Эллисон Боттке

Сепарация: руководство для родителей

Allison Bottke

SETTING BOUNDARIES®

WITH YOUR ADULT CHILDREN

Copyright © 2008 Allison Gappa Bottke Published by Harvest House Publishers Eugene, Oregon 97408 www.harvesthousepublishers.com

© 2008 Allison Gappa Bottke Published by Harvest House Publishers Eugene, Oregon 97408 www.harvesthousepublishers.com

© Мельник Э.И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Отзывы о книге

«Никто лучше родителей взрослых детей, сбившихся с пути, не знает, как трудно иметь дело с этими „беспредельщиками“. Иногда возникает ощущение, будто установить границы труднее, чем продолжать жить в тревоге, стрессе и с душевной болью, но это не так. Эллисон Боттке создала настоящий шедевр в жанре книги советов, поскольку писала ее собственной болью и опытом. Она не просто говорит и показывает, как это делается: она идет вместе с вами».

Эва Мария Эверсон и Джессика Эверсон, авторы книг «Секс, ложь и СМИ» (Sex, Lies, and the Media) и «Секс, ложь и средняя школа» (Sex, Lies, and High School)

«Отсутствие границ в отношениях со взрослыми детьми – это пандемия с катастрофическими последствиями. Эллисон рассказывает не только о своем личном опыте – как матери, которая прошла по этой трудной дороге, – она вручает читателям конкретные инструменты для того, чтобы остановить безумие и начать жить жизнью, полной надежды и исцеления. Данная книга должна стать официальным источником надежды для всех матерей и отцов, бабушек и дедушек».

Хизер Геммен Уилсон, автор книги «Поразительная красота: мой путь от изнасилования к возрождению» (Startling Beauty: My Journey from Rape to Restoration)

«Родитель! Если ты перепробовал все, что в человеческих силах, пытаясь спасти своего взрослого ребенка, но все равно продолжаешь тонуть в море хаоса, катастроф и вины, то книга Эллисон – тот спасательный круг, который ты ищешь. В ней достаточно практических способов, которые помогут освободиться и заняться собственной жизнью».

Джуди Хэмптон, автор книги «На старт! Внимание! Марш! Как родителям блудных детей наладить свою жизнь» (Ready? Set? Go! How Parents of Prodigals Can Get On with Their Lives)

«Эллисон Боттке с чистым сердцем отважно шагнула вперед и решила проблему, которая мучит родителей с начала времен: как установить (и укрепить) границы для бунтующих взрослых детей. Будучи не только матерью, но и пастором, и столкнувшись с этой проблемой несчетное число раз, я с радостью вижу, что мать, которая боролась с демонами, чтобы спасти собственного ребенка, написала прочувствованную, но при этом практичную книгу-совет, книгу-ободрение, которая станет благословенным даром для всех и каждого, кто ее прочтет».

Кэти Масиас, автор 20 книг, в том числе «Библейские матери говорят с матерями сегодняшними» (Mothers of the Bible Speak to Mothers Today)

Всем матерям и отцам, бабушкам и дедушкам со страдающими сердцами

Богу же все возможно.

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ, 19:26

Благодарности

Чем дольше я живу и пишу, тем большее число людей мне нужно благодарить за то, что они помогают каждой моей новой книге появиться на свет. Бог щедро наградил меня родственниками, друзьями, коллегами и восхитительным издательским коллективом, чьи ободрение, поддержка и любовь меняют мир к лучшему. Вы сами знаете, кого я имею в виду: благодарю вас от всего сердца! Однако без читателей все это было бы напрасно. Поэтому я хочу сказать сердечное спасибо и вам, читатели. Это для вас я пишу. Эта книга далась мне нелегко, она потребовала десятилетий жизни и писательского труда. Молюсь о том, чтобы на ее страницах вы обрели надежду и исцеление.

Еще я молюсь о возможности делиться рассказами родителей, бабушек и дедушек, которые успешно вырвались из порочного круга потакания. Если вы никогда не слышали о наших сборниках непридуманных историй «Бог допускает крутые развороты» (God Allows U-Turns) и «Бог отвечает на молитвы» (God Answers Prayers), приглашаю вас на наш веб-сайт, где вы сможете узнать о них больше. Если у вас есть своя вдохновляющая реальная история, возможно, вы захотите поделиться ею с нами. Это поможет создать особую коллекцию, которая расширит возможности родителей, бабушек и дедушек из разных стран мира. Адрес сайта: www.godallowsuturns.com.

Также хочу пригласить вас заглянуть на веб-сайт нашей группы поддержки SANITY (зайдите на www.allisonbottke.com и пройдите по ссылкам), чтобы найти такую группу в своем регионе или узнать, как основать собственную.

И, наконец, я была бы рада получать от вас сообщения. Пожалуйста, присылайте мне письма на электронную почту (AB@AllisonBottke.com) или обычную. Я отзовусь на любые письма, если вы дадите мне немного времени, чтобы ответить. Да благословит и да поддержит вас Бог!

Allison Bottke

100 W. Southlake Blvd.

Southlake, TX 76092

www.AllisonBottke.com

www.GodAllowsUturns.com

www.BoomerBabesRock.com

Предисловие Кэрол Кент

Нет ничего более болезненного для родителя, чем видеть, как его взрослый ребенок переживает срыв. Постепенный это процесс или неожиданный – не суть важно. Внутренняя реакция на внезапный отказ ребенка от мудрых решений, финансовой ответственности и достойных дружеских отношений всегда одинакова: это мука, которая выворачивает нутро, пока вы пытаетесь понять, что пошло не так, ведь ваши намерения были самыми благими.

Вы чувствуете себя преданным, потому что старались практиковать безусловную любовь. Вы прощали непростительные поступки и предоставляли своему отпрыску достаточно поддержки и осязаемой помощи, чтобы он мог начать с чистого листа. Но порочный круг боли не прерывается: раз за разом ваш взрослый ребенок принимает вашу помощь, обещает, что это «в последний раз» и больше она не понадобится, а потом снова падает лицом в грязь – и некому прийти ему на помощь, кроме вас.

В такие моменты враг рода людского тут как тут с провоцирующей ложью. Он убеждает вас поверить, что:

• «Если бы я был лучше как родитель, этого бы не случилось».

• «Если бы я регулярнее читал Библию и усерднее молился, Бог уберег бы моего ребенка от этого кризиса».

• «Если бы я не был так занят, я смог бы положить конец этому разрушительному циклу прежде, чем дошло до такого».

На каком-то уровне мы можем чувствовать себя виноватыми и даже в некоторой степени ответственными за неверные решения наших детей. Однако сердцем мы верим, что, даже если поведение ребенка не заслуживает нашей поддержки, его потенциал точно этого заслуживает! Если бы мы просто смогли помочь ему выбраться из стремительно катящейся под гору жизни и отчаянных обстоятельств, он бы наверняка наконец воспользовался всеми преимуществами «чистого листа» и «начал сначала», что стоило бы нашей поддержки и ободрения. Но потом, к нашему великому разочарованию, цикл деструктивного поведения начинается заново.

Как и Эллисон Боттке, я – мать единственного сына. Мой ребенок не попадал в сети зависимости и финансового деструктивного поведения, но сломался психологически, эмоционально и духовно, когда уверовал в то, что исчерпал все легальные возможности защитить двух своих падчериц от сексуального насилия со стороны их биологического отца. Нам с мужем позвонили из полиции среди ночи и сообщили, что нашего сына, выпускника Военно-Морской академии США, арестовали за убийство.

После двух с половиной лет ожидания – разбирательство в суде откладывалось семь раз – нашего сына осудили за умышленное убийство при отягощающих обстоятельствах и приговорили к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения. Я знаю, каково это – мучиться вопросом, что я сделала не так, воспитывая своего ребенка, и пытаться «исправить» его положение, чтобы все мы могли вернуться к нормальной жизни.

В этой книге Эллисон Боттке ярко описывает, как мы начинаем незаметно потакать своим детям, «помогая» им. Благодаря своему личному опыту она знает, как мы, родители, верим, что наши дети по сути своей – добрые мальчики и девочки, просто допустившие пару ошибок. Поэтому нас так и тянет броситься спасать их от бед, которые они натворили, ведь мы верим, что сила любви и прощения победит все принятые ими ошибочные решения.

Даже если у вас не будет времени, чтобы прочесть все остальное, не пропустите во вступительной части («Почему я не могла не написать эту книгу») то место, где Эллисон рассказывает, как вошла в дом своего сына после его ареста. Если нет возможности читать все главы подряд, найдите в восьмой главе письмо, которое она написала своему сыну (но так и не отправила). Возможно, на этих страницах вы почувствуете отголоски собственных родительских эмоциональных реакций. Но вы откроете для себя не только их. Возможно, вам впервые попадется на глаза рабочий план установления подобающих границ в отношениях со взрослым ребенком и вы узнаете, как его составить. Если ваш ребенок эмоционально и/или физически нездоров из-за зависимости или неправильного мышления, Эллисон Боттке предложит шесть шагов, которые вернут вам здравомыслие. Ее акростих поможет вам не забывать о внедрении новых решений, которые приведут к исцелению вашей семьи и подарят надежду.

Процесс установления границ со взрослыми детьми труден. Временами он кажется несбыточным. На пути то и дело попадаются искушения: а может, повернуть назад, к привычным денежным откупам и стандарту поведения потакающего родителя? Не поддавайтесь! Перемены станут возможны, если вы решитесь прервать этот разрушительный цикл, положившись на Бога, принимая эмоциональную и духовную поддержку от других людей, приобретая дополнительные знания и последовательно говоря правду с любовью.

С недавних пор у меня появился любимый библейский стих – надеюсь, он покорит и вас: «Вот, Я делаю новое; ныне же оно явится; неужели вы и этого не хотите знать? Я проложу дорогу в степи, реки в пустыне» (Исаия 43:19). Я молюсь о том, чтобы книга Эллисон подарила вашей жизни совершенно новое начало. Прямо сейчас, когда вы переживаете кризис воспитания или вам кажется, что вы оказались в пустыне, будьте начеку! В этой пустыне есть реки – и вы можете начать принимать полные надежды решения, которые навсегда изменят ваше будущее к лучшему.

Кэрол Кент, оратор и автор книг «Когда я принесла в жертву моего Исаака»(When I Lay My Isaac Down) и «Новый тип нормы» (A New Kind of Normal)

Почему я не могла не написать эту книгу

Подразделение спецназа оставило после себя чудовищный бедлам. Стекло хрустело под моими ногами, точно лед на замерзшем пруду, готовый проломиться и утянуть меня в бездну холодного безмолвия. Мерзкий запах алкоголя и застоявшегося сигаретного дыма висел в воздухе ядовитым туманом. Атмосфера была пропитана мукой и отчаянием. На дом напали и разорили его, превратили в руины – почти так же, как мое сердце.

Это было первое января. Новый год. Меньше суток назад мы с мужем попрощались с трудным годом, молясь о том, чтобы наступающий был лучше. Хотя от нашего тихого дома до этого катастрофического бедлама была всего пара миль, казалось, между мной и пониманием, как человек может влачить столь жалкое существование, пролегли световые годы.

Да, спецназ по долгу службы внес свою лепту в разруху, но не нужно было иметь наметанный глаз, чтобы увидеть, что и до того, как полицейские нанесли свой неожиданный визит, этот дом был далек до опрятности.

– Смахивает на окружную свалку, – пробормотал мой муж, качая головой.

Дом снимался для одного человека, но, похоже, служил ночлежкой для множества. Здесь явно была вечеринка, и я пыталась угадать, сколько людей всего несколько часов назад праздновали здесь Новый год.

Когда мы смотрим полицейские шоу по телевизору, то не ощущаем особых запахов запустения, которые возникают в доме после того, как команда высококвалифицированных полицейских методично его обыскивает. Они витают в воздухе, свисают со стропил, точно ядовитые летучие мыши, готовые броситься в атаку.

Прошли недели с тех пор, как я в последний раз была в этом доме, и теперь он казался не таким, каким я его помнила. Я разинула рот, глядя на это убожество. Замерла столбом у кухонного разделочного стола, который несколько месяцев назад очистила и привела в порядок. Теперь содержимое шкафчиков было бесцеремонно вывалено со своих законных мест, рассыпано кучами по столам и полу. В алюминиевой раковине, точно в гигантской чашке Петри, в луже застоявшейся воды громоздились стопки грязной посуды. Осколки стекла блестели в протухшей еде, приставшей к тарелкам и столовым приборам. У меня скрутило желудок. Окно за кухонной раковиной оказалось разбито – причем снаружи. Оно было крохотное – слишком маленькое, чтобы кто-то мог попытаться вломиться через него внутрь.

– Дымовая шашка, – тихонько пояснил полицейский, а мне оставалось лишь кивнуть в ответ.

На плите стояли сковородки в корке застарелого жира. Пивные бутылки, банки от лимонада, переполненные пепельницы и такие же переполненные мусорные ведра оскорбляли все органы чувств. Полупустые бутылки виски, рома, текилы и водки рядами выстроились на столешнице, как часовые, каким-то чудом уцелевшие в недавней битве. Из-за случившегося переполоха соседи до сих пор опасливо выглядывали из окон, а местные бандиты кружили по кварталу на машинах, точно акулы вокруг перевернувшейся лодки. Передняя и задняя двери дома были сорваны с петель, замки выдраны с мясом и болтались, точно переломанные конечности. Кухонные ящики валялись на полу, все, что в них лежало, вывалилось наружу, точно мусор из перевернувшегося мусоровоза. Компакт-диски, видеоигры, DVD, разнообразная электронная аппаратура вперемешку со стопками одежды устилали кухонный пол. Достаточно было заглянуть в прилегающие столовую и гостиную, чтобы понять, что там такой же хаос.

В столовой, где не было никакой мебели, кроме пары книжных шкафов, стоял огромный стеклянный террариум с двумя большими змеями – насколько я могла понять, боа-констрикторами. Тишину нарушал только мерный гул тепловой лампы. Змеи выглядели здесь так же неуместно, как я себя ощущала. Темное предчувствие начало овладевать моей душой, посылая дрожь вдоль позвоночника.

Если я пойду и долиною смертной тени… (Псалтирь 22:4)

От фактов никуда не деться. Команда быстрого реагирования сделала свою работу, тщательно обшарив дом в поисках того, за чем пришла, перевернув все вверх дном.

Когда мы приехали, сотрудница полиции сказала одному из своих:

– Славный вышел рейд – «чистый», – как она выразилась. – От этого он так легко не отвертится.

Сказанное никак не укладывалось у меня в голове.

Этот «он» был моим единственным ребенком – моим сыном.

Куда бы я ни бросила взгляд, свидетельства полицейского обыска обнажали мои чувства, грозя выпустить боль, которую я упорно заталкивала внутрь.

– Бог ты мой, а на втором-то этаже какой бардак! – ахнул мой пасынок. – Это еще домовладелец не видел, что они натворили. Кто будет за это расплачиваться?

Он отпихнул ногой кучу грязного белья, пробираясь по комнате, – осторожно, словно боясь наступить на мину.

Скорее всего, я.

– Он сейчас в местной тюрьме вместе с парой своих приятелей. Сейчас праздники: неизвестно, когда ему предъявят обвинение, – сообщил полицейский моему мужу. – Можете попросить своего адвоката это выяснить.

Моего адвоката? Это вряд ли.

Стыд и неловкость захлестывали меня, заливая щеки краской, пока я смотрела, как муж разговаривает с полицейским в форме. Представитель пятого поколения коренных жителей этого маленького городка, мой муж не должен был оказаться втянут в эту позорную драму. Он такого не заслужил.

Никто из нас этого не заслужил.

Куда я ни поворачивалась, везде видела свидетельства жизни даже не на краю, а где-то еще глубже – в жалкой яме развращенности. Злокачественную опухоль зависимости, безответственности, безрассудства и преступления невозможно было удалить. Она постоянно отрастала заново, становясь каждый раз еще более заразной, чем в предыдущий.

Вонь впустую прожигаемой жизни наполняла мои ноздри.

– Заберите отсюда телевизор и электронику, – велела я приехавшим помочь пасынкам, роясь в горах хлама на полу в поисках рулончика мусорных мешков. Я точно знала, они должны были быть где-то там. – Если мы их оставим, к утру этого уже не будет. Сомневаюсь, что он скоро сюда вернется. Мы можем оставить его вещи у себя на ферме, пока он не выйдет на свободу. Что делать с остальным, придумаю завтра.

– Пойду гляну, получится ли запереть двери, – сказал муж.

Найдя рулон мешков, я оторвала один и принялась сгребать в него омерзительно грязные тарелки из раковины, осторожно извлекая осколки стекла. Следующим на очереди было спиртное, и я опорожняла в раковину бутылку за бутылкой, без всякого пиетета швыряя пустую тару в раздувшийся мешок с мусором.

Я превратилась в одержимую. Бурные, примитивные эмоции заструились по телу, точно неоновый газ, с нараставшим напряжением заполняя каждую мою клетку. Какая там рациональность, какое соблюдение приличий! Как будто приличия имеют какое-то значение после ареста, произведенного командой спецназа!

Я продолжала выбрасывать грязные чашки и утварь, выгружать заплесневелую еду из холодильника, опустошать пепельницы и собирать пустые банки из-под пива и лимонада. На крыльце вырастала гора из заполненных мусорных мешков.

И пропорционально ей рос мой гнев.

Просто не верилось, что всего пару месяцев назад я с помощью моей дорогой подруги обустраивала этот самый дом для своего сына, которого выписали из больницы. Он попал в серьезную мотоциклетную аварию и теперь возвращался домой, долечивать множественные переломы, решив начать все с чистого листа. Он должен был попасть в опрятную, чуть ли не девственную среду.

Сейчас, оглядываясь по сторонам, я не узнавала этот дом. Боль пронзила мне сердце, когда взгляд упал на освещенный шкаф-витрину в углу гостиной. Я каким-то образом упустила его из виду, преисполненная праведного негодования из-за окружавшего меня хаоса.

Муж вернулся с ящиком инструментов в руках и сказал:

– Замки теперь только в утиль, но я заколотил двери до тех пор, пока мы не найдем кого-нибудь, кто сможет их починить. Думаю, нам сейчас лучше поехать домой, дорогая.

Видя, что я не отвечаю, он проследил за моим взглядом, устремленным на шкаф.

Глубокая печаль переплавилась в гнев, а потом в ярость, пока я разглядывала возмутительную коллекцию военных сувениров, гордо выставленную на обозрение: нарукавные повязки, ременные пряжки, каски, флаги и фотографии – все с эмблемами нацистского режима в виде черного паука.

Боже милостивый…

Мне стало еще тяжелее на душе. Для меня эта коллекция была полной противоположностью всему доброму, достойному, святому и справедливому. Освещенная, окутанная безмолвием, эта отвратительная экспозиция изрыгала ругательства, не произнося ни единого слова.

– Помогите мне убрать отсюда эту мерзость! – крикнула я, ни к кому конкретно не обращаясь, вываливая содержимое из стоявшей рядом бельевой корзины, чтобы использовать ее вместо коробки.

– Что ты планируешь делать с этими вещами, Эллисон? – спросил муж, неся коробку к моей машине. – Некоторые из этих книг, кажется, очень ценные; есть даже подписанные документы времен Третьего рейха. Взгляни-ка на это… – он приостановился.

– Я не хочу никуда смотреть! – отрезала я. – Не хочу это видеть, мне тошно даже прикасаться к этому. Не знаю, что с этим делать! Выбросить, отдать в музей Холокоста – что угодно. Я не оставлю это здесь, чтобы оно еще кому-нибудь не отравило душу.

Ценность в этом была лишь одна: коллекция олицетворяла уничтожение бесчисленного количества невинных жизней.

Пока мы упаковывали эту дрянь, атмосфера давила на нас тяжестью.

– Давай уедем отсюда сейчас же.

У меня перехватило горло, когда я напоследок окинула взглядом сцену, которая навсегда останется выжжена в моем сознании.

Потом, выходя за дверь, я заметила еще один знак того, насколько низко опустился мой сын, наполовину погребенный под обломками зря потраченной жизни. Я подобрала с пола декоративную табличку с цитатой, которую подарила ему давным-давно, и слова Генри Дэвида Торо заставили меня разрыдаться: «Если человек идет не в ногу со своими спутниками, возможно, это потому, что он слышит другого барабанщика. Пусть он шагает под ту музыку, которая ему слышится, в каком бы ритме она ни звучала».

Я всегда чувствовала себя немного «не от мира сего», и это ощущение было знакомо мне еще в юности, а с возрастом все лучше понимала его смысл.

Помню слова сына в тот день, когда я подарила ему эту табличку: «Мой барабанщик не просто другой».

Да, мой сын определенно был уникальной личностью. С одной стороны, умный, привлекательный, красноречивый и харизматичный, а с другой – глупый, опасный, пугающий и заблудший. Да, его внутренний мир был уникальным. Настолько, что мало кому из сверстников удавалось его понять, из-за чего он по большей части сторонился всего, что имело хотя бы легкий налет традиционных ценностей.

Обладавший ограниченными социальными и эмоциональными навыками, заторможенный из-за многолетнего злоупотребления алкоголем и наркотиками, вкупе с моим материнским попустительством, мой сын имел искаженное представление о реальности. И оно всегда было готово подбросить ему очередное оправдание беспорядку в его жизни.

Кто же на сей раз виноват, думала я? Кто возьмет на себя вину за это нарушение закона? Ведь наверняка оно не было результатом только его решений.

И почти никогда не было.

Моему сыну было почти тридцать пять лет, и он редко нес ответственность за то, что с ним происходило.

Потребовалась эта экстремальная ситуация и последовавшие за ней дни и недели, чтобы я отчетливо поняла – и это разбило мне сердце, – какую роль я много лет играла в той драме, которую представляла собой его жизнь. И, самое главное, поняла, что мне надо сделать, чтобы разорвать этот замкнутый круг раз и навсегда.

Возможно, ваша история не так драматична, как моя. А может быть, она еще трагичнее. Не имеет значения, лучше она или хуже: если у вас есть взрослый ребенок, в жизни которого один кризис сменяет другой, и вы втянуты в его (или ее) непрекращающуюся драму так, будто это ваша собственная жизнь, выход есть.

Не имеет значения, сколько лет вашему ребенку, восемнадцать или пятьдесят; есть шаги, которые вы можете предпринять, чтобы освободиться от подавляющих оков вины, страха, стыда, гнева, разочарования, скорби и отрицания. Вы можете (и должны) соскочить с неуправляемой карусели катастроф, которая вращалась годами. Вы можете (и должны) обрести надежду и исцеление.

Вы можете вернуть себе свою жизнь!

Почти целый год миновал с момента новогоднего ареста моего сына, и я много месяцев не видела и не слышала его. Я не знала, где он живет. Его телефонный номер, который он дал мне когда-то, был давным-давно отключен, почтовый ящик – заперт, а адрес электронной почты больше не обслуживался.

Я периодически пыталась найти его – в моем интернет-браузере в «Избранном» сохранены несколько веб-сайтов для поиска по тюремным базам данных. Как будто попытка выяснить, сидит ли твой единственный ребенок в федеральной тюрьме, может быть «избранным» занятием для матери!

А потом однажды вечером мне позвонила подруга.

– Ты видела сегодняшние газеты, Эллисон? – спросила она.

Тон моей подруги говорил сам за себя. Он был похож на раздающийся поздним вечером неожиданный звонок, от которого по всему телу разбегаются иголочки страха. Что-то случилось с моим сыном.

– Нет, а что такое? – я сглотнула, задерживая дыхание.

– Округ только что открыл новый веб-сайт. Его задача – помогать гражданам опознавать «самых разыскиваемых» преступников. Твой сын в этом списке. Его фото опубликовано в газете.

Я схватилась за непрочитанную газету и нашла эту статью, которая мало того, что заняла всю верхнюю половину раздела местных новостей, так еще и была цветной.

Как и у ФБР, у нашего округа теперь есть собственный список «самых разыскиваемых».

С газетной страницы на меня смотрело лицо сына. Под ним были напечатаны его имя, возраст и последние предъявленные обвинения. Однако только под его фотографией значилось красными буквами: «Задержан».

Это значит, что он сейчас в тюрьме?

Я зарегистрировалась на этом новом веб-сайте, но, как ни странно, на странице, появившейся на экране моего компьютера, не было его имени и фотографии. Потом я нашла список непогашенных судебных ордеров, выданных на моего сына, и длинный перечень обвинений, выдвинутых против него по результатам обыска, проведенного спецназом в его доме. Я не могла понять, о каком задержании говорится на сайте: каком-то недавнем или о том, которое произошло год назад.

Господь всемилостивый, пожалуйста, продолжай присматривать за ним – да будет воля Твоя.

Я поймала себя на том, что разглядываю размещенные в газете фотографии остальных «самых разыскиваемых» преступников. Помимо моего сына там были еще девять мужчин и две женщины. Только одному мужчине было 54 года, а всем остальным от 20 до 40 лет.

Я не могла не задуматься о том, сколько других матерей и отцов, бабушек и дедушек, как и я, смотрят на фотографии близких, пытаясь осмыслить случившееся, гадая, как же так вышло. Что бы мы сказали друг другу, оказавшись вместе в одной комнате, делясь своими историями о том, как наши взрослые дети дошли до жизни такой? Многие ли из нас были пособниками катастрофических решений наших детей – и многие ли продолжают быть ими до сих пор?

Я думала, есть ли у этих других людей хоть малейшее ощущение того, что они не одиноки? Далеко не одиноки.

Некоторым людям так и хочется закричать «Я отвратительный родитель!» – настолько глубоки терзающие их чувства боли и вины. Но при этом посвятить других в свой «секрет» немыслимо. Однако этот внутренний конфликт встречается гораздо чаще, чем нам кажется.

Я – лишь одна из многих родителей, идущих по этому заполненному людьми, но при этом страшно одинокому пути. Я знаю, что большинству из нас непросто найти ответ на вопросы, почему все настолько разладилось; как мы оказались в таком тоскливом месте, полном разочарования и страха. Мы же старались изо всех сил, сколько у нас их было на тот момент! И даже если мы теперь понимаем, где могли напортачить, у нас попросту нет никакой возможности изменить то, что случилось в прошлом.

Пусть это звучит не особенно обнадеживающе, но хорошая новость заключается в том, что мы все-таки можем кое-что сделать, чтобы изменить будущее.

Мы можем вернуть себе свою жизнь – с этой самой минуты.

Должна предупредить вас сейчас, пока вы еще в самом начале, что это книга про суровую любовь. Она о том, как справляться с дисфункциональными взрослыми детьми, неважно, мужского пола или женского, живущими с вами вместе или отдельно. Она о том, как осмыслить наши собственные шаблоны потакающего поведения и выяснить, как можно изменить ту роль, которую мы, родители, играем в порочном круге безответственного поведения наших взрослых детей.

Как родители, которые любят своих детей, мы действительно хотим – и всегда хотели – поступать правильно. Но «правильно» – это как? Для меня «правильно» оказалось совершенно не таким, каким я его всегда себе представляла.

Должна также добавить, что это не книга том, как защитить ваших детей от наркотиков, и не пошаговое руководство, чтобы заставить бунтующих детей хорошо себя вести. Это книга для родителей, которые давно перешагнули эти этапы. Сегодня можно найти множество полезных книг, фокусирующихся на указанных выше проблемах; жаль, что некоторые из них еще не были написаны, когда мой сын был младше. Однако, зная то, что я знаю сегодня, не уверена, что прислушалась бы к их советам, будучи настолько озабочена «помощью» своему сыну, насколько я была тогда.

Мало того, я думаю, мне нужно было пережить все до единого уровни этой эпидемии потакания, чтобы четко понять, что происходит. У Бога есть план для моей жизни и жизни моего сына, так же как у Него есть план для вашей жизни и жизни вашего взрослого ребенка. Все происходит в должное время и по определенной причине. Я верю, что пришла к осознанию, как будет правильно поступать в отношении моего взрослого ребенка, точно в нужный момент.

Надеюсь, и вы сейчас точно так же приходите к осознанию того, что вам нужно делать. Вот почему вы читаете эту книгу: вы знаете, что-то необходимо менять, и готовы к этому. В том случае, если кто-то ее вам подарил, молюсь лишь о том, чтобы вы читали ее непредвзято.

Правда заключается в том, что я должна была написать эту книгу для вас – и для себя. Для всех нас, кто хочет освободиться от удавки, которую наши взрослые дети набросили на наши сердца. Для тех из нас, кто слишком долго бичевал себя вопросами «что, если бы я…», «почему я не…» и «если бы я только не…» Я поняла, что суровость к самой себе бессмысленна и на самом деле контрпродуктивна для тех перемен, которые должны произойти.

Долго – слишком долго – я думала, что готова к переменам. Я плакала, ныла, жаловалась, молилась и притворялась, что готова к тому, чтобы начать что-то менять, однако мое «каменное сердце тогда еще не стало сердцем из плоти». Я не была готова делать то, что должно, чтобы изменить мою жизнь – и, как следствие, жизнь моего взрослого ребенка.

В результате своего опыта общения с сыном и многочисленных бесед на эту тему с группами родителей я открыла ряд принципов, которые, как мне кажется, подойдут вам и любому родителю, готовому и желающему реализовать необходимые перемены, которые приведут к возвращению здравомыслия. Эти принципы, первые буквы которых в английском языке складываются в слово SANITY (здравомыслие, душевное равновесие), подробно изложены во второй части этой книги. Надеюсь, что группы поддержки SANITY будут возникать в среде родителей, которые понимают необходимость вернуть себе контроль над собственной жизнью, вне зависимости от исхода жизни их взрослых детей.

