила:

– Хозяйка, а ваш муж… Вы с ним по доброй волей сошлись?

В зеленых глазах затаилась тревога, и я вдруг поняла, что не могу солгать.

– Скажем так, у нас с графом взаимовыгодный договор.

– Но он вас… не обидел?

Ру осторожно подбирала слова, и я поразилась ее чуткости и проницательности.

– Нет. Не волнуйся, граф не такой страшный, как о нем говорят.

– Хозяйка, еслий понадобится, можетей на меня рассчитывать. Я вас в обиду не дам, – тихо, но уверенно сказала Ру, и сильнее сжала ручку сковороды.

– Спасибо, Руанна.

Я улыбнулась грошчанке, а Пушок вдруг остановился на лестничном пролете второго этажа, уставился на стену, расписанную диковинными вьющимися цветами, и завыл.

– Пушок, ты чего? – спросила пса, а тот продолжал выводить заунывные рулады и упирался лапами, не желая двигаться с места.

– Животные видят той, что недоступной людям, – глубокомысленно изрекла грошчанка и быстро нарисовала на лбу знак, отводящий беду.

– Ну что с тобой?

Я присела на корточки и обняла щенка, а тот задрожал всем телом и ткнулся мокрым носом мне в шею.

– Чего ты испугался? Идем, – потрепав лохматую холку, прошептала я и свернула в коридор.

– Миледи, а мне чегой делать? – спросила Ру, останавливаясь у дверей моих покоев.

– Идем, поможешь Мэри разобрать вещи, а потом займемся наймом прислуги.

Я решила, что раз уж граф отдал бразды правления в мои руки, то грех этим не воспользоваться. Да и жить в запущенном замке я не собиралась.

– Вы хотите взять еще слуг?

– Да. Замок огромный, тут нужен большой штат.

Я вошла в гостиную и отправила Мэри за дворецким. А когда тот появился, озаботила его поисками прислуги, предупредив, что хочу лично отобрать служанок, и Генри с готовностью пообещал, что ближе к обеду меня будут ждать первые соискательницы. Видимо, дворецкий уже знал о том, что граф отдал управление домом в мои руки. И, похоже, не имел ничего против.

Вечер невесомым покрывалом опустился на Горленд. Дневная суета осталась позади. Мэри и Ру общались с новыми служанками, помогая им устроиться в замке, Пушок уснул в кресле рядом с кроватью, а я застыла у окна, глядя на яркие краски заката. Город словно замер в ожидании ночи. Солнце медленно опускалось за горизонт, раскрашивая небо и крыши домов в розовые и оранжевые тона, воздух благоухал медом. Цветущие каштаны, растущие за оградой замка, источали сладкий аромат, наполняя им всю округу.

Я прислонилась к оконному проему и закрыла глаза. И в ту же секунду по щеке прошлось легкое дуновение, а следом я ощутила невесомые прикосновения. Они были нежными, заботливыми, уверенными. Их касания не вызывали отторжения, покоряли, приручали, и я не могла пошевелиться, захваченная странным чувством. Казалось, эти невидимые объятия забирали все тревоги, все страхи, всю горечь, скопившуюся в душе. И мне хотелось откинуться на крепкую грудь стоящего позади мужчины, смириться, позволить ему мне помочь…

Какая глупость! Я открыла глаза и покачала головой. Привидится же такое!

Мне не хотелось думать, кого я представляла на месте неизвестного. Я не желала видеть в нем знакомые черты, но память услужливо подсовывала картинки утреннего пробуждения в объятиях графа, и передо мной снова возникали синие глаза – утром они выглядели совсем нехолодными. Изогнутые в усмешке губы – твердые, удивительно притягательные, красивой четкой формы. Высокий лоб, острые скулы, крепкий упрямый подбородок с крошечной ямочкой в центре.

Ох, да что же это? Неужели я теперь все время буду ощущать рядом присутствие этого невозможного мужчины? Нет, нужно подумать о чем-то другом. Да, так будет лучше всего.

Я заставила себя отвлечься и погрузилась в события минувшего дня. Передо мной снова мелькнули лица соискательниц – любопытные, испуганные, равнодушные. Генри расстарался, собрав в просторном холле целую толпу желающих работать на графа. Вспомнились ответы женщин на мои вопросы. И пятеро отобранных служанок – крепко сбитых, румяных, похожих на сдобные краверские булочки. Нет, я могла бы взять еще троих, если бы не граф. Уинтшир появился в самый разгар отбора, быстро осмотрел всех соискательниц, а потом наклонился ко мне, узнал, кого я уже выбрала, и тут же завершил мое общение с претендентками. «Этих вполне достаточно», – коротко сказал он мне и вышел из залы.

Что ж, я решила не спорить. Оставалось еще найти экономку, но это было делом нелегким, да и очереди из желающих занять место домоправительницы не предвиделось. Так что я собиралась дать объявление в столичные газеты. Или попытаться договориться с замком.

Я задумалась. Когда отец рассказывал мне о магии, он упоминал о том, что во всех замках эрилийской знати, построенных до Великой войны, есть одна особенность, о которой сейчас мало кто помнил. Каждый из этих замков обладал особой силой, заложенной при их основании. Папа называл ее эринеей – магией созидания. И эта магия помогала замку самовосстанавливаться и поддерживать порядок. Интересно, когда построили Горленд? Судя по архитектуре, ему не меньше семисот лет. А судя по количеству связанных с ним легенд, о которых мне довелось прочитать еще в Вердофе, гораздо больше.

Я коснулась ладонью стены и попыталась почувствовать душу дома. Пустота. Холодная пустота. Замок казался мертвым.

– Ты меня слышишь? – тихо прошептала вслух, подождала немного и добавила заклинание: – Астано верос.

Замок молчал. Я даже малейшего отклика не почувствовала. Странно. Неужели дух уснул?

– Астано верос! – повторила уже громче и ощутила, как где-то глубоко внутри каменных стен раздался тихий скрежет. Правда, сколько ни прислушивалась, больше ничего не услышала.

Замок не захотел откликнуться. Или не смог.

Я провела ладонью по шершавым швам и задумалась. Неужели ничего нельзя сделать? Если бы мне удалось договориться с духом дома, мы со служанками были бы здесь в большей безопасности. Да и жизнь в замке стала бы более комфортной. Что ни говори, а такую махину одним трудом прислуги не обиходить.

Шаги, раздавшиеся в соседней комнате, заставили меня насторожиться. Интересно, граф сдержит слово? Или снова заявится в мою спальню?

Время шло, тишина становилась все более давящей, и я не выдержала – на цыпочках подошла к двери и приложила ухо к одной из нарисованных хризантем. Шагов больше не было. Раздалось тихое звяканье, как будто Уинтшир снял пробку с графина. Следом послышался звук льющейся воды и звон стекла. А потом снова возникли шаги. Они все приближались, пока не остановились перед дверью и не замерли.

Я не шевелилась, боясь выдать свое присутствие. Граф тоже не двигался с места. Я слышала его дыхание, представляла, как он стоит прямо напротив меня, за деревянной преградой, и проклинала собственное любопытство. Ну зачем я подошла к двери? Какая нелегкая меня понесла?

Витая ручка медленно опустилась вниз, и я закусила губу. А потом рассердилась на себя, и быстро открыла дверь.

– Вы что-то хотели, милорд? – с вызовом спросила графа.

– Всего лишь узнать, как прошел ваш день, – ничуть не смутившись, ответил Уинтшир, и меня снова окутало теплом.

Граф ничего не делал, просто стоял и смотрел, но откуда тогда взялось это знакомое уже ощущение его рук на моих плечах?

– Замечательно, – сбросив наваждение, уверенно ответила мужу.

– Замечательно прошел, или замечательно, что я решил об этом спросить?

– Первое.

– Понятно.

Граф едва заметно усмехнулся, а я выпалила:

– Завтра я собираюсь поехать в Кранчестер.

– Зачем?

В голосе Уинтшира послышался холод.

– Между прочим, до встречи с вами у меня была собственная жизнь.

– И что?

– А то, что у меня есть некоторые обязательства.

– Объяснитесь, – потребовал граф.

– Я планировала открыть Модный дом и наняла людей. И не собираюсь отказываться от своих планов только потому, что вам взбрело в голову на мне жениться.

Я твердо посмотрела на графа. Тот прищурился, глядя на меня с каким-то странным выражением, но отвечать не торопился. Я тоже молчала. Тишина становилась все напряженнее. И в этот момент позади раздался звук, как будто на пол упало что-то тяжелое, и не успела я повернуться, как рядом со мной оказался Пушок. Он прижался к моей ноге, поднял голову и тихо зарычал.

– Интересный пес, – задумчиво сказал Уинтшир, разглядывая щенка. – Откуда он у вас?

– Прибился к дому.

– Вот как.

Граф снова задумался. А потом неожиданно спросил:

– Значит, вы хотите открыть Модный дом в захолустном Кранчестере?

– Именно так.

– А если я предложу вам перенести его в Уинтшир?

– Я скажу, что вы шутите.

– Отчего же? Раз вам так хочется чем-то заниматься, не вижу смысла препятствовать. Готов даже предложить свою помощь.

– Вы? Мне?

Я с недоумением посмотрела на графа.

– Вас это удивляет?

– Не думала, что вас интересует мода.

– Меня интересуете вы.

Ну да, конечно. Так я и поверила!

– Может, скорее, мое молчание?

– И оно тоже, – не стал отпираться граф и спросил: – Так вы готовы перенести Модный дом в Уинтшир?

– Мне нужно подумать.

– Что ж, думайте. И не забудьте сообщить о своем решении.

Уинтшир чуть склонил голову, а Пушок тоненько заскулил и спрятался за мою юбку.

– Саймон завтра отвезет вас в Кранчестер, – сказал граф и добавил: – Светлой ночи, миледи.

– Светлой ночи, – пробормотала я в закрывшуюся дверь и перевела дыхание.

Все-таки общение с графом давалось мне нелегко. Как ни пыталась бодриться, но я не верила ему и постоянно ждала подвоха. Вот и сейчас. Спрашивается, зачем Уинтширу мне помогать? Пытается задобрить? Покупает мое молчание? Или просто притворяется хорошим?

Я задумалась. Кто знает, как поведет себя граф в будущем, когда решит, что опасность миновала? Это сейчас он изображает радушного и терпеливого мужа. А что будет дальше? А ведь я не одна, со мной Мэри и Ру, за которых я отвечаю. И у кого искать помощи?

Я коснулась стены. Камень под моей рукой оставался холодным и неживым, не отзываясь ни на слова заклинания, ни на мои эмоции. Неужели дух замка окончательно уснул и растворился в небытии? Он ведь мог бы мне помочь и защитить от любой опасности. Должен же быть какой-то способ его пробудить! Я вспомнила Бузинный коттедж, и в голову пришла неожиданная мысль. А что, если попросить помощи у духа кранчестерского дома? Может, он расскажет, как разбудить душу замка?

Пушок тявкнул, привлекая мое внимание, и заскреб когтями по полу.

– Что? Ты опять голодный?

На черной мордочке застыло просительное выражение.

– И куда в тебя столько помещается? – вздохнула в ответ. – Ладно, идем на кухню. Надеюсь, у Малыша Бадди осталась мясная похлебка.

Пушок радостно взвизгнул и припустил к двери, а я усмехнулась и пошла за ним.

ГЛАВА 5

Следующие три дня пролетели так быстро, что я их даже не заметила. Как и собиралась, я съездила в Кранчестер и поговорила с Линдси. Портниха поначалу расстроилась, а когда поняла, что я готова оплатить ее переезд в Уинтшир и помочь устроиться на новом месте, то без колебаний согласилась собрать вещи. В замке жизнь тоже потихоньку менялась к лучшему – Малыш Бадди хоть и ворчал, но смирился с присутствием Ру на кухне, а дворецкий Генри принял пополнение, и в отсутствие экономки взял на себя командование прислугой. И теперь с утра до ночи служанки наводили порядок в запущенном замке, отчищая камины, до блеска натирая полы и отмывая многолетнюю пыль. Пушок с радостью участвовал в общей кутерьме. Он с азартом носился по замку и грыз все, до чего мог дотянуться, а вечером растягивался рядом с моей кроватью, смешно раскинув задние лапы, и мгновенно засыпал. Причем, разбудить его было почти невозможно. Ну, разве что косточку предложить.

А вот вызвать душу замка не получилось. И дух Бузинного коттеджа ничем меня не обнадежил. Он сказал, что если уж дом уснул, то разбудить его смогут только очень сильные эмоции владельца. И то не всегда. «Думаешь, это так просто? – проворчал он. – Захотела – разбудила, захотела – ушла и бросила. А духу что делать? Все вы, люди, такие. Нет у вас настоящих привязанностей. Все куда-то бежите, все чего-то ищете и ради этого оставляете свои дома. А потом удивляетесь, что жизнь не радует». Он еще долго брюзжал и обижался, пока я не пообещала, что найду ему хороших постояльцев, которые смогут делиться с ним своими эмоциями. «Смотри, ты слово дала, – возвращая первому этажу привычные размеры, проворчал дух. – И чтобы семья непременно с детьми, с ними веселее».

Еще я попыталась выяснить, кем была та несчастная женщина в сером, и не ищут ли ее родные, и осторожно расспросила госпожу Пенси о городских слухах, но ничего интересного не узнала. Добрая булочница с радостью поделилась со мной новостью о переезде госпожи Варсон в Уинтшир, рассказала о внезапной болезни госпожи Даллен и о предстоящей ярмарке, но ни словом не обмолвилась о пропавшей женщине. И из этого я сделала вывод, что та не относилась к благородному обществу кранчестерских дам. Так мне и пришлось уехать, не выяснив ничего стоящего.

После возвращения я занялась поисками помещения под Модный дом и успела просмотреть несколько особняков. Правда, подходящего пока не нашла. Мне хотелось, чтобы он был особенным, не похожим на те, в которых располагались местные ателье. И я верила, что обязательно найду тот, что мне понравится.

С графом мы почти не виделись. Он уходил из замка ранним утром и возвращался уже поздно ночью. Скорее всего, ему не нравилась поднявшаяся в замке суета. Правда, никаких возражений он не высказывал, и делал вид, что не замечает ни изменений в меню, ни преображающегося на глазах замка, ни чистоты собственной спальни. Уинтшир ужинал у себя в кабинете, старательно игнорируя и меня, и столовую, а потом поднимался наверх, в свои покои, и не показывался до самого утра. Я отчетливо слышала его шаги в соседней комнате, иногда раздавались звуки льющейся в ванной воды, но дверь с хризантемами больше не открывалась.

Вот и сегодня Уинтшир снова ушел на рассвете и до сих пор не вернулся, хотя время давно перевалило за полночь. И меня мучил вопрос – куда он уходит и что делает? Может, у него есть любовница? Наверняка есть. Как не быть?

Стоило так подумать, как я вспомнила приписываемого мне любовника, о котором с таким жаром рассказывал старший из братьев Лейбен, и поморщилась. Не знаю, откуда вообще взялся неведомый мне Эдмунд Ленц, но стряпчий с таким смаком описывал на суде подробности моих тайных встреч с этим мужчиной, что возражений никто даже не услышал. Все поверили. Берти поверил. И я до сих пор не могла понять, почему он так легко от меня отказался. «Милорд не желает слышать ваших оправданий, – заявил мне Лейбен. – И просил передать, чтобы вы не пытались искать с ним встреч». Что ж, я и не пыталась, даже если бы и захотела. В вечер после суда я потеряла ребенка, а следом приключилась горячка, и в себя я пришла лишь спустя две недели. А выйти из дома смогла только через два месяца.

Виски знакомо заныли, как бывало всегда, когда я вспоминала прошлое. Внутри снова появился холодный комок. В первый раз он возник, когда я очнулась и поняла, что моего ребенка больше нет. И с тех пор я часто чувствовала этот ледяной клубок, свернувшийся в районе груди.

«Нужно держаться, Сэнди. Нельзя раскисать», – повторила любимую папину фразу, и заставила себя улыбнуться. Ничего. Я не сдамся. Доставить Берти такое удовольствие? Признать, что он меня растоптал? Да никогда в жизни!

Я потянулась к графину с водой, и с удивлением поняла, что тот пуст. Неужели Мэри забыла его наполнить? Странно.

Беспокоить слуг не хотелось, и я, накинув халат и прихватив свечу, отправилась на кухню.

В коридоре было темно и тихо. Несколько ламп, развешанных по стенам, не могли осветить длинный коридор, и он тонул в полутьме. Старинные, потрескавшиеся от времени картины таинственно поблескивали золочеными рамами. В глубоких нишах прятались древние латы и щиты.

Я старалась ступать по выщербленным плитам как можно тише, но мои шаги отчетливо отдавались под каменными сводами. Замок, не пожелавший ответить на мой зов и притворяющийся спящим, сейчас казался живым. Мне чудилось, что он настороженно наблюдает за мной своими узкими окнами, глубокими дверными проемами, неожиданно возникающими переходами и лестницами. Это ощущение было таким явственным, что я не удержалась – приложила ладонь к одной из стен и произнесла заклинание, надеясь, что дух дома откликнется. Увы! Минуты бежали одна за другой, а замок по-прежнему молчал. То ли действительно уснул, то ли притворялся, не желая общаться с чужачкой. Упрямый. Я понимала, что нужно уходить, и все же медлила.

– А кто это тут бродит среди ночи?

Раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть, но не успела я повернуться, как чьи-то наглые руки легли мне на бедра и попытались задрать юбку.

– Ух, какая хорошенькая! – Обжег ухо горячий шепот. – Новенькая?

– Что вы себе позволяете? Немедленно прекратите!

Я попробовала вывернуться, но неизвестный крепко ухватил меня за талию и прижал к себе. Я успела разглядеть смазливое лицо, падающие на лоб темные волосы, кривящиеся в ухмылке тонкие губы.

– Пустите!

– Какая горячая кобылка, – протянул мужчина, а я все-таки сумела извернуться. И тут же, изо всех сил ударив коленом между ног незнакомца, кинулась бежать.

– А ну стой, шлюха! – взревел тот и резко выкрикнул: – Арканио!

Секунда – и меня буквально впечатало в стену. Ладони больно ударились о камни, щеку оцарапало шершавыми выступами, голову взорвало болью, а душу окатило яростью. Она поднималась изнутри, набирала силу. И в этот момент незнакомец, что стоял позади, показался мне воплощение всего того, что произошло в моей жизни, всей несправедливости и боли последних дней. И мне захотелось уничтожить и его, и подобных ему – тех, кто считал, что вправе обращаться со мной, как с вещью, не имеющей права голоса.

Я собрала всю магию, какая была, сконцентрировалась… И вдруг почувствовала под ладонями едва ощутимую вибрацию. Она становилась все отчетливее, следом раздался тихий вздох, и я услышала глухой, пришепетывающий голос.

– Чего шумишь?

– Помогите! – беззвучно выкрикнула я.

– Ишь ты, – проворчал бестелесный голос. – Не успела появиться, а уже чего-то просит!

Дух дома – а это был он – по-стариковски закряхтел, и стена под моим ладонями дрогнула.

– Пожалуйста! Мне нужна ваша помощь!

– О какой помощи ты просишь?

Мне показалось, что дух устало вздохнул, но ответить я не успела.

Незнакомец приблизился вплотную и ухватил меня за волосы.

– Пусти! – закричала я.

И в ту же секунду почувствовала, как чужая рука разжалась, а следом раздался звук удара. И та сила, что не позволяла мне пошевелиться, мгновенно исчезла. Щеку саднило, но я, не обращая на нее внимания, стремительно обернулась и увидела Уинтшира и поднимающегося с пола незнакомца.

– Редклиф, ты с ума сошел? – возмущенно прогундосил тот, прикрывая разбитый нос, из которого текла кровь. – Что ты творишь? Совсем рехнулся со своей охотой? Людей от гверхов не отличаешь?

– Не смей распускать руки в моем доме, – резко сказал граф, и в его глазах вспыхнул ледяной огонь.

– Ну точно, свихнулся. – Неизвестный скривился и грязно выругался, вытирая испачканную руку о бархатную ткань штанов. – Ты что, из-за какой-то шлюхи готов ударить друга? Да что с тобой такое?

– Алан, выбирай выражения, ты говоришь о моей жене.

Уинтшир грозно свел брови и посмотрел так, что у меня мороз по коже прошел.

– Ты о чем? Какая жена? Это теперь так называется? А, понятно, решил развлечься по-новому?

Незнакомец достал платок, приложил его к носу, пытаясь остановить кровь, и белая ткань тут же окрасилась темными пятнами.

– Грасс, никак не унимается, – пробормотал мужчина.

Я смотрела, как стекает по белоснежному кружевному воротнику красная струйка, и испытывала мрачное удовлетворение. Так ему и надо, проклятому насильнику!

– Немедленно извинись перед леди Александрой, и я тебя больше не задерживаю, – процедил Уинтшир, и, при взгляде на него, мне снова стало не по себе. Ярость, что не так давно клокотала в моей душе, не шла ни в какое сравнение с холодным бешенством, застывшим в его глазах.

– Ты меня выгоняешь? Меня?

Алан взмахнул рукой, которой до этого удерживал платок, но тут же выругался и приложил его обратно.

– Редклиф, что происходит?

– Ты меня слышал, – ответил граф и повторил: – Немедленно извинись перед миледи.

Алан прищурился, пытаясь понять, насколько граф серьезен, а потом скривился и нехотя буркнул:

– Прошу прощения, леди Александра.

Я ничего не ответила. Мне не нужны были эти вымученные извинения.

– Можешь идти, – ровно произнес граф.

Он уже полностью овладел собой, и его лицо казалось бесстрастным, но где-то в самой глубине синих глаз все еще мелькали отголоски недавней бури.

– Ты это не серьезно.

Алан недоверчиво хмыкнул и тут же прижал платок плотнее.

– Не вынуждай меня звать Саймона, – спокойно, но непреклонно сказал граф.

– Ты пожалеешь об этом, Уинтшир, – злобно прищурившись, пообещал Алан, и, широко шагая, направился к лестнице, а я смотрела ему вслед и чувствовала, как отпускает напряжение и насколько легче стало дышать.

– С вами все в порядке? – спросил меня граф.

Я молча кивнула. Мне не хотелось ничего говорить. Да и что тут скажешь?

– Идемте, я провожу вас в комнату.

Уинтшир подал руку, и я, поколебавшись пару секунд, ее приняла.

– Кто это был? – почти дойдя до своих покоев, спросила графа.

– Друг, – коротко ответил тот и добавил: – Бывший.

– И много у вас таких друзей?

– Миледи, я должен попросить у вас прощения, – не ответив на мой вопрос, напряженно произнес Уинтшир. – В моем доме вы подверглись нападению. Этого больше не повторится. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Очень надеюсь.

Я коснулась оцарапанной щеки. Взгляд графа остановился на моем лице.

– Вы позволите?

Уинтшир аккуратно отвел мою руку и невесомо провел по ране. В ту же секунду боль и жжение исчезли, словно их и не было.

– Благодарю, – прошептала я, но граф не торопился отнимать ладонь. Он продолжал осторожно поглаживать мою щеку, и это прикосновение ощущалось как нежная ласка. И мне вдруг захотелось закрыть глаза и поддаться. Поверить. Позволить себе капельку чужого тепла.

«Алекс, очнись! – вспыхнула внутри отрезвляющая мысль. – Этот человек – убийца! Ты что, забыла? То, что он спас тебя от насильника, еще не меняет того, что он сам такой же насильник».

Я вздрогнула и поспешно отстранилась, а граф понимающе усмехнулся.

– Светлой ночи, миледи, – открыв дверь моих покоев, попрощался он и, не оглядываясь, пошел к себе.

Редклиф Бенси

Грасс! Он до сих пор чувствовал отголоски ярости, и никак не мог ее унять. Испуганные глаза Александры, ее бледное лицо, рана на щеке… Редклиф едва сумел сдержаться, чтобы не прикончить Алана прямо там, в темноте коридора. Сам от себя не ожидал, что так отреагирует. Проклятье! Это его женщина. Его жена. И ей было больно!

Он сжал кулаки и попытался выдохнуть. Гверхов Алан! Редклиф всегда знал, что приятель с гнильцой, но раньше его это не трогало. А сейчас он готов был собственными руками придушить Хилла, посмевшего прикоснуться к Александре.

Он прошел к окну, распахнул створки и высунулся едва не по пояс, вдыхая ночной воздух. Ветер прошелся по лицу, остудил голову, и Редклиф задумался. Откуда взялись эти бешеные эмоции? Почему он так разъярился? И отчего постоянно думает о жене, не в силах забыть ее взгляд, ее улыбку, нежный голос? Каждый день, каждую ночь, почти беспрестанно. Настоящее наваждение. Изгиб бедер, тонкая талия, полновесная грудь, родинка на щеке, – все это манило с самой первой встречи, не давало расслабиться, притягивало своей тайной. И ему хотелось разгадать эту тайну, снять с нее все покровы, добраться до сути. До души, скрытой за прямым взглядом серых глаз.

Он сжал в руках четки, пытаясь избавиться от ненужных эмоций, но верное средство сегодня не помогало. Александра была везде. Он чувствовал ее запах. Ощущал незримое присутствие. Знал, где она и куда направляется. Видел, как преображается замок, как ожили слуги и как меняется цветок на двери между спальнями. Хризантема Черных лордов. Древний символ женского начала. Редклиф хорошо помнил старую легенду о первом графе Уинтшире, который после свадьбы преподнес молодой жене необычный подарок – диковинный белый цветок с длинными острыми лепестками. Летописец упоминал, что графине он так понравился, что она зачаровала цветок, и тот отпечатался на полотне двери, соединяющей супружеские спальни. Как символ вечной любви и верности. И с тех пор повелось, что каждый Черный лорд дарит своей молодой жене белую хризантему. А после их первой ночи на двери появляется новый лепесток.

Редклиф не придавал большого значения семейным историям, но эта ему нравилась. Хотя к себе он ее никогда не относил. Брак виделся ему чем-то слишком отдаленным и неопределенным. Да и подходящей женщины, которую захотелось бы ввести хозяйкой в Горленд, не было. Кто ж знал, что ему достанется такая вот хризантема? С шипами…

Сигнал голософона заставил его отвлечься.

– Что, Саймон? – отодвинув камень, спросил он.

– Руфус Блэк только что заселился в гостиницу. С ним двое сопровождающих.

Проклятье! Все-таки слухи оказались правдой.

Редклиф подобрался. Все недавние лирические размышления разом вылетели из головы, и он жестко произнес:

– Узнай имена и постарайся выяснить, зачем приехали. Отправь людей, пусть следят за Блэком днем и ночью, и докладывай обо всем. Важна каждая мелочь. Куда ходит, с кем встречается, кто у него бывает. Все, Саймон, действуй!

– Понял, милорд, – ответил Саймон и отключился, а Редклиф закрыл окно и крепко сжал четки.

Ночь, которая началась так отвратительно, просто не могла закончиться ничем хорошим.

Александра Эйден

Проснулась рано. Дел было много, поэтому я быстро проглотила сваренную Малышом Бадди кашу, надела легкий костюм с модной зауженной юбкой и отправилась смотреть сдаваемые в аренду дома. Разговор с проснувшимся духом замка решила отложить на вечер. С одной стороны, я не хотела попасться на глаза прислуге или графу, а с другой – рассчитывала разбудить любопытство духа, заставить его с нетерпением ждать продолжения нашей беседы. Папа говорил, что духи – как дети, такие же любопытные и непосредственные. И очень любят разгадывать загадки. Именно поэтому я не стала продолжать знакомство, предоставив духу помучиться неизвестностью, и выбралась из замка.

Саймон привычно увязался за мной.

– Приказ милорда, – флегматично заявил он, заметив мой недовольный взгляд, и мне пришлось смириться.

Хотя, если честно, после ночного происшествия в компании охранника было как-то спокойнее. Да и насчет транспорта можно было не волноваться – Саймон сам управлял коляской, и это неплохо экономило время. Так что уже в восемь часов мы заехали в контору, занимающуюся сдачей домов, а в десять минут девятого агент Дженкинс отправился с нами по выбранным адресам.

– Вот, ари, извольте видеть, это то, что вам нужно, – расхаживая по пустым комнатам первого особняка, частил он. – Замечательный дом. А какой крепкий! Простоит еще не один десяток лет!

Дженкинс хлопнул ладонью по столбику лестницы, и тот угрожающе накренился.

– Не обращайте внимания, мы все поправим, – суетливо произнес агент, пытаясь вернуть балясину на место, а мы с Саймоном переглянулись. – Да-да, непременно поправим, ари. Это сущий пустяк. Не обращайте внимания, ари.

В городе никто не знал, что граф женился, я тоже не спешила называть свое новое имя, поэтому агент обращался ко мне привычным «ари», как к любой обычной женщине.

– Куда же вы? – воскликнул Дженкинс, увидев, что я иду к выходу. – А как же второй этаж? Там отличный вид из окна спальни, вы непременно должны посмотреть!

– Думаю, достаточно. Давайте поедем к следующему дому, – ответила я.

– Как вам будет угодно, ари, – подхватился Дженкинс и, оббежав меня, услужливо открыл дверь. – Я знаю, что вам нужно! Особняк Голденов. Огромный холл, широкая лестница, анфилада комнат на первом этаже.

Дженкинс рассыпался бисером, показывая мне следующий дом, и еще один, а я слушала агента и все больше мрачнела. Предлагаемые особняки мне не нравились. Категорически. Они были пустыми и холодными, без капли жизни. И я уже не раз пожалела о том, что нельзя перенести в Уинтшир Бузинный коттедж. Вот он идеально подходил для моей задумки. И с духом мне удалось договориться. И мебель Крули почти доделал…

До обеда я успела осмотреть еще пять домов, и уже готова была впасть в уныние, когда Саймон неожиданно заявил:

– Тут есть еще один особняк. В нем давно никто не живет, но он вполне может вам подойти. Не желаете посмотреть?

Я молча кивнула, не питая слишком больших надежд. И, как оказалось, зря. Двухэтажный дом, к которому привез нас Саймон, был именно таким, какой я искала. Большой, просторный, светлый, с широкими окнами и огромным холлом, с красивыми колоннами и внушительным белым фасадом. Особняк стоял совсем недалеко от центральной городской площади, и в то же время оставался немного в стороне от шумной главной улицы, по которой бесконечной чередой тянулись пролетки и почтовые кареты.

– А разве этот дом сдается? – постучав по пыльному подоконнику, спросил Дженкинс. – Его нет в наших списках.

– Уверен, хозяин не откажется его сдать, – усмехнулся Саймон, а я посмотрела на него и пошла по анфиладе комнат, представляя, какую из них можно использовать под зал для показов, куда поставить витрины с готовыми нарядами, и где устроить примерочную.

– Но тут нужен ремонт, – не сдавался Дженкинс. – Вы только посмотрите на эти обшарпанные стены! А панели? В них наверняка полно короедов! И года не прослужат, рассыплются в труху.

– Эти панели еще вас переживут, – усмехнулся Саймон и стукнул ладонью по дереву. – Настоящий ривийский дуб.

Дженкинс скривился, но ничего не сказал и припустил за мной.

– А зимой такую махину не натопишь, – бормотал он, не отставая от меня ни на шаг. – И окна слишком большие, при наших ветрах никакие камины не спасут. Да и мало их, каминов. Не в каждой комнате есть.

Я не обращала внимания на зудящего агента и внимательно осматривала комнаты. Этот особняк был просто создан для того, чтобы стать Модным домом! Высокие потолки, простор и обилие света…

– Саймон, сможешь узнать, сколько стоит аренда? – вернувшись в холл, спросила охранника.

– Я мог бы оформить для вас сделку, ари, – тут же встрял Дженкинс.

Агент явно не собирался сдаваться, и не хотел упускать выгодного клиента.

– Мы сами справимся, – хмыкнул Саймон и сунул Дженкинсу несколько монет. – Вот, наймите пролетку. Миледи больше не нуждается в ваших услугах.

Он похлопал агента по плечу и едва заметно подтолкнул к выходу.

– Всего доброго, господин Дженкинс, – не давая агенту вставить ни слова, сказал Саймон и обернулся ко мне. – Будут какие-то пожелания, миледи?

– Чей это дом? – уже догадываясь, что услышу в ответ, спросила я.

– Лорда Бенси, миледи.

– А почему вы сразу не привезли меня сюда?

– Ну, вы ведь хотели выбрать. Зато теперь вы уверены, что этот дом – то, что нужно.

– Так и есть. – Я улыбнулась и спросила: – Саймон, а ты не знаешь в Уинтшире опытного столяра?

– Конечно, как не знать?

– Отлично. Привези его. А я пока набросаю план и прикину, что нужно изменить.

Саймон замялся.

– В чем дело?

– Я не могу оставить вас одну, миледи.

– Боишься, что сбегу?

Охранник не ответил, но я прочитала ответ по его глазам.

– Ладно. Поедем вместе. Заодно найду маляров и людей для уборки.

Я поправила шляпку и направилась к выходу.

– Не сердитесь, миледи, я правда не могу вас оставить, – пробасил Саймон, и в его голосе проскользнули извиняющиеся нотки.

– Идем уже, – вздохнула в ответ и вышла из дома.

***

Спустя два часа в особняке кипела работа. Благодаря графу и брачному договору я не испытывала нужды в деньгах, и решила не экономить. Маляры приступили к покраске комнат, бригада столяров снимала мерки для будущих столов и подиума, из магазина привезли стеклянные витрины и пару шкафов, а на втором этаже устанавливали готовую мебель для жилых покоев. Я хотела отдать их госпоже Линдси, и старательно продумывала все, что может ей понадобиться.

– Миледи, я отправил человека в Кранчестер, как вы и просили.

Саймон остановился рядом и незаметно заглянул мне через плечо в блокнот, куда я вносила необходимые заметки.

– Благодарю.

Я собиралась забрать заказанные у Крули столы и манекены. А заодно планировала нанять еще пару портних и несколько девушек. Мне хотелось устроить все по образцу Модных домов Вердофа. Благо, что сама была постоянной клиенткой самых лучших из них и знала, что нужно женщинам.

– Что-то еще?

Охранник переступил с ноги на ногу и едва заметно повел плечами.

– Устал?

Я посмотрела в невозмутимое лицо и поймала себя на мысли, что в обществе Саймона мне удивительно спокойно. Было в нем что-то надежное и правильное. Даже странно, учитывая, кому он служил.

– Нет, миледи. – Охранник качнул головой. – Вам нужно еще куда-то съездить?

– Да. Отвезешь меня в типографию и к художнику? Надо изменить текст объявления и заказать другую вывеску.

– Я полностью в вашем распоряжении, миледи.

Саймон добродушно усмехнулся и одернул мундир.

– Прошу.

Он пропустил меня вперед, и вскоре мы уже ехали к расположенной на другом конце города типографии.

Редклиф Бенси

Что-то изменилось. Что-то было не так. Редклиф настороженно прислушался и подошел к двери, отделяющей его спальню от комнаты жены. За деревянной преградой царила тишина. Но он не верил этой тишине. Она была слишком неправильной.

Редклиф положил ладонь на сердцевину нерукотворной хризантемы, закрыл глаза и прислушался.

– Значит, ты сама из Вердофа? – услышал он глуховатый незнакомый голос. Не мужской и не женский, а как бы бесполый и бестелесный.

– Я прожила в столице четыре года, – ответила Александра. – А родилась в Уинтоне.

– Уинтон? Это где?

– На востоке.

– А, в краю упрямых грайонов? Помню, знавал я одного грайона, Ричарда Уэрли. Твердолобый был лорд, несговорчивый. Уж и не помню, сколько веков тому назад это было. Восемь? Нет, пожалуй, девять. Славно мы с ним поболтали, он вот вроде тебя был, настырный, все норовил выспросить чего. А так-то я больше и не общался ни с кем. Задремал малость.

– А сколько тебе лет?

– Дай-ка подумаю, – протянул неизвестный. – Вишь, как выходит. Если память не изменяет, то осенью мне девятьсот стукнет.

– Почтенный возраст. Я так и думала, что ты настоящий опытный дух. И многое знаешь и умеешь.

– Да, я такой, – в голосе неизвестного прозвучала гордость. – Так что ты там насчет помощи говорила? Зачем она тебе понадобилась?

Редклиф насторожился. У кого это Александра поддержки просит?

– Понимаешь, мой муж, он… – Жена запнулась и тут же выпалила: – Он человека убил!

– Эка невидаль, – пренебрежительно хмыкнул ее собеседник. – На то он и граф, чтобы порядки наводить и казнить преступников.

– Ты не понимаешь, та женщина не была преступницей!

– Уверена? Что ты о ней знаешь?

– Ничего. Я пыталась выяснить, кто она, но…

– Вот то-то и оно, что ничего, – перебил Александру неизвестный, и Редклиф одобрительно кивнул.

Правильно. Ты сначала разберись, кого и за что он убил.

– А муж твой что говорит? За дело порешил или так, потехи ради?

– Он не ответил на мои вопросы.

– Значит, плохо спрашивала. Ладно, от меня ты чего хочешь?

– Защиты. Понимаешь, я боюсь, что он и меня убьет, когда ему надоест разыгрывать роль мужа. Сам подумай, зачем я ему нужна?

– Как зачем? Род продолжить, – уверенно ответил неизвестный, и Редклиф с ним согласился. – Черные лорды только тогда женятся, когда находят достойную спутницу жизни, которая потомство сильное принесет.

– Ну, это не наш случай. Уинтшир женился на мне, чтобы я на него доносить не стала.

– Глупости! – фыркнул неизвестный. – Запомни, Черные лорды вступают в брак только по любви.

– Боюсь, твои сведения уже устарели, – со смешком ответила жена, и Редклиф словно воочию увидел, как она иронично прищурила глаза.

– Глупая ты еще. Молодая, – проворчал неизвестный, и Редклиф не выдержал.

Он прошептал заклинание, и дверь стала прозрачной, открыв происходящее в соседней комнате. Александра стояла у дальней стены, приложив к ней ладони, а вот ее собеседника нигде не было видно. Редклиф задумался, а потом настроился на жену и попытался посмотреть на происходящее ее глазами. Обстановка спальни подернулась серой дымкой, и тут же все предметы снова приобрели свои очертания, только выглядели непривычно. Как будто кто-то лишил их красок.

Редклиф удивленно рассматривал посеревшую, выцветшую мебель, зыбкий туман, наполняющий комнату, и видел только одно яркое пятно, которое притягивало все его внимание. Александра. Жена выглядела удивительно теплой, живой, она словно светилась изнутри мягким приглушенным светом. И Редклифу захотелось протянуть руку и коснуться этого света, окунуться в него, погрузиться с головой. Согреться.

– Вот что я тебе скажу, хозяйка Горленда, – раздался у него в голове надтреснутый голос, и он внезапно понял, кто разговаривает с Александрой. – Что бы ни случилось в прошлом, ты теперь – Хризантема Черного лорда, его супруга и его душа. И ты должна сделать все, чтобы поддержать мужа в его служении.

– В каком служении? О чем ты?

– Поговори с графом, – ответил дух дома, и добавил: – И знай, все не так, как кажется на первый взгляд. А защиту, о которой ты просила, я тебе дам.

– Есть еще кое-что, – быстро сказала Александра.

– Так и знал, что одной просьбой ты не ограничишься. Ну, что там?

– Понимаешь, пока ты спал, замок немного обветшал. Поможешь нам привести его в порядок?

– Обветшал, говоришь? Это никуда не годится. Говори, что нужно сделать.

– В подвале потрескались стены, на первом этаже осыпалась штукатурка, на втором и третьем – закоптились потолки, а на крыше прохудилась черепица.

– Что ж, все поправлю. Произнеси заклинание и скрепи его своей силой.

– Астано верио годби, – тихо произнесла Александра, и замок едва заметно содрогнулся, а Редклиф невольно подумал о том, что если жена решила навести порядок в Горленде, значит, выбранная тактика сработала.

– Сработало, – словно подслушав его мысли, громко прокряхтел дух и добавил: – Я выполню свою часть уговора. А ты пообещай, что присмотришься к мужу и станешь хорошей хозяйкой Горленда.

– Обещаю, – уверенно ответила Александра, а Редклиф усмехнулся. Дух дома только что подловил его жену. И, пожалуй, ему, Редклифу, это только на руку.

Он тихо отошел от двери и направился в кабинет. А там достал старый фолиант с семейными преданиями, отыскал нужную страницу и довольно улыбнулся. «Что ж, Александра Эйден Бенси, – подумал он, – похоже, ты попалась. Посмотрим, как ты теперь выкрутишься…»

Александра Эйден

Через три дня первый этаж особняка был полностью приведен в порядок. Я расхаживала по чистым светлым комнатам, проводила рукой по гладким свежевыкрашенным подоконникам, любовалась солнечными бликами, играющими на блестящем паркете, и впервые за долгое время чувствовала себя счастливой.

Я представляла, как будут выглядеть эти залы, когда привезут оставшуюся мебель. И как оживет второй этаж, когда доставят швейные машины, и все вокруг заполнится их стрекотом. И сколько цвета и ярких красок появится в доме вместе с рулонами новеньких тканей.

А это еще что? Я наклонилась и подняла с пола обрывок газеты, оставшийся после покраски. Видимо, работницы не доглядели. Я бросила взгляд на забранный в рамочку текст, и мое внимание привлекла знакомая фамилия.

«Лорд Руфус Альфред Говард Блэк из Брайерклифф-Мэнор, Вердоф, объявляет о помолвке своей дочери леди Марии Ливии Блэк с лордом Альбертом Нортоном Монтом…»

Я вчитывалась в расплывающиеся строчки и чувствовала, как внутри разливается холодная пустота. Берти! Он собирается жениться!

«Венчание состоится двадцать пятого оджера сего года, в кафедральном соборе Вердофа…»

Через два месяца. Как только пройдет полгода после развода. Что ж, Берти всегда неукоснительно придерживался закона. Но кто его невеста? И где он ее нашел?

Хотя, какая мне разница? Пусть женится, на ком захочет, мне нет до этого никакого дела.

Я смяла клочок бумаги и сунула его в карман.

– Миледи, там вывеску привезли, – прервал мои раздумья голос Саймона, а вскоре и сам охранник появился рядом. – Хотите посмотреть?

– Конечно.

Я отбросила грустные мысли и решительно направилась к выходу.

На улице было шумно. Двое рабочих крепили вывеску к фасаду дома, извозчик громко давал советы, поплевывая семечки и лениво комментируя происходящее, а рядом с ним суетился невысокий господин Вилсон – художник, которому я заказывала вывеску.

– Осторожнее! Нижний угол поддержи. Ты что, не видишь, неровно получается! – причитал Вилсон. – Правее, правее заходи. Вот так… О, светлого дня, ари, – увидев меня, зачастил он. – Вывеска ваша готова, как и обещал. В три дня уложились.

– А говорили, не успеете.

Я улыбнулась художнику и остановилась, разглядывая строгую надпись на светлом фоне. «Модный Дом Эйден» – вились красивые округлые буквы. И это название будило в душе столько надежд! Я уже видела вереницу довольных клиенток, манекены в красивых нарядах, стоящие в оконных проемах, магические огни над парадным входом…

– Смотрю, ты неплохо устроилась, Алекс, – раздался из-за спины знакомый голос, и меня буквально пригвоздило к месту.

Берти? Откуда он здесь взялся?

Я медленно обернулась и уставилась на бывшего мужа. Идеально уложенные светлые волосы, новый костюм, блестящий черный цилиндр, белый платок, выглядывающий из нагрудного кармана – Альберт Монт был верен себе и выглядел, как с картинки модного журнала. Я знала каждую черточку его лица, знала все привычки и склонности стоящего напротив мужчины, и при этом сейчас он казался таким чужим и далеким, словно мы никогда не делили одну постель и не провели вместе целых четыре года.

– Что ты делаешь в Уинтшире? – оправившись от удивления, спросила бывшего мужа.

– Хочу задать тебе тот же вопрос.

Альберт знакомо прищурился и поправил туго затянутый галстук, а у меня перед глазами мелькнула картина: утро, спальня, Берти, повязывающий перед зеркалом галстук и привычно ругающийся вполголоса. Сколько помнила мужа, у него никогда не получалось завязать узел ровно, и в итоге мне приходилось брать дело в свои руки. А потом мы целовались, и несчастная удавка оказывалась на полу, а вслед за ней и мы могли оказаться там же, если не успевали дойти до кровати…

Все это пронеслось у меня перед глазами, и я увидела отражение собственных видений во взгляде бывшего мужа.

– Алекс…

Берти шагнул вперед, сокращая расстояние между нами, потянулся ко мне и взял за руку.

– Алекс, – снова повторил он, и его голос дрогнул. – Я…

– Ты не ответил. Что ты забыл в Уинтшире?

Я выдернула руку и холодно посмотрела на бывшего. Странная вещь. Еще совсем недавно я так хотела его увидеть, доказать что-то, заставить объясниться, сказать, что меня оболгали, что не было никакого любовника! А сейчас испытывала одну только неприязнь и все усиливающуюся неловкость.

– Служба, – коротко сказал Берти, и на его лице появилось знакомое выражение. С таким он обычно говорил о чем-то неприятном. – А у тебя, как я вижу, все хорошо? Что, любовник снабжает деньгами?

– Кто-то же должен это делать?

Я иронично усмехнулась.

– Раз уж ты отказался от данного слова и лишил меня обещанного содержания.

– Ты не можешь упрекать меня в этом, – вскинулся бывший муж.

– Ну, разумеется. Ты же у нас пострадавшая сторона. Кстати, как поживает твоя невеста?

– Уже знаешь?

– Столичные газеты и до Уинтшира доходят.

– Что ж, как видишь, я сумел оправиться от совершенного тобой предательства, – съязвил Берти, и мне захотелось его ударить.

Я чувствовала, как в душе закипает ярость, и едва сдерживала готовые сорваться с губ обвинения. Пожалуй, только присутствие Саймона и рабочих удерживало меня от скандала.

– А ты, смотрю, и тут сумела неплохо устроиться, – насмешливо протянул Берти, но в его глазах сверкнула злость. – Модный дом Эйден… Я восхищен твоими талантами, дорогая.

Ответить я не успела.

– Альберт, можем ехать, – раздался откуда-то сбоку неприятный скрипучий голос, и я увидела остановившуюся рядом с нами пролетку.

Маленький человек в котелке, похожий на мопса, смотрел на Берти так, словно имел над ним власть. И мой гордый и полный достоинства бывший муж вдруг стал меньше ростом.

– Да, лорд Руфус, – ответил он и, не прощаясь, пошел к пролетке.

Я наблюдала, как он садится рядом с «мопсом», как извозчик взмахивает кнутом, как вращаются колеса, и чувствовала, что мне хочется выкрикнуть вслед уезжающему мужчине все то, что долгие месяцы копилось внутри. Но я не могла этого сделать. Не могла позволить себе потерять лицо. Не могла опозориться, опустившись до обычной склоки. Нет. Александра Эйден не должна вести себя, как простолюдинка.

Я высоко вскинула голову и повернулась к парням, успевшим закрепить вывеску на фасаде.

– Отличная работа, ары.

– Благодарствуйте, ари, – вразнобой ответили рабочие. – Ежели еще чего надо, вы скажите, мы мигом. Прибить что, или разгрузить, все можем.

Я пообещала, что, если появится новая работа, обязательно к ним обращусь, расплатилась и пошла в дом. Желание любоваться вывеской безвозвратно пропало.

Редклиф Бенси

Они снова появились. Следы. Он видел на карте отчетливые следы гверха. Редклиф разглядывал тонкую пунктирную линию, пролегающую рядом с Кранчестером, а рука уже тянулась к ящику стола, в котором лежал верный Вириус – нож, способный уничтожить любого донного. Грасс, как же не вовремя… И зашевелившиеся гверхи, и Руфус Блэк. Принесла их всех нелегкая.

Голософон разорвал тишину комнаты тревожным звоном.

– Что, Саймон?

Редклиф слушал охранника и все больше мрачнел. Эта мразь. Этот слизняк – бывший муж Александры – здесь, в Уинтшире. Приехал вместе с Руфусом и уже успел встретиться с Алекс.

– Саймон, будь рядом с миледи. Ни на шаг не отходи, – сказал Редклиф и нахмурился, продолжая смотреть на карту. Следов становилось все больше. Похоже, гверх там не один. Грасс!

– Меня не будет пару дней, с миледи глаз не спускай. Ни днем, ни ночью. Выспишься, когда вернусь.

Саймон привычно угукнул, не пускаясь в долгие заверения, но Редклиф знал, что верный слуга не подведет, сделает все, как должно.

– Вы поаккуратнее там, милорд, – неожиданно добавил Саймон, и Редклиф расслышал в его голосе тревогу.

– Не бойся. Не впервой, – ответил он, но забота слуги неожиданно тронула.

Сейчас, когда он явственно ощущал сдавливающую удавку Блэка, поддержка, в которой никогда не нуждался раньше, как ни странно, не задела. Наоборот. Шевельнулось в душе что-то незнакомое, теплое. Редклиф хмыкнул. Неужели стареет? Или из-за женитьбы размяк? Грасс, зря он об Александре вспомнил! В штанах стало тесно, до болезненности, и он в который уже раз подумал, что раньше никогда не реагировал на женщин так остро. Действительно. Ни одна не заводила его настолько, что от одной только мысли о чувственных губах и крутом изгибе бедер плоть восстает так, будто у него женщины пару лет не было. И он никак не мог забыть, как много страсти скрывается за всегдашней невозмутимостью Александры.

«Ничего. И не с такими справлялся, – подумал, засовывая нож за пояс. – И с этой разберусь».

Александра Эйден

В замок я вернулась вечером. И с удивлением поняла, что Горленд неуловимо изменился. Исчезли пятна сырости на стенах, фасад молодцевато подтянулся, а ограда выглядела совсем, как новая. Выходит, дух сдержал данное слово.

Я уже собиралась войти в дом, когда увидела графа. Он держал под уздцы своего вороного и разговаривал с каким-то неизвестным мужчиной. Причем, выглядел Уинтшир мрачнее обычного, а его собеседник казался встревоженным.

– Не оставляй наблюдение, Уилл, – услышала я произнесенные графом слова. – И докладывай обо всем Саймону.

– Слушаюсь, милорд, – ответил Уилл, а граф обернулся, увидел меня, и на его лице застыло обычное бесстрастное выражение. – Миледи.

Уинтшир слегка склонил голову.

– Светлого вечера, милорд.

Я через силу улыбнулась, помня необходимость держать слово, данное замку.

Граф, ведя коня на поводу, подошел ближе. Его собеседник остался стоять на месте, разглядывая меня из-под низких полей шляпы внимательным взглядом жестких серых глаз.

– Я вынужден оставить вас на пару дней, – остановившись рядом со мной, сказал Уинтшир и добавил с едва уловимой иронией: – Надеюсь, вы не успеете сильно соскучиться.

– Уверена, так и будет.

Я старалась не показывать эмоций, но сердце забилось тревожно. Куда собрался Уинтшир? Что это за поездка такая?

– Не волнуйтесь, миледи, я не планирую покидать пределы графства.

Ирония прозвучала явственнее. Казалось, графу доставляет удовольствие лишний раз сыграть на моих чувствах.

– Всего лишь объеду пару городов с проверкой, – зачем-то пояснил он, хотя я ни о чем не спрашивала, и его глаза посветлели, став похожими на освободившееся ото льда озеро.

Мне даже почудилось, что там, в холодной глубине, мелькнула теплая искра. И выражение сурового лица изменилось, став мягче, добрее, уязвимее. Миг – и это все исчезло, спрятавшись за привычной ледяной маской, но сомнение в душе осталось.

– Что ж, хорошей дороги, милорд.

Я снова заставила себя улыбнуться, вопреки дурному предчувствию, поселившемуся внутри.

– А где же прощальный поцелуй?

Граф прищурился, в уголках его глаз собрались тонкие лучики. Красиво очерченные губы изогнулись в усмешке, но не успела я ответить, как Уинтшир притянул меня к себе, и я даже опомниться не смогла, как оказалась втянута в темный омут горячего дыхания, сильных рук, близости мужского тела. И запаха. Смеси запахов. Табак, кожа, терпкий аромат бергамота и можжевельника. Меня закружило, земля поплыла из-под ног, дыхание сбилось, мысли смешались…

– Светлого вечера, миледи, – оторвавшись, невозмутимо произнес Уинтшир, а я смотрела на него и не могла отдышаться и унять скачущее сердце.

– Я скоро вернусь, – добавил граф, и в его голосе прозвучало странное предупреждение. Словно бы Уинтшир вкладывал в свои слова особый смысл. В них было обещание и, одновременно, вопрос. Вот только у меня не было на него ответа.

Граф все понял по моим глазам. Миг – и он вскочил на коня и поскакал к воротам, а я проводила его взглядом, постояла немного, приходя в себя, и направилась прямиком в библиотеку. Грасс бы побрал этого Уинтшира! Как он умудрился поставить все с ног на голову? Насколько проще было считать его замороженным ублюдком и держаться подальше! Нет же, он, словно специально, пересек разделяющую нас границу и заставил меня сомневаться в своей правоте. Еще и дух замка… Мне не давала покоя сказанная им фраза. «Присмотрись к мужу. Все не так, как кажется, – заявил он, не пожелав объяснить, что имел в виду. – Ты должна сама найти ответы на свои вопросы, Хозяйка». Вот и все, чего мне удалось от него добиться. Что ж, именно этим я и собиралась заняться. Поискать ответы. И раз ни слуги графа, ни дух замка, ни Саймон не хотят мне в этом помочь, придется обратиться к верному источнику информации – к книгам. Слова духа о Черных лордах и об их служении крутились в голове, и я собиралась найти все, что можно, о семье своего нынешнего мужа. Так что, не поднимаясь к себе, сразу прошла в библиотеку, и провела в ней почти всю ночь, забыв и об отдыхе, и об ужине, и о сне. В старых, пожелтевших от времени фолиантах нашлось так много интересного! Я отыскала родословную Бенси, прочитала о строительстве Горленда, узнала легенду о Хризантеме и любопытные факты о женах Черных лордов. А еще наткнулась на рассказы о старой нерейской вере. Согласно им, много столетий назад в Нерее, на месте которой сейчас расположено графство Уинтшир, из-под земли вышли невидимые чудовища – гверхи. Они убивали души людей и овладевали их телами. А потом продолжали убивать уже для того, чтобы поддерживать собственную жизнь. И никто не мог с ними справиться, ведь отличить гверхов в таком обличье было очень трудно, почти невозможно. И тогда люди обратились к жившим в ущельях Пограничных гор отшельникам-магам, братьям Бенси. Те владели особой магией, могли разговаривать с мертвыми и видели духов. Народ умолял братьев помочь уничтожить гверхов, и Бенси согласились, но потребовали, чтобы к ним присоединились остальные маги королевства и загонщики из людей. Так случилась первая Черная охота. Бенси с помощью своей магии сумели отличить одержимых, и направляемые ими загонщики оттеснили гверхов к Разлому, из которого те пришли. А там их уже ждали маги с заговоренными от нечисти серебряными ножами. Так все вместе, люди и маги сумели уничтожить гверхов. Правда, старший из братьев Бенси, Яков, потратил слишком много сил, был смертельно ранен в этом бою и спустя три дня после него скончался. А младшему, Кевину, король Иероним в благодарность за спасение королевства пожаловал графский титул и обширные земли. Так появился графский род Уинтширов, а самого Кевина люди прозвали Черным лордом. И все его потомки стояли на страже Разлома, охраняя королевство от пытающихся прорваться из под земли гверхов.

Я подняла глаза от текста и задумалась. Папа любил повторять, что в каждой легенде за красивой историей скрывается крупица правды. Но что считать правдой в легенде о Черных лордах?

Существование невидимых гверхов? Или особые способности рода Бенси?

Я вспомнила, как легко Уинтшир лишил меня возможности говорить, и невольно коснулась горла. Тогда, во время обряда, во мне бурлило слишком много эмоций, и я не задумалась о том, какой силой обладает граф, но сейчас, чем больше размышляла об этом, тем отчетливее понимала, что мало кто из знакомых мне магов мог так легко управлять чужой волей. И это будило в душе и страх, и недоумение, и сомнения.

Я еще долго сидела над книгами и оторвалась от них только тогда, когда небо окрасили первые лучи рассвета, а в коридоре послышались шаркающие шаги Генри.