Из своего общения с другими страдающими родителями я знаю, что потребность в помощи велика. И, еcли честно, думаю, что очевидные в нашем обществе проблемы со взрослыми детьми, не желающими нести ответственность за собственную жизнь, будут существовать еще долго. Наше общество, похоже, переживает эпидемию дисфункциональных взрослых детей. Я вижу ее признаки повсюду.

Недавно в очереди в местной закусочной «Сабвэй» передо мной стояли мать и ее сын-подросток. Он спросил у матери, будет ли действителен его купон, если он разделит сэндвич длиной в фут на два полуфутовых «саба», и она ответила:

– Не знаю, тебе надо спросить у продавца.

Сын заговорил было с продавцом, собирающим сэндвичи, но мать тут же грубо перебила его:

– Он сможет использовать свой купон на футовый «саб», если вы сделаете ему два полуфутовых с разной начинкой?

Юноша опустил глаза, позволив матери вести разговор вместо него.

Я сперва посочувствовала ему, потом разозлилась на его мамашу. Меня обуревали самые разные чувства, и я задалась вопросом: давно ли она общается за него? И что парень чувствует, когда она посылает ему смешанные сообщения, сперва внушая, что он может о себе позаботиться, а потом подрывая его уверенность в себе своими поступками в стиле «я сделаю это за тебя». Действиями, которые могут указывать на то, что он имеет дело с потакающей родительницей.

Утром того же дня я бегала по делам и случайно разговорилась с владелицей малого бизнеса, которая была вся на нервах. Мы с ней не были знакомы, но нас с ней в эту минуту явно свел Бог. Она была измотана до крайности – и, подозреваю, являла собой еще один пример потакающей матери.

Не успела я и глазом моргнуть, как эта женщина уже пожаловалась мне на то, что никогда не получает помощи ни от двоих сыновей-подростков, ни от мужа. А потом сердито указала, что всегда дает им деньги на то и на это, а сдачу ей никогда не отдают.

– Просят дать взаймы десятку, я даю двадцать, а остаток никто не возвращает! – возмущалась она, говоря о том, что ее используют и не уважают, а потом задала риторический вопрос. – Они что, не могут хоть раз прибрать за собой? Разве я многого требую?

У этой женщины был успешный индивидуальный бизнес по оказанию услуг: она явно была главной добытчицей в семье. Ее муж тоже работал, но, когда у него заканчивался рабочий день, он считал, что он вправе отдохнуть. У нее же, как у владелицы бизнеса, работа длилась намного дольше, чем у большинства людей.

– Почему же вы не считаете, что заслуживаете уважительного отношения? – спросила я ее.

Она пару мгновений смотрела на меня с явным непониманием, а потом продолжила сетовать на то, как муж и дети ее используют, неуважительно с ней обращаются, как они то, да как они се… А на самом деле она только и говорила, что об их проблемах и их потребностях, их бедах и их вещах. Каждый раз, когда в разговоре возникала пауза, я снова повторяла ей свой вопрос.

– А вы-то сами что же? – раз за разом спрашивала я ее. – Почему вы позволили нарушать ваши личные границы? Дети и муж не знают ваших границ, потому что и вы их не знаете.

Это заставило ее задуматься. Напомню, она была совершенно посторонним человеком; мы не были знакомы. Я просто зашла в ее мастерскую, чтобы сделать заказ, но прошел час, а мы все еще разговаривали – но уже о ее жизни, а не о причинах, которые меня туда привели. С другой стороны, возможно, именно ради этого я там и оказалась. У Бога есть способы подстраивать необходимые встречи.

Потом она рассказывала о своих родителях – о том, как жестоко обращалась с ней в детстве мать, как она клялась никогда не вести себя так со своими детьми.

И тогда я спросила:

– Что жестокого в том, чтобы определить свои границы и научить детей понимать, что правильно, а что нет? Что жестокого в том, чтобы подавать здоровый пример, на котором ваши дети смогут учиться? Сейчас они знают только одно – что мамино слово ничего не стоит, что мама всегда уступает, что она – ходячий банкомат. А еще, что им не нужно отвечать за свои решения и поведение, потому что мама – это страховочная сеть, которая всегда готова их подхватить.

Я затаила дыхание, опасаясь, что наговорила слишком много.

Но после секундной паузы женщина пробормотала:

– Вы правы: я знаю, что вы правы. Но они – хорошие дети. Они не пьют, не употребляют наркотики, не ввязываются в неприятности…

– И все же вы сейчас рассказываете мне, что они делают вашу жизнь безрадостной, – перебила я. – Что вы испытываете невероятный стресс, вам никто не помогает, и вы чувствуете, что вас используют, принуждают и не уважают. Разве так должны обращаться с той, кто так много для них делает?

– Нет, не так, – согласилась она.

– В таком случае, – допытывалась я, – почему вы продолжаете для них стараться? Почему продолжаете давать им деньги? Почему ведете себя прежним образом? Это вы должны измениться, а не они.

Женщина снова заговорила о своих сыновьях, об их проблемах, а потом о своем муже. Я поймала себя на том, что качаю головой – потому что она по-прежнему ничегошеньки не понимала.

Дело было не в ее детях, не в ее муже и не в том, что они делали или чего не делали. Менять надо было не их. Дело было в ее способности установить здоровые границы, а потом придерживаться их. Дело в нашей способности сделать то же самое. В том, чтобы быть последовательными в своих реакциях, когда наши границы нарушают.

Мы не можем изменить другого человека. Мы можем изменить только самих себя и свои реакции на плохое и хорошее поведение наших близких, которые продолжают ежедневно причинять нам боль.

Вы готовы установить эти границы и вернуть себе свою жизнь?

Читайте дальше! Я молюсь о том, чтобы вы, пользуясь принципами здравомыслия (SANITY), изменили свою жизнь в лучшую сторону.

Часть I

Потакающий родитель

Родители взрослых дисфункциональных детей бывают двух типов. Первый тип – те, кто все вроде бы делал правильно. Для этих родителей нынешняя кризисная ситуация со взрослым ребенком представляет собой настоящую загадку. Возможно, они даже могут с гордостью указать на других своих взрослых детей и сказать: «У нас четверо детей, трое из которых ведут ответственную жизнь, осознавая свой долг. Но есть еще другой сын (или дочь). Всех четверых мы воспитывали одинаково. И понятия не имеем, почему у этого конкретного ребенка возникли такие трудности».

Второй тип родителей – тот, к которому принадлежала и я, – встречается намного чаще. На каком-то этапе воспитания вы (мы!) создали шаблон потакания, который, возможно, продолжает существовать и по сей день. Возможно, ваше потакание было бессознательным; и, несомненно, вы желали своему ребенку добра (на самом деле большинство потакающих родителей желают добра). Но какова бы ни была предыстория, результат один: вам больно оттого, что у вас взрослый ребенок, который отбился от рук.

Хотя в этой книге я уделяю много внимания «потакающему» моменту воспитания взрослого заблудшего ребенка, те из вас, кто не считает себя потакающим родителем, тоже смогут найти на этих страницах кое-что важное для себя. И может случиться так, что, читая, вы обнаружите в своем прошлом еле заметные сигналы, способные дать вам понять, почему ваш ребенок ведет себя именно так. И вы, возможно, вспомните случаи, когда вы потакали ребенку, создавая шаблон, который до этого момента не распознавали. Мой опыт подсказывает, что почти все родители дисфункциональных взрослых детей в той или иной мере потакали им.

Так что вне зависимости от того, были ваши воспитательные навыки безупречными или вы допустили ключевые ошибки в воспитании (и теперь это осознаете), эта книга поможет вам решить стоящую перед вами задачу: вернуть себе свою жизнь, отобрав ее у той боли, которую в настоящее время причиняет вам взрослый ребенок.

И еще одно пояснение: когда я использую термин «взрослый ребенок», я имею в виду дисфункциональных взрослых детей, чьи проблемы постоянно причиняют нам боль и мучения.

Давайте также договоримся, что, когда я использую местоимение «он», это вполне может быть и «она». Эпидемия потакания охватывает взрослых детей обоих полов. Однако, хотя на сегодняшний день не существует никаких конкретных статистических данных, похоже, что взрослым детям мужского пола потакают чаще. Об этом свидетельствуют исследования, которые я читала, заполненные анкеты, которые я получала, и опросы, которые я проводила.

Я также должна дать понять, что моя точка зрения страдающего родителя – это точка зрения страдающего родителя-христианина. Я предлагаю читателям всех конфессий и вероисповеданий узнать, как установить необходимые границы, которые нужны вам, чтобы выживать как родителям взрослого ребенка в кризисе. Но при этом я полагаю, что важнейшую составляющую любого надежного решения этой проблемы можно найти только в твердой вере в Бога. Я давным-давно поняла для себя, что Богу ведома наша боль. Едва ли можно читать евангельскую историю страдающего отца блудного сына, не ощутив глубокого сострадания к человеку, прошедшему тем же путем, по которому теперь идем мы.

Бог знает, что наши сердца разбиты. Он знает, что наши взрослые дети и их проблемы стали вечными ранами, которые никогда не заживают. И Он позаботился о том, чтобы у нас был путь надежды и исцеления.

Я молюсь о том, чтобы вы обрели эту надежду и исцеление на следующих страницах.

Глава 1

«Но я же просто пытаюсь помочь»

Давайте посмотрим правде в глаза: не все взрослые дети бывают дисфункциональными, так же как не все родители им потакают. Многие взрослые дети воспитаны в глубоком уважении к родителям и к себе. И сама мысль о том, чтобы воспользоваться кем-то, тем более собственными родителями, которые их вырастили, кажется им возмутительной. Давайте называть их функциональными взрослыми детьми.

На самом деле функциональных взрослых детей с младых ногтей готовили к тому, чтобы они стали таковыми, – в отличие от тех, кого программировали на дисфункциональность потакающие родители. Идеальный пример функционального взрослого ребенка – это Деннис Хенсли, писатель, лектор и преподаватель английского языка в университете Тейлора в Форт-Уэйне, штат Индиана. Он вспоминает один незабываемый пример того, как отец помогал ему готовиться к успешной взрослой жизни. Когда Деннис окончил школу, отец подарил ему часы. В беседе он рассказал мне:

«Это был хронометр с обратным ходом, запрограммированный на четыре года. Папа вручил его мне и сказал: „В течение следующих четырех лет мы с матерью будем заботиться о том, чтобы у тебя был кров над головой, пища в желудке, одежда на теле, и будем помогать тебе, пока ты учишься. Но когда время на этих часах закончится, оно закончится и для тебя. После этого ты будешь сам себе хозяин“.

Я хорошо знал своего отца и понимал, что он не блефует. Первые четыре года учебы в университете я жил с родителями, но потом уехал и завербовался в армию, завершив образование согласно закону о военнослужащих. Это было лучшее, что могли сделать для меня мои родители».

Родители доктора Хенсли помогали – они не потакали.

Еще один пример – от Джинджер Кольбабы, редактора журнала Marriage Partnership («Супружеское партнерство») и автора книги «Повторный брак? Какая неожиданность!» (Surprised by Remarriage). Она вспоминает: «Родители привили мне трудолюбие и любовь к Богу. Они помогли мне научиться думать – пользуясь здравым смыслом, этикетом и пониманием „золотого правила“. В моей семье не считали, что кто-то на что-то имеет право по умолчанию».

Деннис и Джинджер – примеры функциональных взрослых, воспитанных родителями, которые не потакали своим отпрыскам. О, вероятнее всего, в детстве они не были идеальными детьми, но постепенно развивались и становились независимыми, со временем выйдя из-под опеки родителей. Сегодня они – ответственные и ценные члены общества.

Многие из нас, страдающих родителей, мечтают увидеть, что наши отпрыски живут как самостоятельные, хорошо приспособленные взрослые, а не те зависимые, дисфункциональные взрослые дети, которыми они стали. И, несомненно, многие потакающие родители будут утверждать, что их взрослые дети не способны о себе позаботиться. Возможно, это правда. Однако в чем причина этой неспособности – в каком-то реальном физическом препятствии? В задержке развития? Или в том, что годы потакания сделали вашего взрослого ребенка калекой? А если ваш ребенок – калека, то является ли его увечье временным или постоянным? Если оно временное, то что вы можете сделать, чтобы помочь ему исправить это увечье, стать самостоятельным и принять ответственность за самого себя?

Первый наш шаг – осознать ту роль, которую мы, возможно, сыграли в том, что наши взрослые дети стали тем, чем (и кем) они стали. Нам также нужно полностью понять различие между помощью и потаканием, а еще найти мудрость и готовность осуществить необходимые перемены в нашей собственной жизни, когда мы это различие поймем.

В чем различие между помощью и потаканием?

Помогать – значит делать для другого человека что-то такое, что он не способен сделать сам.

Потакать – значит делать для другого человека что-то такое, что он может и должен делать сам.

Потакающий взрослый – это тот, кто понимает, что одни и те же негативные обстоятельства возникают регулярно, и все равно поддерживает проблемного человека в его пагубных поступках. Проще говоря, потакание создает атмосферу, в которой наши взрослые дети могут комфортно продолжать свое недопустимое поведение.

Однако, как это ни печально, грань между допустимым и недопустимым поведением в представлении многих потакающих родителей стерта. Мы зачастую не просто не осознаем, что такое потакание, но и не видим разницы между приемлемым и неприемлемым поведением. Помните разочарованную мать, о которой я рассказывала выше? Для ее ребенка должно быть недопустимо попросить взаймы 10 долларов и не вернуть сдачу, когда она дает ему двадцатидолларовую банкноту. Но, как вы помните, подобное повторялось неоднократно.

Продолжая позволять такие поступки, мы формируем во взаимодействии с детьми шаблон, который будет трудно изменить. Мы потакаем их повторяющемуся недопустимому поведению. Впоследствии, когда мы повторяем подобный шаблон год за годом – допуская то, что должно быть недопустимым, и воспитывая дурные привычки, – он становится для многих из нас таким же естественным, как дыхание. И все это время нас гложет изнутри смутное ощущение, что происходит что-то очень неправильное. А сейчас отвлекитесь ненадолго и взгляните на вставку на двух следующих страницах. Эта анкета поможет вам определить, в какой мере вы потакаете или не потакаете своему дисфункциональному ребенку.

Кстати, здесь нелишним будет предупреждение. Разъясняя различие между помощью и потаканием, я не имею в виду, что мы никогда не должны одалживать детям деньги или выручать их. Мы просто должны знать разницу между ответственным взрослым ребенком, который просит взаймы у мамы или папы немного денег, когда у него возникают непредвиденные расходы, и взрослым ребенком, который привычно просит ссудить ему денег, но возвращает их крайне редко, а то и вовсе никогда.

ВЫ – ПОТАКАЮЩИЙ РОДИТЕЛЬ?

Ниже идут вопросы, которые, возможно, помогут вам определить различие между помощью и потаканием взрослому ребенку. Интересно отметить, что эти вопросы сходны с теми, которые часто задают на встречах Общества анонимных алкоголиков, когда дают определение поступкам алкоголика или наркомана, с которым живет человек.

1. Вы неоднократно одалживали своему взрослому ребенку деньги, но он возвращал их крайне редко или не возвращал вообще?

2. Оплачивали ли вы его образование и/или повышение квалификации в более чем одной сфере?

3. Случалось ли вам доделывать за него работу или проект, которые он не завершил сам, поскольку сделать это было легче, чем спорить с ним?

4. Оплачивали ли вы счета, которые ему полагалось оплачивать самостоятельно?

5. Брали ли вы на себя часть вины за его зависимость или поведение?

6. Случалось ли вам избегать разговоров с ним о негативных моментах, поскольку вы боялись его реакции?

7. Вносили ли вы за него залог, оплачивали ли ему услуги адвоката?

8. Давали ли вы ему «еще один шанс», а потом еще один и еще один?

9. Случалось ли вам вернуться (или позвонить) домой в обеденный перерыв и обнаружить, что он до сих пор спит?

10. Случалось ли вам гадать, каким образом он добывает деньги на покупку сигарет, видеоигр, новой одежды и т. д., но при этом не способен оплачивать собственные счета?

11. Случалось ли вам звонить вместо ребенка ему на работу и лгать начальству о его болезни и симптомах?

12. Грозились ли вы его выгнать, но потом не делали этого?

13. Начало ли вам казаться, что вы дошли до предела?

14. Начали ли вы ненавидеть и своего ребенка, и себя за то состояние, в котором живете?

15. Начали ли вы беспокоиться, что нынешнее финансовое бремя вам не по силам?

16. Начали ли вы ощущать, что ваш брак оказался под угрозой из-за этой ситуации?

17. Вы заметили растущее недовольство других членов семьи из-за вашего взрослого ребенка?

18. Вы заметили, что другим людям некомфортно находиться рядом с вами, когда возникает эта проблема?

19. Вы заметили, что ваш взрослый ребенок все чаще прибегает к ненормативной лексике, насилию и/или иному недопустимому поведению?

20. Вы заметили, что из дома пропадают вещи, в том числе деньги, ценные предметы и иное личное имущество?

Если вы ответили утвердительно на несколько из этих вопросов, есть вероятность, что в какой-то момент времени вы потакали своему взрослому ребенку, позволяя ему уклоняться от его обязанностей и последствий его поступков. Вместо того чтобы помогать ему развиваться, становясь продуктивным и ответственным взрослым, вы способствовали росту его зависимости и безответственности.

Если вы ответили утвердительно на большинство или все вопросы, то были не только потакающим родителем, но и, вероятно, главным создателем этой проблемы.

Пора остановиться!

Я хочу сказать, что нам необходимо осознавать момент, когда взрослый ребенок привыкает просить денег и не возвращать их, или когда он чувствует, что имеет право на родительские деньги. Как правило, ответственный взрослый ребенок возвращает долги, а привыкший безвозмездно пользоваться родительским кошельком этого никогда или почти никогда не делает.

Главное, что нужно понимать: помогаем мы своим взрослым детям или потакаем им?

Не заблуждайтесь: если вы были потакающим родителем, меняться вам будет нелегко. Как будет нелегко меняться и вашему взрослому ребенку. Вообще всегда трудно решиться действовать по-другому, если шаблон уже сформировался.

Несколько лет назад я основала благотворительную программу под названием «Бог допускает крутые развороты». Ключевая ее составляющая – это серия сборников реальных историй, основной темой которых является то, как вера может помочь нам найти новое направление в жизни. Эта книжная серия имеет подзаголовок «Решения, которые мы принимаем, меняют историю нашей жизни». И никогда это утверждение не бывает более верным, чем в тот момент, когда мы решаем изменить свое отношение к нашим взрослым детям, которые причиняют нам боль. И столь же верно то, что непринятые решения взрослых детей, которым последовательно потакали с самого детства, в итоге будут определять историю их жизни.

В своей книге-бестселлере «Воспитанные дети в этом не слишком воспитанном мире» (Raising Respectful Children in a Disrespectful World) писательница Джилл Ригби пишет:

«Когда мы были детьми, считалось, что уважение имеет первостепенную важность. Но с годами мы каким-то образом вытеснили самоуважение самооценкой и утратили хорошие манеры. Медленно, но верно дети становились центром нашей вселенной – избалованные, эгоистичные и непочтительные.

В результате этого акцента на самооценке молодые люди в возрасте от двадцати до тридцати после учебы возвращаются домой, вместо того чтобы самостоятельно познавать мир. Студенты отчисляются из колледжей, потому что не могут справиться с собственным расписанием. Дети растут без навыков решения проблем, потому что многие родители думают, что любить – значит решать все задачи за них. Многие подростки не питают никакого уважения к авторитетам, потому что родители не требовали от них уважения. Вместо этого родители давали им слишком много, а ожидали в ответ слишком мало»[1].

Правда ли это? Действительно ли мы слишком много даем, а ожидаем слишком мало?

При условии, что мы продолжим потакать своим взрослым детям, они продолжат отрицать, что у них есть какие-либо проблемы, поскольку большая часть их проблем «решается» окружающими. Только когда наши взрослые дети сталкиваются с последствиями собственных поступков – своих собственных решений, – до них начинает доходить, насколько глубоко въелись в них шаблоны зависимости и избегания. И только после этого мы, как родители, сможем сделать следующий шаг к истинному исцелению, к тому, чтобы навсегда покончить с привычками потакать и подобными поступками.

Принятие ответственности за наши решения

Хотя многим из наших взрослых детей давно пора начать принимать последствия их решений, реальность такова, что вначале мы должны принять ответственность за наши собственные решения – прошлые, нынешние и будущие.

Наша самая большая проблема – не неспособность взрослых детей проснуться, когда срабатывает будильник, и не то, что они не могут придерживаться расписания, удержаться на рабочем месте или оплатить свои счета. Не их алкогольная или наркотическая зависимость. Не хаос, в который они превращают свою жизнь. Наша главная проблема – та роль, которую мы играем, вмешиваясь в их дела, чтобы смягчить последствия, к которым ведут принятые ими решения.

Главная проблема – это мы.

Ой!

А еще это оправдания, которые мы придумываем для себя (и других), чтобы обосновать свое потакающее поведение. Например, такие:

• «Просто сегодня детям так тяжело!»

• «Если я не помогу, то кто поможет?»

• «Но я же просто стараюсь помочь!»

• «Никто не понимает моего Ларри [или мою Салли]».

• «Ему [или ей] просто нужно найти подходящую программу лечения».

Подобные оправдания причиняют нам боль – и не дают найти реального решения для наших детей или нас самих. Но эти вечные (и часто бесполезные) дискуссии, которые мы продолжаем вести со своими взрослыми детьми, должны прекратиться. Они явно умеют на нас воздействовать, знают, как контролировать нас и, таким образом, контролировать результат, осознанно или неосознанно.

Этим оправданиям следует положить конец. И как бы трудно ни было это слышать, мы, скорее всего, каким-то образом ответственны за ту роль – маленькую или большую, – которую играем в дисфункциях наших взрослых детей. Ответственность некоторых может быть огромной. Мы наверняка – возможно, неосознанно – внесли свою лепту в воспитание непочтительных, неблагодарных, эгоистичных, эгоцентричных, зацикленных на себе и до одури ленивых взрослых детей. Мы внесли свою лепту в становление вечно оправдывающихся лентяев: «Лентяй желает и ничего не получает, а желания усердного исполняются до конца» (Притчи, 13:4).

Звучит резко? Так и задумано. Я знаю, некоторые из вас сейчас, возможно, говорят: «Эллисон, пожалуйста, не заставляйте меня чувствовать себя еще более виноватой из-за моих родительских решений. Мне и без того плохо».

Я вас полностью понимаю. Однако если мы действительно хотим изменить ситуацию, пора перестать чувствовать себя виноватыми, отвести луч прожектора от наших взрослых детей и признать свои собственные проблемы. Реальность того, что мы делали и почему мы это делали, может оказаться неприглядной, но под всем этим скрывается нечто прекрасное: благие намерения. И именно эти благие намерения сегодня заставляют нас печалиться.

Некоторые из нас годами фокусировали внимание (и тревоги) на своих взрослых детях. Мы взяли на себя не только функции режиссера в драме их жизни, но и обязанности продюсера, заведующего сценой, костюмера, поставщика провизии, финансиста, а заодно и драматурга. Мы делали для них кучу всего, что они более чем способны делать для себя сами. Неважно, что у нас получилось в итоге – комедия, трагедия или мелодрама. Пора опустить занавес над этим актом.

Спектакль окончен.

Но на горизонте уже новая постановка!

Мы должны заменить свое потакающее поведение чем-то другим.

Как покончить с потакающим поведением

Из собственного опыта я вывела четыре спасительные истины, касающиеся изменения потакающего поведения.

1. Мы можем молиться о том, чтобы у нас были силы изменить себя.

2. Мы можем помогать (не потакать!) взрослым детям любого возраста отращивать крылья, чтобы они смогли летать сами.

3. Мы можем находить утешение в знании, что мы не одни на этом пути.

4. Мы можем вернуть себе свою жизнь!

В Книге Иакова мы читаем: «С великой радостью принимайте, братья мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение» (Иаков 1:2–3). Вместо «терпения» в новой американской стандартной версии используется слово «стойкость». С какой стороны ни смотри, урок понятен: нам рекомендовано держаться, не сходить с пути, терпеть и быть стойкими.

Из чего мы на самом деле сделаны? Я всегда считала, что цитата «Дорогу осилит идущий» означает, что, сталкиваясь с испытаниями, мы должны активно что-то делать. Мы должны продолжать идти вперед – например, встать с дивана и осуществить некие позитивные перемены. Уж во всяком случае, не отступать и не сдаваться.

Многие из наших взрослых детей старались уклониться от испытаний и невзгод, которые не только испытали бы на прочность их веру, но и заставили бы стараться изо всех сил, развивая характер, доказывая свою храбрость и зарабатывая достижения. Как следствие, многие взрослые дети понятия не имеют, чего они способны достичь на самом деле. Они никогда по-настоящему не пытались уверенно идти вперед и становиться такими, какими могут быть.

Помните, Бог знает, когда прервать испытание, потому что Его цель достигнута. И Он дает нам два великих обетования, касающихся наших испытаний.

Во-первых, Свое утешительное присутствие:

«Будешь ли переходить через воды, Я с тобою, – через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя. Ибо Я Господь, Бог твой, Святой Израилев, Спаситель твой» (Исаия 43:2–3).

А во-вторых, заверение в том, что Он не возложит на наши плечи ноши большей, чем мы способны вынести:

«Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1-е Коринфянам 10:13).

Апостол Павел писал, опираясь на собственный опыт:

«Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам. Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем» (2-е Коринфянам 4:7–9).

Действительно, Павел не был родителем дисфункционального ребенка, но эти строки можно отнести к любому христианину, который «отовсюду притесняем» и «низлагаем».

И мы, безусловно, «низлагаемы» многократно, но, точно кролик Энерджайзер, продолжаем подниматься. Однако мы так устали жить в постоянном кризисе, что повторяем одни и те же поступки и привычки, а наши взрослые дети держат нас на крючке. Они знают, чего от нас ожидать. Они знают, что в итоге мы снова «поможем» им.

Горькая правда для многих из нас заключается в том, что мы не помогаем: мы потакаем.

Так что вместо того чтобы молить Бога остановить эту боль, убрать трудности или изменить жизни наших взрослых детей, мы должны молиться о чем-то совершенно ином. Мы должны молиться о мужестве, чтобы заглянуть глубоко в свои сердца и души. О силе, чтобы начать путешествие, которое, вполне возможно, изменит нашу собственную жизнь, – и молиться о мудрости, чтобы принимать новые решения.

Принимать новые решения редко когда легко. Мы действовали по одним и тем же шаблонам годами, но теперь нам нужно спросить себя, какие вознаграждения мы получаем от того, что потакаем своим взрослым детям. Какую потребность это удовлетворяет в нашей жизни?

Короче и проще говоря – мы должны выявить свои собственные проблемы.

Мне потребовались годы, чтобы добраться до источника моих проблем, но, когда я это сделала, положение начало меняться.

Мне было 16 лет, когда родился мой сын. Я жила в кошмаре, пытаясь остаться в живых. Я сбежала из дома в пятнадцать, чтобы выйти замуж за своего очаровательного принца, вот только он оказался каким угодно, только не очаровательным. Первый год жизни моего сына был похож на сценарий любого телевизионного фильма «про жизнь», где жестокие и агрессивные мужья преследуют своих жен, превращая их жизнь почти что в ад на земле. Одна причина ужаснее другой заставляли меня оглядываться годами, пока я пыталась осмыслить свою жизнь.

Меня, еще совсем маленькую, жестоко избивал и растлевал приемный отец. Это оставило в моей душе рубцы, для разглаживания которых потребовались десятилетия. Я была эмоционально нестабильной и до знакомства со своим первым мужем, а уж после того, что он со мной сделал, все стало еще хуже. Мне было всего шестнадцать лет; я не имела права быть матерью. Я была слишком юной, слишком незрелой и слишком нестабильной.

Но – о, как же я обожала своего сына!

Вы можете возразить, что дети рожали собственных детей не одно столетие. Во многих культурах это обычная практика, когда девочки покидают родительскую семью в тринадцать лет, чтобы завести свою собственную. Однако в большинстве случаев малышей растили в домохозяйствах, в больших семьях, состоявших из множества родственников. Таким образом молодая женщина училась быть матерью у старших женщин, которые были намного мудрее и опытнее.

Сегодня все не так. Семьи разбросаны по всей стране, и молодые родители оказываются «на передовой» безо всякой подготовки.

К тому же у молодых матерей прошлого редко имелся тот тяжелый эмоциональный багаж, которым навьючены сегодняшние молодые матери. Что касается меня, то у меня был не только такой багаж, у меня был еще целый воз дисфункций.