Дворецкий, покашливая и тихо бормоча под нос, прошел мимо библиотеки, следом раздался быстрый перестук каблучков новых служанок, в открытое окно долетели голоса конюхов и аромат выпечки. Похоже, сегодня очередь Ру готовить. Значит, к завтраку будут булочки с джемом.

Я потерла уставшие глаза, поднялась из-за стола и пошла к себе.

ГЛАВА 6

Днем в Модный дом привезли оставшуюся мебель и манекены от Крули, а вместе с ними приехала и госпожа Линдси. Она долго разглядывала свои комнаты и мастерские на втором этаже, проверила каждую швейную машинку, внимательно осмотрела столы для раскроя, катушки ниток и рулоны ткани, ножницы и ленты для снятия мерок, а потом спустилась в холл первого этажа, прижала руки к груди, посмотрела на меня повлажневшими глазами и сказала:

– Госпожа Эйден, вы сотворили чудо! Это невероятно! Я даже не мечтала, что когда-нибудь смогу работать в таком Доме!

Она задохнулась и замолчала, не в силах продолжать. Я улыбнулась.

– До открытия остается семь дней, надеюсь, вы успеете освоиться? – спросила портниху. – И нужно еще пошить платья для помощниц.

На днях я дала объявление в газету о найме девушек для обслуживания и показа одежды, и под окнами уже с утра собралась толпа претенденток.

– Сколько их будет? – спросила Линдси.

– Пятеро. Но я наняла еще двух швей. Как думаете, успеете?

Госпожа Линдси заверила меня, что все сделает, а когда через полчаса подошли нанятые швеи, она с таким рвением взялась ими командовать, что я только головой покачала. Кто бы мог подумать, что в этой щупленькой, немного забитой жизнью женщине скрывается такая сила?

– Мойра, ты сюда, это твоя машинка. Салли, садись у окна. Проверь лапку, мне кажется, она немного заедает. Нет? Отлично. Тогда все в порядке.

Я понаблюдала, как портнихи настраивают швейные машинки, и спустилась вниз, собираясь заняться отбором. Но, посмотрев на толпящихся у дома претенденток, решила не торопиться. Незаметно подошла к приоткрытому окну, чуть отодвинула занавеску и прислушалась.

– Ох, я так боюсь! – поправляя белоснежный чепчик, причитала миловидная девушка, стоящая у самого входа. – Милли, посмотри, ровно сидит? – обратилась она к невысокой худенькой девчушке с большими печальными глазами.

– Ты красавица, Одри, – улыбнувшись, ответила та, но улыбка не коснулась ее глаз. – Тебя обязательно возьмут, даже не сомневайся.

– Надеюсь, – вздохнула Одри и добавила: – А народу-то пришло! Страсть, как много. Даже удивительно!

Да, мне тоже было удивительно видеть столько желающих работать в Модном доме. Перед крыльцом толпились женщины всех возрастов и комплекций. Я с удивлением заметила нескольких ари средних лет в старомодных платьях и худощавую пожилую даму в замысловатой шляпе с пером. Ари шустро расталкивала локтями претенденток и неуклонно приближалась к крыльцу. А ведь в объявлении, которое напечатала местная газета, было ясно сказано – девушки от пятнадцати до двадцати пяти, с хорошими внешними данными.

– Ну, когда же? – раздавались из толпы взволнованные голоса.

– В объявлении указывали, что с утра приходить, а уже обед скоро!

– Может, обманули?

– Куда прешь, убогая? Только тебя тут не хватало, образина старая! – возмутилась какая-то хорошенькая румяная девица, оттолкнув пробирающуюся вперед пожилую даму.

– Ой, посмотрите на нее! – не осталась в долгу та. – Расфуфырилась, титьки выставила, чисто в публичный дом наниматься пришла!

– Что ты несешь, уродина? – вспылила девица. – Я-то пришла одежи и моды разные дамам показывать, как в столицах, а вот что ты, старая мочалка, тут забыла?

– Ты кого старой назвала? – возмутилась дама и царственным жестом поправила сползающее с плеч боа из перьев. – Я, между прочим, в Доме самого мэтра Лебье работала, когда ты пеленки мочила и ножками своими кривыми сучила!

Она победно взглянула на «соперницу», вздернула острый подбородок и сделала резкий рывок вперед, оказавшись у самых ступеней.

– Чего вы ее без очереди пропустили? – тут же послышались возмущенные голоса, и я присмотрелась внимательнее, запоминая недовольных.

Эти точно не подходили для работы с клиентками, и лучше было сразу их отсеять.

– Ари, не толкайтесь, соблюдайте порядок! – попытался утихомирить женщин Саймон, но его никто не слушал.

Терпение претенденток подходило к концу, многие начинали роптать, кто-то даже пытался грубить моему охраннику.

Я понаблюдала еще немного и вышла на крыльцо. Шум мгновенно стих.

– Ари, я хозяйка Модного дома Эйден, и я рада, что вы откликнулись на мое объявление. К сожалению, не все внимательно его прочитали. Мне требуются девушки от пятнадцати до двадцати пяти, приятной внешности, обходительные, вежливые, скромные. Прошу всех, кто старше названных цифр, отступить на пару шагов назад.

Толпа заволновалась, колыхнулась, более взрослые ари неохотно покинули ряды претенденток, и только дама в необычной шляпе осталась на месте, поглядывая на окружающих ястребиным взором.

– Что? – спросила она у своей молодой соседки, которая пыталась что-то сказать. – Мне двадцать пять! И не надо так смотреть, милочка. Мэтр Лебье всегда говорил, что девушка – это не возраст, а состояние души. И вообще, настоящая красота – вне времени.

Дама снова поправила боа и с вызовом посмотрела на стоящих вокруг претенденток.

– Ари, вы совершенно правы, – сказала я ей. – Но, боюсь, ваша прекрасная внешность затмит наших клиенток, а это, как вы понимаете, недопустимо. Поэтому я не смогу предложить вам работу.

– Вот так всегда, – после паузы, проворчала дама. – Истинная красота – слишком тяжелая ноша. Сплошные завистники и разочарования, – она снова поправила боа и прищурилась. – Что ж, я могла бы согласиться на должность консьержа, – без перехода заявила она, и мне достался умный, внимательный взгляд, в глубине которого скрывалась слишком знакомая тоска. И одиночество. То самое глухое и беспросветное одиночество, которое ни с чем не спутать.

Я глядела на даму и словно воочию видела убогую съемную комнату, висящее на спинке стула боа, прогнутую кровать, фарфоровую чайную пару – свидетельство другой, более состоятельной жизни. И грустно склоненную голову в шляпе с поникшим пером.

– Мы обсудим это чуть позже, – не выдержав угнетающих образов, сказала даме. – Саймон, проводи ари в мой кабинет – да-да, у меня был свой собственный рабочий кабинет! – и попроси госпожу Линдси заварить чай.– И уже тише, чтобы слышал только он один, добавила:– Запиши адреса тех дам, что не подошли по возрасту.

Я посмотрела на охранника, а тот кивнул и едва заметно усмехнулся. Что ж, в наблюдательности Саймону не откажешь. Порой мне казалось, что он понимает слишком многое из того, чего не видят окружающие.

– Хорошо, продолжим дальше, – дождавшись, пока охранник уведет эксцентричную ари внутрь, сказала я и предложила всем оставшимся выстроиться в ряд.

Потом выбрала несколько девушек из тех, что показали себя самыми выдержанными и терпеливыми, и пригласила их на собеседование, а остальных отправила по домам. Надо было видеть, как радовались счастливицы, и как огорчились те, кто не прошел отбор! Но тут уж я ничем не могла помочь. Мне нужны были девушки, способные сохранять спокойствие в самых неприятных ситуациях. И я их нашла. Осталось только проверить, насколько они подходят для работы, и сделать окончательный выбор.

***

В Горленд я вернулась лишь к ужину. Мэри встретила меня радостным – «Миледи наша вернулась!», а Ру – привычным ворчанием. «Разве ж делой это, цельный день голодной ходить? – возмущалась кухарка и сердито сверкала на меня своими крыжовенными глазищами. – Еще и магичили небось?»

Магичила, куда ж без этого? А как иначе до духа дома достучаться? Особняку, в котором теперь располагался Модный дом, было больше ста лет, и при строительстве он получил свою живую искру.

Вот ее мне и нужно было разбудить. Не скажу, что это оказалось легко, все-таки заклинание отбирало много сил, но у меня получилось. Правда, дух особняка оказался тем еще снобом. Когда он узнал, что в доме будет открыто модное ателье, то наотрез отказался участвовать в этой, как он сказал, низкопробной авантюре. «Чтобы я, благородный потомок великого лорда Бартоломью, подчинился каким-то портнихам? Не бывать этому», – заявил он, и, как я ни уговаривала, больше не произнес ни слова.

Что ж, пришлось смириться. Пока. Я надеялась, что со временем гордец немного оттает и проявит интерес к тому, что происходит в особняке.

– Нет, хозяйка, вы как хотитей, а на обед должны быть в замке, – не унималась Ру.

Она встала у буфета и сложила руки под фартуком, провожая глазами вносимые служанками блюда.

– Для когой я перепелок в молочном соусе готовила? А белый суп? Его же надой сразу есть, пока не остыл!

Ру ворчала, а я ела вкуснейших, тающих во рту перепелок, и в который раз благодарила судьбу, что та послала мне Руанну. За мнимой грубоватостью и ворчанием кухарки скрывалось искреннее волнение. И мне было приятно, что обо мне кто-то заботится. А еще мне нравилась прямота Ру. В ней не было лукавства и угодничества. Как и в Мэри. Пожалуй, повезло мне со слугами.

Я вспомнила нанятую сегодня госпожу Матильду Старр, и улыбнулась. Эта эксцентричная ари одна стоила пятерых. Надо было видеть, с каким королевским достоинством она согласилась занять место консьержки! Можно было подумать, что это не я ее наняла, а она милостиво снизошла до предложенной должности. Хотя смотрелась она у входа в Модный дом просто идеально. Особенно, когда переоделась в униформу.

– Нет, никуда не годится, – продолжала вполголоса бормотать Ру. – Суп весь аромат потерял…

– Можно подумать, он там был, аромат этот, – услышала я приглушенный бас и заметила остановившегося в дверях Малыша Бадди. – И чего так кудахтать?

Повар ревниво оглядел заставленный блюдами стол и нахмурился, отчего его физиономия приобрела зверское выражение.

– Если некоторые не могут отличить мускат от имбиря, так им хоть под нос их сунь, толку не будет, – ни к кому не обращаясь, пробормотала Ру.

– А кому-то лишь бы цену себе перед хозяйкой набить, – не сдавался Малыш.

Я отложила приборы, промокнула салфеткой губы и посмотрела на повара.

– Бадди, подойди, – подозвала Малыша.

Тот переступил с ноги на ногу, мотнул бритой головой и осторожно приблизился к столу.

– Руанна, ты тоже иди сюда.

Я взглянула на кухарку.

– Чегой это? Мне и здесь хорошо, – фыркнула та.

– Ру!

– Да иду я, иду, – проворчала кухарка и буркнула Малышу Бадди: – Подвинься, чего пузо выкатил, пивная бочка?

Малыш сердито засопел и уже собирался ответить, но покосился на меня и промолчал.

– Скажите-ка мне, мои дорогие повара, где вы должны быть во время ужина?

Я посмотрела на Бадди и Ру, а те переглянулись и замялись.

– Ну?

– На кухне? – вопросительно пробормотал Малыш.

– Правильно. А теперь второй вопрос – что вы оба делаете в столовой?

Повара снова переглянулись.

– Так мы это, узнать зашли, все ли вашей милости понравилось? – сказал Бадди.

– Ну да, – поддержала его Ру. – Мало лий, может, что не так? Но мы уже уходим, хозяйка.

– Ага. Уходим.

Малыш Бадди попятился и ухватил за руку Ру. Та сердито фыркнула и вырвала свою ладонь из лапищи Бадди, но пошла за ним.

Повара исчезли за дверями, но не успела я насладиться тишиной, как в столовой появился Генри.

– Миледи, там пришел лорд Руфус Блэк, – доложил он. – С ним еще двое господ. Спрашивают милорда.

– Ты сказал, что милорда сейчас нет?

Дворецкий замялся.

– В чем дело, Генри?

– Миледи, может, вы сами с ними поговорите? Лорд Блэк – он не в самых лучших отношениях с милордом.

– Тогда тем более не стоит его задерживать.

– Понимаете, миледи, дело в том, что лорд Блэк – глава Тайной канцелярии. С ним лучше не ссориться. Да и не стоит ему знать, что милорда нет дома.

Генри посмотрел на меня едва ли не с мольбой, и я заметила, что у него вспотел лоб, и чуть подрагивают руки.

– Так, коротко объясни мне, почему ты боишься этого Блэка?

– Я боюсь не за себя, – ответил Генри. – За милорда. Лорд Блэк его ненавидит и хочет засадить за решетку.

Вот как? Интересно, за что?

Впрочем, думать об этом было некогда.

– Идем. Я сама поговорю с гостями.

– Спасибо, миледи, – с облегчением выдохнул дворецкий. – И, если можно, не говорите, что лорда Редклифа нет в Горленде.

Я молча кивнула и вышла из столовой.

***

– Господа, – поприветствовала застывших посреди холла мужчин.

Они обернулись, и я едва смогла сдержать удивленный возглас. Откуда здесь Берти? И что делает рядом с ним уже виденный мною «мопс»? Неужели это и есть тот самый Руфус Блэк?

Я взяла себя в руки и перевела взгляд на третьего гостя. Худой, невысокий, невзрачный. В сером костюме и с серым бледным лицом. Совершенно незапоминающаяся личность.

– Светлого вечера… – «мопс» вопросительно протянул последний слог, и я, мило улыбнувшись, представилась:

– Леди Бенси, супруга лорда Бенси.

– О, граф женился?

На лице «мопса» мелькнуло удивление, а Берти поперхнулся и закашлялся.

– Мы не объявляли о помолвке, и не распространялись о своей свадьбе.

Я продолжала приветливо улыбаться, а сама думала, что делать.

Если эти трое пришли, чтобы в чем-то уличить Уинтшира, лучше выяснить, в чем. Вряд ли глава Тайной канцелярии просто так приходит в гости поздним вечером.

– А вы?..

Я вопросительно посмотрела на «мопса», и тот снял свой котелок.

– Позвольте представиться, лорд Руфус Блэк, глава Тайной канцелярии и старый знакомый вашего супруга. А это мой заместитель, лорд Альберт Монт, и его помощник ар Уоллис.

«Мопс» растянул тонкие губы в сладкой улыбке, отчего все его лицо собралось некрасивыми складками, но темные выпуклые глаза оставались холодными и внимательными. И их взгляд не предвещал ничего хорошего. «Я вижу вас насквозь, миледи, – говорил он. – И вам не удастся меня обмануть».

Что ж, посмотрим. Если еще несколько минут назад я раздумывала, говорить или нет о том, что видела в парке, то сейчас утвердилась в мысли, что такому, как Блэк, не стоит доверять.

Я перевела взгляд на бывшего мужа. Берти смотрел на меня с каким-то незнакомым голодным выражением. В нем была и обида, и тоска, и ярость. Что ж, судя по всему, мое новое положение оказалось для Альберта ударом. Конечно, он ведь думал, что я без него погибну. Сгнию на помойке, как «изящно» выразилась тетя Мейбл. А я не только не скатилась на дно, но еще и замуж умудрилась выйти. И не за кого-нибудь, а за графа.

Что ж, хоть какая-то польза от навязанного брака.

– Мы хотели бы поговорить с лордом Бенси, – сказал Блэк.

И хотя он произнес это почти приветливо, мне стало понятно, что разговор не будет ни приятным, ни дружеским.

– К сожалению, это невозможно, – притворно вздохнула в ответ. – Граф не здоров и не спускается вниз. Доктор запретил ему покидать спальню. Но я надеюсь, вы не откажетесь выпить чаю и рассказать мне столичные новости?

Я выдала очередную улыбку, а Блэк прищурился и незаметно оглядел холл, словно надеялся отыскать там нечто скрытое от посторонних глаз. В воздухе ощутимо повеяло холодом, как бывало обычно при волшбе.

– Генри, чай в гостиную.

Я посмотрела на дворецкого, и тот понятливо кивнул и исчез в недрах коридора.

– Прошу, господа.

Господа послушно пошли за мной. Я чувствовала у себя за спиной дыхание Берти, ощущала аромат его одеколона, и старательно отгоняла от себя мысли о прошлом. Нельзя вспоминать. Это лишит меня равновесия и сделает слабой. Если я сейчас поддамся обиде и ненависти, то не смогу собраться и понять, с чем пришел Блэк.

В гостиной «мопс» сразу занял самое удобное кресло, Альберт и его помощник расположились на диване, а я опустилась напротив них и выдала очередную легкомысленную улыбку. Мужчины привыкли считать женщин недалекими и глупенькими, вот пусть так и считают. К чему их разубеждать?

– Так вы говорите, что поженились совсем недавно?

Блэк цепко посмотрел на меня из-под полуопущенных век.

– Да, буквально на днях, – прощебетала в ответ. – Понимаете, это была любовь с первого взгляда.

Я услышала, как Берти отчетливо скрипнул зубами. Неужели бывшему муженьку не понравилась моя фраза? Ах да, это же было его любимое выражение! «Алекс, я никогда не верил, что можно влюбиться вот так, с одного взгляда. Пока не увидел тебя». Ложь. Все ложь.

Я посмотрела на Альберта и заметила, как посветлели его глаза, став почти белыми. О, кто-то взбешен? Замечательно.

Мне вспомнилось объявление в газете, и в памяти всплыло имя невесты. Мария Ливия Блэк. Ну конечно! Это же родственница главы Тайной канцелярии. Дочь? Или сестра? Так вот почему Берти получил должность его заместителя! А ведь раньше он уже пытался устроиться в ведомство Блэка, даже просил протекции какого-то влиятельного чиновника, но в тот раз ничего не вышло.

Я прищурилась, разглядывая бывшего мужа. Значит, решил сменить красный военный мундир на чиновничий синий, и сделать карьеру? Что ж, всегда знала, что Альберт честолюбив. Вот только не думала, что ради должности он сможет совершить подлость и перешагнет через меня и через наш брак. Зато теперь все стало ясно. Можно было больше не мучиться, пытаясь понять, в чем моя вина, и что я сделала не так. Берти всего лишь подвернулся удобный случай, и он им воспользовался.

– А где именно был совершен ваш брак? – не отставал «мопс».

– Ах, это такая романтичная история! – затолкав эмоции поглубже, прощебетала я. – Мы обменялись клятвами в домашней часовне, а пресветлый Уэст скрепил их своим благословением.

На территории Горленда действительно находилась старая часовня, вот только венчались мы не в ней. Но не говорить же этим ищейкам, где на самом деле проходил обряд? С каждой минутой я все больше утверждалась в мысли, что не выдам графа. Дух замка сумел заронить в меня сомнение, и я должна была во всем разобраться.

– Но вы так и не сказали, что привело вас в Уинтшир, – поторопилась перевести разговор. – О, а вот и чай.

Мэри поставила на столик поднос и помогла мне раздать всем чашки. Крепкий бодрящий аромат разлился по гостиной, напомнив мне прошлое. Когда-то мы с Берти любили подолгу сидеть в гостиной с горячими чашками в руках и любоваться закатом. А теперь он любуется закатом с другой…

– Служба, – коротко ответил Блэк и сделал маленький глоток имбирного чая. – Какой необычный вкус.

«Мопс» удивленно приподнял брови и снова поднес чашку к губам.

– А болезнь вашего супруга, – гость посмотрел на меня поверх тонкого фарфора. – Что с графом?

Ответить я не успела.

– Всего лишь небольшое растяжение, – послышался звучный голос, и в гостиную, прихрамывая, вошел Уинтшир. – Светлого вечера, господа. Дорогая.

Граф поцеловал меня в щеку, а потом сел в свободное кресло и обвел взглядом собравшуюся компанию.

– Дорогой, ну зачем ты поднялся? Доктор велел тебе лежать!

Я старательно изображала заботу, а сама наблюдала за Блэком и Уинтширом. Судя по тому, какими взглядами обменялись эти двое, дружбой там и не пахло.

– Не беспокойся, любимая, мне уже лучше.

Граф улыбнулся, и мне показалось, что в его глазах мелькнула теплая искра. Но она тут же исчезла, когда Уинтшир посмотрел на «мопса».

– Итак, лорд Руфус, вы хотели меня видеть?

– Да, у нас возникло несколько вопросов, – ответил Блэк, и его глаза под тяжелыми складками век холодно блеснули.

– Я полностью к вашим услугам.

Мне показалось, или в голосе Уинтшира прозвучала ирония?

Граф расслабленно откинулся в кресле и выглядел спокойным и умиротворенным, даже обычное холодное выражение исчезло с его лица. И я впервые заметила, сколько благородства в его чертах. Гордая посадка головы, красивый разворот плеч, высокий лоб, умный взгляд – Уинтшир был настоящим представителем старой аристократии. Такой малочисленной среди огромного количества новых дворян, и такой закрытой.

– Несколько дней назад в Кранчестере пропала молодая женщина. А вчера пропали еще двое мужчин. Тревожная статистика, граф, вы не находите?

«Мопс» пристально посмотрел на Уинтшира, и у меня внутри все похолодело. Вспомнилась убитая женщина. Вспомнился вчерашний отъезд мужа. Святые небеса!

– Вы так уверены в том, что все эти люди пропали? – невозмутимо спросил Уинтшир, и я поразилась тому, что он выглядит таким спокойным.

– Я спрошу вас прямо, лорд Бенси. Вы знаете, где эти люди? – произнес Блэк, и его голос изменился, в нем зазвучали металлические ноты.

– А с какой стати я должен это знать? – удивился граф.

– Вот эта женщина. – Блэк повел рукой, и в воздухе застыла полупрозрачная фигура виденной мной светловолосой ари. – И эти двое мужчин.

Рядом с блондинкой появились похожие друг на друга ары. Невысокие, круглолицые, коренастые. В простой одежде и без головных уборов.

– Как вы понимаете, все они мертвы, – продолжил Блэк.

– Откуда вам это известно? – вырвалось у меня.

– Это мой дар, миледи, – сухо ответил «мопс» и посмотрел на графа. – Ничего не желаете сказать, лорд Бенси?

– Увы, – спокойно сказал Уинтшир. – Я не знаю никого из этих людей.

– Уверены?

– Совершенно.

– Хорошо. А где вы были вчера вечером?

– Вы же слышали, что сказала моя жена – у себя в спальне.

– И никуда оттуда не выходили?

– Нет.

– Дорогой, но это же неправда!

Я с укором посмотрела на графа и почувствовала, как сгустилось напряжение. Блэк подобрался, на его морщинистом лице появилось хищное выражение, Уинтшир оставался внешне спокойным, но в синих глазах застыл лед, а Берти чуть подался вперед и сжал кулаки.

– О чем ты, дорогая?

Граф смотрел на меня с хорошо разыгранным недоумением, но его взгляд предупреждал: – «не смей».

– Ну как же? Ты ведь спускался в кабинет за документами. И мне пришлось тебе помогать.

Я с укором взглянула на мужа и мило улыбнулась. Я понимала, что чем больше мелких подробностей вчерашнего вечера услышит Блэк, тем лучше. И старательно подсовывала ему «детали».

– И правда, как я мог забыть? – усмехнулся Уинтшир, а Блэк разочарованно выдохнул и откинулся на спинку кресла. – Действительно. Спускался.

– Ну вот, видишь?

Я улыбнулась графу, раздумывая, имеет ли он отношение к пропаже мужчин. И чем оказалась смерть той несчастной женщины. Еще пару дней назад я была уверена в том, что граф ее убил. Но сейчас, после слов духа замка и прочитанных легенд, внутри зародилось неясное сомнение. Что, если все не так, как кажется?

Я смотрела на Уинтшира и пыталась понять, кто он – хладнокровный убийца или охотник на неизвестную нечисть?

«Алекс, нечисти не существует», – вмешался голос разума.

Да, я знала. Но что, если это не так? Или, точнее, нечисти действительно не существует, но граф верит в то, что охотится на… Как их там? Гверхов. Точно, на гверхов. И тогда ему нужна не полиция, а помощь доктора.

Я внимательно посмотрела на мужа. Нет, сумасшедшим он не выглядел. А вот хладнокровным убийцей… Не знаю. В Уинтшире определенно текла кровь воинов. Мой бывший муж был военным, и мне иногда доводилось видеть его друзей не в обстановке бальной залы, а во время учений и смотров. И я хорошо помнила стальной блеск, появлявшийся в глазах сослуживцев Берти. Так вот у графа был такой же. Только разве это нормально, когда у человека в обычной жизни такой жесткий взгляд? Как будто Уинтшир никому не верит и каждую секунду ждет подвоха?

– Что ж, господа, если это все, я хотел бы подняться к себе. Дорогая, ты мне поможешь?

Граф встал и протянул руку в мою сторону. Я шагнула к нему и обняла за пояс. Как бы там ни было, но я не могла позволить Блэку и Берти одержать верх в этой негласной войне. Только не им.

– Конечно, любимый, – нежно протянула в ответ, с удовлетворением отметив, как помрачнел Альберт.

– Генри, проводи гостей, – распорядился Уинтшир. – Прощайте, господа.

– До свидания, лорд Бенси, – с намеком произнес Блэк и пошел к выходу.

Берти и его помощник потянулись следом.

– Почему вы солгали?

Стоило незваным гостям уйти, как Уинтшир развернул меня к себе и впился в глаза с такой подозрительностью, словно не ждал от меня ничего хорошего.

– Что за игру вы затеяли?

– Разве не этого вы хотели, женившись на мне?

Я с вызовом посмотрела на мужа.

– Мне нужно было ваше молчание, а не глупые выдумки.

– Это вы так благодарите меня за то, что остались дома, а не вышли отсюда под конвоем? Что ж, в следующий раз я и пальцем не пошевелю, пусть вас арестовывают.

Я вывернулась из крепкой хватки графа и отступила на шаг.

– Что здесь забыл ваш бывший муж? – неожиданно спросил Уинтшир.

– Альберт – заместитель Блэка.

– Вот как.

– Именно так.

– Что ж, теперь понятно.

Уинтшир холодно усмехнулся, и меня неожиданно задела его усмешка.

– Что вам понятно?

– Я все гадал, почему вы не торопитесь просить защиты у главы Тайной канцелярии, и не выкладываете ему свою правду. А выходит, что благодарить за это нужно вашего бывшего супруга.

Синие глаза смотрели насмешливо и проницательно.

– Думайте, что хотите, – хмыкнула в ответ и спросила: – Полагаете, моя правда отличается от вашей?

– Разумеется, – отозвался граф.

Слегка прихрамывая, он вернулся к креслу и с заметным облегчением в него опустился.

– Можете не изображать умирающего, здесь нет заинтересованной публики, – съязвила я. – Так какова ваша правда? Что я видела в парке? Точнее, кого?

– Гверха, – совершенно спокойно ответил Уинтшир и посмотрел так, что у меня внутри все похолодело.

Граф действительно верил в нечисть, поднимающуюся из глубин земли.

– Значит, вы считаете, что убили не женщину?

– В тот момент, когда вы нас увидели, она была мертва уже несколько дней. А ее тело использовал гверх.

Уинтшир выглядел серьезным и сосредоточенным, и мне стало не по себе. Он болен. Очень болен. Разве можно в современном мире верить в какие-то дремучие легенды? Вот тебе и старая аристократия… Папа не зря говорил, что они вырождаются.

Мне не хотелось думать о том, что в словах Уинтшира может быть правда. Какие гверхи? Какое Дно? Похоже, граф повернулся на семейных легендах, да и я сама чуть было в них не поверила.

– А те двое мужчин, о которых говорил Блэк. Их тоже убили вы?

– Нет. Этих несчастных умертвил гверх.

– Еще один?

Час от часу не легче!

Я смотрела на графа и понимала, что ему нужна помощь доктора. И лихорадочно пыталась вспомнить, знаю ли в столице подходящего врача. Может, обратиться к ару Питкинсу? Или к мэтру Ланге?

– Не считайте меня сумасшедшим, миледи, – словно подслушав мои мысли, усмехнулся Уинтшир. – Если вы привыкли видеть мир таким, каким его рисуют ученые и служители Леи, это еще не значит, что он такой и есть.

– Возможно, вы правы, – согласилась я, понимая, что не стоит спорить с сумасшедшим. Нужно просто найти помощь, пока не стало слишком поздно.

Я смотрела на Уинтшира, и чувствовала, что мой страх перед ним куда-то исчез, сменившись жалостью и горячим желанием помочь. А еще я твердо знала, что не позволю Блэку причинить графу вред.

– Уверен, вы сейчас вспоминаете имена знакомых докторов и думаете, как уговорить меня лечиться.

Синие глаза смотрели с насмешкой, но в самой их глубине скрывалась печаль.

– Так вот, миледи, – Уинтшир поднялся и мгновенно оказался рядом. – Даже не пытайтесь.

Он схватил меня за плечо и дернул к себе.

– Развлекайтесь, устраивая свой Модный дом, тратьте мои деньги так, как вам захочется, но в мою жизнь не лезьте. Иначе очень сильно пожалеете. Вы меня поняли?

Граф встряхнул меня, и в его взгляде мелькнуло тщательно контролируемое бешенство.

– Я спрашиваю, вы меня поняли?

– Да.

Я решила не спорить. Какой смысл возражать сумасшедшему?

– Вот и отлично.

Уинтшир отпустил мою руку и, сильно прихрамывая, пошел к выходу.

– Что с вашей ногой? – не удержавшись, бросила в широкую спину.

– Пустяки. Вас это не должно беспокоить, – не оборачиваясь, ответил граф и исчез в дверном проеме, а я обессилено опустилась в кресло и задумалась. Сомнение, что поселилось внутри после разговора с духом замка, все сильнее заявляло о себе. А разум убеждал, что глупо верить легендам, и что в них – лишь искаженная реальность и людские страхи.

«А что, если ты ошибаешься, и мир совсем не такой, каким ты привыкла его видеть?» – билась настойчивая мысль.

Я сжала голову руками и подумала, что так и самой до безумия недалеко. А потом взгляд зацепился за темное пятно на ковре рядом с креслом, в котором до этого сидел граф, и я поднялась с места. Шаг, еще один. Пальцы коснулись влажного ворса. Кровь…

Выходит, Уинтшир действительно ранен?

Я вытерла испачканную руку платком и торопливо пошла к выходу.

А потом быстро пересекла холл, поднялась по лестнице и без стука вошла в покои графа.

– Грасс! Что вы здесь забыли? – послышался недовольный голос, и я увидела Уинтшира.

Он склонился над постелью и пытался перевязать рану на ноге, но ткань мгновенно пропитывалась кровью, а рядом с кроватью уже валялись несколько скомканных, в темных пятнах, бинтов.

– Дайте я помогу.

Я подошла к мужу, забрала у него из рук скатанный бинт, надавила на плечи и заставила сесть. Рана выглядела страшной. Нога была рассечена глубоко, кровавая полоса тянулась от колена до самой щиколотки, и выглядела так, словно на графа напал дикий зверь.

– Нужно зашить, иначе мы не остановим кровотечение. Подержите. – Я приложила кусок полотна. – Я сейчас вернусь.

Добежать до смежной спальни, найти сундучок с лекарствами, достать корпию и бинты, взять нитки и самую большую иглу из шкатулки – на все это ушли считанные минуты.

Когда я вернулась, граф неподвижно сидел там же, где я его оставила, и выглядел довольно бледным.

– У вас есть крепкая выпивка?

– Виски. Вон там.

Уинтшир кивнул, указывая на комод, на котором стоял большой квадратный графин.

Я налила в бокал щедрую порцию, еще в один – меньшую, и подошла к мужу.

– Пейте.

Протянула ему первый бокал. Уинтшир усмехнулся, но спорить не стал и быстро выпил виски. Вспомнив матушку, которая частенько помогала больным, не имеющим денег на докторов, я смочила иглу во втором бокале, а потом промыла рану и, смочив корпию спиртным, обтерла сочащиеся кровью края, чтобы тут же начать их сшивать. Граф терпел молча. Лишь дыхание его стало более тяжелым, но он не издал ни звука.

– Ну вот, готово, – перебинтовав ногу, выдохнула я. – Постарайтесь до завтра не вставать.

На магах все заживало быстрее, чем на обычных людях, но лучше было не рисковать. Не нравилась мне рана графа. При взгляде на нее появлялось ощущение, что Уинтшира протаранил рогатый зверь.

– Кто вас так?

Я поправила подушку, помогая мужу лечь.

– Вы все равно не поверите, – хмыкнул Уинтшир, а я вдруг поняла, что наклонилась к нему слишком близко и ощущаю терпкий мужской аромат – смесь кожи, табака, можжевельника и виски. Сердце забилось часто, дыхание стало неровным, кровь застучала в висках…

– Как вы умудрились появиться так вовремя? – отшатнувшись, спросила у мужа.

Дыхание все еще частило, но я старалась взять себя в руки.

– Генри сообщил по голософону. Я как раз был неподалеку от города.

– А эти мужчины, про которых сказал Блэк… Где их убили?

– Думаете, это я? – спросил граф, но в его голосе не было ни возмущения, ни насмешки.

Уинтшир смотрел на меня спокойно и понимающе, словно мои мысли не были для него секретом, и я неожиданно смутилась.

– Отдыхайте. Я скажу Генри, чтобы принес вам ужин, – стараясь избавиться от внутреннего смятения, пробормотала в ответ и поспешно пошла к выходу.

– Леди Александра! – окликнул меня граф, когда я уже взялась за ручку двери.

– Да?

– Благодарю вас за помощь. И за сегодняшний вечер.

Моя рука дрогнула.

– Все-таки я ваша жена, – сказала то ли ему, то ли себе, и вышла из спальни.

***

День открытия Модного дома выдался ненастным. Мелкий моросящий дождь зарядил с самого утра, и я боялась, что никто из уинтширских дам не рискнет выйти на улицу.

– Миледи, как думаете, кто-нибудь сегодня придет?

Мэри, которая уговорила меня взять ее с собой, беспокойно выглядывала в окно и теребила оборки нового форменного платья.

– Будем надеяться, – ответила служанке.

Я старалась выглядеть уверенной, но в глубине души задавалась тем же вопросом. А что, если никто из местных ари так и не появится? Что, если мой Модный дом никому здесь не нужен? И те планы, которые я обдумывала долгими ночами, просто не сбудутся? А ведь я уже написала госпоже Данси, хозяйке одного из лучших столичных салонов, с просьбой подыскать мне неизбалованного молодого модельера. Может, поторопилась?

Госпожа Линдси и две швеи пристроились у окон большого зала, девушки толпились в холле, переминаясь с ноги на ногу и возбужденно сверкая глазами, и лишь консьержка Матильда выглядела невозмутимой, как пресветлый перед службой. Эксцентричная и загадочная ари сидела за конторкой гардероба и неторопливо листала журнал мод.

– Какие дивные фасоны! – разглядывая модели нового сезона, цокала языком Матильда. – Совсем как у мэтра Лебье. Узнаю этот полет фантазии и неуловимый флер женственности и роскоши. Ну да, конечно! Это же Совеньи, ученик моего дорого мэтра! Один почерк. Просто точь в точь. Помнится, я носила похожее платье. В каком году это было? В пятьдесят втором? Нет, в пятьдесят восьмом. Точно. Тогда еще в моду снова вошли тонкая талия и пышные юбки.

– Миледи, смотрите, идут! – взволнованно воскликнула Мэри, и я, посмотрев в окно, увидела остановившийся напротив экипаж и высыпавших из него дам.

Полная ари в пышном платье суетливо поправила шляпку, сложила зонтик и окинула вывеску заинтересованным взглядом. Ее подруги неуверенно оглядывались по сторонам, не торопясь подходить к крыльцу. Наконец, решившись, они устремились вперед. Светлые зонты мелькнули рядом с окном и исчезли под сводами особняка.

– Так, все по местам, – хлопнув в ладоши, объявила своим работницам и поспешила к дверям.

Портнихи торопливо скрылись в примерочной, девушки ушли в демонстрационный зал, Матильда отложила журнал и поднялась. Лицо консьержки выглядело таким торжественным, что я невольно улыбнулась. Молодец. Понимает важность момента.

Двери распахнулись, колокольчик звякнул, и в холле повеяло влажным воздухом и свежестью дождя.

– Светлого дня, ари, – поприветствовала я вошедших в особняк дам. – Меня зовут госпожа Эйден, и я рада видеть вас в своем Модном доме.

Я решила использовать старое имя. Мне пока не хотелось обнародовать «родство» с графом. Кто знает, как отнесутся к этому горожанки? Уинтшира побаивались, и я опасалась, что этот страх распространится и на меня, и это повредит моему детищу.

– Добро пожаловать в мир дамской моды, – заявила своим первым клиенткам.

Те смущенно улыбнулись и вразнобой поздоровались, а я, не давая опомниться, пригласила их в зал.

– Проходите, присаживайтесь.

Ари, сбившись кучкой, робко оглядывались по сторонам, но, повинуясь моему приглашающему жесту, опустились на мягкие диваны.

– Девушки.

Я кивнула выстроившимся у стены служанкам, и те тут же подхватили с буфета подносы с пирожными и чаем и поднесли нашим гостьям.

– Ох, я, право, неголодна, – заявила розовощекая дама в темном костюме. Его фасон был немного устаревшим, но добротная ткань и перламутровые пуговицы выглядели весьма солидно. – О, это у вас малиновые пирожные?

Глаза клиентки загорелись фанатичным блеском, и она взяла с подноса сразу несколько сладостей.

– Помнится, когда мы с супругом были в Вердофе, я пробовала в Модном доме госпожи Данси удивительно вкусные жортены, – заметила другая ари, корпулентная, в кокетливо сдвинутой на бок шляпке с пером. – О, ваши ничуть не хуже, госпожа Эйден, – удивленно сказала она, попробовав пирожное.

Дождавшись, пока дамы отдадут должное крошечным буше и меренгам, я придвинула к ним выписанные из Вердофа журналы.

– Предлагаю посмотреть самые свежие модели сезона.

Со временем я планировала устраивать показы и уже начала учить своих девушек, как правильно демонстрировать одежду, но пока у меня не было настоящего модельера, приходилось довольствоваться журналами мод.

– И ваши портнихи смогут пошить точно такие же? – спросила пышнотелая ари. Судя по многочисленным кольцам и сверкающим бриллиантами сережкам, дама явно не бедствовала.

– Разумеется. Госпожа Линдси и ее помощницы очень талантливы, и без труда пошьют лучшие новинки сезона.

Я заметила, что женщина, листая журнал, задержала взгляд на одном из платьев. Изящный крой, слегка завышенная талия, мягкий окат плеча – такой фасон идеально скрывал все недостатки фигуры.

– Вот эта модель будто специально создана для вас. Она подчеркнет все ваши достоинства, – сказала я. – И у нас есть подходящая ткань. Вы любите королевский синий?

– Королевский? – с придыханием переспросила ари, и в ее глазах появилась мечтательная дымка.

– Да. Глубокий синий, истинный цвет королев.

Я раскрыла каталог, в котором были собраны лоскуты тканей.

– Вот, посмотрите.

Красивый атласный креп мягко переливался в свете свечей, ловил отблески хрустальных подвесок люстр, и я порадовалась, что велела зажечь их все.

– Отличная качественная ткань, привезенная из Ривии. Вы ведь знаете, что ривийский атлас считается самым лучшим?

– Очень красиво, – выдохнула вторая ари, а третья ревниво насупилась и поправила юбку муарового костюма.

– Да-да, я хочу такое платье. Именно из этой ткани!

Глаза первой ари загорелись, она склонилась над журналом и провела пальцем по контурам облюбованной модели.

– Отличный выбор. Милли, проводи ари в примерочную к госпоже Линдси, – подозвала я тоненькую, как былинка, девушку с серьезным взглядом. Ту самую, что выделила когда-то в толпе претенденток. – Скажешь, что мы выбрали номер семь и номер двадцать пять.

Все ткани и модели были пронумерованы, чтобы швеи не путались. Это должно было облегчить им работу.

– Да, госпожа Эйден, – кивнула Милли и коротко поклонилась клиентке. – Прошу, ари.

Полная дама резво вскочила с дивана, отчего оборки ее платья громко зашуршали, и поспешила за Милли, а я обернулась к оставшимся.

– Могу я порекомендовать вам вот эту модель? – обратилась к даме в муаре.

Ари была довольно блеклой: светлые волосы и брови, тонкая белая кожа, серые глаза. Яркая переливчатая ткань костюма ее попросту затмевала, перетягивая внимание от лица. А должно было быть наоборот. Одежда – все равно что рама, обрамляющая картину. Она призвана обозначать достоинства внешности, служить фоном. Но никак не забивать.

– У вас чудесный цвет волос. Если взять вот этот нежный блондовый атлас, он подчеркнет вашу хрупкость и изящество, и прекрасно оттенит локоны.

Я уже видела, каким должно быть платье. Простое, с высоким воротом, кружевной тесьмой в несколько рядов на груди и длинным рядом маленьких пуговок на спине.

– Посмотрите, вам нравится такой фасон?

Журнал раскрылся на нужной странице.

– Неплохо, – с сомнением протянула ари, разглядывая эскиз.

– А мне? Мне что посоветуете? – вклинилась в разговор оставшаяся дама.

Она заметно потела и ела пирожные одно за другим. Видимо, от волнения.

– Бархат. Глубокий зеленый, – рассмотрев ее каштановые с заметной рыжинкой волосы, ответила я. – И вот этот фасон платья.

Я придвинула к ари второй альманах.

– Да-да, – быстро закивала та. – Я согласна.

– Дрина, проводи нашу гостью к Салли. И передай – номер шесть и номер пятнадцать.

Я улыбнулась, глядя, с какой поспешностью шатенка вскочила со своего места и буквально кинулась к примерочным, и перевела взгляд на оставшуюся даму. Та с сомнением мяла дорогую ткань и покусывала губу.

– Могу предложить другой вариант. Как вам вот этот муслин?

Я указала на лоскут розоватой ткани.

– Он хорошо оттенит нежность вашей кожи и освежит лицо.

Когда-то мне доводилось общаться с матре Лемонж, одной из лучших модисток Вердофа. Она умела разглядеть сильные и слабые стороны каждой своей клиентки, и как-то в минуту откровенности поделилась со мной своими наблюдениями. «Нет некрасивых ари, леди Монт, – отставив в сторону руку с мундштуком, сказала она. – Есть те, кому нужно приложить чуточку больше усилий для того, чтобы хорошо выглядеть». И, наблюдая за тем, как Лемонж общается с клиентками, я сумела сделать выводы и понять принципы ее работы.

– Вы полагаете?

– Уверена.

«Достоинства, миледи, – вспомнился мне переливчатый голос матре. – У каждой ари есть свои достоинства. Нужно только найти их и подчеркнуть».

– Не знаю. Наверное, я пока воздержусь от заказа.

В светлых глазах застыло сомнение. То ли дама не была уверена в том, что выбрать, то ли опасалась, что цена окажется слишком высокой.

– Что ж, у вас есть время подумать, но хочу вас заверить, что мы будем ждать вас в любой день. И всегда готовы сделать скидку.

В этот момент в холле появились еще несколько клиенток, среди которых я заметила госпожу Варсон, и, предложив привередливой ари еще чашечку чая, отправилась встречать очередных посетительниц.

***

До самого вечера в ателье шли и шли посетительницы. Весь цвет уинтширского общества, невзирая на непогоду, побывал в Модном доме. Кто-то восхищался новым заведением, кто-то торопился заказать одежду, а кто-то пытался придраться к обстановке и к моим девушкам. Госпожа Варсон, не успев войти, тут же потребовала, чтобы их с дочерью обслужили вне очереди. «Я не собираюсь ждать, – заявила она, смерив меня пренебрежительным взглядом. – Вы знаете, кто я?»

Я заверила гордую ари, что мне это известно, но Варсон не успокоилась.

– Моя Дейзи привыкла одеваться в лучших Модных домах Вердофа. И если мы снизошли до вашего скромного заведения, то вы должны быть счастливы обслужить нас вне очереди, – высокомерно процедила Варсон и добавила: – Моей дочери нужно самое модное платье. Скоро Летний бал, и она должна блистать. Вы меня понимаете?

Я удостоилась очередного высокомерного взгляда, но ари не дала мне ответить.

– Говорят, впервые за долгое время граф решил посетить городской бал, – торжественно произнесла она и победно оглядела собравшихся.

– Правда? Граф придет на бал? – пискнула невысокая кругленькая ари и зарделась от всеобщего внимания. – Но ведь он не любит увеселения. И на балу в последний раз был… Кажется, пятнадцать лет назад? Ты не помнишь, Фелисити? – обратилась она к своей спутнице, холеной надменной блондинке средних лет.

– Четырнадцать. Это было четырнадцать лет назад, тогда еще все поговаривали о возможном браке его сиятельства и леди Стелс.

– Ах да, конечно, как я могла забыть? – Кругленькая ари всплеснула руками. – Бедная леди Стелс! Умереть такой молодой… Граф с тех пор сделался настоящим отшельником.

– Действительно, – поддержала ее сухощавая брюнетка неопределенного возраста. – Говорят, он совершенно перестал выносить многолюдные собрания.

– Кое-что изменилось, – загадочно улыбнулась Варсон. – Кстати, вполне возможно, что на балу будет объявлено о помолвке моей Дейзи.

Дамы, столпившиеся вокруг и со вниманием прислушивающиеся к нашему разговору, дружно ахнули, Дейзи мило покраснела, а одна из подруг госпожи Варсон всплеснула руками и с придыханием спросила:

– Эмма, неужели это стряпчий?

– Вот еще! – фыркнула Варсон, и торжествующе посмотрела по сторонам.

– Но кто же он?

– Я пока не могу сказать, но дам намек.

Судя по всему, Варсон наслаждалась всеобщим вниманием. Ее лицо – слегка обрюзгшее с возрастом, но все еще не утратившее следов былой красоты, расплылось в самодовольной улыбке.

– Карст в Кранчестере. Именно там Дейзи привлекла внимание одной очень высокопоставленной особы.

– О! – выдохнула маленькая вертлявая ари, и на ее лице застыло благоговейное выражение. – Неужели сам Черный лорд?

Варсон ничего не ответила, но улыбнулась так, что стало понятно – именно он. И в этот момент я передумала ставить гордую ари на место. Нет. Я даже готова была предложить Дейзи самое лучшее платье. А потом посмотреть на лицо ее матушки, когда та узнает, что граф женат.

– Прошу, госпожа Варсон, проходите. Разумеется, мои девушки обслужат вас вне очереди. Разве мы можем отказать невесте самого Черного лорда?

Видимо, я не сумела скрыть иронию, и Матильда бросила на меня вопросительный взгляд. Консьержка сообразила, что происходит что-то, чего не понимают окружающие, и хитро прищурилась. А Мэри, застывшая рядом с дверью в зал, смотрела на меня с недоумением, явно не понимая, почему я не опровергла новость о скорой помолвке графа.

Я незаметно подмигнула своей служанке и повернулась к госпоже Варсон.

– Модный дом Эйден к вашим услугам, ари.

Госпожа Варсон гордо вскинула подбородок, взяла дочь под руку и поплыла в зал, а я постаралась успокоить остальных клиенток и распределила их между девушками. Те угощали дам сладостями, предлагали посмотреть журналы и выбрать фасоны платьев, и лишь когда начало темнеть, поток желающих посетить Модный дом иссяк, и я смогла вздохнуть спокойно.

Правда, длилось это спокойствие недолго. Я уже распустила работниц, послала Саймона запрягать коляску, и сама собиралась выйти, когда дверной колокольчик мелодично звякнул, и в холле появился запоздалый посетитель.

– Что ты здесь делаешь?

Я настороженно посмотрела на бывшего мужа, а тот внимательно оглядел холл, остановил взгляд на мне и с издевкой спросил:

– Неужели граф так беден, что тебе приходится работать, Алекс?

– Редклиф богат, и он удивительно щедрый муж, но с некоторых пор я предпочитаю иметь собственные средства, – с вызовом ответила бывшему и уточнила: – Так что ты здесь забыл?

– Пришел поговорить.

– Зря. Нам не о чем разговаривать.

– Разве? А ведь еще совсем недавно ты рвалась со мной увидеться, обивала пороги моего дома и умоляла тебя выслушать.

Берти снял форменную синюю фуражку и хорошо знакомым мне жестом поправил волосы. Раньше они всегда выгорали на солнце во время учений и становились почти белыми, но теперь отливали спелой пшеницей. Похоже, в последнее время Альберт проводил слишком много времени в помещении.

– Времена меняются.

Я с усмешкой посмотрела на бывшего мужа. Сейчас у меня даже ненависти к нему не осталось. Еще бы! Ведь ненависть – это обратная сторона любви, это эмоции, это чувства, а у меня ничего из перечисленного больше не было. Не после того, как я поняла, ради чего Берти затеял развод.

– Как же тебе удалось так быстро окрутить Уинтшира?

– А ты? Долго пришлось ухаживать за дочкой Блэка?

Я даже не скрывала иронии, и Берти вспылил.

– Да чтобы ты знала, Мария была влюблена в меня почти два года, – выпалил он, и взглянул с нескрываемым превосходством.

– Значит, ты мне изменял?

Святые небеса, как противно! Неужели можно было быть такой слепой?

– Нет. Не изменял, – резко ответил Альберт и снова поправил волосы. – Мы увиделись с Марией на Зимнем балу в Лиртоне, где была расквартирована наша часть, а после я встретил ее лишь через два года в Вердофе. И тогда же узнал о ее чувствах.

– И мгновенно понял, какой шанс послала тебе судьба, – съязвила я. – А ведь я помню, как ты мечтал попасть в Тайную канцелярию. И прекрасно знаю о твоих попытках добиться протекции лорда Бунча, заместителя лорда Блэка. Что ж, поздравляю, ты сумел получить то, что хотел. И как тебе живется в заместителях Главы? Совесть не мучает? Подсидел старого друга своих родителей и спишь спокойно?

– Прекрати! – выкрикнул Берти. – Бунчу давно пора было уйти. Он слишком стар для этой должности. И вообще, ты никогда не понимала, как важна для мужчины карьера.

– Что ж, теперь понимаю. Если ради нее ты сумел переступить через наш брак и совершить подлость, значит, карьера того стоила.

Я смотрела на бывшего мужа, и не могла понять, как можно быть таким бессердечным? Неужели нельзя было хотя бы поговорить? Объясниться? Хотя, как такое можно объяснить? «Дорогая, прости, но я встретил ту, которая сможет принести мне в приданое высокое положение, а то, что я клялся тебе в любви – всего лишь глупая ошибка»?

– Ты ничего не знаешь, – резко сказал Берти. – Мне нужна была эта должность! Мне надоело ждать, когда твоя тетка изволит составить завещание, и зависеть от ее прихотей. Надоело пресмыкаться перед ней и выслушивать бесконечные истории про ненаглядного Альфи, умершего сорок лет назад!

Альберт сердито нахмурился, а я смотрела на него, и начинала понимать.

– Подожди, так ты узнал, что тетя Мейбл собирается оставить свое имущество не мне, а пресветлому Вейду? И поэтому решил меня бросить? Заставил пройти через унизительный развод, заклеймил изменницей…

– Алекс, все не так! Я не хотел причинять тебе боль! Я бы все исправил!

– Да? И именно поэтому ты лишил меня даже тех мизерных средств, что оставались после развода?

– Нет, все не так! Я собирался тебе помочь. Я…

Альберт как-то странно передернул плечами и замолчал, а я вдруг поняла по его глазам, на что он рассчитывал.

– Подожди. Ты что, всерьез полагал, что я стану твоей любовницей? После всего, что ты сделал? Ты действительно надеялся, что я опущусь до роли содержанки? Так вот почему ты приехал! Хотел убедиться, что я осталась без средств, и собирался предложить «помощь»? Уходи, Берти. Нам больше не о чем разговаривать.

– Алекс, послушай, нам ведь всегда было хорошо вместе!

Альберт приблизился вплотную.

– Даже сейчас, когда ты злишься, твое тело реагирует на меня, – понизив голос до шепота, сказал он. – Ты хочешь меня, я же вижу! Разве граф знает тебя так, как я? Разве ему известно, как ты стонешь от страсти, когда прикусывают мочку уха? Или когда тебя гладят вот так, – продолжая шептать, Берти попытался обвести пальцами вырез моего платья, но я дернулась и отступила на шаг.

– Не смей, – отчеканила, глядя в горящие вожделением глаза.

– Алекс, мы ведь любим друг друга! – не сдавался Берти, а я смотрела на него, и понимала то, чего не видела раньше. Это не любовь. Страсть, влечение, притяжение тел – но не любовь. С самого первого взгляда, с той искры, что вспыхнула между нами, Альберт просто меня хотел. Меня и деньги тети Мейбл. А я… А я влюбилась в него со всем пылом неискушенной романтичной девицы и думала, что это навсегда.

– Ты понятия не имеешь, что такое любовь, Берти, – устало бросила в ответ и распахнула дверь: – Уходи. Я больше не хочу тебя видеть.

Колокольчик грустно звякнул, с улицы потянуло прохладой.

– Считаешь меня подлецом?

Альберт вскинул голову и посмотрел на меня хорошо знакомым взглядом.

– А ведь все могло быть иначе. Если бы у нас были дети…

Не знаю, какая сила сорвала меня с места.

– Не смей! Слышишь? Не смей говорить о детях! Не после того, как убил нашего ребенка…

Я не смогла договорить. Горло сжал спазм, перед глазами поплыли белые круги, превратившиеся в уродливые кровавые пятна.

– О чем ты говоришь?

На лице бывшего мужа застыло недоумение.

– Какой ребенок?

– Ну конечно! Теперь ты делаешь вид, что понятия не имел о моей беременности.

– Ты была беременна? Но как?..

Альберт побледнел. Красивое лицо искривилось, став жалким.

– Я не знал, – пробормотал он. – Руфус отправил меня с тайной миссией в Ривию, сказав, что сам все уладит с разводом.

– Что ж, как видишь, он действительно все уладил.

Я горько усмехнулась и позвала:

– Саймон!

– Миледи.

Охранник неслышно выступил из тени. Похоже, ждал наготове. Интересно, он хорошо слышал наш разговор?

– Проводи господина Монта. Он уже уходит.

Я старалась сохранять спокойствие, но внутри все скручивало от обиды и боли.

– Алекс…

Альберт шагнул ко мне и попытался взять за руку, но я быстро выдернула ее и отступила под защиту Саймона. А тот многозначительно посмотрел на моего бывшего мужа и спокойно произнес:

– Прошу, господин Монт.

Берти оценил габариты и серьезность охранника и молча пошел к выходу. А я, дождавшись, пока закроется дверь, без сил опустилась на мягкую скамью.

***

Коляска неторопливо катила по булыжной дороге, проложенной еще лидийскими завоевателями, погромыхивала колесами, пружинила рессорами на поворотах и тихо поскрипывала, силясь скрыть неровность пути. Но я не обращала внимания на тряску. Разговор с Берти разбередил незажившие раны, и я не замечала ни узких улочек Уинтшира, ни сидящего рядом Саймона, ни мелькающих фонарей, ни светящихся окон домов. Все это оставалось позади размытым фоном, чем-то вроде вечерней прохлады, которую ты, вроде, ощущаешь, но привычно не обращаешь внимания.

«Успокойся, Сэнди, – стиснув руки, твердила самой себе. – Хватит жить прошлым. Не позволяй Альберту лишать тебя будущего. Посмотри, как много ты успела сделать всего за несколько недель. Открыла Модный дом, дала работу нуждающимся в ней женщинам, возможность жительницам графства носить красивую одежду. Разве это не чудо?»

Да, это действительно было чудом. А ведь всего чуть больше месяца назад тетя Мейбл предрекала мне быстрый и бесславный конец. «Хорошо, что твоей матушки нет на этом свете, Алекс, и она не видит, до чего ты докатилась!» – заявила тетушка во время нашей последней встречи. Я тогда зашла попрощаться перед отъездом, а тетя Мейбл даже на порог меня не пустила. «Я слишком дорожу своей репутацией и не могу общаться с разведенной женщиной, – сказала она. – Вот увидишь, не пройдет и полгода, как ты окажешься на самом дне. И всех, кто отважится тебе помочь, за собой утянешь». Что ж, я не стала унижаться. Молча развернулась и ушла, пообещав себе, что ни за что не сдамся, и обязательно останусь на плаву.

И что? Получается, я сдержала слово? Точно, сдержала! Не сдалась, не опустила руки, не скатилась на дно. И никакому Берти не удастся испортить первый радостный день моей новой жизни.

– Саймон, а когда у нас Летний бал?

Я посмотрела на охранника, а тот чуть ослабил вожжи и повернулся ко мне.

– Через неделю, – ответил Саймон.

– И где он обычно проходит?

– Так в Охотничьем зале. Это в старом здании собраний. Когда-то в нем сходились отряды для Черной охоты, а после нее там же праздновали очередную победу.

– Над кем?

– Как над кем? Над гверхами.

Саймон усмехнулся, а я смотрела на него и не могла понять, насколько он серьезен. Ветер ерошил короткие волосы охранника, грубоватое лицо казалось непроницаемым, а в уголках губ затаилась усмешка.

– Это такие местные легенды?

– Ну, для кого легенды, а для кого и не очень, – хмыкнул Саймон и замолчал.

Коляска свернула на Кленовую улицу, мимо промелькнули пышные кусты роз, оставив в воздухе шлейф тонкого аромата, а спустя пару минут по обеим сторонам дороги потянулись старые клены. Пышные, с острыми темно-красными, в отличие от привычных, листьями, и удивительно ровными стволами.

Я помолчала немного, но не выдержала и спросила:

– А кто они, эти гверхи? Ты их видел?

– Их никто не видит, миледи, потому они и гверхи, – неохотно ответил Саймон и причмокнул, погоняя лошадей. – Чего плететесь, бедовые? Пошли! – выкрикнул он, и коляска, загрохотав, понеслась быстрее.

Кленовая улица закончилась, мы свернули на Каштановую, и вскоре впереди показались массивные кованые ворота Горленда.

– Коли хотите про гверхов узнать, так вы у милорда спросите, миледи. Уж он лучше всех про них рассказать может, – помогая мне выйти, посоветовал Саймон.

«Ну да, как же! Спросишь у него», – беззвучно фыркнула я, но вслух ничего не сказала и вошла в дом, где тут же наткнулась на графа.

Уинтшир, прихрамывая, расхаживал по холлу и выглядел еще более мрачным, чем обычно.

– Где вас грасс носит? – увидев меня, рыкнул он и остановился. – Вы на часы смотрели?

В синих глазах металось холодное пламя.

– А в чем проблема? Не можете уснуть в одиночестве? – съязвила в ответ.

– Для того чтобы уснуть, ваша компания мне ни к чему, – заявил граф. – А вот ужинать в пустой столовой – увольте. Вы моя жена, и должны соблюдать правила Горленда.

– Вы хотите, чтобы я ужинала вместе с вами? С каких это пор?

Я едва не споткнулась от удивления, но в последний момент устояла.

– Такова традиция Уинтширов, – отрезал граф. – Семья должна собираться за столом.

– А мы семья?

– Вам напомнить брачные обеты?

– Я их не давала.

– Не обольщайтесь. Каждый из них подтвержден и принят магией рода.

Граф посмотрел на свои четки и небрежно сунул их в карман.

– Так что извольте переодеться и спуститься к ужину, – договорил Уинтшир уже более ровным тоном.

Видимо, сумел взять себя в руки. Кстати, меня всегда поражало это его умение скрывать эмоции. Казалось, всего какая-то секунда – и вот он уже абсолютно спокоен, а его глаза словно закрыты непроницаемой зеркальной пеленой. И разглядеть в них что-либо попросту невозможно.

– Что-то раньше вы не торопились придерживаться традиций, и трапезничали в одиночестве.

Я усмехнулась мужу в лицо. И вдруг почувствовала, как перехватило дыхание. Уинтшир смотрел на меня, а я снова, как когда-то в Кранчестере, ощущала невесомые прикосновения прохладных рук, их искушающую ласку, и не могла сдвинуться с места. Время растянулось, сердце билось все сильнее, его шум отдавался в ушах, а ноги стали ватными. И мне вдруг так захотелось поддаться. Забыться. Позволить себе ощутить чужое тепло.

– Миледи, вы вернулись!

Звонкий голос Мэри вырвал меня из транса и заставил очнуться.

– Наконец-то! Мы уже волновались! Ру три раза ужин разогревала, думала, что вы сразу за мной приедете.

Горничная частила, а сама уже забирала у меня легкую накидку и сумочку.

– Неужто еще клиентки пришли? Ох, сколько народу сегодня было! – не останавливалась Мэри, не обращая внимания на графа, и я в очередной раз поразилась тому, как ей удается полностью игнорировать Уинтшира. Вот будто его не существует.

С самого первого дня пребывания в замке Мэри ни разу не спросила меня о хозяине этого самого замка. И это было странно. То ли моя служанка так отгораживалась от страха, то ли считала, что раз я ее хозяйка, то все остальные для нее не указ. Впрочем, как бы то ни было, но Уинтшира такое поведение прислуги не раздражало. Казалось, он и сам рад не обращать внимания на новых людей, оккупировавших Горленд.

– Мэри, иди наверх, – велела я служанке и посмотрела на мужа. Почему-то мне не хотелось уходить, и я медлила, выискивая предлог, чтобы остаться. – Как ваша рана? Болит?

– Нет, – ответил граф, и в его взгляде промелькнула какая-то непонятная эмоция.

Правда, разобрать, что это было, я не успела. То ли скрытое раздражение, то ли недоумение.

– И все равно, вам не стоит долго находиться на ногах.

«Святые небеса! Сэнди, ты себя слышишь?»

– Пустяки, – отмахнулся Уинтшир, а я спросила: – Я узнала, что в городе скоро пройдет Летний бал. Мы с вами будем в нем участвовать?

– Вы этого хотите?

Граф смотрел на меня все с тем же непонятным выражением, но только теперь мне показалось, что к нему добавился интерес.

– Разумеется.

– И вы готовы предстать перед жителями Уинтшира в качестве моей супруги?

Взгляд Уинтшира стал острым, испытующим. На красивом лице застыла настороженность.

– Да, – твердо сказала в ответ, и увидела, как вспыхнули глаза мужа.

– Что ж, хорошо, – медленно произнес он. – Мы могли бы обсудить это за ужином.

– Дайте мне десять минут, я переоденусь и приду в столовую.

– Буду ждать.

Граф отступил, позволяя мне пройти к лестнице, и я пошла наверх.

ГЛАВА 7

Время до Летнего бала пролетело так быстро, что я его почти не заметила. Модный дом отнимал все мое внимание и силы. Общение с клиентками и работницами, попытки договориться с упрямым духом особняка, закупка тканей и фурнитуры – дел было так много, что я ни о чем другом и думать не могла. И когда Линдси принесла мне в кабинет золотистый наряд, я не сразу поняла, что он для Летнего бала. «Госпожа Эйден, так бал же сегодня, – ответила на мое недоумение Линдси. – Вы что, забыли? Вот, примерьте. Мы очень старались». Портниха выглядела взволнованной и то и дело оглаживала подол платья. Нежный атлас переливался в солнечном свете, а тонкое ривийское кружево, украшающее вырез лифа, казалось невесомым. «Невероятно красиво», – восхищенно сказала Линдси, когда я надела наряд. И она была права. Платье получилось прекрасным. И я в нем выглядела почти так, как когда-то, в самую счастливую пору первого замужества.

И вот наступил вечер. Мэри помогла мне одеться и сделала прическу, а Ру и остальные служанки замерли у двери, наблюдая за этим «священнодействием».

– Красивой, – выдохнула Руанна, когда я повернулась к ним.

– Наша миледи самая красивая, – поддержала ее Мэри. – Куда там этой Дейзи Варсон!

Я только головой покачала, но Мэри и не думала замолкать.

– Эх, посмотреть бы, какие у них со старшей госпожой Варсон лица будут, когда узнают, что вы графиня, – со смешком сказала служанка. – Вот уж удивятся!

– Еще бый, – не удержалась и Ру. – Госпожа Варсон себяй всегда слишком высоко ставила. Вон, даже в Уинтшир перебралась. Надеялась дочку свою за графа выдать. А не по ее вышло.

Руанна воинственно выпятила подбородок и взмахнула маленьким кулачком. И выглядела при этом такой серьезной, что я невольно улыбнулась.

– Все, пора, – бросив последний взгляд в зеркало, заявила служанкам и пошла к выходу.

Граф ждал меня внизу. Он расхаживал по холлу, но стоило мне появиться на лестнице, как Уинтшир замер на месте и посмотрел так, что у меня внутри что-то сжалось. В его взгляде, впервые за все время нашего знакомства, появились живые, настоящие эмоции. Удивление, восхищение, желание – все это мелькнуло, но тут же исчезло, подавленное железной волей Черного лорда.

– Миледи.

Уинтшир подал мне руку, собираясь вести к выходу.

– Подождите, – остановила я его.

– В чем дело?

– Ваш галстук. Он повязан неровно. Вы позволите?

Не дожидаясь ответа, я потянулась к графу и поймала настороженный взгляд. Уинтшир наблюдал за мной, словно пытался понять, что у меня на уме. И, между прочим, совершенно напрасно. Просто мне не нравилось, когда узел завязан слишком туго.

Я ослабила галстук и повязала его так, как положено.

– Ну вот, другое дело, – любуясь идеально ровным узлом, пробормотала вслух, и в тот же миг граф притянул мне ближе и поцеловал. Сильно, горячо, страстно – так, что у меня ноги подкосились. Его язык ласкал и подчинял одновременно, руки легли мне на талию, и я удивительно остро ощущала их прикосновение даже через ткань платья, как будто ее и не было вовсе. Граф целовал меня, и во мне что-то менялось. Казалось, что этот мужчина, такой чужой и далекий еще пару минут назад, вдруг стал удивительно близким, словно я знаю его всю жизнь. И я сама потянулась к нему, пытаясь почувствовать, понять, разгадать его тайну… И в тот же миг все прекратилось. Уинтшир отпустил меня и небрежно произнес:

– Слишком бледные.

– Что?

Я растерялась, не понимая, о чем он.

– Ваши губы. Они были слишком бледными. Теперь все в порядке.

Уинтшир холодно усмехнулся, а я едва не задохнулась от возмущения. Значит, решил внести свою лепту в подготовку к балу? Исправил непонравившуюся деталь?

Я посмотрела на мужа. Он выглядел серьезным, но в самой глубине синих глаз затаились смешинки.

– Что ж, полагаю, теперь мы можем отправиться на бал? – вскинув голову, спросила в ответ.

Длинные серьги тонко звякнули. Утром граф передал мне шкатулку с фамильными драгоценностями, и я выбрала гарнитур из золотого колье с бриллиантами и удивительно красивых серег.

– Разумеется, миледи. Если только у вас нет желания исправить остальные детали моего гардероба.

О, кто-то пытается иронизировать? Что ж, это можно делать вдвоем.

– Ну что вы, милорд, ваш костюм безупречен. Он такой… черный.

– Вам не нравится черный цвет?

– Как вам сказать? Он немного мрачный. Впрочем, я ведь понимаю, вам нужно поддерживать веками сложенный образ. Все-таки должность Черного лорда обязывает.

– Вас это веселит?

Взгляд графа изменился. В нем мелькнул холод.

– Ни в коей мере, – спокойно ответила на вопрос и тут же спросила: – Вы ведь расскажете мне, что это значит? Быть Черным лордом?

Уинтшир прищурился, разглядывая так, будто раздумывал, сейчас меня придушить или потом, после бала. В холле было тихо, и мне казалось, что я слышу стук собственного сердца. Раз, два, три… Вот как так получается? Постоянно уговариваю себя не провоцировать мужа, и каждый раз не могу удержаться от какой-нибудь колкости. Что это? Попытка побороть страх? Глупая бравада? Или нечто другое?

– Нам пора ехать, миледи, – нарушил гнетущую тишину граф и подал мне руку.

Я положила на нее свою, и мы молча спустились по ступеням, сели в экипаж и отправились на бал.

***

Большое двухэтажное здание собраний сверкало огнями. Кареты, пролетки, коляски – они подъезжали, высаживали пассажиров и отъезжали от особняка, а нарядно одетые люди тянулись к ярко освещенному входу. Из распахнутых дверей доносилась музыка, слышался женский смех и низкие мужские голоса. Похоже, праздник был в самом разгаре.

– Проезжайте, не задерживайте остальных, – торопил извозчиков слуга в темной ливрее. – Проходите, ари, – уже совсем другим тоном обратился он к вышедшим из старинной кареты дамам в пышных бальных нарядах. Пожилая ари и две молодые девицы были похожи, как могут быть похожи близкие родственницы. У себя в Модном доме я их не видела, но выглядели они весьма достойно.

Наш экипаж остановился, звуки музыки стали громче.

– Миледи.

Граф протянул мне руку, помогая спуститься. За всю дорогу он не проронил ни слова, только смотрел на меня – задумчиво, немного устало, и выглядел таким далеким, словно мыслями был не здесь.

И мне на ум снова пришли недавние события, и в душе шевельнулось прежнее сомнение. Как понять, что происходит с Уинширом? Есть ли в его словах правда, или все, о чем он говорил, лишь плод его воображения?

– Постарайтесь держаться подальше от Блэка и его прихвостней, – тихо сказал граф, перед тем, как войти в зал.

И было что-то в его голосе, что заставило меня насторожиться.

– Вы опасаетесь чего-то конкретного? – также тихо спросила в ответ.

– Нет, ничего, – твердо сказал граф, но почти незаметная пауза заставила меня усомниться в его словах. Совершенно определенно, Уинтшир ждал неприятностей. Понять бы еще, каких именно.

Я посмотрела в сумрачные глаза и поняла, что спрашивать бесполезно.

– Его сиятельство граф Уинтшир с супругой! – громко провозгласил распорядитель, и в зале стало удивительно тихо. Музыканты остановились, люди замерли на своих местах, и все взгляды обратились на нас. В глазах присутствующих я заметила удивление, опасение и даже страх. Чего боялись эти люди? Я видела своих недавних клиенток с мужьями, лорда Блэка и Берти, госпожу Варсон с Дейзи. Стайка молоденьких девушек сбилась у стены, с любопытством разглядывая нашу пару, несколько военных стояли у распахнутого окна, и на всех без исключения лицах было написано настороженное ожидание.

– Леди Александра Бенси, графиня Уинтшир, моя жена, – обведя глазами зал, сказал граф.

Он говорил негромко, но каждое его слово падало увесистым камнем, и мне казалось, что муж прекрасно чувствует эмоции окружающих. И что ему это абсолютно безразлично.

– Продолжайте, – повернувшись к распорядителю, приказал граф, и музыканты, повинуясь знаку маленького вертлявого человека в не по росту длинном фраке заиграли нежную мелодию.

Кажется, это был любимый вальс королевы. Ну да, точно. Сочинение ара Уилсона вошло в моду в прошлом году, и, судя по всему, успело распространиться далеко за пределы столицы.

Люди расступались перед нами, а Уинтшир вел меня к похожим на троны креслам, стоящим у центральной стены зала. Они располагались как раз под скрещенными флагами, на которых изображался герб Уинтширов – белая хризантема на зеленом поле и меч.

– Надеюсь, вы меня извините, если я не приглашу вас на танец, миледи? – спросил граф, усаживаясь на свой «трон» и указывая мне на второй.

– Из-за ноги? Она сильно болит?

Как я ни пыталась осмотреть рану, муж мне этого не позволил, но я видела, что он все еще сильно прихрамывает. А это означало только одно – тот, кто ее нанес, обладал магией. Иначе бы все давным-давно зажило.

– Терпимо, – неохотно ответил граф и посмотрел мне в глаза.

Не знаю, что Уинтшир в них увидел, но он поманил к себе стоящего неподалеку мужчину в военной форме и тихо сказал: – «Пригласи миледи на танец, Альфред».

– Ваше сиятельство, – тут же поклонился тот, и в мою сторону протянулась рука. – Миледи.

Я оглянулась на графа.

– Идите, леди Александра, – кивнул он. – Веселитесь.

Я шагнула к пригласившему меня Альфреду, тот сжал мою ладонь, и музыка вальса подхватила нас и понесла по залу. Мой партнер оказался достаточно опытным и легко вел в танце, но при этом не надоедал разговорами, и у меня было время оценить красоту Охотничьего зала. Как сказал Саймон, раньше зала служила для сбора охотников, и это было заметно. Выкрашенные охрой стены украшали многочисленные трофеи в виде кабаньих голов и оленьих рогов. Между высокими окнами висели картины, изображающие сцены ловли лис. На некоторых полотнах я заметила странных существ с рогами и людей с ярко сверкающими ножами. Небольшая картина в богато украшенной раме казалась пересказом одной из легенд, упоминаемой в старых семейных книгах Уинтширов. Следующая за ней – изображала целую стаю рогатых существ. Но все сюжеты объединяло одно – наличие центральной фигуры в черном. Высокий мужчина с крупным перстнем на левой руке присутствовал на каждом живописном полотне.

– Не подскажете, кто это? – спросила я своего партнера.

– О ком вы, миледи?

– Картины. На каждой из них в центре изображен мужчина.

– Вы про Черных лордов? Так это предки нынешнего графа. По преданию, все они участвовали в так называемой Черной охоте.

– И на кого охотились?

– На местную нечисть.

– В графстве водится нечисть?

После моего вопроса возникла пауза. Альфред чуть прищурился, заглянул мне в глаза странным взглядом и усмехнулся.

– Ну что вы, миледи, это всего лишь старые легенды, – ответил мужчина и закружил меня в очередном повороте.

Потом я танцевала еще один танец, и еще. Кадриль, мазурка, котильон, – партнеры менялись, а я, забыв о местных легендах, смогла отпустить себя и полностью отдаться музыке.

– Миледи.

Очередная смена пар приготовила мне неприятный сюрприз. Я смотрела на улыбающегося Берти, и была готова выдернуть ладонь из его пальцев.

– Ты же не собираешься устроить скандал на глазах у своего мужа и благонравного уинтширского общества? – не переставая улыбаться, спросил Альберт.

Он крепко держал меня за руку, а я невольно бросила взгляд в ту сторону, где находился граф, но его кресло пустовало.

– Ищешь муженька? Напрасный труд, – с издевкой прошептал Берти. – Уинтшир воркует с какой-то девицей в розовом. Кстати, она довольно мила.

Я промолчала, с нетерпением ожидая момента, когда произойдет очередная смена партнеров, а сама незаметно огляделась по сторонам. Граф стоял возле окна и разговаривал о чем-то с Дейзи Варсон. Причем, выглядел он не таким холодным, как обычно, а его собеседница мило смущалась и казалась удивительно хорошенькой. Ее мать, госпожа Варсон, застыла неподалеку от беседующей пары, но смотрела не на дочь, а на меня. И в ее темных глазах читалась неприкрытая ненависть.

Что ж, меня это не удивило. Я ведь разрушила планы Эммы Варсон и перешла дорогу ее Дейзи. Хотя, видит Лея, совсем к этому не стремилась.

– Алекс, открой секрет, – не унимался Альберт. – Как ты сумела окрутить графа?

– Тебе не все ли равно?

Я насмешливо улыбнулась.

– Нет, ну правда, чем ты его взяла? Разведенная женщина не первой свежести… Почему он на тебе женился?

– Боюсь, вам этого не понять, лорд Монт, – услышала я знакомый голос, и мою руку перехватили. – Ведь вы не верите в любовь с первого взгляда, – добавил граф, и Берти вынужден был отступить в сторону.

Я подняла глаза на мужа. Лицо Уинтшира казалось привычно холодным, но в его взгляде пылал огонь.

– Миледи.

Наши руки скрестились. И что-то произошло, что-то случилось. Дыхание участилось. Пальцы обожгло жаром. Сердце забилось в унисон тому, что стучало под черным фраком мужа. Фигуры танца сменяли друг друга, мы с Редклифом то сближались, то отдалялись, но так ни разу и не разъединили ни ладони, ни взгляды.

Я смотрела на графа, и видела в нем несомненное сходство с изображенными на картинах мужчинами. Те же суровые черты, тот же высокий рост, та же мужественная фигура. И та же неуловимая аура власти и силы.

– Вижу, вы хотите что-то спросить?

Уинтшир слишком легко читал мои мысли. И иногда это пугало.

– О чем вы говорили с Дейзи Варсон?

– Вас действительно это интересует?

Граф посмотрел на меня с иронией.

– Представьте себе.

– Что ж, я просто пожелал девушке встретить хорошего человека, который сумеет оценить ее по достоинству.

– А вы? Вы ее оценили?

– Дейзи довольно мила. Но ее мать слишком честолюбива, – ответил Уинтшир, и я поняла, что планы госпожи Варсон вовсе не были для него секретом. – Будут еще вопросы?

Граф говорил легко, словно бы не придавая значения своим словам, но я видела, каким острым стал его взгляд, и не удержалась:

– Как проходила Черная охота?

– Черная охота?

Уинтшир помрачнел и разом закрылся. И пальцы его стали ощутимо холоднее.

– Не уверен, что сейчас подходящее время и место, – сухо сказал он.

– Но вы мне расскажете?

– Позже.

– Что ж, раз вы не хотите отвечать на этот вопрос, может, ответите на другой? Кто такая леди Стелс?

– Где вы о ней услышали? – В голосе графа послышалось напряжение.

– О ней упоминали местные ари. Так кем она была, и что с ней случилось?

– Элизабет Стелси была моей невестой, – сухо ответил Редклиф. – Мы собирались объявить о помолвке, но Лиззи погибла. Упала с лошади.

В синих глазах мелькнула грусть, правда, Уинтшир сумел с собой совладать, и они снова стали непроницаемыми.

– Простите.

В душе шевельнулось сожаление. Зачем я спросила? Какое мне дело до прошлого Редклифа? К чему его ворошить? У каждого из нас своя боль, с которой мы живем, делая вид, что ее нет.

– Я не хотела вас расстраивать, – тихо сказала мужу.

Граф не ответил. Танец закончился, и Уинтшир, поцеловав мою руку, удалился к своему «трону». А бал продолжился. Правда, я решила сделать небольшой перерыв и отправилась в дамскую комнату.

Редклиф Бенси

Редклиф подошел к окну и попытался успокоиться, но в душе бурлила ярость, которую никак не получалось унять. Проклятый Монт! Да как этот прихвостень Блэка смел так смотреть на его жену? Жадно, похотливо, взглядом человека, который не раз обладал Александрой и слишком хорошо ее знал.

Редклиф сам не понимал, как сумел удержаться и не ударил соперника. Именно соперника. Он ведь не слепой. Видел, как поглядывала на бывшего мужа Александра. Любой бы понял, что этих двоих в прошлом связывали чувства. А может, и продолжают связывать, во всяком случае, голодный взгляд Монта, в котором Редклиф разглядел очень знакомую тоску, говорил именно об этом. Так смотрят только на любимую женщину. Любимую и желанную.

Грасс! Когда Генри сообщил, что в Горленде появился Блэк, Редклифа это не испугало. Он ждал визита главы Тайной канцелярии и внутренне был готов дать отпор не в меру ретивому дознавателю. Но то, что с Руфусом приехал Монт… Вот тут его проняло. Сам не помнил, как припустил к замку. Едва не загнал коня, но успел. А там… Александра играла. Играла безупречно, без капли фальши. Все-таки породу не скроешь. Еще тогда, в Кранчестере, он сразу понял, что женщина, склонившаяся перед ним в реверансе, настоящая леди. Белоснежная кожа, блеск золотистых волос, изящная линия плеч – как же она была хороша! С каким достоинством держалась. И тут не подвела, исполнила свою роль любящей жены до конца. Да так натурально, что даже он на секунду поверил.

Проклятье! С каждым днем Редклиф все больше увязал в неуловимом женском очаровании Александры. Невыносимом, колдовском очаровании. Серые глаза такого удивительно теплого оттенка, что, кажется, будто они могут согреть самое холодное сердце. Улыбка, нежная, чувственная, с налетом тайны. Тонкие брови вразлет, удивительно темные для блондинки, красивой формы. И родинка. Родинка, которая сводила с ума. С самой первой встречи эта крохотная черная точка манила его, ему хотелось коснуться ее губами, разгладить пальцами ту ямочку, что была совсем рядом, ямочку, которая появлялась, когда Александра улыбалась.

Редклиф качнул головой. Это какое-то безумие. Безумие, не идущее ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал когда-то к Лиз. Тогда он думал, что влюблен. Привязанность, симпатия, желание порадовать любимую подарком – все это казалось таким правильным. Вот только он не испытывал и сотой доли того, что переполняло душу при одной мысли об Александре.

Как ни пытался бороться, ему хотелось видеть жену, чувствовать, ощущать нежный, с едва уловимой морозной горчинкой аромат ее духов. Или это были не духи?

«Видели всё на этом свете мои глаза, но вернулись к вам, белые хризантемы…» – неожиданно всплыли в памяти строки из старого, принадлежащего прадеду, сборника стихов, и он усмехнулся. Но тут же посерьезнел, ощутив легкий привкус металла. Гверх. Откуда здесь взялся гверх?

Редклиф мгновенно отсек эмоции, медленно повернул голову и обвел взглядом веселящуюся толпу, пытаясь вычленить из нее донного. Знакомые лица проплывали перед ним одно за другим, и неожиданно он понял, что не видит среди них одного. Лица жены. Александры не было в зале.

Тревога ударила в сердце тугим холодным комом.

– Саймон, – активировав голософон, вызвал он охранника.

– Да, милорд, – мгновенно отозвался тот.

– Где миледи?

– Пошла в дамскую комнату.

– Давно?

– Минут пять назад.

– Хорошо. Дождись графиню и увези ее в Горленд.

– Сделаю, милорд.

Редклиф закрыл голософон и попытался отключить эмоции, сосредотачиваясь на поиске. Следов гверха не было, но он чувствовал присутствие донного в зале. Только пока не мог понять, в чьем обличье тот скрывается – в своем собственном, или гверх успел найти носителя?

Редклиф усилием воли подавил неясное беспокойство и закрыл глаза, переходя на внутреннее зрение. Гверха не было в зале. И в здании тоже. След, пусть и нечеткий, остался, а сам донный исчез. И что это означало? Зачем гверху так рисковать, являясь туда, где его могут узнать? Какую цель он преследовал?

Редклиф открыл глаза и медленно двинулся вперед, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Бальная зала, коридор, бильярдная, зал для приемов, снова коридор, подсобные помещения – донный петлял, пытаясь его запутать.

А это что? Редклиф дошел до тупика, где заканчивались невидимые следы, и остановился. Что за чудеса? Куда испарился проклятый гверх? Не мог же он пройти сквозь стену?

Редклиф вытянул руку и прошептал заклинание, прислушиваясь к внутренним ощущениям. След едва заметно мерцал в воздухе, с каждой секундой становясь все менее отчетливым, но Редклиф успел засечь нужное направление. Донный был в своем естественном обличье – невидимый ни для кого, кроме Черного лорда.

Короткий сигнал голософона заставил Редклифа отвлечься.

– Что, Саймон?

– Милорд, простите, я не знаю, как это вышло!

– О чем ты?

Душу полоснуло дурным предчувствием, и он быстро спросил:

– Что-то с леди Александрой?

– Она пропала, милорд. Я не стал входить в дамскую комнату, ждал миледи возле двери. А потом засомневался и решил убедиться, что с графиней все в порядке. Зашел – а там никого.

Редклиф сжал кулаки. Сердце окатило холодом. Кровь застучала в висках, перед глазами появилась красная пелена, пульс зачастил, ускорился, и Редклиф даже не пытался унять его привычной медитацией. Ушла. Все-таки ушла. Усыпила бдительность и сбежала.

– Кто-нибудь видел, как она туда входила?

– Да, один из слуг. Говорит, там как раз неподалеку лорд Монт крутился. Тот, что с лордом Блэком приехал.

– Подожди минуту.

Редклиф переключил голософон на Генри.

– Да, милорд, – мгновенно ответил дворецкий.

– Леди Александра не возвращалась в замок?

Редклиф хотел услышать, что жена дома. Ему нужно было это услышать.

– Нет, милорд.

В голосе дворецкого прозвучало недоумение.

– Если появится, немедленно сообщи мне.

– Да, милорд, – ответил Генри, и Редклиф снова повернул рукоятку.

– Саймон, подключи людей, обыщите каждый уголок этого проклятого здания, но найди миледи.

– Слушаюсь, милорд.

– И аккуратно. Никто не должен понять, что миледи исчезла. Никто, ты меня понял?

– Да, милорд.

– Действуй.

Саймон отключился, а Редклиф задумался. В голове мелькали образы улыбающейся Александры, довольно скалящегося Монта, а в груди все громче и тяжелее билось сердце. Что, если эти двое ушли вместе? Что, если Александра сбежала со своим бывшим? Она же любила Монта, об этом говорили все свидетели, которых удалось найти Оуэну. Да и Монт был страстно влюблен в Александру, даже взял ее в жены, не посмотрев на небогатое приданое. И сегодня… Он ведь видел, как его жена смотрела на Монта. Видел, и не смог устоять на месте, не смог позволить ей так смотреть. Чувства. В ее глазах было столько неподдельных эмоций, что он не выдержал. Вмешался. Оттеснил соперника и увел жену. Неужели они успели сговориться? Но ведь Монт скоро женится.

«Ну и что? Когда и кому это мешало? – шепнул внутренний голос. – У большинства женатых аристократов есть любовницы».

Нет, Алекс не пошла бы на такое!

«Ты уверен? А что ее остановит? Ваш брак для нее ничего не значит, и если она захочет тебе отомстить, то с легкостью это сделает».

– Саймон, Монт в зале? – снова открыв голософон, быстро спросил Редклиф.

– Нет, милорд.

Внутри все оборвалось. Ушла. Все-таки ушла со своим бывшим.

Редклиф стукнул кулаком по стене и выругался. А потом вскинул голову и, прищурившись, посмотрел на обручальное кольцо. Ушла? Как-бы не так. «Не отдам, – стучало внутри. – Не отпущу!» Александра была его. Только его. Уступить ее Монту? Да ни за что!

Редклиф даже не предполагал, что может так чувствовать. Вся его холодность и сдержанность исчезли, растрескались, осыпались ледяными осколками. А жар, что поднимался внутри, все сильнее горячил кровь. Редклиф не знал, что сделает, когда отыщет жену. То ли вопьется в губы собственническим поцелуем, то ли запрет в Горленде и больше никогда оттуда не выпустит.

Редклиф не любил себя обманывать. Он всегда был честен с собой, вот и сейчас вынужден был признать, что женился на Александре вовсе не потому, что боялся ее доноса. Нет. Будь на месте Алекс другая, он нашел бы иное решение. Но она… Она зацепила его с первого взгляда. С того мгновения, когда с вызовом смотрела на него с заднего двора Бузинного коттеджа и не опустила глаза ни из страха перед хозяином графства, ни под давлением его силы. Смелая. Дерзкая. Невероятно женственная. Равная. Та, кого не стыдно назвать женой. Та, кто достойна стать Хризантемой Черного лорда. Редклиф надеялся, что со временем она успокоится, и он сможет ей все объяснить. Расскажет правду и сумеет добиться любви. Грасс! Нет, он не отдаст Александру ни ее прошлому, ни бывшему мужу, ни былым чувствам. Она – его. Главное, найти ее. Найти и вернуть в Горленд.

Редклиф коснулся обручального кольца и попытался настроиться на жену. Тишина. Никакого отклика. Неужели Александра сумела каким-то образом заблокировать брачную метку? Проклятье!

К грассу гверха! Никуда донный не денется, сейчас важнее отыскать Александру.

Редклиф решительно повернул назад и спустя несколько минут уже входил в зал.

– Милорд, мы прочесали весь дом. Ничего. Никаких следов, – доложил ему взволнованный Саймон.

Выглядел охранник виноватым и непривычно растерянным.

– Ясно.

Редклиф прищурился, обвел переполненный людьми зал внимательным взглядом и остановил его на Блэке. Глава Тайной канцелярии разговаривал с невысоким человеком в черном и выглядел недовольным. Изрезанное глубокими морщинами лицо кривилось, углы губ опустились книзу, брыли рассерженно вздрагивали при каждом движении головы. Что ж, похоже, чиновнику пока не удалось узнать того, за чем он приехал в Уинтшир. Редклиф хищно усмехнулся и двинулся прямиком к старому врагу.

– Светлого вечера, лорд Блэк, – остановившись рядом с Руфусом, сказал Редклиф. – Как вам наш бал?

Собеседник Блэка, в котором Редклиф узнал помощника мэра, втянул голову в плечи и, стараясь не привлекать к себе внимания, отступил в сторону.

– Весьма недурственно, – ответил Блэк и кисло улыбнулся.

– А ваш заместитель? Что-то я его не вижу…

Редклиф демонстративно огляделся по сторонам.

– Он не любит танцевать?

– Монт вернулся в гостиницу, у него возникло неотложное дело, – неохотно ответил Руфус.

– Жаль.

– А ваша супруга?

Руфус внимательно посмотрел на него из-под нависших век.

– Ее нет в зале.

– Леди Александре нездоровится. Она уехала домой.

– Жаль, – сказал Блэк, повторив его собственные интонации, и это лишь подтвердило сомнения Редклифа.

– Что ж, желаю приятно провести время, – попрощался он, и, коротко кивнув своему недругу, направился к выходу. В душе поднималось злое нетерпение.

«Нужно найти Александру и вернуть ее домой, – все яростнее звучало внутри. – Что бы она ни думала, он не позволит ей уйти». Он все ускорял и ускорял шаг, почти переходя на бег. Холл, ступени, ярко освещенная площадь – все мелькало мимо. Редклиф дошел до коновязи, подозвал слугу и велел подвести свободного скакуна. А спустя пару минут уже мчался к гостинице, в которой остановился Блэк и его подчиненные.

Александра Эйден

Я открыла глаза и в первый момент не поняла, где я. Темно, сыро, воздух затхлый, как в подвале. Попробовала пошевелиться и поняла, что руки связаны за спиной. Душу окатило страхом. Что происходит?

Последнее, что помнила, это пустую дамскую комнату и огромную лужу воды на полу, появившуюся непонятно откуда. Я тогда сделала шаг назад, опасаясь замочить платье, поскользнулась, попыталась удержаться на ногах, а дальше – провал. Пустота. Как будто мне попросту стерли память.

Я поморщилась и попробовала пошевелиться. Голова ощутимо побаливала, спину ломило. Святые небеса, что же со мной произошло? А самое главное, что это за место?

Глаза постепенно привыкли к темноте, магия почти не откликалась, но мне удалось создать крохотную искру, и я разглядела уходящий вдаль узкий длинный коридор. Казалось, кто-то прорыл его прямо под землей. Ну да, вон и корни извиваются по стенам, напоминая переплетшихся змей.

Я попыталась освободить стянутые запястья, но не тут-то было. Руки затекли, и лишь после долгих усилий мне удалось вывернуть их из веревки и подняться. Голова закружилась. В нос ударил запах плесени.

Шаг. Еще один. Бальное платье с трудом помещалось в узком проходе, и я безжалостно рванула верхнюю юбку, отпарывая ненужные оборки. Ткань была плотной и плохо поддавалась моим усилиям, но мне удалось с ней справиться, и вскоре пышный атлас осел на пол, а я переступила через золотистые обрывки и двинулась вперед. Под ладонями осыпалась земля. Под ногами темнел плотно утрамбованный чернозем. Сходство с могилой заставляло сердце испуганно колотиться, но я приказала себе выровнять дыхание и не паниковать. Главное, жива. Со всем остальным можно разобраться. Понять бы еще, кто меня сюда притащил. Граф? Решил избавиться от ненужной жены? Перед глазами мелькнуло мужественное лицо, внимательные, опушенные удивительно длинными ресницами глаза, острые скулы…

А если это не он? Если Уинтшир ни при чем? Но тогда кто? Кто может ненавидеть меня до такой степени, что готов убить? Берти? Или, может, его будущий тесть?

Кожа покрылась мурашками. Понять бы, сколько времени я провела без сознания? И как найти выход из этого подземелья?

Медленно, наощупь, я пошла вперед. Свисающие корни цеплялись за волосы, коридор был узким, как нора, и таким же извилистым. Душу все сильнее охватывал страх, но я заставляла себя держаться. Нельзя раскисать. Нужно понять, где я, и как отсюда выбраться.

В воздухе отчетливо пахло влагой. Изредка попадались мелкие камешки, которые слишком остро ощущались под тонкими бальными туфлями. Я все шла и шла, а коридор никак не заканчивался. В горле пересохло, легкие саднило от недостатка воздуха, голова кружилась, но я упорно брела вперед, надеясь найти выход. Что угодно, только не сидеть в этом страшном подземелье!

Шаг, еще один, и еще… Темнота давит тисками. Или это стены сужаются? Мысли начинают путаться, и мне все сильнее хочется остановиться и растянуться прямо на земляном полу.

«Нельзя, Сэнди. Ты должна бороться! Ну же, шевелись! Не смей закрывать глаза!»

На какое-то время внушение сработало, но чем дольше я брела по коридору, тем меньше сил у меня оставалось. Искра погасла. И когда под ноги попал толстый корень, пересекающий подземный ход, я запнулась об него, рухнула на землю и подняться уже не смогла. Темнота сгустилась, стала почти осязаемой. Она касалась моего лица, рук, шептала что-то на непонятном языке, но я не понимала ни слова, и мне было все страшнее и страшнее. И казалось, что в этом подземелье я не одна. Что тут кто-то есть. Кто-то большой и опасный.

– Кто здесь? – прошептала, с трудом подняв голову.

В ответ послышался тихий шорох.

– Что вам от меня нужно?

Шорох приблизился, и моей шеи коснулось чье-то холодное дыхание. Я почувствовала его так отчетливо, что по спине пробежали ледяные мурашки и волоски на руках встали дыбом.

– Вкуссс-с-ная… – послышался бестелесный голос.

– Кто вы?

Я с трудом села, оперлась на стену и подтянула колени к груди, пытаясь закрыться от невидимого врага.

– Чего вы хотите?

В ответ донеслось шипение и тихий смех. А потом темнота неожиданно отступила, и в узком земляном коридоре стало тихо.

Редклиф Бенси

Он рывком распахнул дверь номера и мгновенно выхватил взглядом огромную кровать и две сплетшиеся на ней фигуры. Все-таки он оказался прав! В душе вспыхнула ярость. Не говоря ни слова, Редклиф в два шага пересек комнату и сорвал с любовников покрывало.

– Какого грасса? – возмущенно выкрикнул вскочивший с постели Монт.

Блондинка, еще секунду назад стонавшая от страсти, завизжала и попыталась натянуть на себя простыню, а Редклиф смотрел на перепуганную женщину, и чувствовал, как отпускает напряжение. Это была не Александра. Не она. Похожа, но не она. Душу затопило облегчением. С чего он вообще решил, что его жена сбежала с Монтом? Как такая мысль могла прийти ему в голову?

– Что вы себе позволяете? – оскорбленно процедил Монт, но Редклиф отметил, что тот не повысил голос, видимо, опасаясь привлечь внимание посторонних. Еще бы! Могут ведь и будущему тестю донести. А Блэк церемониться не будет.

– Приношу свои извинения. Я обознался, – бесстрастно произнес Редклиф.

– Обознались? Интересно, кого вы рассчитывали здесь увидеть?

Монт уже пришел в себя и успел натянуть рубашку и штаны. А вместе с одеждой к бывшему супругу Александры вернулся и его былой апломб.

– Подождите, вы что, думали, что это Алекс? – спросил Монт и нехорошо усмехнулся. – Выходит, не так уж вы и уверены, что она вас любит. И правильно. Мне достаточно пальцем поманить, и она снова будет моей.

Но тонких губах зазмеилась мерзкая улыбка, и Редклиф ударил по ней. Не раздумывая. Не рассуждая. Сильно, и так, чтобы этот слизняк не смел даже имя Александры произносить своим грязным ртом.

– Запомни, попробуешь приблизиться к моей жене, и я размозжу твою пустую голову, – резко произнес Редклиф и промокнул испачканную руку платком.

– Вы за это заплатите! – выкрикнул побледневший Монт, утирая ладонью сочащуюся кровью губу. – Я этого так не оставлю!

– К вашим услугам, – насмешливо ответил Редклиф и добавил: – Если решитесь, вы знаете, где меня найти.

Он не стал дожидаться ответа и вышел из комнаты, громко захлопнув за собой дверь. А выйдя из гостиницы, остановился и задумался. Где искать Александру? Куда она делась? Если Алекс не с бывшим, то где? Может, вернулась в Кранчестер? Или сбежала в столицу? Или в один из бесчисленных городов королевства?

Сердце захлестнуло нехорошим предчувствием. Нужно проверить вокзал и почтовую станцию, отправить людей по основным дорогам графства, организовать поиски.

– Саймон, что у тебя? – активировав голософон, спросил он охранника.

– Ищем, милорд. Пока ничего. Никаких зацепок.

– Совсем никаких?

– Есть кое-что странное.

– Говори.

– В дамской комнате много воды на полу.

Редклиф почувствовал, как горло сжала невидимая холодная рука.

– Что ты сказал?

А голос хрипит, как не его.

– Огромная лужа, милорд.

Грасс! Редклиф рванул узел галстука, пытаясь вдохнуть ставший слишком густым воздух.

– Саймон, слушай меня внимательно. Никого не впускай. Запри дверь, чтобы ни одна живая душа туда не вошла. Я скоро буду.

Он закрыл голософон, вскочил на коня и понесся к зданию собраний, изо всех сил стараясь не поддаваться панике. Если Александру забрал гверх… Если он убил ее душу… Нет. Александра жива. Она жива! Это просто совпадение. Скорее всего, Алекс сейчас на пути к Вердофу. Или к Кранчестеру. Она просто сбежала. Рив Всемогущий, пусть так и будет! Ну конечно, так и будет. Скорее всего, Алекс решила улизнуть и от него, и от навязанного им брака.

Редклиф мчался сквозь ночь, а его сердце разрывалось от никогда прежде не испытанной боли. Только не Александра. Нет! Он не мог допустить даже мысли о том, что ее телом завладел проклятый донный. Это невозможно!

До здания общественных собраний Редклиф добрался за считанные минуты. Быстро пересек холл и оказался перед дамской комнатой.

– Милорд, я сделал, как вы сказали, – увидев его, доложил Саймон.

– Постой здесь, – отрывисто бросил Редклиф и вошел внутрь.

А там, наклонившись, коснулся пальцами мокрого пола и замер.

Гверх был здесь примерно полчаса назад. Повсюду виднелись отчетливые следы. Донный использовал воду для перемещения, и это было очень плохо. Низшие, средние и высшие гверхи не имели таких способностей, только наивысшие. А такие не поднимались на поверхность с тех самых пор, как Разлом был запечатан братьями Бенси. И вопрос в том, зачем появился донный, куда он перемещался, и для чего ему Алекс.

А это еще что? Редклиф заметил на стене у окна мерцающую надпись. «Обмен» – было выведено неровными расплывающимися буквами на белой поверхности. Одно единственное слово. И стоило его прочитать, как надпись растаяла, словно ее и не было.

Значит, донный решил с ним торговаться? Собирается обменять Александру на… На что?

Редклиф закрыл глаза, с трудом усмиряя бурлящие эмоции, и попробовал отыскать идущий из особняка след. Зыбкая дымка колыхалась перед внутренним взором, следы то исчезали, то появлялись вновь, подчиняясь магии поиска. И в какой-то момент Редклиф отчетливо понял – гверх покинул Уинтшир и направляется на запад, в сторону Кранчестера. Опять Кранчестер. Опять этот захудалый городишко.

Редклиф стряхнул с рук искры магии. Что ж, значит, ему туда. Нужно только подготовиться.

– Скоро увидимся, донный, – пообещал он вслух. – И ты пожалеешь, что решил со мной тягаться.

***

В замке было тихо. Шаги отдавались гулким эхом. Редклиф быстро миновал холл, вошел в кабинет, рассовал по карманам все необходимое для охоты и уже собирался выйти, когда почувствовал на себе чей-то взгляд.

– А ты что здесь забыл?

Редклиф с удивлением уставился на притаившегося под столом щенка. Тот загадочно поблескивал глазами и словно к чему-то принюхивался.

– Как там тебя? Пушок? Выходи, тебе здесь нельзя.

Пес тихо зарычал.

– Идем, – строго сказал Редклиф и применил заклинание арканной петли, но неожиданно наткнулся на сопротивление. Пушок не реагировал на его магию. Точнее, пес попросту ее впитывал, и Редклиф в очередной раз засомневался, что Пушок – обычная собака. Эти странные глаза с едва заметными красными бликами в самой глубине, тяжелая, выдающаяся вперед челюсть, необычная молчаливость. Каждый раз, когда Редклиф смотрел на щенка, в голове крутилось какое-то неясное воспоминание, и ему казалось, что он уже где-то видел похожее животное. Вот только где?

– Что ты за зверь такой? – спросил Редклиф, и в ту же секунду перед глазами возникла яркая картинка.

А уже в следующую – он вытащил из шкафа старинный фолиант и раскрыл раздел про Черную охоту. С красочной иллюстрации на него смотрел похожий на Пушка пес. Только выглядел тот раза в три больше.

– Значит, орх, – переведя взгляд на щенка, пробормотал Редклиф. – Настоящий скальный орх. Откуда же ты взялся в Кранчестере?

Пушок посмотрел на него пристальным взглядом, вылез из-под стола и остановился в двух шагах, недоверчиво принюхиваясь. Черный нос вздрагивал, на полосатой морде застыло странное выражение, словно Пушок раздумывал, доверять или нет стоящему напротив мужчине, но Редклифу некогда было разбираться со щенком. Тот еще не дорос, чтобы помочь ему в охоте.

– Сиди тихо, – сказал он ему и пошел к выходу, но пес и не думал подчиняться.

Тонко взвизгнув, Пушок припустил следом.

– В кого ж ты такой упрямый? – вздохнул Редклиф, оглянувшись на четвероногого спутника.

Пушок посмотрел в глаза, и Редклифу показалось, что он заметил там насмешку. Ну да, действительно, можно было и не спрашивать.

– В хозяйку, в кого ж еще, – хмыкнул он.

На ответ, разумеется, не рассчитывал, но Пушок неожиданно вырвался вперед и припустил по лестнице. Редклиф, выругавшись, побежал за ним. Плиты скользили под ногами, эхо оглушающе сопровождало каждое движение, щенок летел к двери, Редклиф мчался за ним. Так они и выскочили во двор, а там хитрый пес рванул к воротам, и Редклифу не оставалось ничего другого, как припустить за ним.

– Стой! – кричал он. – Да остановись же ты, несносный звереныш!

Пушка удалось поймать почти у самой калитки, в которую мелкий поганец уже собирался протиснуться.

– Квентин, отнеси этого несмышленыша в покои миледи и запри, – приказал Редклиф прибежавшему на помощь слуге. – Отвечаешь за него головой.

– Да, милорд.

Пушок обиженно тявкнул и попытался укусить Квентина, но тот прижал пса крепче и бросился к лестнице. Редклиф посмотрел им вслед и свистнул, подзывая Верного. И спустя пару минут уже мчался по западному тракту по направлению к Кранчестеру.

Александра Эйден

Глаза открылись с трудом. В темноте подземелья время застыло вязкой патокой, и я не могла понять, сколько пролежала на холодном полу. Час? Два? Или, может, сутки? Тело болело, в висках стучало, как в вагоне третьего класса, во рту пересохло. Мне с трудом удалось сглотнуть, а в голове мелькнула тревожная мысль о том, сколько человек способен прожить без воды. Кажется, дней десять? Или больше?

– Так, Сэнди, хватит разлеживаться, – прошептала вслух и попыталась подняться.

Сначала на четвереньки, потом удалось встать на ноги. Мир вокруг закружился, я ухватилась рукой за свисающий корень и согнулась, пытаясь отдышаться. А затем распрямилась и ощупала руками земляные стены.

– Пора выбираться из этой норы.

Голос звучал глухо и показался чужим. И мне стало не по себе. Мысли, которые я усиленно отгоняла, вернулись и накинулись с новой силой. Что, если мне не удастся найти выход? Что, если я так и останусь в этом подземелье? Перед глазами мелькнули лица Мэри, Ру, Линдси и портних, Матильды и девушек, которых я наняла для работы в Модном доме, и по щекам потекли слезы. Неужели я больше никого из них не увижу? Что с ними будет? У Мэри нет родителей, а тетке она не нужна. Кто о ней позаботится? А Ру? Куда она пойдет? В Эрилии не любят чужаков. Где она найдет работу?

– Я здесь не останусь! – крикнула в настороженную темноту подземного хода. – Я не могу бросить тех, за кого отвечаю!

Темнота заволновалась, закружила вокруг, по ногам пополз холод, и я услышала тихий шепот.

– Тебе не уйти отс-с-сюда…

Душу сковало страхом. Древним страхом перед потусторонней силой. И мне захотелось спрятаться, укрыться, сбежать, но я только выше вскинула голову и сжала кулаки.

– Кто ты такой? – хрипло спросила неизвестного.

– А ты не догадываеш-ш-шься? – прошелестел тот, и в подземном коридоре стало невыносимо холодно.

– Собираешься говорить загадками?

Я обняла себя, стараясь унять дрожь, но ледяная тьма повторила движение моих рук, коснулась груди, оплела тело, подкралась к сердцу.

– Что, даже имени своего не скажешь? – стараясь не поддаваться, усмехнулась в ответ дрожащими губами.

– Я тот, против кого воюет род Бенси, – рассерженно прошипела тьма, и я вздрогнула.

Если верить легендам, Черные лорды всегда сражались с одним-единственным врагом.

– Ты гверх?

Разум отказывался в это верить, но сердце уже не сомневалось.

– Я – Ранкаш-ш-шир Тагит, высший воин первой кас-с-сты гверхов, – прозвучало в темноте.

– И что тебе нужно? Зачем ты притащил меня в это подземелье?

В душе все сжималось от ужаса, но голос звучал твердо. Я понимала, что нельзя показывать этому существу свой страх, и изо всех сил старалась говорить уверенно.

– Догадайс-с-ся, – прошипел гверх, и холод поднялся выше, окутывая мое тело плотным коконом, проникая под одежду и даже под кожу.

– Ты убьешь меня?

– Ты вкус-с-с-ная… Потом, когда вс-с-се закончится, я отдам тебя Владыке. Ему понравитс-с-ся…

Темнота довольно рассмеялась, и я ощутила на лице ледяное дыхание. А спустя секунду по ногам скользнул ветерок, и все стихло. Гверх исчез.

Я прислушивалась несколько минут, боясь пошевелиться. Мне казалось, что гверх просто затаился, что он ждет моего следующего шага и пыталась понять, что делать. Но время шло, ничего не менялось, и я осторожно выдохнула. А потом подхватила остатки юбки и быстро, как только могла, побежала по коридору. Мне хотелось скрыться от того, кого раньше считала несуществующим, а в голове лихорадочно крутились мысли о том, что муж не лгал, и что Черные лорды действительно сражаются с нечистью. И я начинала понимать, что мир, о котором знала раньше, уже никогда не будет прежним.

«Давай, Сэнди, вспоминай! Чего боятся гверхи? Как их победить?»

А никак. Простой человек против них все равно что тростинка. Переломят и даже не заметят. Только Черные лорды способны сражаться с гверхами на равных, а единственный Черный лорд, которого я знала, даже не догадывался, что мне нужна помощь.

Интересно, он меня ищет?

Я остановилась и схватилась за бок, пытаясь отдышаться. Как дать графу знать, где я? Должен же быть какой-то способ? Стоп. Магия брачных клятв. Муж может обратиться к пресветлому Уэсту и отыскать меня с помощью брачной метки. А я? Я могу его почувствовать?

Я потянулась к собственной магии и попыталась настроиться на мужа. Святые небеса! Если бы это было так просто! Внутри царил сумбур, и мне никак не удавалось успокоиться и сосредоточиться.

«Редклиф! – безмолвно крикнула в пустоту. – Редклиф, откликнись!»

Сердце изнывало от страха и боли, а я все кричала и кричала, пытаясь дозваться мужа.

ГЛАВА 8

Редклиф Бенси

Небо на востоке серело, предвещая рассвет, в густых кронах деревьев просыпались птицы. Они громко шумели, оживленно встречая новый день, и Редклиф, глядя на их возню, раздраженно поморщился. Время идет, а он все кружит по следам донного. Тот хорошо подготовился, настоящий лабиринт устроил, грассов ублюдок. И когда успел?

В груди пекло, кипело, набухало болью, и Редклиф уже даже не пытался с этим бороться. При мысли о том, что жена в руках проклятого донного, ему хотелось рычать. Или выть раненым зверем. Он и сам от себя не ожидал. Не думал, что способен на такой шквал эмоций. Не предполагал, что может так сорваться. Но внутри горело все сильнее, выворачивало внутренности, давило виной – не уследил, не уберег, не защитил, – и он все крепче стискивал зубы, чтобы удержать рвущийся крик.

Шорох, раздавшийся из кустов, заставил насторожиться. Все те несколько часов, что Редклиф провел в лесу, его не оставляло чувство, что за ним кто-то следит. То ли это был гверх, то ли разыгравшееся воображение, он уже не понимал. А сейчас ему вдруг почудилось чье-то дыхание. Тихое, затаенное, сбивающееся. Он бесшумно приблизился к ракитнику и резко развел ветви. Никого. С соседнего дерева шумно вспорхнула птица, суетливо забила крыльями, закричала, уводя его от гнезда, и Редклиф нахмурился. Показалось. Лес морок наводит, путает его. Покрывает донного. Кранчестерский лес никогда не был дружелюбным. Сколько людей в его недрах пропало, утонув в болотах или заплутав в непроходных чащах! Много веков с Великой войны прошло, а лес не забыл ни обиды, ни боли, помнил, как гибли в магическом огне деревья и как пушечные ядра уродовали землю. С тех пор лес не любил ни людей, ни магов, и всячески это показывал.

Слова заклинания сорвались с губ, и во рту появился привкус металла. Гверх был где-то рядом. Скрывался среди старых коряг, сливался с ними, маскировался под растрескавшейся корой. Редклиф осторожно обогнул старый ветвистый клен и вышел на заросшую клевером лужайку. Привкус металла стал отчетливее. А уже в следующую секунду Редклиф увидел донного. Огромный двухметровый гверх почти растворился в стволе старого дуба, и смотрел злобными алыми глазами так, словно собирался вцепиться в глотку.

Грудь опалило огнем. Рука взлетела в активирующем жесте почти помимо воли. Инстинкты кричали: – «Убей!». Душу окатило яростью, впервые за те годы, что он занимался охотой, а сердце затопило лютой ненавистью. Но он сумел сдержаться. Не время. Еще не время давать волю той силе, что перемалывала внутренности в порошок.

– Где моя жена? – резко спросил донного.

– Потерял? – отделившись от дерева, хмыкнул гверх и выпрямился во весь свой исполинский рост.

Редклиф отчетливо видел крупное иссиня-черное тело, витые рога на крутом лбу, горящие угли глаз, острые уши. Невидимый для обычных людей, для него гверх был вполне осязаем. Даже слишком. И он определенно был высшим. Из первой касты приближенных к владыке. Редклиф таких еще не встречал, но из рассказов деда знал, что представляет собой вражеская элита. Сильные, выносливые, хитрые – чтобы изловить высшего гверха, одной принадлежности к роду Черных лордов было мало. Тут другое шло в ход.

Редклиф крепче сжал нож.

– Что ж ты не бережешь свою Хризантему, а, Хранитель? – громыхнул гверх и посмотрел на него с плохо скрытым злорадством, но Редклиф не собирался отвечать на подначки.

– Чего ты хочешь? – резко спросил он и попытался отключить эмоции, да только ничего не вышло.

Не было больше экрана между ним и чувствами. И привычного холода души тоже не было. Внутри все бурлило, ярость застилала глаза, туманила разум. Он видел гверха, и готов был растерзать того голыми руками, а донный, словно понимая, что он чувствует, скалил зубы в ироничной ухмылке.

– Обмен, Черный лорд.

– Какой?

– Ты снимаешь печать с Разлома, а я возвращаю тебе жену.