Т. Сюзанна Эллер – лектор, колумнист по проблемам воспитания и автор книги «Мама, которой я хочу быть» (The Mom I Want to Be). Отвечая на вопросы моей анкеты, она написала:

«Неразвитые навыки воспитания – весомый фактор в эпидемии потакания. Я часто разговариваю с родителями, чьи намерения благи, но методы держат их взрослых детей в подвешенном состоянии. Одна мать жаловалась, что ее взрослый сын даже не думает уезжать из родительского дома. „Почему бы вам не сказать ему, что пора жить самостоятельно?“ – спросила я. Она ответила, что он не способен финансово содержать себя. У этого молодого человека был дорогой автомобиль, гидроцикл и модная одежда, он часто позволял себе ужины в ресторанах и азартные игры. Мама и папа выплачивали ипотеку, оплачивали счета за еду и коммунальные услуги, и у них не было финансовых средств, чтобы „играть“. Где логика?! Этой матери даже в голову не приходило, что они не только внушают своему взрослому сыну, что другие люди будут заботиться о нем и его „потребностях“, в то время как он тратит деньги на свои „хотелки“, но также готовят его к катастрофическим отношениям в будущем. Однажды этот молодой человек заключит брак, и велика вероятность, что он будет ждать от своей жены подобных поступков».

Пора разрушить этот шаблон. Настало время выяснить, какого рода родителями мы являемся, и сделать то, что нужно, чтобы стать теми родителями, которые нужны нашим взрослым детям.

Осознание той роли, которую мы играем в динамике потакания, – важнейший шаг к успеху. Когда мы начинаем осознавать, что у нас проблемы с сердцем, мы становимся на один шаг ближе к тому, чтобы стать здоровыми. И мы должны сделать здоровой свою собственную жизнь, а не жизни наших взрослых детей, как бы нам ни хотелось им помочь.

То, какой образ жизни они выбирают, какие решения принимают или не принимают, что они предпочитают делать или не делать со своим будущим, зависит только от них, а не от нас. И когда мы, родители, начинаем выявлять свои собственные проблемы, это служит невероятным источником вдохновения.

Направить луч прожектора на себя – смелый первый шаг к изменению нашей жизни, а если будет на то воля Господня, то и жизни наших взрослых детей.

Прощать – это хорошо. Помогать – это хорошо. Заботиться о наших взрослых детях – это хорошо. Однако, когда постоянная нужда, вечный кризис или сменяющие друг друга невзгоды становятся для наших взрослых детей правилом, а не исключением, мы должны сделать шаг назад и присмотреться к своей собственной жизни. Мы должны распознать собственные проблемы с потаканием и изменить наши шаблоны поведения.

Я понимаю: мысль о том, что вы, возможно, внесли вклад в неудачные решения своих взрослых детей, вызывает дискомфорт. Вероятно, некоторые из вас на самом деле мало причастны к причинам, вызвавшим текущий кризис в жизни вашего взрослого ребенка. Возможно, вы не являетесь хронически потакающим родителем. Но не бросайте книгу. На этих страницах вы найдете многое и для себя.

Вне зависимости от того, сможете ли вы выявить потакающее поведение в своем общении со взрослым ребенком, вам все равно понадобится установить границы в ваших с ним отношениях. В любом случае, дело уже не в вашем взрослом ребенке: дело в вас.

Я это точно знаю, потому что я через это проходила.

И в глубине души вы тоже это знаете.

Глава 2

Почему мы потакаем и почему мы должны это прекратить

Основа потакания – это проблемы с границами. У тех из нас, у кого нарушены границы, потакание включается, когда мы становимся родителями. Мы часто близоруко фокусируемся на помощи детям, супругам и другим людям: мы готовы делать что угодно, только бы не вглядываться в собственную жизнь. Чем старше становятся дети, тем быстрее мы забываем испытания и беды своего прошлого и привыкаем к созависимому образу жизни, который становится для нас так же нормален, как дыхание.

Мы заботимся о людях просто потому, что мы такие есть. Нам нравится помогать. И неважно, что это калечит окружающих, которым необходимо приобретать навыки независимой жизни! И неважно, что это не дает нам жить той жизнью, которой желает для нас Бог!

До того как мне удалось разглядеть ту роль, которую я играла в динамике потакания, я обращала внимание на что угодно, кроме моего собственного эмоционального, духовного, психологического и физического здоровья. Когда сын был рядом, я душила его излишней заботой, пока он снова не сбегал. Тогда я очертя голову бросалась в очередные отношения, в очередную работу, хобби или проект.

Говорят, что мы были созданы с двумя зияющими, жаждущими заполнения дырами в теле. Одна расположена в животе, а другая – в сердце. Мое сердце было травмированным и пустым, и я игнорировала его боль, набивая желудок пищей, наркотиками и алкоголем.

Когда я в 35 лет приняла Иисуса как моего Господа и Спасителя, я встала на путь к новой жизни с новым сердцем, но мне надо было рассортировать и выбросить многое из своей прежней жизни.

Бог больше, чем любая проблема в нашем прошлом, Он важнее, чем любая ложь, в которую мы привыкли верить. Но мы должны взывать к Нему о помощи, чтобы осознать ту ложь, которая ежедневно встречается на нашем пути. Бог знает, в каких битвах нам приходится сражаться, если в прошлом мы терпели боль, каков бы ни был ее уровень.

Вне зависимости от того, на каком этапе своей жизни вы находитесь, чувствуете ли вы себя эмоционально здоровыми или балансируете на грани кризиса, именно здесь таится решающий момент. Но многим страдающим родителям, которые хотят двигаться вперед, вначале надо будет оглянуться назад.

В свои подростковые годы я бежала от боли, которую причиняло мне сначала понимание, что меня растлили, пока я была ребенком, а потом и участь избиваемой жены. Тогда я впервые начала искать утешение в пище и наркотиках. Я не пыталась понять патологию насилия, не обращалась за помощью, чтобы разобраться с болью, гневом, отсутствием прощения и страхом, которые копились и гноились внутри меня. Вместо этого я училась фокусироваться на других вещах и людях, а главное – на моем сыне.

Я начала жить его жизнью, потому что значительная часть моей собственной была слишком болезненной, чтобы иметь с ней дело. Со временем я почти полностью забыла, что я так усердно пыталась забыть.

В тот Новый год, когда арестовали моего сына, мне не следовало прикасаться ни к чему в его доме. В своем желании помочь я снова переступила свои родительские границы. Казалось бы, после стольких-то лет я, наученная горьким опытом, должна была быть умнее. Не тут-то было.

В мои обязанности не входило убирать за ним бардак или упорядочивать хаос, оставленный в его доме командой спецназа. В мои обязанности не входило избавляться от оскорбительной коллекции нацистских сувениров. Я не обязана была заботиться о том, чтобы личное имущество моего сына не пострадало. Если бы вандалы заявились тем вечером в дом, обчистив его от потолка до половиц, значит, так и должно было быть. Это было бы прямым последствием его действий.

Мне ни в коем случае не следовало втягивать мужа и пасынков в эту драму, делая их своими невольными сообщниками. Мне нужно было поглубже вздохнуть и отступить. Мне следовало занять место в зрительном зале, позволяя действу разворачиваться передо мной, а не выскакивать на сцену.

«Помогая» сыну во время его кризиса, я снова вмешалась в то, что вполне могло быть ценным жизненным уроком, который Всемогущий хотел преподать ему… и мне.

Но я знаю, что я не одна такая. Джуди Хэмптон, автор книги «На старт! Внимание! Марш!», пишет:

«Парализованные неверием, мы делали то, что делает большинство родителей. Пытались что-то исправить. Мы пытались сделать жизнь нашего блудного дитятки лучше. Пытались спасать и потакать. Это длилось годами. Почему? Я, к примеру, была в этом деле экспертом. Я с юности знала, как именно надо исправлять людей, вот только у меня никогда по-настоящему не получалось. Но мы с мужем искренне хотели помочь. И мы хотели, чтобы эта боль закончилась. Надо признать, это несколько смягчало сожаления о первых годах нашего неудачного воспитания.

Однако с течением времени мы обнаружили, что подвергаем опасности свое финансовое будущее, вытаскивая наше блудное дитя то из одной ямы, то из другой. Мы покупали машины и чинили машины, оплачивали страховку и становились созаемщиками, одалживали деньги, оплачивали штрафы и нанимали адвокатов. Мы верили бесконечным оправданиям. Казалось, вращающуюся дверь в наш „бесплатный“ дом заклинило на вращении. Но в долгосрочной перспективе ничего не менялось.

„Что делать, если всего, что мы уже сделали, недостаточно?“ – то и дело спрашивали мы себя. Эта сумятица создавала напряжение в нашем браке. Когда у нас закончились варианты, мы, можно сказать, уперлись в стену. Когда обращаться стало некуда, мы, наконец, обратились к Богу. Как стыдно, что нам потребовалось столько времени, чтобы это сделать! Однако Бог в милости и благодати Своей встретил нас прямо на том месте, где мы были»[2].

Защищать близких, помогать человеку, когда ему плохо, предлагать помощь в периоды испытаний – это природный инстинкт. Однако у некоторых взрослых детей «испытание» – их второе имя. Как понять, что вы сделали достаточно? Наши взрослые дети больше не младенцы, не малыши и не подростки. Мы должны перестать обращаться с ними как с таковыми. Прошли те годы, когда стоило пытаться сформировать их характер. Если мы меняемся, а они в результате – нет, то, как гласит пословица, за что боролись, на то и напоролись.

Несмотря на то, что многие родители, как и я, проходят со своими взрослыми детьми через неоднократно повторяющиеся кризисы, они обычно чувствуют, что с их подходом что-то не так, но не могут точно указать, что именно.

Некоторые родители, испытывающие боль, искренне не понимают, в чем состоит недопустимое поведение – настолько глубоко въелось в их сознание представление, что они нанесут необратимый психологический ущерб самооценке своего ребенка, если установят твердые границы с конкретными последствиями.

Ничто не может быть дальше от истины!

Мы, родители, потакаем, потому что…

• путаем «помощь» с «потаканием»;

• любим слишком сильно, слишком недостаточно, слишком зависимо и слишком «условно»;

• боимся за безопасность наших детей, боимся последствий и неизвестности;

• чувствуем себя виноватыми из-за того, что сделали или не сделали, когда наши дети были младше;

• мы так и не разобрались с болезненными проблемами из собственного прошлого, в том числе с брошенностью, насилием, зависимостями и полчищем неблагоприятных обстоятельств, которые сделали нас теми, кто мы есть;

• наши врожденные личностные качества делают нас склонными к потаканию;

• мы не умеем ничего другого (это привычка);

• иногда легче поддерживать текущее положение вещей, чем меняться;

• мы полагаем, что так и подобает поступать христианам;

• мы придумываем оправдания, поскольку наркотики и алкоголь сделали наших взрослых детей инвалидами или калеками;

• мы невежественны и не знаем ничего иного.

Чтобы получить более полное представление о том, как выглядит потакание с разных ракурсов, примерно год назад я разослала анкету мужчинам и женщинам, живущим в разных концах США. Я буду ссылаться на результаты этого опроса в течение всей книги. Мои респонденты позволили мне сформировать широкую демографическую картину. Одни из них – родители, другие – нет. Сферы их деятельности тоже сильно разнятся: лицензированные консультанты, университетские преподаватели, школьные учителя, сотрудники правоохранительных органов, мамы-домохозяйки, юристы, филантропы, издатели, писатели, ораторы и священники.

В одном из пунктов анкеты я спрашивала респондентов, что, по их мнению, является основной причиной, по которой родители рвутся «помогать» взрослым детям. Прочтите некоторые ответы и проверьте, могли бы вы под ними подписаться.

«Страх и чувство вины. Страх охватывает нас, когда мы думаем, что, если скажем „нет“, наш взрослый ребенок сотворит еще больший хаос из своей жизни, и нам придется жить с болью и/или стыдом, вызванными этими последствиями. Чувство вины мотивирует нас, поскольку нам часто кажется, что мы каким-то образом подвели своего взрослого ребенка, когда он был младше, своим действием или бездействием». (Лесли Верник, автор книги «Эмоционально разрушительные отношения» (The Emotionally Destructive Relationship).)

«Родители, которые не справились с собственной болью и опытом насилия – часто потому, что не знали, как это сделать, – хотят „защитить“ своих детей от боли и страданий. Некоторым родителям нужно вначале получить помощь в решении их собственных проблем, прежде чем пытаться помочь своим взрослым детям». (Джорджия Шефер, лицензированный психолог.)

«В числе основных причин наверняка есть страх. Спектр страхов, вероятно, включает как минимум следующие: 1) страх, что ребенок меня отвергнет; 2) страх перед тем, что случится с моим ребенком, если я о нем не позабочусь; 3) страх перед тем, что скажут люди; 4) страх жить с чувством вины в том случае, если мой ребенок пострадает или причинит вред себе или другим». (Билл Оудемолен, старший пастор Библейской церкви Футхиллс, Литлтон, Колорадо.)

«Кажется, что так легче. Это все равно что просить их выполнять работу по дому в детстве: я лучше сделаю все сама, чтобы не приходилось постоянно нудеть. Когда ребенок становится старше, просто увеличивается масштаб проблем». (Хизер Геммен Уилсон, автор книги «Поразительная красота: мой путь от изнасилования к возрождению».)

«Многие родители выбирают линию поведения, основываясь на чувстве вины из-за собственной несостоятельности, решений (например, „больше работать и меньше развлекаться“) и недоступности для своих детей. Существуют также ошибочные представления о том, что означает „любить“. Например, „родители, которые действительно любят своих детей, ни за что не выгнали бы их из своего дома, не отказались бы внести за них залог, не настаивали бы на том, чтобы они оплачивали аренду жилья или следовали заведенным дома правилам“». (Джейн Рубьетта, писательница и лектор.)

«Я знаю одного отца семьи, выросшего в детском доме, где была очень жесткая структура. Каждому ребенку в этом доме давали конкретные трудовые задания, от них требовалось посещать часовню на территории дома, за выполнением многочисленных правил строго следили, и т. д. После того как этот мужчина покинул детский дом и окончил колледж, он женился, и у супругов родилось несколько детей. С самого начала было очевидно решение отца, что его дети не будут воспитываться в такой жесткой и структурированной среде, в какой рос он сам. У детей было очень мало обязанностей и дисциплины и слишком гибкий распорядок жизни. Сегодня жизнь этих детей – сплошной хаос: наркотики, отсутствие направления и повторяющиеся неудачные решения». (Арли М. Хегарти, пастор-консультант, Сообщество евангелической свободной церкви, Элверсон, Пенсильвания.)

Попробуйте проанализировать свои отношения со взрослым ребенком и определить, почему стали ему потакать – и в какой мере? Некоторые родители потакают так, что сводят на нет любую потребность взрослого ребенка самостоятельно определять свою жизнь. Другие родители потакают намного меньше, но в самый раз, чтобы взрослый ребенок научился дергать за нужные струнки для стимуляции подобного поведения.

Как отделаться от привычки потакать

Вас не должно удивлять, что первое обязательство, которое должен принять на себя родитель взрослого ребенка, – положить конец шаблону потакания. Степень потакания в данном случае неважна. Это означает преодоление чувства вины, страха, сожалений о прошлых ошибках и всего остального, что заставило нас поощрять деструктивный образ жизни наших взрослых детей.

После того как вы приняли это обязательство, его можно реализовать двумя способами. Можно просто перестать потакать взрослым детям одним махом, а можно «перекрывать кран» постепенно, в течение нескольких месяцев или лет. Я, как человек, знающий предмет изнутри, не являюсь сторонницей постепенного плана.

Во-первых, это посылает нашим взрослым детям неоднозначные сигналы, а во-вторых, родителям тоже тяжело метаться туда-сюда от потакающего поведения к системе четких границ, которые мы пытаемся установить. Кстати, это не означает, что мы будем действовать впопыхах, не продумав свои действия заранее. Нам нужен план.

Мой собственный опыт оттягивания перемен показал следующее: до моего сына дошло, что звонить мне из тюрьмы и просить, чтобы я внесла за него залог, больше не выйдет. Но он знал, что по-прежнему может рассчитывать на то, что мама будет переводить деньги, чтобы он мог купить сигареты, туалетные принадлежности, почтовые марки и прочие вещи. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было неудачным решением, но я оправдывала его, считая «помощью». Я также считала «помощью» то, что неоднократно упаковывала, перевозила и хранила его имущество, когда его либо выгоняли из съемной квартиры, либо приговаривали к тюремному заключению.

Был еще один способ, которым я подрывала свою решимость положить конец потаканию. Потратив за минувшие годы десятки тысяч долларов на программы стационарного лечения для него, я решилась прекратить их финансировать. Однако не перестала помогать ему в поисках учреждения, в котором была свободная койка, которую он мог оплачивать самостоятельно. Часто это требовало бесчисленных телефонных звонков, которые он мог бы делать сам, если бы действительно был серьезно настроен получить помощь. Всеми этими хлопотами занималась я, вплоть до того, что помогала ему заполнять бланки для оказания экстренной медицинской помощи, потому что он с трудом разбирал мелкий шрифт. Из примерно полудюжины стационарных программ лечения, которые мой сын начинал за эти годы, он ни одну не прошел до конца.

Еще одной проблемой был сотовый телефон. Поскольку я отчаянно хотела поддерживать контакт с сыном любой ценой, однажды я подписала договор на сотовый телефон для него с условием, что он будет вносить ежемесячную плату. У него не было кредитной истории, позволявшей выбрать этот план обслуживания. Каждый месяц мне приходилось выдерживать бой, чтобы заставить сына привезти денег или выслать их почтой (расчетного счета у него не было). Поскольку договор обслуживания его телефона был оформлен на меня, если его счет не был оплачен, мой телефон тоже отключали. Не спрашивайте, приходилось ли мне вносить эти платежи вместо него! Так и было, пока я не усвоила урок и не позволила отключить его телефон, вынудив сына искать план обслуживания самостоятельно, что он в итоге и сделал.

Стыдно признаться, сколько раз я стояла на своем в одной сфере, но колебалась в других!

Сколько раз я отступалась от своих решений, полностью теряя доверие, которое тогда еще питал ко мне сын!

Вот что я имею в виду, когда говорю, что затягивать с принятием обязательств не стоит. Это посылает вашему взрослому ребенку неверный сигнал.

Да, суровым быть трудно

Работая психотерапевтом в консультативной фирме «Оазис» в Ланкастере, штат Пенсильвания, Билл Тейлор часто советовал родителям демонстрировать суровую любовь.

– Часто, думая о «суровой любви», – поясняет он, – мы боимся, что ее будет тяжело вынести взрослому ребенку, тогда как в действительности она тяжело дается родителю.

Безусловно, когда мы начинаем менять способ реагирования на своих взрослых детей, их жизнь становится сложнее. Но и для нас, родителей, она на самом деле становится такой же трудной. Мы должны оставаться «суровыми», стараясь сохранять последовательность в нашей новой линии поведения, как бы ни реагировали на нее наши взрослые дети.

Билл на собственном опыте убедился, как трудно – но при этом полезно – использовать суровую родительскую любовь.

«Когда мой старший сын ввязался в противозаконную деятельность, которая закончилась для него тюрьмой, он ежедневно звонил мне по нескольку раз на дню, рыдая и умоляя внести за него залог. Я мог это сделать – более того, хотел этого всем сердцем. Я хотел прыгнуть в машину, помчаться за сыном и привезти его домой. Мне было невероятно трудно оставить его там, за решеткой, с закоренелыми преступниками, зная, что ему придется столкнуться с последствиями его действий и, наконец, получить жизненные уроки. Но я не мог потакать ему в попытке выйти сухим из воды, как бы мне ни хотелось его выкупить. Это было не просто трудно. Я плакал каждый раз, вешая трубку, и мое сердце разрывалось от боли за него.

Потом, после своего освобождения, он сказал мне: «Папа, я знаю, что тебе было тяжело оставить меня в тюрьме, и я хочу, чтобы ты знал, что я на тебя не в обиде. Я очень многое понял о себе, пока был там, и теперь совершенно иначе смотрю на жизнь. И одно знаю наверняка: я не хочу больше никогда туда возвращаться. Я полностью изменю свою жизнь».

Частью процесса принятия обязательств для родителей, готовых положить конец своему потаканию, является четкое осознание чувства вины, которое будет преследовать их, пока они делают свое дело. Как Билл Тейлор оплакивал тюремное заключение сына, так и вы будете лить слезы, руководствуясь суровой любовью. Вы должны подготовиться к тому, что будете видеть, как больно вашему ребенку.

Историческая книга Генри Клауда и Джона Таунсенда «Барьеры. Как и когда говорить „нет“ вышла в 1992 году. Она была распродана тиражом более миллиона экземпляров и до сих пор, даже десять лет спустя, продолжает хорошо продаваться. В те времена она стала моей неразлучной спутницей. Я читала ее и перечитывала, впитывая мудрость, точно истомленный жаждой путник. Авторы пишут:[3]

«Когда мы начинаем устанавливать границы с людьми, которых любим, происходит то, что нам очень тяжело выносить: им становится больно. Они могут ощутить дыру в том месте, где вы некогда затыкали их одиночество, их неорганизованность или финансовую безответственность. Чем бы эта дыра ни была, у них возникнет чувство потери.

Если вы их любите, вам будет трудно на это смотреть. Но имея дело с человеком, которому больно, надо помнить, что ваши границы необходимы вам и полезны им. Если вы потакали им в их безответственности, установление вами границ может подтолкнуть их к ответственности»[4].

Сурово? Безусловно! Но в долгосрочной перспективе оно того стоит.

Шериф Ричард Кук отслужил на своем посту в Миннесоте три срока подряд. Он говорит:

«Когда родители ахают и охают, мол, хуже ареста взрослого ребенка ничего и быть не может, я развеиваю слухи о том, что тюрьма – это ужасное место. Наша главная цель – поддерживать безопасность заключенных и сотрудников в этом учреждении. Я также не устаю повторять, что существуют определенные программы для заключенных или обвиняемых, если те пожелают воспользоваться их преимуществами, – если они хотят исправить свое поведение и улучшить свою жизнь. Но родителям нужно сознавать, что это взрослые дети, которые принимали свои собственные решения, и должны ощутить на себе их последствия».

Нам необходимо сосредоточиться на плане действий, который мы разработаем, чтобы прекратить это безумие и обрести здравомыслие (SANITY) (о том, что это такое, речь пойдет во второй части книги). Но пока мы не сделаем этот выбор в пользу суровой любви, все будет продолжаться, как обычно. А вероятнее всего, ситуация будет усугубляться.

Да разве может быть что-то хуже?!

А вы действительно хотите узнать ответ на этот вопрос?

Хватит – значит хватит

Да, может быть хуже, намного хуже, прежде чем станет лучше.

Мой совет – не дожидайтесь этого момента, чтобы только тогда начать необходимые перемены. Настало время сказать «хватит»! И я верю, что вы хотите изменить положение вещей в отношениях с вашим взрослым ребенком, иначе вы не читали бы эту книгу.

Велика вероятность, что в прошлом вашей главной целью было помочь взрослому ребенку встать на ноги, или найти цель в жизни, или принимать более здравые решения касательно учебы, работы, встреч или финансов… этот список можно продолжать бесконечно. Велика вероятность, что вы вели с ним бесконечные слезливые дискуссии за кухонным столом о его возможностях и потенциале, а также выслушивали перечисление причин, по которым он не делает (или делает) то, что ему следовало бы (или не следовало) делать.

Пора сменить тактику. Пора перестать выслушивать оправдания и начать слушать Бога – и вашу собственную интуицию. Помните различие между помощью и потаканием, которое мы обсуждали в первой главе? Пора четко определить ваши цели в отношении вашей жизни, а не жизни вашего взрослого ребенка. У вас своя жизнь, у него своя, которой он должен жить без вашего постоянного вмешательства.

Хватит – значит хватит.

Мы должны достаточно любить своих взрослых детей, чтобы отпустить их. В этом и заключается суровая любовь.

Мы должны надеяться, что их будущее, равно как и наше, будет наполнено позитивными переменами и любовью.

Шериф Кук знает, что такое «хватит»:

«Когда мы видим родителей, которые хватаются за последнюю соломинку, когда они говорят, что „хватит – значит хватит“, именно тогда ситуация для их детей начинает меняться. Когда взрослый ребенок приходит к осознанию, что спасательного каната больше нет, он либо тонет, либо выплывает. Я знаю истории, у которых был счастливый исход по самым разным причинам: взрослый ребенок обрел веру в Бога, или любимый человек стал для него надежным якорем, или он, наконец, достиг самого дна, начал лечиться и трансформировал свою жизнь. Но обычно это случается только тогда, когда родители перерезают пуповину и перестают соглашаться вносить за него залог или защищать его. Когда родители сдаются, вот тогда-то, как правило, и начинаются перемены».

Люди, которые учатся суровой любви, должны, наконец, осознать, что их прежнее поведение было потаканием, а если они продолжат в том же духе, то позволят негативному паттерну поведения их взрослого ребенка не только длиться, но во многих случаях и усугубляться.

Это простая истина.

КОГДА РОДИТЕЛЬ СТАВИТ МИЛОСЕРДИЕ ВЫШЕ ЧЕТКИХ УКАЗАНИЙ БОГА, ОН НЕПРЕДНАМЕРЕННО ПОДАЕТ ПРИМЕР ПОВЕДЕНИЯ, КОТОРОЕ ПРОТИВОПОЛОЖНО ВЕРЕ.

ИЗ ИНТЕРВЬЮ ПИСАТЕЛЯ ДОНА ОТИСА

Есть выражение, которое часто повторяют люди из общества Анонимных алкоголиков: «Это просто, но не легко».

Решить, что «хватит – значит хватит», сравнительно просто. Нелегко дается решимость, необходимая для устойчивых перемен. Нелегко последовательно подавать пример новых поступков и готовности принимать последствия, которые непременно будут.

В своей книге «Суровая любовь» (Tough Love) Полин Нефф часто говорит о том, что родители должны «прорабатывать собственную программу», чтобы начать заботиться о себе. Пусть это не так легко, но это первый шаг к тому, чтобы избавиться от привычки потакать. Она пишет:

«Мы должны разработать собственную программу, ориентированную на самосовершенствование, вместо того чтобы думать об улучшениях в жизни взрослого ребенка. Все, что мы можем (и должны) сделать для взрослого ребенка, – это полюбить его, принять его таким, каков он есть, установить правила жизни в нашем доме, а потом смотреть, что из этого выйдет»[5].

Нашей первой родительской обязанностью было обеспечивать своих малышей пищей, кровом, одеждой и любовью. В раннем детстве они целиком и полностью зависели от нас.

Они росли, и вместе с ними росли наши обязанности, в том числе педагогические: мы помогали им учиться ходить, разговаривать, самостоятельно одеваться, читать, писать и т. д. В этот период было крайне важно привить детям духовные ценности – и к этой задаче многие родители относились небрежно. Кроме того, по мере взросления детей мы также должны были на своем примере учить их ценностям, этике, честности, манерам и уважению.

Все эти воспитательные обязанности должны были привести к одному результату: выпустить в мир ответственных взрослых, которые будут больше давать обществу, чем брать от него. Если мы старались, есть вероятность, что нам удалось воспитать взрослых детей, способных стать продуктивными, полезными членами общества. Однако если мы тормозили их развитие, пренебрегая одной или несколькими родительскими обязанностями, то создавали среду, которая не позволяла им реализовать свое высшее призвание, и таким образом создали массу трудностей самим себе.

В своей книге «Нужен родитель: как культура небрежного воспитания вредит нашим детям – и что с этим делать» (It Takes a Parent: How the Culture of Pushover Parenting Is Hurting Our Kids – and What to Do About It) писательница и журналистка Бетси Харт призывает родителей задуматься об этом:

«Родители не могут гарантировать своим детям хороший исход. Мы можем гарантировать только одно: что будем настойчиво учить их и вести к верной цели. Единственное, что мы можем знать наверняка, – что наша настойчивость поможет нам увидеть, как они вступают в здоровую взрослую жизнь»[6].

Неважно, сколько нашим взрослым детям лет или столько ошибок мы совершили в процессе воспитания, все равно есть надежда, что при должной настойчивости они смогут стать здоровыми взрослыми людьми.

Наши взрослые дети стали такими, какие они сейчас, не за один день. И другими они за один день тоже не станут – если станут вообще.

Но приятно знать, что родителю никогда не поздно начать вести себя по-новому, и мы можем начать это делать прямо сейчас. Как ни иронично, чтобы помочь своим взрослым детям, мы должны вначале помочь самим себе. Перемены, которые происходят с нами, помогут нашим взрослым детям больше, чем все наше неэффективное потакание, вместе взятое.

Вначале нам нужно выявить движущие силы в своей собственной жизни. Затем взять на себя обязательство изменить собственные поступки. Мы должны изменить свое поведение не только применительно к текущим ситуациям с нашими взрослыми детьми, но и в отношениях с супругами и другими людьми, которые являются частью нашей жизни.

Если мы достаточно долго страдали, то скорее всего, мы утомлены, полны гнева, измучены чувством вины и страха, обижены, озлоблены, полны жалости к себе, стыда, раздражения, отвращения, ужаса, боли, смущения, отчаяния, депрессии и слабости.

Пора расстаться со всеми этими определениями и заложить шаблоны, которые приведут в нашу жизнь целый сонм новых определений, таких как «умиротворенные», «уверенные», «счастливые», «обнадеженные» и «свободные».

Как научиться по-настоящему доверять Богу

Решившись на настоящие перемены, важнейший шаг, который мы должны сделать, чтобы справиться с проблемой, – это передать ее Богу, всю целиком. Вероятно, в прошлом вы молились примерно так: «Ладно, Господи, он весь Твой. Я больше ничего не могу сделать. Я сейчас умою руки от всего этого кошмара и буду верить, что Ты позаботишься обо всем в свое время».