Вот так. Что ж, Редклиф догадывался, о чем попросит донный. И понимал, что, какое бы решение ни принял, все равно это ничего не изменит. Вариантов у него не было. Бенси не бросают своих жен. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Я должен ее увидеть, – медленно произнес он, в упор глядя на гверха. – Живую и невредимую.

Редклиф говорил короткими рублеными фразами. Он уже сумел совладать с эмоциями, и сейчас пытался прочитать донного, почувствовать, что у того внутри. Страх. Предвкушение. Сомнение. Нетерпение. Гверх боялся его и одновременно рвался в бой, напоминая злобно скалящегося пса.

– Э, нет, – хмыкнул донный. – Так не пойдет. Сначала уговор.

– Тогда никакой сделки не будет.

Редклиф прищурился, глядя на дергающийся на темной шее кадык. Если бы не рога и цвет кожи, высших можно было бы принять за людей. В отличие от низшей швали, недалеко ушедшей от своей звериной сущности, эти, из правящей касты, выглядели настоящими воинами. Именно они когда-то прорвали заслон между мирами и наводнили нерейское королевство, едва не уничтожив всех его жителей. И если сейчас он согласится на обмен…

Грасс! Он не может на него согласиться. Его долг и обязанность – защищать Холмистый край от порождений Дна. И нарушить слово – значит обречь своих людей на медленную и мучительную смерть. Но Александра – его жена. Жена!

– У тебя нет выбора, Черный лорд, – насмешливо прошипел донный, прекрасно понимая, что он чувствует. – Сними печать, иначе твоя Хризантема умрет.

Редклиф молчал. Смотрел на мерзкую рожу гверха и пытался проникнуть в его разум, пытался отыскать там хоть какую-то зацепку, хоть какой-то знак. Деревья… Кажется, липы. Земляные стены, свисающие из них корни, извилистый узкий лаз. Что это? Какое-то подземелье? Редклиф старался действовать осторожно, чтобы гверх не заметил вторжения, но образы были нечеткими, расплывчатыми, и ему не удавалось понять, где именно находится подземелье.

– Так что скажешь, Черный лорд? – не отставал донный, и по его ухмылке Редклиф понял, что тот не сомневается в его ответе.

– Мне нужно время.

Да, ему нужно время. Лес большой, и найти Александру будет непросто, но он справится. У него просто нет другого выхода. Редклиф снова осторожно проник в разум донного и едва не вздрогнул, увидев бледное лицо жены. Александра, закрыв глаза, лежала на земляном полу, а ее тело медленно оплетали гибкие корни.

– У твоей Хризантемы почти не осталось времени, – отвлек его гверх. – Поторопись, иначе рискуешь не застать ее в живых.

– Я дам ответ вечером, – упрямо ответил Редклиф.

Он привычно обратился к холоду внутри и заставил себя отключить все эмоции. Выдержка трещала по швам, виски ломило, но он не дрогнул.

– Что ж, это твой выбор. Жду тебя после захода солнца. Но запомни, я ничего не гарантирую. Если Хризантема уснет навсегда, это будет на твоей совести.

– Где она?

Редклиф дернулся и накинул на донного магический аркан.

– Говори!

– Убьешь меня, и твоя жена погибнет, – прохрипел гверх. – Не дури!

Редклиф сильнее сжал шею врага. Позвонки донного затрещали.

– Если с моей женой хоть что-нибудь случится, ни тебе, ни всем твоим соплеменникам не жить, – тихо сказал Редклиф, и гверх заметно вздрогнул. – Иди.

Он развеял аркан, а донный поспешно отступил к дереву, слился с его почерневшим стволом и исчез. Предатель-лес укрыл гверха в своих недрах, спрятал от гнева Черного лорда. Пожалел того, кого жалеть не следовало, и Редклиф это запомнил.

Он внимательно оглядел поляну и неожиданно снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Кто мог за ним следить? Донный ушел. Лес? Его наблюдение ощущалось по-другому – в настороженном шуршании листвы, в порывах стылого ветра, проходящегося по лицу, в невесомых касаниях паутины.

Редклиф раскинул поисковую сеть и хмыкнул. Что ж, понятно.

– Выходи, – негромко позвал он.

На поляне стало тихо. Птицы примолкли, деревья настороженно замерли, юркие белки прыснули в стороны и исчезли в чаще.

– Пушок, я кому сказал?

Мелкий орх бочком вышел из-за березы, и застыл, буравя его упрямыми блестящими глазами.

– Что ты здесь забыл?

Редклиф смотрел на пса, а тот с вызовом глядел на него, и в этот момент был так похож на Александру – характером, упрямством, бесстрашием, – что рассердиться на него оказалось невозможно.

– Идем, – позвал Редклиф, признавая за орхом право сопровождать его в поиске.

И пес послушно пошел следом, бесшумно ступая мягкими толстыми лапами по мясистому сочному клеверу.

– Нужно найти твою хозяйку, – тихо сказал Редклиф, мысленно накладывая на карту леса те образы, что удалось вытащить у гверха из головы.

Старые липы росли в восточной части, той, что спускалась к ручью. Подземный ход был где-то там. Оставалось только найти место его выхода на поверхность. Редклиф двигался быстро, не обращая внимания ни на ловушки из переплетенных корней, ни на заполненные водой волчьи ямы, ни на ползучие хорсты – длинные наземные лианы, оплетающие зазевавшегося путника так, что тот спустя минуту и пошевелиться не мог. Пушок, который в замке казался неуклюжим, сейчас с легкостью преодолевал все препятствия, и выглядел так, будто уже не в первый раз сопровождает Черного лорда в его охоте.

Через час Редклиф вышел к ручью, а еще через полчаса показались знакомые липы. Именно их он видел в воспоминаниях гверха.

– Ищи хозяйку, Пушок, – тихо произнес Редклиф, внимательно оглядываясь по сторонам и пытаясь отыскать хоть какие-то признаки подземного хода.

Вот только их не было. Земля, плотно покрытая травой, выглядела однородной. Ни впадин, ни неровностей. Прошлогодняя прелая листва лежала ровным ковром, из низины тянуло сыростью. Редклиф медленно осматривал каждый лев, Пушок, тоненько подвывая, беспокойно метался между деревьями, время шло, а подвижек в поисках все не было. Солнце поднялось выше. Косые лучи скользили по земле, лес жил своей обычной жизнью, не обращая внимания ни на его отчаяние, ни на его поиски. Казалось, никому нет дела до исчезновения Александры. И Редклиф не выдержал. Он приложил руку к земле – ту самую, на которой сияло старинное кольцо, закрыл глаза и обратился к магии рода. К магии, которую Бенси использовали в самых отчаянных случаях, и которая взимала за свою помощь слишком высокую плату.

– Артаро. Бравинус. Гродерон, – тихо произнес Редклиф.

Только бы Александра его услышала. Только бы сумела откликнуться!

Вены на руке напряглись, почернели, выступили извивающимися змеями. Кожа потемнела, на ней проступили невидимые в обычное время магические символы. Те, что каждый наследник Черных лордов получал в свое первое посещение Разлома.

– Артаро. Бравинус. Гродерон, – снова повторил Редклиф, и почувствовал, как невидимый венец сжимается вокруг головы и колючие шипы впиваются в лоб жалящими иглами.

«Александра, где же ты? Отзовись…»

– Артаро. Бравинус. Гродерон.

Тело пронзила боль. Острая, жестокая. Вены разрывали кожу, кровь сочилась по рукам, голову сжимало все сильнее. Но он вытерпит. Все вытерпит. Лишь бы найти жену.

Пушок жалобно взвизгнул и тоненько заскулил, а потом ткнулся носом ему в руку и принялся зализывать проступившие на ней раны.

Александра Эйден

Я давно потеряла счет времени. Глаза привыкли к темноте, и я, пусть и смутно, видела очертания подземного хода. Иногда он сужался настолько, что мне приходилось ползти, иногда расширялся, позволяя идти в полный рост. Живот сводило от голода, горло пересохло от жажды, голова кружилась, но я продолжала брести вперед и продолжала надеяться. На что? На то, что рано или поздно земляной коридор закончится. На то, что хватит сил выбраться на поверхность, на то, что меня будут искать. Человеку нужна надежда, даже если она кажется совсем призрачной. И я надеялась. Упрямо шла и верила, что найду выход. В какой-то момент мне даже почудился знакомый голос. «Александра, – звал он. – Где ты? Отзовись!»

Я остановилась и прислушалась. В подземелье стояла тишина. Выходит, просто показалось.

– Алекс! – снова прозвучало отдаленное.

Внутри все встрепенулось, сердце застучало быстрее.

– Редклиф! Редклиф, я здесь! – крикнула изо всех сил и кинулась вперед, туда, откуда доносился голос мужа. – Я здесь! – продолжала кричать, не сбавляя шаг. – Здесь!

Пол пошел вверх, воздух стал ощутимо свежее. Видимо, выход был где-то рядом.

– Редклиф!

Легкие саднило, глаза заливал пот, но в сердце билась сумасшедшая надежда, и я повторяла и повторяла имя мужа. Страх и былые сомнения исчезли, погребенные в темноте подземелья. Теперь я знала, что граф не лгал, и что гверхи действительно существуют, и готова была кричать о своем новом знании вслух. Но вместо этого лишь снова и снова произносила имя мужа. Оно давало силы двигаться и идти вперед.

– Алекс, где ты?

Голос мужа зазвучал глуше, как будто граф отдалялся от меня.

– Сэнди, отзовись!

– Я здесь! Здесь, Редклиф!

Я из последних сил рванулась вперед, пробежала несколько левов, и вдруг пол под ногами содрогнулся, разошелся трещиной, и я рухнула в пустоту.

Редклиф Бенси

Боль становилась все нестерпимее. Он морщился, упрямо не отнимая ладоней от земли, и продолжал шептать заклинание. Влажная почва едва ощутимо дрожала, принимая его силу, но не сдавалась, не желая открывать своих секретов.

«Ну же, Алекс, где ты? Отзовись!»

Он пытался почувствовать жену. Грасс… Если бы они были связаны настоящей брачной ночью! Если бы он не ждал так долго, давая Александре примириться со своим положением, привыкнуть к нему и к Горленду, привязаться к замку и к его людям…

В ту первую ночь, когда лежал рядом со спящей женой и пытался усмирить полыхающий внутри пожар, он много думал о своем скоропалительном браке, о будущем, о том, как быть дальше. Анализировал, вспоминал незначительные, на первый взгляд, детали, и понял, что для Александры очень важны те, за кого она в ответе, и кто попадает в круг ее забот. Девчонка-горничная, кухарка, портнихи, собака – Алекс умудрялась всех их взять под свое покровительство, даже не задумываясь об этом. Редкая щедрость души, присущая лишь по-настоящему сильным людям. Редклиф тогда принял решение не торопить жену. Что бы он ни сказал, и что бы ни сделал, Александра не поверит – ни словам, ни делам. Она повесила на него клеймо убийцы и никакие разумные доводы не могли на нее повлиять. Редклиф прекрасно понимал, как будет выглядеть его рассказ о гверхах. Для тех, кто вырос с убеждением, что мир создан руками прекрасной Леи, трудно допустить мысль о существовании Дна. Или о полчищах злобных гверхов, многие века стремящихся только к одному – прорвать заслон и уничтожить существующий порядок. Нет, Редклиф не хотел рисковать. Он собирался действовать иначе. Ему нужно было позволить жене привыкнуть к замку, взять его людей под свое крыло. А уже потом, когда она будет связана с Горлендом крепкими нитями и не сможет уйти, попытаться и самому завоевать ее доверие. Тогда ему казалось, что это правильное решение. А сейчас он корил себя. Надо было сразу совершить положенное, и он мог бы почувствовать жену силой магии даже на большом расстоянии. Мог бы защитить.

– Алекс! – позвал вслух.

Свет бил по глазам. Магия рвалась наружу, вспарывала его плоть, стремясь высвободиться, но он удерживал силу, не позволяя ей превратить все вокруг в хаос, и ждал. Ждал отклика.

И наконец, он его услышал. Слабый, прерывающийся голос жены. «Редклиф… – прозвучало внутри сознания. – Редклиф, я здесь…». Он зацепился за этот голос, Пушок громко взвизгнул, словно тоже услышал хозяйку, и подлез под руку, заглядывая в глаза.

– Ты ее слышишь?

Пес утвердительно гавкнул. А в следующую секунду прижался плотнее, и голос Александры прозвучал так отчетливо, что Редклифу не составило труда набросить магический маячок и проследить, как тот мерцает, преодолевая сопротивление и устремляясь вниз. Прошла какая-то минута, и Редклиф увидел тонкую пунктирную нить. Та пульсировала алым в нескольких левах под землей, извивалась змеей, и на конце, там, где была Алекс, светилась ярким факелом.

Редклиф проследил взглядом за вторым концом нити и направился к едва заметному углублению у основания старой раскидистой липы. Не обращая внимания на пронзающую тело боль, расширил магией заложенный ветками узкий лаз, освободил его от земли и переплетенных корней, протиснулся внутрь и, не успев пройти по открывшемуся коридору и нескольких левов, увидел жену. Сердце забилось гулко, все набирая и набирая темп. Александра – бледная, измученная, с перемазанными землей щеками и израненными руками, стояла на дне глубокой ямы и смотрела на него так, что он с трудом сглотнул появившийся в горле комок.

– Редклиф! Ты меня нашел… – только и смогла сказать жена.

– Ты цела? – голос прозвучал хрипло, и оттого вопрос получился грубым. – Не ранена?

Александра отрицательно качнула головой, продолжая смотреть на него так, что сердце забилось еще быстрее. Хотя, казалось бы, куда уж больше? И так колотилось о ребра, почти проламывая грудную клетку.

– Не двигайся, я сейчас тебя вытащу.

Он создал магический аркан и аккуратно обхватил им жену.

– Вот так, осторожно, не шевелись, – успокаивающе приговаривал он, вытаскивая Александру из земляного капкана. – Все хорошо.

Редклиф с трудом сохранял концентрацию, чувствуя, как слабеют силы, и как вместе с ними уходит магия. В глазах потемнело.

– Все хорошо, – упрямо повторил он, делая последний рывок.

– Редклиф!

Он успел поймать жену в объятия. Сквозь запах прелой листвы, земли и серы до него донесся тонкий, горьковато-сладкий аромат. Хризантема. Его Хризантема.

– Жива, – сжимая хрупкие плечи, выдохнул он.

– Как ты меня нашел?

Алекс подняла на него глаза, и его будто под дых ударило. Серая дымка взгляда была непривычно мягкой, в ней не осталось ни капли того недоверия, что мелькало раньше. В душу проникло тепло, разлилось там своевольной рекой, заполнило пустоту. И захотелось прижаться губами к пульсирующей на шее венке, обхватить руками так, чтобы вдавить в себя податливое тело, почувствовать, ощутить сполна…

– Все потом, нужно убираться отсюда, – хрипло выдавил Редклиф.

А сердце грохотало где-то в горле, мешая дышать, мешая думать, мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме сияющих глаз. И в штанах стало так тесно, словно он снова был безусым юнцом. Какой там холод! Сейчас ни одна медитация не способна была вернуть ему равновесие. Да он и не желал этого равновесия. Единственное, чего ему хотелось, это оказаться с женой в Горленде, в темноте спальни, и, наконец, сделать то, что мечтал сделать с первой минуты, как увидел Александру. Смять поцелуем ее губы, приласкать горошины сосков, погрузиться в жаркую развилку бедер, на себя потянуть – сильно, до предела, – присвоить, пометить так, чтобы Алекс только его была, и ни о ком другом даже думать не смела.

Подгоняемый этими мыслями, он подхватил Александру на руки и рванул к выходу. А в груди все сильнее грохотало сорвавшееся в дикий галоп сердце, и он все крепче прижимал к себе жену.

Александра Эйден

Конь, несмотря на двойную ношу, летел стрелой, и до высокого камня, заменяющего указатель, мы добрались за считанные минуты. Осколок черного гранита, какие в графстве встречались повсюду, стоял на перекрестке и указывал своим каменным перстом направо, в сторону Уинтшира. Налево был Уитби, а прямо уходила дорога на Кранчестер. И я удивилась, когда Редклиф повернул именно туда. Ветви старых ив мазнули по лицу, вдали показались покатые крыши, стая ворон, потревоженная громким стуком копыт, взмыла в воздух и закружилась над нами зловещей черной тучей. Пушок громко тявкнул и припустил быстрее.

– Разве мы не в Горленд?

Я обернулась и удивленно посмотрела на мужа. Граф выглядел изможденным. Отросшая щетина казалась особенно черной на бескровном лице, а синие глаза словно выцвели, потеряв свою обычную яркость.

– Мне нужно кое-что забрать из особняка. Заодно немного отдохнем, – объяснил Редклиф.

– Вы хорошо себя чувствуете?

Мне не нравилась нездоровая бледность графа, казалось, что из него всю кровь выцедили. Да и рука, которой я коснулась, оказалась холодной, как лед.

– Со мной все в порядке, не беспокойтесь, миледи.

Красиво очерченные губы дернулись в знакомой усмешке, и я вдруг поймала себя на мысли, что за недолгое время своего брака научилась понимать то, что скрывается за непроницаемой синевой взгляда. И сейчас я видела, что Редклиф пытается бодриться, но держится на одной только силе духа.

– Пушок, не отставай!

Муж решил перевести внимание с себя на щенка и с иронией спросил:

– Как можно было додуматься назвать скального орха Пушком?

– Скального орха?

– Это дикая порода собак, охотники на гверхов, – пояснил Редклиф. – Исчезли несколько столетий назад.

– А откуда тогда взялся Пушок?

– Вот и я задаюсь тем же вопросом.

Уинтшир еле слышно хмыкнул.

– И что думаете?

– Думаю, что с вашим появлением в Кранчестере, жизнь стала гораздо интереснее.

– Рада, что сумела вас повеселить.

– О да, вы умеете скрасить досуг мужчины.

Редклиф снова тихо хмыкнул, а я, вместо того, чтобы поддаться на его тон, спросила:

– Вы расскажете мне о гверхах?

– Не сейчас. Вам нужно отдохнуть и набраться сил.

Голос мужа звучал хрипло. И мне показалось, что я слышу гулкие удары сердца за своей спиной.

– Обещаю, я отвечу на все ваши вопросы, когда мы вернемся в Горленд, – серьезно сказал Редклиф и пришпорил коня.

Дорога привела нас к старинным городским воротам, мимо промелькнули знакомые улицы и площадь, и вскоре мы спешились у того самого особняка, что стоял по соседству с Бузинным коттеджем.

– Один из принадлежащих нашей семье домов, – пояснил граф, хотя я ни о чем не спрашивала. – Идем.

Он оставил коня у входа, сделал едва заметный жест, и дверь бесшумно открылась. Внутри было тихо и сильно пахло пылью. Я даже чихнула. Муж, не отпуская моей руки, пересек холл и прошел в гостиную, но, едва переступив ее порог, пошатнулся и тяжело осел на пол. Пушок улегся рядом с ним, задрал морду и самозабвенно завыл.

– Редклиф!

Граф не отвечал. Лицо его стало еще бледнее, скулы заострились. Святые небеса! Что с ним такое?

Я склонилась над мужем, торопливо расстегнула сюртук и опешила, увидев многочисленные темные пятна на белом полотне сорочки. Непослушными пальцами высвободила пуговицы из петель, осторожно сдвинула пропитанную кровью ткань и замерла, разглядывая испещренную шрамами грудь. Казалось, какая-то сила вспорола кожу изнутри, выплеснулась наружу, и теперь глубокие борозды алели на смуглой коже, как следы страшной битвы между человеком и… Кем? Духом?

Граф лежал без движения. Я огляделась по сторонам. Нужно было найти бинты или чистую ткань, вот только где их искать? Дом выглядел нежилым, а стоящие в гостиной шкафы – пустыми.

Щенок завыл еще жалобнее, и у меня засосало под ложечкой.

– Пушок, перестань.

Пес посмотрел на меня печальным взглядом, ткнулся графу в бок и замолчал. И эта внезапная тишина оказалась еще хуже.

– Я сейчас, – прошептала не приходящему в себя мужу и бросилась в холл.

Если верить расположению комнат, особняк почти не отличался от того, в котором находился Модный дом. А это значило, что спальни и ванные находятся наверху.

Я поднялась на второй этаж, отыскала комнату с большой старомодной кроватью и кинулась к шкафу. Тот оказался пуст. В комоде тоже не нашлось ничего подходящего. Как и в ванной. Я вышла из нее, и взгляд упал на окно, в котором виднелась крыша Бузинного коттеджа. На то, чтобы принять решение, ушло совсем немного времени, и спустя минуту я уже бежала вниз. Ступени лестницы, пустой холл, парадное, безлюдная дорога. Калитка хлопнула за спиной, ветки бузины встретили мое появление радостными объятиями, черный ход с легкостью открылся с помощью заклинания. Дом, который я сняла на полгода, все еще был моим. И там до сих пор оставались мои вещи. Мэри и Ру сумели взять только самое необходимое, а остальное оставили до лучших времен. Так что в коттедже наверняка должны были быть и бинты, и корпия, и карболовая кислота, и камфара.

***

– Снова ты? – Стоило только переступить порог, раздался в голове недовольный голос. – Явилась, когда не ждали, – проворчал дух дома. – А обещала навещать. Про жильцов вообще молчу. Небось, забыла уже?

– Нет, помню. Просто совсем не было времени найти кого-то подходящего.

– Все вы такие, – надулся дух. – Как надо что, так вы на все согласны, а как до дела доходит, так и норовите обмануть.

Он проворчал еще что-то неразборчивое и обиженно замолк.

– Прости, я обязательно выполню свое обещание, – вздохнула в ответ. – Только немного позже.

Я кинулась на кухню и принялась один за другим открывать ящики углового шкафчика.

– Случилось чего? – после недолгой паузы спросил дух. В его скрипучем голосе послышалось беспокойство. – Где это ты так изгваздалась? В земле вся, и руки грязные, не леди, а оборванка какая-то.

– Нет времени рассказывать.

Я наконец нашла нужные медикаменты.

– Эй, ты куда это? – возмутился дух, когда я собиралась выйти из кухни. – Остановись и объясни, что происходит.

– У меня муж в соседнем доме. Ему плохо. А я не знаю, что с ним.

– В соседнем, говоришь?

Дух как-то странно крякнул и затих, а через минуту чихнул и проворчал: – «ну и запустили особняк. Пылища кругом! Ладно, об этом потом поговорим. Видел я твоего мужа. Плохо дело. Много крови потерял, силу рода использовал, а она завсегда плату за помощь взимает. Видать, сильная нужда была, коли Черный лорд к потаенной магии обратился».

– Ты знаешь, как ему помочь?

– Это подумать надо, – пробормотал дух. – Обычными средствами тут не поможешь.

– А чем тогда?

– Да кабы знать! Нужно в памяти покопаться, вспомнить.

– Хорошо, ты думай, а я пока обычными средствами попробую, – решительно заявила я и торопливо пошла к выходу.

– Да стой же ты! Вот упрямая. – Дух сердито засопел и добавил: – Вместе пойдем.

– А ты что, можешь покидать коттедж?

– Я много чего могу, – буркнул дух. – Руку к стене приложи.

Я не стала задавать лишних вопросов и сделала так, как он просил.

Ладонь коснулась холодного камня, а уже в следующую минуту я оказалась посреди гостиной графского особняка.

– Ишь ты, совсем бледный, – сокрушенно сказал дух. – Помнится, дед его, старый граф Уинтшир, тоже однажды занемог сильно после волшбы, так его тогда водой из Черного озера отпаивали. Да, точно.

– А где это озеро находится?

Я пыталась остановить кровь, сочащуюся из ран мужа, и невольно вспоминала, что совсем недавно точно так же обрабатывала другую рану, на ноге. Правда, она выглядела иначе.

– На той стороне Кранчестерского леса, – ответил дух. – На границе с Ривией. Но у Черных лордов всегда был запас этой воды в Горленде. Так с давних пор повелось.

– Откуда ты все это знаешь?

– Вот ты странная, – хмыкнул дух. – Так кто ж мою искру зажег? Уинтширы. Им, почитай, все дримлеры в округе жизнью обязаны.

– Дримлеры?

Я наложила бинты и плотно затянула их на груди графа.

– Это нас так называют, домашних духов. И мы все тут меж собой братья. Только мало осталось тех, кто бодрствует. Люди перестали делиться с нами эмоциями, вот дримлеры и уснули.

Я слушала духа, а сама смотрела на графа и лихорадочно размышляла. Нельзя ему здесь оставаться. Одна я его до кровати не дотащу, а звать кого-то на помощь опасно. И вода, о которой говорил дримлер, есть только в замке.

– Значит, говоришь, вы все братья?

Я подняла голову и уставилась на стену, через которую прошла всего несколько минут назад. Решение пришло мгновенно.

– А ты сможешь поговорить с дримлером Горленда?

– С Уго? Это вряд ли. Сама же говорила, что он спит. Или уже нет?

В голосе духа прозвучало подозрение, а потом послышался дробный смех. Как будто камни с высоты карьера посыпались.

– Что, разбудила-таки? Ну да, ты можешь. Никому от тебя покоя нет, неугомонная!

– Так что, сумеешь?

– Надо попробовать. Давненько я за пределы дома не выходил, подзабыл уже пути маленько. Жди здесь.

– Стой! Как мне к тебе обращаться? У тебя есть имя?

– Ваго я. Ну все, не отвлекай. Пойду брата звать.

В холле стало тихо. Я взяла графа за руку. Пульс бился под моими пальцами медленно и едва ощутимо. Повязка оставалась чистой. Хоть кровотечение удалось остановить.

– Редклиф.

Я осторожно провела ладонью по колючей щеке. В душе шевельнулось незнакомое чувство. Оно не было похоже на то, что я испытывала когда-то к Берти. Тогда я ощущала безоглядное доверие и беззаботную, не знающую мук и сомнений, любовь, а то, что рождалось в моем сердце сейчас, напоминало хрупкий цветок, пробивающийся на пепелище. Осторожное, затаенное, хрустальное чувство – у меня не находилось слов, чтобы его назвать, да и не хотелось. Слишком ненадежным и неожиданным было то, что трепетало и робко распускалось в груди. Слишком непредсказуемым. И я боялась верить самой себе, и только все сильнее стискивала крупную руку мужа. Пальцы – длинные, чуть шершавые. Старинный перстень с тусклым фиолетовым камнем на указательном. Характерные мозоли на ладони. Такие остаются от оружия. Темные волоски, выглядывающие из-под манжеты, уверенное, крепкое запястье. Я гладила его, и всем телом ощущала отдающееся под моими пальцами биение жизни. Уинтшир не был изнеженным аристократом. Он больше походил на воина из старинных баллад, которые пела мне в детстве няня Дролл.

– Редклиф.

Мне так хотелось, чтобы муж открыл глаза. Мне так много нужно было ему сказать. В памяти всплывали строки из прочитанных легенд и преданий. Гверхи, ривены, борьба магов и донных, Черные лорды и их непрекращающаяся война…

– Прости, что не верила тебе и подозревала во всяких гнусностях.

Густые ресницы дрогнули, но веки так и оставались неподвижными.

Я чувствовала, как по моим щекам бегут слезы, и не отирала их. Сейчас, когда столкнулась с новой реальностью, в которой оказалось так много темного и злого, мне было стыдно за свое упрямство. Конечно! Мне ведь так хотелось видеть графа чудовищем, что я даже не попыталась его услышать.

– Ну, развела сырости полный дом! – послышался голос духа. – Кончай реветь и тащи мужа к ближайшей стене.

– Ты нашел Уго? Он нам поможет?

Пушок навострил уши.

– Попробовал бы не помочь, – пробормотал Ваго. – Ну, чего ждешь? Быстрее. Времени мало.

Я приподняла графа за плечи и попыталась оторвать его от пола.

– На себя тяни, – командовал Ваго. – Да сильнее!

Если бы это было так просто!

Я обратилась к своей магии, но та откликалась неохотно, словно ее кто-то выкачал. Правда, мне удалось наскрести немного искр и с их помощью дотащить мужа до стены. Пушок пытался помочь, но больше мешал, бестолково тыкаясь мне в руки.

– Теперь обними мужа, а вторую ладонь приложи к камню, – продолжал распоряжаться Ваго. – Вот так. Держись крепче, будет немного неприятно.

Немного? Было просто ужасно. Меня трясло и выкручивало, словно я между мельничными жерновами попала. Но я только крепче обнимала графа и терпела. Перед глазами мелькали непонятные видения – бестелесные тени, призрачные города, штрихи деревьев и пунктиры дорог. Потом мелькнул подернутый серой дымкой замок, нас закрутило сильнее и выкинуло на жесткий каменный пол. Пушок обиженно тявкнул.

– Готово! – радостно объявил Ваго. – Я же говорил, всего лишь немного потерпеть – и ты на месте. Ну все, я пошел. Дальше с Уго разбирайся, он тут главный. И не забывай, ты мне семью обещала!

После этих слов Ваго чихнул, пробормотал, что в коридорах междумирья сплошная пылища, и исчез. А я обвела взглядом графскую спальню и позвала: – Уго, ты здесь?

– Где ж мне еще быть? – отозвался дух.

– Ты знаешь, как найти воду из Черного озера?

– Разумеется.

Бестелесный голос прозвучал высокомерно.

– И где?

– В часовне. В правой стене рядом с престолом пятый снизу камень. Его нужно вытащить. Там будет железный ларец. В нем то, что тебе нужно.

– Спасибо. Можешь присмотреть за графом?

– Иди уже!

Уго проговорил последнюю фразу с неподдельным волнением, и меня это напугало. Я бросила взгляд на мужа и кинулась в коридор. А оттуда – к черному ходу. Часовня стояла на границе с садом, и к ней вели две дороги – со стороны ворот и со стороны хоздвора. Второй путь был короче.

Не встретив никого из слуг, я за считанные минуты добежала до заброшенного на вид здания, рванула на себя покрытую ржавчиной дверь и ввалилась внутрь. В памяти мелькнула размытая картинка. Кажется, где-то я уже все это видела. Ну конечно! Те сны, что снились мне в Кранчестере. Старая кованая дверь, теплые руки, обнимающие меня за плечи, мужчина, целующий так сладко… Святые небеса, о чем я думаю?

– Пятый снизу, – пробормотала вслух и ощупала руками стену. – Кажется, здесь.

Один из камней действительно прилегал неплотно, и мне удалось поддеть его гребнем и вытащить. Внутри оказалось углубление, в котором стоял запыленный ларец. Я потянула его, схватила за железную ручку и побежала обратно в замок.

– Нашла? – едва я оказалась в спальне, встретил меня Уго, а Пушок поднял морду и уставился умными черными глазами. – Открывай. Видишь склянку с темной жидкостью? Капни на губы мужа три капли.

Я сделала, как сказал дух.

– И что дальше?

– А дальше нужно ждать.

– Но граф поправится?

– Магия придет в равновесие, и он очнется, – успокоил меня Уго.

Я посмотрела на неподвижного мужа, бросила взгляд на постель и, собрав остатки магии, с трудом переместила Редклифа на кровать. Руки дрожали от усталости, но я справилась. Слуг звать не стала, не хотела, чтобы они видели графа в таком состоянии. Сама раздела его, отерла влажной губкой лицо и руки, проверила повязки, и только после этого прошла в ванную и привела себя в порядок. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Встревоженные глаза, запавшие щеки, сухие потрескавшиеся губы. Святые небеса, мне бы тоже не помешало какое-нибудь восстанавливающее зелье…

Выпив воды, я вернулась к кровати и опустилась в кресло. Редклиф выглядел уже не таким бледным. И губы его заметно порозовели. И дыхание стало более глубоким, как будто он просто спал. Я взяла мужа за руку, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Ровные удары сердца, отдающиеся под моими пальцами, действовали успокаивающе, и я, считая их, незаметно уснула.

Редклиф Бенси

Он пошевелился и открыл глаза. Знакомый балдахин, резные столбики кровати, зеркало в серебряной раме. Как он оказался в собственной спальне? И что с ним случилось? Память возвращалась странными обрывками. Лес. Незримый пунктир следов. Собака? Да, определенно, с ним была собака. Шелест травы под ногами. А дальше – ничего. Пустота. В сердце толкнулся холодный страх. Было что-то, что он должен сделать. Что-то важное. «Даю тебе время до заката, Черный лорд», – всплыл в голове шипящий голос, и Редклиф вздрогнул. Сэнди… Ему нужно найти Сэнди, пока не стало слишком поздно!

Он рывком поднялся с постели, пошатнулся и тут же замер, разглядывая спящую в кресле жену. Как она здесь оказалась? А память уже торопилась, подкидывая ему картинки недавнего прошлого: узкое подземелье, перепачканное землей лицо Александры, багровые синяки на запястьях, измученный взгляд. Даже сейчас, когда жена спала, ее лицо выглядело встревоженным и усталым. И сердце, которое раньше почти не ощущал, вдруг сделалось нестерпимо тяжелым. Оно не помещалось в груди, стучало громко и глухо, рвалось куда-то, подталкивая его вперед.

Редклиф не стал раздумывать. Он больше не хотел ждать. Ему нужно было почувствовать жену, ощутить ее всю, в своих руках, на своей постели, под своим телом. Только так он мог прогнать страх потери, поселившийся внутри. Только так мог убедиться, что Алекс здесь, рядом, и ей больше ничего не угрожает.

Александра не проснулась ни тогда, когда он поднял ее с кресла, ни тогда, когда уложил на кровать, ни тогда, когда коснулся мягких губ поцелуем. Она лишь еле слышно вздохнула и, так и не открывая глаз, подалась ему навстречу.

Александра Эйден

Он снова мне снился. Знакомый сон. И был таким реальным! Я отчетливо чувствовала жар, что поднимался изнутри, отзываясь на касание чужих губ. Они были искусными, эти губы. Как и целующий меня мужчина. Его не останавливали никакие преграды. Он брал то, что хотел. Выпивал дыхание до дна и дарил взамен свое, сжимал грудь и тут же ласкающе проводил языком, посылая по всему телу горячие искры, касался мочки уха, чуть прикусывая ее, и искры превращались в настоящий пожар. Тело пело в умелых руках, казалось, мужчине известны все потаенные места, все самые чувствительные точки. Впадинка на шее рядом с ключицей. Последний позвонок. Сгиб локтя и запястье. Подушечка большого пальца.

Я сама не заметила, как поддалась и стала отвечать. Это ведь сон, правда? Так почему бы не позволить себе то, чего была лишена так долго, и что так пугало теперь в реальности? Пуговицы лифа с легкостью сдались, нижняя сорочка соскользнула с плеч, прохладный воздух прошелся по обнаженной груди, но ему на смену тут же пришли горячие ладони. Они по-хозяйски смяли мягкую плоть, и я задохнулась от острого наслаждения. «Да, вот так, только не останавливайся»…

– Сэнди.

Шепот вызвал дрожь предвкушения, скользнул вслед за языком, обводящим горошины сосков, и растворился в темноте моего сна. Тело горело все сильнее, заставляя плотнее прижиматься к мужчине, словно он и не был источником этого пожара. Был. Но он один мог его утолить. Синие глаза… Они такие холодные. Умеют погасить любое пламя. Но нет. В моем сне в них горит огонь – яркий, несдержанный, способный разжечь настоящий костер. Неужели Черный лорд может быть таким? Впрочем, разве это важно? Меня так давно никто не целовал…

– Сэнди.

Какой реальный сон! Голос слегка хриплый, и мне кажется, он царапает кожу, проникает под нее, пробирается к самому сердцу и остается там теплым клубком несказанных слов. И я с легкостью читаю эти слова. «Как же долго я тебя ждал, моя упрямая Хризантема», – звучит внутри едва слышная мелодия. Она поднимает меня все выше, окутывает невесомой лаской, согревает оледеневшую от одиночества душу. И я сдаюсь перед этой лаской, я почти готова поверить. Я верю. И в тот же миг чувствую проникающую между бедер ладонь, ощущаю прикосновение к набухшему бугорку – оно слишком реальное, как и сбивающееся дыхание, и знакомая тянущая боль, и протяжный стон, срывающийся с моих губ… Именно он заставил меня открыть глаза и тут же отшатнуться. Редклиф. Его лицо так близко. И глаза… Они похожи на ночное небо, и если смотреть в них слишком долго, можно потеряться, забыть себя, поддаться тому, что кружит в синей бездне. Позволить этому мужчине заполнить пустоту. Ту самую, что долгие месяцы глодала меня изнутри, захватывая все больше места и не оставляя на своем пути ничего живого.

Пальцы мужа уверенно коснулись влажных складок, раздвинули их, и меня словно ножом пронзило. Нет. Нет, не могу! Воспоминание о пережитой боли вспыхнуло внутри, я оттолкнула настырную руку и попыталась вывернуться из объятий мужа.

– Сэнди.

Голос Редклифа прозвучал мягко и успокаивающе.

– Ну что ты? Все еще боишься меня?

– Нет, но…

– Не доверяешь?

– Нет, не в этом дело.

– А в чем?

– Я не могу.

Голос прозвучал сипло, и мне самой стало неловко и от собственного страха, и от собственной слабости. Но я ничего не могла поделать.

– Почему?

Граф спрашивал спокойно и тихо, легко поглаживая мои волосы. Словно пытался приручить. Словно хотел показать, что мне нечего бояться.

– Чего ты боишься? – вторя моим мыслям, спросил он.

В голосе мужа звучало неподдельное волнение, и я сдалась. У меня больше не было сил притворяться.

– Боли. Я боюсь боли.

Вспомнились долгие недели горячки, острые, выматывающие спазмы, которые не могли унять ни микстуры, ни магия, и ощущение пустоты, появляющееся после.

– Ее не будет, – уверенно сказал Редклиф.

– Ты не понимаешь!

Святые небеса, как объяснить то, что я и сама толком не могу понять? Точнее, понимаю, знаю, что это неправильно, что однажды все равно придется переступить через этот страх, и не могу. Внутри все будто колючими иголками покрывается.

– Объясни мне, – по-прежнему спокойно просит муж, и в его глазах отражается странное понимание.

– Несколько месяцев назад я потеряла ребенка и едва не умерла. И доктор сказал, что все слишком плохо и…

Я остановилась, не в силах договорить, и отвернулась.

– Сэнди, посмотри на меня, – настойчиво произнес муж.

Я сдержала слезы и подняла взгляд.

– Поверь, боли не будет. Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не испытала того, через что прошла. Но ты должна мне помочь.

Теплая рука отерла мои слезы.

– Нельзя оглядываться назад и бояться. Сделаем шаг вперед вместе, Сэнди. Начнем наше будущее здесь и сейчас.

В синих глазах застыло напряженное ожидание.

– Ты согласна?

Граф спрашивает, а его рука снова возвращается, и я чувствую осторожные прикосновения. Сначала легкие, дразнящие, постепенно они перерастают в уверенные, искушающие. Движения пальцев, сладкая боль, напряжение – я все еще боюсь, а тело уже сдается, тает, капитулирует. Внутри поднимается знакомый жар, и с каждым новым витком он ширится, а муж не дает мне остановиться и подумать. Мысли путаются. Их тоже смывает горячая волна.

– Сэнди… Мы с тобой неправильно начали, но у нас есть шанс все изменить.

В хрипловатом голосе так много эмоций.

– Просто доверься мне.

Как же хочется верить! И как же это глупо – верить.

– Сэнди.

Твердые губы касаются моих, искушают лаской, обещают. И я сама не замечаю, как отвечаю на их напор. И тону. Тону в той бездне, что открывает мне свои объятия.

***

– Миледи, да куда же вы пропали? Мы ведь не знали, что и делать!

Мэри причитала уже битый час и никак не могла остановиться. Она проводила губкой по моим плечам и говорила. Помогала подняться из ванной и говорила. Подавала мне платье и все еще говорила.

– Графа нет, вы пропали, мы чего только не надумали! А тут еще охранник этот ваш прибежал стоеросовый, всех переполошил. Вот уж когда совсем худо стало!

Мэри собрала мои волосы в низкий узел и принялась закалывать их шпильками. И так и продолжала говорить. Ру, вместо того, чтобы готовить на кухне завтрак, стояла в дверном проеме, сердито хмурилась и кивала. Кивала в конце каждого предложения Мэри. Спрашивается, и когда служанки умудрились спеться?

– Главное, стоеросовый-то молчит, ни словечка не сказал, что вы с бала исчезли, а сам по комнатам носится и то и дело под нос себе что-то бормочет, вроде как, с голософоном чьим-то переговаривается. Ну, я и подслушала, что пропали вы, и нигде вас найти не могут! Ох и перепугались мы!

– Мэри, сколько раз тебе повторять, что подслушивать нехорошо, – вздохнула я, поймав в отражении горящий возбуждением взгляд.

– Простите, миледи, а что еще оставалось? Никто ничего не говорит, а мы с Ру волновались. Правда, Ру?

– Оной так и есть, – мрачно буркнула кухарка.

Глаза ее сердито сверкали, широкие брови сдвинулись, на лице застыло знакомое упрямое выражение.

– Вы обо мне волновались?

Я поочередно посмотрела на служанок.

– Но почему?

– Да как же, миледи! А вдруг случилось бы чего?

Мэри всплеснула руками и выронила пару шпилек.

– Ой, простите, миледи.

Она кинулась их поднимать, а Ру сделала шаг вперед и уставилась на меня с непонятной решимостью.

– Что, Руанна?

Я вопросительно посмотрела на кухарку.

– Миледи, вам нужен голософон. Скажите своему… графу, чтобый дал вам. И чтобый нас к нему привязал.

– Вас с Мэри?

– Да. Чтобый вы всегда могли нам сказать, что с вами все в порядке.

Ру поджала губы, в ее взгляде светилась решимость. Казалось, кухарка намерена была добиться своего во что бы ни стало.

Душу окатило теплом.

– Хорошо, – кивнула в ответ. – Я попрошу графа.

Голософоны были недешевым удовольствием, но стоили каждого вложенного в них дьерта. Тот, кто владел магической вещицей, мог привязать к ней маячки нужных людей, и те всегда оставались на связи.

– Настоящий голософон? – восторженно выдохнула Мэри, и ее круглое лицо осветилось такой радостью, что я и сама невольно улыбнулась. – И мы сможем общаться с вами, как стоеросовый с графом?

– Охранника зовут Саймон, Мэри, – поправила служанку, но та только отмахнулась.

– Вы как знаете, миледи, да только для нас он дубина стоеросовая и есть, – заявила горничная и победно воткнула в мою прическу последнюю шпильку. – Готово, – любуясь плодами своих трудов, довольно заявила Мэри. – Вы у нас самая красивая леди в Эрилии, – добавила она и улыбнулась так, что я не смогла не улыбнуться в ответ.

– Ру, а тебе на кухню не пора?

Я с намеком посмотрела на грошчанку.

– Там этот сегодня орудует, – хмыкнула та.

– У этого есть имя.

– Имя? Чтой это за имя такое – Малыш Бадди? – фыркнула Ру. – Этой прозвище. Как у собаки. Как у Пушка вон.

Пес, разлегшийся у моих ног, настороженно шевельнул ушами.

– Мне казалось, вы сумели поладить.

Я решила не обращать внимания на возмущение Ру.

– Поладить? Еще чегой! Я с этим бандитом и разговаривать не хочу.

Руанна снова сердито свела брови, в ее ярких глазах метнулось зеленое пламя, а рыжие волосы встопорщились, как у болотной ведьмы.

– Значит, не поладили. Жаль. А я надеялась, что вы сумеете ужиться на одной кухне.

– Я с ним не воевала, – буркнула Ру. – Это он. Скалкай моя ему не нравится. Сковородай моя ему не нравится. Суп мой ему не нравится. А сам…

Короткий стук в дверь и появление Фреи прервали обличительный монолог грошчанки.

– Миледи, там вас спрашивают.

– Кто?

– Некая Люси Денч. Сказала, вы ее ждете.

Горничная, облаченная в новое форменное платье, выглядела гораздо лучше, чем раньше. Правда, определить ее возраст я все равно затруднялась.

– Миледи, а вы правда кого-то ждете? – поблескивая глазами, спросила Мэри, а Ру насупилась, и в ее взгляде мелькнула настороженность.

Похоже, мои «личные» служанки уже заранее испытывали к неизвестной Люси Денч не самые добрые чувства.

– Фрея, проводи ари в гостиную и скажи, что я скоро подойду, – не обращая внимания на недовольство Мэри и Ру, сказала горничной.

Фрея угукнула что-то невразумительное, неуклюже поклонилась и вышла из комнаты, а я осмотрела свою маленькую «армию» и вынесла вердикт.

– Ру, Мэри, я ценю вашу преданность.

Служанки переглянулись.

– И я рада, что вы сумели подружиться.

Служанки снова обменялись взглядами, и в них мелькнуло удивление.

– Да-да, не думайте, что я не вижу, – усмехнулась в ответ и добавила: – И я надеюсь, что вы поладите и с остальной прислугой. Горленд – большой старинный замок, и мне очень хочется вернуть ему былое величие, но это станет возможным только при полном штате работников.

– Так, а мы чего? – вскинулась Мэри. – Мы и не против, это местные носы задирают. Я намедни слышала, как две старые гадюки промеж собой говорили, что ненадолго все эти новшества и перемены, что вы, миледи, затеяли.

– Кажется, я уже объясняла тебе, что подслушивать – дурно? Помнишь поговорку? Кто подслушивает, доброго о себе не услышит.

Я с укором посмотрела на Мэри, и та густо покраснела.

– А я разве виновата, что они глухие и кричат, что есть мочи? Их и подслушивать не надо, – попыталась оправдаться служанка.

– И все равно, ты не должна сплетничать и рассказывать то, что случайно донеслось до твоих ушей.

– Хорошо, миледи, – состроив скорбную физиономию, согласилась Мэри, но не выдержала и спросила: – Значит, вы возьмете еще слуг?

– Думаю, да.

– А эта Люси Денч? – подала голос молчавшая до этого Ру.

– Полагаю, она пришла наниматься на работу.

– А почему она сказала, что вы ее ждете? – встрепенулась Мэри.

– А вот это мы сейчас и узнаем.

Я улыбнулась своим служанкам и пошла к выходу, раздумывая на ходу, кем же окажется Люси Денч.

***

– Мои рекомендации, миледи.

Высокая худощавая ари протянула мне объемистый пакет. Я взяла его и указала гостье на диван.

– Значит, вас зовут Люси Денч и вы…

– Ваша новая экономка, – твердо заявила дама.

В ее серых глазах застыла непоколебимая уверенность, а тонкие губы плотно сжались. Казалось, госпожа Денч и минуты не сомневалась, что сумеет занять вакантное место.

Я присмотрелась внимательнее. Среднего возраста – не больше тридцати пяти. Русые, стянутые в низкий узел, волосы, умное некрасивое лицо. Строгое темное платье подчеркивало отсутствие груди и бедер, но было чистым и опрятным, а носки черных ботинок, выглядывающих из-под него, ярко сверкали, начищенные до блеска. Небольшой саквояж выглядел не новым, но, тем не менее, довольно добротным. Соискательница должности экономки казалась женщиной достойной и знающей себе цену.

– Готова приступить к своим обязанностям уже сегодня, – с прежней уверенностью заявила Люси Денч и уставилась на меня удивительно светлыми глазами.

Я ничего не ответила и принялась изучать бумаги. Три года службы у лорда Кавендиша в Вердофе, пять лет службы в Норфолд-холле, у полковника Денби, четыре года – у лорда Мейси в Алтон-менор. И отовсюду самые блестящие отзывы.

– А почему вы покинули последнее место работы?

Я подняла взгляд и посмотрела на невозмутимую ари.

– Лорд Мейси скончался, а его наследники продали дом, – без промедления ответила та.

– А полковник Денби?

– Женился, миледи.

В голосе экономки прозвучало едва уловимое неодобрение. И мне показалось, что брак полковника вызывал у Люси не самые приятные чувства.

– Вы не сошлись характерами с его супругой?

Я продолжала наблюдать за Денч, но женщина по-прежнему выглядела невозмутимой. И выражение ее глаз не изменилось, оставаясь холодным и собранным.

– Госпожа Денби привезла свою экономку, – пояснила Люси.

– А лорд Кавендиш?

– Он слишком ко мне привязался, миледи.

Люси Денч одарила меня полным достоинства взглядом и поджала губы, без слов давая понять, какого рода была эта привязанность.

– Понятно.

Я рассматривала бумаги, пытаясь прочесть то, что осталось между строк. Историю молодой женщины, кочующей из дома в дом в поисках работы и нигде подолгу не задерживающейся.

– А как вы узнали, что в Горленде нужна экономка?

– Объявление в Вердофском вестнике, миледи, – пояснила Люси.

Ну да, совсем забыла. Я ведь отправляла объявление в столичные газеты, рассчитывая, что откликнется приличная экономка, знакомая с ведением большого дома.

– Что ж, я вас беру. Две недели испытательного срока. Если останемся довольны друг другом, то я возьму вас на постоянную работу и положу жалование шестьдесят дьертов в месяц. Мэри, – позвала застывшую за дверью служанку. – Проводи госпожу Денч в свободную комнату и помоги устроиться. Вы голодны? – спросила у новой экономки.

– Нет, миледи, благодарю.

Люси поднялась с дивана и вытянула руки по швам, как солдат. Да она и походила на бравого фельдфебеля, готового муштровать новобранцев.

– Что ж, тогда устраивайтесь и приступайте к своим обязанностям, – пожелала новой экономке и заметила, как нахмурилась Мэри.

Правда, заметив мой взгляд, горничная тут же приняла беззаботный вид, но я видела, что ей не по душе появление в доме Люси. Похоже, Мэри опасалась, что с появлением экономки вольной жизни в Горленде придет конец.

Что ж, мне было интересно посмотреть, сумеет ли Люси Денч укротить моих независимых служанок и ужиться в замке.

– Слушаюсь, миледи, – с достоинством ответила экономка и, подхватив саквояж, широкими шагами отправилась вслед за недовольной Мэри.

ГЛАВА 9

Редклиф Бенси

Всю дорогу до Кранчестерского леса Редклифа не покидало ощущение, что за ним кто-то следит. Однако магия поиска показывала только следы гверха, и, если верить ей, никакого преследователя не было и в помине.

Редклиф спешился, оставил коня у кромки леса и вошел внутрь. И сразу понял, что что-то не так. Лес затаился, словно задумал недоброе. По земле стлался еле заметный туман, и кругом стояла странная тишина. Ни птичьего гомона, ни шелеста листвы – все будто вымерло.

Редклиф остановился и приложил руку к старому дубу. Пальцы кольнуло чужеродной силой. В душе шевельнулась тревога. Раньше ему не доводилось с таким сталкиваться. Кранчестерский лес всегда был сам по себе, не помогая, но и не мешая Черным лордам. Так что же случилось теперь?

Редклиф наклонился и коснулся земли. Руку обожгло донным холодом. Грасс! Выходит, гверх, вместо того, чтобы найти носителя, сумел договориться с лесом? Плохо. Каждое дерево, каждая травинка, каждый куст – все будет давать гверху силы и помогать скрываться от Черного лорда. И отыскать донного окажется непросто.

Редклиф почувствовал поднимающуюся в душе холодную ярость. Пока он искал Алекс, гверх не терял времени даром.

– Ничего. Тебе все равно от меня не уйти, – прошептал Редклиф, поднимаясь и оглядываясь по сторонам. – Сколько бы ни бегал.

Он активировал голософон.

– Саймон, проследи, чтобы миледи не покидала Горленд.

Когда он ушел, Александра еще спала, и у него не хватило духу разбудить ее и объяснить, чтобы она никуда не выходила.

После всего, что ей довелось пережить, жена вряд ли была в состоянии заниматься делами. Вернее, ему хотелось в это верить, но, зная Александру, он не сомневался, что та обязательно помчится в свой Модный дом.

– Скажи, что я просил ее оставаться в Горленде до моего возвращения.

– Слушаюсь, милорд.

– Только помягче, Саймон, – счел нужным добавить Редклиф, и услышал в ответ удивленное сопение.

– Хорошо, милорд, – спустя секунду очнулся охранник.

Редклиф захлопнул голософон и задумчиво посмотрел на его украшенную рубинами крышку. Алекс такой тоже бы не помешал. Чтобы он всегда мог знать, где она и что с ней. Впрочем, после сегодняшней ночи он чувствовал ее и так, безо всяких магических поделок. Камень в обручальном кольце горел ровным теплым светом, подтверждая, что с Александрой все в порядке.

Редклиф понимал, что сейчас не время думать о жене, но ничего не мог с собой поделать. Ее лицо стояло перед глазами, и губы сами растягивались в улыбке. Алекс оказалась еще невероятнее, чем он представлял. Горячая, чувственная, смелая, отзывчивая на ласки и такая, что просто дух захватывало. А близость с ней… У него было много женщин, но ни с одной он не испытывал того, что испытал с женой. Она совпадала с ним. Идеально. Телом, дыханием, биением сердца. Дарила тепло. И он тонул в этом тепле, в мягкости женской сути, в невероятном ощущении свободы.

Холод, прошедшийся по ногам, заставил его очнуться. Редклиф настороженно огляделся и запустил поисковую сеть. Никого. И родовой перстень не реагирует. Что ж, оставалось единственное средство. Он вытащил из-за пояса нож, надрезал запястье и, окропив землю своей кровью, произнес слова заклинания, которым еще ни разу не пользовался.

– Старкос варите ноус.

Камень Брюнуса вспыхнул, воздух задрожал от едва уловимого гула, а по земле зазмеились трещины. Они расползались, покрывая поверхность сеткой тонких «вен», и Редклиф, понаблюдав немного за их траекторией, перевязал запястье платком и свистнул, подзывая Верного.

Теперь оставалось только повторить ритуал еще в трех точках Кранчестерского леса. И объединить все нити в центре. Редклиф вскочил в седло и пустил коня вперед, к северной окраине. Если все получится, гверху неоткуда будет черпать силы, и он сумеет его достать.

Вызов голософона раздался в тот момент, когда Редклиф добрался до нужной опушки.

– Что? – коротко спросил он Саймона.

– Простите, милорд, но я ничего не смог сделать. Миледи просто не стала меня слушать.

– Где она?

Сердце сорвалось в галоп.

– Собирается ехать в Модный дом. Сказала, что должна проверить, все ли там в порядке.

– Глаз с нее не спускай. Я скоро буду. Постарайся задержать миледи до моего приезда.

Александра Эйден

Когда я спустилась вниз, чтобы поехать в Модный дом, то обнаружила удивительную картину. Вся прислуга выстроилась в холле, а перед ними, сложив руки за спиной, стояла Люси Денч и размеренно вещала:

– Милорд и миледи никогда не должны слышать в доме ваш голос. Это понятно?

Слуги покосились на меня и кивнули, а Люси, не заметив моего появления, продолжила:

– Вы всегда должны почтительно отходить в сторону, если встречаетесь с господами в коридоре или на лестнице. Ясно?

Слуги снова слаженно кивнули, а я остановилась на лестничном пролете и решила послушать.

– Всегда держите наружные двери закрытыми. Только дворецкий может ответить на стук.

Люси сделала паузу, качнулась с пятки на носок и продолжила:

– Никаких азартных игр в доме. Оскорбительные выражения между слугами не допускаются.

Фрея тихо кашлянула, и Люси мгновенно сделала стойку.

– Вы с чем-то не согласны?

Фрея втянула голову и затаилась.

– Я не слышу ответа, – не отступала Люси Денч, поочередно оглядев всех слуг.

– Нет, госпожа Денч, – вразнобой ответили те, а Мэри едва заметно поморщилась, но тут же вытянулась по струнке, стоило Люси обратить на нее свой взор. И я мысленно поаплодировала госпоже Денч. Удивительное умение. Может, Люси сможет сделать из моей Мэри первоклассную горничную? Да и из остальных заодно.

– Никогда не разговаривайте с другим слугой при милорде или миледи, – не останавливалась экономка. – И не приглашайте своих друзей или родственников в дом. Это строжайше запрещено. Все понятно?

– Да, госпожа Денч, – уже более слаженно ответили слуги.

– А теперь, идите и займитесь делом, – заявила Люси и добавила: – Миледи скоро спустится, и к ее появлению все в замке должны быть на своих местах.

Дворецкий, стоящий чуть в стороне от остальных слуг и делающий вид, что его не слишком касаются поучения экономки, деликатно кашлянул.