Поверьте, я способна понять эту пораженческую молитву, и, возможно, именно желание умыть руки от всего этого кошмара на этом этапе сильнее всех прочих. Но с тем, что «я больше ничего не могу сделать», я не согласна! Достигнув этой критической точки отречения, мы можем сделать очень многое – и очень многое должны сделать. Мы можем сфокусироваться на способности Бога делать то, чего мы никогда сделать не сможем.

В ответ на разосланную мной анкету я получила от писательницы Кэти Масиас следующее письмо о том, какое значение имеет вера в процессе уничтожения шаблона потакания:

«Одной из цитат, которая не раз помогала мне переживать трудности в отношениях с моим сыном, был стих из Евангелия от Иоанна, 21:15, когда Иисус спрашивает Симона-Петра: „Любишь ли ты Меня больше, нежели они?“ Сколько раз я слышала эхо этих слов в своем сердце, когда испытывала искушение переступить свои границы и вновь потакать сыну! Когда я пренебрегаю своими отношениями с Господом и эти отношения охлаждаются и перестают занимать первое место в моей жизни, я скатываюсь в свои прежние шаблоны потакания. И начинаю пытаться исправлять, спасать, контролировать и наставлять… и это никогда, никогда не работает!»

Кэти поняла, что отношения с Господом являются якорем ее решимости больше не потакать своему взрослому ребенку и что, когда она ослабляла сосредоточенность на своей вере, это толкало ее обратно, к прежним шаблонам поведения и реакций на сына.

Вторым вопросом в моей анкете для страдающих родителей был такой: «Какой совет вы дали бы родителю, который собирается установить новые границы, чтобы перестать потакать своим взрослым детям?» Я получила отличный ответ от Арли Хегарти, пастора-консультанта из сообщества евангелической свободной церкви в Элверсоне, штат Пенсильвания:

«Я бы поработал с родителями над вопросом о власти Бога над их взрослыми детьми и Его способности позаботиться о них после того, как родители провели черту и начали устанавливать новые границы. Это даже может включать в себя просьбу ко взрослому ребенку покинуть их дом. Обычно родители теряются из-за всевозможных „что, если“, и страх мешает им принять это трудное решение – предоставить детей самим себе».

Когда мы разрушаем шаблон потакания нашим детям, важнее всего понимать, что значит верховная власть Бога. Нам нужно осознать, как Бог бесчисленными способами заверяет нас, что позаботится не только о наших детях, но и о нас, о наших браках, о наших друзьях и вообще обо всем.

Препоручить наших взрослых детей Богу означает нечто большее, чем просто отдать их Ему. Это означает отдать Ему самих себя. Развивать отношения с Ним через Его Слово и молитву. Препоручение наших детей и их ситуаций Богу – акт далеко не пассивный, он требует решимости с нашей стороны. Мы должны активно верить, что Господь Бог сделает то, что должно быть сделано, в нашей жизни и жизни наших взрослых детей.

Вот что Генри Клауд и Джон Таунсенд говорят о наших отношениях с Богом:

«Отношения – основная тема Евангелия. Это писание „примирения“ (Римлянам, 5:11; Колоссянам, 1:19–20). Это писание сводит вместе враждующие стороны (Колоссянам, 1:21) и исцеляет как отношения между Богом и человечеством, так и между людьми.

Писание возвращает вещи к их сотворенному порядку, истине и порядку Божьему. Мы должны думать, что Божий порядок отношений есть Он сам и то, как Он действует. И вот почему мы считаем, что границы столь важны: потому что у него они есть, и мы должны быть искуплены, чтобы стать его образом и подобием.

Границы присущи любым отношениям, созданным Богом, ведь они определяют две стороны, которые любят друг друга. В этом смысле границы между Богом и нами очень важны. Они нужны не для того, чтобы покончить с фундаментальным единством или единением, которое есть у нас с Ним (Иоанн, 17:20–23), но для того, чтобы определять две стороны в единстве. Нет единства без отличимых идентичностей, и границы определяют эти отличимые идентичности.

Нам нужно знать эти границы между Ним и нами. Они помогают нам проявлять в себе самое лучшее – по образу Божию. Они позволяют нам видеть Бога таким, каков Он на самом деле. Границы позволяют нам преодолевать жизненные препятствия, исполняя обязанности и предъявляемые к нам требования. Если мы попытаемся делать Его работу за Него, то потерпим неудачу. Если мы пожелаем, чтобы Он сделал нашу работу за нас, Он откажется. Но если мы делаем свою работу, а Бог – свою, мы обретаем силу в истинных отношениях с нашим Создателем»[7].

Ах, обретение силы! Даже сосчитать не могу, сколько раз я молила даровать мне силу, чтобы преодолеть очередной кризис в отношениях с сыном! Однако только когда я перестала молиться о силе и начала читать знакомую молитву безмятежности, которую сделали знаменитой Анонимные алкоголики, я начала ощущать истинное исцеление и надежду. «Боже, даруй мне безмятежность принимать то, что я не могу изменить, мужество менять то, что я могу изменить, и мудрость понимать разницу между ними».

В АА для друзей и родственников алкоголика ключом к безмятежности является мудрость, позволяющая понять разницу между тем, что они могут изменить, и тем, чего изменить не могут. То же верно и для страдающих родителей, которые снова и снова потакают своим взрослым детям, причем неважно, есть у этих детей проблемы с наркотиками и алкоголем или нет.

Мы должны перестать пытаться изменить поведение своих взрослых детей, принимая решения вместо них и ограждая их от болезненных последствий их действий или бездействия. Мы не можем их исправить.

Однако мы можем изменить самих себя – с этого и должны начать.

«Но я не могу бросить своего ребенка!» – возразите вы.

Освободить наших взрослых детей, чтобы они жили той жизнью, которая предназначена им Богом, – не значит бросить, даже если мы освобождаем их в период суровых испытаний и невзгод в их жизни.

Задумайтесь о библейской истории блудного сына. Богатый юноша ушел из семьи, промотал наследство на чужбине и в результате стал пасти свиней. Обнищавший и почти умирающий, он встал и побрел домой, где любящий отец встретил его с распростертыми объятиями, и с тех пор они жили долго и счастливо. Однако обратите, пожалуйста, внимание, что нигде в этой истории не сказано, что любящий отец побежал за своим сыном.

Кстати, блудные дети бывают обоих полов. В своей книге «Если бы блудный сын был дочерью» (If the Prodigal Were a Daughter) покойная Дженис Чеффи предлагает читателям более широкий взгляд на историю блудного дитя:

«Эта древняя история хороша и поучительна для мальчиков. А как же девочки? Какова современная история блудной дочери?

Она представляется мне примерной выпускницей школы, превратившейся в отвязную тусовщицу, исключенную из колледжа. Когда ее бросил первый возлюбленный, она сделала аборт и потом скатилась в яму злоупотребления алкоголем, наркотиками и беспорядочными половыми связями. Она порхала с одной работы на другую, завела роман с женатым мужчиной, а потом уехала из страны, убегая от разочарований и потерь. Годы спустя, одинокая, ослабевшая от расстройства пищевого поведения и болезненно осознающая свое эмоциональное, физическое и духовное банкротство, она вернулась в отчий дом просить прощения»[8].

Хотя отец в притче Иисуса не бегал за сыном-бунтарем, мы видим, что он рассчитывал на возвращение сына. Он надеялся. Ждал. Вручить наших детей Богу – самое безопасное и осмысленное из того, что мы можем сделать, чтобы положить конец потаканию. Мы должны перестать постоянно бегать за нашими взрослыми детьми и начать заботиться о себе. Если будет на то воля Божия, они однажды вернутся домой, готовые, желающие и способные жить честной жизнью.

Не надо недооценивать способность Бога возродить вашего взрослого ребенка.

Хотя изначальные десять заповедей из двадцатой главы Книги Исход улучшить невозможно, я составила еще один полезный список главных заповедей (или рекомендаций) для тех, кто хочет разорвать порочный круг потакания.

Господь дал нам десять заповедей как фундаментальные принципы для жизни. Сочетайте их с перечисленными ниже десятью рекомендациями – и продвинетесь вперед на пути к обретению здравомыслия в безумном мире потакания.

ДЕСЯТЬ РЕКОМЕНДАЦИЙ ЭЛЛИСОН ДЛЯ РАЗРЫВА ПОРОЧНОГО КРУГА ПОТАКАНИЯ

1. Заботься о своем собственном духовном, интеллектуальном, физическом, эмоциональном и финансовом здоровье.

2. Не забывай проявлять любовь и внимание к супругу своему и другим членам семьи и друзьям, а не только к проблемному взрослому ребенку.

3. Не принимай оправданий.

4. Пойми, что четкое определение правильного и неправильного категорически необходимо для дисциплинированного общества. Для полутонов нет места. Не ищи оправданий для того, во что веришь.

5. Выноси основанные на фактах суждения без оговорок и чувствуй себя вправе это делать.

6. Придерживайся стандартов поведения, которые защищают твою нравственность, ценности и честность.

7. Дари своему взрослому ребенку безусловную любовь и поддержку – без вмешательства и без денег.

8. Слушай музыку и читай книги, которые сосредотачивают твои мысли на Боге.

9. Радуйся жизни и любви как можно чаще, даже в трудные времена.

10. Последовательно практикуй шесть шагов к здравомыслию, описанные во второй части этой книги.

Глава 3

Поумнейте и действуйте!

Потакающие родители знают, что существует всего два состояния: мы живем либо в эпицентре кризиса, либо в промежутке между ними, в ожидании, пока разразится очередной. Каждый раз, когда поздним вечером или ночью звонит телефон, нас заранее захлестывает отчаяние. Кто это – наш взрослый ребенок в пьяном угаре, полиция или морг?

Давайте взглянем на эти два режима нашей жизни и разберемся, что нужно делать, чтобы воплотить принятое нами решение – перестать потакать и установить границы для наших взрослых детей.

1. Между кризисами. Несомненно, это лучшее время для реализации того, что мы задумали. С нашей стороны будет разумно разработать план действий именно в это время, затем представить его нашим взрослым детям и уйти с их дороги.

2. В эпицентре кризиса. Это более трудный момент для воплощения нашего решения, зато он может дать мгновенный эффект. Если, например, вашего взрослого ребенка арестовали, на этот раз не вмешивайтесь в происходящее. Если ваш взрослый ребенок живет вместе с вами и попадает в проблемы, связанные с наркотиками, алкоголем, преступлениями, насилием, недопустимым поведением или любым видом противозаконной деятельности, настаивайте на том, чтобы он немедленно съехал из вашего дома. Если необходимо, обращайтесь к властям. Ваш ребенок может выбрать, куда ему отправиться – на реабилитацию или к кому-то из друзей, да куда угодно, хоть на улицу, это решать ему, – но вы не обязаны придумывать, куда ему деться. Помните, если он нарушил закон, вас могут счесть пособником преступления. Звонок в полицию будет одним из самых трудных поступков для вас, но он может оказаться необходимым.

Если ваш взрослый ребенок живет не с вами и просит денег, приюта или требует (а чаще молит) вашей подписи на кредитном договоре или договоре аренды, не соглашайтесь.

Есть мудрая пословица: «Каждый должен заниматься своим делом». Мы слишком долго занимались делами наших взрослых детей. Пора им научиться делать это самостоятельно.

Знать, что нужно меняться, и совершать необходимые для этого действия – это, увы, абсолютно разные вещи. Давайте посмотрим, как одна совершенно реальная семья разобралась с одной совершенно реальной ситуацией. Эти супруги обратились ко мне за советом, когда я поделилась с ними своим опытом и рассказала, что работаю над книгой, задача которой помочь родителям устанавливать подобающие границы в отношениях с их взрослыми детьми. Их имена изменены в целях защиты тайны личности; любое сходство с реальной ситуацией случайно. Эта история типична для многих семей.

Стэн и Сэнди

Стэн и Сэнди были счастливо женаты почти тридцать лет. Как и многие супружеские пары, они поженились, едва окончив колледж, когда обоим было чуть за двадцать. За годы семейной жизни у них случались свои подъемы и спады, но они выдержали все бури. Твердая вера в Бога и в их брак стала источником силы и для самих супругов, и для их троих детей – они, все трое, пока живут с родителями.

Стэн и Сэнди – честные труженики, верные прихожане, образованные взрослые. Они живут в комфорте, характерном для среднего класса Америки (без каких-либо излишеств), и искренне желают своим детям только самого лучшего.

Айви – их младший ребенок. Для своих десяти лет девочка – настоящий вундеркинд, но это не лишает ее усердия в учебе. Она обожает школу и часто говорит о том, что будет врачом. Дочка не создает родителям никаких проблем.

Клифф – средний, семнадцатилетний сын, учащийся выпускного класса, обладает нежным и любящим сердцем, мечтает стать священником. Он говорит, что еще не вполне определился со своим профессиональным призванием, но недавно разослал заявления с просьбами предоставить финансовую помощь и учебную литературу в библейские колледжи в разных частях США.

А вот первенец супругов – это совсем другая история.

В свои двадцать пять Роджер продолжает искать себя.

Но «поиски себя» по большей части начинаются далеко за полдень, поскольку парень любит поспать. Ведь бо`льшую часть ночи он играет в видеоигры, смотрит фильмы или лазит по интернету, и ему нужно от восьми до десяти часов сна, чтобы нормально функционировать (по его собственным словам). На этой неделе он будет подрабатывать в местной пиццерии, но вообще меняет рабочие места чаще, чем носки… которые любящая мать по-прежнему стирает для него в свои выходные.

Комната Роджера, в которой буквально все сделано для удобства ее обитателя, расположена на нижнем этаже дома и соседствует с гостиной. Семь лет назад, когда Роджер окончил школу, родители перестроили дом, обеспечив старшенькому практически отдельную жилплощадь. О да, он хотел бы когда-нибудь обзавестись собственным отдельным жильем, но как же он сможет себе его позволить на минимальную зарплату, да еще работая с частичной занятостью?

Роджер – разумный молодой человек, не пьет и не употребляет наркотики (насколько известно его родителям) и все ночи проводит дома. Папа и мама верят в его потенциал и убеждены, что сын когда-нибудь найдет свое место в жизни. И стоит только этому случиться, как его уже не остановишь.

Поэтому, помогая старшему сыну в пресловутых «поисках себя», они оплачивали различные курсы обучения в колледжах, техникумах и даже в художественной студии, когда сын решил, что хочет попробовать стать художником. Однако он их бросил, когда оказалось, что они совпадают по времени с еженедельным реалити-шоу, которое он хотел смотреть.

Каждый раз, спонсируя очередную попытку сына чему-нибудь научиться, эти любящие и благонамеренные родители устанавливают правило – демонстрировать успеваемость не ниже определенного среднего балла, иначе его обучение больше финансироваться не будет. Но Роджер в итоге бросил все программы и курсы, привел множество оправданий, убедительно объяснив более чем веские причины, побудившие его это сделать. Представьте себе огромное металлическое колесо в клетке жизни, а Стэна и Сэнди в роли хомячков в человеческом облике, бесконечно наматывающих круги. Все устанавливаемые ими правила вполне можно было порвать в клочки и использовать как подстилку для их клетки. Они никогда не придерживаются собственных правил, и их сын это знает. Они – живое воплощение родителей, которые не отвечают за свои слова.

– Я знаю, что у нас есть проблема, – признает Сэнди, – но мы не знаем, что делать. Когда Роджер в прошлый раз снова бросил учебу, мы сказали ему, что больше не будем финансировать его образование. Если он захочет пойти еще на какие-то курсы, ему придется оплачивать их самостоятельно. Но потом Стэн поддался, и теперь мы оплачиваем обучение старшего сына в очередном колледже.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ БЕЗУМИЯ: ПОВТОРЯТЬ ОДНИ И ТЕ ЖЕ ДЕЙСТВИЯ, РАССЧИТЫВАЯ НА ДРУГИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ.

Роджер с удовольствием обсуждает свои возможности и решения с родителями. Все это тянется не первый год. Бесконечные дискуссии, наполненные отговорками, оправданиями и суровыми правилами безо всяких последствий. Но еще больший вред, чем эти бесполезные дискуссии, наносит то, что, когда Сэнди сильна, Стэн слаб, а когда Стэн тверд, материнское сердце Сэнди тает от сочувствия к ситуации сына.

Если послушать их историю, то вскоре становится очевидно: что-то нужно менять. И если Стэн и Сэнди не смогут сформировать единый фронт и настоять на своем, установив границы, то их сын и в тридцать лет будет жить под крылышком у родителей, «ища себя», в то время как мама и папа продолжат поддерживать его финансово и эмоционально.

– А как же наша жизнь? – с тоской вопросила Сэнди. – Мы с мужем усердно трудились. Стэн уже ждет не дождется возможности пораньше уйти на пенсию. И разве мы не заслужили награды за годы упорного труда?!

Когда они делились со мной своей историей, их боль была очевидна. Сэнди смотрела на меня, ища подтверждения тому, что ее чувства вполне нормальны, что она не какая-то там ужасная мать-ехидна, если так думает.

Я честно ответила ей:

– Я не могу сказать вам, что вы должны делать, Сэнди, зато могу сказать вот что. Надо убрать прожектор внимания с Роджера и направить его на вас и вашего мужа. Вам двоим нужно стать сильными – и по отдельности, и вместе – и позволить вашему «мальчику» принять ответственность за свою собственную жизнь. Вам нужно обратиться за помощью, чтобы выяснить, почему вы оба постоянно принимаете решения, которые делают вашего сына калекой, – почему вы оба добровольно ему мешаете.

По обиженному выражению лица Сэнди я поняла, что мои слова стали для нее неожиданностью. Признаю, я не особенно выбираю слова, когда всплывает этот вопрос. Наверное, мне стоило постараться смягчить свою отповедь, но я так много раз слышала повторение одной и той же истории на разные лады! Что потребуется от нас, родителей, чтобы получить ключ к разгадке?

Потребуются решимость, упорный труд и данное самим себе обязательство перестать играть в игры наших взрослых детей. И, разумеется, нашим взрослым детям тоже придется хорошенько попотеть, чтобы измениться. Но решат ли они так поступить, зависит только от них. Они либо сделают то, что для этого требуется, либо нет. Еще раз повторю, наша цель не в том, чтобы пытаться исправить их, а в том, чтобы исправить нас.

Вот почему…

• мы не должны отступать;

• мы должны обязывать себя менять наши реакции;

• мы должны иметь план действий, а еще

• мы должны следовать шести шагам к здравомыслию из второй части этой книги.

Как действовать

То, что необходимо предпринять Стэну и Сэнди, не понравится Роджеру – и этого следует ожидать.

Он почти наверняка обвинит родителей или в том, что они его не любят, или в эгоизме, или в чем угодно другом. Цель этих ложных допущений – заставить их возобновить ту игру, в которую они слишком долго играли всем семейством.

Одна молодая женщина, которую я буду называть Сарой, рассказала о том, какой гнев охватил ее, когда ее родители установили границы:

«Я была просто бешено зла на родителей, когда они закрыли мой банковский депозит и заблокировали кредитку. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это было лучшее решение, какое они могли принять. Я была транжирой и, думаю, на каком-то уровне это понимала. Но мотовство похоже на курение, понимаете? Мы знаем, что это вредно, но избавиться от привычки очень трудно. Мне в итоге пришлось отказаться от части учебных курсов и устроиться еще на одну работу с частичной занятостью, но все эти разговоры об обретении самоуважения и самостоятельности оказались правдой. Чем большего мне удавалось достичь самой, тем лучше я к себе относилась».

Перемены могут освобождать – или пугать

Когда мы принимаем решение освободить своих взрослых детей, чтобы они справлялись со своими делами сами, это может вызывать одновременно чувства свободы и страха. Многим из нас эта внезапная свобода, позволяющая жить своей жизнью, будет казаться глотком свежего воздуха. Других же она наполнит дурными предчувствиями и ужасом.

Что мы будем делать, когда перестанем жить жизнью своих взрослых детей вместо них?

Начнем жить своей собственной.

На своем пути к свободе от потакания я нашла полезными следующие десять шагов.

1. Выучить наизусть десять рекомендаций для разрыва порочного круга потакания (см. с. 100–101). Вам понадобится часто напоминать себе о них. И если они будут у вас под рукой, а точнее, на уме, это окажется очень полезно в час нужды.

2. Сделать личной целью свое оздоровление. Решите прямо с этой минуты начать становиться сильнее в духовном, эмоциональном, психологическом, финансовом и физическом плане. Если вы состоите в браке, дайте себе обязательство укрепить ваш супружеский союз. Обратитесь к консультанту или вступите в подходящую группу поддержки, если это необходимо.

3. Решить жить своей жизнью и перестать жить жизнью своего взрослого ребенка. Найдите для себя хобби, запишитесь в фитнес-клуб, станьте волонтером или займитесь танцами. Начните делать что-то такое, чего вам всегда хотелось.

4. Отступить на шаг и рассмотреть ситуацию своего взрослого ребенка с бесстрастной точки зрения. Напишите биографический очерк о вашем взрослом ребенке, как будто вы не его родитель, а посторонний человек, который месяцами наблюдал за ним со стороны. Каков ваш взрослый ребенок на самом деле?

5. Составить для себя план действий. Этот письменный документ будет четко излагать то, что вы планируете изменить, и будет содержать неоспоримые правила и границы, твердые, но разумные последствия, и временные рамки. Если вы состоите в браке, вам следует составлять план вдвоем. Помните, вы и ваш супруг должны прийти к согласию по всем пунктам вашего плана и быть готовыми выступать единым фронтом в любой момент. Если вы – родитель-одиночка, обратитесь за помощью к группе поддержки или к партнеру по ответственности. Подробные указания, которые помогут вам разработать план действий, можно найти в 12-й главе «Разработка плана действий».

6. Подготовить себя к наихудшим сценариям. Твердая позиция часто провоцирует кризис, и ситуация может ухудшиться, перед тем как станет лучше. Считайте это учебной тревогой и тщательно спланируйте варианты своих действий в как можно большем числе сценариев. Разыгрывайте их по ролям с супругом или близким другом. Стойте на своем!

7. Взять на себя обязательство быть последовательным: не сдаваться, не торговаться. Чтобы ваш взрослый ребенок изменился, могут потребоваться дни, недели, месяцы или годы, если это вообще когда-нибудь произойдет. Точно предсказать невозможно. Он может вообще никогда не измениться – но вы должны это сделать. Готовьтесь к ожиданию.

8. Сохранять связь со своей группой поддержки и просить о помощи, когда это нужно.

9. Читать Библию и параллельно заниматься в библейском кружке. При возможности делайте это в группе.

10. Молиться и всегда помнить о том, что следует «отказаться от воли своей и положиться на волю Божию».

Слышу, как многие из вас говорят: «В теории это выглядит здорово, Эллисон, но в данный момент у меня нет времени следовать пунктам этого списка. Вокруг меня все рушится, и жизнь стала неуправляемой».

Большинству страдающих родителей знакомо это чувство. Если текущий кризис настолько обессилил вас, что вы вынуждены принимать важные решения до того, как начнете воплощать свой план, – если все действительно настолько плохо, – я настоятельно рекомендую вам обратиться за советом к профессионалу или члену группы поддержки прямо сейчас. Не стоит повторять реакции или поступки, которые прежде не давали никакого результата. Пора поступать иначе.

Вот примеры обстоятельств, которые обычно переводят нас в кризисный режим:

• Мы обнаружили в своем доме наркотики.

• Нашего взрослого ребенка арестовали.

• Нашего взрослого ребенка госпитализировали.

• Неотложная проблема, касающаяся нашего взрослого ребенка, снова привела нашу семью в состояние повышенной боевой готовности.

За пару месяцев до того дня, когда команда спецназа ворвалась в дом моего сына, он попал в серьезную аварию на мотоцикле. Это случилось поздней ночью на пустынной сельской дороге. Он был один, пьян и без шлема. Когда он слетел с шоссе, мотоцикл прокатился по нему, сломав правую руку, ногу, вывихнув плечо и наставив ему синяков и ушибов по всему телу. Сын сумел позвонить с сотового телефона, прежде чем потерял сознание. Всего за пару дней до этого он переехал в арендованный дом в нескольких милях от нас. Его вещи, нераспакованные, еще лежали в коробках.

Мы с моим мужем Кевином приехали в больницу и обнаружили моего сына подключенным к нескольким аппаратам. Врачи тщательно проверяли его на предмет возможных травм головы или позвоночника, которых в итоге не оказалось.

Наверняка у Бога есть для тебя какой-то план, – в который раз подумала я.

В последующие дни я снова переключилась в режим наседки, позабыв все, чему успела научиться в искусстве не-потакания. Я сняла комнату напротив больницы, чтобы не приходилось ездить каждый день 75 миль. Так я могла бо`льшую часть дня проводить в палате сына. У него не было медицинской страховки, поэтому ему нужно было подать заявление на экстренную помощь, а поскольку он не мог держать карандаш, чтобы писать, я помогла ему заполнить документы. Кстати, это потаканием не считается, поскольку он действительно не мог писать сам. Однако я стала не только его руками, но и голосом, а временами и разумом, поскольку начала принимать за него решения, которые он явно мог принять сам.

Я заручилась помощью подруги, и, пока сын приходил в себя в больнице, мы распаковали его вещи и прибрались в доме, чтобы подготовить жилье к его прибытию. Я сделала все необходимое, добыв для него больничную кровать-трансформер, столик-поднос, переносной туалет и ходунки. Мои муж и сыновья соорудили на заднем крыльце пандус, чтобы в дом можно было въезжать в инвалидной коляске. Я договорилась о надомных визитах медсестры, чтобы она присматривала за выздоравливающим, и составила для него расписание физиотерапии. Накануне его выписки из больницы закупила продукты. Выдала его тогдашней подружке инструкции, как надо за ним ухаживать. Я до ужаса боялась, что он не станет сам о себе заботиться. Но зачем бы он стал это делать, если для этого у него была я?!

Короче говоря, к тому времени как мой сын вернулся из больницы, он снова подсел на наркосодержащие препараты, приобретя зависимость на сей раз от викодина, оксикодона и морфина. Его подозрительные приятели, которые, казалось, вообще нигде не работали, начали тусоваться у него дома, и вместо того чтобы правильно питаться и отдыхать, заботиться о себе и делать все, что нужно, чтобы выздороветь, он впал в депрессию, стал злоупотреблять наркотиками и бог знает чем еще.

Он не отвечал на телефонные звонки, шторы в его доме всегда были задернуты, дом был темен и полон табачного дыма, а пол завален слоем мусора и бутылок из-под пива. Я видела это каждый раз, когда заезжала его навестить.

Я перестала заезжать.

После нескольких недель уговоров обратиться за помощью, позаботиться о себе и перестать скатываться в пропасть мне снова пришлось отступиться, препоручив своего сына Господу, – сделав то, что мне следовало сделать в тот день, когда я вошла в реанимационное отделение больницы.

О, я молилась – много! Я звонила своему пастору, и он навещал моего сына в больнице и молился за него. Мои дорогие друзья все вместе молились о нем. Вероятно, им следовало молиться обо мне. Я снова превратилась в потакающую мать, вернувшись к старому шаблону. Мне не следовало так сильно вовлекаться в заботу о нем. Он сам решил сесть на мотоцикл после употребления алкоголя – и без шлема. Ему повезло, что он остался жив, не убился сам и не убил никого другого. По правде говоря, больше всего ему было нужно – помимо медицинской помощи – столкнуться с последствиями своих действий.

Когда случается кризис, оставаться сильным непросто. Я была не готова. Сегодня я вела бы себя иначе. Если когда-нибудь, Боже избавь, это повторится, я буду вести себя иначе. Жаль, что тогда, до того как это случилось, я не знала, как полезно разыгрывать различные кризисные сценарии по ролям.

Позже мы поговорим о ролевой игре и о том, как важно пройтись по всем вообразимым последствиям ваших поступков, когда вы будете разрабатывать свой план действий и начнете менять поведение, чтобы положить конец потаканию.

А пока, чтобы поумнеть и действовать, вы должны быть готовы заявить следующее.

С сегодняшнего дня я перестаю быть…

• потакающим родителем человека, не уважающего ни себя, ни меня;

• спасителем человека, который не желает быть спасенным;

• опекуном человека, который способен сам позаботиться о себе.

Я прямо слышу, как вы спрашиваете: «Но что будет, если я перестану делать все то, что делал(а) все эти годы, пытаясь помогать?»

Не знаю. Но позвольте задать вам вопрос: а разве вам помогло то, что вы делали все это время?

Члены общества Анонимных алкоголиков узнают, что ни один человек не ответствен за болезнь или выздоровление другого человека. Простой ответ на вопрос «что делать с алкоголиком» остается верным и для вопроса о том, что делать со взрослым ребенком, которому мы потакаем: «Отказаться от своей воли и положиться на волю Божию».

Поэтому мы должны поумнеть и действовать.

Глава 4

«Но в глубине души он на самом деле хороший!»

«Джонни на самом деле хороший парень, просто никак не возьмет себя в руки».

Если бы я давала по доллару каждому родителю, который мне это говорил, я бы давно разорилась.

Единственная проблема в том, что Джонни «берет себя в руки», только когда проснется, что обычно случается далеко за полдень. После чего он ест (оставляя грязную посуду в раковине). Потом он играет в видеоигры, или сидит в интернете, или интересуется, почему мать до сих пор не постирала его одежду.