– Миледи уже здесь, госпожа Денч, – в голосе Генри послышалось едва уловимое ехидство.

– Светлого дня, ваше сиятельство.

Люси, мгновенно обернувшись, почтительно склонила голову.

– Завтрак подадут через пять минут.

– Это лишнее. Мне пора ехать.

– Как скажете, миледи, – ответила экономка.

– Ваше сиятельство, милорд запретил вам выезжать, – снова прогудел Саймон.

Он топтался у меня за спиной и раз за разом повторял эту фразу. А я раз за разом объясняла, что должна хоть на пару минут заглянуть в Модный дом и проверить, как идут дела.

– Миледи, вы не должны рисковать, – продолжал нудеть Саймон, и я поморщилась.

Конечно, не должна. Но и сидеть все время в замке не выход. Кто займется моими делами? Сегодня должны привезти ткани из Вердофа. И цветы для демонстрационного зала. А еще собирался приехать закройщик из Барнаба, которого мне удалось переманить у конкурентов. Ну и, самое главное, мне просто необходимо было выбраться из замка, чтобы привести мысли в порядок. После всего случившегося я должна была подумать, и желательно подальше от Горленда, где все напоминало о Редклифе. Мне хотелось отрешиться от эмоций. Понять, что произошло между нами, и что с этим делать.

Я окинула взглядом шеренгу слуг и направилась к выходу. Саймон, как приклеенный, поплелся за мной.

Генри, повинуясь моему взгляду, открыл дверь, но не успела я выйти, как наткнулась на входящего в дом мужа.

– Сэнди.

В синих глазах вспыхнуло и тут же погасло знакомое по прошлой ночи пламя, но даже за краткий миг горения оно снесло те шаткие щиты, что я возводила с самого утра. Мне даже обидно стало. Когда проснулась и не обнаружила мужа рядом, я испытала такое острое сожаление, что сама испугалась. Мне не хотелось привязываться. Я не желала снова становиться уязвимой. С меня хватило и прошлого раза, не стоит повторять прежнюю ошибку. Именно это я твердила себе, пока смотрела в зеркало на припухшие губы и на следы от щетины мужа на груди. И вот теперь, один единственный взгляд глаза в глаза – и все возведенные барьеры рухнули, а внутренности окатило жаркой волной.

– Ты куда-то собралась?

Голос мужа звучал спокойно, но под этим спокойствием я чувствовала тщательно сдерживаемое напряжение. Уж что-то, а владеть собой Редклиф умел просто потрясающе.

– Мне нужно в Модный дом. Это важно.

Я смотрела на мужа и ждала его реакции. Если он сейчас отмахнется от моих слов и запрет меня в замке…

– Поехали, – коротко сказал Редклиф и подал мне руку.

***

В Модном доме вовсю кипела работа. Заказов было так много, что портнихи едва справлялись, и Линдси предложила мне взять еще парочку швей. «В городе только и разговоров, что о нашем Модном доме, – с гордостью сказала она. – От клиенток отбою нет, нам бы не помешали помощницы. Девочки зашиваются».

Девочки, которым было лет по пятьдесят, подняли головы от машинок и немного смущенно улыбнулись. Стрекот прекратился, и в комнате наступила тишина, но уже спустя минуту машинки заработали снова, ткани зашуршали, и из-под лапок поползли ровные строчки.

Что ж, я и сама понимала, что нужно расширять штат. И первая выручка позволяла надеяться, что это окупится.

– Я подумаю, госпожа Линдси, – пообещала модистке и спустилась вниз, где уже появились первые на сегодня клиентки.

С ними пришлось повозиться. Полная дама с выступающим животом требовала платье с пышными оборками и воланами, и мне с трудом удалось уговорить ее выбрать более спокойный вариант. А ее подруга, худосочная, похожая на моль блондинка, страстно мечтала о наряде в стиле королевы Анны, рассчитанном на пышные формы. В итоге мне удалось найти компромисс, и мы остановились на платье из тонкой даранской шерсти со специальными вставками, помогающими создать объем в нужных местах.

Все время, пока я занималась клиентками, Редклиф оставался в соседнем зале. Но мне казалось, что я ощущаю его присутствие на расстоянии вытянутой руки. Это было необычно и немного волнующе. Казалось бы, мы провели вместе всего одну ночь. Но тогда откуда взялось чувство, что я знаю Редклифа всю жизнь? И отчего внутри все замирает, стоит только услышать глубокий низкий голос или заметить внимательный взгляд льдистых глаз?

– Тебе нужна управляющая, – заявил муж, когда посетительницы ушли. – Женщина, которая сможет заниматься клиентками и принимать заказы.

Он поправил ткань на манекене и повернулся ко мне, посмотрев так, что внутри вспыхнули горячие искры. И снова вспомнилась наша ночь, и те слова, что он говорил, и огонь, в котором мы горели.

– Но я и сама справляюсь.

Я старалась говорить ровно, но дыхание сбилось, и голос дрогнул.

– Это пока. Пройдет немного времени, и ты уже не сможешь совладать с потоком посетительниц, – покачав головой, сказал Редклиф.

Нет, в глубине души я понимала, что муж прав. И в будущем рассчитывала переложить часть своих обязанностей на помощницу. Но пока это было мне не по карману. Деньги, полученные по брачному договору, лежали в банке и приносили хороший процент, и потратить их сейчас значило лишиться доли прибыли. А мне, с некоторых пор, хотелось быть уверенной, что я больше никогда не останусь без средств.

– Если дело в деньгах, я готов оплатить все расходы, – словно подслушав мои мысли, сказал Редклиф.

– Зачем тебе это?

– Сэнди, я твой муж.

– Но это мое дело. И я сама справляюсь.

– Предпочитаешь быть независимой?

Редклиф прищурился и обвел зал внимательным взглядом. Я настороженно наблюдала, как меняется выражение синих глаз.

– Сэнди, я понимаю, ты мне не доверяешь. Нет, не спорь, – остановил он мои возражения и продолжил: – Но давай договоримся. Пока я не поймаю гверха, тебе лучше оставаться в Горленде. И на это время нам нужно найти управляющую.

– Редклиф, и ты меня пойми. Где я в короткий срок возьму человека, которому смогу доверить свое дело?

– У меня на примете есть вполне подходящая дама, – быстро ответил муж.

Видимо, он предвидел мои возражения и успел подготовиться.

– И кто же это?

– Матильда Старр.

– Что?

Я едва не поперхнулась от удивления.

– Она много лет работала в лучшем столичном доме моды, – невозмутимо заявил Редклиф.

– Откуда ты знаешь?

– Неважно. Главное, что у нее отличный вкус, и она сможет тебя подменить.

– Ты уверен?

Я все еще не могла решиться. Нет, я понимала, что пока гверх на свободе, всегда остается опасность, что он снова попытается напасть. Но оставить свое детище в тот момент, когда все только стало налаживаться, оказалось сложно. Я же в него душу вложила! Да я, можно сказать, впервые почувствовала себя не бесполезным приложением к мужчине, а самостоятельным человеком! И что? Взять и все бросить?

– Сэнди, я не смогу охотиться на донного, зная, что тебе угрожает опасность. И потом, я же не прошу тебя навсегда отказаться от Дома. Только на короткое время.

В голосе мужа прозвучала усталость, и мне стало стыдно. Действительно, что это я? Зачем пытаюсь настоять на своем? Тем более после того, как поняла, с кем сражается Редклиф, и как сложно ему приходится.

– Хорошо. Но я должна убедиться, что Матильда справится.

Редклиф только кивнул, и я послала Милли за консьержкой.

– Миледи, милорд.

Матильда изобразила безупречный придворный реверанс, и в ее лице мелькнуло что-то, что показалось мне знакомым. Словно бы я уже видела где-то похожие черты. Вот только, где?

– Госпожа Старр, вы не могли бы ненадолго меня заменить?

Я решила не ходить вокруг да около, и спросить прямо.

– С превеликим удовольствием, миледи, – ответила Матильда, словно ждала этого вопроса. Но посмотрела почему-то не на меня, а на Редклифа. А тот ответил ей не менее внимательным взглядом. Выходит, эти двое хорошо знакомы. Понять бы еще, насколько близко.

В душе шевельнулось странное чувство. Вроде бы, я и понимала, что возраст Матильды не предполагал никаких романтических отношений между ней и Редклифом, но кто знает, что было в прошлом? В обществе не афишировалось, что юные аристократы постигают науку любви в объятиях опытных дам, но особо и не скрывалось. Кто знает, может, и Редклиф…

«Сэнди, очнись! – Оборвала саму себя. – Неужели ты вздумала ревновать? Не смей опускаться до подобных глупостей и показывать собственную неуверенность!»

Я бросила взгляд в окно и заметила трех молодых ари в одинаковых платьях.

– Что ж, тогда пообщайтесь с новыми клиентками, – преодолев себя, сказала Матильде. – Кажется, они уже на пороге.

– Не волнуйтесь, миледи. Они не уйдут от нас без обновок, – усмехнулась Старр и поплыла в холл.

А дальше мы с мужем наблюдали из соседнего зала, как она обхаживала клиенток, как предлагала фасоны, и как ловко у нее получалось играть свою роль.

– Она бесподобна, – прошептала мужу, признавая его правоту.

– Я же говорил.

– Вот в этом и вопрос. Откуда ты знал?

– В свое время Матильда была довольно известна в Вердофе.

Редклиф едва заметно усмехнулся, и в его взгляде мелькнула какая-то непонятная эмоция.

– Интересно, чем?

– Ты действительно хочешь это знать? Спроси ее. Если захочет, она тебе расскажет.

– А ты?

– А я не люблю сплетен. Но ты и сама во всем разберешься. Могу сказать лишь одно – тридцать лет назад Матильда была на пике славы.

В глазах мужа мелькнул и тут же пропал металлический отблеск.

– Старр – ее настоящая фамилия?

– Я в тебе не сомневался, Алекс, – хмыкнул Редклиф.

– Значит, она тоже скрывается? Надо сказать, твое графство просто манит к себе тех, кто мечтает сбежать от прошлого.

– А самое удивительное, что ты сумела собрать всех этих «беженцев» под своим крылом. Кстати, эта новая экономка. Как там ее? Люси Денч? Ты намерена ее оставить?

– Она кажется довольно толковой.

– Да?

Муж как-то странно хмыкнул.

– Что ж, если тебя все устраивает…

Он не договорил, провел по моей щеке указательным пальцем и чуть задел нижнюю губу. Тело моментально отозвалось на это прикосновение.

– Сэнди.

Голос мужа прозвучал тихо и хрипло.

– Ты сводишь меня с ума, знаешь? – взяв мое лицо в ладони, прошептал Редклиф. – С самого первого дня, с самой первой встречи. Это какое-то наваждение.

Он мягко коснулся моих губ своими, и, не давая отстраниться, толкнулся языком, углубляя поцелуй, выпивая дыхание, пробуждая внутри ту тягу, которая вспыхнула прошлой ночью и так до сих пор и не угасла.

– Грасс… – с трудом оторвавшись, выдохнул муж и отстранился, все еще не выпуская меня из рук.

В его глазах плескалось желание – такое явное, такое яростное, что у меня захватило дух. Никто и никогда не смотрел на меня так. С такой нуждой и с такой властью. И никогда раньше я не чувствовала того, что ощущала сейчас: жара, бегущего по венам, сладкой боли, доходящей до грани от одного только взгляда, потребности в ласке сильных рук стоящего рядом мужчины.

Меня тянуло к нему, несмотря на все мои страхи и боязнь очередного предательства. Мне хотелось поверить. Хотелось шагнуть навстречу. И все же что-то останавливало. Что-то стояло между нами, не давая мне сделать этот шаг.

И Редклиф понял. Увидел по моим глазам. И его собственные вмиг заледенели, став такими, какими я привыкла их видеть – холодными и бесстрастными.

– Нам пора возвращаться, – спокойно сказал он.

– Ты торопишься?

– У меня остались кое-какие незавершенные дела.

– Это касается гверха?

Я вспомнила то бестелесное существо, что заполняло собой пространство подземного хода, и невольно поежилась. На картинах в Охотничьем зале изображались сцены Черной охоты, но там Черного лорда окружало довольно много людей.

– Ты охотишься один? Разве это неопасно?

Редклиф ответил не сразу. Он внимательно посмотрел на меня, взял за руки, почему-то принялся их растирать, и я только сейчас поняла, что они очень холодные, и лишь спустя минуту произнес: – «Не бойся, Александра. Все будет хорошо». И такая уверенность прозвучала в его голосе, что я почувствовала, как меня отпускает скопившееся напряжение. Действительно, чего я испугалась? Граф ведь не первый раз уничтожает обитателей Дна.

– Идем. Выйдем через черный ход, – потянув меня за собой, сказал муж.

Вскоре мы уже сели в экипаж и отправились в Горленд.

***

Замок изменился. Я поняла это, едва переступила порог. В холле приятно пахло лавандой, высокие окна блестели чистыми стеклами, и даже стены молодцевато подтянулись, словно их камень помолодел на несколько веков.

Дворецкий встретил нас у входа с такой торжественной физиономией, что Редклиф удивленно приподнял бровь, разглядывая старого слугу.

– Добро пожаловать домой, миледи, милорд, – не менее торжественно провозгласил дворецкий и принял у меня из рук накидку.

– А где Генри? – спросил его граф.

– Простите, милорд?

В блеклых глазах слуги мелькнуло недоумение.

– Куда делся мой унылый дворецкий? Что ты с ним сделал?

Редклиф улыбнулся, и Генри опешил, глядя на хозяина так, словно увидел привидение. И я могла его понять. Улыбающийся Черный лорд – должно быть, редкое зрелище.

– Простите, милорд, – запнувшись, произнес Генри, а граф похлопал его по плечу и, не отпуская моей руки, направился к лестнице.

– Что ж, миледи, вынужден согласиться, ваша экономка действительно знает свое дело, – заметил он, когда мы подошли к моим покоям. – Горленд еще никогда не выглядел таким ухоженным. Хороший результат.

– Мне кажется, мы с ней поладим.

Я не стала говорить, что замок и сам приложил немало трудов к восстановлению. Ведь, по большому счету, только совместные усилия хозяев, слуг и духа дома могли принести свои плоды. А Люси, судя по всему, пришлась Ваго по вкусу, вот он и расстарался.

– С ней? – переспросил Редклиф, и его тон показался мне странным.

– Что-то не так?

– Нет, если вас все устраивает, я не собираюсь вмешиваться, – ответил муж и тут же перевел разговор. – Сэнди, вы должны пообещать, что не выйдете из замка, пока я не вернусь, – открыв дверь в мои покои и пропуская меня вперед, сказал Редклиф.

– Вы так и не объяснили мне, как проходит Черная охота.

Я подошла к окну и повернулась, глядя на мужа. Пушок, мирно дремавший у дивана, вскочил и одним прыжком оказался рядом со мной.

– Черная охота осталась в прошлом. Тогда в ней участвовали десятки людей и орхи – специально обученные скальные псы. Они загоняли гверхов, вели их до самого Разлома – места выхода Донных. Кстати, вы так и не объяснили, как один из орхов попал к вам, – посмотрев на прижавшегося к моей ноге Пушка, сказал муж.

– Орх? Вот, значит, кто он такой.

– Да. И, судя по всему, он неплохо подпитался вашей магией, вон как быстро вырос. Так где вы его взяли?

– Я же говорила, щенок пробрался в Бузинный коттедж, а я не смогла его выгнать.

Пес, словно подтверждая мои слова, задрал морду и самозабвенно завыл.

– И почему я не удивлен? – хмыкнул граф. – Вы просто притягиваете всех несчастных и обездоленных. Не иначе, какая-то магия.

Он посмотрел мне в глаза, и я почему-то подумала, что его ведь тоже притянуло ко мне. Магия это или нет, не знаю, но с первого взгляда между нами возникла какая-то непонятная связь.

– Что ж, как бы там ни было, но мне придется взять вашего пса с собой.

– Его зовут Пушок.

– Совершенно неподходящая кличка для орха.

Редклиф усмехнулся и поманил щенка.

– Ко мне, – строго приказал граф.

Пушок посмотрел на него, моргнул, а потом повернул голову и уставился мне в глаза, как бы спрашивая разрешения.

– Иди, дружок. Помоги Черному лорду поймать гверха.

Сказали бы мне несколько дней назад, что я когда-нибудь произнесу эти слова!

– Ты так и не ответила, Сэнди.

Я не успела заметить, как муж оказался рядом со мной, почти вплотную.

– Ты о чем?

А голос срывается. И сердце выскакивает из груди непонятно почему. Оно вообще стало слишком самостоятельным, мое сердце. Совершенно не прислушивается к голосу разума.

– Дай слово, что не выйдешь из Горленда, – потребовал Редклиф. – Я не смогу найти гверха, если постоянно буду думать о том, где ты и что с тобой.

– Хорошо. Я останусь в замке до твоего возвращения.

– Смотри, Сэнди. Ты пообещала, – серьезно сказал муж и, не дав мне ответить, накрыл губы поцелуем. Жгучим, жарким, пьянящим – таким, каким был целующий меня мужчина.

Не знаю, как Редклифу удавалось одним только прикосновением вызывать во мне настоящую бурю эмоций и ощущений. В обычной жизни он казался сдержанным и холодным, и тем горячее была его страсть. И тем сильнее была моя отдача.

– Я скоро вернусь, – оторвавшись от моих губ, хрипло произнес муж, а я только кивнула, не в силах произнести ни слова. Да и ноги меня держали с трудом, подгибаясь самым позорным образом. – И мы продолжим именно с этого момента.

Редклиф подозвал Пушка и вышел из комнаты, а я опустилась на диван и приложила ладони к пылающим щекам.

Редклиф Бенси

Он спешился у западной окраины Кранчестерского леса и попытался заглушить эмоции, но те впервые не желали подчиняться. Они бурлили, перехлестывали через край, и Редклиф ничего не мог поделать. Он, который иногда и вовсе забывал, с какой стороны находится сердце, теперь чувствовал его так отчетливо, что и сам не знал, радоваться этому или огорчаться. А перед глазами стояло лицо жены – открытое, нежное, удивительно родное, и он не мог понять, когда успел так сильно прикипеть к чужой еще совсем недавно женщине. Его женщине. Наверное, в этом и заключался ответ. Все, что были до нее, оставались чужими, а Сэнди оказалась его. Совпала с ним. Впечаталась в плоть и кровь так, что не вырвать. Оплелась вокруг души, как вьюнок. И ее чувства вдруг стали важнее своих собственных. И ее боль сводила все внутри такой судорожной яростью, что он готов был голыми руками растерзать этого слизняка, ее бывшего мужа. Редклиф вспомнил, как сжалась Александра, когда он накрыл ее бедра, какой испуг метнулся в ее глазах, как она замерла, застыла, отгородилась от него. Его тогда ударило изнутри так, словно это он был виноват в ее страхах, словно это из-за него она испытала боль. Он и сам не знал, откуда у него достало сил не выругаться. Наверное, даже раздираемый ослепляющей ненавистью к Монту, он не мог напугать жену. Грасс его знает, как удалось сдержаться. И тем отчаяннее была его радость, когда Алекс поверила, когда размякла в его руках, когда стала отвечать на ласки и прикосновения. Кто бы знал, как сложно ему было действовать осторожно, чтобы не спугнуть, не подорвать то хрупкое, что зарождалось между ними, но он знал, что только от него зависит, как у них сложится дальше. Редклиф не обольщался. Быстро приручить Александру вряд ли получится, тут ее бывший муженек, разрази его грасс, хорошо постарался. И тот порыв, что толкнул жену в его объятия там, в подземелье, был продиктован всего лишь ее страхами и радостью от того, что все закончилось. А вот вчерашняя ночь… Он надеялся, что она что-то изменила, что Алекс смогла довериться, смогла отпустить прошлое. И как же между ними все было – остро, горячо, безоглядно, так, словно все преграды в один миг рухнули, оставив их с Александрой один на один. Кожа к коже, губы к губам, с оголенными до предела чувствами и ощущением, что жизнь только начинается.

Под ногой хрустнула сломанная ветка, и Редклиф еле слышно хмыкнул. Эк его повело! Никак отойти не может. А ведь дело не ждет. Не до эмоций сейчас. Нужно довести прерванный ритуал до конца.

Редклиф отсек лишнее, заставив себя сосредоточиться, раздвинул кусты ракиты и вышел на поляну. Обвел коротким взглядом идеально ровный круг, охраняемый старыми грабами, шагнул в центр и опустился на колено. Нож блеснул в косых солнечных лучах и легко разрезал запястье.

– Старкос варите ноус, – прозвучали в сгустившемся от напряжения воздухе слова древнего заклятия, и по кронам деревьев прокатилась испуганная дрожь.

Слишком давно они не слышали исконных заклинаний Черных лордов. Успели забыть, кто истинный хозяин нерейских земель.

Лес дрогнул. По поляне зазмеились тонкие узкие трещины, разошлись в стороны, поползли к центру Старой пади, а им вслед понеслось еще одно заклинание, заставляющее недра содрогаться от мощных толчков.

– Астанос. Гординус. Родирос.

Редклиф чувствовал, как сила из его пальцев перетекает в рыхлую почву, впитывается, уходит на глубину и заставляет лес сбросить чужую власть, избавиться от дурмана, очнуться.

Деревья застонали, приходя в движение, птицы загомонили, взмывая ввысь, листья зашептались, пересказывая друг другу забытую правду. А Редклиф, так и не отнимая ладони от подрагивающей земли, вслушивался в ожившие звуки и искал среди них один, самый важный. И не находил. Не находил, грасс его растак!

Отряхнув руку, Редклиф поднялся, свистнул, подзывая Верного и посмотрел на застывшего в паре левов Пушка.

– Ты его чувствуешь?

Щенок задрал морду и принюхался. А потом уверенно потрусил в сторону северных падей. Редклиф пошел за ним, отслеживая путающиеся следы гверха и изредка бросая взгляд на Брюнус. Ему показалось, или родовой перстень стал сиять ярче? Да нет, не может быть. С чего бы?

Редклиф сам не знал, что заставило его настороженно замереть. На первый взгляд все вокруг выглядело обычным – тот же лес, те же деревья. И даже магическое зрение ничем не помогло. Но Редклиф обострившимся чутьем ощущал – было что-то, витало в воздухе, настораживало. И он замер, внимательно, лев за левом, оглядывая землю под ногами. И увидел. Буквально в шаге от себя. Черную точку чуждой магии. Это было нечто новое. Гверхи никогда не обладали способностями к колдовству. Так что изменилось?

Пушок настороженно замер, а потом принюхался и зарычал.

Редклиф сверлил взглядом магическую ловушку, сопоставляя факты. Участившиеся прорывы, слабеющее заклятие предков, все более сильные и умные донные, поднимающиеся на поверхность. Похоже, пока люди беспечно жили, забыв об опасности, гверхи собирались с силами для очередного рывка. Открывшаяся картина заставила Редклифа напряженно выдохнуть сквозь зубы и выругаться. Что он один сможет сделать против полчищ донных, если те сумеют уничтожить печать, закрывающую Разлом? И что станет с миром, когда гверхи хлынут на земли Эрилии?

Редклиф скрипнул зубами. Ненависть к порождениям дна, впитанная с молоком матери, полыхала внутри, но он привычно сдержал ее и произнес заклинание, разрушая ловушку, оставленную гверхом. А потом медленно двинулся вперед.

Александра Эйден

Я расставила в вазы заказанные у цветочницы букеты и вздохнула. Душу терзала тревога. Хоть Редклиф и убеждал меня, что с ним ничего не случится, мерзкий привкус страха никуда не девался. Что, если гверх окажется сильнее? Что, если муж будет ранен? А вдруг он истечет кровью в этом проклятом лесу и умрет? Нет, нельзя так думать. И потом, с ним же Пушок. Может, в случае чего пес сумеет позвать помощь?

Святые небеса! Ну почему дурные мысли так и лезут в голову? С Редклифом все будет хорошо, он обязательно справится.

Я заставила себя отвлечься от тягостных картин, мелькающих в воображении, и позвонила в колокольчик.

– Миледи?

Мэри возникла на пороге спустя пару секунд, как будто ждала за дверью. И выглядела моя служанка немного иначе, чем обычно. Новый воротничок сиял белизной, красивая наколка и гладко зачесанные волосы придавали простодушной физиономии более взрослый вид. Идеально отглаженная форма скрадывала угловатость фигуры.

– Позови ко мне госпожу Денч, – велела я.

Мэри – о чудо! – безмолвно поклонилась и тихо вышла из комнаты. Дверь бесшумно закрылась.

Ай да Люси! Интересно, как ей удалось всего за один день сделать из своенравной девчонки идеальную служанку? Или я поторопилась с выводами, и Мэри надолго не хватит?

Я поставила вазу с чайными розами на комод в спальне и уставилась в окно. Лето подходило к концу, и листья растущих у замка каштанов уже слегка потемнели. И трава на газоне пожухла. А в воздухе уже ощущалась почти осенняя прохлада.

– Вы хотели меня видеть, миледи?

Вопрос, заданный низким голосом, заставил меня оглянуться.

– Да, хотела поручить вам найти садовника, – ответила экономке, внимательно ее рассматривая.

Что-то не давало мне покоя, цепляло взгляд, но что? Наглухо закрытое серое платье, невыразительное лицо, слегка волнистые русые волосы, собранные в простой низкий узел, белоснежное кружево воротничка – экономка выглядела закрытой и собранной. А еще она была довольно высокой, и сейчас это особенно бросалось в глаза.

– Я взяла на себя смелость пригласить трех претендентов, миледи. Они будут в замке с минуты на минуту, – невозмутимо ответила Люси Денч и чуть отодвинула манжету, кинув взгляд на часы. А я невольно отметила, какие крупные у нее руки. – Рекомендательные бумаги я уже просмотрела.

– Что ж, хорошо.

– Желаете сами отобрать садовника, или этим займусь я?

Выражение строгого лица не изменилось. Только в глазах на миг мелькнула настороженность.

– Давайте сделаем это вместе.

Я внимательно посмотрела на Люси, пытаясь понять, что значили слова Редклифа. «Что ж, если тебя все устраивает…» Мне показалось, муж говорил совсем не о профессиональных качествах Денч. Выглядела экономка деловитой и уверенной в себе – ни одного лишнего жеста, ни одного лишнего слова. Просто находка. Так что же с ней не так?

– Как скажете, миледи. Думаю, соискатели уже в холле, – снова посмотрев на часы, заявила Люси.

– Что ж, не будем заставлять их ждать.

Мы спустились вниз, где действительно переминались с ноги на ногу трое мужчин. Двое были молодыми и довольно симпатичными, а третий выглядел уставшим и потрепанным жизнью, как старый дуб. Обветренное морщинистое лицо, длинные темные волосы с густой проседью, натруженные руки и неожиданный взгляд, скрывающий под напускной простотой острый ум и наблюдательность.

– Светлого дня, ваше сиятельство, – увидев меня, поклонились мужчины.

Я кивнула им и предложила:

– Представьтесь, кто вы и откуда.

– Джеймс Кантон, миледи, – поклонившись, сказал один из молодых, рыжеватый мужчина с крупным носом.

– Джон Таркин, миледи, – заявил светловолосый. – Готов работать у вашего сиятельства.

Ну надо же, какой скорый. Я посмотрела на третьего, но тот молчал, не собираясь называть свое имя. Казалось, он еще не решил, хочет ли остаться в Горленде или нет, и пока присматривался и ко мне, и к дому, и к своим соперникам. И было в его недоверчивом взгляде что-то, что заставило меня отступить.

– Давайте выйдем в сад, я хотела бы послушать, что вы о нем скажете, – предложила соискателям.

Дворецкий открыл двери, я пошла вперед, мужчины потянулись следом, Саймон, безмолвно наблюдавший за всем происходящим со стороны, пристроился рядом со мной, а Люси Денч замыкала процессию с невозможно невозмутимым видом. Трудно было понять, что она думает или чувствует. За резкими, немного тяжеловатыми чертами не проглядывало ни единой эмоции.

– Вот, – дойдя до заросших клумб, сказала я и обернулась к соискателям. – Готова выслушать ваши предложения.

– Думаю, нужно все сравнять и разбить заново, – обведя скептическим взглядом редкие циннии и пышные заросли сорняков, заявил Джон Таркин и провел рукой по волосам, убирая их со лба. А потом посмотрел на меня так, будто проверял, какое впечатление произвели его слова. – Тут необходима новая планировка дорожек, цветников, аллей, – добавил он. – А еще, миледи, я бы предложил вам разбить настоящий парк, наподобие тех, что устраивают во дворцах вердофской знати. Знаете, с каскадными фонтанами и прудами, и со всевозможными укромными уголками и беседками. Это сейчас очень модно.

Он вскинул голову и высокомерно оглядел своих соперников.

– Вы бывали в Вердофе? – спросила я его.

– Я работал у самого лорда Джерти, – немного хвастливо ответил Таркин.

И столько самомнения было в его голосе, что мне стало неприятно продолжать этот разговор.

– А вы что скажете?

Я повернулась к более старшему из трех. Тот не торопился с ответом. Он молча прошел к клумбе, наклонился, приложил ладонь к земле и закрыл глаза. Постоял так немного, а потом поднялся и посмотрел на меня внимательным взглядом.

– Сад жив. Просто очень запущен, – медленно, словно взвешивая каждое слово, сказал мужчина. – Но, если приложить немного усилий, можно вернуть ему былую красоту. Тот, кто закладывал этот сад, был настоящим творцом. Если позволите, миледи, я хотел бы тут все восстановить.

В синих глазах мелькнули сдерживаемые эмоции, суровое лицо смягчилось, в нем появилась задумчивость и та отрешенность, какая бывает иногда у художников во время работы над картиной.

– А вы?

Я повернулась к третьему, хотя для себя уже все решила.

– Я согласен с тем, что старый сад нужно сровнять с землей и разбить его заново, – кашлянув, заявил Джеймс Кантон. – Розы одичали, деревья старые, на цветы смотреть больно. А про кустарники я даже говорить не буду, сплошные заросли терна.

– Значит, вы полагаете, что шансов восстановить сад нет?

– Увы, миледи, – развел руками мужчина.

Люси Денч подняла бровь, разглядывая заросли дрока. А потом поочередно посмотрела на соискателей и остановила взгляд на старшем из них. Саймон тоже обвел глазами всех претендентов и остановился на экономке. Он нахмурился, раздумывая над чем-то, а потом его лицо дрогнуло, изменилось, стало мягче. И на губах появилась робкая улыбка. Правда, спустя секунду охранник насупился и кашлянул в кулак.

– Как вас зовут? – оставив наблюдение за непонятным поведением Саймона, спросила я старшего из трех.

– Питер Свон, миледи, – с достоинством ответил тот.

– Полагаю, у вас есть необходимые рекомендации?

– Они у меня, миледи, – тихо заметила Люси Денч. – Пятнадцать лет работы в замке Лоуридж у барона Аткинса и пять лет работы у лорда Бревериджа в графстве Мэн. Никаких нареканий.

– Что ж, в таком случае, Питер Свон, вы приняты на работу.

Я улыбнулась своему новому садовнику и добавила:

– Госпожа Денч покажет вам флигель и ознакомит с распорядком Горленда.

– Благодарствуйте, миледи.

Питер поклонился, и я заметила, что его пальцы мелко подрагивают, а в глазах застыли слезы. Правда, мужчина мгновенно справился с собой, и его лицо снова стало замкнутым.

– Миледи, я мог бы сам проводить нового садовника, – неожиданно заявил Саймон.

Вероятно, охранник решил проверить Питера.

Я кивнула, молча развернулась и пошла к дому. Почему-то меня взволновало общение с Питером Своном. Правда, я пока не понимала, почему. Что это было? Жалость? Эмоции, живущие в синих глазах? Ощущение, что мы с Питером встречались раньше? Или то, что он показался мне таким же потерянным, как и я сама пару месяцев назад?

Я так глубоко задумалась, что когда увидела крадущегося вдоль стены человека, не сразу поняла, кто он. А едва до меня дошло, как внутри все вскипело от гнева. Что здесь делает бывший друг мужа Алан Хилл? Разве Рэдклиф не выгнал его из замка, запретив появляться в Горленде?

В этот момент Алан заметил нас с Люси, и в его глазах мелькнул страх. Правда, уже спустя секунду на тонких губах незваного гостя мелькнула нахальная улыбка, и он небрежно привалился к стене и со злобой уставился мне в глаза.

– Вот уж не думал, что увлечение Редклифа продлится так долго, – издевательски протянул Алан, демонстративно оглядывая меня с головы до пят и останавливая взгляд на груди. – Наверное, ты очень хороша в постели, крошка? А иначе зачем бы Бенси терпеть твое присутствие так долго?

– Что вы забыли в Горленде? – остановившись, спросила я и оглянулась в поисках охраны, но задний двор был пуст.

– Пришел к старому другу.

На смазливом лице появилось глумливое выражение, но глаза бегали, выдавая страх.

– Вам тут не рады. Уходите.

– Да неужели? Кто сказал? Ты? А кто ты такая? Возомнила себя графиней, а сама – обычная дешевка, – не замолкал Алан. – И очень скоро Редклиф поймет, что совершил ошибку, и вышвырнет тебя вон.

Алан одним движением оторвался от стены и, оказавшись рядом, ухватил меня за талию и притянул к себе, но я вывернулась и бросила в мерзкое лицо заклинание, а в следующую секунду негодяй оказался на земле, придавленный коленом Люси Денч.

– Не дергайся, – сжав горло сыплющего ругательствами мужчины, гаркнула экономка и добавила: – Иначе сверну твою хлипкую шею и скажу, что так и было.

– Пусти! – придушенно прохрипел Алан, и я усмехнулась.

Надо же! Каждый визит этого ничтожества в Горленд заканчивается тем, что его сначала бьют, а потом выкидывают прочь. В прошлый раз это был Редклиф, теперь вот Люси. Я посмотрела на экономку и задумалась. Откуда в ней столько силы?

– Миледи, вы в порядке? – крикнул вывернувший из-за угла замка Саймон.

Он добежал до нас, окинул быстрым взглядом ругающегося Алана и невозмутимую, как скала, Люси Денч, и уставился на меня с плохо скрытой тревогой.

– Он не причинил вам вреда, миледи? – не называя имени Алана, спросил охранник.

– Не успел. Спасибо госпоже Денч, она сумела меня защитить.

Я не стала говорить, что воспользовалась магией. Люси нахмурила светлые брови и поджала тонкие губы.

– Давайте сюда эту падаль, госпожа Денч, – ухватив огромной ручищей затрещавший воротник Алана, рыкнул Саймон и вздернул «гостя» с земли. – Негоже вам об него мараться.

Он поволок упирающегося Алана к воротам, а я посмотрела на Люси и сказала:

– Госпожа Денч, мы можем поговорить?

В светлых глазах что-то дрогнуло, но уже спустя секунду экономка спокойно ответила:

– Разумеется, миледи.

И пошла вслед за мной в дом. А дальше – в кабинет Редклифа. Я специально выбрала именно эту комнату. Мне не хотелось, чтобы наш разговор кто-нибудь услышал.

Когда дверь за Люси захлопнулась, я обернулась к ней и попросила:

– Госпожа Денч, вы не могли бы расстегнуть воротник.

– Простите, миледи?

На бледных щеках экономки выступили яркие красные пятна.

– Воротник, госпожа Денч, – повторила я, не спуская глаз с растерявшейся женщины.

Та поколебалась пару секунд и неохотно расстегнула пуговицы.

– Как ваше настоящее имя? – тихо спросила я, глядя на длинную шею и отчетливо выступающий на ней кадык.

– Линус Денч, – неохотно ответила экономка и добавила: – Не волнуйтесь, миледи, я сейчас же соберу вещи и уйду из Горленда.

– Разве я вас увольняла?

– Нет?

В светлых глазах мелькнула растерянность.

– Нет.

Я прошла к креслу, села и указала Денчу место напротив.

– Расскажите о себе.

– Что именно рассказать, миледи?

– Кто вы, где родились, зачем вам понадобился этот маскарад.

– Я из Йоркберри, – после секундной паузы, тихо ответил Денч. – Моя мать была экономкой у старого графа Олдбери. Она проработала в доме почти тридцать лет.

Мужчина замолчал и стиснул руки.

– И что было дальше?

– Матушка умерла. И я… Я занял ее место. Это вышло случайно. Граф не терпел перемен, не доверял новым людям, и в доме работали лишь несколько старых слуг. А когда моя мать умерла, он не пожелал принять этот факт и требовал, чтобы Мэри Денч по-прежнему приходила к нему каждое утро с докладом. Слуги не знали, что делать, в доме все пошло наперекосяк, и я решился на обман. Голоса у нас с матушкой похожи, хозяин к тому времени почти ослеп, так что заподозрить подмену не смог. Так я и стал экономкой. И привык. А потом, когда граф умер, я нашел работу у лорда Кавендиша в Вердофе.

– И что, никто не заподозрил, что вы мужчина?

– Нет, миледи. Борода у меня никогда не росла, а повадки я с легкостью перенял от собственной матушки. Да и внешностью в нее пошел. Вот только рост… Но на это мало кто обращал внимание.

– И как нам теперь быть?

– Если вас устраивает экономка Люси Денч, именно ее вы и будете видеть в Горленде.

В серых глазах светилась спокойная уверенность.

А я снова вспомнила мужа. Редклиф сразу понял, что перед ним мужчина, но почему-то не возмутился этим фактом, предоставив мне самой решать, брать экономку или нет.

Что ж, я не собиралась отказываться от своего решения.

– Госпожа Денч, ваш испытательный срок окончен. С сегодняшнего дня вы – экономка Горленда.

Я улыбнулась Люси и поднялась с кресла.

– И если вы вдруг захотите стать экономом…

– Не стоит, миледи, – ответил Денч и тоже встал. – Слугам ни к чему такие перемены, это выбьет их из равновесия. Да и мне так привычнее.

– Уверены?

– Да, миледи. И спасибо вам. Для меня честь работать в таком хорошем доме.

Люси произнесла это так серьезно, словно давала присягу на верность.

– Если я вам больше не нужна, то я пойду, миледи? – добавила она, и я кивнула.

А потом, когда за экономкой закрылась дверь, еще долго стояла, разглядывая кабинет мужа. В этой просторной комнате каждая вещь напоминала Редклифа. И большой массивный стол из темного дерева, и стоящее на нем бронзовое пресс-папье, и ряды старинных книг в двух высоких шкафах, и коллекция ножей, развешанных на противоположной от окон стене, и медвежья шкура на полу. А еще – запах. Ни с чем не сравнимый запах можжевельника, табака и выдубленной кожи.

Я провела пальцами по гладкой столешнице и подошла к карте графства, занимающей стену за письменным столом. Уинтшир, Уитби, Кранчестер – знакомые названия были обведены кружками. А между ними виднелись едва заметные пунктирные линии. Они хаотично пересекали расстояние между городами, то сливаясь вместе, то разбегаясь в стороны, петляя и возвращаясь к одной и той же точке. Кранчестер. Все сходилось на нем.

Я провела рукой по карте и задумалась. Знать бы, что означает этот пунктир. Как жаль, что у нас с мужем не было времени поговорить. Он ведь толком и не рассказал мне, что происходит. Просто попросил остаться в Горленде, и уехал.

Взгляд остановился на раскрытой книге, и я придвинула ее ближе. Внимание привлек знакомый адрес. А ведь это мой Модный дом в Уинтшире. А дальше значился Кранчестер, Лиственная улица, дом двадцать шесть. Это же особняк Редклифа напротив Бузинного коттеджа. Так, а тут что? Уитби, улица Вязов, дом пятнадцать.

Я читала названия городов и адреса и тут же находила их на карте. Похоже, у Редклифа в каждом городе графства были свои особняки. Эта мысль зацепила душу. Правда, я и сама не могла понять, почему, но на всякий случай решила отложить ее на потом и как следует обдумать. А пока мне нужно было написать план работы для заменяющей меня Матильды, и я воспользовалась бумагами с графскими вензелями по краям и взялась за дело.

***

Редклиф вернулся далеко за полночь, когда я уже легла. От него пахло лесом, дымом костра и тем особым, присущим только ему одному ароматом, который я теперь с легкостью могла отличить от всех остальных.

– Сэнди.

Горячие губы нашли мои, и те тревоги, что обуревали меня на протяжении дня, растворились в сладости поцелуя, в прикосновениях сильных рук, в той уверенности, которую излучал муж, даже не прикладывая к тому никаких усилий.

– Все хорошо?

Я задыхалась, чувствуя, как быстро бьется под моей ладонью его сердце, и пыталась унять свое, сорвавшееся в сумасшедший бег. Но мне нужно было убедиться, что с Редклифом все в порядке, что он не ранен и что все закончилось.

– Ты его… убил?

Я запнулась перед последним словом и тут же рассердилась на себя за это.

– Ты убил гверха? – пристально глядя в серьезные синие глаза, спросила у мужа, и тут же прочитала по ним ответ.

– Нет? – переспросила, не веря себе.

Мне так хотелось, чтобы все, наконец, закончилось. Чтобы мы с Редклифом могли начать новую жизнь, не омраченную никакими угрозами.

– Он сумел уйти, – сказал муж, и я расслышала в его голосе сдерживаемое напряжение.

Редклиф чуть прищурился, глядя поверх моего плеча, и добавил:

– Но это ненадолго. Я все равно его найду.

Красивое лицо заледенело, во взгляде мелькнула сталь, а губы плотно сжались. Но уже спустя пару секунд их уголки дрогнули в улыбке, и Редклиф прижал меня к себе и поцеловал. Поцеловал так, что все вопросы куда-то улетучились, и я забыла и о гверхе, и об опасности, и обо всем остальном.

– Сэнди.

Поцелуи жалят кожу, спускаются по шее к груди, задерживаются там ненадолго и устремляются вниз. Ниже, еще ниже, к самой развилке между бедер, туда, где все горит и требует разрядки. И когда жадные губы накрывают изнывающий бугорок, тело взрывается от острой, никогда прежде неиспытанной ласки.

– Редклиф…

Это мой голос? Я не узнаю его. Хриплый, умоляющий и одновременно сомневающийся. Я не верила, что Редклиф – именно Редклиф – может сделать то, что он делал. Берти никогда не соглашался на подобное, считая такие ласки унизительными для мужчины. А граф… Даже сейчас, склонившись передо мной, он не выглядел менее мужественным. Наоборот. Он щедро дарил мне наслаждение, доводил до грани, заставлял кричать и отступал, контролируя мое удовольствие и не позволяя получить разрядку. И я умоляла. Я просила. И когда на смену языку пришли пальцы, а потом он сам погрузился в меня, то всего несколько движений вызвали настоящий ураган. Меня смело мощной волной, растворило в небытии, я просто выпала на несколько секунд из реальности, а когда вернулась, Редклиф продолжил и заставил меня испытать все заново.

Я не знала, как ему удавалось чувствовать те грани, за которыми скрывалось удовольствие. Но он чувствовал. И вел за собой, открывая мне меня саму – новую, незнакомую, такую, какой я не знала себя прежде.

– Сэнди…

Шепот теплым дыханием скользит по коже, оставляя после себя мурашки. Сильные руки удерживают мои бедра – властно, по-хозяйски, не давая и мысли допустить о неповиновении. А твердые губы прокладывают дорожку поцелуев к груди, и остаются там, терзая горошины сосков, втягивая их, прикусывая и тут же лаская языком, опаляя жаром губ и заставляя меня подаваться к мужу, чтобы он не останавливался. А Редклиф и не думал останавливаться. Он плавно, явно сдерживая себя, вошел и заполнил ту пустоту, с которой я почти свыклась за те полгода, что прошли после развода. И его движения – сильные и при этом осторожные, заставляли меня подстраиваться, совпадать не только телами, но и душами, словно вместе с телесной близостью исчезал проклятый холодный комок, поселившийся внутри.

– Редклиф…

Имя мужа сорвалось с губ вместе с протяжным стоном. И словно прорвало какую-то плотину. Я надавила на плечи мужа, заставив его лечь на спину, сама устроилась сверху и отпустила себя. Все, не было больше никаких страхов. Не было боли и тяжелых воспоминаний. Благодаря мужу я сумела их перебороть. И сейчас без оглядки наслаждалась нашей ночью, брала от нее все и отдавала тоже все, что могла.

ГЛАВА 10

Утро ворвалось в спальню ярким светом и громким щебетом птиц. Я открыла глаза и улыбнулась. Муж уже встал и успел принять ванну. Он стоял у окна безо всякой одежды, и солнце золотило капли воды на его смуглой коже, обводило светящимися пальцами упрямые скулы и подбородок, добавляло блеска распущенным волосам. У меня захватило дух. Крепкий, идеально сложенный, с четко очерченным прессом и рельефными мускулами, Редклиф был красив настоящей мужской красотой. Не той, салонной и изнеженной, признанной в Вердофе эталоном, а естественной, закаленной в трудах и сражениях. Его тело напоминало оружие – сильное, мощное, беспощадное. Воин. Настоящий воин, не знающий сомнений и жалости. Но у меня при взгляде на него сладко замирало внутри, и вспоминалась наша сумасшедшая ночь, за которую мы почти не сомкнули глаз, и удивительная нежность, почти под утро пришедшая на смену страсти.

– Проснулась?

Редклиф посмотрел на меня, и я почувствовала, как внутри снова вспыхивает желание. Святые небеса, неужели мне все еще мало? Во взгляде мужа сверкнул похожий голод, да и восставшая плоть моментально выдала истинные намерения, но Редклиф отвернулся и потянулся за одеждой.

– Уже уходишь? – спросила, глядя, как он натягивает брюки. – Позавтракаем вместе?

Мне хотелось хоть ненадолго отсрочить уход мужа, и я старалась найти повод побыть с ним подольше.

– Я сейчас распоряжусь, – не дожидаясь ответа, потянулась к колокольчику.

– Сэнди, мне нужно идти, – застегнув рубашку, с сожалением сказал Редклиф.

Он провел щеткой по волосам и стянул их в хвост. Сунул за пояс нож. Надел камзол. И все это точными скупыми движениями человека, привыкшего к быстрым сборам. А я наблюдала за графом и не могла сдержать тревогу.

– Сэнди, успокойся, – будто почувствовав мое смятение, сказал Редклиф. – Тебе абсолютно не о чем волноваться.

Он усмехнулся и повернул на пальце кольцо.

– Все будет хорошо, – повторил так уверенно, что я почти поверила. – Вот увидишь, уже к вечеру я буду дома.

Муж посмотрел в глаза и, что-то увидев в них, сделал шаг вперед и одним движением подхватил меня и притянул к себе.

– Никого и ничего не бойся, – тихо сказал мне в губы. – В Горленде ты в безопасности.

Он коротко поцеловал меня, попытался отстраниться, и тут же снова поцеловал, на этот раз глубоко, по-настоящему, так, что я забыла и о тревоге, и о его предстоящей отлучке, и о гверхе.

Тихий стук услышала не сразу. Просто Редклиф оторвался от меня, все еще не выпуская из объятий, и обернулся на дверь.

– Милорд, там пришел лорд Блэк, – доложил появившийся на пороге дворецкий.

Генри выглядел встревоженным и даже не пытался этого скрыть.

– Грасс! – выругался муж. – Что ему нужно в такую рань?

– Хочет вас видеть, милорд, – продолжил дворецкий.

– Он один?

– Нет, милорд, с ним еще двое.

– Только этого не хватало, – сквозь зубы произнес Редклиф и посмотрел на Генри. – Проводи их в мой кабинет.

– Да, милорд.

Генри незаметно исчез, а я взглянула на мужа и спросила:

– Что нужно от тебя Блэку?

– Долгая история, – ответил Редклиф и едва заметно поморщился.

– И все же?

– Десять лет назад меня обвинили в убийстве. Правда, доказать ничего не смогли, и дело закрыли. Но Блэк не успокоился. Все пытается упечь меня за решетку.

– Это был гверх? Как тогда, с той женщиной?

– Значит, поверила?

Редклиф посмотрел на меня с каким-то новым выражением. И под этим испытующим взглядом я кивнула, а потом сопоставила факты и спросила:

– Это из-за Блэка? Из-за него ты на мне женился? Знал, что он приедет?

Редклиф продолжал смотреть на меня все с тем же выражением, но отвечать не торопился. А затем как-то хищно усмехнулся и сказал: «Знаешь, Алекс, рано или поздно ты все равно стала бы моей. А тут просто повод подвернулся, и я был бы последним глупцом, если бы им не воспользовался».

– Выходит, в нашем браке не было никакой необходимости?

– Была и есть, – отрезал муж. – Ты – моя. А все остальное неважно.

Его глаза полыхнули огнем.

– Поверь, Сэнди, у тебя не было ни единого шанса, – усмехнулся он и уже другим тоном добавил: – Мне пора. Выпровожу этих гиен и сразу уеду. А ты пока позавтракай. И ни о чем не беспокойся.

Редклиф не стал ждать моего ответа. Он быстро пересек комнату и вышел, а я посмотрела на закрывшуюся дверь, затолкала тревогу поглубже и позвонила в колокольчик.

– Мэри, платье, – велела прибежавшей на зов горничной, и направилась в ванную.

А когда вышла оттуда, быстро оделась, дождалась, пока Мэри уложит мои волосы в простую прическу и приблизилась к стене. Ладонь легла на прохладный камень, я закрыла глаза и тихо прошептала заклинание, вызывая дух дома.

– Ну, и что на сей раз? – с тяжелым вздохом спросил тот.

– Мне нужно узнать, с чем пришли дознаватели.

– Так спустись вниз и узнай, – проворчал Уго.

– Не могу. Редклиф не позволит мне присутствовать при разговоре.

– Пф-ф, тогда чем я могу тебе помочь?

– Уго, миленький, ты ведь знаешь все, что происходит в Горленде, и можешь передать мне их разговор?

Я погладила стену и ощутила под пальцами ответную слабую вибрацию.

– Понимаешь, графу угрожает опасность. И мы должны ему помочь.

– Ладно, подожди немного. Пойду послушаю, о чем они говорят.

Уго замолчал, а я уловила, как за дверью заскребся Пушок. Правда, этого щенку показалось мало, и он принялся тонко подвывать.

– Ну что ты? – открыв дверь, спросила питомца.

Тот мигом просочился внутрь и кинулся ко мне, пытаясь дотянуться и лизнуть в лицо.

– Тихо, малыш.

Я обняла его и заставила успокоиться. А потом снова приложила руку к стене и позвала:

– Уго! Ты где?

– Да здесь я, здесь, – проворчал дух, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

– Что там?

– Плохо дело, – буркнул Уго. – Графа собираются объявить сумасшедшим.

– Что?

Я растерялась. А потом вспомнила собственные недавние рассуждения и похолодела. Неужели глава Тайной канцелярии сделал похожие выводы?

– Блэк следил за ним и видел хозяина в лесу, когда тот разговаривал с гверхом, – пояснил Уго. – Только этот дознаватель гверха-то, ясное дело, не заметил, получилось, будто хозяин сам с собой беседует.

– С кем он пришел? Блэк. Кто его спутники?

Я чувствовала, как горло сжимает холодная рука. Если те двое, что заявились с главой тайной канцелярии, доктора, то дело плохо. В Эрилии каждый знал, что достаточно заключения двух врачей, чтобы человека признали безумным и поместили в лечебницу.

– Те же, что уже были здесь раньше, – ответил дух, и я смогла сделать вдох.

– Хорошо. Я иду вниз.

Я и правда, не задерживаясь, выскочила из спальни, слетела по лестнице и добежала до кабинета. И только перед дверью остановилась на минуту, перевела сбившееся дыхание и вошла в комнату.

Внутри атмосфера накалилась так, что я буквально кожей ощутила сгустившееся напряжение. Редклиф стоял у стола, сложив руки за спиной и высоко вскинув голову – гордый, невозмутимый, и такой красивый, что у меня сердце дрогнуло. Трое мужчин выстроились напротив него, словно вражеская армия. И все равно выглядели жалкими и мелкими по сравнению с моим мужем. Их с графом разделял только стол, напоминающий поле будущей битвы.

Я перевела взгляд с Блэка на Альберта, а потом с недоумением уставилась на Алана. Этот-то что здесь делает?

– Леди Бенси.

Блэк посмотрел на меня из-под полуопущенных век. Альберт отвел глаза, и его щека дернулась, а вот Алан криво усмехнулся и взглянул так многозначительно, что у меня в душе все сжалось. С чем пришли эти трое? Что их объединило? Жажда мести? Если судить по Алану и Берти, то да. А Блэк?

– Светлого утра, господа. Простите, что прерываю вашу беседу, но мне нужно срочно поговорить с мужем.

Я должна была вытащить Редклифа из этого осиного гнезда. Я видела, что он не воспринимает происходящее всерьез, но он не знал моего бывшего мужа. То, что у Берти дергалась щека, было плохим признаком. Очень плохим.

– Увы, миледи, боюсь, вам придется отложить этот разговор на другое время, – с притворным сожалением произнес Блэк.

– Что-то случилось?

Я продолжала делать вид, что ничего не понимаю, и старалась не реагировать на взгляд Редклифа, безмолвно приказывающий мне уйти.

– Пока ничего, миледи.

Любезность Блэка выглядела настоящим издевательством.

– Эти господа собираются уверить меня, что я сошел с ума, – усмехнувшись, объяснил мне Редклиф, и в его глазах блеснуло холодное синее пламя.

– О чем ты, дорогой? Это шутка?

Я смотрела на мужа, изо всех сил пытаясь сдержать рвущиеся с языка слова. Ах, как же мне хотелось высказать этим троим все, что я о них думаю! Но я понимала, что мой порыв ничего не даст, и лихорадочно искала выход. Как заставить их уйти и оставить Редклифа в покое? В чем истинная причина их интереса к моему мужу? Чего они добиваются?

– Боюсь, миледи, нам не до шуток, – строго сказал Блэк.

– Но ведь это глупость какая-то! – Я беззаботно улыбнулась дознавателю. – С чего вы взяли, что Редклиф… Нет, я даже не буду произносить это слово!

– У нас есть веский повод так думать.

– Но вы не врач.

Я перестала улыбаться и с вызовом посмотрела на Блэка.

– Алекс, успокойся, – попытался вмешаться Берти.

– Леди Бенси, лорд Монт, – резко сказал Редклиф, с угрозой взглянув на моего бывшего мужа. – Для вас моя жена – леди Бенси.

Он протянул мне руку и привлек к себе, укрывая от стаи «гиен».

– Ты позавтракала? – не обращая на них внимания, тихо спросил муж. – Нет? Иди в столовую.

– Нет, Редклиф. Я никуда не уйду, пока лорд Блэк не объяснится.

Я в упор посмотрела на главу Тайной канцелярии и заметила в его глазах глубоко запрятанную ненависть. Блэк ненавидел моего мужа. Это было очевидно. Понять бы еще, за что.

– Извольте, миледи, – холодно произнес дознаватель. – Ваш супруг разговаривает с несуществующими собеседниками и видит то, чего никто больше не видит. К тому же, мы до сих пор не исключаем возможность, что именно он убил тех людей, хоть и не помнит об этом.

– Глупости!

– У нас есть свидетель, утверждающий, что лорд Бенси неоднократно говорил о том, что охотится на неких гверхов, хотя на самом деле они всего лишь персонажи местных легенд.

– Да уж, вашему свидетелю можно верить, – с иронией произнес Редклиф, так посмотрев на Алана, что тот вздрогнул и отступил за Блэка.

Если бы не серьезность происходящего, это выглядело бы смешно – крупный, сильный Алан, прикрывающийся невысоким пожилым дознавателем.

– Я попросил бы вас относиться с большим уважением к присутствующим, граф, – холодно сказал Блэк.

– Даже если эти присутствующие лгут?

Редклиф говорил с насмешкой, но его руки, обнимающие меня, напряглись.

– Что ж, если у вас нет других свидетелей, прошу не задерживаться, господа, – добавил он, и его голос прозвучал с такой силой, что Алан сжался, а у Берти дернулся кадык. – Ваших обвинений недостаточно.

– Не торопитесь, граф. Я лично наблюдал, как вы бесцельно кружили по лесу, а потом больше получаса вели беседу с деревом.

– И что? Разве это запрещено? – вмешалась я. – Разве это говорит о безумии?

– Учитывая все остальные симптомы, да. Да, миледи. И это страшно, когда графством управляет невменяемый человек. Тем более графством, находящимся на границе с Ривией.

«Мопс» весь подобрался, словно готовился нанести удар, и выдал:

– Я уже вызвал из Вердофа докторов, которые смогут осмотреть лорда Бенси и поставить диагноз. А до тех пор, граф, – обратился Блэк к моему мужу, – я буду вынужден обезвредить вас, чтобы вы не смогли причинить вред ни себе, ни окружающим.

Я задохнулась от возмущения и собиралась сказать все, что думаю о методах дознавателей, но Редклиф прижал меня крепче, вынуждая замолчать.

– Вы совершаете ошибку, Руфус, – спокойно сказал он Блэку. – За которую мы все заплатим дорогую цену. По графству разгуливает гверх. Если его не остановить, произойдет непоправимое.

– Ну вот, о чем я и говорил, – скривился Блэк, отчего его лицо пошло некрасивыми складками. – Снова эти сказки. Гверхов не существует, граф.

– Боюсь, когда вы убедитесь в обратном, будет уже слишком поздно.

Редклиф пристально посмотрел на Блэка, коснулся губами моего виска и тихо прошептал: – «Ничего не бойся». А потом мягко отодвинул меня в сторону, вскинул руку в активирующем жесте, но не успел произнести заклинание. Альберт был начеку. Он подкинул в воздух горсть какого-то порошка, и Редклиф как-то странно дернулся и застыл.

– Даже не думайте, Бенси, – с мерзкой усмешкой заявил Блэк. – Вы не выйдете из замка. Монт, – он посмотрел на моего бывшего. – Наручники.

Берти с готовностью достал из кармана железные ограничители и защелкнул их на запястьях Редклифа.

– Что вы делаете?

Я с яростью посмотрела на бывшего мужа, но тот только сжал желваки и отвернулся.

– Вот так, – довольно заявил Блэк и перевел взгляд на меня. – Что ж, нам пора, миледи. Присмотрите за супругом. А мы скоро вернемся с помощью. Обещаю, графа обязательно вылечат.

Он кивнул своим подручным, а я обнимала мужа, не понимая, почему он такой неподвижный, словно неживой. И взгляд будто остекленевший. Что это за магия такая?

– Что вы с ним сделали? – крикнула уходящему Блэку.

– Не волнуйтесь, миледи, граф скоро придет в себя. А там и доктора подоспеют.

Дверь за дознавателями захлопнулась, оставляя нас с мужем в тишине кабинета.

– Редклиф!

Я попыталась дозваться графа, но тот не реагировал. Неподвижное лицо, безжизненный взгляд, застывшая фигура – не человек, а каменная статуя.

– Редклиф, очнись!

Душу затопило отчаянием и страхом. Я не понимала, что произошло, и старалась найти хоть какое-то решение, но сосредоточиться не получалось.

– Подожди, я что-нибудь придумаю, – прошептала мужу и подошла к стене, приложив к ней ладонь.

– Уго! – громко обратилась к духу замка.

– Да слышу я, не кричи, – проворчал тот. – Мешаешь думать.

– Уго, что за дрянь они использовали?

– Порошок Эрвеля. Обездвиживает мага на сутки, а то и больше. Не знаю, как сейчас, но до войны это средство считалось запрещенным. И редким. Не думал, что кто-то в Эрилии о нем помнит, а вот, гляди ж ты!

Дух сокрушенно вздохнул.

– А почему тогда я могу двигаться? Да и эти…

– Заклинание направленного действия, – пояснил Уго. – Заранее подготовились, все рассчитали. Беда в том, что чем могущественнее маг, тем сильнее на него действует порошок. За счет его собственной магии. Так что граф не скоро в себя придет.

– Должен же быть какой-то способ вытащить его из этой летаргии?

Я с отчаянием смотрела на мужа.

– Нужно подумать, – протянул Уго и замолчал.

Тишина в кабинете стала давящей.

– Уго?

– Что?

– Ты долго будешь думать?

– Вот нетерпеливая какая, – буркнул дух. – Есть один способ. Только вряд ли у нас получится.

– Что надо делать?

– Если попробовать оттянуть часть магической силы, граф быстрее придет в себя.

– Так в чем подвох?

– Для этого нужны люди с родственной магией, – проскрипел Уго.

– Но у Редклифа нет родственников. Или я чего-то не знаю?

– Нет, – подтвердил дух.

– Но тогда…

Я не договорила. Мне показалось, что муж шевельнул указательным пальцем.

– Что? Редклиф, ты меня слышишь?

Палец снова едва заметно пошевелился.

– Силен хозяин, – с уважением протянул Уго. – Не помню, чтобы у кого-то получилось преодолеть действие порошка Эрвеля.

– По-моему, он пытается нам что-то подсказать, – глядя на мужа, пробормотала в ответ.

Редклиф снова пошевелил рукой, и мне показалось, что он указывает на письменный стол, на котором лежала книга. Та самая, что совсем недавно попалась мне на глаза.

Я взяла ее и увидела на открытой странице перечисление особняков Бенси. Что хотел сказать Редклиф?

– Это может нам помочь?

Я посмотрела на мужа, и мне почудилось, что в безжизненных глазах что-то мелькнуло.

– Особняки… Что в них такого?

И вдруг в голове вспыхнула догадка. Как там говорил Ваго? Черные лорды вложили в дома искры своей магии?

– Уго, кажется, я поняла. Тебя создали Черные лорды, верно?

– Ну да. Подожди, ты хочешь сказать…

Уго не договорил и замолчал, а потом принялся бормотать что-то непонятное.

– Конечно! – спустя пару минут выкрикнул он, и стены заметно содрогнулись, вторя его крику каменным скрежетом. – Если соберем духов, не успевших уйти в спячку, то я смогу создать магический круг и вытащить графа из этого состояния. Мы ведь все созданы из магии Черных лордов. Она родственна нам. И это должно сработать.

У меня в душе вспыхнула надежда. Если все так, как говорит Уго, то мы сможем освободить графа!

– Я объеду все особняки и попробую договориться.

– Тогда поторопись. А за хозяином я присмотрю. И не только я.

За дверью раздался возмущенный лай.

– Вот, говорю же, помощник пришел, – в голосе Уго послышалась добрая насмешка. – Орхи всегда чуют, когда с хозяином беда.

Я впустила щенка в кабинет и посмотрела на мужа. И вдруг заметила в его глазах ожившие эмоции.

– Редклиф, мы правильно догадались?

Вместо ответа граф медленно опустил веки. И так же медленно, будто преодолевая сопротивление, поднял их.

– Мы тебе поможем. Даже не сомневайся. Ты только продержись немного!

Во взгляде мужа появилась тревога. Пушок уселся у его ног и самозабвенно завыл.

– Не волнуйся, я возьму с собой Саймона.

Тревога никуда не делась. Она плескалась в глубине потемневших глаз, рвалась наружу, преодолевая действие порошка, ломала оковы и откатывала назад, не в силах преодолеть их окончательно. Вой щенка стал громче.

– А еще я возьму с собой Люси Денч.

Мне было невыносимо видеть Редклифа таким. И в душе все переворачивалось, когда он пытался скинуть морок, но я изо всех сил пыталась унять боль и говорила, как ни в чем не бывало. Легко, даже легкомысленно, словно не придавая большого значения происходящему.

– Ты ведь знал, что наша экономка – мужчина? Так вот, она неплохо умеет драться.

Брови мужа едва заметно сдвинулись. Понятно, не хочет, чтобы этим занималась именно я. Но кто еще сможет договориться с духами?

– Я скоро вернусь, – не обращая внимания на недовольство Редклифа, я поцеловала его в ледяную щеку и выскользнула за дверь. Но не успела выйти в коридор, как ко мне кинулся взволнованный Генри.

– Миледи, все в порядке? – вытирая бледный вспотевший лоб, спросил дворецкий. – Милорд, он… Что хотели эти люди?

В блеклых глазах застыл испуг и странная решимость. Казалось, Генри готов защищать своего хозяина, что бы ни случилось, и я вдруг вспомнила, как он умолял меня выгородить графа перед Блэком в тот его первый приход.

– Генри, я могу на вас рассчитывать? Это касается милорда.

Я серьезно посмотрела на слугу.

– Разумеется, миледи! Все, что скажете, – торопливо выпалил дворецкий. – Я ведь лорда Редклифа еще мальчонкой помню, да я для него…

Он не договорил, задохнувшись, и схватился рукой за грудь.

– Не волнуйтесь. – Я погладила старого слугу по плечу, стараясь справиться с собственными чувствами. А внутри пекло, и на глаза наворачивались слезы. – Все будет хорошо. Надо только проследить, чтобы никто из слуг не входил в кабинет. Милорд пока останется там, нужно, чтобы его не тревожили.

– Все сделаю, миледи.

Генри поднял голову и попытался расправить плечи.

– На это может уйти весь день.

– Ничего, миледи. Ради лорда Редклифа я с места не сдвинусь.

– Хорошо. Я на вас рассчитываю.

Я ободряюще кивнула дворецкому и отправилась на поиски Саймона, но тот, словно почувствовав, уже шел навстречу в сопровождении крупного темноволосого воина.

– Милорд у себя? – встревоженно спросил меня охранник. – Его голософон не отвечает.

– Саймон, мне нужно с тобой поговорить.

– Простите, миледи, дайте мне пару минут. Я только доложу милорду о ситуации в городе.

– Саймон, это важно. Идем, – я потянула охранника за руку, и тот так растерялся, что послушно сделал пару шагов. Правда, потом опомнился и резко остановился.

– Миледи?

– Граф находится под действием заклятия, он тебя не услышит, – тихо пояснила я. – А мне нужно объехать несколько городов графства. Причем, быстро. Поможешь?

– Что за заклятие? Кто его наложил?

Из моих слов Саймон вычленил главное.

– Блэк. Граф не может пошевелиться и не в состоянии произнести ни звука. Но я знаю способ, как все исправить.

– Простите, миледи, я должен убедиться…

– Саймон, у нас мало времени. Завтра утром Блэк вернется, и тогда мы уже ничего не сумеем сделать. Просто доверься мне, я не желаю графу зла.

Охранник пристально посмотрел мне в глаза, словно решая что-то, а потом развернулся и мгновенно преодолел расстояние до кабинета.

– Сюда нельзя, – преградил дорогу Генри.

Дворецкий выглядел решительным, но при этом смотрел на Саймона с некоторой опаской.

– Мне можно, – заявил охранник и, отодвинув Генри с дороги, вошел в кабинет.

А буквально через минуту выскочил оттуда и отрывисто бросил своему спутнику:

– Гербер, подгони к воротам магомобиль. И собери людей. Нужно оцепить замок. Без моего разрешения никого не впускать и не выпускать.

Он говорил отрывистым командным тоном, а сам уже шагал к лестнице.

– И шевелись быстрее!

Саймон зыркнул на подчиненного, и тот побежал вперед.

– У графа есть магомобиль?

Я удивленно посмотрела на охранника. Вот уж не думала, что в Уинтшире «водятся» технические новинки.

– Есть, и не один, миледи, – ответил Саймон и приложил ладонь к уху, активируя привязку голософона. – Гордон, кто из твоих ребят сейчас в замке? Мне нужно сопровождение. Что значит, все в городе?

Охранник тихо выругался и замер, глядя в одну точку.

– Мы могли бы взять с собой экономку.

– Госпожу Денч? – удивился Саймон. – И чем она может нам помочь?

– Думаю, сможет.

– Миледи, на дорогах сейчас небезопасно. В случае чего, защитить госпожу Денч будет некому. По-хорошему, так и вам бы там делать нечего.

– Поверь мне, Саймон, Люси сумеет за себя постоять.

– Ну, если вы так говорите, – недоверчиво протянул охранник и добавил: – Хорошо. Пусть едет.

– Дай мне пару минут, я переоденусь и выйду к воротам.

Саймон кивнул и направился в холл, а я поднялась к себе, быстро сменила платье на удобный костюм и вскоре уже спустилась вниз.

Редклиф Бенси

Руки не подчинялись. Он пытался оторвать их от тела, поднять, сбросить наваждение, и не мог. В груди пекло огнем, сердце билось тяжело, перекачивая загустевшую от ярости кровь по окаменевшим венам, в душе полыхало неистовое желание освободиться, но все это перекрывал страх. Страх за жену. Она не должна была его спасать. Это не ее битва. Женщины вообще не должны сражаться, это противно их природе. Тем более, Алекс. Ей и так столько довелось вынести за последнее время, не хватало еще подвергать ее опасности. Но разве ж кто-то сможет остановить Александру? Мысль о том, что он не сумел предугадать действия Блэка и подставил Сэнди под удар, выводила из себя и выворачивала внутренности наизнанку. Как и тот факт, что его жена будет разъезжать по дорогам графства именно тогда, когда непойманный им гверх разгуливает на свободе. Грасс! Редклиф никак не мог отсечь эмоции, они отравляли его, мешали думать, не давали сосредоточиться. А это нужно было сделать во чтобы то ни стало.

«Давай, соберись. Вспомни, как погасить эмоции, ведь это то, что раньше получалось едва ли не само собой».

Получалось. Да. Но тогда он не испытывал и сотой доли того, что испытывает сейчас, и должен был честно признать, что с появлением в его жизни жены весь хваленый самоконтроль исчез, рассыпался на части, растворился без следа.

Редклиф задержал дыхание. С трудом преодолевая сопротивление заклятия, прикладывая нечеловеческие усилия. Сумел. Несмотря ни на что, сумел. Выдохнул. С трудом вдохнул. И вместе с очередным выдохом добился той холодной ясности ума, которая помогала находить решение в самых безвыходных ситуациях. Несмотря на полную неподвижность тела, мозг продолжал работать. И Редклиф искал выход, отметая все неподходящее, одну за другой обдумывая идеи и отказываясь от них, пока не нашел одну, единственно верную. Магия. Ему нужно было приглушить собственную магию, свести ее на нет, чтобы заклятие Эрвеля ослабло хоть ненадолго, всего на пару минут. Это было единственное, что могло помочь.

Редклиф сосредоточился на биении сердца, и задышал в такт, постепенно заставляя ритм замедлиться, дойти до минимума, почти исчезнуть. А вместе с исчезающим током жизни ослабла и магия. И заклятие Эрвеля, подпитываемое ею, тоже ослабло. Ненамного. Ровно настолько, чтобы он смог пошевелиться и сделать шаг. Отступить назад, к стене, и коснуться холодного камня спиной. А уже в следующую минуту он снова застыл, но перед этим успел ощутить прикосновение духа замка и с облегчением выдохнул. Получилось. Теперь оставалось самое сложное. Редклиф снова замедлил дыхание, опустил щиты и позволил духу Горленда проникнуть в сознание. Медленно, каплю за каплей. Ощущение оказалось не из приятных. Холод камня, сковавший тело, теперь просочился и в душу, а давление чужого разума, заглянувшего в его собственный, оказалось весьма болезненным.

«Не беспокойся, Черный лорд, – возникла в голове чужая мысль. – Я не причиню вреда».

Редклиф сосредоточился и попытался настроиться на духа. Вся надежда была на то, что тот сумеет оттянуть его магию на себя. Не всю, понятно, для этого понадобилось бы больше сущностей, но хотя бы какую-то часть. И он завершил слияние, передавая духу все, что мог отдать. Магия потекла по каналам, уходя из его тела, выплескиваясь, оставляя после себя едва заметный след. Каменная скованность тела чуть ослабла, но Редклиф и этому был рад. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем дух Горленда устало выдохнул: – «Все, не могу больше. Не вмещается», и отстранился.

Редклиф попробовал приподнять руку. С трудом, но удалось. Наручники неприятно звякнули. Он не обратил на это внимания, захваченный самой возможностью пошевелиться. И даже сделать шаг получилось. Заклятие немного ослабло, поддавшись его усилиям, но Редклиф чувствовал, что это ненадолго.

– Мало, – мысленно произнес он. – Еще бы немного.

– Не могу, – проскрипел дух. – Я и так полон твоей магией под завязку. Нужно ждать остальных.

Редклиф чуть повернул голову и прогнал по магическим каналам оставшийся запас силы, понимая, что тот слишком большой. И если в обычной ситуации эта мощь давала ему преимущество, то с порошком Эрвеля все было с точностью наоборот. И его сила оборачивалась его же слабостью.

Редклиф посмотрел на оковы и поморщился. Тело подчинялось с трудом, и он не мог их снять, но и оставаться в унизительных браслетах не собирался. Один шаг, второй – медленно, преодолевая сопротивление заклятия – и вот он уже дошел до стола и взял перочинный нож. А дальше понадобилось немного времени, чтобы вскрыть замок наручников и освободиться.

По большому счету это почти ничего не решало, но Редклифу невыносимо было видеть рабские браслеты на своих руках, и, избавившись от них, он испытал мрачное удовлетворение. Как бы ни пытался Блэк его унизить, у него ничего не вышло. Выберется. Зубами свободу выгрызет. Вывернется, но не позволит каким-то зарвавшимся шавкам уложить себя на лопатки.

Александра Эйден

Дорога вилась среди зеленых холмов Уинтшира, магомобиль на приличной скорости несся вперед, а я смотрела на мирные пейзажи и не могла отделаться от мысли, что время бежит слишком быстро, утекая, словно вода сквозь рыбацкую сеть. Перед глазами стояло неподвижное лицо мужа, и я стискивала руки, чтобы сдержать ноющую боль, поселившуюся в сердце. Это было невыносимо – знать, что Черные лорды действительно стоят на страже мира и защищают людей от гверхов, и видеть, что никто в это не верит. Святые небеса! Да я даже представить не могла, что чувствовал Редклиф, столько лет безмолвно несший тяжелую ношу и не услышавший ни слова благодарности от людей, которых охранял от проникающего через Разлом зла. А теперь эти же самые люди собирались посадить его на цепь, как безумного дикого зверя.

Я сильнее стиснула руки и покосилась на своих спутников.

Саймон неподвижно замер впереди, рядом с управляющим магомобилем Гербером, Денч устроилась рядом со мной на заднем сиденье. Мне не хотелось останавливаться мыслями на том, что наша экономка – переодетый мужчина, и я продолжала думать о ней, как о женщине. Все сидящие в магомобиле молчали. Да и не до разговоров нам было. Каждый думал о том, что будет, если у нас ничего не выйдет. Если Редклифа действительно объявят сумасшедшим. Я видела это по встревоженным лицам и сжавшимся губам, читала в настороженных глазах.

– Не бойтесь, миледи, мы нашего лорда никому не отдадим, – словно в ответ на мои мысли, неожиданно сказал Саймон. – Если понадобится, силой этих гиен из графства выдворим. Мы их…

Он не договорил и сделал такой жест, словно сворачивал кому-то шею. И я не сомневалась, что Саймон с легкостью сделает то же самое с Блэком и его приспешниками.

– Еще и Хилл этот, – вмешался Гербер. – Сколько добра милорд ему сделал, а гнилое нутро все равно свое взяло. Как был шакалом, так и остался.

– Ничего, недолго ему тявкать, – тихо, но внушительно сказал Саймон, и они с Гербером мрачно переглянулись.

– Сверни к Сент-Гордон-Мид, – кивнув на каменный указатель, распорядился охранник. – Так быстрее будет.

Гербер резко вывернул руль, меня качнуло, Люси кинуло в мою сторону, но магомобиль быстро выровнялся и покатил к виднеющемуся вдалеке городу, а я решила задать вопрос, который давно меня мучил.

– Саймон, ты не знаешь, почему Блэк так взъелся на графа?

Я посмотрела на охранника.

– Чего ж не знать? У лорда Блэка две дочки. Семнадцать лет назад, когда старый хозяин был жив, лорд Блэк хотел свою старшую дочь за милорда сосватать. Уж больно он ей приглянулся, когда в столице на сезон остался. И вроде как лорд Блэк со старым графом поладили, утрясли все со стряпчими, подготовили. Да только лорд Редклиф не захотел жениться. Так отцу и сказал, что невеста не по сердцу. Вот и расстроилось все. Ну с тех пор лорд Блэк милорда и невзлюбил. Все хотел за унижение поквитаться. Да и графство наше слишком лакомый кусок, видать, надеется глава себе его оттяпать.

– Это плохо. Значит, Блэк не отступит.

Я прикусила губу. Когда в деле замешаны личные интересы, ничего хорошего ждать не приходится. И глава Тайной канцелярии попытается добиться своего. Да и подручные ему под стать – что Берти, что Алан, каждый со своими обидами и амбициями. Оба готовы Редклифа уничтожить. Все одно к одному. А тут еще и гверх по графству разгуливает, людей убивает. И вместо того, чтобы ловить настоящего убийцу, дознаватели пытаются все убийства на моего мужа повесить.

– Приехали, миледи, – сказал молчавший всю дорогу Гербер.

Я выглянула в окно. Пока размышляла, мы успели въехать в город и остановиться на одной из ровных широких улиц перед старинным особняком.

Гербер обошел магомобиль и открыл дверцу, помогая мне выйти, а Саймон сделал то же самое для Люси Денч. И я заметила, как заблестели при этом его глаза.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила экономка, а я только головой покачала.

Не хватало еще, чтобы Саймон влюбился. В мужчину! Хотя, с другой стороны, Денч не в первый раз попадает в подобную ситуацию, наверняка сумеет разобраться так, чтобы никого не обидеть.

Эти мысли пролетели почти мимоходом, и я сосредоточилась на доме. Небольшой двухэтажный особняк с изящными башенками по периметру казался заброшенным. Похоже, граф давно здесь не появлялся. Вон как дорожки заросли.

– Позвольте, миледи.

Саймон открыл заржавевшие ворота и прошел вперед. Мы с Люси двинулись за ним, а Гербер остался рядом с магомобилем.

– Тут не помешала бы основательная уборка, – оказавшись внутри дома, пробормотала Люси Денч.

– Так и есть. Но этим мы займемся потом, когда все закончится.

Я подошла к стене, приложила к ней ладонь и прислушалась.

– Астано верос! – беззвучно произнесла заклинание.

Дом едва ощутимо дрогнул.

– Астано верос! – повторила снова и прислушалась.

Где-то внутри каменной кладки раздался отдаленный рокот. Он приближался, как мощная морская волна, шумел все сильнее, пока не подошел настолько, что я ощутила, как трясется стена. И спустя секунду обрушился невидимым прибоем.

Ладонь кольнуло холодом. Магия Черных лордов была именно такой – ледяной, колючей, обжигающей, как снежная поземка во время бурана.

– Хозяйка? – послышался сиплый голос.

– Здравствуй, дух. Черному лорду нужна твоя помощь.

У меня не было времени для долгих предисловий, и дух дома это понял.

– Что надо делать? – с готовностью спросил он, и я порадовалась про себя, что дримлер оказался таким сговорчивым.

– Уго собирает всех в Горленде.

– В Горленде? Я думал, Уго уснул еще триста лет назад, как лорд Бартоломью помер. Но коли хозяйка говорит, значит, ошибся я.

– Ты сможешь добраться до графского замка?

– Раз хозяйке надобно, стало быть, доберусь, – просипел дух и добавил: – Риго всегда Черным лордам и их Хризантемам верой и правдой служил. Риго – это я, – пояснил он.

– Иди в Горленд, Риго. И спасибо тебе, что откликнулся.

– А вы?

– А нам нужно ехать дальше, чтобы уговорить остальных духов.

– Пф-ф, тоже мне, придумали! Чего это вам по графству мотаться? Я и сам могу всех собрать. Мне только за радость размяться. Вы, хозяйка, поезжайте в Горленд и ни о чем не беспокойтесь, мы скоро будем.

Дом снова содрогнулся, пол накренился, как пароход во время шторма, а потом все затихло, и я поняла, что дух ушел.

– Что ж, поехали домой, – обернувшись, сказала настороженно озирающемуся по сторонам Саймону, и пошла к выходу.

Обратная дорога показалась мне гораздо длиннее. То ли из-за нетерпения, то ли из-за усталости. Но когда магомобиль въехал в ворота Горленда, нас ждали вести, мигом заставившие меня встряхнуться. Гверх снова вышел на охоту. И его жертвами стали две девушки из довольно известных в графстве семей.

– Без лорда Редклифа нам не справиться, – мрачно заявил Саймон, выслушав доклад своих подчиненных. – Миледи, как хотите, а нужно вызволять нашего милорда из-под действия заклятия. Если гверх почувствует безнаказанность, графство захлебнется в крови. И мои люди ничего не смогут сделать.

– Идем, – я посмотрела на охранника и взбежала по ступеням.

Люси Денч и Саймон отправились за мной, а Гербер остался во дворе, среди заполонивших замок военных.

***

В Горленде было тихо. Правда, стоило свернуть в коридор, как мне навстречу кинулись Мэри и Ру. За их спинами маячил Малыш Бадди. Его бандитская физиономия выглядела встревоженной, а единственный глаз сверкал мрачной решимостью. Казалось, повар готов голыми руками растерзать тех, кто вздумает причинить семье Бенси неприятности.

– Хозяйка, вы как?

Ру окинула меня взволнованным взглядом и вся подобралась в ожидании ответа.

– Миледи, слава небесам, вы вернулись! – выдохнула Мэри, и в ее глазах заблестели слезы.

– Ну чего вы всполошились? Все в порядке, – попыталась успокоить служанок, но те не торопились верить, по-прежнему глядя на меня с такой тревогой, словно я с войны вернулась. А Мэри вдруг всхлипнула и схватила меня за руку.

– Ох, миледи, мы с Ру что только не передумали! – воскликнула служанка и расплакалась. – Никто ничего не говорит, кругом военные, к милорду не пускают, и вас так долго не было.

Она шмыгнула носом и вытерла мокрые щеки.

– Да хватит вам сырость разводить, – буркнул Малыш Бадди и как-то боком придвинулся ближе. – Миледи, что с хозяином? Он ведь даже не ел сегодня. И этот тут истуканом стоит, заладил, что нельзя его сиятельству мешать. А как же не мешать, когда у милорда крошки во рту не было? Я для кого готовил?

– Что ты со своей едой пристал? – фыркнула Ру и смерила повара сердитым взглядом. – Не видишь, что не до тебя?

– А ты больно много понимаешь! – не остался в долгу Малыш Бадди. – Да я…

Я не стала слушать их перепалку. Генри посторонился, пропуская нас с Саймоном в кабинет, дверь за нами закрылась, и я застыла на месте от увиденной картины. Редклиф, раскинув руки, стоял в центре комнаты, а вокруг него вились темные тени. Присмотревшись, я заметила прозрачные лица, подобия рук, длинные шлейфы хвостов. Духи – а это были именно они – вели свой неспешный танец, а Редклиф смотрел прямо мне в лицо, и его глаза напоминали пылающие угли. Рядом с ним на полу растянулся Пушок.

– Милорд, – тихо пробормотал Саймон, но муж не ответил.

Он так и продолжал смотреть на меня, и я, зачарованная этим взглядом, двинулась вперед, пока не подошла вплотную и не коснулась обтянутой тонким сукном груди.

– Редклиф, что нужно делать?

– Просто не отходи, – тихо произнес муж, и духи закружили вокруг нас еще быстрее, так, что слились воедино. И я чувствовала, как вздрагивает под моими ладонями сильное тело, как исчезает сковывающая его магия, и как Редклиф освобождается от действия заклятия. Давалось это ему нелегко. Вены на руках вздулись, лицо потемнело, в глазах вспыхнуло пламя, и сам воздух вокруг мужа накалился, загудел, завибрировал от той силы, что выплескивалась сейчас наружу. А духи, образовав новый круг, поглощали ее всю без остатка, и становились все более осязаемыми. Я видела лица – похожие, но в то же время разные, чувствовала отчетливые прикосновения бестелесных рук, слышала гул голосов.

– Хозяин… Мы выполним свой долг… Поможем и освободим…

Не знаю, сколько продолжался этот странный танец, но в какой-то момент Редклиф выдохнул и прижал меня к себе так крепко, что я почувствовала, как в щеку вдавилась пуговица его камзола.

– Прости, Сэнди.

Муж тут же ослабил хватку.

– Получилось! – неверяще произнес за моей спиной Саймон. – Милорд, у вас получилось! Ну, теперь-то мы этим гиенам покажем!

Он хотел что-то добавить, но в этот момент за дверью послышался шум, а в следующую секунду она распахнулась, и на пороге показался Блэк. Только выглядел он странно – невидящий взгляд, трясущиеся окровавленные руки, всклокоченные седые волосы и перекошенное от волнения лицо.

– Что это за колдовство? – словно безумный, бормотал дознаватель. – Что вы сделали? Там… Земля… А он…

Блэк остановился. Вскинул голову и, уставившись на моего мужа, выкрикнул:

– Верните моего помощника!

– Милорд, простите, я не смог его остановить, – выглянув из-за плеча Блэка, просипел Генри и схватился рукой за бок.

Редклиф быстро задвинул меня за спину. И очень вовремя, потому что Руфус подскочил к нему и схватил за грудки.

– Вы! Это все вы! – кричал он, а в его глазах плескался ужас. – Верните моих людей! Немедленно! Я приказываю!

Его лицо пошло некрасивыми складками, рот искривился, и из него полились невнятные слова.

– Колдовство… Убийца… Я доберусь… Доложу его величеству…

Редклиф прищурился, глядя на Блэка, и неожиданно ударил того по щеке. Дознаватель захлебнулся криком и резко замолчал. А потом обвел кабинет непонимающим взглядом и остановил его на Редклифе.

– А теперь объясните, что произошло, – спокойно спросил муж.

Блэк едва заметно передернул плечами и скривился.

– Ну? – надавил Редклиф.

– Час назад мы выехали из Уинтшира, чтобы встретить доктора Кросби и его помощника, – неохотно ответил Блэк. – И уже возвращались назад, когда дорога вздыбилась и пошла трещинами, а из них повалил черный туман.

– Где это было? – напряженно спросил Редклиф, и я увидела, как на его щеках заходили желваки. – Ну?

– В пятнадцати левинах от города, – пробормотал Блэк и мотнул головой. – Он… Туман… Он разорвал доктора Кросби… На части. И раскидал их по всему тракту. Руки. Ноги. Голову швырнул на дерево… А потом взялся за Альберта. Он ранен. Тяжело.

Блэк с трудом сглотнул и посмотрел на моего мужа.

– Это вы? Это ведь вы сделали? Это ваше колдовство?

– Не говорите глупостей, – отмахнулся от него Рэдклиф, засовывая за пояс нож и раскладывая по карманам странные серебряные кругляши, похожие на большие монеты. А я, узнав, что Берти ранен, прислушалась к себе и поняла, что меня это совсем не тронуло. Не было больше в душе ни любви, ни жалости, ни даже злорадства.

– Тогда кто? – не унимался Блэк.

– Гверх. И судя по всему, не один.

– Вы снова за свое? Хотите убедить меня, что персонажи легенд ожили и напали на моих подчиненных?

Блэк нахмурился, пытаясь скрыть страх и растерянность. Как же я его понимала. Мне ведь тоже с трудом удалось принять тот факт, что мир устроен совсем иначе, чем я привыкла.

– Не может такого быть, – упрямо заявил Руфус.

– Что ж, повторите это, когда гверхи будут рвать вас на части и пить вашу кровь, – хмыкнул Редклиф. – А сейчас я прошу вас покинуть мой дом, лорд Блэк. Я ничем не могу вам помочь.

– Но вы должны что-то сделать, – противореча сам себе, взвился Руфус. – Это ведь ваша обязанность!

– Да что вы говорите? Вы уж определитесь, верите вы в существование гверхов или нет. А то, по вашим словам выходит, что вы требуете от меня разобраться с тем, чего не существует.

Редклиф криво усмехнулся и посмотрел на Блэка так, что тот поежился.

– Я не знаю, – сдался Блэк, и морщины на его лице сложились в странном порядке, выдавая растерянность. – Я никогда не сталкивался с подобным.

– Что ж, считайте, что вам повезло. Генри, проводи лорда Блэка.

Рэдклиф кивнул дворецкому, и тот распахнул дверь.

– Я пожалуюсь его величеству! Вы… Вы ответите за собственное бездействие! – не унимался Блэк.

Голос дознавателя был слышен даже тогда, когда дверь за его спиной захлопнулась.

– Совсем распоясались… Убери от меня руки! – доносилось из коридора, а следом послышался бубнеж Генри.

Редклиф посмотрел на Саймона.

– От миледи – ни на шаг. Усильте охрану замка. А ты пойдешь со мной, – это было сказано Пушку, и тот понятливо потрусил к двери.

– Редклиф.

Я потянулась к мужу в отчаянном порыве – защитить, отдать свою силу, получить обещание, что все будет хорошо.

– Не бойся, любимая. Я справлюсь, – твердо сказал муж и коснулся моих губ быстрым поцелуем. – Даже не сомневайся.

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова, а Редклиф погладил меня по щеке и вышел из кабинета.

Редклиф Бенси

Он отъехал от Уинтшира всего на пятнадцать левинов и остановился, разглядывая изувеченную глубокими трещинами землю. Дороги не было. Она вся превратилась в перепаханное поле. Вырванные с корнем деревья, зияющие черными провалами ямы, смрадный дым, клубящийся над ними – похоже, донный перестал скрываться и набрал достаточно сил, чтобы объявить ему войну.

Редклиф скрипнул зубами. Столько времени потеряно из-за проклятого Блэка! Если бы не пришлось тратить силы на борьбу с заклятием, все было бы намного проще.

Он покосился на увязавшегося за ним Руфуса. Тот был бледен, но не отставал ни на шаг, вцепившись в поводья так, что даже костяшки побелели. Лошадь дознавателя фыркала, пятилась задом, чуя следы донного, а Блэк осаживал ее и оглядывался по сторонам с таким видом, словно ежесекундно ожидал нападения. Что ж, надо отдать должное, глава оказался упорным. Мог бы отсидеться в замке, так нет, увязался следом.

Редклиф спешился, присел на корточки и прижал ладонь к земле. Пушок настороженно принюхался.

– Чувствуешь?

Редклиф посмотрел на орха. Тот напряженно застыл, шерсть на черном загривке встала дыбом, и Пушок тихо зарычал, глядя на запад, где за израненным полем виднелся лес. Невидимые следы уходили именно туда.

– Что там? – встревоженно спросил Блэк, и Редклиф в очередной раз пожалел, что не оставил дознавателя в замке. Без глупого довеска было бы проще, но разве от этого клеща так просто отделаешься? Да и хотелось увести его подальше от Алекс. Мало ли, что ему на ум взбредет?

– Идем, – не отвечая на вопрос дознавателя, позвал Редклиф орха.

Пушок коротко рыкнул и припустил вперед, а Редклиф вел на поводу коня и внимательно оглядывал окрестности. Привкус металла на губах становился все отчетливее – гверх действительно набрал силу. Да и дым говорил о том же. Раньше Редклиф уже читал о подобном, но видеть никогда не доводилось. А тут повезло. Если в этом случае можно говорить о везении.

– Куда вы идете? Что происходит? – не отставал от него Блэк. – Бенси, отвечайте немедленно!

– Если вы сейчас не заткнетесь, то дождетесь повторения того, что здесь случилось. Вы этого хотите?

Редклиф обернулся и в упор посмотрел на Руфуса.

– Я просто хочу знать, что вы собираетесь делать.

Блэк чуть сбавил обороты. По лицу, похожему на смятую бумагу, прошла волна. Глаза из-под опущенных век смотрели настороженно, но в самой их глубине гнездился страх. Дознаватель боялся. Боялся того, во что отказывался верить.

Под ногой хрустнул оплавленный камень. Редклиф отер лоб и вскочил в седло. Он увидел достаточно, чтобы понять, что в этот раз одному не справиться. Магия, большую часть которой он отдал духам, до сих пор не восстановилась, да и заклятие все еще давало себя знать. Подумав пару минут, он открыл голософон и произнес имя жены. Все же хорошо, что успел установить магическую привязку, иначе снова пришлось бы искать Алекс через Саймона.

– Редклиф? Что-то случилось?

Взволнованный голос Александры жаром прошелся по телу, тягучей болью отозвался в паху, заставил сердце биться быстрее.

– Сэнди, мне нужна твоя помощь, – произнес Редклиф.

– Ты ранен? Где ты?

Жена испугалась. Он слышал это по обеспокоенным интонациям, по сорвавшемуся дыханию, по тревоге, которую ощущал так хорошо, словно Алекс была рядом, и он мог видеть ее глаза.

– Со мной все в порядке, – поспешил успокоить жену. – Но мне нужно, чтобы ты кое-что передала дримлерам. Они ведь не ушли?

– Нет. Все здесь.

– Хорошо. Скажи, что они должны вернуться в свои дома и объединить силы в круге Энсона.

– Что это значит?

– Просто передай слово в слово все, что я сказал.

– Ладно. Уверен, что я больше ничем не могу помочь?

– Сэнди, поверь, ты и так сделала гораздо больше того, на что я мог рассчитывать. Просто оставайся в замке и никуда из него не выходи. – Он почувствовал сомнения жены и надавил: – Слышишь? Обещай, что будешь ждать меня в Горленде.

– Обещаю, – после секундной паузы отозвалась Алекс, и он почувствовал, как отлегло от сердца. – Береги себя, – тихо добавила жена.

И Редклиф ощутил, как с этими простыми словами в душу проникло тепло. Странно все-таки. Оказывается, одиночество – не всегда благо. Сколько лет он защищал границы миров, и никогда не чувствовал чьей-либо поддержки. Да и не нуждался в ней. Привык к холоду и к постоянному самоконтролю, сжился с ними и не желал иного. И только с появлением Александры все изменилось. Теперь он защищал не безликих чужих людей, а ее, свою жену. Их дом. Тех, кто ему служил.

Александра Эйден

Я посмотрела на столпившихся вокруг дримлеров. Их прозрачные лица отличались одно от другого, несмотря на внешнюю схожесть. Уго напоминал ворчливого старика с длинным носом и хитроватым взглядом прозрачных глаз. Ваго держался аристократом. Длинные волнистые волосы, породистое лицо, спокойная доброжелательность. А вот Риго выглядел этаким добродушным общительным толстячком. Он без конца болтал и смеялся тихим дробным смехом. Правда, сейчас все духи напряженно замерли и смотрели на меня с плохо скрытым беспокойством.

– Хозяйка, – нарушил молчание Ваго. – У хозяина все хорошо, или еще какая помощь нужна?

Мне достался проницательный взгляд.

– Нужна, Ваго. Граф просит вас всех вернуться в свои дома и объединить силы в круге Энсона.

Духи переглянулись, и все разом заговорили.

– Невозможно!

– Немыслимо!

– Для круга Энсона нужны силы всех дримлеров.

– И все равно мы не сможем, ритуал слишком сложный.

– Стоп! – подняв руку, остановила сумбурные выкрики. – Объясните по порядку, что не так?

– Понимаете, миледи, – откашлявшись, начал Ваго. – Круг Энсона возможен, только если участвуют двенадцать духов. А нас всего десять.

– Не хватает двоих. Положим, одного я попробую уговорить, – вспомнив упрямца из Модного дома, сказала в ответ. – А где искать двенадцатого?

– Так ведь от Дубового особняка ничего не осталось. Как лорд Бартоломью его спалил, так и все, – проворчал Уго. – Наго с пожаром не справился, погиб.

Дримлеры скорбно покачали головами, сложили руки в каком-то странном жесте и немного вразнобой произнесли: – «Пусть покоится с миром в коридорах межвременья».

– А можно как-то заменить его в ритуале?

Я обвела взглядом прозрачные лица.

– Так кто ж на это пойдет? – удивленно спросил Риго, приподняв кустистые брови. – Здесь ведь родственная магия нужна.

Я задумалась, пытаясь найти выход, и тут раздалось тихое покашливание.

– Что, Ваго?

Я вопросительно посмотрела на духа Горленда.

– Вы могли бы занять место Наго, хозяйка, – заявил тот.

– Совсем из ума выжил! – вскинулся Уго. – Не слушайте его, хозяйка, это опасно. Да и граф нас уничтожит, когда узнает…

– Он не узнает.

– Черный лорд – да не узнает?! Совсем ты, Ваго, из ума выжил, – проворчал Уго.

– Хватит, – оборвала я спорщиков. – Граф на нас рассчитывает. Он не стал бы просить вас, если бы не крайняя нужда. Ваго, что нужно делать? – спросила я духа Горленда, но ответить тот не успел.

– Ну и что тут за собрание? – послышался недовольный голос, и я увидела вышедшего из стены еще одного дримлера.

– Неужто сам Нуго пожаловал? – иронично уточнил Уго. – Вот уж кого не ждали.

А я смотрела и понимала, что вижу перед собой духа Модного дома. Выглядел тот обрюзглым желчным стариком: длинное лицо, тонкие, поджатые губы, свисающие брыли и недовольный взгляд. Даже странно, что Нуго все-таки пришел.

– А вы все возле хозяина третесь? Надеетесь, что Черный лорд про вас вспомнит?

– А он и вспомнил, – жизнерадостно заявил Риго. – И не только он. Вот и хозяйка у нас теперь есть. Да еще и какая!

– И что же им от вас понадобилось? – спросил Нуго, делая вид, что в упор меня не замечает.

Вот же вредный дух!

– Графу нужна ваша помощь, – преодолев эмоции, ответила я.

– Ну конечно! Как я сам не догадался? Иначе с чего бы ему про нас вспоминать?

На длинном лице застыла скептическая усмешка.

– Нуго, смени тон, – строго сказал Ваго. – Не забывай, с кем разговариваешь.

– И с кем же? – не унимался Нуго.

– С Хризантемой Черного лорда, – веско произнес Ваго, и в кабинете стало тихо.

Дримлеры как-то странно переглянулись.

– Вы про ту старую легенду? – переспросила я, вспомнив прочитанную недавно историю о первом графе Уинтшире и его жене.

– Про нее, миледи, – кивнул Ваго, а Уго хрипло кашлянул.

– Ладно, так чего от нас Черному лорду надобно? – уточнил Нуго.

– Круг Энсона.

– Вот так и знал, что ничего хорошего, – буркнул Нуго.

– Хочешь отказаться?

– Да куда ж я теперь денусь?

Нуго вздохнул и огляделся вокруг.

– Тогда начинаем, – распорядился Ваго и протянул мне руку. – Миледи, повторяйте за мной, – сказал он и, стиснув второй рукой ладонь Уго, произнес: – Мирото. Абронио. Градори.

Мы вместе с остальными духами, образовавшими круг, произнесли те же самые слова. И в тот миг, когда прозвучало последнее слово, у меня перед глазами взметнулся столб света, и я невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то поняла, что нахожусь не в кабинете, а на каком-то странном пепелище. Почерневшие камни, бесформенной грудой сваленные рядом с уцелевшим углом дома, остатки каминной трубы, изломанной стрелой вспарывающие низкое небо, разрушенные ступени, остатки фундамента.

Я стояла с раскинутыми в стороны руками, а от них расходились светящиеся лучи. И мне казалось, что я до сих пор ощущаю прикосновения бестелесных ладоней Уго и Ваго. А в груди все сильнее разгорался болезненный огонь. Он гудел, проходил сквозь меня, выливался наружу и по дуге устремлялся к невидимым духам. Круг Энсона. Тот самый, о котором говорил Редклиф. Я на себе ощутила силу древнего ритуала, хоть и не понимала до конца, что именно происходит. Но дримлеры держали мои руки, и я откуда-то знала, что ни в коем случае не должна разрывать нашу связь.

Редклиф Бенси

Он шел по следам донного, все быстрее ускоряя шаг. Нужно было торопиться. Время истекало. Ему необходимо было обнаружить гверха до того, как дримлеры составят круг. И Редклиф спешил. Лес привычно молчал, но после недавнего ритуала больше не пытался ему мешать. Деревья расступались, пропуская его вперед, тропа вилась под ногами, в воздухе пахло дымом. Блэк, сыпля проклятиями, тащился следом, не отставая ни на шаг. Казалось, глава боялся остаться один, потому и пошел за Редклифом в самую чащу. А может, хотел лично убедиться в своей правоте и доказать, что гверхов не существует. Вон как по сторонам озирается!

Редклиф усмехнулся. Что ж, пусть попробует. Правда, судя по отчетливым свежим следам, уходящим к Черной пади, очень скоро Блэк пожалеет о своем неверии. Если выживет, конечно.

Редклиф ощущал все непривычно остро. Впервые он не отключил эмоции, и сейчас мир вокруг казался слишком ярким, броским, точнее даже выпуклым. Тревожный запах гари. Трещины на коре вековых дубов. Мох, скрадывающий шум шагов. Плавающая в воздухе паутина. Длинная шерсть Пушка, цепляющая репья, острые иглы терна, за которыми прятались темно-синие, припыленные белым налетом ягоды.

Редклиф миновал смешанный лес и ступил в сумрачное царство старых елей. Блэк что-то тихо бормотал, переступая через поваленные деревья и пробираясь сквозь колючие кусты, но упорно держался рядом. И откуда только силы брались? Солнце почти не проникало сквозь тяжелые лапы, но Редклифу не было нужды в ярком свете, чтобы понять – гверх где-то здесь. Сливается с шершавой корой деревьев, прячется в тени, выжидает, надеется, что его не заметят. Но привкус металла был слишком отчетливым, а это означало, что донный совсем близко.

– Куда мы идем? – не выдержал Руфус. – Вы можете объяснить, зачем мы забрались в самую чащу?!

Блэк стер с лица прилипшую паутину и отряхнул испачканный сюртук. Под его щегольскими ботинками чавкнула болотная вода.

– Бенси, я вас спрашиваю! Почему вы не отвечаете?

– Я вас с собой не звал. И отвечать на вопросы не собираюсь. Поэтому помолчите и не мешайте.

– Да как вы смеете? Я…

– Заткнитесь! – рявкнул Редклиф, и Руфус вздрогнул.

– Встаньте позади меня и не отсвечивайте.

Блэк попятился и отступил назад.

– Артоно! – резко выкрикнул Редклиф, обводя пространство вокруг себя активирующим жестом и отмечая краем сознания, что магия подчиняется все легче. Похоже, утраченные силы понемногу возвращались.

Воздух посерел, подернулся дымкой, и когда она развеялась, он увидел гверха. А тот, сообразив, что его заметили, отлепился от ствола старой ели и шагнул вперед, в упор глядя на Редклифа выпуклыми горящими глазами.

– Думаешь, если сумел отыскать свою Хризантему, так и меня одолеешь? – насмешливо спросил донный, и крупная рогатая фигура увеличилась еще больше, сравнявшись с той самой елью, которая ее укрывала.

– Ресторо! – вместо ответа бросил Редклиф, а Пушок угрожающе зарычал и кинулся к донному, норовя ухватить того за икру.

Гверх покачнулся, но устоял. Из-под его ног взметнулась туча порыжевших прошлогодних иголок, закружила в воздухе, как рой злых ос, и устремилась к Редклифу, превращаясь на лету в острые металлические шипы.

Блэк за его спиной тоненько, по-щенячьи, взвизгнул и забормотал дрожащим голосом заклинание щита, но Редклиф одним движением развеял рой и тут же выкрикнул очередное заклятие, опутывая донного сетью.

Плотные, переливающиеся серебром ячейки алчно блеснули и облепили утробно взревевшего гверха.

– Артахш сахрашта варх! – попытавшись вырваться, прогремел тот, и Редклиф едва успел увернуться от полыхнувшего перед ним пламени.

– Лорио! – бросил он, пытаясь понять, когда это гверхи научились сражаться его же оружием. Правда, толком подумать об этом не успел. – Аскаро! – ударил следующим заклинанием, и гверх пошатнулся и ухватился огромной черной лапой за ближайшее дерево, отчего то мучительно заскрипело. Пушок вцепился в ногу донного и сомкнул челюсти мертвой хваткой, не давая гверху пошевелиться.

Редклиф поневоле восхитился смелостью щенка. Совсем кроха, а сражается, как взрослый орх. Правда, эта мысль скользнула мимоходом, не задержавшись в сознании.

– Шахтар Ашхран! – выпрямившись, прошипел гверх, и по земле зазмеились трещины, из которых повалил черный дым. Тяжелые зловонные струи били вверх, поднимаясь к просветам между кронами, и закрывали синеву неба зловещей темнотой. В грудь ударил тяжелый серный запах.

Редклиф закашлялся, но не остановился. Он произнес очередное заклинание и подался вперед, продолжая оплетать донного магической сетью. Ему нужна была всего минута. Единственная минута, чтобы собраться с силами и удержать капкан. И в этот момент из углубившихся трещин посыпали гверхи. Они выскакивали на поверхность, визжали, улюлюкали и тут же устремлялись к нему, окружая со всех сторон, а он понимал, что не может остановить действие заклинания и продолжал одной рукой выплетать невидимую сеть, в то время как второй отбивался от обнаглевшей нечисти. Где-то жалобно взвизгнул Пушок. Редклиф только сильнее стиснул зубы, сосредоточившись на главном. Потом. Все остальное потом. Правда, не выдержав, бросил короткий взгляд на рычащего щенка и метнул один из экранирущих амулетов, отсекая от орха наседающих на того донных. Нож сверкал в руках серебряной молнией, один за другим нанося удары, вспарывая мерзкие шкуры, но гверхи не унимались. Стоило избавиться от одних, как им на смену тут же приходили другие, а главный враг яростно пытался разорвать стягивающуюся вокруг него магическую сеть.

И Редклиф все отчетливее понимал, что оставшихся сил не хватит.

– Что происходит? – долетел до него дрожащий голос Блэка.

– Боевое заклинание! Быстро! – рявкнул Редклиф.

У него просто не было времени что-либо объяснять. И Руфус, видимо, сообразив, что взрывающаяся, словно от ударов ядер, земля и летящие со стороны огромной вековой ели всполохи несут опасность, громко выкрикнул заклинание, которое использовали боевые маги.

– Стартио!

Голос Блэка утонул в шуме стонущих деревьев, но заклятие сработало, дав Редклифу минутную передышку. И он воспользовался этим, чтобы собрать все силы, какие еще оставались, и вложить их в яростный посыл.

– Артано! – прогремело над лесом одно из самых мощных заклятий Черных лордов.

Земля дрогнула, поколебалась, затряслась, словно студень. Деревья застонали, закрываясь мохнатыми ветками, в воздухе послышался гул, как от удара многотонного колокола.

– Артано! – повторил Редклиф, вкладывая в заклинание всю магию, которую смог собрать.

Гверхи взвыли и волной откатились назад, а его главный враг дернулся в отчаянном стремлении вырваться и прошипел: – «Харршан акх!»

Редклиф почувствовал, как руки обожгло огнем, но продолжал плести сеть. Оставалось совсем немного. Последние ячейки. Последние движения. Вот только сил оставалось все меньше. И пальцы двигались все медленнее, с трудом выплетая активирующую вязь.

«Не успею, – мелькнула в голове отчаянная мысль, и Редклиф стиснул зубы. – Да нет, врешь, не отступлю!» – упрямо подумал он, и в тот же миг понял, что все изменилось. Земля снова дрогнула, кровь быстрее побежала по венам, и Редклиф ощутил, как хлынула внутрь оставшаяся сила. Дримлеры замкнули круг.

– Старото анти! – распрямив плечи, резко бросил Редклиф, и донные сжались в страхе. А потом заскулили и попятились назад. – Аркос! – затягивая готовую сеть, добавил он, и высший гверх утробно зарычал, напрягся, упираясь в невидимые путы огромными руками, но Редклиф был неумолим. Он подтащил сеть к себе и одним движением вонзил нож в грудь донного. Миг – и тот осел на землю и рассыпался черным прахом.

Пушок, не дожидаясь, пока Редклиф расправится с высшим, оттеснил гверхов к разверстой трещине, и те, понимая, что им не выстоять против Черного лорда и его орха, торопились скрыться в недрах Дна.

– Сарторио грон, – обведя рукой изрезанную землю, произнес Редклиф, и раны мгновенно затянулись, словно их и не было. – Хардорио сат! – добавил он, запечатывая Брюнусом место недавнего разлома.

Камень нагрелся, вспыхнул огнем, и от него распространились разноцветные круги света. Они ширились, расходились все дальше, охватывая лес, выплескиваясь и освещая холмы, поля, близлежащие города. И Редклифу казалось, что сила родового перстня полностью покрывает графство, создавая ту самую непреодолимую защиту, о которой в последние столетия Черные лорды только мечтать могли. И на ум сами собой пришли строки из старого семейного предания. «Когда раскроются белые лепестки и черное сердце оживет, тогда земли Нереи вернут утраченное» – вспомнилось ему. Кто бы мог подумать, что речь идет о Брюнусе – родовом перстне Черных лордов, и о его силе?

Редклиф провел рукой по лицу, смахивая пот, и устало улыбнулся. Надо же, и сам не ожидал, что вместе с женой получит то, что казалось потерянным навсегда. Силу. Ту самую силу, которой владели первые Бенси, ту самую мощь, что скрывалась в их душах. А всего-то и нужно было вернуть способность чувствовать. Позволить себе эмоции, не отгораживаться от них, раскрыть сердце и впустить в него любовь. Да, сейчас Редклиф уверенно мог сказать о том, что любит Сэнди. Вопреки всему, что их разделяло, вопреки воспитанию и многолетним привычкам, вопреки тому, что привык считать незыблемым и правильным. И ему захотелось как можно скорее оказаться рядом с женой, обнять ее, впиться поцелуем в податливые губы, смять их, погрузиться в жаркую манящую глубину.

– Все закончилось? – отвлек его осипший голос.

Редклиф повернулся и посмотрел на застывшего дознавателя. Выглядел тот скверно. Посиневшие губы, испарина на бледном лбу, расфокусированный взгляд. Руфус крутил головой, пытаясь увидеть тех, с кем сражался Редклиф, и не мог. И не понимал, здесь ли они, или уже ушли.

– Все кончено, – успокоил его Редклиф.

– Почему я никого не видел?

Блэк уставился ему в лицо, впился глазами, словно пытался прочитать по ним ответ прежде, чем Редклиф ответит.

– Люди не видят гверхов, – усмехнулся он, повторяя прописную истину, которая была известна любому ребенку еще каких-то семьсот лет назад. – Их можно только почувствовать.

– А вы? Вы видите? Почему? Вы что, не человек?

– Я Черный лорд, – ответил Редклиф и отвернулся, подзывая Пушка.

А тот громко залаял и кинулся к нему, прыгая вокруг и норовя лизнуть в щеку.

– Ну все, все, герой, – усмехнулся Редклиф и потрепал орха по густой холке. – Молодец! Справился.

Пушок радостно взвизгнул и подпрыгнул еще выше.

– Что, пора домой? Твоя хозяйка нас уже заждалась, – хмыкнул Редклиф и замер, ощутив в душе непривычное тепло. А ведь раньше никто его, Редклифа, не ждал. И он и представить не мог, как же это хорошо, когда есть к кому возвращаться.

– Сами доберетесь?

Он посмотрел на Блэка.

– Хотите от меня избавиться? – спросил тот. – А если они опять появятся?

– Можете не волноваться. Они не вернутся. По крайней мере, в ближайшие дни.

– Я все же предпочитаю добраться до города с вами.

Руфус, словно опасаясь, что Редклиф его бросит, торопливо шагнул вперед. На сморщенном лице застыло упрямое выражение. Казалось, Блэк во что бы то ни стало решил держаться поближе к Черному лорду. Похоже, наконец-то поверил, что местные легенды – не совсем легенды, и гверхи действительно существуют.

– Что ж, как вам будет угодно, – не стал спорить Редклиф. – Идем, – позвал он пса и пошел по открывшейся короткой тропе.

А спустя полчаса Верный уже нес его к Горленду. Дорога ровно вилась среди полей и холмов, деревья застыли по обеим сторонам молчаливыми стражами, и ничто не напоминало о недавней битве людей и гверхов. Сила Брюнуса вернула землям Редклифа привычный вид. Верный летел стрелой. Пушок держался рядом. Мрачный и задумчивый Блэк замыкал небольшую процессию.

***

Замок встретил Редклифа шумом голосов и довольными лицами стражи.

– Милорд, вы вернулись!

Саймон радостно оскалился, глядя на него с таким же выражением, с каким недавно смотрел Пушок.

– Где миледи?

– Так в кабинете. Как вы ушли, так она и не выходила.

– Хорошо.

Редклиф распахнул дверь и в тот же миг замер, разглядывая пустую комнату. А потом повернулся к растерявшемуся Саймону и повторил:

– Где?..

Договорить не смог.