Некоторым страдающим родителям тяжело понять и признать, что наши дети уже не те, кем они были когда-то. Многие из них эмоционально, интеллектуально, психологически, социально и духовно заторможены. Другие – такие бунтари, что наши сердца то и дело разбиваются, а третьи опасно нестабильны и держатся буквально на последнем волоске. На некоторых мы глядим и не узнаем. Кое-кто сначала баловался «травкой», а потом стал ею приторговывать. Кому-то оказалось мало разрушить собственную жизнь и он потянул за собой других людей – братьев, сестер, сверстников и даже посторонних, попавших под воздействие деструктивного поведения наших взрослых детей. Например, в аварии, спровоцированные ими под воздействием психотропных веществ.

Многие из этих взрослых детей стоили своим родителям брака, работы, финансового здоровья, здравого рассудка… а в некоторых случаях даже веры в Бога.

Когда доходит до такого, мы должны свыкнуться с реальностью: «приступ бунтарства» наших взрослых детей – не просто «период», который пройдет. Однако это не означает, что на них можно ставить крест. Это далеко не так.

В книге «После нашествия саранчи» (After the Locusts) Джен Коулман умело вплетает уроки из ветхозаветной Книги пророка Иоиля в производящие сильное впечатление истории обычных людей, которые обрели новый смысл в жизни после того, как по ней неожиданно прошлась «саранча». Многие, подобно популярной писательнице и лектору Лиз Кертис Хиггс, расценивают свои порушенные мечты и зря потраченные годы как первый росток их желания помогать другим людям в их борьбе.

Пока наши взрослые дети живы, для них еще не все потеряно: есть надежда на искупление, спасение и возвращение. Возрождение порушенных мечтаний и возвращение зря потраченных лет – вот что Бог делает лучше всего. В этом заключается тема книги Джен и весь смысл идеи пророка Иоиля: «И воздам вам за те годы, которые пожирали саранча, черви, жуки и гусеница» (Иоиль 2:25).

Мы воспитываем не так, как люди, у которых нет надежды. У нас есть Бог, который приглядит за нашими детьми, – если мы просто уйдем с Его пути и позволим Ему заняться восстановлением. Восстановление – многообещающее слово для страдающих родителей. Но чтобы добраться до восстановления, мы должны начать с правды о том, где мы есть. Мы должны быть честными. Правда заключается в том, что эти некогда невинные детки выросли в тех пресыщенных и немотивированных взрослых, какими они являются сегодня, находясь под нашим родительским присмотром. И теперь мы обнаруживаем, что огромным шагом в деле восстановления будет честно увидеть наших взрослых детей такими, какие они сейчас на самом деле, а не такими, какими мы помним их по детским фотографиям.

Многие из наших взрослых детей страдают от зависимостей. Привычка к потреблению наркотиков и алкоголя в юном возрасте часто тормозит развитие социальных и эмоциональных навыков. Взрослому ребенку может быть двадцать пять лет по паспорту, но социально и эмоционально он застрял в старших, если не средних классах школы.

Торможение социальных и эмоциональных навыков может также проявляться в тех случаях, когда злоупотребления наркотиками и/или алкоголем не было, но вместо химической зависимости взрослый ребенок приобрел чрезмерную зависимость от родителей или других опекунов. В некоторых случаях мы становимся тем наркотиком, который притупляет боль наших детей.

Характер ребенка, которому потакают родители, не портится мгновенно. Этот постепенный процесс происходит годами, во многих случаях прямо у нас на глазах. Часто мы продолжаем видеть в своем взрослом ребенке того драгоценного сыночка (или милую доченьку), которого мы растили, – полного нераскрытых способностей невинного малыша, который только рад угодить нам.

Мы должны очнуться.

Этот искаженный взгляд не помогает нашим детям стать теми взрослыми, которыми их хочет видеть Бог. Чтобы преодолеть такой подход, мы должны стать объективными, при этом сохраняя способность любить. Способность ясно увидеть свое положение критически важна для того, чтобы мы могли двигаться вперед.

В своей книге «Блудный сын в доме священника» (Prodigal in the Parsonage) Джуди Брэдди честно рассказывает о том болезненном пути, который проделали она и ее муж-священник. Они – родители детей, которые выбирали побег из дома, наркотики, алкоголь, насилие, гнев и секс до брака.

«В жизни наших детей творилось бог знает что. Однако не надо отчаиваться: Бог не просто присутствует – Он активно действует в жизни каждого из нас. В небесной реальности происходит больше, чем мы можем знать.

Это означает, что мы начинаем видеть в своей ситуации не наказание, а путешествие, которое Бог совершит вместе с нами. Следовательно, это требует от нас выбора: позволить эмоциям захлестывать нас горечью и разочарованием – или фильтровать их через молитву и Слово.

Во втором случае мы освобождаем себя для того, чтобы двигаться вперед, дав себе обязательство исполнить наш долг не только в служении – далеко не только! – но и в решимости реализовать Божественное предназначение на земле. Вдобавок, как и любой хороший отец, Он обещает нам дар, чтобы мы продолжали двигаться вперед. Его мир превосходит земное понимание.

Только тогда мы перестанем задаваться вопросом: «Да как такое случилось, во имя всего святого?» – и спросим: «Как Бог будет использовать нас во имя всего святого?»[9]

По словам Джуди, мы должны видеть в своем положении не наказание, а путь, который Бог будет проходить вместе с нами.

Уже поздно спрашивать, «что случилось». Теперь вопрос должен звучать так: «Как я могу измениться, чтобы любить Бога, себя и моего взрослого ребенка здоровой любовью?»

Я вышла замуж за Кевина, когда мне было тридцать девять лет, а моему сыну – двадцать три.

Я попросила Кристофера вести меня к алтарю во время моей первой церковной свадьбы – бракосочетания, которое, я уверена, было санкционировано Богом.

Мой сын был таким красивым в своем смокинге! Но таким исхудавшим! Такую худобу вызывает серьезная наркотическая зависимость, хотя в то время я об этом не знала. Я по-прежнему видела его таким, каким хотела видеть.

Он куда-то исчез как раз перед началом богослужения, и я осталась ждать его в притворе церкви.

– Привет, мамаша! Готова к большой прогулке? – шутливо спросил он по возвращении.

Его улыбка была широкой, заразительной, а глаза – остекленевшими и слезящимися.

Это была прекрасная церемония, которую делало еще более особенной присутствие моей матери, сидевшей в первом ряду, сестры, которая была подружкой невесты, и моей близкой подруги Линды, которая прилетела из Аризоны, чтобы принять участие в торжестве.

В какой-то момент во время молитвы я бросила взгляд через плечо и увидела, что мой сын стоит, сложив перед собой ладони, спиной к прихожанам, с полузакрытыми глазами. Казалось, его качало. Он что, под кайфом?! На моей свадьбе?!

Вплоть до того момента я думала, что пределом его наркотических экспериментов была марихуана. Я и не подозревала, что он имеет дело с героином, одним из самых смертоносных наркотиков того времени.

Мой сын – умнейший молодой человек, превосходно владеющий английским языком. Он сообразителен, красноречив и приятен в общении – когда не пьян, не под кайфом и не в гневе. В детстве он был милым и способным мальчиком; многие расскажут вам, как приятно было общаться с Кристофером-ребенком, – но он больше не ребенок.

Я видела, как в его васильковых глазах смех сменялся холодной, пугающей яростью. Как я понимаю, смотреть так он научился в изоляторе, тюрьме или на улице, где его жизнь зависела от способности вселять страх в сердце противника.

– Тебе не надо знать, что я повидал, – как-то раз сказал он мне.

Наверное, не надо.

Однако сможет ли мое потакание стереть те горькие и болезненные воспоминания, которые он носит в своем уме и сердце? Нет. Это может сделать только Бог, а я не Он. Я должна освободить место Богу. Я должна уравновешивать сострадание к сыну мудростью. И не путать сострадание с сентиментальностью.

Родители хотят видеть своих взрослых детей хорошими и достойными людьми, даже если они не такие. Мы должны быть достаточно дисциплинированными и умными, чтобы уметь признать, когда наши предвзятые представления оказываются неверными.

В своем ответе на мою анкету писательница Бренда Никсон написала:

«Мы должны попытаться „отстраниться“ и понаблюдать за своими детьми как за чужими взрослыми людьми. Затем надо спросить себя: „Стал бы я позволять, оправдывать или поддерживать поведение этого взрослого в любой другой ситуации?“ Эмоциональная дистанция может дать нам объективную информацию и необходимую энергию, чтобы изменить наше поведение и перестать потакать своим детям».

Следующее упражнение может доставить вам пару неприятных минут. Старательно и правдиво ответьте на каждый вопрос. Вы не сделаете лучше никому, тем более своему взрослому ребенку, если будете подслащивать горькую реальность. Если у вас не получается быть объективным, попросите помочь человека, который полностью в курсе вашей ситуации. Однако не гневайтесь на него, если он будет говорить вам вещи, которые вы не желаете слышать.

1. Правдивость. Говорит ли мне мой взрослый ребенок правду о том, чем занимается? (Или вы неоднократно ловили его на лжи?)

2. Темперамент. У моего ребенка ровный характер? Или он подвержен перепадам настроения? Часто ли он демонстрирует раздражительность, вспыльчивость и нетерпение? Уклоняется ли он от взаимодействий с другими людьми?

3. Эмпатия. Способен ли мой взрослый ребенок сочувствовать боли других? Или он чаще всего не осознает чужую боль или не способен проникнуться печалями другого человека?

4. Личность. Какое слово лучше всего описывает моего ребенка: теплый или холодный? Он часто холоден с людьми или проявляет теплоту и открытость в общении со знакомыми?

5. Бескорыстие. Какое слово точнее описывает моего ребенка: «скромный» или «гордец»? Эгоцентричен ли он? Высокомерен? Он считает, что мир вращается вокруг него и его желаний, или способен отдавать всего себя другим, чтобы помочь удовлетворить их потребности?

6. Эмоциональная стабильность. Способен ли он управлять своими эмоциями как зрелая личность или, наоборот, его эмоции (гнев, подавленность, вина) движут его поступками?

7. Здоровая совесть. Способен ли мой ребенок ощущать чувство вины, совершая неверные поступки? Или чувство вины посещает его редко? А может, он пытается оправдать свои ошибки, перекладывая вину на других?

8. Независимость. Чего в нем больше – зависимости или независимости? Он последовательно старается удовлетворять свои потребности самостоятельно или рассчитывает на то, что эти потребности будут удовлетворять другие люди?

9. Ответственный подход к физическому состоянию. Он обращается со своим телом уважительно или безрассудно относится к своему здоровью?

10. Ответственность. Берет ли мой ребенок полную ответственность за свою жизнь? (Выполняет ли он данные обещания? Оплачивает ли счета вовремя? Вовремя ли приходит на работу?)

11. Принятие вины. Мой ребенок винит в своих невзгодах других людей, неблагоприятные обстоятельства или даже Бога или полностью принимает свою роль в создании той жизни, которой он теперь живет?

12. Искренность. Мой ребенок открыто говорит о том, кто он есть, или носит маски? Пускает ли он в ход обаяние, когда хочет настоять на своем?

13. Оптимизм. Мой ребенок по большей части оптимистичен? Если да, опирается ли его оптимизм на реальность или на необоснованные предположения? Или он в основном пессимистически настроен в отношении будущего?

14. Доверие. Легко ли моему ребенку доверять другим или он, как правило, смотрит на людей с подозрением?

15. Сексуальная ответственность. Является ли он сексуально ответственным человеком или ввязывается в мимолетные сексуальные отношения с разными партнерами? Является ли он отцом ребенка, за которого должен нести ответственность? Приводила ли его беспорядочная половая жизнь к абортам?

16. Целеустремленность. Демонстрирует ли мой ребенок какие-либо признаки желания быть успешным взрослым? Устанавливает ли он цели и старается реализовать их или бредет по жизни бесцельно, не имея желания преуспеть?

17. Самоконтроль. Способен ли мой ребенок контролировать свои действия, когда желает этого? Или он легко поддается искушениям? Часто ли его поведение бывает безрассудным?

18. Построение успешных отношений. Способен ли мой ребенок выстраивать и поддерживать здоровые отношения с другими людьми? Или большинство его отношений оказываются кратковременными? Трудно ли ему принимать на себя обязательства в отношениях?

19. Насилие. Прибегает ли мой ребенок к физическому, вербальному, сексуальному или эмоциональному насилию в тех случаях, когда оно позволяет добиваться целей?

20. Законопослушность. Уважает ли мой ребенок закон? Или пытается обойти или даже нарушить закон, когда это в его интересах? Гордится ли он своей способностью это делать?

У социопата что-то не так с совестью. Либо у него ее нет, либо она сильно повреждена или испорчена. Сегодня политкорректные психологи часто называют это явление «расстройством личности» или «расстройством характера», обычно определяя его как болезненное состояние, при котором человек не хочет брать на себя ответственность за свои собственные поступки и жизнь. Как и при любом психологическом расстройстве, существуют разные степени тяжести этого недуга. Думать о наших взрослых детях с этой точки зрения больно и почти немыслимо. Однако некоторым из нас приходится это делать.

Некоторые из наших детей уже не водятся с дурной компанией: они сами и есть дурная компания.

Социопаты думают только об удовлетворении собственных потребностей и желаний. Это эгоизм и эгоцентризм в своей высшей степени. В их представлении все и вся – лишь объекты, которые можно использовать для получения желаемого. У вашего взрослого ребенка может присутствовать тот или иной уровень антисоциального расстройства личности.

Антисоциальное (или диссоциальное) расстройство личности (APD или ASPD) характеризуется презрением к социальным правилам и нормам, импульсивным поведением и безразличием к правам и чувствам других.

Неудивительно, что в качестве ключевого фактора, приводящего к развитию социопатической личности, указывают изъяны воспитания (чаще всего отсутствие отца). Разумеется, есть множество причин, по которым наши взрослые дети становятся «испорченными» в своем мышлении, поступках, подходах и решениях.

И, конечно же, любому знающему родителю – особенно родителю-христианину – придется признать реальность и мощное влияние зла. Нам как христианам понятна способность Сатаны портить и разрушать человеческую жизнь.

Однако наши дети стоят того, чтобы за них молиться. Сейчас как раз самое время молиться за них еще усерднее. Приводя в действие план, согласно которому нам предстоит перерезать пуповину потакания, мы выпускаем своих взрослых детей в мир, где они либо потонут, либо выплывут. Но, кроме того, мы выпускаем их в мир, где всем нам, как родителям, так и детям, дается шанс полностью осознать способность Бога чудесным образом выпутывать Своих детей из сетей и освобождать для жизни, полной свободы и покоя.

Снимая шоры

Критерии для выявления антисоциального расстройства личности:

• Неспособность соблюдать закон

• Игнорирование обязательств

• Полное отсутствие угрызений совести

• Безрассудство

• Подлость

• Неумение и нежелание планировать

• Вспыльчивость

Ни один родитель не желает видеть своего ребенка испорченным. Однако Писание гласит, что никто из нас не без греха. Все мы «согрешили и лишены славы Божией» (Римлянам 3:23).

У многих из нас в голове не укладывается, как некогда милый маленький Джонни [или Сюзи] может быть доволен той жизнью, которую он ведет, или может причинять боль родителям, которые так нежно его любят.

Джуди Брэдди слишком хорошо знакома с этим прискорбным опытом.

После одного особенно тяжелого периода употребления наркотиков ее сын лицом к лицу столкнулся со своим личным демоном и испугался. Он был в ужасе, плакал, умоляя родителей «просто забрать его отсюда». И Джуди с мужем пришли на помощь.

«После того как бо`льшую часть ночи мы обзванивали одну реабилитационную больницу за другой, слыша в ответ, что, если у нас нет надлежащей страховки – а у нас ее не было, – они не могут нам помочь, муж, наконец, нашел лечебный центр в двух часах езды от нас, в городе Рино, штат Невада, где нашего сына согласились принять на платное обслуживание. Незадолго до рассвета мы усадили сына в машину и двинулись в путь»[10].

Через пару недель они столкнулись с болезненной реальностью.

«Меньше чем через три недели он покинул программу по собственному желанию и поселился у своей девушки. Вообразите наше потрясение, когда мы также узнали, что наш сын и его приятель, с которым он познакомился во время лечения, втайне употребляли наркотики бо`льшую часть времени в клинике. У нас ушло три года на то, чтобы рассчитаться за его трехнедельное „лечение“, счет за которое составил более 10 000 долларов».

Как и многие из нас, Джуди видела в сыне того ребенка, каким она его помнила, – того сына, о возвращении которого она молилась, – а не манипулятора, которым он стал. Как легко видеть то, что мы хотим, и игнорировать факты, бросающиеся нам в глаза!

Мой сын два дня как вернулся домой из больницы, когда я постучала в дверь его кемпера. Автономное жилище на колесах, которое мы установили рядом со своим гаражом, было в самый раз для одного человека и должно было давать приют моему сыну до тех пор, пока он не сможет встать на ноги, найти работу, подкопить денег и снять собственное жилье.

Мы верили ему, когда он сказал, что хочет начать с чистого листа. По крайней мере, хотели ему верить. Мы с Кевином были женаты меньше двух лет к тому моменту, когда сели за стол и составили список правил и инструкций – своего рода контракт, который мой сын неохотно согласился исполнять, когда приехал из больницы.

– А разве у меня есть выбор? – фыркнул он.

До этого он жил на улицах, под мостами, в ночлежках – и, достигнув дна (опять!), был готов начать заново. По крайней мере, он так говорил. Правда, не говорил при этом, что собирается завязать с героиновой зависимостью.

– Кристофер, ты тут? – снова окликнула я, теперь погромче, продолжая стучаться. Ответа не было, поэтому я попробовала открыть дверь. Она оказалась заперта. Я вернулась в дом за запасным ключом.

На дворе стоял белый день, но внутри кемпера было темно, как ночью. Мой сын завесил все окна одеялами и полотенцами. Вначале мое обоняние оскорбила застарелая табачная вонь, а вслед за ней я ощутила запах страха. Что-то было не так: я это почуяла.

Мой сын лежал, свернувшись калачиком, как плод в утробе, мокрый от пота, и трясся всем телом.

– Ты должна помочь мне, мама! – вскрикнул он. – Мне так больно!

– Что ты принимал?! – завопила я. – Вызвать неотложку?

– Нет! Никакой неотложки! – он выплевывал слова по одному. – Я ничего не принимал. Я перестал принимать, в том-то и проблема! – выкрикнул он, после чего последовал ряд восклицаний, адресованных не мне, а невидимому чудовищу ломки, которое держало в плену его тело и разум.

Я кое-как вытащила сына из трейлера, погрузила в машину и повезла в отделение неотложной помощи, где работала сама, и всю дорогу плакала, опасаясь за его жизнь.

– Мы не можем взять у него кровь на анализ и не можем поставить ему капельницу, миссис Боттке, – сказала мне медсестра. – У него нет вен.

– В каком смысле нет вен? – непонимающе уставилась я на медсестру, которая избегала смотреть мне в глаза. – Скажите, что вы имеете в виду? – спокойно попросила я.

– У него спавшиеся вены. Это типично для тех, кто плотно сидит на наркотиках. Мы вызвали хирурга; он приедет, как только сможет. Попробуем ввести шунт в вену под ключицей. Ничего лучше мы не придумаем.

Я перевела взгляд на существо, которое лежало на каталке в палате неотложки – именно существо, потому что это был не мой сын. То изрыгающее ругательства, то извиняющееся, дрожащее, плачущее и вопящее. Ему следовало находиться в наркологической клинике, а не в трейлере на нашем дворе. Но я просто не представляла себе…

И все же он стал таким не в одночасье. Как могла я быть такой слепой?!

Лихорадочно звоня по телефону, попутно снимая деньги со счетов и закупая самое необходимое – одежду и туалетные принадлежности, – мы сумели найти стационарное лечебное учреждение в Миннеаполисе, где на наше счастье оказалась свободная койка.

– Наконец-то он получит помощь, которая ему необходима, – плача, говорила я мужу.

Как быстро выветрились из моей памяти все предыдущие лечебные центры, которые я оплачивала и искала для сына все эти годы, начиная с его подросткового возраста!

– Как, по-твоему, что в этот раз изменится? – нашептывал мне на ухо голос, который я отказывалась слушать.

Меньше чем через неделю моего сына выгнали из программы за несоблюдение правил – а если точнее, за драку.

– Ты не понимаешь, я должен был постоять за себя! – упрямо твердил он. – Он первый начал, а я должен был закончить. Это закон джунглей.

Вот только мы были не в джунглях. И не на улице. И не в тюрьме. Это был шанс Кристофера получить помощь, чтобы начать с чистого листа.

Но он явно не был готов эту помощь принять. И если уж начистоту, на самом деле это был не его выбор. Всю работу сделала я. Я подготовила для него кемпер, оплатила дорогостоящую неотложную помощь, затем нашла лечебный центр и отвезла его туда.

– Милая, да не хочет он меняться, – уговаривал меня муж. – Перестань видеть то, что хочешь, и начни видеть то, что есть на самом деле. Эллисон, правда состоит в том, что ты хочешь для него той жизни, которой он для себя не хочет.

НИКТО ИЗ НАС НЕ ХОЧЕТ ВЕРИТЬ, ЧТО НАШ МАЛЕНЬКИЙ АНГЕЛ СПОСОБЕН БЫТЬ ПЛОХИМ РЕБЕНКОМ ИЛИ УЖЕ НА ПУТИ К ТОМУ, ЧТОБЫ СТАТЬ ПЛОХИМ ВЗРОСЛЫМ. ПОЭТОМУ МЫ МИРИМСЯ С ЕГО ПРОСТУПКАМИ, С ЕГО СЛЕЗАМИ И МАНИПУЛЯЦИЯМИ НЕ ПОТОМУ, ЧТО ЕМУ БОЛЬНО, А ПОТОМУ, ЧТО МЫ БОИМСЯ ИСПЫТАТЬ БОЛЬ, КОГДА НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ЛИШИМСЯ ЕГО ДРУЖБЫ. МОЖЕТЕ НЕ СОМНЕВАТЬСЯ, ОН ВЕРНЕТСЯ И БУДЕТ БЛАГОДАРЕН ВАМ ЗА ТО, ЧТО ВЫ НЕ ПОДДАЛИСЬ. КАК БЫ ТРУДНО НИ БЫЛО НАМ В ЭТО ПОВЕРИТЬ, ЕСЛИ МЫ БУДЕМ ПРИМЕНЯТЬ К СВОИМ ДЕТЯМ СУРОВУЮ ЛЮБОВЬ, ОНИ ПЕРЕНЕСУТ ЕЕ НАМНОГО ЛЕГЧЕ, ЧЕМ ТО, ЧТО СДЕЛАЕТ С НИМИ КТО-ТО ДРУГОЙ БЕЗ ЛЮБВИ. ТАК ЧТО УЧА ИХ, МЫ ИЗБАВИМ ИХ ОТ МНОЖЕСТВА СТРАДАНИЙ В БУДУЩЕМ.

РОН ДИСИАННИ, ХУДОЖНИК И ПИСАТЕЛЬ

Перестав злиться на мужа за его правдивые слова, я начала иначе смотреть на сына. Я стала видеть его таким, каким он был, а не таким, каким я хотела его видеть.

Как глупа я была! Это была не моя битва! Эта битва по праву принадлежала Господу, и я должна была препоручить ее Ему – целиком – раз и навсегда. Как бы я ни любила своего сына, теперь, когда я видела его таким, каким он был, я должна была дистанцироваться от него.

В Писании много предостережений о необходимости отделять себя от людей с деструктивным поведением. Одно из наиболее ярких содержится в 1-м послании Коринфянам, в 5-й главе, стихи 1–13. Хотя апостол Павел начинает с половой распущенности жителей Коринфа, его урок ясно указывает, что «малая закваска квасит все тесто» (стих 6). А стих 11 особенно отчетливо рекомендует верующим воздерживаться от «закваски», то есть греха: «Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе».

Ого, вот это воистину суровая любовь! И, как бы трудно это ни было, многие из нас занимают твердую позицию, сражаясь и врачуя раны.

Бесчисленное множество родителей отказываются верить, что их дети вовлечены в опасную деятельность, что у них может быть расстройство личности.

Хотя предотвращать что-то уже слишком поздно, никогда не поздно искупить. Наше единственное прибежище – благодать и милосердие Божие. Хотя может показаться, что дьявол выигрывает в одной-двух стычках, победа в баталии все равно за Богом.

Пора вам сделать этот критически важный шаг и сбросить шоры с глаз, перестав выдавать желаемое за действительное или отгораживаясь счастливыми детскими воспоминаниями. Настало время увидеть вашего ребенка таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким вы хотели бы его видеть.

Глава 5

Сила любви и прощения

Она забыла ключи, когда утром выбежала из дома, хлопнув дверью после их пылкой ссоры. Теперь Дженнифер Каваллери, которую играла актриса Эли Макгроу, сидела, рыдая, на пороге, глядя в глаза своего возлюбленного Оливера Барретта IV, которого играл Райан О’Нил. Именно тогда она произнесла слова, которым предстояло войти в анналы американской культуры: «Любовь – это когда не нужно просить прощения».

Годы спустя многие из нас, представителей того поколения, на собственной шкуре почувствовали, насколько ошибочна эта фраза. Наоборот, жизнь в любви, радости и покое неразрывно связана со способностью просить прощения.

Я была подростком, когда «История любви» вышла на экраны кинотеатров, быстро вырвавшись на первое место по кассовым сборам, внушая обществу подспудную мысль об отсутствии ответственности.

Теперь, став взрослой, я на сознательном уровне понимаю, чего хотели добиться сценаристы этой броской фразой, – по крайней мере, мне нравится думать, будто я понимаю. И я не боюсь признать, что «История любви» входит в мой личный рейтинг лучших и любимых женских фильмов. Тем не менее попросить прощения – одно из самых сильных решений, которые мы можем принять, когда речь идет о родительской любви. Просить прощения, когда мы были не правы, – вот в чем заключается покаяние, примирение и искупление. И хотя страдающим родителям это может показаться странным, решение простить – важный шаг в процессе возвращения вам вашей жизни. Страдающие родители – не единственные, кто открыл для себя силу исцеления в прощении. Просьба простить является настолько жизненно важным действием, что входит в 12-шаговую программу общества Анонимных алкоголиков на правах восьмого шага: «Составить список всех людей, которым мы навредили, и обрести готовность загладить свою вину перед ними».

В своей книге «На старт! Внимание! Марш!» Джуди Хэмптон посвящает прощению целую главу. Она пишет:

«Не время быть правозащитником; время быть искателем истины. Если вас ложно обвинили, Бог будет вам защитой. Мы почитаем Бога, когда признаем собственный грех и просим прощения, а чтобы истинно простить, нужно попросить об этом. Писатель Филипп Янси называет прощение „неестественным актом“. Наша плоть предпочтет восстать и защищаться! Но без прощения наши раны никогда не исцелятся. Конечно, легче лелеять свою боль. Но если мы хотим, чтобы наши раны начали закрываться, мы должны простить. Прощение – это акт нашей воли»[11].

Приняв необходимое решение перестать потакать своему сыну и установить границы, я сочла необходимым обратить внимание на пять областей прощения.

1. Простить тех, кто причинил нам боль.

2. Простить наших взрослых детей.

3. Простить самих себя.

4. Попросить прощения у Бога.

5. Попросить прощения у наших взрослых детей.

Простить тех, кто причинил нам боль

В книге «Семь молитв, которые навсегда изменят вашу жизнь» (Seven Prayers That Will Change Your Life Forever) Сторми Омартиан называет одну молитву «молитвой отпущения». Она начинает с рассказа о своем болезненном прошлом – с истории дочери психически больной матери. Ей не раз приходилось сталкиваться с насилием. Легко понять, что поведение матери рождало в душе Сторми чувство безнадежности, беспомощность и глубокую эмоциональную боль. Сторми долгие годы боролась с проблемами, корни которых тянулись из загрязненной почвы ее детства. Она десятилетиями искала любовь не там, где надо, заполняя лакуны в своем сердце и душе пустыми посулами и стремлениями. Как я ее понимаю! Исповедь в грехах и приглашение Господа в свое сердце полностью изменили ее жизнь. Но только тогда, когда Сторми смогла простить свою мать, началось ее истинное исцеление. Христианский консультант Сторми говорил:

«Ты не обязана чувствовать, что готова простить, чтобы сказать об этом. Прощение – это то, что ты делаешь из послушания Господу, потому что Он прощает тебя. Ты должна быть способна сказать: „Боже, я исповедуюсь в ненависти к своей матери и прошу Твоего прощения. Я прощаю ее за все, что она причинила мне. Я прощаю ее за то, что не любила меня, и передаю ее в Твои руки“»[12].

Далее в этой небольшой книге Сторми рассказывает о силе прощения и боли непрощения. Как дети Божьи мы знаем, что нас прощают, когда мы раскаиваемся. Однако стать всем тем, чем хочет видеть нас Бог, невозможно за счет одной только молитвы о спасении.

Как и у Сторми, у многих из нас в прошлом есть боль, которую нужно простить – на всех уровнях. Нам нужно простить тех, кто навредил нам, исповедаться в любом непризнанном грехе и попросить прощения у людей, которым навредили мы, как намеренно, так и невольно. Только тогда мы сможем ощутить свободу, чтобы воистину жить так, как задумал Бог: свободными от оков вины, стыда и сонма других чувств, которые за прожитые годы бесчисленными способами проявлялись в нашей жизни.

«Самое важное, что нужно помнить, когда речь идет о прощении, – это что прощение не делает другого человека правым, оно делает вас свободным. Лучший способ превратить гнев, озлобленность, ненависть и обиду на другого в любовь – помолиться за этого человека. Бог смягчает ваше сердце, когда вы это делаете, и привносит цельность в вашу жизнь», – пишет Сторми[13].

Прислушайтесь к этим библейским стихам о прощении:

«Итак, да будет известно вам, мужи братия, что ради Него возвещается вам прощение грехов» (Деяния 13:38).

«В Христе мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его» (Ефесянам 1:7).

В Библии можно найти сколько угодно уроков о прощении и помимо приведенных мной. И все же я знаю, каким трудным может быть этот шаг.

Кто-то из вас может сказать: «Ладно, я понимаю, о чем ты говоришь, Эллисон, но со всем этим я разобралась давным-давно и не хочу снова вытаскивать все эти чувства на поверхность. Плавали, знаем».

Вот и славно! Я точно знаю, что вы имеете в виду. Слава богу, если вы уже посетили те места в своем сердце и душе, которые нуждались в восстановлении, прося и даря прощение во всех возможных областях, и в том числе простили себя. Нет необходимости снова и снова переживать грехи нашего прошлого. Раз прощенный прощен навсегда – такова сила Божьей любви к нам.

Однако взгляд на прощение в сочетании с нашим потаканием и тем, как оно связано с исцелением, – это совершенно иной аспект, требующий нового мыслительного процесса и нового набора навыков.

Как простить наших взрослых детей

Когда речь идет о прощении наших взрослых детей, у нас одновременно возникают две очень специфические проблемы. С одной стороны, мы злимся на них, и во многих случаях имеем на то полное право. Мы можем даже сильно обижаться и негодовать на то, как они с нами поступали. Многие из них лгали нам, воровали, не уважали и использовали нас и дурно с нами обращались. Они забывали о наших днях рождения и большинстве важных семейных праздников или игнорировали их. Они создавали множество денежных проблем в нашей жизни и порой стоили нам репутации в обществе, а в некоторых случаях даже уважения прихожан нашей церкви. У многих из нас существенно пострадала супружеская жизнь, а некоторые даже развелись из-за этого конфликта. Наши отношения с друзьями и родственниками оказались испорченными. Некоторые из наших взрослых детей использовали нас в качестве пешек в своих играх с противозаконной деятельностью. Мы не доверяем им, а многие из нас вообще больше не узнают своих детей – настолько далеко они ушли по кривой дорожке.

Прибавьте ко всему этому гнев, возникающий из-за того, что они делают с собственной жизнью. Обжигающую боль, которую мы ощущаем, когда видим растрату потенциала, попусту прожигаемую жизнь и возможности измениться, которыми они так и не воспользовались. Этот список можно продолжать бесконечно.

Когда мы начинаем эмоционально дистанцироваться от ситуации и более объективно смотреть на реальность, нас наполняют смешанные эмоции – причем в основном негативные, – направленные на наших взрослых детей, которые принимали все эти неудачные решения.

Мы должны простить их за то, что они сделали с нами, даже если они не просят нас о прощении. Слово Божие гласит: «Прощайте, и прощены будете» (Лука 6:37). Как пишет Сторми Омартиан:

«В этом стихе также говорится, что мы не должны судить, если не хотим быть судимы. Вместо этого мы должны препоручить людей и обстоятельства Богу и позволить Ему быть судьей. Когда мы прощаем людей, причинивших нам боль, мы восстанавливаем их данную Богом ценность и достоинство – не потому, что они этого заслуживают, а потому, что Бог уже сделал то же самое для нас»[14].

Джуди Хэмптон знает, каким трудным может быть для нас этот шаг. Она пишет:

«Уже сама мысль о том, чтобы примириться со своим блудным взрослым ребенком, вызывает в вас гнев? Может быть, в своем представлении вы не сделали ничего плохого. Может быть, вы только и делали, что помогали. Однако вас встречали ложными обвинениями, презрением и отвержением. Вероятно, вы думаете, что это вашему блудному дитяти следовало бы просить у вас прощения! Я вас понимаю. Когда человек топчется ногами по твоему сердцу, трудно представить, что это его нужно простить. Не счесть родителей, которые рассказывали мне ужасные истории. Родителей, которые становились объектами физического насилия, жестокости, мести и невероятных манипуляций. Но если мы не простим нашего блудного ребенка, то это будет оказывать негативное воздействие на нас. Если мы не прощаем, то тем самым говорим: „Боже, мой ребенок для меня важнее, чем здоровые отношения с Тобой“»[15].

Как простить себя

После прощения взрослых детей нашей второй проблемой является чувство вины, вызванное той ролью, которую мы сыграли в этой драме.

Чувство вины – вещь хорошая. Без чувства вины у нас нет внутреннего компаса, подсказывающего нам, что мы, возможно, поступили неправильно, совершили ошибку. Помните список характерных черт личности при антисоциальном расстройстве? Отсутствие чувства вины или совести стояло там не на последнем месте. Нам необходимо чувствовать – знать, – что мы поступили неправильно. Однако мы не можем предаваться чувствам вины и стыда и позволять им окрашивать все в нашей жизни жирными серыми мазками, затягивая истину грязно-бурой пленкой, удерживая нас вдали от Бога, который хочет для нас и от нас намного большего.

В годы, когда я блуждала в пустыне неверия, я приняла немало неудачных решений. Что некоторые из них были неправильными, я понимала еще тогда. Другие же я оправдывала как допустимые, поскольку «мир» проповедовал толерантность, и я купилась на эту ложь. Такие вещи, как сожительство с бойфрендом до брака, занятия сексом до брака и даже мысли об аборте считались допустимой альтернативой. Мне часто казалось, будто я сама изобрела термин «серийная моногамия», поскольку за прожитые годы у меня было несколько женихов, с которыми я жила вместе. И я оправдывала это сожительство, поскольку вообще-то мы собирались впоследствии пожениться! Но почему-то до брака не доходило. Моя жизнь была наполнена гулянками, наркотиками и алкоголем, а главным ее принципом был вездесущий в 1970-е и 1980-е годы слоган «если это приятно, то делай».

Я растила сына в далеко не идеальной среде, однако была совершенно уверена, что являюсь хорошей матерью, потому что очень его любила и усердно трудилась, чтобы дать ему крышу над головой и те вещи, которых у меня самой в детстве не было. Сегодня я понимаю, что вела эгоистичную, наполненную грехом жизнь. Однако в то время я оправдывала огромное множество своих жизненных решений, считая их верными.

Теперь, оглядываясь назад, мне трудно поверить, что я говорю все это о себе. Сегодня я почти не сомневаюсь, что у Бога был план для моей жизни, даже когда я не признавала Его существования.

Как просить прощения у Бога

Если и есть какие-либо недостатки в резком развороте к Богу во взрослом возрасте, то это первоначальный период сильнейшей боли, которую испытывает человек, когда его уличают во грехе. Поскольку я не была знакома с Божьей правдой, записанной в Слове Его, я понятия не имела, насколько грешной жизнью жила. Чем больше я читала Библию и чем лучше понимала, что такое грех, спасение, искупление и возрождение, тем больше я взывала к Богу, прося меня простить. И меня было за что прощать.

Только-только став новоявленной христианкой, я уцепилась за один стих из Библии, который уверил меня, что у меня начинается новое направление в жизни: «Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2-е Коринфянам 5:17).

Бесчисленные стихи из Писания направляли меня в моем новом путешествии, наполняя надеждой, исцеляя меня, забирая мою вину и стыд из-за принятых мною в прошлом решений. Понимание раскаяния и отпущения греха давалось мне с трудом, поскольку счистить предстояло очень много слоев.

Мы просим Бога простить наши грехи, очистить наши сердца и сделать нас новыми. Мы говорим: «Прости меня, Боже, за все злодеяния, какие я совершил. Пожалуйста, измени мою жизнь и дай мне новое направление». Принятие Божьего прощения – важный шаг, позволяющий реальности того, что Он сделал ради нас, полностью проникнуть в наши сердца и души.

Прощение на столь многих уровнях – вот главное, после чего мы должны двигаться дальше, а не жить прошлым.

Как просить прощения у наших взрослых детей

Ой-ой! Вот это действительно тяжело. Почему это я должна просить ребенка простить меня? Разве не должно быть наоборот? В своем ответе на мою анкету писательница Джилл Ригби, у которой имеется большой опыт работы с исстрадавшимися родителями, написала:

«В работе с родителями проблемных взрослых детей я обнаружила, что те из них, кто отказывается признать свою ответственность за то ужасное состояние, в котором находятся их дети, не могут принять исцеление – и не могут помочь исцелиться своим детям. Раскаяние родителей – главный элемент начального этапа целительного процесса. Движение в поддержку самооценки внушало нам, что источником любых наших бед наверняка является кто-то другой, что все мы – жертвы. И это вместо того, чтобы взглянуть в лицо правде о том, что у наших решений, хороших и плохих, всегда есть последствия. Принятие ответственности всегда является началом возрождения. Получить от Бога прощение за наше ошибочное воспитание, а затем посмотреть взрослому ребенку в глаза и попросить прощения у него – это сильно».

Решающий шаг к тому, чтобы попросить прощения у вашего взрослого ребенка, пусть он и очень труден, может оказаться тем целительным бальзамом, который необходим, чтобы подготовить его к усиленному скачку развития. Опять же, с другой стороны, это может дать такой же эффект, как жидкость для розжига, если плеснуть ее в открытое пламя. Пока не попробуешь – не узнаешь.

В «Барьерах» Генри Клауд и Джон Таунсенд посвятили один раздел прощению и примирению. То, что они пишут в главе «Сопротивление границам», имеет решающее значение для обретения здравомыслия:

«Многим людям трудно понять разницу между прощением и примирением. Они не могут справиться с внешним сопротивлением, поскольку им кажется, будто они должны снова и снова поддаваться другому человеку, а иначе это будет значить, что они его не простили. На самом деле многие люди боятся прощать [или просить прощения], потому что приравнивают прощение к очередному отказу от своих границ и выдаче другому человеку разрешения снова причинить боль.

Библия четко говорит о двух принципах: (1) прощать нужно всегда, но (2) мы не всегда достигаем примирения. Прощение – это действие, которое мы совершаем в своем сердце. Мы освобождаем человека от его долгов перед нами. Списываем его долги, и он нам больше ничего не должен. Мы больше не обвиняем его. Он чист. Для прощения нужна только одна сторона: я сам. Человек, который мне должен, не обязан просить у меня прощения. Это работа милосердия в моем сердце.

Это подводит нас ко второму принципу: мы не всегда достигаем примирения. Бог простил наш мир, но не весь мир примирился с Ним. Хотя Он смог простить всех людей, не все люди признали свой грех и приняли Его прощение. Это было бы примирением. Для прощения нужен один, для примирения – двое.

Мы не открываемся для другого человека до тех пор, пока не увидим, что он действительно признает свою часть проблемы. В Писании говорится о том, что следует соблюдать границы в отношениях с человеком до тех пор, пока он не признает то, что сделал, и не „сотворит достойный плод покаяния“ (Матфей 3:8). Истинное покаяние – это нечто намного большее, чем просто сказать „прости меня“. Это смена направления»[16].

Поэтому, если мы просто скажем своим взрослым детям, что они прощены, это не означает, что мы примиримся. Как я уже сказала, они могут быть не готовы признать, что сделали что-то не так. И наоборот, признавая свои грехи перед взрослыми детьми, мы не можем заранее предвидеть, чем это обернется. Как пишут Клауд и Таунсенд, здесь речь идет о чем-то большем, чем просто сказать «прости»: мы должны сменить направление. Эта смена направления потакающими родителями вызовет немалое сопротивление со стороны взрослых детей. Однако именно с нее все начинается.

Позвольте вас предостеречь: не допускайте превращения извинений в полномасштабный спор. Цель не в том, чтобы нагнать на вашего взрослого ребенка страх, заставив его мучиться подозрениями насчет того, какой хитрый план припрятан у вас в рукаве. Старайтесь не вступать в дискуссии о поступках, совершенных в прошлом. Можете выучить наизусть то, что хотите сказать, или читать по бумажке. Возможно также, что вы предпочтете составить письмо с извинениями – в том случае, если вербальная коммуникация практически невозможна, что очень часто случается в подобных ситуациях.

Вы не хотите ни в чем обвинять вашего взрослого ребенка, как бы он ни был виноват. На этом этапе возмущенное тыканье пальцем ничему не поможет.

Дело в том, что это вы – родитель, и это вы принимали неудачные решения, чтобы потакать, и теперь это должно прекратиться. Однако первым делом вам нужно уладить дела с Богом и вашим взрослым ребенком. Ниже приведен образец сценария, который может дать вам подсказки, когда вы будете просить прощения у своего взрослого ребенка.

«Мне (или нам) нужно сказать тебе нечто такое, что нелегко говорить. Я знаю, что за минувшие годы у нас было немало ссор, и я говорил(а) тебе довольно резкие вещи. Я прошу за это прощения. Меня уже давно расстраивает эта ситуация. Кажется, что бы я ни делал(а), лучше не становится, а если что-то и меняется, то ненадолго, и мы возвращаемся к тому, с чего начинали. Словно кружимся на карусели, которая никогда не останавливается.

Я считал(а), что гнев и боль, которые я ощущал(а), – твоя вина, но ты не виноват в том, как я предпочитал(а) себя чувствовать. Мои решения – это моя ответственность, так же как твои решения – твоя ответственность.

За эти годы я принял(а) много неудачных воспитательных решений. Я хочу за это извиниться. Я начал(а) осознавать, что, решив брать на себя ответственность за твои поступки и решения, я лишил(а) тебя ценных жизненных уроков. Я тормозил(а) твое развитие как взрослого человека. Я хочу воспользоваться этим моментом, чтобы извиниться за ту роль, которую я сыграл(а) в том, чтобы сделать тебя слишком зависимым от меня, и попросить тебя простить меня за любую боль, которую я мог(ла) причинить тебе в прошлом.

Я хочу, чтобы ты знал, что я научился(лась) некоторым новым вещам, которые, хочется верить, помогут нам слезть с этой карусели, – вещам, которыми я намерен(а) вскоре поделиться с тобой.

Я знаю, что некоторые изменения, которые я собираюсь начать вводить, тебе поначалу будет трудно понять. Может показаться, будто я стал(а) равнодушным(ой) или бросил(а) тебя. Но это не так. Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя и верю в тебя. Я желаю нам обоим только добра. Мы оба заслуживаем жизни, полной покоя, радости, счастья и успеха.

Пожалуйста, пойми, что не в моих намерениях причинить тебе вред или боль. Я молюсь о том, чтобы ты начал поступать правильно и полностью принимать последствия своих действий, – и, делая это, достиг такого уровня самоуважения, который даст тебе силы, чтобы стать всем, ради чего тебя создал Бог. Я люблю тебя и верю в тебя. Я молюсь, чтобы ты поверил в себя.

Я сожалею и прошу тебя простить меня за все мои действия, которые могли причинить тебе боль».

Говорить это вашему взрослому ребенку будет нелегко, но вы должны это сделать. Эта искупительная работа вымостит путь к началу истинного исцеления. Наше стремление как родителей – реагировать на своих детей с любовью. Для многих из нас некоторое время это было практически невозможно. Гнев и враждебность пускают глубокие корни.

Однако сейчас настало время перемен.

Часть II

Шесть шагов к здравомыслию (SANITY)

Предположим, у нас обнаружили заболевание – болезнь Х.

Болезнь Х – конечно же, серьезный недуг, но его можно излечить, если следовать предписаниям врача, которые включают прием лекарств и изменение многих специфических привычек. Мы верим, что наш лечащий врач знает, что делает, поэтому покупаем лекарство по его рецепту, начинаем прием и следуем полученным рекомендациям, чтобы поправиться. Одни выписанные доктором лекарства надо будет принимать кратким курсом, другие рассчитаны на длительный прием, а третьи останутся с нами на всю жизнь. У некоторых из них есть побочные эффекты, у других нет.

Но если лекарство способно нас излечить, то мы с радостью будем терпеть горечь, побочки и даже выдержим долгий путь к выздоровлению. Мы знаем, что лечиться лучше, чем оставить болезнь в ее нынешнем состоянии.

Считайте шесть шагов к здравомыслию, описанные в следующих главах, курсом лечения, помогающим излечить нашу болезнь – потакание. Одна доза лекарств с ней не справится; нам нужно будет принимать их достаточно долго, пока мы не восстановим свое здоровье. Как зависимость наших взрослых детей от нас может быть разной интенсивности, так и мы можем то излечиваться от своей привычки бежать им на помощь, то скатываться в рецидив.

Однако мы должны молиться о том, чтобы у нас были силы сохранять твердость в своей решимости добиться перемен. Отступление на этой стадии очень опасно, поскольку мы потеряем не только кредит доверия у своих детей, но и всю положительную динамику, которую набрали в результате совершаемых нами перемен. Поэтому мы должны продолжать предписанный курс «приема лекарств» в течение всего периода лечения – как бы трудно это ни было.

Однако должна предупредить вас, что при прохождении этого курса лечения возможны устойчивые побочные эффекты. В должное время мы начнем возвращать себе здравый рассудок – и при этом чувствовать самоуважение и покой вопреки любым кризисам.

Что такое SANITY (здравомыслие)? Это то, что мы обретаем, когда перестаем фокусироваться на наших взрослых детях и начинаем сосредотачиваться на изменении собственных подходов и поступков.

Как мы обретаем здравомыслие? Путем распознавания и идентификации ложных концепций о себе и наших взрослых детях и вытеснения мирской лжи духовно укрепляющей истиной.

В каких ситуациях будет работать комплекс SANITY? Мы можем внедрить эти шесть шагов, чтобы помочь обрести зрелость взрослому ребенку, который:

• никогда не уезжал из родительского дома;

• вернулся в родительский дом (с партнером/без партнера, с детьми/без детей);

• считает наш дом проходным двором;

• живет один (или с другими людьми);

• учится в колледже по дневной или очно-заочной форме обучения.

К этому моменту, полагаю, вы уже начали осознавать ту роль, которую играли в этой продолжающейся драме потакания, равно как и тактику врага рода человеческого, использующего негативные чувства против вас.

Я молюсь о том, чтобы вы поняли, насколько бесполезно лелеять негативные чувства вины, фрустрации, гнева, страха и неадекватности, и чтобы были готовы развивать свои новые сильные стороны, которые помогут жить жизнью, свободной от оков. Настало время исцеления – эмоционального, духовного, финансового и психологического.

Итак, вот мои шесть шагов к здравомыслию.

Шесть шагов к SANITY

Английское слово SANITY, означающее здравый рассудок, здравомыслие, душевное равновесие, складывается из первых букв шести глаголов: stop (прекратить, положить конец), assemble (собрать), nip (душить в зародыше), implement (внедрять, претворять в жизнь), trust (доверять) и yield (уступать, передавать, препоручать).

S = ПРЕКРАТИТЕ собственное негативное поведение (особенно денежный поток!)

А = СОБЕРИТЕ группу поддержки

N = ДУШИТЕ отговорки в зародыше

I = ПРЕТВОРЯЙТЕ В ЖИЗНЬ правила и границы

Т = ДОВЕРЯЙТЕ своей интуиции

Y = ПРЕПОРУЧИТЕ все Богу («откажитесь от воли своей и положитесь на волю Божию»)

И наконец, еще одним побочным эффектом внедрения шести шагов к здравомыслию (SANITY) может оказаться то, что наши взрослые дети действительно станут теми людьми, которыми мы старались или мечтали их видеть!

И разве это не стоит всех мучений суровой любви?

Глава 6

Первый шаг к обретению здравомыслия

ПРЕКРАТИТЕ собственное негативное поведение

– Как я рада, что вы еще не закрылись! – проговорила женщина, спеша к моему гаражу. – Я увидела ваше объявление еще утром, но ехала на работу и не могла остановиться. Потом у меня было собеседование… У вас есть какие-нибудь детские вещички? Я ищу для своей дочери; в следующем месяце ей рожать еще одного малыша.

В моем городке на Среднем Западе (да и по всей стране, насколько я могу судить) сезонные праздники – это дни весенней гаражной или дворовой распродажи. Помимо возможности избавиться от захламленности дома, у этих общественных событий есть высшая цель – завязывание новых знакомств и общение со старыми друзьями, которые заглядывают на огонек. Это позволяет ощутить, насколько восхитительно разными бывают люди.

Детских вещичек у меня не было, но после того как мы проговорили с Эдной (так я буду ее называть) около часа, мне самой захотелось помчаться и что-нибудь для нее купить. (Очевидно, моя склонность к потаканию распространяется и на незнакомых людей.)

За время нашего разговора я узнала, что Эдна работает в трех местах: в одном с полной занятостью, а в двух других – с частичной.

Люди жаждут, чтобы кто-нибудь их выслушал. Вот я и слушала, пока Эдна выбирала предметы из моей гаражной распродажи, выкладывая их на стол для пикника, за которым я сидела, и приговаривала, как пригодится дочери то-то и то-то для ее дома.

– Конечно, я надеюсь, что получу эту работу, – призналась женщина. – Она нужна мне, чтобы помочь дочери расплатиться за машину. Она в прошлом году взяла новый внедорожник и теперь не может вносить платежи.

Эдна рассказала мне, что ее дочь – домохозяйка с двумя детьми, которая вот-вот родит третьего.

Кстати, я первая готова признать, что не отношусь к числу чересчур стеснительных людей и, вероятно, время от времени перехожу границы дозволенного (ладно, не время от времени – часто!). Но это вопрос, близкий и дорогой моему сердцу. Я должна была лучше разобраться в ситуации Эдны. Почему она решила взвалить на себя ответственность и вносить платежи вместо дочери? Давно ли это продолжается? Я присмотрелась к машине Эдны. Это был «форд» одной из последних моделей, в довольно хорошем состоянии, насколько я могла судить, однако далеко не новый.

– Сколько дней в неделю вы сейчас работаете? – поинтересовалась я.

Эдна без запинки протараторила свое расписание:

– Около пятнадцати часов по понедельникам, средам и пятницам. Вторники и четверги – короткие дни, всего по десять часов, а по выходным я работаю только по пять часов в день. Вот почему я ищу еще одну работу с частичной занятостью на вторую половину дня по выходным.

У меня екнуло сердце. Эта женщина работала семь дней в неделю! Зачем ее дочери понадобился новенький внедорожник, который, как сказала мне Эдна, съедает почти 500 долларов в месяц? И это если считать только выплаты за саму машину, без бензина, страховых взносов и техобслуживания! Мне вспомнилась моя первая машина, которой я обзавелась, когда у меня был маленький сын: надежный бэушный «додж-поларис», купленный на полицейском аукционе. Конечно, времена изменились, но с каких это пор родители начали считать себя обязанными обеспечить своих взрослых детей транспортными средствами, которые лучше, чем их собственные, да еще ценой собственного здоровья? Как долго сможет женщина, которой навскидку было лет под шестьдесят, выдерживать это изнурительное расписание?

А тревожит ли это хоть как-то ее дочь?

Очевидно, что это взрослое дитятко не смогло бы позволить себе тот образ жизни, которым наслаждалось в настоящее время, без материнской помощи.

Пожалуй, самой печальной особенностью этой ситуации было то, что Эдна, похоже, не видела, что на самом деле творило ее потакающее поведение: калечило и ее саму, и ее ребенка.

Но стоит нам только увидеть свое негативное поведение в истинном свете и понять, сколько вреда оно наносит, – и мы уже не сможем просто продолжать в том же духе. Бог свидетель, мы ощутим в душе глубокую убежденность в том, что перемены необходимы, что нужно положить конец нашему потакающему поведению.

Одна из важнейших первоочередных задач – немедленно перекрыть поток денег, направляемый к нашим взрослым детям. Мы должны перестать быть «Первым банком мамы и папы» или «Благотворительной кассой бабушки и дедушки».

Не поймите меня неправильно, я не советую вам отложить в сторону эту книжку и, печатая шаг, подойти к ребенку со словами: «Конечная! Поезд невероятной щедрости дальше не идет!»

Да, денежный поток должен остановиться. Но если вы не предъявили своему взрослому ребенку ультимативное требование незамедлительно покинуть ваш дом, то пресечение его финансовой зависимости должно быть тщательно спланировано вами, вашим супругом и любыми другими входящими в уравнение потакающими родственниками: бабушками, дедушками, братьями, сестрами, тетушками и благонамеренными друзьями.

Как бы мы ни были разгневаны, на сколько бы кусков ни были разбиты наши сердца, – мы все равно должны действовать из любви. Наша цель – освободить наших взрослых детей и сделать их самостоятельными, а не причинить им еще больше боли, чем и так причинит перемена в нашем поведении. Поэтому прекращение денежного потока – не единственное, что следует тщательнейшим образом планировать.

Помните: хотя мы молимся, чтобы наши взрослые дети стали здоровыми, независимыми и ответственными членами общества, одно то, что мы составим план и представим его им, еще не гарантирует, что они с радостью примут эти перемены или хотя бы увидят в них какие-то возможности для себя. Они сами будут решать, что им делать со своей жизнью после (и в результате) того, как мы установим границы.

Наша основная цель – не положить конец их негативному поведению, не заставить их прекратить употреблять наркотики или алкоголь, перестать лгать, мошенничать, воровать или выдумывать нескончаемые оправдания, которые мы привыкли слушать, а они – перечислять. Разумеется, нам бы очень хотелось, чтобы все это прекратилось, но менять или не менять свою жизнь, свои поступки, свои привычки – это будут решать они сами.

Наша основная цель – прекратить свое негативное поведение, обрести здравомыслие в своей жизни, а если мы состоим в браке – то и в нашей супружеской жизни. Эти действенные шаги мы тоже должны планировать.

Если исходить из моего опыта и той обратной связи, которую я получала от психологов и консультантов, то есть двенадцать важнейших стоп-мер, которые мы должны принять, чтобы навсегда покончить с безумием и преобразить свою жизнь. В то время как все двенадцать имеют значение, самые важные из них первые четыре.

Мы должны:

1. Прекратить повторение негативного потакающего поведения во всех его формах.

2. Прекратить игнорировать свои личные проблемы.

3. Прекратить быть одинокими в своей боли.

4. Прекратить поток денег.

1. Прекратить повторение негативного потакающего поведения во всех его формах

Слова ничего не стоят. Говорить, что мы перестанем потакать своим взрослым детям, легко. Но когда дело доходит до решений, затрагивающих и сердце, и голову, все усложняется. Их нужно принимать после большого количества молитв и обсуждений – и не со взрослыми детьми, а с нашими супругами или партнерами по отчетности из группы поддержки. Мы должны быть полностью убеждены в необходимости прекратить свое потакающее поведение. Мы должны быть готовыми, полными желания и способными с полной самоотдачей заняться процессом перемен. Мы должны быть устойчивы к бурям, которые неизбежно грядут. Мы будем прочно стоять на ногах только в том случае, если наше изначальное обязательство остановиться было тщательно продуманным и полностью неизменным.

В своей книге «Эмоционально разрушительные отношения» Лесли Верник говорит об истинном содержании перемен и о том, как они начинаются, когда мы прекращаем потакать.

«Надеюсь, к этому моменту вы уже понимаете, что ложь самому себе губительна для благополучия. Когда мы привычно обманываем самих себя, мы не можем развиваться или взрослеть так, как это задумано Богом. Какой бы болезненной ни была правда, мы должны смотреть ей в глаза, если хотим стать здоровыми, даже если нам не нравится то, что она говорит.

Недавно я получила письмо от женщины по имени Линда. Вот что она написала:

„Я полагаю, что выход из деструктивной ситуации не имеет ничего общего ни с осознанием, что другой человек ведет себя агрессивно и/или мы находимся в небезопасной ситуации, ни с попытками заставить другого человека измениться. Я думаю, что начала меняться тогда, когда осознала, что моя жизнь катится по наклонной, и ощутила отчаяние. Я осознала, что решения, которые я принимала в прошлом снова и снова, не приближают меня к радости, а уводят все дальше и дальше по дороге разрушения. Возрождение пришло ко мне, когда я твердо решила, что мне надо измениться и что единственный человек, на которого я могу воздействовать, которого могу изменить, – я сама. И я не в состоянии сделать это в одиночку. Мне нужен Бог“»[17].

Самым трудным шагом в любом процессе исцеления обычно бывает первый. Вам придется признать неприглядную истину: вы состоите в деструктивных отношениях, и вы – тот самый человек, который позволяет им длиться. Как пациент не станет начинать химиотерапию, если вначале не признает, что у него действительно рак, так и вы не совершите необходимые для роста, исцеления или изменений шаги, если по-прежнему упорствуете в отрицании. Пока вы будете приуменьшать правду о своих проблемах, вы не сможете стать достаточно сильными, чтобы что-то изменить. На каком бы этапе жизни вы ни были, важно осознать, что прекращение деструктивных «танцев» начинается с вас.