– Так здесь должна быть, – пробормотал охранник и обвел глазами пустой кабинет. – Как же это? – повторил Саймон. – Я ведь от двери ни на минуту не отлучался. Как вы ушли, так и стоял.

Редклиф почувствовал, как внутри закипает гнев. А следом приходит страх. Куда делась Алекс? Что с ней случилось? Как она могла исчезнуть из охраняемой комнаты?

В два шага он пересек кабинет и приложил ладонь к стене.

– Говори, – бросил в стылую тишину и услышал в ответ прерывистый вздох. – Ну? Долго молчать будешь?

– Простите, хозяин, – донесся виноватый голос.

– Где Александра?

– Так ведь знамо где, в Дубовом особняке.

– Что ты несешь? Дубовый особняк сгорел!

– Так а я про что? Вот кабы он не сгорел, так и хозяйку не пришлось бы тревожить.

– Стоп. Ты можешь нормально ответить? – вскипел Редклиф и, выделяя каждый слог, спросил: – Где моя жена?

– Да вы не волнуйтесь, хозяин, с хозяйкой все в порядке, – попытался успокоить его дримлер. – Я ж вам объясняю, что она заменила Наго в круге Энсона. В нем ведь необходимы двенадцать участников, а дух Дубового особняка погиб. Вот хозяйка и встала вместо него.

– Вместо него? – Редклиф почувствовал, что ему не хватает воздуха. – Ты понимаешь, что наделал? Для заклинания Круга нужна родственная магия! Моя магия! Откуда она могла взяться у Александры?

– Хм, ну, это уж вам лучше знать, хозяин.

– Развоплощу. Уничтожу. Камня на камне не оставлю! – вспылил Редклиф, чувствуя, как перед глазами всплывает красная пелена.

Если Александра встала в круг… Сердце взорвалось болью. Она не должна была, не могла! Не могла пожертвовать собой, чтобы спасти его! Это безумие!

Он с силой сжал кулак и ударил по стене, разбивая костяшки в кровь. В висках стучало, и он захлебывался от лавины боли, нахлынувшей от одной только мысли, что Алекс… Нет, она не могла! Не могла оставить его и уйти. Ведь у них все только стало налаживаться. Ведь он только недавно осознал, как много она для него значит.

Редклиф стиснул зубы, сдерживая крик. «Что же ты наделала, моя упрямая Хризантема?» – взрывалось внутри, и он умирал от боли, давился ею, а душа корчилась в муках, и он хотел повернуть время вспять, остановить, не дать совершиться непоправимому.

«Если в Круг Энсона встанет непосвященный и не отмеченный силой Черных лордов, он сгорит без следа» – всплыли в голове строки из «Магического кодекса» – книги правил, составленной первым Бенси. И это «без следа» вгрызалось в мозг своей неотвратимостью, выворачивало внутренности так, что Редклифу хотелось выть раненым зверем.

Но он, не говоря ни слова, развернулся и пошел прочь. Из кабинета, из замка, мимо расступающихся перед ним стражников. Мелькали лица. Кажется, кто-то пытался его остановить. Смазанное движение – и вот уже никто не мешает.

– Седлай, – входя в конюшню, коротко приказал конюху.

– Ваше сиятельство, так ведь не отдохнули с дороги, – попытался возразить старик Уилл.

– Седлай, – повторил Редклиф, и конюх беспрекословно вывел из стойла еще не остывшего от недавней скачки Верного.

– Я с вами, милорд, – негромко сказал не отходящий от него ни на шаг Саймон и вскочил на свою Звездочку, но Редклиф даже не обернулся.

Он взлетел в седло, сжал бока Верного и понесся к воротам.

– Ваше сиятельство, что-то случилось? – послышался откуда-то сбоку, со стороны караулки, голос Бренсона, следом что-то спросил Блэк, но Редклиф даже не повернулся. Он только сильнее пришпорил коня и вылетел на дорогу.

Мимо промелькнули широкие улицы Уинтшира, под копытами загремел камнями северный тракт, а Редклиф несся вперед, не замечая ничего и никого вокруг.

Быстрее. Еще быстрее. Верный дышал с надрывом, но не сбавлял ход, стрелой проносясь мимо полей и холмов, оставляя в стороне города и деревни, пока вдали не показался указатель на Солтбери.

На полном ходу Редклиф свернул к сгрудившимся между пригорками домам, миновал их и устремился дальше, к черному пепелищу, оставшемуся на месте Дубового особняка. Когда-то этот дом принадлежал жене деда, и тот спалил его после вероломного бегства жены. Потом, правда, пожалел, но было уже поздно.

– Милорд, там не проехать, лучше через подлесок, – крикнул Саймон.

Ближайший слуга и соратник по-прежнему держался рядом. Как и всегда, слишком хорошо чувствовал, что у него на душе, и ненавязчиво пытался помочь.

Редклиф чуть сжал бока Верного, одним махом перескочил наполненный водой ров. Впереди показались обломки каменных плит и печная труба, зловещим перстом вспарывающая низкое небо. Молодая поросль, разросшаяся на месте выгоревших дубов, закрывала обзор, но Редклифу показалось, что он видит женский силуэт. Сердце загрохотало в груди оборвавшимся колоколом, по спине побежал пот. Редклиф с силой сжал поводья, до боли вглядываясь в просвет между деревьями. Но дорога, сделав поворот, скрыла от него стоящую у груды камней женщину, и он отчаянно рванул вперед. Ему нужно было увидеть. Понять. Убедиться!

Он спрыгнул на землю, кинулся к полуразрушенным ступеням, взлетел по ним и замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

– Ну же, давай, – не видя его, говорила Александра. Ее голос звучал ласково, как будто она уговаривала напуганного ребенка, а маленькая ладонь поглаживала камни так нежно, словно касалась чего-то невесомого и хрупкого. – Не бойся. Я тебе помогу, – шептала жена, и Редклиф, как бы ему ни хотелось сделать последний шаг и сгрести Алекс в охапку, заставил себя остаться на месте. Только смотрел, не отрываясь, на Сэнди, слушал ее разговор с духом, и чувствовал, как разжимаются липкие лапы страха, как исчезает противная дрожь, как отпускает напряжение, и как радостно забилось сердце. Жива! Каким-то невероятным чудом Алекс осталась жива!

– Ну? Постарайся, – не замечая ничего вокруг, шептала жена, и он видел, как от камня к ее рукам перетекает серебристый комок. – Вот так, – сжимая его в ладони, успокаивающе пробормотала Александра. – Я отвезу тебя в Горленд, и там ты сможешь набраться сил и вернуть потерянную форму.

Жена улыбнулась, подняла глаза и увидела Редклифа. И у него перехватило дыхание от того, какой радостью наполнился ее взгляд.

– Редклиф!

Алекс бросилась к нему, а он подхватил ее в объятия, сжал, нашел смеющиеся губы и смял их поцелуем – таким, каким мечтал. Глубоким, безоглядным, горячим, заставляющим чувствовать себя удивительно живым.

– Жива… – прохрипел Редклиф, с трудом оторвавшись от жены, и в тот же миг Александра точно так же выдохнула: – Живой!

И они оба замерли, не в силах отвести друг от друга глаз.

– Редклиф, ты же его убил? Он больше не будет угрожать людям?

– Не будет, – кивнул Редклиф, вглядываясь в любимое лицо. И то, что он там увидел, заставило его сильнее сжать руки. Алекс поверила. До конца и полностью. Она больше не считала его душегубом.

– Сэнди…

В душе разлилось тепло. Никогда раньше он не испытывал и тысячной доли того, что чувствовал сейчас.

– Я так за тебя боялась, – шепотом призналась Александра, пряча лицо у него на груди.

А у Редклифа от этого ее признания и от той доверчивости, что ощущалась в каждом слове, в каждом жесте жены, сносило голову. Он снова накрыл сладкие губы своими и забыл обо всем, целуя, присваивая, вдыхая, вместо воздуха. И страстно желая продолжить. Но вместо этого заставил себя оторваться от жены.

– Устала? – спросил почти неслышно. Голос хрипел, как после простуды.

– Немного, – вздохнула Алекс.

– Почему ты меня не послушалась? Нужно было оставаться в Горленде.

– И оставить тебя без помощи? Ну, уж нет! – возмутилась Александра.

– Ты не должна была рисковать собой. Ты хотя бы представляешь, во что ввязалась? Да я чуть с ума не сошел, когда понял, что ты натворила!

– Но ты же сам сказал, что духи должны составить круг Энсона.

– Духи, Сэнди! Не ты!

– Но для круга нужны были двенадцать участников. Иначе ничего бы не получилось.

– Проклятье! Я забыл про дримлера Дубового особняка.

– Ну вот, видишь, – погладив его по щеке, улыбнулась жена. – Я должна была помочь. Чего ты так всполошился?

– Ты не понимаешь, что грозит тому, кто вступит в круг, не обладая родственной силой Черных лордов.

– Но Ваго сказал, что Хризантема Черного лорда может участвовать в ритуале.

– Он так сказал?

Голос Редклифа дрогнул.

– Ну да.

– Сэнди…

Он подхватил жену на руки и прижал к себе так крепко, что та шутливо принялась вырываться.

– Редклиф, задушишь! Немедленно поставь меня на землю!

– Сэнди…

Он не мог произнести ничего другого, только повторял и повторял имя жены. А в груди бурлило такое, что куда там недавним чувствам и ощущениям!

– Ты можешь объяснить, что происходит?

– А ты не догадываешься?

Он посмотрел жене в глаза, и та неверяще вздохнула.

– Не может быть, – прошептала Алекс неожиданно осипшим голосом.

– Может. Иначе тебя бы уже не было в живых.

– Но доктор Райли говорил, что я вряд ли смогу иметь детей. По крайней мере, не в ближайшее время так уж точно.

– Доктора часто ошибаются в своих прогнозах, – усмехнулся Редклиф и посмотрел на жену так, что ее щеки заметно порозовели. – Домой? – тихо спросил он.

– Да. Ужасно хочу оказаться в Горленде, – прошептала Александра. – Никогда не думала, что скажу это, но твой замок действительно стал мне домом.

Редклиф ничего не ответил. Сердце, которое он столько лет держал в узде, давно уже вышло из-под контроля, и теперь таяло, как ледник под жарким солнцем, растекалось в груди весенней оттепелью, не оставляя ему ни единого шанса взять себя в руки. И ему только и оставалось, что смириться с таким произволом.

Редклиф посадил жену на коня и сам вскочил следом, а потом кивнул Саймону и поскакал к Уинтширу.

ГЛАВА 11

Александра Эйден

В Горленде жизнь кипела так бурно, что когда мы с мужем вернулись, то оказались в эпицентре самого настоящего урагана.

– Бестолковая баба! – стоя прямо посреди холла, гремел Малыш Бадди. – Совсем ты меня замучила своими выходками!

– Кто бестолковая? Я?! – возмущалась Ру, наступая на повара со своей любимой сковородкой в руках. – Кто бы говорил! На себя посмотри, чурбан бесчувственный!

– Пресветлая Лея, уйми эту женщину! – комично воздев вверх огромные ручищи, проорал Малыш, и его единственный глаз ярко сверкнул. – Никакого сладу ней нет.

–Что здесь происходит? – негромко спросил Редклиф, и в холле тут же стало удивительно тихо. – Бадди?

Муж посмотрел на повара, а тот метнул взгляд на Ру, вздохнул, отчего рубаха на его груди ощутимо затрещала, и виновато опустил голову.

– Простите, милорд, – пробормотал Малыш.

– Что вы опять не поделили? – поинтересовалась я.

Бадди с Ру снова незаметно переглянулись, но так ничего и не сказали.

– Ужин готов? – убедившись, что отвечать повара не собираются, уточнил Редклиф.

– Да, милорд. Все готово, – встрепенулся Малыш Бадди и немного виновато добавил: – Велите подавать?

– Пусть Мэри принесет в комнату миледи ужин на двоих, – распорядился муж, увлекая меня к лестнице.

Но прежде чем подняться, я бросила взгляд на свою кухарку, и увидела, как Малыш Бадди пытается взять ту за руку, а Руанна сердито хмурится и что-то выговаривает ему тихим шепотом.

– Эти двое – как кошка с собакой, – хмыкнул Редклиф, когда мы вошли в мои покои. – Иногда я думаю, что нужно было развести их по разным концам замка. Иначе покоя и тишины в доме не будет.

– А тебе так важен покой? Тогда ты сделал ошибку, выбрав меня в жены.

Я усмехнулась, посмотрев на мужа, и подошла к камину.

– Никаких ошибок, – отрезал Редклиф. – Я всегда знаю, чего хочу. И всегда это получаю.

– Какой самонадеянный у нас граф, да, Наго?

Я достала из-за пазухи маленький светящийся комочек и поднесла его к дымоходу. Крошечный дримлер нетерпеливо заплясал на моей ладони.

– Ну, давай. Иди, – разрешила малышу, и тот рванул к теплой каменной стене и растворился в ней без следа.

– Как тебе это удалось? – спросил муж.

– Что?

– Как ты поняла, что дух Дубового особняка еще жив? Дед пытался дозваться его почти сразу после пожара, но ничего не вышло. И мы решили, что дримлер погиб.

– Наго сильно пострадал, но не исчез. Просто впал в спячку. А когда мы с остальными духами образовали круг Энсона, он проснулся. Ну а дальше было просто – Ваго говорил, что мне нужно коснуться оставшихся от дома камней, чтобы он смог перенести меня обратно в Горленд, а я, когда дотронулась до остатков стены, почувствовала Наго.

Я взяла колокольчик, собираясь позвать Мэри, но та уже сама застыла на пороге.

– Ты нам не понадобишься, – посмотрев на нее, сказал Редклиф. – Принеси ужин и можешь быть свободна.

Я с удивлением посмотрела на мужа, а тот, дождавшись, пока Мэри закроет дверь, тихо сказал: – «Я сам помогу тебе переодеться». И столько предвкушения было в его голосе, что у меня загорелись щеки и сердце в груди понеслось вскачь.

– Иди сюда, – протянув руку, позвал меня муж, и я шагнула к нему в объятия. А он, подхватив меня на руки, направился к двери ванной. – Ты говорила, что я совершил ошибку, выбрав тебя в жены.

Редклиф опустил меня на пол и дернул завязки блузки. Та скользнула с плеч, за ней последовала сорочка, горячие руки медленно прошлись по ключицам, спустились к груди и накрыли полушария, чуть потянув соски. Но не успела я протяжно вздохнуть, как на смену пальцам пришли губы, и я не удержалась от стона.

Муж ненадолго оторвался, ловко расстегнул застежку юбки и лишил меня всех оставшихся предметов гардероба. Не иначе, с помощью магии.

– Редклиф…

– Так вот, об ошибках, – невозмутимо продолжил супруг, поворачивая вентиль крана. – Еще никогда в жизни я не был так уверен в том, что принял правильное решение.

– Хочешь сказать, что сразу все понял?

Я с трудом могла говорить, задыхаясь от изощренной ласки настырных рук, спустившихся ниже, к бедрам, и терзающих изнывающий бугорок.

– С первой встречи, – горячий шепот обжег шею. – С первой минуты, – пальцы проникли внутрь, вырывая из моей груди сдавленный стон. – С первого взгляда.

– Редклиф…

– Ты – моя, Сэнди. Только моя.

Движения стали резче, и я почти потерялась, приближаясь к черте, за которой растворялось сознание и исчезали любые разумные мысли, но муж, подведя меня к ней, остановился.

– Уинтшир, если ты сейчас ничего не сделаешь…

Я вцепилась в широкие плечи, стягивая с них рубашку, и потянулась к ремню.

– Что, Сэнди? – усмехнулся муж. – Что тогда?

– Отомщу! – стирая усмешку поцелуем, прошептала в приоткрывшиеся губы.

Правда, Редклифа эта угроза не испугала. Он подхватил меня на руки и шагнул в наполненную водой ванну. И сделал все, чтобы я и думать забыла о мщении. Да что там! Я вообще обо всем забыла.

Уже позже, когда мы с мужем ужинали, глядя на пляшущий огонь камина, в дверь неожиданно постучали. Стук был странным. Как будто стоящий за порогом человек не был до конца уверен, что хочет нас видеть. Правда, буквально через секунду послышался громкий удар и приглушенное ругательство.

– Что там еще? – спросил Редклиф и щелкнул пальцами, заставляя дверь распахнуться и открывая перед нами комично застывших Малыша Бадди и Ру.

– Простите, миледи, милорд, мы не хотелий вас беспокоить, – торопливо пробормотала Руанна и попятилась назад, но Малыш ухватил ее за плечо и заставил остановиться.

– Милорд, дело у нас к вашей милости, – пробасил он. – Да и вас это тоже как бы касается, миледи. Вы ведь ей хозяйка. Руанне моей, – пояснил он, переводя взгляд с Редклифа на меня и останавливая его на Ру.

Та замерла под огромной рукой и выглядела непривычно смущенной. Щеки грошчанки горели, крыжовенные глаза ярко сияли на помолодевшем лице, и Ру казалась удивительно хорошенькой.

– Жениться мы хотим, – выпалил Малыш Бадди, видимо, решив, что долгие объяснения ни к чему. – Вот, просим вашего разрешения, чтоб все, как полагается.

Он прижал Ру к себе и обнял здоровенной лапищей за плечи.

– Значит, договорились, наконец? – хмыкнул Редклиф, и в его глазах мелькнули смешинки.

И это было так необычно, что я залюбовалась мужем. Сейчас он выглядел таким счастливым и расслабленным…

– Договорились, – решительно кивнул Малыш Бадди и посмотрел на Ру.

– Руанна?

Я тоже взглянула на свою кухарку. Мне нужно было услышать от нее лично, что она по доброй воле идет замуж за Бадди.

– Так чегой, хозяйка? – впервые на моей памяти смутилась Ру.

– Ты действительно этого хочешь?

– Ну…

Ру по привычке сердито насупилась, но потом не удержалась и расплылась в такой счастливой улыбке, что я только рукой махнула.

– Что ж, если вам нужно наше благословение, то мы с графиней желаем вам счастья, – сказал Редклиф, глядя на смущенную парочку. – Когда собираетесь обряд проводить?

– Так чего тянуть? – довольно прогудел Бадди. – Мы хоть завтра готовы.

– Чегой это завтра? – возмутилась Ру и принялась выбираться из-под руки жениха. – А оглашение? А приданое? Что ж я, безродная неумеха какая? Вот как все необходимое соберу, так и назначим дату.

Она отошла на пару шагов от Малыша и независимо вскинула голову.

– Женщина, ты совсем с ума сошла? – отчаянно взревел Бадди, а мы с мужем переглянулись, пытаясь скрыть смех. – Сколько ты меня мучить будешь? Сама же сказала, что до свадьбы нельзя, а я…

Он неожиданно замолчал, вспомнив, что они с Ру не одни.

– Руанна, я бы хотела сделать вам с Бадди свадебный подарок.

Я решила вмешаться, пока дело не зашло в тупик.

– Позволь мне собрать для тебя все необходимое.

– Негожей это, хозяйка. Чегой вы на меня тратиться будете? – буркнула Ру. – Я и сама справлюсь, руки-ноги есть, за приданым дело не станет.

– Мне это доставит удовольствие.

Я улыбнулась, а Малыш Бадди затаил дыхание, глядя на свою невесту с таким ожиданием, словно от ее слова зависела вся его жизнь. Хотя, так ведь оно и было.

– Соглашайся, Ру, – подтолкнула я свою кухарку.

– Ну, ежелий вы так говорите, – посопев немного, пробормотала Руанна. – Значит, я согласная. Спасибо, хозяйка.

– А я готов выделить вам половину флигеля, – предложил граф. – Чтобы было где жить после свадьбы.

– А я тебе говорил, что хозяин нас завсегда поймет! – просиял Бадди, глядя на Ру своим единственным глазом. – Благодарствуйте, ваше сиятельство. И вы, миледи, – он повернулся в мою сторону и низко поклонился. – Пойдем мы, – потянув Ру за руку, сказал Малыш. – Не будем мешать.

– С датой не тяните, – напутствовал их Редклиф, а я смотрела, как парочка идет к дверям, и не могла удержаться от улыбки.

Кто бы мог подумать, что эти двое сумеют поладить?

– Не могу не сказать, что ждал чего-то подобного, – усмехнулся муж, когда Малыш Бадди и Ру вышли из комнаты.

– Похоже, у них тоже от ненависти до любви…

– Ты меня ненавидела?

Редклиф притянул меня к себе на диван.

– Ужасно.

– А сейчас?

– Что вы хотите услышать, милорд?

Я усмехнулась, глядя в потемневшие глаза.

– Правду, Сэнди. Что ты чувствуешь сейчас? Все еще ненавидишь?

– Разве слова так важны?

Я развязала пояс халата и скинула одежду на пол.

– С некоторых пор я больше доверяю поступкам.

Я потянулась к губам мужа, а тот обнял меня, и вскоре мы забыли и о слугах, и о недавних тревогах, и о том, сколько еще предстоит сделать.

***

Утро принесло сюрприз. Не успела я спуститься вниз, как Генри огорошил известием, что меня дожидается какой-то неизвестный молодой ар.

– Пришел ни свет ни заря, говорит, к вам по делу, насчет Модного дома.

На лице дворецкого застыло странное выражение. Казалось, Генри одновременно и озадачен, и возмущен. А еще у него подозрительно поджималась нижняя губа, как бывало всегда, когда дворецкий был не в духе.

– И где он?

Что-то мне подсказывало, что именно появление гостя вызвало такую реакцию слуги.

– В людской.

– Ты оставил его в людской?

Все удивительнее и удивительнее.

– Понимаете, миледи, – замялся Генри. – Он выглядит… странно.

– Что значит, странно?

– Он слишком… цветной.

– Темнокожий?

– Нет, миледи, скорее, пестрый. И такой… Полагаю, вы сами все поймете, когда увидите.

Дворецкий снова неодобрительно поджал губы, а я стала догадываться, о ком идет речь.

– Генри, приведи этого молодого человека в гостиную. И будь с ним любезнее.

– Слушаюсь, миледи.

Дворецкий старался оставаться невозмутимым, но я видела, что он не изменил своего отношения к гостю. И когда спустя несколько минут Генри появился в гостиной в сопровождении невысокого щуплого юноши в ярко-оранжевом сюртуке и широких синих брюках, то выражение растерянности на лице дворецкого так никуда и не делось.

Но я смотрела не на Генри. Все мое внимание оказалось приковано к гостю. Темные, гладко зачесанные на косой пробор волосы, большие, опушенные длинными ресницами глаза, довольно крупный нос с горбинкой и капризный рот. Внешность незнакомца была такой же необычной, как и его одежда. А взгляд – умным и одновременно взволнованным.

– Светлого дня, леди Бенси, – довольно высоким голосом произнес гость. – Позвольте представиться, меня зовут Джулиан Мур. Госпожа Данси сказала, что вам нужен талантливый кутюрье. Так вот, считайте, что вы его нашли.

Юноша приосанился и попытался самоуверенно задрать подбородок, но в последний момент смутился и закусил губу.

– У вас есть рекомендательные письма?

Во взгляде кутюрье мелькнула тревога, и он обеими руками вцепился в большую картонную папку. Похоже, рекомендаций у Мура не было.

– Сколько вам лет?

Я смотрела в безусое лицо и не могла понять, почему оно кажется мне неправильным. То ли нос выступал слишком сильно, то ли линия подбородка выглядела чересчур мягкой, то ли пухлые губы не подходили к узкому лицу.

– Я могу показать вам свои эскизы, – торопливо произнес Мур, посмотрев с такой надеждой, что мне не оставалось ничего другого, как пригласить его сесть. И забрать потрепанную папку. А вот когда я ее открыла, то все посторонние мысли мгновенно испарились. Юноша оказался талантлив. То, что скрывалось за четкими летящими линиями его рисунков, было настоящей высокой модой. Я один за другим просматривала эскизы и все отчетливее понимала, что это то, что мне нужно.

– Где вы работали?

– Э-э… У госпожи Данси, – немного неуверенно ответил Мур, но тут же постарался придать себе независимый вид и гордо выпрямился.

– Долго?

– Почти три года.

– Магией владеете?

– Да, миледи.

– Что ж, я хотела бы посмотреть вас в деле. В Модном доме через две недели состоится первый показ. Успеете подготовить несколько моделей зимней коллекции?

– Разумеется, леди Бенси, – усиленно закивал Мур, и его лицо озарилось надеждой, став почти симпатичным.

– Вот и отлично. Генри, – я посмотрела на дворецкого. – Распорядись, чтобы господина Мура накормили завтраком.

– Благодарю, миледи, но не стоит, – попытался отказаться кутюрье, но сделал это неубедительно. Голодный блеск в глазах выдал его с головой. – Если можно, я хотел бы поскорее увидеть Модный дом, – тут же пояснил свой отказ Мур.

– Обязательно увидите. Но сначала позавтракаете.

Я понимала, что если юноша добирался до Уинтшира из столицы, то, скорее всего, приехал под утро и вряд ли успел поесть.

– Генри, проводи господина Мура, – велела дворецкому и поднялась с дивана. – Через полчаса я буду ждать вас в коляске, – сказала юноше и вышла из гостиной, чтобы не слушать его заверений в благодарности.

– Миледи, а это кто?

Мэри отлепилась от стены, возле которой застыла во время появления Мура, и быстро огляделась по сторонам. А потом, убедившись, что Люси Денч поблизости нет и некому выговаривать за вольное обращение к хозяйке, осмелела и уставилась на меня в ожидании ответа.

А я невольно усмехнулась. Даже у несравненной госпожи Денч не нашлось волшебного заклинания, способного превратить мою Мэри в первоклассную горничную. Впрочем, меня это не расстраивало. Я давно привыкла к непосредственности девчушки и не пыталась ее переделать.

– Похоже, будущая звезда уинтширской моды, – улыбнувшись, ответила служанке.

– А почему он такой… яркий?

Мэри озадаченно нахмурилась.

– Как раз поэтому.

– И что, он будет шить такую одежду всем заказчицам? Так ведь ее никто не наденет.

– А вот и посмотрим. Думаю, этот юноша сумеет нас удивить.

Мэри сморщила нос, подумала немного и неожиданно прыснула.

– Ой, миледи, простите. Это я представила госпожу Варсон в канареечно-желтом платье и в розовой шляпе, – шепотом пояснила служанка и прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать очередной смешок.

А мне и самой весело стало, когда я вообразила благочестивую вдову, почти десять лет не снимающую черные одежды, в цветастом попугайном наряде.

– Мэри, – с укоризной посмотрела на горничную, но не смогла сдержать улыбку, и только появление Люси Денч заставило меня посерьезнеть и отправить Мэри наверх.

А вскоре в холле показался Мур, и мы с ним отправились в Модный дом. Знакомиться с госпожой Линдси и остальными портнихами.

***

Следующие несколько дней пролетели в суете подготовки к показу. Мур оказался действительно толковым модельером и взялся за работу с таким энтузиазмом, что заразил им всех вокруг. Портнихи торопились отшить коллекцию нарядов, девушки-манекенщицы, под руководством Матильды, осваивали специально сооруженный к показу новый подиум, а я готовила небольшой сюрприз для гостей.

Вот и сегодня засиделась допоздна, наблюдая за дефилирующими по подиуму ари и отвечая на бесчисленные вопросы Мура. И только появление Редклифа заставило меня оторваться от этого занятия.

– Сэнди, ты снова забыла о времени?

Муж поцеловал меня и помог подняться.

– Прости, кажется, да.

Я встретила блестящий взгляд синих глаз смущенной улыбкой.

– Интересно, а если бы я не пришел? – хмыкнул Редклиф, и посмотрел так, что у меня внутри взмыла горячая волна.

Все-таки удивительно, как изменилась моя жизнь. Еще недавно я думала, что состарюсь в одиночестве. В лучшем случае, в обществе служанок. А судьба послала мне того, кто сумел не только проникнуть в душу и отогреть сердце, но и подарить мне то, о чем я боялась даже мечтать.

– Так и продолжала бы работать?

Муж притянул меня к себе, ничуть не смущаясь посторонних глаз.

– Но ты же пришел, – прошептала в ответ.

Мне нравилось, что, несмотря на занятость делами графства, Редклиф всегда находил полчаса, чтобы забрать меня из Модного дома и отвезти в Горленд.

– Идем, – усмехнулся муж и повел к выходу.

– Хорошего вечера, леди Бенси, – успела попрощаться Матильда, а Мур буркнул то-то невразумительное и кинулся поправлять на манекене вышитый бисером цветок.

– Ты сам за рулем? – усевшись в мобиль, спросила тихонько и прислонилась к плечу Редклифа. – А почему с нами нет Саймона?

– Я его отпустил, – невозмутимо ответил муж и завел двигатель.

Мобиль тихо заурчал, и поплыл по безлюдной улице. Фонари ярко освещали кованые ограды особняков, уставшие клены лениво шелестели листвой, в открытое окно долетал аромат роз и поздних гвоздик. Вечер выдался тихим. Жители Уинтшира рано расходились по домам, и сейчас на улицах города почти не осталось прохожих.

– Устала?

Негромкий вопрос мужа прозвучал в темноте салона так интимно, что горячая волна снова прошлась по телу.

– Нет, – голос неожиданно сел, и я откашлялась. – А куда мы едем?

Редклиф пропустил поворот на Горленд, и мне стало любопытно, что происходит.

– Увидишь.

Уголки твердых губ приподнялись в едва уловимой улыбке, и мне тут же захотелось поймать ее, распробовать, вплести в поцелуй и только потом вернуть мужу.

– Сэнди, – протянул Редклиф и, оторвавшись от дороги, посмотрел мне в глаза. – Прекрати. Иначе мы никуда не доедем и остановимся прямо здесь.

– Ты знаешь, а я совсем не против, – усмехнулась в ответ, и в ту же секунду Редклиф притянул меня к себе и поцеловал – жадно, горячо, безоглядно, так, как умел он один. Не обращая внимания ни на окружающую действительность, ни на обстоятельства. Он всегда был хозяином положения. Поступал так, как считал нужным, и ему невозможно было не подчиниться.

Тело мгновенно вспыхнуло в умелых руках, растаяло сладкой карамелью, и тут же сдалось без боя. Я и сама с радостью сдалась на милость жарких прикосновений и требовательных губ.

– Редклиф, – стоном слетело с моих собственных и отозвалось низким гортанным рыком мужа.

– Сэнди, ты сведешь меня с ума, – отрываясь, проворчал он и переключил тумблер мобиля. – Потерпи немного, осталось недолго.

Редклиф направился к выезду из города, мы проехали по проселочной дороге, свернули в негустой лесок и вскоре остановились у незнакомой часовни. Я ни разу не видела ее раньше. Она одиноко темнела на фоне луны и казалась заброшенной.

– Что это за место?

В свете фонарей мобиля удалось разглядеть только старинную кладку невысоких стен, узкие стрельчатые окна и темный провал входа.

– Храм нерейского бога Рива, – ответил Редклиф и потянулся назад, доставая с сиденья какой-то сверток.

– И зачем мы здесь?

Сердце гулко забилось от неизвестно откуда накатившего волнения.

– Я хочу кое о чем тебя попросить, – посмотрев мне в глаза, сказал муж.

И в его тоне зазвучали незнакомые нотки, от которых внутри задрожала тонкая струна. Она сбивала дыхание предвкушением чего-то неведомого и прекрасного, и я с волнением ждала ответа мужа.

– В этой часовне приносили брачные обеты первые Черные лорды и их Хризантемы.

Во взгляде Редклифа мелькнули тщательно сдерживаемые эмоции, и я вдруг поняла, что он тоже волнуется.

– Сэнди, я хочу, чтобы мы с тобой обменялись здесь брачными клятвами. И чтобы ты, наконец, сказала да.

Редклиф смотрел на меня, и я чувствовала, что для него очень важно то, что происходит. И сама ощущала непонятный трепет. А еще вспомнила брачный обряд, связавший нас вопреки моей воле, и кивнула.

– Что нужно делать?

Мой взгляд не отрывался от любимого лица. Сейчас оно казалось непривычно беззащитным, словно Редклиф опустил щиты и впервые показал то, что скрывается внутри.

– Надень.

Он развернул сверток, и мне на колени легло знакомое платье.

– Это венчальный наряд первой леди Бенси, – пояснил муж.

– Сколько же ему лет?! И так хорошо сохранилось, – я провела рукой по гладкому шелку, не в силах поверить, что ему больше семи веков.

– Магия, – одними губами улыбнулся Редклиф, но глаза его оставались серьезными.

И под их взглядом я расстегнула пуговицы жакета и блузки, избавилась от них, потянулась к застежке юбки, но тут муж перехватил инициативу и помог мне снять лишнее.

Платье скользнуло по коже прохладным водопадом и прильнуло к телу, оказавшись впору настолько, словно его на меня шили.

– Вы очень похожи, – тихо сказал муж, и его глаза вспыхнули ярким огнем. – И ты единственная их всех Хризантем, кому оно подошло сразу, без магии.

Редклиф поцеловал мне руку и помог выйти из мобиля.

А дальше был старый алтарь, брачные клятвы, произносимые в тишине часовни, и яркий огонь, вспыхнувший на месте жертвенника в тот момент, когда я сказала «да». И прекрасная белая хризантема, которую муж подарил мне после того, как прозвучали заветные слова.

***

С той поездки прошло три дня. И вот наступил долгожданный день первого показа.

Модный дом блистал огнями. Кареты, коляски и пролетки заняли почти всю улицу, растянувшись до самой площади Гверхони. Гости выходили из них и ручейком тянулись к ступеням особняка. Сегодняшний вечер собрал под его сводами представителей всех состоятельных семейств Уинтшира. Здесь были и мэр с супругой и двумя взрослыми дочками, и госпожа Варсон со своей Дейзи, и сестры Дрейк, владеющие тремя лесопилками, и моя первая клиентка вдова Карсон с подругами. Все они получили пригласительные на дебютный показ мэтра Мура, и, насколько я могла судить, никто не отказался.

Я незаметно вздохнула. Не думала, что буду так волноваться. Внутри все скручивалось в узел, но мне нужно было держаться и не показывать эмоции. Все получится. Все обязательно получится.

Люстры парадно сверкали огнями, освещая наполненные людьми залы, блики хрустальных подвесок отражались в многочисленных зеркалах, деревянный подиум поблескивал свежим лаком, а в воздухе ощущался нежный аромат роз. Я распорядилась поставить в стенных нишах обработанные магией букеты, и нежное благоухание наполняло дом волшебством и предвкушением чуда.

Гости рассаживались, переговаривались, дамы обмахивались веерами и оглядывались по сторонам, а их спутники рассматривали обстановку и с удовольствием потягивали шампанское. Еще бы! Редклиф распорядился достать из подвалов Горленда прекрасное «Монтифо» двадцатилетней выдержки.

– Волнуешься?

Муж незаметно оказался рядом и обнял меня, прижимая к себе. Смежный с демонстрационным зал я отвела для подготовки к показам, и сейчас стояла у одной из зачарованных магией стеклянных дверей и наблюдала за приглашенными гостями. Мне было видно все, что происходит в зале, тогда как снаружи двери выглядели непрозрачными.

– Поверь, все пройдет идеально, – не давая мне ответить, добавил Редклиф, и в ту же секунду нахмурился. – А этот что здесь делает?

Я проследила за взглядом мужа и заметила пробирающегося вдоль стены Берти.

– Распоряжусь, чтобы его вывели, – сказал Редклиф.

Он недобро прищурился и поднес к губам голософон.

– Не нужно, – остановила я мужа. – Не стоит привлекать внимание.

– Уверена?

– Да. Пусть остается, если ему так хочется посмотреть.

– Что ж, действительно, пусть убедится, что у тебя все хорошо. И что ты счастлива, – усмехнулся Редклиф. – Иди, пора начинать, а то там твой кутюрье уже готов занавес сгрызть от волнения.

– Ты прав, надо спасать ривийский бархат, пока от него еще хоть что-то осталось.

Я улыбнулась мужу и пошла к взволнованно мечущемуся перед строем девушек Муру. Тот делал несколько шагов, замирал на секунду, вцепившись пальцами в растрепавшиеся волосы, а потом бежал в обратную сторону и теребил бархатную завесу, выглядывая в зал. И так без конца.

– Миледи, думаете, все получится? – увидев меня, трагическим шепотом спросил Джулиан и застыл на месте.

Глаза его лихорадочно блестели, щеки раскраснелись, а внушительный нос слишком чужеродно смотрелся на покрытом нежным румянцем лице.

– Думаете, им понравятся мои модели?

В устремленном на меня взгляде мелькнула самая настоящая паника.

– Успокойтесь, мэтр Мур, – твердо сказала в ответ. – Все будет хорошо. И гости влюбятся в ваши наряды так же, как я.

– Вы правда так считаете?

В темных глазах вспыхнула надежда.

– Конечно.

– Ох, я же забыл прикрепить цветок к фетровой шляпе! – неожиданно ударил себя по лбу Мур и понесся вдоль строя. – Где же она? Вот! Не крутись! Да стой ты ровно, кому говорю? – шикнул он на девушку в твидовом костюме и нежно-лиловой шляпке. – Ну все, теперь готово!

Он повернулся ко мне, и я кивнула стоящей в начале «строя» Матильде.

Та важно кивнула и нажала на рычаг, открывающий занавес, с таким видом, будто совершала священнодействие. А потом управляющая расправила и без того прямую спину и вышла на подиум. Бархатное синее платье с аккуратным турнюром, красивая прическа, изящные туфли – Матильда выглядела просто и шикарно одновременно. И казалась лет на десять моложе.

– Не жалеешь, что назначила ее помощницей? – тихо спросил муж.

– Ни минуты. Она оказалась настоящим сокровищем. Удивительно ловко справляется с клиентками, хотя поначалу я боялась, что их отпугнет ее эксцентричность. Кстати, может, все же расскажешь, откуда ее знаешь?

Ответить Редклиф не успел.

– Дамы и господа, позвольте поприветствовать вас в Модном доме Эйден и представить вашему вниманию коллекцию талантливого кутюрье мэтра Джулиана Мура, – донесся с подиума глубокий звучный голос, и в зале послышался тихий гул.

Гости переговаривались, поглядывали на занавес, самые нетерпеливые вытягивали шеи, чтобы первыми увидеть девушек.

– Я встретил Матильду во дворце, когда приезжал туда с отцом, – глядя на готовящихся к выходу манекенщиц, тихо сказал Редклиф. – В то время она была фавориткой старого короля. Говорили, что Георг увидел ее магобраз в одном из модных журналов и влюбился без памяти. Ну а после смерти королем, когда на престол вступил его сын, тот отобрал у Матильды Старр все, что было подарено Георгом, и выгнал, запретив показываться в столице.

– И она переехала в Уинтшир?

– Не сразу. Какое-то время Матильда жила в предместье Вердофа, а несколько лет назад сняла небольшой коттедж в Уинтшире.

Редклиф чуть прищурился.

– Похоже, твое графство – настоящее пристанище для тех, кто пытается забыть прошлое.

– Наше графство, Сэнди, – поправил меня муж и добавил: – Смотри. Началось.

Он сжал мою руку, и мы застыли, глядя, как девушки, одна за другой, направляются в зал. Они проходили по подиуму, останавливались, позволяя гостям рассмотреть наряды, принимали красивые позы, чтобы подать одежду с самой выигрышной стороны, а потом выстраивались у стены небольшими группками и замирали, создавая иллюзию живых манекенов. А я глядела на них, затаив дыхание, и понимала, что все получилось. У нас действительно получилось!

Мур оказался не только отличным модельером, но и весьма неплохим магом. И умудрился за две недели создать целую коллекцию зимних нарядов. Твидовые и суконные костюмы, короткие манто и длинные приталенные пальто с песцовыми воротниками и необычными расходящимися от пояса складками. А еще – великолепные головные уборы, от небольших меховых шляпок до объемных, украшенных перьями и цветами фетровых висо. И маленькие изящные сумочки из бархата. И невероятные по красоте платья.

Я глядела на своих девушек и не узнавала. Неужели эти прекрасные леди – те самые ари, которые недавно ни красиво двигаться, ни держаться в обществе не умели? Откуда в простых девочках столько благородства и утонченной красоты? Когда они успели научиться тому, что вырабатывается годами? Не иначе, магия, которую добавил Мур в каждый наряд, придала манекенщицам необходимое изящество и благородство.

– Они неплохо держатся, – вторя моим мыслям, заметил Редклиф, и в его голосе прозвучало одобрение. – А это что?

Он кивнул на небольшую группу, появившуюся из примерочных.

– А это – мой сюрприз, – усмехнулась в ответ.

Да, я решила дать шанс не только молоденьким девочкам, но и дамам средних лет, что пришли в первый день по объявлению. Мне захотелось показать уинтширскому обществу, что и зрелые женщины могут быть красивыми.

– Решила совершить революцию? – слегка насмешливо протянул Редклиф, но я поняла, что он просто развлекается. А на самом деле гордится и мной, и происходящим.

– Скорее, дать шанс тем, кто в нем нуждается, – тихо сказала в ответ и почувствовала, как сжалось горло.

Я ведь хорошо знала, каково это, когда нужны деньги. И знала, что все эти ари пришли ко мне не от хорошей жизни. Саймон, по моей просьбе, узнал про них все, что можно. И, как я и думала, большая часть из тех, кто хотел устроиться в Модный дом, жила на грани бедности.

– Ну, давайте, давайте, не стойте столбами, – послышался громкий шепот Мура. – Вспомните, что говорила леди Бенси! Спины выпрямили, грудь вперед – и пошли! Пошли, я сказал! – поторопил он женщин, и те поплыли к занавесу именно так, как я их учила.

– А знаешь, в этом что-то есть, – задумчиво сказал муж, рассматривая выстроившихся на подиуме дам. – В твоей идее, – пояснил он. – Думаю, клиенткам понравится.

И правда. Я видела, как изменились лица сидящих в зале женщин. Поначалу на них было написано удивление, потом – растерянность, но с каждой новой выходящей на подиум возрастной манекенщицей уинтширские дамы все больше оживлялись. В их глазах появился жгучий интерес, а карандаши, которыми можно было отметить понравившиеся модели в небольших брошюрках, быстро замелькали в унизанных кольцами пальцах.

– Миледи, вы видите?! Видите? – подскочил ко мне Мур, возбужденно размахивая руками. – Им понравилось! Им действительно понравилось!

– Я ведь говорила, что так и будет, – улыбнулась в ответ.

– Да. Но я не мог поверить, а сейчас…

Джулиан особенно резко дернул рукой, и задел себя по носу. А тот вдруг сполз вниз, обнажив скрывавшийся под ним маленький аккуратный носик, усыпанный трогательными веснушками. И тут же исчезла так удивившая меня неправильность юного лица, и все стало понятно.

– Ой! – послышался сдавленный писк.

– Надо же, как интересно, – протянул Редклиф, разглядывая покрасневшего от смущения Мура. – Значит, экономка у нас мужчина, а главный модельер – женщина. Дорогая, ты уверена, что все остальные твои работники не участвуют в этих мистификациях?

– Я все объясню, – торопливо забормотал Джулиан. Хотя, наверное, теперь его стоило называть Джулианой? – Я не хотел… не хотела обманывать! Но женщина в нашем королевстве не может быть модельером. А я… Я с детства мечтала создавать красоту. Не просто шить – творить!

Мур задохнулась, и ее юное лицо вспыхнуло еще ярче.

– И как же вы узнали, что Дому Эйден требуется модельер? – спросила я.

Редклиф молчал, предоставляя мне самой задавать вопросы. Но я чувствовала, что он готов поддержать меня в любой момент.

– Прочитала письмо, – опустив глаза, пробормотала Джулиана и поспешно пояснила: – Я не специально! Просто мне нужно было взять со стола госпожи Данси журнал, а сверху как раз лежало ваше послание, и я невольно пробежала глазами первые строки. Ну и поняла, что это мой шанс. Нужно было только притвориться мужчиной и приехать в Уинтшир раньше всех остальных.

– А что, были и остальные?

– Не знаю, леди Бенси. Но, думаю, госпожа Данси обязательно кого-нибудь найдет.

–А кем вы работали у госпожи Данси?

– Закройщицей, – тихо прошептала девушка и, пытаясь сдержать волнение, стиснула руки. – Теперь вы меня выгоните? – подняв погасшие глаза, спросила она.

– С чего бы мне это делать?

– Что? – растерянно спросила Джулиана.

– Посмотрите в зал. Наши клиентки в восторге, их книжки исписаны номерами одежды, которую они собираются заказать. И вы думаете, что я готова вас уволить? Перестаньте волноваться. Поднимайтесь и выходите на подиум, чтобы получить свою порцию славы и благодарности.

Я ободряюще улыбнулась девушке и кивнула на открытый занавес.

– Вы… Леди Бенси! Вы!

– Идите же, – прервав растерянные восклицания Джулианы, сказала я. – Идите, мэтр Мур. Сегодня ваш праздник.

– А как же…

Джулиана растерянно покрутила в руках накладной нос.

– Я наложу иллюзию, – впервые вмешался в наш разговор Редклиф. – Только не такую уродливую, как это, – он кивнул на злосчастный нос и сделал легкий пасс рукой, изменяя лицо Джулианы. – Вот теперь точно никто не догадается.

– Спасибо, ваше сиятельство! – довольно прошептала девушка и почти бегом припустила к светящемуся проему.

– А вот и создатель нашей прекрасной коллекции,– пропела Матильда. – Несравненный мэтр Мур.

В зале раздались овации, а я смотрела на смущенно раскланивающуюся Джулиану и думала о том, как интересно играет с нами судьба. Не появись я в Уинтшире, ни Матильда, ни Люси Денч, ни Джулиана Мур не получили бы работу. А Ру – не только работу, но и мужа.

– Похоже, к тебе просто притягивает всех талантливых и обездоленных, – хмыкнул муж, без труда прочитав мои мысли. – Как ты это делаешь, Сэнди?

– Не знаю.

Я пожала плечами.

– Скорее всего, я тут не при чем.

– Неужели? – Релклиф иронично приподнял бровь и посмотрел на меня с мягкой насмешкой. – Хочешь, чтобы я перечислил все странности? Что ж, изволь. Стоило тебе появиться в Кранчестере, как ты тут же нашла щенка скального орха. А эти псы, между прочим, считались вымершими еще семьсот лет назад. Но этого тебе показалось мало, и ты решила разбудить дримлера Бузинного коттеджа. Но и это еще не все. Ты нашла и остальных дримлеров и умудрилась собрать под свое крыло целую толпу обездоленных, приехавших со всех концов королевства. Одна твоя грошчанка чего стоит! Ну а дальше привычная жизнь графства перевернулась с ног на голову. Да и моя тоже.

– Жалеешь?

– Я?

Редклиф обнял меня за талию и склонился к губам.

– Нисколько, – прошептал он, и горячее дыхание сменил поцелуй.

А я закинула руки мужу на плечи, прижалась плотнее, не обращая внимания на пышный подол платья, и потерялась в томительной ласке любимых губ.

Мы целовались так, словно и не было минувшей жаркой ночи. Бессонной, бесстыдной, срывающей последние покровы с наших тел и душ. И мне было мало. Так мало! Хотелось скинуть мешающую одежду, коснуться обнаженной груди мужа, обвести губами плоские соски, скользнуть вслед за узкой стрелкой темных волос к паху…

– Сэнди, ты уверена, что хочешь остаться? – с трудом оторвавшись от меня, спросил Редклиф. – Может, сбежим в Горленд?

Синие глаза горели жарким обещанием. Пальцы невесомо поглаживали мою щеку, и эти касания будили в теле предвкушение. Любимые губы были так близко…

– Ты же знаешь, что я не могу, – со вздохом ответила мужу. – Я ведь готовила прием. Нужно пообщаться с гостями. Кстати, я рассчитывала, что ты возьмешь на себя мэра. Совершенно не представляю, о чем с ним говорить.

– Не беспокойся об этом. Я займу Слайса разговором о новых способах пополнения городской казны, это его любимая тема, так что ее хватит до конца вечера.

– Ну что, тогда идем?

Я поправила прическу, взяла мужа под руку, и мы вышли в распахнувшиеся двери. В шум и суету гудящего зала.

***

Вечер плавно шел к своему завершению. Время давно перевалило за полночь, и я уже прикидывала, когда гости начнут расходиться. Но мужчины, которых Редклиф отвел в один из залов, слишком увлеклись разговором о новых пошлинах на древесину, введенных королем, и не собирались уходить. Да и их жены тоже никуда не торопились. Похоже, в графстве слишком давно не было таких многолюдных приемов, и уинтширцы наслаждались от души.

– Прекрасный вечер, леди Бенси, – вторя моим мыслям, прозвучал приятный высокий голос, и я увидела Дейзи Варсон.

Девушка выглядела удивительно юной и свежей в своем светло-розовом платье, и напоминала едва распустившуюся розу. Светлые локоны обрамляли милое личико, пухлые губки влажно блестели, широко распахнутые голубые глаза казались слегка наивными, но это не портило нежную красоту. Наоборот. Такой цветочек вызывал только одно желание – оберегать и защищать от любых неприятностей. Впрочем, вряд ли Дейзи когда-либо сталкивалась с настоящими проблемами.

– Ваш Модный дом – само совершенство, леди Бенси. Как и вы.

Дейзи немного смущенно улыбнулась, обводя все вокруг плавным жестом, и случайно коснулась моей руки, слегка оцарапав застежкой браслета.

– Ох, простите, леди Бенси, – смутилась Дейзи и покраснела. – Это все моя неловкость. Знаете, когда я волнуюсь, то становлюсь ужасно неуклюжей.

– Ничего страшного, госпожа Варсон, – ответила девушке, и в ту же минуту почувствовала, как кто-то взял меня за локоть.

– Леди Бенси, на пару слов, – послышался негромкий голос, заставивший меня оглянуться.

– Лорд Монт?

– Мне нужно с вами поговорить, леди Бенси, – улыбаясь, произнес мой бывший муж, но улыбка не коснулась его глаз. Они оставались напряженными и злыми.

– Простите, Дейзи, я вас оставлю, – кивнула я девушке, торопясь увести Альберта, пока тот не устроил какой-нибудь скандал.

Выглядел Берти откровенно плохо. Лицо его осунулось, пострадавшая во время нападения гверха рука все еще была на перевязи, а на шее виднелись следы ранения, которые не скрывал высокий шейный платок.

– Что тебе нужно?

Я вышла во внутренний коридор и остановилась.

– Алекс, я хотел извиниться, – глухо произнес Берти. – Прости, что причинил тебе боль. Поверь, я не хотел, не думал, что все так получится.

Он склонил голову и взял меня за руку. Совсем как когда-то. Вот только я больше ничего не чувствовала. Альберт стал для меня чужим. Он не вызывал ничего, кроме неприязни, и я невольно задумалась. Неужели всего полгода назад этот мужчина так много для меня значил?

Перед глазами промелькнули мгновения прошлого – первый поцелуй, помолвка, венчание, годовщина свадьбы, обещания вечной любви… Как давно это было. Словно и не со мной.

– Завтра я уезжаю, и мы с тобой больше не увидимся, – не отступал Берти. – Алекс, мне невыносимо думать, что ты меня ненавидишь. Ты должна меня простить, слышишь?

В глазах Альберта вспыхнул огонь.

– Должна? Знаете, лорд Монт, я ничего вам не должна. И говорить о том, что простила вас, не собираюсь.

– Алекс!

– Леди Бенси, если вас не затруднит. Мы с вами не настолько близки, чтобы вы могли называть меня по имени.

– Зачем ты так?

В голосе Берти послышалась злость.

– Хорошей дороги, лорд Монт. Надеюсь, вы будете счастливы со своей избранницей.

Я развернулась и пошла к дверям, но Берти догнал меня и ухватил за руку.

– Ты не можешь так со мной поступить, – прошипел он. – Что, думаешь, высоко взлетела? Еще бы! Графиня Уинтшир! Да только я-то помню, кем ты была. И помню, как ты стонала подо мной, как умоляла не останавливаться. Говоришь, не настолько близки? Что ж, я заставлю тебя вспомнить, как хорошо мы знаем друг друга!

Мою руку неожиданно кольнуло чем-то острым, перед глазами все поплыло, и я почувствовала, как пол под ногами покачнулся.

– Ну что же ты, дорогая? Обопрись на меня. Вот так. Идем, – словно в полусне услышала я голос бывшего мужа и ощутила, как тот обнял меня за талию.

Мне хотелось отстраниться, крикнуть, чтобы он меня не трогал, но тело не слушалось. И я покорно следовала за Берти, плотно прижимаясь к его боку.

Редклиф Бенси

– Лорд Бенси, вы не могли бы уделить мне пару минут?

Редклиф отвлекся от разговора с судьей Старком и с удивлением посмотрел на Дейзи Варсон. Неужели девочка не поняла того, о чем он ей говорил?

Вспомнился вечер бала и срывающийся голос. «Но вы оказывали мне знаки внимания! И намекали, что я вам нравлюсь!» Дейзи смотрела на него с обидой, больше похожей на каприз избалованного ребенка. Он тогда, как мог, попытался успокоить бедняжку и объяснить, что она слишком молода для замужества, и что он не собирался за ней ухаживать. «Это неправда! Я видела, как вы на меня смотрели. И я вам нравлюсь, не отрицайте. Ну зачем вы женились на этой приезжей выскочке? Чем она лучше меня?»

Редклифу тогда с трудом удалось успокоить глупышку, привыкшую получать все, что хочется. Но, похоже, Дейзи не собиралась сдаваться.

– Что у вас, госпожа Варсон?

Он строго посмотрел на Дейзи, не желая потакать ее глупым капризам.

– Ваша жена, лорд Бенси, – с каким-то непонятным выражением ответила Дейзи.

– Что с ней?

В душе полыхнула тревога. Он так и знал, что нельзя было оставлять Алекс в ее положении! Не стоило слушать заверения жены, что с ней все в порядке…

– Ну? – резко спросил он, и Дейзи вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Леди Бенси просила, чтобы вы поднялись наверх.

Девушка немного смущенно улыбнулась, поиграв ямочками на щеках, и посмотрела на него так, словно собиралась что-то добавить.

– С графиней все в порядке?

А сердце уже набирало обороты, предупреждая об опасности.

– Думаю, да.

И снова этот странный тон. Как будто девчонка не договаривает.

– Что-то еще, госпожа Варсон?

– Нет, ничего, лорд Бенси.

Дейзи смущенно опустила глаза, но Редклиф заметил, что она наблюдает за ним из-под ресниц. И это насторожило его еще больше.

– Господа, прошу меня извинить, – обратился он к судье и его помощнику.

– Ну что вы, граф, мы все понимаем, – усмехнулся Старк. – Идите. Разумеется, идите.

Редклиф кивнул и направился к двери, непроизвольно ускоряя шаг. Его подгоняло непонятное волнение, поселившееся внутри. И хотелось как можно скорее увидеть Александру, убедиться, что с ней все в порядке. Сейчас он корил себя за то, что так надолго оставил жену одну. Грасс! Вот так и знал, что нужно было не слушать Алекс, и увозить ее домой. Но она так мило общалась с уинтширскими дамами, что он предпочел не вмешиваться. Видимо, зря.

Редклиф быстро пересек зал, вышел в коридор, ведущий к лестнице, и едва ли не бегом поднялся на второй этаж. А потом огляделся, и направился к двери, из-за которой именно в этот момент послышался голос жены.

Александра Эйден

– Редклиф…

Перед глазами все двоилось, но я чувствовала руки мужа на своем теле, ощущала тепло его дыхания, вкус поцелуя и нежные касания пальцев к щеке. Странно. Не помню, чем закончился вечер. И как мы возвращались домой – тоже.

– Алекс! Ты снова со мной. Как раньше…

Твердые губы коснулись моих, и сердце кольнула тревога. Мир вокруг расплывался, и я никак не могла собрать его воедино. То мне казалось, что я вижу мужа, его глаза, его улыбку… То вдруг на месте Редклифа появлялся Берти – с горящим безумием взглядом и жадным, каким-то исступленным выражением лица.

– Алекс, я так скучал. Так хотел снова тебя поцеловать. Ты моя. Ты только моя, Алекс! И ты всегда будешь моей, как бы он ни старался.

Голос становился то тише, то громче, запутывая меня, не позволяя сосредоточиться, лишая воли, и я вдруг почувствовала, что происходит что-то неправильное.