2. Прекратить игнорировать свои личные проблемы

Только когда я записалась на месячную программу лечения, чтобы разобраться с тем хаосом, в который превратила собственную жизнь, я начала видеть в своих потакающих поступках именно то, чем они всегда были.

Существует так много смягчающих обстоятельств, объясняющих, почему мы делаем то, что делаем, и так много сложных факторов, которые привели нас к этому этапу нашей жизни! Однако, если судить по моему опыту, в патологии поведения потакающих родителей есть одна общая черта: пренебрежение к собственному сердцу. И в какой бы форме, сравнительно легкой или серьезной и хронической, у нас ни присутствовала эта болезнь, факт остается фактом: мы склонны вливать такую долю своего времени и энергии в проблемы наших взрослых детей, что перестаем обращать внимание на проблемы, сделавшие нас такими, каковы мы сегодня. Мы должны быть готовы присмотреться к самим себе, чтобы выявить причины, из-за которых ситуация настолько вышла из-под контроля. Мы не можем начать воплощать в жизнь перемены, которые должны произойти, если не готовы признать ту роль, которую играем в этой драме.

Хорошо ли вы продумали причины, по которым стали столь доступными для своих взрослых детей? В их числе могут быть следующие.

• Чувство вины из-за воспринимаемых неудач в воспитании (и ощущение, что мы должны каким-то образом компенсировать свои прошлые ошибки).

• Прискорбная (и несколько извращенная) потребность слышать слова благодарности от наших взрослых детей. (Покупка любви детей путем потакания их образу жизни лишь усиливает проблемы – и их, и наши.).

• Настраивание детей против другого родителя. (Опять-таки извращенная проблема, но она существует.).

• Некая особенность нашего собственного воспитания, которая влияет на нас, побуждая потакать нашим детям. (Возможно, мы были обделены любовью, или наши физические потребности в детстве не удовлетворяли – и теперь мы пытаемся это компенсировать, даря своим детям то, чего у нас никогда не было.).

• Отсутствие веры в то, что Бог сможет повлиять на исход ситуации в том случае, если мы перекроем денежный поток нашим взрослым детям. (В какой-то момент любой христианин-родитель взрослого ребенка должен будет препоручить этого ребенка Богу и научиться доверять Ему во всем, что случится дальше.)

Несомненно, есть множество других возможных причин, которые вам, возможно, понадобится признать. Подумайте об этом. Помолитесь об этом. С какими проблемами в собственной жизни вы должны разобраться в данный момент?

3. Прекратить быть одинокими в своей боли

Слишком долго мы чувствовали себя отверженными в мире идеальных родителей и идеальных детей, тогда как в действительности вокруг нас полно точно таких же семей, как наши. Родители, измученные болью, встречаются среди прихожан нашей церкви, среди коллег по работе, живут по соседству с нами – и часто страдают молча. Группы поддержки, например, общества Анонимных алкоголиков и Анонимных созависимых, проводят встречи в разных населенных пунктах по всем Соединенным Штатам. Вступить в такую группу поддержки, а в некоторых случаях и самостоятельно основать ее, жизненно важно. Профессиональная терапия часто оказывается лучшим способом действия, когда нам нужно совершить важные перемены в своей жизни. Преимущества объективного мнения и терапевтический совет профессионала неоспоримы. Помимо профессионального консультирования на почасовой или гибкой основе для нас доступны многие бесплатные ресурсы или ресурсы с минимальной оплатой. Возможно, придется немного потрудиться, чтобы их найти, но дело того стоит. Многим из нас слишком трудно выздоравливать без объективной и квалифицированной помощи человека, который не смотрит на нас с осуждением. Продолжим рассматривать этот вопрос, когда будем разбирать второй из шести шагов к здравомыслию (SANITY).

4. Прекратить денежный поток

Не имеет значения, живем ли мы на фиксированный доход или нам повезло иметь изобильные финансовые ресурсы, – общим знаменателем всех потакающих родителей является денежный поток, направленный от нас к нашим взрослым детям. Не имеет значения, идет ли речь о двадцати долларах или двадцати тысячах, мы в любом случае должны перестать спешить на помощь с чековой книжкой наготове. Наши деньги должны перестать быть спасательным кругом, который поддерживает наших взрослых детей на плаву, помогая им пережить очередную бурю.

Возможно, мы восхитимся, увидев, насколько хорошо они умеют держаться на поверхности, когда дадим им возможность это сделать. Что еще важнее, они могут точно так же удивиться собственной способности выживать без спасательного круга, и это – ценнейший урок, который не купишь ни за какие деньги. Джуди Хэмптон говорит: «День, когда мы остановили денежный поток, был тем днем, когда нам стало ясно, что все деньги, которые мы давали своим взрослым детям, лишь подкрепляли грех и зависимость».

Перемены НАЧИНАЮТСЯ тогда, когда мы ОСТАНАВЛИВАЕМСЯ

Эти четыре стоп-меры критически важны для нашего исцеления, но есть и многие другие моменты, которые мы должны рассмотреть в процессе своего пути.

Нам нужно эмоционально дистанцироваться от нашей ситуации, чтобы получить лучшую перспективу и обрести объективную точку зрения. Поэтому мы должны немедленно прекратить вступать в споры или переговоры любого рода. Точка.

Мы должны перестать чувствовать себя разгневанными, виноватыми, использованными и оплеванными. Однако, если взрослый ребенок угрожает вам реальным физическим насилием, не колеблясь принимайте радикальные меры, чтобы обеспечить свою безопасность, в том числе звоните в полицию.

Печально и больно сознавать, что некоторые социопаты из числа взрослых детей могут быть крайне опасными. Есть официально задокументированные случаи, когда взрослые дети отбирали жизнь у других людей, в том числе у своих родителей. Важно сознавать, что ваш взрослый ребенок способен прибегнуть к насилию, если его спровоцировать, поэтому подготавливайтесь соответственно.

Этот первый из шести шагов к SANITY будет одним из самых трудных. Говорят, что любой путь личностного роста начинается с трудностей, но без этого важнейшего первого шага мы просто никогда не доберемся до пункта назначения. Вот только… что именно будет нашим пунктом назначения? Мы должны четко это представлять.

Каковы ваши цели?

Готовясь разрабатывать план действий, составьте подробный список всех своих жизненных целей и укажите конечный пункт, которого хотите достичь. В этом упражнении нет и не может быть верных и неверных ответов. Это ваш шанс помечтать, излагая мысли на бумаге. Каждый родитель должен делать это самостоятельно, а если вы состоите в браке, вам следует обсудить свои мечты с супругом, попутно удостоверившись, что ваши представления о пункте назначения совместимы.

Например, если моя цель в жизни – растить скот на ранчо в Вайоминге, а цель моего мужа – сорвать огромный куш на Уолл-стрит и жить припеваючи в роскошной квартире возле Центрального парка, то я сказала бы, что у нас есть небольшая проблема – сбой коммуникации, если можно так выразиться. Однако не так уж необычна ситуация, когда супруги расходятся в представлениях о пункте назначения, если все их внимание слишком долго было приковано ко взрослому ребенку. Вот почему так важно начать разговаривать открыто, не сдерживая себя. Мы должны понять, что не только представляем новую парадигму своим взрослым детям, но и вступаем в новый этап нашего супружества. Начиная с этой минуты, наши роли как родителей взрослых детей изменятся. И нам, возможно, понадобится соответственно адаптировать свои жизненные цели – как взрослым автономным одиночкам или супружеским парам.

Вспомните часто цитируемое определение безумия: повторять одни и те же действия, рассчитывая на иные результаты.

Настало время перестать повторять поведение, которое не давало желаемых результатов. Пора сменить курс. Пора отбросить деструктивные поступки и шаблоны и разметить точный и сфокусированный курс, который приведет вас (и вашего супруга) к конечному пункту.

Если в ходе вашего нового путешествия взрослый ребенок тоже сумеет найти свой путь, это станет ответом на ваши молитвы. И хотя нет гарантии, что взрослый ребенок с радостью примет ваши новые решения, вам все равно нужно будет их принимать – ради собственного душевного спокойствия.

В качестве напоминания о СТОП-мерах, которые вам необходимо применять, сделайте фотокопию этого расширенного СТОП-списка и поместите его в такое место, где вы будете часто его видеть: на дверцу холодильника, доску объявлений, зеркало в спальне и т. п.

Первый шаг к здравомыслию: стоп!

ЧЕМУ НЕОБХОДИМО СКАЗАТЬ СТОП С ЭТОЙ МИНУТЫ

1. Прекратить повторение негативного потакающего поведения во всех его формах.

2. Прекратить игнорировать мои личные проблемы.

3. Прекратить быть одиноким в своей боли.

4. Прекратить денежный поток – сейчас же.

5. Прекратить делать вид, что все будет хорошо, если я продолжу вести себя, как раньше.

6. Прекратить откладывать на потом перемены, которые необходимо воплотить в жизнь.

7. Прекратить мои собственные деструктивные шаблоны и поступки.

8. Прекратить чувствовать себя виноватым.

9. Прекратить требовать, чтобы мой взрослый ребенок изменился.

10. Прекратить выдумывать оправдания для его негативных поступков и/или решений.

11. Прекратить ввязываться в споры, дебаты или переговоры: никакого словесного волейбола!

12. Прекратить быть мучеником.

Глава 7

Второй шаг к обретению здравомыслия (SANITY)

СОБЕРИТЕ группу поддержки

Пока вы осуществляете первый шаг к прекращению потакающего поведения, очень важно получать поддержку других людей. Страдающим родителям нужны поддержка, понимание, ободрение и необходимость отчитываться перед другими людьми, которые уже проделали этот трудный путь до конца или в настоящее время преодолевают его вместе с нами. Некоторым может также понадобиться человек, готовый заступиться за них в кризисные моменты.

Как правило, термин «группа поддержки» ассоциируется у людей с довольно известными организациями вроде Анонимных алкоголиков и других программ двенадцати шагов. Но для многих родителей наркотики или алкоголь не являются частью проблемы. Им такие группы не подходят. Но не унывайте: группы поддержки бывают самыми разнообразными. Их тематика необязательно фокусируется на злоупотреблении психотропными веществами.

Действительно, у наших взрослых детей могут быть разнообразные проблемы. Некоторые из них имеют проблемы с наркотиками и алкоголем, однако у многих других может не быть никакой химической зависимости. У других родителей взрослые дети страдают зависимостью от азартных игр или порнографии. Некоторые взрослые дети свято уверены в том, что им все должны, и чтобы изменить это мнение, требуется огромная сила. Вдобавок финансовое давление, под которым могут находиться наши отпрыски, равно как и мы сами, вполне способно достигать астрономического уровня, что приводит к проблемам с финансами или даже к банкротству.

Одни взрослые дети живут с родителями, а другие отдельно. У многих из нас дети учатся в колледже (продолжая жить дома или переезжая в общежитие), и мы начинаем замечать опасную тенденцию к снижению успеваемости, загулам и безответственному поведению. У некоторых из нас есть безответственные взрослые чада, которые уже сами стали родителями и часто просят нас позаботиться об их детях – наших внуках – временно или постоянно.

Одни наши взрослые дети не имеют никакого желания работать, а другие изо всех сил стараются стать успешными. Одни и не думают просить у нас денег, но приобрели зависимость от нашей непрерывной поддержки в других отношениях: чтобы мы посидели с их детьми, постирали одежду или помогли с работой по дому. Другие должны нам некоторую сумму, от 50 до 50 тысяч долларов. А третьи привыкли полагаться на нашу постоянную финансовую поддержку, как если бы мы платили им зарплату. Есть такие взрослые дети, которые хотят, чтобы мы стали их созаемщиками по кредитам на машины, образование, меблировку дома и даже сам дом. Детям одних из нас чуть больше двадцати, в то время как отпрыскам других уже перевалило за тридцать, сорок или даже больше.

Как бы больно ни было это признавать, у некоторых из нас есть взрослые дети, чьи характеры отвечают описанным ранее признакам антисоциального расстройства личности. Этим взрослым детям, вероятнее всего, потребуются профессиональное консультирование и длительная непрерывная терапия, чтобы в их жизни произошли изменения. Одни могут представлять опасность для самих себя или для окружающих, а другим может понадобиться длительное пребывание в стационарных лечебных или психиатрических больницах.

Общий знаменатель

Хотя в классификации проблем, имеющихся у наших взрослых детей, не существует общего знаменателя, мы должны помнить о своих главных целях: мы здесь для того, чтобы обрести здравомыслие в своей собственной жизни, разобраться, что такое потакание, и прекратить свое потакающее поведение, которое усугубляет проблемы наших взрослых детей.

Поэтому группа, в которую мы можем вступить (или которую можем основать), будет отличаться от других обстоятельствами, в которых находятся входящие в нее родители, однако у всех будет один общий знаменатель: это мы, потакающие родители. В этом мы все одинаковы. У наших взрослых детей могут быть разные проблемы, но наша проблема едина для всех.

Вот почему нам нужна помощь группы поддержки.

Группы АА эффективны, потому что в них один алкоголик помогает другому. Группа поддержки для потакающих родителей тоже будет эффективной по той же причине: один страдающий родитель помогает другому, делится ресурсами, рассказами, методами и силой – а не дает советы.

Нигде в Писании важность наличия попутчика в дороге не описана так замечательно, как в четвертой главе книги Екклесиаста, стихи 9–12:

«Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться? И если станет одолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, не скоро порвется».

Нам нужны другие люди и в хорошие времена, и в трудные. Именно в час испытаний и невзгод наши братья и сестры могут предложить нам жизнеутверждающую поддержку и ободрение, выслушивая нас, молясь вместе с нами и подставляя плечо, чтобы мы могли опереться.

Варианты групп поддержки

Тип группы поддержки, в которой вы состоите, не имеет значения. Важно только ее наличие. Слушая, как другие члены группы делятся своими точками зрения и душевной болью, мы обретаем объективность – то, чего многим из нас не хватает. Возможность выразить все наболевшее в безопасной и неосуждающей обстановке может оказывать и целительное, и придающее сил воздействие. Существуют следующие 5 типов групп поддержки.

• Группы поддержки самопомощи

• Группы поддержки, возглавляемые профессионалами

• Онлайн-группы поддержки

• Группы поддержки для созависимых

• Группы поддержки программы «Шесть шагов к SANITY»

Группы поддержки самопомощи организуются и управляются непосредственно их членами, как правило, добровольцами. Анонимные алкоголики (АА), Анонимные созависимые (CoDA) и прочие программы двенадцати шагов, как правило, создаются их членами. Они могут служить примерами одного из часто встречающихся типов группы самопомощи, которую также иногда называют группой равных, группой взаимной поддержки или группой само- и взаимопомощи. К этому типу относятся группы поддержки программы «Шесть шагов к SANITY». (Примечание: чтобы узнать, где проводит встречи группа поддержки «Шесть шагов» в вашей местности, или получить рекомендации по созданию вашей собственной группы поддержки «Шесть шагов», зарегистрируйтесь на сайте https://allisonbottke.com/.)

Группы поддержки, возглавляемые профессионалами, действуют под началом профессионала – например, социального работника, психолога или духовного лица. Этот посредник контролирует ход обсуждений и дает руководящие советы. Такие управляемые профессионалами группы чаще можно встретить в медицинских стационарах, центрах лечения наркотической зависимости и исправительных учреждениях. Посещение таких групп может быть бесплатным или платным.

Онлайн-группы поддержки существуют как минимум с 1982 года. Разнообразные форматы дистанционного общения позволили развиться как синхронным группам, в которых люди могут обмениваться сообщениями в реальном времени, так и асинхронным, члены которых, подключаясь к сети в разное время, могут читать сообщения и обмениваться ими. Электронная почта, чат-комнаты, социальные сети и блоги стали популярными методами коммуникации для групп самопомощи и групп поддержки под руководством профессионалов.

Группы поддержки уже давно предлагают помощь и информирование людям, борющимся с болезнями или инвалидностью. Но ситуационно-ориентированные группы в интернете расширили поле деятельности, предлагая поддержку людям, сталкивающимся с разнообразными жизненными обстоятельствами, особенно такими, которые затрагивают отношения. Широкий спектр групп поддержки, действующих в настоящее время в интернете, предлагает помощь людям в столь же широком разнообразии жизненных обстоятельств. Найти онлайн-группу поддержки, пожалуй, нетрудно – трудно отыскать подходящую.

Группы поддержки созависимых, наиболее известными из которых являются Анонимные созависимые (CoDA), – это программа двенадцати шагов, основанная в 1986 г. в Финиксе, штат Аризона. Ее участники стремятся к здоровым отношениям и преодолению созависимости. В одних только Соединенных Штатах насчитывается около 1200 таких групп, не считая тех, что действуют в других странах.

Одно из заявлений CoDA звучит следующим образом:

«Большинство из нас искали способы преодолеть дилеммы конфликтов в наших отношениях и нашем детстве. Многие из нас воспитывались в семьях с зависимостями; у некоторых из нас такой истории не было. В любом случае, каждый из нас обнаружил, что созависимость – чрезвычайно глубоко укоренившееся компульсивное поведение и что оно порождается нашими дисфункциональными семейными системами, порой умеренно, а порой крайне неблагополучными [как и в случае потакания]. Каждый из нас по-своему переживает болезненную травму пустоты в собственном детстве и отношениях на протяжении своей жизни»[18].

Во всех программах двенадцати шагов третья традиция определяет требования, предъявляемые к членам групп. В случае CoDA она выглядит так: «Единственным требованием к членам CoDA является стремление к здоровым и полным любви отношениям»[19].

Хотя число групп поддержки CoDA пока не так велико, они возникают по всей стране с тревожащей регулярностью. Поскольку у поведения многих потакающих родителей есть общие черты с созависимостью, я настоятельно рекомендую им эту группу поддержки.

Группы поддержки «Шесть шагов к SANITY» – еще один вариант для вас в том случае, если доступ к существующей системе поддержки затруднен или если уже имеющиеся группы поддержки не вполне удовлетворяют вашим потребностям. Я призываю вас подумать о создании собственной группы поддержки «Шесть шагов», основанной на принципах, изложенных в этой книге, в вашем населенном пункте. Наши требования к членам групп совпадают с условием CoDA – «строить здоровые и полные любви отношения», – и практически так же, как в группах Анонимных алкоголиков, приветствуются анонимность и внеконфессиональность.

Преодоление безмолвного стыда

Многие страдающие родители привыкли молча стыдиться и умалчивать об обстоятельствах и проблемах, существующих в жизни их взрослых детей. И последнее, чего им хочется, – это посещать или организовывать группу поддержки.

Тем не менее это один из первых шагов, который мы должны сделать, чтобы обрести силу в такой период жизни, который, несомненно, потребует от нас всей телесной и духовной крепости, какую мы сумеем найти. Когда наши силы иссякают, мы должны иметь возможность опереться на других людей, которые смогут вступиться за нас и поддержать нас. Мы должны начать смотреть на свои обстоятельства объективно, эмоционально дистанцируясь от ситуации, чтобы обрести здоровую точку зрения.

Принимать четкие решения с опорой на факты, а не на чувства, будет для нас критически важно при движении вперед. Лучший способ это сделать – с помощью молитвы и группы поддержки.

Глава 8

Третий шаг к обретению здравомыслия

ДУШИТЕ отговорки в зародыше

Когда мы решаем отказаться от роли потакающего родителя в драме своих детей, сюжетная линия, как многие из нас знают по собственному опыту, может быстро превратиться в мелодраматическую. Посмотрите правде в глаза: многие из наших детей так долго находятся в своей нынешней ситуации, потому что они весьма искусные манипуляторы. А мы так хотим верить, когда они рассказывают нам то, что на поверку оказывается ложью или чрезмерно драматизированной правдой!

Вы когда-нибудь слышали от своего взрослого ребенка, к примеру, такое?

• «Я просто слишком устал!»

• «Но, мама, теперь другие времена!»

• «Ты просто не понимаешь».

• «Начну с понедельника. Клянусь!»

• «На этот раз все будет иначе».

• «Это не моя вина!»

Вы больше не будете смиренно принимать отговорки – эти и многие им подобные. Это третий из шести шагов на пути к здравомыслию, к обретению SANITY: душить отговорки в зародыше. С самого начала поступайте так, чтобы было очевидно: вы не намерены вестись на клише, манипуляции или неубедительные оправдания.

Настоящее исцеление начинается, когда родитель перестает верить в отговорки и ложь и настойчиво требует правды. Когда мы разрабатываем план действий, места для отговорок быть не должно. Наши границы должны быть тверды. Существует правильное и неправильное, и мы будем выбирать и делать то, что правильно. Точка.

Как и почему так получается, что столь многие взрослые дети не умеют отличать правильное от неправильного? Как так получается, что и мы, родители, порой не видим этой разницы?

Путешествуя по стране и рассказывая о собственном опыте радикального разворота от светского гуманизма к христианству, я часто использую выражение: «Мой разум был настолько открытым, что из него выскользнули мозги».

Эти слова всегда вызывают взрыв хохота в аудитории, однако я молюсь о том, чтобы в смехе не потерялся глубокий смысл. В годы своего неверия я велась на мирскую ложь о том, что допустимо практически что угодно, и моя реакция в любой произвольной ситуации зависит исключительно от того, как я смотрю на эту ситуацию, или от смягчающих обстоятельств. Я возвела свой уровень толерантности ко всему в некую форму искусства.

Увы, этот опасный образ мыслей стал пугающе преобладать в нашей культуре.

Это сознают даже те, кто не является подвижником в евангельской вере. Корреспондент FOX TV и журналист Билл О’Рейли стал неутомимым крестоносцем, призывающим обратить внимание на этот сдвиг в нашей культуре. В своей книге-бестселлере «Воин культуры» (Culture Warrior) он пишет:

«Воин традиционной культуры понимает, что четкое определение добра и зла необходимо для дисциплинированного общества, которое защищает своих граждан. Одним из возмутительных безобразий современной Америки является светско-прогрессивная философия противодействия вредоносному поведению, когда для него ищут разнообразные оправдания. Например, „оправдание насилия“, когда преступники становятся объектами сочувствия, поскольку они сами пострадали от насилия, пустило в Соединенных Штатах глубокие корни. Теперь мы видим, как с „пониманием“ начинают относиться к самым омерзительным актам, например, изнасилованию детей. Вместо суровых наказаний для преступников, издевающихся над детьми, некоторые судьи выбирают снисходительные приговоры и отправляют мерзавцев, истязающих детей, на „лечение“. Это самый вопиющий пример светско-прогрессивного „правосудия“».

О’Рейли продолжает:

«Напротив, воин традиционной культуры верит в иудеохристианский кодекс прощения – но в комплексе с наказанием и покаянием. Истинное правосудие требует, чтобы наказание соответствовало преступлению. Мы в Америке должны продолжать высоко держать стандарты поведения, которые защищают людей, особенно детей и пожилых, от причинения им вреда. Цивилизованное поведение не может быть „относительным“. В американской республике народ решает, какие поступки есть зло (беззаконие), и эти поступки должны караться соответствующе. И именно этот кодекс правосудия, исторически основанный на иудеохристианских принципах, хотят сокрушить светские прогрессисты. Воины традиции не должны этого допустить»[20].

Хотя книга О’Рейли сосредотачивается на «культурной войне», я совершенно уверена, что мы, страдающие потакающие родители, тоже ведем войну, и наш враг в этой войне – Сатана. Мы верили в мирскую ложь, о которой часто идет речь на страницах «Воина культуры», и когда я читала эту побуждающую к размышлениям книгу, сходство с эпидемией потакания было для меня более чем очевидно.

Как американцы должны принять ответственность за то, что произошло и продолжает происходить в нашей национальной культуре, так и родители должны принять ответственность за то, что происходит в их семьях. Воспитывая детей, слишком многие из нас велись на мирскую ложь – и пожинали урожай бесконечных отговорок из уст наших взрослых детей.

После многих лет потакания я становилась старше и мудрее – но оставалась недостаточно мудрой. Я яснее понимала многие тонкие способы потакания, но потребовалось замечание моего сына, чтобы рывком втолкнуть меня в реальность, с которой я никогда прежде не сталкивалась. Эта реальность навсегда сбросила шоры с моих глаз, подарив мне силу целеустремленности.

Писательский труд для меня не просто оплачиваемая работа. Для меня (как, подозреваю, и для многих других писателей) это самый удобный способ коммуникации. Вот почему я схватилась за ручку и бумагу, пока сидела в зале суда и дожидалась начала слушания по делу моего арестованного спецназом сына.

То, что началось как случайный поток мыслей, превратилось в письмо сыну – письмо, которое так и осталось неотправленным.

«Дорогой сын!

Мы с тобой не разговаривали с момента твоего ареста. На сегодня назначено слушание, на котором тебе предъявят обвинение. В зале суда сидят двое мужчин в тюремных робах и полицейский в форме. Я узнала их по фотографиям в газете; этих двух человек арестовали вместе с тобой в Новый год.

Судебный репортер – дочь близких друзей нашей семьи. Какая насмешка судьбы! Но ведь у нас маленький городок, и, как тебе известно, профессия Кевина способствует его общению с очень многими людьми.

Мне дурно – в сердце, животе и разуме, но не в душе. Это меня не сломит. Я не позволю Сатане повергнуть меня. Я не позволю ему победить. Я буду продолжать молиться о твоей безопасности и спасении.

Я знаю, ты скажешь мне, что уже спасен, однако твои поступки не соответствуют словам.

В этот раз у тебя был шанс на новую жизнь. У тебя была свобода – неограниченная свобода – впервые за долгое время. Тебе больше не нужно было оглядываться через плечо; у тебя, наконец, больше не было записей о ранее совершенных преступлениях, что давало тебе возможность начать с чистого листа. Ты снимал красивый дом с гаражом, достаточно просторный для твоего домашнего бизнеса. Жизнь тебе улыбалась! Что случилось?

Полицейский только что ввел тебя в зал суда. Ты в наручниках. Я посмотрела тебе в глаза, а ты опустил взгляд, покачав головой. От стыда? Или от досады на то, что тебя поймали? Я не знаю, что ты чувствуешь – гнев, разочарование, угрызения совести или… что?

Интересно, а ты вообще что-нибудь чувствуешь? Или твое сердце закаменело?

Знаешь ли ты, что чувствуют те, кто тебя любит? Боль в моем сердце похожа на гноящуюся рану. Я смотрю, как ты сидишь там, в кандалах и наручниках, в оранжевой тюремной робе. Голова выбрита почти налысо. Это что – часть неонацистского образа жизни? Ты годами отрицал свою связь с нацистами; значит, я была слепа?

В зале суда тишина. Судья взял 15-минутный перерыв, дожидаясь, пока тебя доставят. В зал вошел еще один офицер в форме – тоже друг нашей семьи. Мало того, они с женой недавно ужинали у нас дома, и мы вместе на выходных ходили на рождественский концерт в нашей церкви. Он удивился, увидев меня в зале.

„Это мой сын“, – прошептала я, кивком указав на тебя. А что еще можно сказать? Насколько я знаю, он входил в тот отряд спецназа, который проводил обыск в твоем доме в Новый год. В тот день, когда тебя арестовали. У меня есть копия ордера на обыск и список из 38 предметов-улик, которые взяли из твоего дома. Это общеизвестные данные.

Когда мне его передали, я читала его сквозь слезы.

Как этот источник слез еще не пересох? Как могут слезы течь, когда сердце выжато досуха?

Сегодня мы узнаем, когда будет проводиться слушание по твоему делу и разрешит ли судья выпустить тебя под залог».

Мое письмо закончилось на этом месте, когда вернулся судья. И в скором времени он зачитал длинный список обвинений. Моему сыну назначили общественного защитника, определили дату суда и озвучили сумму залога – 10 000 долларов. 10 процентов понадобилось бы внести для того, чтобы он мог в тот же день выйти из тюрьмы.

Меня тронул за плечо какой-то незнакомец.

– Я – поручитель вашего сына по внесению залога.

У моего сына, оказывается, был собственный поручитель по внесению залога. Как удобно!

– Если вы сможете заплатить тысячу долларов, мы очень скоро вызволим его отсюда, – продолжил он.

– Нет, – сказала я.

– Простите, я не расслышал…

– Вы все расслышали правильно.

Он уставился на меня так, будто я отрастила себе на лбу третий глаз, и ретировался, отрицательно качая головой и глядя на моего сына. Тот нахмурился.

У меня снова потекли слезы. Я попыталась загнать их назад, с трудом сглатывая, быстро утирая уже припухшие глаза носовым платком. Моя боль была так велика, что поток слез казался бесконечным.

Я устала от рыданий.

После этого мой сын как-то сумел сам найти эти деньги и человека, который гарантировал выплату 10 000 долларов в случае, если он не явится на свое слушание. Во второй половине дня он вышел из тюрьмы, имея наготове длинный список оправданий в связи со своим, как он выразился, «фиктивным арестом».

Сын вернулся в разоренный дом и пришел в ярость от того, что я вывезла часть его имущества и вылила всю выпивку.

Однако, когда он, наконец, позвонил, больше всего его волновала коллекция немецкой атрибутики.

– Некоторые люди коллекционируют «драгоценные моменты»; я коллекционирую вещи, напоминающие о войне. Какая разница? – возмущался он, требуя вернуть то, что я забрала из его дома. Мне трудно было представить себе хрупкую фарфоровую статуэтку, изображающую милого большеглазого ребенка, в одном смысловом ряду с витриной, полной нацистских свастик и оружия, использовавшегося для уничтожения миллионов людей.