– Подожди, я ничего не понимаю!

Я попыталась отстраниться, но поцелуй заглушил мои слова и сбил мысли. Это ведь Редклиф меня целует, но тогда почему мне так тревожно? И почему внутри все сжимается от страха?

– Алекс…

Ловкие пальцы пробираются под юбку, комкают подол, задирая его почти до бедер, прохладный воздух проходится по коже, и на какой-то миг туман в голове рассеивается. И я вижу склонившегося надо мной Берти.

– Ну что ты, моя девочка? Все хорошо, – шепчет он, а я в растерянности поднимаю глаза и в тот же момент замечаю застывшего у двери мужа.

– Редклиф?

Как такое возможно? Ведь он только что был со мной! Вернее… Я перевела взгляд на обнимающего меня мужчину и задохнулась. Альберт. Откуда он здесь? Сердце ухнуло вниз, и душу затопило болью. Нет, я не могла… Я не могла предать мужа!

– Пусти!

Мне казалось, я кричу и пытаюсь выбраться из объятий Альберта, но оказалась не в силах пошевелиться, охваченная непонятным ступором.

– Редклиф, пожалуйста, это не то, что ты мог подумать, – прошептала, умоляюще посмотрев на мужа, но тот выглядел таким холодным, что мои слова попросту застыли в воздухе и осыпались снежной крошкой.

– Не унижайся, Алекс, – хмыкнул Берти. – Пусть знает, что ты всегда любила только меня. И до сих пор продолжаешь любить.

Монт нагло улыбнулся, в упор глядя на моего мужа, и в тот же миг отлетел к стене, повинуясь короткому пассу Редклифа.

– Встаньте, – коротко бросил мне супруг, и наваждение схлынуло.

Я снова владела собственным телом и разумом.

– Редклиф…

Муж не ответил. Его лицо казалось выточенным из куска мрамора. Ни одной эмоции, ни единого проблеска чувств. Даже в наши первые встречи он выглядел гораздо человечнее.

Я кое-как поднялась с постели и только сейчас поняла, что мы находимся в спальне госпожи Линдси. Голова кружилась, перед глазами по-прежнему плыли какие-то круги, и я чувствовала себя так, будто в одиночку выпила бутылку шампанского. Ноги дрогнули, но я изо всех сил пыталась устоять на месте.

– Астараменто, – глухо произнес муж, возвращая моему платью пристойный вид, и сухо добавил: – Спускайтесь вниз. Нужно проводить гостей.

– А вы?

У меня язык не поворачивался говорить «ты» ледяному незнакомцу, занявшему место мужа.

– А я пока потолкую с вашим… возлюбленным.

В синих глазах на секунду взметнулось холодное яростное пламя, и тут же скрылось, подавленное железной волей Черного лорда.

– Редклиф, ты все не так понял, я не хотела…

Я пыталась достучаться до чувств супруга, пыталась объяснить, но тщетно. Между нами выросла непроницаемая стена, преодолеть которую оказалось невозможно.

– Вниз, миледи, – оборвал меня муж, и в его глазах мелькнула сдерживаемая ярость. – Имейте мужество выдержать свою роль до конца.

– А потом?

– А потом мы решим, что делать.

Он отвернулся, давая понять, что не собирается больше разговаривать, и я почувствовала, как больно сжалось сердце. Неужели это конец? Редклиф меня не простит. Да и как такое можно простить? Вот только я сама не понимала, что произошло.

Святые небеса, как я могла оказаться наедине с бывшим в чужой спальне?

– Гости ждут, миледи, – напомнил мне муж, и я, с трудом передвигая непослушные ноги, пошла к двери.

ГЛАВА 12

Оставшийся вечер запомнился мне какими-то урывками. Вот я стою в холле Модного дома. Уинтширцы прощаются со мной, говорят теплые слова, но я их попросту не слышу. Улыбка, намертво приклеенная к губам, отбирает последние силы, а я продолжаю изображать радушную хозяйку и улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь… В то время как внутри умираю от боли, и близко несравнимой с той, которую испытала, узнав о предстоящем разводе. Тогда мне казалось, что мир рухнул. Как же я ошибалась! Рухнул он только сейчас. Когда судьба показала мне, какой бывает настоящая любовь, и тут же, словно в насмешку, ее отобрала.

«Сэнди, возьми себя в руки. Всему произошедшему есть какое-то объяснение. Нужно только его найти. Понять…»

Мысли хаотично кружат в голове, гости уходят, исчезая за порогом и растворяясь в ночной темноте. А дальше наступает провал. Я помню только руку Редклифа, поддерживающего меня, его суровое лицо и непроницаемый взгляд. И следующее воспоминание переносит меня в Горленд. В мои покои, в которых я остаюсь в одиночестве…

Треск дров заставил меня оторвать глаза от стены и посмотреть на огонь. Если бы он мог согреть!

Я поднялась, подошла к камину и протянула руки к ярко горящим поленьям. Рыжие языки взметнулись, в дымоходе зашумело, на медную пластину перед очагом посыпались шипящие искры.

– Хозяйка, что-то случилось? – послышался осторожный вопрос Ваго.

В отличие от остальных духов Ваго был привязан к Горленду прочными нитями заклинания первого Черного лорда, и не мог отлучаться из замка. Даже сегодня, когда я предлагала ему заглянуть в Модный дом. А ведь если бы Ваго там был, он не позволил бы Берти совершить подлость и оболгать меня перед мужем.

– Случилось, – вздохнув, ответила дримлеру.

– Так, может, я сумею помочь? Вы только скажите, что нужно сделать.

– Если бы я знала, Ваго.

Я снова вернулась мыслями в спальню Линдси, пытаясь понять, как вообще там очутилась. Кажется, Альберт позвал меня для разговора, мы вышли во внутренний коридор, а дальше… Дальше я ничего не помнила.

Виски заломило от боли. Неужели я сама, добровольно, поднялась с Берти наверх? Но для чего? Не для того же, чтобы изменить Редклифу! Тогда зачем?

– Ох-хо-хо, – печально протянул Ваго. – Хозяин в кабинете заперся, ходит из угла в угол чернее тучи. Совсем как лорд Бартоломью, когда от него леди Джоан сбежала.

– Что значит, сбежала?

Я невольно отвлеклась от своей беды, расслышав в тоне дримлера странные нотки.

– А так. Обиделась на что-то и подалась в столицу. Так и не вернулась больше. Померла в Вердофе. А лорд Бартоломью ползамка разнес и Дубовый особняк спалил, где леди Джоан любила бывать. Ох-хо-хо…

Ваго продолжал вполголоса причитать, а я смотрела на огонь и пыталась вспомнить тот момент, когда Альберт взял меня за руку. Кажется, я тогда ощутила легкий укол. Или нет? Святые небеса, как же трудно пробиться через собственное беспамятство!

«Думай, Сэнди, думай! От этого зависит не только твоя жизнь».

Я снова вернулась в кресло и сжала руками пульсирующую болью голову. Долгая ночь все никак не заканчивалась. Она просачивалась в приоткрытое окно, окутывала темной шалью безнадежности, опутывала отчаянием.

«Ты снова потеряла то, что имела. Видишь, все повторяется! Брак, беременность, развод…»

– Нет! – громко сказала вслух, разрывая тишину комнаты. – Это не так!

«Глупая…. – шипела старуха-тоска голосом тети Мейбл. – От тебя все равно ничего не зависит. Это судьба, Сэнди, ее невозможно обмануть…»

– Неправда, – утерев слезы, упрямо прошептала в ответ. – Черные лорды не отпускают своих жен, Редклиф сам говорил. И он меня не бросит. Он не откажется от меня и нашего ребенка.

Я хотела в это верить. Я должна была в это верить, чтобы не сломаться. Взгляд упал на сверкнувшее в лунном свете обручальное кольцо.

– Я не сдамся, – сказала самой себе. – Не смогу потерять все то, что было между мной и Редклифом. Он поймет. Он должен понять, что я ни в чем не виновата.

Редклиф Бенси

Он смотрел на безнадежно черное небо и пытался сдержать завладевшего душой монстра. Вот только это оказалось сложно. Невидимое чудовище, питаемое болью и яростью, рвалось с цепи, пожирая все то доброе и светлое, что оставалось внутри, ломало преграды и рвалось наружу – наказать, растерзать, уничтожить ту, что оказалась недостойна. Ту, что сначала разбудила спящее сердце, наполнила его любовью, а потом, походя, растоптала.

Что он видел? Чему верить? Жене или собственным глазам? Сердце искало оправданий, кричало, что Алекс ни в чем не виновата, защищало ее так яростно, что заставляло его сомневаться. И он готов был поддаться. Готов был забыть все, что увидел, отбросить колебания, отринуть страх предательства и пойти к жене.

«Предательница… Лгунья… Изменщица…» – не унимался монстр. Тот самый, что обитал в душе каждого Бенси. Тот самый, кого они учились держать в узде с самых малых лет. Тот самый, который сейчас раздирал в клочья клетки своей нерукотворной темницы и стремился захватить разум. «Она такая же, как все женщины! – шипел монстр. – Ничем не лучше!»

А сердце не сдавалось. Оно упрямо продолжало любить, невзирая ни на какие доводы разума. И не замолкало, заставляя и его поверить, вопреки тому, что он видел, вопреки сомнениям и, казалось бы, неопровержимым доказательствам вины.

Никогда раньше Редклиф не испытывал такой боли. Никогда раньше ему не приходилось бороться с самим собой. Перед глазами снова и снова всплывала отчетливая в каждой мелочи картина – припухшие от поцелуев губы, блестящие, слегка поплывшие от страсти глаза, яркий румянец на нежных щеках, – и он готов был рычать от неотвратимости произошедшего, от гнусного предательства, от лживости той, кого назвал своей.

«Чего тебе не хватало, Алекс?»

Подоконник тихо хрустнул, и на пол посыпалась щепа.

«Неужели все было ложью? Все твои слова, поступки, нежные взгляды и поцелуи?»

Он снова вспомнил жалкие оправдания жены, и грубо выругался. Что это было? Ложь? Или правда?

«Все уверяют, что леди Александра безумно любила своего мужа», – всплыли в памяти слова Оуэна, которые он изо всех сил пытался забыть. И ведь думал, что забыл. А нет. Вот они, горят в сердце огненными буквами, испепеляют ревностью и болью, вгрызаются в мозг похуже самого лютого гверха.

Редклиф бросил взгляд на поблескивающие в свете камина бриллианты четок и скривился. Никакая медитация не сможет унять то, что рвется и стонет в душе. Но выхода нет. Ему необходимо отключить чувства. Вернуть холод. Только так он сможет обдумать произошедшее и принять взвешенное решение.

Пальцы коснулись холодных бусин, мерный стук наполнил пылающую тишину комнаты, красная пелена перед глазами понемногу рассеялась. Секунды растянулись в часы, но годами выработанная привычка сработала. Он отсек все лишнее, погасил эмоции, оставив только факты. И педантично выстроил их в нужной последовательности. Появление Дейзи. Ее настойчивость и недосказанность фраз. Потом – комната портнихи, скомканная постель, бледное лицо Алекс, ее заторможенный взгляд. И тут же – торжествующая улыбка Монта, крупные мужские руки на молочно-белой коже бедра… И имя, срывающееся с губ жены. Теперь он отчетливо вспомнил, что когда открыл дверь, то услышал знакомый стон: – «Редклиф!». Но ведь Алекс его не видела. Да, точно, ее глаза в тот момент были закрыты, он это вспомнил. Стоп. Выходит, жена действительно считала, что рядом с ней он? Но тогда получается, что она говорила правду, и ублюдок Монт, по-видимому, использовал какое-то заклинание и обманом увлек Александру наверх?

«Тебе просто хочется найти оправдание произошедшему, но вспомни – Монт не владеет магией», – вмешался монстр, вырываясь из-под контроля всполохом ярости.

Да, бывший муж Александры не маг. Но разве он не мог воспользоваться каким-нибудь артефактом?

Редклиф прищурился и отложил четки.

Слишком много совпадений. Похоже, кому-то очень хотелось, чтобы он поверил в измену жены. Навскидку он назвал бы сразу двоих – Монта и Дейзи. А на самом деле желающих могло оказаться гораздо больше.

Редклиф замер на месте, обдумывая эту мысль, а потом резко развернулся и вышел из комнаты.

Александра Эйден

До самого утра я не сомкнула глаз, мысленно возвращаясь в минувший вечер и пытаясь вспомнить, как оказалась в комнате портнихи. Но так и не смогла этого сделать. Все, что происходило между моим разговором с Альбертом и тем моментом, когда я увидела стоящего в дверях Редклифа, словно вырезали из памяти. Целый кусок жизни пропал, и я не могла сказать, что делала или что говорила.

Усталость брала свое, но напряжение не отпускало. Оно застряло внутри несгибаемым железным прутом, не позволяя ни лечь, ни сесть. И я то расхаживала по спальне, то замирала рядом с окном, чтобы потом снова продолжить изрядно надоевшую ходьбу.

Небо за окном посерело, предвещая скорый рассвет. На востоке появилась тонкая красная полоса, повторяющая линию горизонта. В кустах внизу завозились птицы. Не так давно садовнику удалось привести в порядок заросли дрока, и их облюбовала стайка овсянок. Сейчас они пробовали голоса, торопясь возвестить о наступлении нового дня. Обычно мне нравилось слушать их веселую перекличку, но сегодня все было иначе. Обыденность простых и привычных уже вещей заставляла еще сильнее сожалеть о том, что все изменилось. И мне хотелось повернуть время вспять, оказаться в своем недавнем прошлом, чтобы не допустить того, что случилось на приеме.

Когда отворилась дверь, я даже не сразу поняла. И только увидев вошедшего в комнату мужа, застыла рядом с креслом и сжала руками позолоченную завитушку на его спинке.

– Не спишь?

Редклиф выглядел мрачным. Но при этом я не чувствовала в нем ни холода, ни ледяной ярости, ни презрения. Смотрела на бледное, словно посеревшее лицо, и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Когда-то я думала, что люблю Берти. Но сейчас, глядя на мужа, понимала, что то была совсем не любовь. Редклиф, даже такой холодный и отчужденный, поверивший в мою измену, все равно оставался невероятно близким. И у меня внутри все переворачивалось не только от своей боли, но и от той, что терзала мужа. Я ведь знала, каково это, ощущать, что тебя предали.

– Редклиф, пожалуйста, выслушай меня…

Голос сорвался, но я должна была сказать, должна была объяснить, что не виновата в произошедшем! Должна была залечить рану, нанесенную своей собственной рукой.

– Тихо, Сэнди.

Редклиф сделал шаг вперед и прижал меня к себе. А я растерялась. Вдыхала привычный аромат кожи, табака, можжевельника – и не понимала, как это возможно. Хотела что-то сказать, как-то оправдаться, но из горла вырвался лишь придушенный всхлип.

– Тихо, девочка, – шептал муж, гладя меня по спине. – Все закончилось.

Голос Редклифа звучал хрипло. В нем отчетливо слышалось волнение, совсем как тогда, в подземелье.

– Прости, что усомнился в тебе. Прости, что не поверил своему сердцу.

Руки на моих плечах сжались сильнее, из губ Редклифа вырвался еле слышный вздох, и в этот момент железный прут внутри меня сломался и осыпался мелкой стружкой. А вместе с ним словно выпустили воздух.

– Сэнди! – подхватывая на руки, встревоженно выкрикнул муж. – Что? Тебе плохо? Не молчи! Позвать доктора?

– Нет. Мне не плохо.

Я помотала головой и сильнее прижалась к широкой груди.

Внутри смешалось столько всего – облегчение, удивление, радость, неверие, – что я не могла сосредоточиться. Но мне надо было услышать.

– Ты мне поверил?

Я подняла глаза, встретившись со встревоженным взглядом. Мне нужно было знать. Мне необходимо было знать, что Редклиф не сомневается в моих словах.

– Да. Поверил, – твердо сказал муж, укладывая меня на постель и принимаясь аккуратно расстегивать мелкие пуговицы лифа.

Я так и оставалась в вечернем наряде, даже не замечая, насколько от него устала.

– Но почему?

– Ты моя жена.

Редклиф сказал это так, словно подвел черту подо всем произошедшим. И я почувствовала, как расправилось сжавшееся в холодный комок сердце, как легче стало дышать, как с души спал тяжелый груз.

– Куда смотрела твоя горничная? – нарочито сердито произнес муж. – Почему она не помогла тебе переодеться?

– Я ее отослала. Не хотела никого видеть.

Сейчас, когда отпустило сковывающее меня напряжение, я почувствовала страшную усталость. Редклиф осторожно избавлял меня от одежды, его руки были нежными и аккуратными, и я поддавалась их ласке, стараясь забыть об оставшейся позади долгой одинокой ночи.

– Тебе нужно отдохнуть, – укрывая меня, тихо сказал муж.

– Почему ты так долго не приходил?

– У меня были дела, – уклончиво ответил Редклиф и отвел взгляд, но я успела заметить в нем характерный стальной блеск.

– Ты виделся с Монтом?

Я приподняла голову с подушки и уставилась на мужа. Тот неохотно кивнул. И по тому, как хищно он прищурился, поняла, чем закончилась эта встреча.

– Альберт жив?

– Жив, но не совсем здоров, – после короткой паузы ответил Редклиф, и на его щеках заходили желваки. – Видит Рив, ему повезло, что он приехал с Блэком, иначе я бы не мелочился. А так всего лишь укоротил его длинные руки. Чтобы не брал чужое.

– Дуэль?

– Да. Все по правилам, – жестко усмехнулся муж и тут же сказал: – Тебе нужно отдохнуть. Не думай больше ни о чем плохом, Сэнди. Все позади.

– Ты точно не пострадал?

– Нет, – твердо ответил Редклиф и подтянул одеяло выше, укрывая меня почти до подбородка.

Муж не торопился убирать руки. Разгладил шелк покрывала, легко коснулся моей щеки, а потом провел по рассыпавшимся по подушке локонам и замер, прикрыв глаза. И я тоже замерла, не желая нарушать установившееся между нами хрупкое равновесие.

– Тебе нужно поспать, – тихо сказал Редклиф, по-прежнему продолжая гладить мои волосы.

– Не могу, – вздохнула в ответ и спросила то, что меня мучило: – Ты узнал, как я оказалась наверху? Я ведь совсем ничего не помню.

– Ты и не могла запомнить, – легко коснувшись моей щеки, ответил муж. – Монт применил артефакт подчинения. Выкрал его из хранилища Тайной канцелярии. И теперь этому ублюдку придется объясняться со своим будущим тестем. А уж что с ним сделает Блэк… Боюсь даже представить.

Я откинулась на подушки. Что ж, Редклиф во всем разобрался, справедливость восторжествовала. Вот только в душе все равно затаилась грусть. Муж поверил не мне, а фактам. Нет, хорошо, что все разъяснилось, но как бы мне хотелось, чтобы между нами было больше доверия! Хотя, наверное, для нас обоих это не просто.

– Алекс, что? Ты расстроена? Тебе жаль Монта?

Муж смотрел напряженно, словно и сам не знал, чего от меня ждать.

– Жаль Монта? – повторила я. – Нет. Нет, не жаль.

– Тогда что тебя так расстроило?

Теплые пальцы коснулись моей щеки, стирая влажные дорожки.

– Мне бы хотелось, чтобы ты мне доверял, – глядя на едва тлеющие в камине угли, тихо сказала в ответ. Смотреть на мужа не рискнула. – Не фактам, а мне. Чтобы всегда был на моей стороне. Но я понимаю, что прошу невозможного.

Редклиф ответил не сразу. Он взял мою руку и долго молчал, глядя на занимающийся рассвет. А потом, все так же не глядя на меня, заговорил. И чем дольше он говорил, тем сильнее я сжимала пальцы, почти впиваясь в крупную ладонь. Перед глазами проходили события давно минувших дней. Суровые маги, бесстрашные воины, богатые и нелюдимые мужчины рода Бенси. Я помнила портреты Черных лордов, висящие в одном из залов первого этажа. Среди них особенно выделялись три – лорда Бартоломью Бенси, деда моего мужа, лорда Уилфрида Бенси, его прадеда, и лорда Хэмфри Бенси, прапрадеда. Всех их объединяли похожие ледяные взгляды и суровые, словно отлитые из металла лица. Но, как оказалось, общим у названных Черных лордов было не только это. Каждый из них испытал в своей жизни предательство. Предательство тех, кто был ближе всего, тех, кого они любили. Виолетта Бенси, супруга Бартоломью, выкрала важные документы и передала их королевскому канцлеру. Каролина Бенси, жена Уилфрида, изменила мужу с его другом. А Джоан Бенси сбежала к своему первому возлюбленному, с которым была обручена в юности.

– Так что, как видишь, с доверием у нас в семье не очень, – невесело усмехнувшись, сказал Редклиф и добавил: – Вот только Черные лорды не отпускают своих жен. Чтобы ни случилось. Но и не прощают. Просто обрывают связующую нить.

– И что происходит?

– Магия постепенно иссякает, и…

Редклиф не договорил, но я и так поняла. Ранняя старость и смерть.

– А ты… Ты бы тоже…

Я не смогла продолжить. Горло сжал спазм.

– Нет. Справившись с эмоциями, я поверил тебе, Сэнди. Поверил и принялся искать доказательства твоих слов.

– И ты их нашел.

– И я их нашел, – подтвердил муж. – А теперь, если ты закончила с расспросами, постарайся немного поспать. Уверена, что не нужно послать за доктором?

Редклиф смотрел напряженно. В нем не было умиротворения человека, решившего проблему.

– А ты уверен, что рассказал мне все?

– Боги наградили меня очень умной женой, – усмехнулся супруг.

– Значит, есть что-то еще, что я должна знать?

Редклиф отрицательно покачал головой.

– Спи. Все остальное не стоит твоего внимания.

– Ты ведь понимаешь, что я не отстану?

Муж улыбнулся, и его лицо стало выглядеть расслабленнее и мягче.

– Редклиф, я ведь вижу, тебя что-то тревожит, – не отставала я.

– Да так, мелочь. Пытаюсь решить, что делать с подельницей Монта.

– У него была сообщница? Кто?

– Дейзи Варсон. Она активировала артефакт. А Монту только и оставалось, что закрепить результат.

– Подожди.

Я вспомнила короткий разговор с Дейзи и ее мимолетное прикосновение.

– Она чем-то оцарапала мою руку. А потом тоже самое сделал Альберт. Это был артефакт? Выходит, они действовали заодно? Но почему?

– Думаю, Монт хотел отомстить, а Дейзи рассчитывала, что я с тобой разведусь.

– Собиралась занять мое место? Но с чего она вообще решила, что у нее получится?

– На карсте в Кранчестере, занятый поисками гверха, я уделил ей немного больше внимания, чем требовалось. И девушка возомнила, что сумела меня покорить.

– Да, я помню, ее мать даже рассчитывала на вашу скорую помолвку.

– Не знаю, как Дейзи сошлась с Монтом, но сработали они слаженно.

– Думаю, Альберт заметил ее на балу, когда ты с ней беседовал. И тогда же понял, что у них есть общий интерес.

– Скорее всего, – согласился Редклиф и задумчиво добавил: – И теперь мне нужно решить, как ее наказать, не привлекая внимания к случившемуся.

Он потер пальцем переносицу, а потом хмыкнул и посмотрел на меня так, что, будь я на месте Дейзи, то уже бежала бы из графства как можно дальше.

– Редклиф?

– Что, любимая?

– Ты что-то задумал?

– Всего лишь собираюсь вспомнить старые нерейские законы, – невозмутимо ответил муж.

– Ты о чем?

– Раз уж девица так рвется замуж, я могу это устроить. Как владетель уинтширских земель, – пояснил Редклиф и, усмехнувшись, добавил: – Но все это потом. А пока постарайся хоть немного поспать.

Супруг провел ладонью по моим волосам, неохотно отнял руку и тихо сказал:

– Спи, моя Хризантема. И ни о чем не волнуйся.

***

Следующие несколько дней выдались суматошными. После показа Модный дом едва справлялся с наплывом заказов, и мне пришлось нанять еще несколько швей и расширить штат. В Горленде вовсю шли приготовления к приему, который решил устроить Редклиф, и слуги сбились с ног, торопясь подготовить гостевые комнаты и до блеска начистить паркет парадного зала и столовой.

Люси Денч мелькала по замку так быстро, что иногда мне казалось, будто она умеет находиться в нескольких местах одновременно. А наши повара, Малыш Бадди и Ру, с утра до ночи крутились на кухне – запекали дичь, мариновали мясо, коптили окорока, взбивали крем для десертов и бесконечно переругивались. Впрочем, все обитатели Горленда давно поняли, что эти ссоры – всего лишь часть любовной игры, и всерьез их никто не воспринимал.

«Да они как кошка с собакой, – фыркала Мэри, поглядывая на Саймона. – Вечно задирают друг друга. Разве ж это любовь? Вот если я в кого-нибудь влюблюсь, то буду лучшей невестой на свете. И ласковой, и покорной, и самой-самой». Я только улыбалась, слушая свою «покорную» горничную, а Ру ворчала, что еще неизвестно, найдется ли такой смельчак, что к этой «самой-самой» посватается. Но Мэри делала многозначительное лицо и загадочно молчала. Правда, то и дело посматривала на Саймона и вилась за ним хвостом, так что ни для кого не оставалось секретом, кого она надумала осчастливить.

Так в суете привычных дел дни пролетали один за другим. Время приема приближалось. Я занималась всем понемногу, пообещав Редклифу, что не буду переутомляться. Правда, муж мне не особо поверил и наказал Саймону следить за тем, чтобы я не увлекалась работой. И как раз сейчас, когда я собиралась проверить, как идут дела у «мэтра Мура», верный страж появился на пороге моего кабинета.

– Миледи, милорд велел напомнить, чтобы вы пообедали, – непреклонно заявил Саймон.

Не дожидаясь ответа, он прошел к столу, сдвинул в сторону бумаги и принялся доставать из корзины зачарованные фарфоровые формочки, собранные Руанной.

– Саймон, я пока не голодна, – попыталась возмутиться такому произволу, но охранник был неумолим.

– Ничего не знаю, миледи. Это уж вы с его сиятельством разбирайтесь, а мое дело маленькое – сказал милорд накормить вас обедом, я и исполняю. Вы что будете – куропаток в соусе или кролика с овощами?

Саймон снял крышки, и кабинет наполнили нежные ароматы тушеного мяса, приправленного розмарином и майораном.

– Да что я спрашиваю? Вы и то, и другое попробуйте, Бадди особенно старался.

Саймон едва заметно усмехнулся, и я тоже не удержалась от улыбки. Малыш, чтобы доказать Ру, что он настоящий повар, а не какой-то там деревенщина, как называла его грошчанка, развернулся на полную. И теперь, вместо традиционных для Горленда блюд, готовил то рябчиков в винном соусе, то баранину по-бревонски, то жаркое по-ревенски.

– Ну, раз наш повар так старался, придется оценить.

Я придвинула к себе продолговатую белоснежную форму с нежными куропатками.

– Не буду вам мешать, миледи, – заявил Саймон и направился к двери, но, не доходя до нее, замер и неловко повел плечами.

– Что-то еще, Саймон?

Я посмотрела на охранника, не понимая, почему он выглядит таким смущенным.

– Да тут такое дело, миледи, – посмотрев на меня немного исподлобья, пробормотал тот. – Я у вас разрешения спросить хотел.

– На что?

– Так это…

Саймон замолчал и снова повел плечами.

– Ну?

– Госпожа Денч, – выпалил охранник и неожиданно покраснел, как девица.

– Да?

Я начинала догадываться, куда он клонит, и пыталась сообразить, что делать.

– Вы не подумайте, миледи, я с серьезными намерениями, – пробубнил охранник. – Потому сначала у вас разрешения спросить решил. Чтобы, значит, все, как положено. Ухаживать, значит.

– Тебе нравится Люси Денч и ты собираешься сделать ей предложение?

– Ну да. Если вы не против.

– А с самой госпожой Денч ты уже говорил?

– Так я же все по правилам. Вы хозяйка, миледи. Ну как воспротивитесь?

Я смотрела на переминающегося с ноги на ногу Саймона, на его вспотевшее лицо и крупные, сжатые в кулаки руки, и не могла придумать, что сказать, чтобы не расстроить влюбленного охранника.

– Саймон, поговори с госпожой Денч, хорошо?

В конце концов, это не моя тайна. И не мне ее раскрывать.

– Так вы, стало быть, не против? – приободрился охранник.

– Нет.

– Спасибо, миледи! – воскликнул Саймон и рванул к двери.

Правда, тут же взял себя в руки и вышел из кабинета уже гораздо спокойнее. А я вздохнула, глядя ему вслед, и подумала о том, что у нас разворачивается самый настоящий водевиль. Люси Денч – переодетый мужчина, мэтр Мур – женщина. И что с этим делать? Эрилийское общество слишком консервативно, и никогда не примет модельера-женщину или эконома-мужчину. Нет. Веками эти роли имели четкие разграничения, и вряд ли в ближайшее время что-то изменится. Хотя, если задаться целью и действовать, то нам с Редклифом вполне по силам устроить небольшую революцию в отдельно взятом графстве. Кстати, я уже не один день ломала голову, что можно сделать, и даже нашла несколько идей, оставалось подготовить местное общество.

Вот только дело это не быстрое, и нужно было хорошенько все продумать. И надеяться, что за это время Люси сумеет тактично отказать пылкому охраннику, а Джулиана Мур не влюбится в какого-нибудь смазливого хлыща.

Я усмехнулась и обмакнула в соус кусочек крылышка. Правда, насладиться им не успела. Сначала в кабинет ворвалась Джулиана Мур, заявившая, что поставщик прислал совсем не те ткани, следом появилась Линдси с просьбой найти мастера по ремонту швейных машин, и я забыла и о куропатках, и об обеде, и о своих недавних рассуждениях о будущем, полностью погрузившись в настоящее.

***

День приема выдался ветреным. Старые каштаны за оградой замка угрожающе скрипели, деревья в саду тревожно шелестели листвой и переплетались ветками в поисках поддержки. Овсянки затихли, спрятавшись от непогоды в ветвях дрока.

– Дождь будет, – заявил Генри, озабоченно посмотрев в окно на берущие город в кольцо тучи. – Что скажешь, Саймон? – обратился дворецкий к хмурому охраннику.

– Это уж как водится, – ответил тот и вздохнул.

Хмурился и вздыхал он с того самого вечера, как поговорил с экономкой. Не знаю, что сказала ему Люси, но Саймон с тех пор был сам не свой, и в его взгляде застыла мрачная тоска. «Дай ему время, – сказал мне муж, когда я попросила его поговорить с охранником. – Саймон успокоится и залечит уязвленное самолюбие с какой-нибудь уинтширской вдовушкой. Или дождется, пока Мэри подрастет, и возьмет ее замуж. Не зря же девчушка вокруг него вьется». Что ж, на это была вся надежда. Когда счастлив, хочется чтобы все вокруг тоже нашли свое счастье, и я от души желала Саймону встретить настоящую любовь.

– Как бы гости не намокли, пока доедут, – выслушав опасения дворецкого, нахмурилась Люси Денч и послала служанок в гостевые комнаты проверить камины.

Но, к счастью, все обошлось. К вечеру тучи ушли в сторону Гренвильда, а им на смену выглянуло солнце. Да такое яркое, что оконные стекла в парадной зале заиграли золотыми бликами, как и хрустальные подвески на огромных люстрах.

– Готова? – тихо спросил муж, беря меня под руку.

Я кивнула и еще раз оглядела сияющий огнями холл. Все выглядело безупречно. Дворецкий в новой ливрее стоял у входа, несколько слуг застыли у стены, музыканты в зале настраивали инструменты, а лакеи заняли свои места в столовой. С того места, где стояли мы с Редклифом, мне было видно и залу, и столовую. И я впервые осознала, что Горленд просто создан для многолюдных собраний. В нем все оказалось устроено таким образом, чтобы без особых сложностей принимать гостей. И я даже представила, как красиво будет смотреться замок, если украсить его хвойными деревьями к Дню Зимы. И сколько гирлянд можно повесить по периметру бальной залы. И…

Я посмотрела на мужа и наткнулась на понимающую улыбку.

– Если бы знал, что тебе так нравятся приемы, устроил бы парочку сразу после свадьбы, – шепнул Редклиф, но тут же посерьезнел, увидев входящего в двери Блэка.

Глава Тайной канцелярии прибыл не один. Его держала под руку худая, как палка, девица, а рядом с ней, опираясь на трость и пряча кисть правой руки за борт фрака, ковылял Монт. Выглядел он откровенно плохо. Красивое некогда лицо пересекали глубокие шрамы, в глазах застыло затравленное выражение, а при взгляде на Редклифа Альберт как-то странно дернул плечом и шагнул в сторону, не торопясь подходить.

– Лорд Блэк, леди Блэк, – муж слегка склонил голову, приветствуя гостей и демонстративно не замечая Монта. – Надеюсь, дорога вас не сильно утомила, леди Блэк? – обратился он к Марии, а та неожиданно густо покраснела и уставилась на меня с такой растерянностью, что я едва удержалась от усмешки.

Выходит, никто не предупредил бедняжку о том, кто хозяйка приема? Понять бы еще, как эта леди Блэк вообще тут оказалась. Кстати, я думала, она моложе. Редклиф как-то обмолвился, что Мария намного младше своей сестры. Той самой, что когда-то прочили ему в жены. И я полагала, что невеста Альберта – моя ровесница, а оказалось, что ей не меньше тридцати.

– Ах, лорд Бенси, я так переживала за своего бедного Монти, что даже не заметила, как пролетело время в дороге, – приложив ладонь к плоской груди, неожиданно низким голосом прогудела леди Блэк и оглянулась на Альберта. – Монти, ну что же ты? Поздоровайся с графом! – обратилась она к нему таким тоном, словно разговаривала с неразумным ребенком. Ее лицо, удивительно похожее на лицо лорда Блэка, пошло некрасивыми складками. – Монти! – в низком голосе послышались стальные нотки.

– Лорд Бенси.

Монт шагнул вперед и коротко поклонился, а леди Блэк отпустила руку отца и тут же вцепилась в жениха.

– Ах, граф, Монти рассказывал мне такие ужасы! – воскликнула она. – Оказывается, в вашем графстве водятся какие-то звери, которые нападают прямо из-под земли!

– Уверяю вас, леди Блэк, все не так страшно, – с улыбкой ответил Редклиф и посмотрел на Блэка.

Тот ответил предупреждающим взглядом, и я поняла, что глава Тайной канцелярии не собирается рассказывать дочери о гверхах. Что ж, хорошо хоть, от короля ничего не скрыл. Редклиф лично делал приписку в докладе, который Блэк отправил его величеству.

– Но как же…

Договорить Мария не успела.

– Идем, дорогая, – подтолкнул ее к гостиной отец. – Не будем задерживать остальных гостей.

Действительно, за ними уже толпилось семейство мэра и судья Старк с супругой. А когда мы с Редклифом поприветствовали их, в дверях появилась госпожа Карсон, богатая уинтширская землевладелица. Ну а дальше гости пошли сплошным потоком, и я уже ждала момента, когда можно будет передать полномочия дворецкому и вернуться в гостиную. Но Редклиф почему-то медлил. И только увидев очередных прибывших, хищно усмехнулся и взял меня под руку.

– А вот и главные действующие лица, – тихо сказал он и, дождавшись, пока Эмма Варсон и ее дочь подойдут ближе, громко добавил: – Генри, поприветствуй оставшихся гостей, – громко сказал муж и повел меня к распахнутым дверям парадной залы, оставив госпожу Варсон и Дейзи растерянно хлопать глазами.

Мне их на секунду даже жалко стало. А потом я вспомнила о недавнем показе, и жалость как рукой сняло.

– Дорогой, может быть, ты уже объяснишь мне истинную цель сегодняшнего собрания?

Я посмотрела на мужа. За те несколько дней, что прошли с недавнего показа, Редклиф так и не признался, для чего устроил этот прием.

– Немного терпения, дорогая, – в голосе мужа проскользнули дразнящие нотки, а на губах появилась мальчишеская улыбка.

И в этот момент он показался мне таким молодым и беззаботным, что я и сама улыбнулась, любуясь супругом. И не стала больше ни о чем спрашивать. Если эта интрига доставляет Редклифу радость, то я могу и потерпеть. За время, прошедшее с приема, мы с мужем сблизились еще больше. Дни были заняты хлопотами, но вот ночи… Ночи были нашими. И мы узнавали друг друга, делились теплом тел и сладким медом чувств, а еще говорили. Много и обо всем. Редклиф рассказывал мне о том, как проходит охота на гверхов, о родителях и о старшем поколении семьи Бенси. А я, сама не заметив как, выложила ему все о своем прошлом и о жизни до замужества. Эти ночные разговоры помогли мне лучше понять моего Редклифа, сплотили нас. И сгладили все различия.

– Сэнди, если ты не перестанешь так смотреть, то я забуду о гостях и унесу тебя в спальню, – шепнул муж, заставив меня вспыхнуть.

– Запомни это предложение, – усмехнулась в ответ. – И повтори его, когда все разойдутся.

– Дерзите, миледи?

В синих глазах сверкнули опасные искорки.

– Черный лорд не терпит неповиновения?

– Ни малейшего.

– В таком случае, я готова понести наказание, – притворно опустив глаза, прошептала в ответ. – Вы уже знаете, каким оно будет?

– Долгим. И мучительно… сладким, – вернул усмешку Редклиф, и потянул меня к гостям.

Мы обменялись с каждым из присутствующих парой слов, а потом муж пригласил всех к столу. Правда, на правах молодожена не стал предлагать руку самой знатной гостье, а повел в столовую меня.

Вскоре все расселись по своим местам, причем Мария Блэк сидела по правую руку от Редклифа, а ее отец – рядом со мной. Дейзи Варсон и Монт оказались друг против друга, а рядом с Эммой Варсон устроился престарелый стряпчий господин Оуэн. Он долго разглядывал приборы, потом так же долго втолковывал что-то своей соседке, пару раз уронил вилку, опрокинул бокал и затянул бесконечные извинения. Но мне почему-то казалось, что все это притворство. Я помнила адвоката хватким дельцом и очень въедливым профессионалом. После свадьбы, когда мы с Редклифом составляли брачный договор, Оуэн показался мне настоящей акулой. И вовсе не таким уж старым. Так почему он сейчас вел себя так, будто стоит одной ногой в могиле и не слишком хорошо понимает, что происходит вокруг?

Когда лакеи внесли суп с зайчатиной и закуски, я сразу поняла, что готовила их Руанна. Только у моей Ру суп выходил таким ароматным, а треска – нежно-белой и тающей во рту.

– Ваш повар не уступает королевскому, леди Бенси, – попробовав суп, удивленно пробормотал Блэк. – О, а это что? Устрицы? Не думал, что их можно найти так далеко от столицы. Я к ним, знаете ли, испытываю слабость, – пояснил он мне, цепляя вилкой нежную мякоть и отправляя ее в рот.

А потом покосился на будущего зятя и нахмурился.

– Вот скажите мне, леди Бенси, чего этому дураку не хватало? – тихо спросил глава Тайной канцелярии.

– Это вы меня спрашиваете?

Да, чего не отнять у Блэка, так это его непрошибаемой наглости.

– Нет, ну что ему еще нужно? Дочка у меня красавица, приданое, опять же, должность, а он… – Блэк не договорил. Хищно прищурился и с громким щелчком открыл очередную раковину. – Ну ничего. Вот он где у меня будет, – сжав кулак, мстительно прошипел Блэк. – По струнке ходить заставлю. А вы, леди Бенси, не держите на меня зла. Сами видите, как все вышло. Вам теперь только позавидовать можно.

В этом он был прав. Вот только прощать то, что он сделал, я не собиралась. Хотя, знать об этом лорду Блэку не обязательно.

«Я тебя услышал, хозяйка, – раздался в голове голос Ваго. – И наказание твои недруги получат сполна».

Что ж, в своем дримлере я не сомневалась. А с другой стороны, тот же Берти, похоже, свое наказание уже получил. «Мо-о-онти» – вспомнила недавнее обращение к нему Марии и усмехнулась. Пожалуй, жизнь у моего бывшего мужа будет весьма интересной, с такими-то женой и тестем.

«Даже не сомневайся, хозяйка, – подтвердил Ваго. – Ни в одном доме им покоя не будет. Уж мы, дримлеры, постараемся, поговорим с кем надо, внесем свою лепту. Я уже Уго отправил пройтись там-сям, навести мосты».

– Дамы и господа, я рад, что сегодня, впервые за много лет, мы собрались в Горленде, – ворвался в мои мысли голос мужа. – Боюсь, за последнее время я немного позабыл о былом гостеприимстве Черных лордов. Но благодаря моей супруге, леди Александре Бенси, графине Уинтшир, вспомнил об этом и рад видеть всех вас за этим столом. И раз уж у нас сегодня такой славный вечер, я хотел бы вспомнить и о старых законах Нереи.

Редклиф поднялся со своего места и взял в руки два наполненных вином бокала.

– Согласно которым, хозяин графства, в знак своего особого расположения, может связать узами брака своих верных подданных.

Муж вышел из-за стола и направился к стряпчему.

– Господин Оуэн, – остановившись рядом с адвокатом, громко произнес Редклиф. – Как-то вы обмолвились, что сожалеете о своем одиночестве и мечтаете о тихой семейной жизни с покорной и благонравной женой. Так вот, за этим столом находится девица, которая сделает вашу мечту явью. Дейзи Варсон, – муж посмотрел на побледневшую девушку. – С этой минуты ты считаешься обрученной невестой господина Оуэна. Свадьбу сыграете через несколько дней. И я сам буду посаженным отцом.

После этих слов за столом воцарилась оглушительная тишина. А следом раздался возмущенный голос госпожи Эммы Варсон,

– Лорд Бенси, но это невозможно! Моя Дейзи…

– Вы не желаете принимать мою милость? – нарочито спокойно поинтересовался Редклиф и очень знакомо приподнял бровь.

– Простите, ваше сиятельство, но… Лорд Блэк, ну хоть вы скажите! Разве так можно?!

Эмма Варсон побагровела, глаза ее метали молнии, двойной подбородок яростно дрожал, а салфетка, которую сжали унизанные кольцами руки, мгновенно превратилась в мятую тряпочку.

– Увы, ничем не могу помочь, – поливая соусом очередную устрицу, заявил Блэк. – Лорд Бенси в своем праве. И хоть нерейские законы давно вышли из употребления, но формально их никто не отменял, так что, благодарите его сиятельство за милость и готовьтесь к свадьбе, – довольно равнодушно сказал глава Тайной канцелярии, и из этого я сделала вывод, что его счеты с моим мужем окончены. Иначе Блэк не удержался бы от возможности устроить громкое разбирательство.

– Матушка, я не выйду за него! – выкрикнула Дейзи и разрыдалась, уронив голову на скрещенные на столе руки.

– Все невесты плачут перед свадьбой, – заявил Блэк, намазывая на кусочек тоста паштет из утиной печени. – Обычное дело, – добавил глава и жадно проглотил закуску.

– Милорд, благодарю за милость!

Оуэн прослезился и, немного переигрывая, кинулся целовать руки моего мужа, Эмма Варсон, не вставая из-за стола, пыталась успокоить Дейзи, а та самозабвенно рыдала, ни на кого не обращая внимания. А потом вскочила, подняла опухшие от слез глаза на Редклифа и, бросив на стол салфетку, повернулась и бросилась прочь.

– Ваше сиятельство, простите, – побледнев, взмолилась Эмма Варсон. – Дейзи еще слишком молода и импульсивна…

– Уверен, господин Оуэн сумеет благотворно повлиять на свою жену, научив ее необходимой выдержке и хорошим манерам, – сказал Редклиф и, обратившись к гостям, добавил: – Предлагаю тост за молодых.

Все подняли бокалы, в воздухе послышался хрустальный перезвон, и ужин продолжился, словно и не было никакой заминки.

А я смотрела на мужа и думала о том, как опасно быть его врагом. И как мне повезло, что наш брак, пусть и вынужденный, стал по-настоящему счастливым.

А после ужина, когда мужчины присоединились к нам в гостиной, были танцы, и горячие руки мужа на моей талии, и не менее горячий шепот, обещающий, что ночью мне будет совсем не до сна, и пробравшийся в зал Пушок, с громким лаем бросившийся к нам с Редклифом, и звучащий под сводами зала смех, и улыбающиеся лица слуг.

А еще – ощущение счастья, пузырьками шампанского лопающееся внутри. И глаза мужа – синие, как самое теплое Эрейское море. И удивительно счастливые.

Два года спустя

– Ты чего заявился ни свет, ни заря? – тихий шепот Ваго звучал сердито.

Я не торопилась открывать глаза, хотя любопытство заставило прислушаться. Кого это наш дримлер отчитывает?

– Да я, это, к хозяйке, – заискивающе произнес Уго, дримлер Бузинного коттеджа.

– Ты на часы смотрел? Еще шести нет! Никакого порядка! Не дом, а проходной двор, так и норовят все в неурочный час прийти, – бубнил Ваго.

Дух Горленда любил поворчать, но Уго слишком хорошо знал его привычки.

– Да я ж по делу, – понизив голос, прошептал он и добавил: – Очень надо, друг.

– Все так говорят, – непреклонно заявил Ваго. – А ни одно ваше дело не стоит того, чтобы хозяйку будить. Только и шляются все, кому не лень! Пользуются хозяйкиной добротой. Нет бы, самим свои дела улаживать, взяли моду, чуть что, к миледи бежать!

– Ваго, дорогой, ну что ты, как неродной? Сам ведь знаешь, если бы не крайняя нужда, я бы нашу Хризантему не побеспокоил! – взмолился Уго, и дримлер Горленда сдался.

– Ну что там у тебя? Только коротко.

– Да, понимаешь, у моих-то опять прибавление намечается. А дом сам знаешь какой. Маловат для такой толпы будет. Надо бы расшириться.

В сиплом голосе слышалось искреннее волнение.

Я с трудом сдержала усмешку. Кто бы мог подумать, что Уго окажется таким заботливым? Прямо не дримлер, а наседка какая-то. С тех пор, как я выкупила Бузинный коттедж и поселила там своих подопечных, Уго постоянно что-то улучшал. Расширил второй этаж, добавив несколько комнат, увеличил окна на кухне, чтобы больше света попадало, просторную веранду к дому пристроил, чтобы постояльцы могли по утрам чай пить. «Оно ж как, хозяйка? – пояснил он мне свое решение. – Каждому человеку свое место надобно. Вот захочет старая нера Эльжбета чайку попить да молодость вспомнить – а на веранде-то в самый раз будет. Да и для детворы раздолье. Не все же им в доме сидеть. А тут, как-никак, под присмотром». Вот только все эти перестановки и расширения требовали моего присутствия, потому что без ключевого заклинания Уго не мог начать работы. И мне приходилось почти каждый месяц бывать в Кранчестере и запускать очередное улучшение. Саймон, в прошлом году женившийся на Линдси, ворчал, что Уго из меня веревки вьет, но неуклонно сопровождал во всех поездках. Кстати, от своей несчастной любви он отошел довольно быстро, и тут же положил глаз на мою главную швею. А та не стала долго тянуть с ответом и спустя пару месяцев согласилась на предложение охранника. Редклиф купил им небольшой дом неподалеку от Горленда, и теперь семейство ожидает пополнения. «Мне этот стоеросовый никогда и не нравился, – заявила Мэри, узнав о том, что Саймон сделал предложение портнихе. – Мне он и задаром не нужен». Правда, моя горничная еще пару месяцев ходила с заплаканными глазами, а потом переключилась на нового камердинера Редклифа и забыла о своих былых чувствах. Так что в скором времени нас ждет еще одна свадьба.

А вот Дейзи Варсон замуж так и не вышла. Оказалось, что Редклиф не собирался принуждать ее к браку, просто разыграл небольшой спектакль, чтобы поставить девушку на место. А потом стряпчий Оуэн якобы передумал жениться, сославшись на преклонный возраст, и Дейзи осталась без жениха. Они с матерью вернулись в Кранчестер, а в прошлом году и вовсе уехали из графства. Но в столице, как я слышала, Дейзи связалась с каким-то проходимцем, и ее репутация оказалась разрушена. Так что мечта Эммы Варсон выдать дочь за знатного лорда вряд ли осуществится в ближайшие годы. Если осуществится вообще. Альберт Монт женился на своей Марии, и в свете ходят слухи, что она его поколачивает, а Берти не может и слова поперек сказать, опасаясь влиятельного тестя.

– Ты уж не сердись, дорогой, – продолжал улещивать нашего дримлера Уго. – Салли вот-вот родит, а кроватку и ставить некуда. Спальня-то крошечная.

– Да неужели? – хмыкнул Ваго. – И как там наша хозяйка раньше жила?

– Так ты не сравнивай, она тогда одна была, а тут трое. Еще и дитенок на подходе.

– Все равно, не дело это, хозяйку по пустякам дергать. Она и так нарасхват. И Модный дом на ней, и сиротский приют, и эти еще твои, жилички, – вспомнив моих подопечных, устроившихся в Бузинном коттедже, проворчал Ваго. – Неугомонная у нас хозяйка. Всех под свое крыло берет. Другие Хризантемы деньги на кольца да ожерелья спускали, а наша – на благотворительность.

Ну да, так и было. Но оно не специально получилось. Сначала одной попавшей в беду девушке помогла, потом еще нескольким. А спустя какое-то время, посоветовавшись с Редклифом, открыла приют для женщин, попавших в трудные обстоятельства. Мы помогали таким ари прийти в себя и со временем подыскивали для них подходящую работу. Сколько их через мои руки прошло! Уинтширское графство оказалось настоящим пристанищем для тех, кто норовил сбежать от прошлого. И я их понимала. Меня ведь, в свое время, тоже привлекло его расположение. Окраина королевства, близость к границе – чем не место для неудачников? Вот и ехали сюда в надежде начать новую жизнь. Да только не у всех получалось. Вот такие отчаявшиеся и попадали в Бузинный коттедж. А уж там их ждала моя помощница Пегги – та самая девушка из гостиницы, которая так понравилась мне своим добрым нравом. Она и в людях разбиралась, и в хозяйстве. Да и язык привыкла за зубами держать, что в таком деле было немаловажно. Ну а главное, сама в жизни горя хлебнула, как я через Оуэна выяснила, да и хозяин гостиницы ей немало крови попортил. Так что, когда я предложила Пегги стать домоправительницей Бузинного коттеджа, то она даже не раздумывала.

Что еще произошло за это время? Нам с Редклифом все-таки удалось совершить бескровную революцию, и теперь в Горленде служит эконом Линус Денч, а в Модном доме работает модельер Джулиана Мур. Не скажу, что эти перемены дались легко, но жители графства все же смирились. А потом и привыкли. А как-то на днях наш сосед, барон Эршер, наблюдая за тем, как ловко Линус управляется с прислугой, заявил, что тоже не прочь взять на место экономки мужчину. И даже попросил меня подыскать кого-нибудь подходящего. А Редклиф потом смеялся, что для полного комплекта мне осталось только открыть агентство по найму прислуги.

– Нет, Уго, ты как хочешь, а хозяйке отдыхать надо, – продолжал, между тем, Ваго.

– Ну что ж я, совсем без понятия, что ли? – обиделся Уго. – Мне всего-то и нужно одно малюсенькое заклинание. А дальше я сам справлюсь.

– Все вы так говорите. Вон, Наго тоже моду взял – Дубовый особняк восстановили, а этот проходимец через день в Горленд шастает. Привык с хозяйки силу тянуть, откормился, скоро в коридорах междумирья не поместится, а все сироту из себя строит, погорелец несчастный.

– А чего ж ты его привечаешь?

– Да я что? Хозяйка его жалеет. А этот пользуется. А тут еще ты. Вместо того чтобы в покое нашу миледи оставить, шляешься, как к себе домой. А ей и без тебя хлопот хватает. Вот хозяин мастера Кита собрался к Разлому везти, опять же, миледи нашей волнения. Оно-то, конечно, положено так, предками заведено, чтобы для маленького Черного лорда ритуал провести, да только сердце материнское разве этим успокоится?

– Так ведь Разлом запечатан накрепко, чего хозяйке беспокоиться? – удивился Уго.

Что ж, его удивление было понятно. После нашего с Редклифом брака фамильный перстень Черных лордов снова набрал силу. Не зря семейные легенды так восхваляли Хризантем. Оказывается, Лорд Холмистого края только тогда достигал полной силы, когда находил женщину, способную стать равной, и отдавал ей свое сердце. К сожалению, нескольким поколениям мужчин Бенси не везло с женами. Черные лорды руководствовались выгодами брака, забыв о любви, и постепенно сила их рода почти иссякла. А печать Разлома с каждым столетием все больше слабела, чем и пользовались гверхи.

Кстати, с той последней битвы ни один из них больше не появлялся на поверхности. Редклиф сумел восстановить заклинание и укрепить печать. Король даже пожаловал моему мужу награду. Подарил соседнее с нашим Дерширское графство. Так что теперь владения Уинтширов занимают добрый кусок королевства, и Редклиф смеется, что нашему сыну будет где оттачивать навыки верховой езды.

Но все же Кристофер был еще слишком мал для посвящения. И мое материнское сердце болело, стоило только представить, что малышу придется провести целый день вблизи Разлома. Да, с отцом. Но ведь без меня!

Пожалуй, это было единственное, в чем Редклиф мне отказал. «Сэнди, так нужно, – сказал он. – С нашим сыном ничего не случится. Ты не должна забывать, что он – будущий Черный лорд, и должен уметь противостоять злу». Что ж, я и не забывала. И старалась держать себя в руках. Но Кит был таким маленьким! Он всего пару месяцев как ходить научился. И так смешно ковылял по замку, держась за прозрачную руку Ваго. Редклиф поначалу не мог поверить, что сын видит дримлеров, но потом убедился в этом и заявил, что даже не знает, чего еще ждать от моей магии. И от магии нашего Кристофера. А тот, не понимая, что опровергает все постулаты эрилийских магов, с легкостью совмещал два дара. Хотя обычно одаренные владели только одним. «И почему я не удивлен?» – убедившись в талантах сына, спросил Редклиф и посмотрел на меня так, что я не сумела сдержать улыбку.

– Разлом-то запечатан, да только миледи все равно беспокоится, – вздохнул, между тем, Ваго. – Ох-хо-хо, никакого покоя в доме нет.

– Ну, вот я ее и отвлеку, – заявил Уго. – Как раз, значит, чтоб волнений лишних не было.

Ваго что-то проворчал в ответ, и дримлеры заговорили так тихо, что я не смогла разобрать ни слова. Правда, я особо и не прислушивалась. Должны же у наших духов быть свои секреты?

– Сэнди.

Шепот мужа заставил меня замереть в предвкушении.

– Не притворяйся, я знаю, что ты не спишь.

Конечно, еще бы Редклиф не знал! Он чувствовал меня, как никто другой. Да что там! Иной раз мне казалось, что он просто читает мои мысли. «Это нетрудно, Сэнди, – отшучивался муж, когда я пыталась выяснить, не применяет ли он какую-то неизвестную магию. – У тебя по глазам все видно». Что ж, за те два года, что мы были женаты, Редклиф слишком хорошо меня изучил. Впрочем, как и я его.

– Притворщица, – хмыкнул муж. – Ну ладно, попробуем по-другому.

Он коснулся поцелуем моих губ, а его пальцы безошибочно нашли набухший бугорок и надавили ровно с таким усилием, которое требовалось, чтобы заставить меня застонать.

– Редклиф!

– Ну вот, так и знал, что ты проснулась, – усмехнулся муж, и прижал меня к груди, вжимая в свое тело.

И мое тут же откликнулось. Чтобы утонуть в жаркой близости, в сумасшедших поцелуях, и в тягучей, как мед, нежности, пришедшей потом на смену страсти.

КОНЕЦ

.

Content

Делия Росси
Хризантема с шипами

ГЛАВА 1

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

ГЛАВА 2

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

ГЛАВА 3

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

ГЛАВА 4

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

ГЛАВА 5

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

ГЛАВА 8

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

ГЛАВА 9

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

ГЛАВА 10

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

Александра Эйден

Редклиф Бенси

ГЛАВА 11

Александра Эйден

Александра Эйден

ГЛАВА 12

Редклиф Бенси

Александра Эйден