Вечером того же дня я отвезла оскорбительную коллекцию к нему домой, а он даже на порог не вышел, послав вместо себя свою ветреную подружку, чтобы та помогла выгрузить мешки и коробки из моей машины.

Через пару дней я разговаривала по телефону с близкой подругой, которая пообщалась с моим сыном.

– Он сказал, что ты отказалась помочь ему выбраться из тюрьмы, – укоризненно проговорила она.

– Так и есть.

– И это действительно стоило всего тысячу?

Всего?! Она явно не понимала.

– Дело уже не в деньгах, – сказала я. – Я не могу продолжать это делать.

Снова подступили слезы. Я изнемогла от слез, боли, мучений и страха за его жизнь.

– За него внес залог хозяин дома, который он снимает, – продолжала подруга. – Он должен переехать; там он испытывает стресс. Он говорит, что у них на него ничего нет. В его доме не было никаких наркотиков.

Я не собиралась спорить с подругой; она понятия не имела о длинном списке предметов, которые отряд спецназа забрал из его дома. Она не понимала, сколько раз я сидела в зале суда, слушая обвинения, выдвинутые против моего сына. Она не представляла, какую боль я чувствовала каждый раз, когда видела своего единственного ребенка в наручниках, или каково мне было разговаривать с ним по тюремному телефону сквозь разделявшее нас толстое бронированное стекло. На нее не лился бесконечный поток оправданий.

А затем произошла ключевая ситуация, которая помогла мне снять с глаз шоры: последний шаг в моем освобождении от пут.

– Эллисон, он сказал, что ты закатила сцену в зале суда! Что ты плакала для того, чтобы всем стало тебя жалко!

Меня никогда не пытались заколоть ножом, но, как мне представляется, боль, которую я ощутила в сердце в тот момент, была близка к этому ощущению.

– Ч-что? – запинаясь, пробормотала я.

– Он сказал, что ты плакала, чтобы люди тебе посочувствовали!

Я постаралась закончить этот разговор как можно быстрее, пока подруга не уловила, что я снова плачу. На сей раз, пока до меня доходил смысл ее слов, мои мучения перерастали в гнев.

Он подумал, что я плакала, чтобы вызвать сочувствие?!

Мой сын явно не сознавал глубину моей боли – а значит, и глубину моей любви к нему. Все годы, когда я приходила ему на помощь из любви – из желания обеспечить его безопасность, помочь ему в час испытаний и бед, – все эти годы прошли зря. Он ничего не понял. Никогда не понимал. Мало того, что не понимал, так еще и не ценил. И не только не ценил, как я вдруг поняла с кристальной ясностью: вместо того чтобы помогать, мои действия ему мешали. Ему было невдомек, как это бывает – испытывать угрызения совести, сочувствие или стыд. Более того, я стала бояться, что он вообще не умеет чувствовать, и усомнилась в том, что он понимает неправильность своего поведения.

Обретение этого нового уровня понимания было сродни обретению зрения слепцом. Воспоминание о жуткой боли, терзавшей мое тело в том зале суда, возвращалось волнами, пока я соотносила реальность своих чувств с искаженным представлением о них моего сына.

Сочувствие? Господи Боже, помоги мне уложить это в голове!

Я приостанавливала денежный поток и раньше, однако продолжала снабжать сына «вещами», которые стоили денег; так что в действительности я вообще не останавливала его. Я по-прежнему выслушивала нескончаемый перечень отговорок и оправданий, страстно желая в них верить. Я снова и снова являлась в зал суда, чтобы поддержать сына, подарить свою безусловную любовь, показать, что, что бы он ни сделал, я все равно люблю его и буду заботиться о нем.

Пришло время перестать о нем заботиться – по крайней мере, таким способом.

Мне нужно было научиться иначе реагировать на решения моего сына. Настало время душить в зародыше его отговорки и оправдания, а также свои собственные оправдания потаканию, сколь угодно неявному. Я решила, что больше не буду бросать свое сердце на плаху его беззаботной жизни. Пришла пора установить новые границы, ключевым фактором которых будет географическая дистанция.

Мой сын был падшим человеком – но такой же была и я. Я снова по привычке скатилась в потакание, незаметное, но тем не менее негативное и вредоносное. Больше никаких отговорок! Пора вернуться к классной доске и восстановить план действий, который я составила много лет назад, начиная с пересмотра границ.

Господи, молилась я, я не хочу ожесточать свое сердце, но хочу защитить его. Пожалуйста, помоги мне любить моего сына так, чтобы при этом любить саму себя. Я больше не могу терпеть эту боль. Хватит – значит хватит. Пожалуйста, исцели мое разбитое сердце еще раз.

Билл О’Рейли пишет:

«Иногда приходится вступать в бой. Без этого не обойтись. В какой-то момент каждый из нас сталкивается с опасностью или несправедливостью. То, как именно мы решаем сразиться с этим препятствием, часто определяет нашу жизнь. Вы можете встретить трудности лицом к лицу, или бежать от них, или игнорировать их, пока они вас не поглотят. Но конфликта не может избежать никто. Ни один человек»[21].

Я была готова к конфликту и его последствиям.

Я была готова провести линию на песке.

А вы готовы?

Глава 9

Четвертый шаг к обретению здравомыслия

ПРЕТВОРЯЙТЕ В ЖИЗНЬ правила и границы

В нашей современной культуре у понятия «границы» сложилась плохая репутация. В реальности же уместные границы – дело хорошее. В Библии Бог установил границы для Своих детей. А еще Он установил последствия для ситуаций, когда эти границы нарушались. Бог нас любит – но ограничивает наше поведение ради нашего собственного блага. Когда мы нарушаем Его границы, Он продолжает нас любить, а страдаем мы не только от естественных последствий нарушения этих границ, но и от утраты близости с Ним (хотя и не от утраты отношений).

То, что родитель любит своего ребенка безусловной любовью, не означает, что он должен смотреть в другую сторону, когда этот ребенок ведет себя не лучшим образом и принимает неправильные решения. Установить набор четких правил и границ жизненно важно, если мы ставим себе цель исцелить боль, которую причинило наше потакание. Вот что говорит пастор Билл Оудемолен из Библейской церкви Футхилл в Литтлтоне, штат Колорадо:

«Многие родители XXI века струсили, не установив правила для своих детей, а ведь это главное, что нужно детям от родителей. Границы создают безопасность. Отсутствие границ рождает ощущение незащищенности. Некоторые из самых проблемных взрослых, с которыми я знаком по долгу своего пастырского служения, воспитывались в попустительской среде. И, что логично, некоторые из самых благополучных людей четко знали все границы, установленные их родителями – неважно, соглашались они с ними или нет».

Границы не только дают ощущение безопасности, но и, что ценно, определяют параметры того, кто и что мы есть. В своей книге «Великий эпос» Джон Элдридж обращает внимание на огромные планы, которые мы так часто видим в торговых центрах, парках развлечений и больницах – схемы, которые указывают наше точное местонахождение приметной красной звездочкой и словами «вы находитесь здесь». «Эти планы сделаны для посетителей, чтобы помочь им сориентироваться в ситуации, составить представление о положении вещей»[22].

Всем людям в жизни нужны подобные указатели – не только нашим детям, но и нам самим. Всем нам нужно представлять, где мы находимся в конкретный момент времени. В той же книге Элдридж называет нашу жизнь «эпической историей». Мне нравится эта аналогия:

«Мы можем открыть для себя ту самую Историю. Пусть не с идеальной ясностью, пусть не с такими подробностями, как хотелось бы, но с большей ясностью, чем может похвастаться в настоящее время любой из нас, и ради этого стоило бы заплатить за вход. Я имею в виду, обрести некоторую ясность прямо сейчас дорогого стоит. Как найти золотую жилу. Не правда ли?»[23]

Как-как, простите? Золотую? В моей жизни бывали моменты, когда я и не помышляла о золоте, готовая довольствоваться серебром, медью – да чем угодно, только бы оно было чуть ценнее, чем кусок черного угля, который казался мне самым подходящим символом для моей истории.

В своей книге «Слушай» писатель и лектор Кери Уайатт Кент призывает читателей найти Бога в истории своей жизни. Эта книга наполнена ценной информацией для укрепления наших отношений с Богом, а идеи, которыми автор делится на ее страницах, нашли путь в мое сердце, поскольку они связаны с потаканием нашим взрослым детям. В главе «Каково мое стремление?» она пишет:

«В последнее время я также ощущаю чувство свободы, когда говорю „нет“ – например, „нет, я не могу сделать это для тебя“, „нет, я не стану брать на себя ответственность за твои чувства“, „нет, я не собираюсь спасать тебя от последствий твоего собственного безответственного поведения“, „нет, я не буду строить свою жизнь на попытках поддерживать видимость идеальности“. Таким образом, я обретаю свободу благодаря установлению границ»[24].

Читая текст Кери, я ощущала прилив сил. У страдающих родителей реальность – это, как правило, смена одного кризиса другим. Боль, душевные метания, мучения, стрессы, давление и эмоциональная путаница – всего этого у нас в изобилии. А свобода? Да где там!

Однако свободу можно обрести, а надежда и исцеление возможны, и это так же неоспоримо, как то, что вслед за ночью приходит утро. Радость и счастье тоже можно найти со временем. Пусть и не сразу. Возможно, боль, которую вы сейчас ощущаете, усилится, прежде чем отступить. Хотя я не могу предвидеть, что случится, когда вы примете решение изменить свое поведение по отношению ко взрослому ребенку, зато могу предсказать, что будет, если вы этого не сделаете: положение ухудшится, вместо того чтобы улучшиться.

Собирая информацию для этой книги, я обнаружила несметное число ресурсов, способных помочь родителям научиться устанавливать эффективные границы для маленьких детей. И большое количество учебных пособий, помогающих воспитывать малышей, младших школьников и подростков, живущих дома с родителями. Безусловно, именно в формирующие годы жизни ребенка у родителей есть реальная и не такая уж продолжительная возможность воспитать эмоционально и духовно здоровую личность.

Книга Джилл Ригби «Воспитанные дети в этом не слишком воспитанном мире» – одна из лучших, когда-либо попадавших мне в руки. Еще один великолепный ресурс – «Мама, которой я хочу быть» Сюзанны Эллер. Обе книги прочно опираются на надежные библейские принципы и делятся опытом, накопленным на передовой реальной жизни. Если у вас дома есть маленькие дети, то, какого бы возраста они ни были, я рекомендую вам изучить эти ценные источники.

Увы, ресурсы для тех из нас, кто по той или иной причине упустил это окно возможности, – большая редкость. Когда пытаешься выяснить, как вести себя в изменившихся обстоятельствах, имея чрезмерно зависимого взрослого ребенка, оказывается, что рекомендаций раз, два и обчелся. Многие из нас прошли сквозь мутные воды проб и ошибок лишь каким-то чудом.

Эмили Пост попала в точку, написав: «Любого ребенка можно научить прекрасно себя вести, даже не особо стараясь, понадобятся только спокойное терпение и настойчивость, в то время как для избавления от уже приобретенных вредных привычек требуются титанические усилия».

Титанические – совершенно верно; но не сказать, что это вовсе невозможно. Нам, христианам, дано великолепное обещание в послании к Филиппийцам, 4:13: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе».

В ответах на сотни анкет, которые я разослала, готовясь к работе над этой книгой, многие люди рассказывали об одном классическом эксперименте с участием детей, в котором изучалось воздействие границ.

Детям младшего школьного возраста предлагали пойти поиграть в неогороженном школьном дворе. В итоге они старались держаться поближе к зданию школы, опасаясь, что, заигравшись, могут забрести слишком далеко от него. Другую группу отправляли играть в школьный двор, обнесенный забором. Эти дети, играя, рассыпались по всей огороженной территории. Они знали, насколько далеко могут зайти.

Наши взрослые дети не представляют, насколько далеко могут зайти, потому что мы не проявили либо настойчивости, либо последовательности в установлении границ.

Мы годами внушали им противоречивые представления о допустимом и недопустимом, о том, что мы стерпим, а чего терпеть не станем. Мы довели до крайней степени синдром пастушка, кричавшего «волк», не сумев определиться с твердыми границами и последствиями их нарушения. Или установив их, но не придерживаясь.

В своей книге «Барьеры» Генри Клауд и Джон Таунсенд четко описывают, как Бог хотел, чтобы мы справлялись с динамикой «помощи»:

«Мы в ответе перед другими и за себя».

Это ключевой принцип, который нам нужно усвоить для развития новых типов поведения.

«Несите бремя друг друга, – сказано в послании к Галатам, 6:2, – и таким образом исполните закон Христов». Этот стих иллюстрирует нашу ответственность друг перед другом.

Именно о разницу между «перед» и «за» спотыкаются многие из нас.

«Часто бремя, которое несут другие люди, непомерно велико. У них нет достаточного количества сил, ресурсов или знаний, чтобы нести эту ношу, и им нужна помощь. Жертвовать собой, чтобы делать за других то, чего они не могут сделать для себя сами, – значит демонстрировать жертвенную любовь Христа. Это то, что сделал для нас Христос. Он сделал то, чего мы не могли сделать для себя сами: он нас спас. Это и значит быть ответственным „перед“ кем-то».

Помните различие между помощью и потаканием из первой главы? Добрые доктора продолжают прояснять этот момент:

«С одной стороны, пятый стих (послание к Галатам, гл. 6) гласит, что „каждый понесет свое бремя“. У каждого есть свои обязательства, которые может исполнять только он сам. Они и есть наше собственное особенное „бремя“, за которое мы должны ежедневно нести ответственность и которое должны прорабатывать. Есть вещи, которые никто не может сделать за нас. Мы должны признать определенные аспекты жизни, которые являются нашим „бременем“»[25].

Мы несли слишком большое бремя. Мы путали ответственность «перед» с ответственностью «за». Пора остановиться. Внедрение в жизнь приемлемых границ – не один из вариантов действий: это обязательное требование.

Но с чего начать?

Отстранитесь

Один из ключевых шагов к изменению нашей ситуации – способность отстраниться от нее. Отстранение от чужих проблем – главная заповедь АА. В их литературных источниках говорится:

«Отстраненность не бывает ни доброй, ни злой. Она не подразумевает осуждения человека или ситуации, от которых мы отстраняемся. Это просто средство, которое позволяет нам отделить себя от негативного воздействия, которое решения другого человека могут оказывать на нашу жизнь».

Когда я услышала, что мой сын думает, будто я плакала в зале суда, намереваясь вызвать сочувствие окружающих, у меня случился мучительный момент откровения. Я осознала, что мне пришла пора физически убрать себя из его жизни на некоторое время. Как бы болезненно это ни было, я не могла оставаться рядом с ним. Я должна была отстраниться, как физически, так и эмоционально.

Многие страдающие родители ловят себя на том, что поведение их взрослых детей больше заботит их, чем самих детей. Мы хотим, чтобы наши взрослые дети изменились, сильнее, чем хотят меняться они сами, – или больше, чем они считают необходимым. Программа общества Анонимных алкоголиков учит членов семей алкоголиков «переносить внимание на себя», а не концентрировать его на алкоголике или на ком-либо другом. Тот же принцип верен и для потакающих родителей. Сосредоточив внимание на себе, мы уже не будем:

• страдать из-за действий и реакций других людей;

• позволять другим людям использовать нас или манипулировать нами;

• делать за других людей то, что они могут сделать для себя сами;

• покрывать чужие ошибки или проступки;

• создавать кризисные ситуации;

• предотвращать кризис, если он является естественным результатом хода событий;

• манипулировать ситуациями, чтобы наши взрослые дети вовремя ели, спали, просыпались, ложились спать, оплачивали счета и не страдали от последствий собственных решений или поступков (например, не будем заниматься их бизнесом вместо них).

В своей слабости я внезапно поняла, что мне надо делать.

Слушайте

Кери Уайатт Кент указывает, что нам часто приходится выслушивать других с позиции слабости: «У хороших слушателей есть четкие границы. Они не служат эмоциональным хранилищем чужих проблем».

Ой! Это же как раз про меня!

Далее Кери пишет: «Этой линии поведения нелегко следовать. Так как же нам слушать с любовью, но при этом сохранять границы?»

Как страдающие родители мы очень долго жили в позиции слабости, но слушали других не таким способом, который приблизил бы нас к Богу – или к каким-либо твердым результатам в испытаниях нашей жизни. Мы стали эмоциональными хранилищами чужих проблем, и пришло время положить этому конец. Мы должны научиться слушать с любовью, не выходя за рамки здоровых границ.

Кери продолжает:

«В дружеских отношениях у каждого из нас случаются периоды, когда мы отдаем больше, чем берем. Но что, если такова схема большинства ваших дружеских отношений? Вы слушаете, но не говорите правду друзьям, которым она, возможно, нужна? Вы чувствуете, что люди пользуются вашей слабостью? Вы обижаетесь на то, что вами воспользовались, но вскоре начинаете корить себя из-за своей обиды? Вам кажется, что ставить на первое место других людей – это по-„христиански“?

Возможно, у вас есть проблема с установлением границ, поэтому вы слушаете с позиции слабости.

Любящие слушатели слушают с позиции силы. Они не берут на себя ответственность за то, в чем не виноваты. Они не позволяют людям манипулировать ими, обвинять их или увиливать от ответственности»[26].

Определите границы

Если мы хотим быть по-настоящему «любящими слушателями», мы должны стать сильными. Претворение в жизнь правил и границ – важный элемент обретения силы, которая понадобится нам в нашем путешествии.

Опираясь на собственный опыт, я усвоила несколько истин, касающихся определения границ в отношениях со взрослыми детьми.

• Мы должны составить четко определенный план действий, прежде чем требовать чего-то от наших взрослых детей.

• Мы должны указать последствия и придерживаться их.

• Мы должны выступать единым фронтом, если состоим в браке.

• Мы не должны вступать в споры, дискуссии или пытаться помочь нашим взрослым детям разобраться в ситуации.

• Мы должны побуждать взрослых детей разбираться в ситуации самостоятельно.

• Мы должны быть готовы спросить себя: «Кто я есть вне этой проблемы/ребенка?»

• Мы должны быть готовы перенести фокус внимания с жизни наших взрослых детей на свою собственную.

В небольшой, но глубокой книге под заголовком «Когда человек, которого вы любите, злоупотребляет наркотиками или алкоголем» автор бестселлеров Сесил Мерфи собрал ободряющие мысли на каждый день. Каждая отдельная заметка – это пища для души, а следующая за ней краткая молитва проникнута сладостным смирением. Хотя не каждому человеку доводится столкнуться с проблемой зависимости, тем не менее я нахожу советы Мерфи полезными:

«Я в Церкви с младенчества. Однако не припомню такого, чтобы хоть раз духовное лицо сказало мне: „Ты делаешь слишком много“. Вместо этого меня всегда наставляли отдавать больше, делать больше.

Проповеди напоминали нам о таинственном даре жизни, врученном Христом, и о том, сколь многое дает нам Бог. Нам приводили неисчислимые примеры бескорыстных деяний и десятки библейских стихов, побуждающих нас поступать так же. Мы не исследовали свои мотивы, веря, что потребности определяют действие. Я воображал себя добрым самаритянином, который нашел полумертвого странника на дороге и выходил его, вернув к жизни.

И вот я наконец-то понял, что опека не дает результатов – ни в Церкви, ни в семье. Я не возвращал людям здоровье своей заботой – я учил их зависимости. Я мешал им учиться постоять за себя.

Боже милосердный, прости меня за то, что я пытался облегчать боль, делая людей зависимыми от меня»[27].

Прочтя эти слова, я приободрилась. Мне стало ясно, что:

1. Я не одинока.

2. Даже у добрых самаритян случаются неудачи.

3. Я могу в молитве вручить свою ситуацию Богу.

Разрабатывая план действий, мы рассмотрим определение и установление границ в отношениях с нашими взрослыми детьми, а также назначим твердые последствия в следующих областях:

• коммуникация

• условия проживания

• финансы

• трудоустройство

• семья

• образование

В том случае, если мы не выстроили здоровые границы в их детстве (или делали это непоследовательно), то не поздно установить их сейчас. Что наши дети решат делать с этими новыми параметрами – решать им. Наш приоритет номер один – оставаться твердыми в своей решимости.

Никогда не поздно устанавливать правила и границы, принимать решения, которые изменят нашу жизнь. Бог может трансформировать отношения с нашими взрослыми детьми.

Глава 10

Пятый шаг к обретению здравомыслия

ДОВЕРЯЙТЕ своей интуиции

Просто удивительно, как много родителей принимают решения, которые прямо противоположны тому, что подсказывает им интуиция, родительский инстинкт, касательно их взрослых детей.

Десятки страдающих родителей, которые отвечали на мою анкету, корили себя за то, что обращали мало внимания на свою интуицию. Одна мать, пожелавшая остаться анонимной, пережила особенно неприятный опыт:

«Мой сын ездил на новой машине и имел два – не один, а два! – дорогих мотоцикла. У него была хорошая работа: он продавал офисное оборудование. Но я знала, что он зарабатывает недостаточно денег, чтобы позволить себе эти вещи. У него всегда находилась куча объяснений, когда он приносил домой очередную дорогостоящую покупку: „Этот плеер мне подарил друг“ или „Я просто подержу у себя этот здоровенный 42-дюймовый плазменный телевизор, пока мой приятель не переедет на новую квартиру“. И так далее и тому подобное. Какая я была дура, что верила ему! Еще хуже то, что у меня порой появлялось ощущение, что что-то здесь не так. Я просто нутром это чуяла.

Его арестовали за торговлю наркотиками. Когда полицейские обыскивали наш дом, они обнаружили в его комнате тайник под ковром, где были спрятаны наличные, ювелирные изделия, кокаин и метамфетамин. Он установил сейф в полу в нашем доме без нашего ведома! Пришлось сильно потратиться, чтобы очистить свое имя, поскольку нам предъявили обвинения в соучастии. Хотя нам было стыдно признавать, что нас водили за нос, еще кошмарнее была мысль о том, что мы действительно могли пострадать от последствий игнорирования своих инстинктов. К счастью, нас оправдали, но наш сын отбывает длительное наказание в федеральной тюрьме. Он внес наши имена в список посетителей, с которыми отказывается встречаться».

Это что, произошло за один день? Молодой Джонни проснулся однажды утром и решил торговать наркотиками, используя дом своих родителей как место для тайников? Крайне маловероятно.

Интуиция – мощный инструмент. Однако этот тихий голосок в итоге вообще умолкнет, если мы будем продолжать его игнорировать.

Родители часто буквально нутром чувствуют, что что-то не так, когда этот внутренний голос сообщает о конкретных ситуациях или проблемах. Однако мы то и дело игнорируем его и отрицаем свои инстинкты. Одна мать написала: «Я видела признаки… бодрствование допоздна, поздние подъемы, раздражительность, то самое „выражение“ в его глазах. Я просто не хотела признавать, что у моего сына серьезная проблема».

Необходимость доверять своей интуиции проявляется особенно остро, когда мы подозреваем, что наши взрослые дети злоупотребляют наркотиками, имеют проблемы с алкоголем или вовлечены в противозаконную деятельность. Словно тревожный звоночек шестого чувства срабатывает в наших сердцах и душах, требуя обратить внимание на происходящее. Предостережение, которое многие из нас слишком долго игнорируют.

В детстве я обожала смотреть телесериал «Затерянные в космосе». Семья Робинсон переживала такие изумительные приключения! Много лет спустя, стоило мне «учуять», что надвигаются проблемы, как я каждый раз мысленно слышала предупреждение робота из этого фильма: «Опасность, Уилл Робинсон! Опасность, Уилл Робинсон!»

О, если бы у каждого из нас был такой размахивающий манипуляторами робот, выкрикивающий нам предостережения, касающиеся наших взрослых детей!

Из-за того, что нашим взрослым детям нельзя верить, мы начинаем сомневаться в том, что можем доверять собственным инстинктам. Более того, эрозия недоверия поражает многие уровни и часто побуждает нас совершать поступки, вряд ли согласующиеся с планом, который есть для нашей жизни у Бога.

Доверие – ключевой вопрос нашей веры.

Мы можем не доверять своим взрослым детям, а порой даже самим себе, но нам нужно верить, что Бог всегда все контролирует. Нам также нужно верить, что Он может говорить с нами посредством наших родительских инстинктов.

В те времена, когда я была новоявленной христианкой, мне подарили экземпляр «Книги библейских обетований» (The Bible Promise Book). Это был томик в мягкой обложке, наполненный цитатами из Писания, подобранными по тематическим категориям в алфавитном порядке. За прожитые годы у меня сменилось несколько экземпляров этой маленькой книжечки, поскольку она помогает мне искать цитаты из Писания, посвященные тем проблемам, с которыми я сталкиваюсь. В разделе «Вера»[28] приведены девять отдельных стихов, в том числе из Притчей 3:5–6:

«Надейся на Господа всем сердцем твоим и не полагайся на разум твой.

Во всех путях твоих познавай Его, и Он направит стези твои».

Если мы верим Господу всем сердцем своим, то должны также верить тому, что Он говорит нам о силе Святого Духа:

«И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет» (Иоанн 14:16–17).

Я не теолог, но, думаю, существует бесчисленное множество справочных материалов, свидетельствующих о силе Святого Духа. Однако могу сказать по собственному опыту, что верно одно: когда я поступаю по воле Божией, я ясно ощущаю в себе силу Святого Духа, и она часто являет себя в очень отчетливых представлениях о том, как мне следует реагировать, действовать и думать. Словно моя интуиция – это божественная сила, побуждающая меня делать то, что правильно.

Кстати, чтобы вы не подумали, будто у меня одной есть такой внутренний компас, позвольте заверить, что это мощное навигационное «устройство» доступно каждому из верующих в Иисуса. Хотя я никогда не слышала, чтобы в моей голове кто-то выкрикивал: «Эй, Эллисон, не верь ни одному его слову!» – у меня не раз возникали отчетливые ощущения, которые я то использовала как руководство к действию, то игнорировала. И, конечно же, когда я игнорировала этот тихий внутренний голос, то в итоге делала хуже только себе, а потом ругала себя за это. «Как я зла на себя! Я же чувствовала, что он лжет! Я знала, что мне не следовало говорить то-то или поступать так-то. Почему я не послушала свою интуицию?»

Хороший, кстати, вопрос – почему мы этого не делаем? Возможно, одна из причин заключается в понимании: если мы прислушаемся к тому, что говорит нам интуиция, нам волей-неволей придется решать эту проблему. А если не станем обращать внимания на ее вопли, то сможем проблему игнорировать. Делать вид, что ее нет, или притворяться, что она – всего лишь плод нашего воображения.

Когда мы прислушиваемся к своим инстинктам, они требуют от нас что-то сделать, даже если это «что-то» – не делать ничего. Поэтому намного легче вообще не прислушиваться – просто закрывать глаза на то, что, как мы чувствуем сердцем, является правдой. Прятать голову в песок – единственный способ выживания, который усвоили многие из нас. И многих из нас, честно говоря, реальность очень пугает. Особенно когда в дело вмешиваются наркотики и алкоголь, и неважно, готовы ли мы это признать.

Одна из самых трудных для понимания вещей, когда мы имеем дело со взрослыми детьми, у которых есть проблемы с наркотиками или алкоголем или которые демонстрируют любую из перечисленных выше черт антисоциального расстройства личности, – тот факт, что мы по большей части не можем верить тому, что они говорят. Тем больше причин довериться интуиции!

Такой образ мысли может показаться трудным, особенно христианам, которых учат, что любовь «всему верит» (1-е Коринфянам 13:7) и что мы должны прощать и помогать нашим взрослым детям любой ценой. Мы так отчаянно хотим верить им и трактовать все сомнения в их пользу. Но должен наступить момент, когда мы сделаем шаг назад, безэмоционально вглядимся в факты и увидим в проблеме то, чем она является на самом деле.

В глубине души мы знаем, что прогнило что-то в Датском королевстве. Однако многие из нас как будто там и живут – настолько далеки они от принятия правды и реальности. Вот когда совершенно необходимо наличие группы поддержки.

Когда мы пребываем в сомнениях, касающихся наших взрослых детей, более чем полезно иметь возможность рассказать о наших подозрениях сочувствующей группе людей, которым мы доверяем. Затем нам надо собраться с мужеством, чтобы довести до конца то, что мы должны сделать.

Разумеется, среди родителей встречаются паникеры, которые видят зло во всем, боятся всего и не ждут ничего хорошего. Несправедливые обвинения в нечистой игре могут нанести нашим взрослым детям такой же вред, как и попытки закрывать глаза в том случае, если мы подозреваем, что что-то не так.

В ответах на разосланные мной анкеты я нашла две отличные цитаты, касающиеся нашей родительской интуиции. Вот они:

«Когда речь идет о прекращении потакающего поведения, мы должны иметь мужество. Мы должны доверять своим инстинктам и суждению. И то и другое – дары Божии, данные нам для воспитания наших детей». (Ребека Монтгомери.)

«Наши инстинкты даны нам Богом, и им можно доверять. Когда у меня родились дети, моя мать сказала: „Золотко, выброси большую часть своих книжек. К детям прилагаются инструкции, записанные в твоем сердце“. Мы часто игнорируем Божье послание нашему сердцу – и тогда видим последствия». (Сью Бьюкенен.)

Прислушивайтесь к своим инстинктам.

Что-то подсказывает вам, что ваш ребенок нарушает закон? Это может проявляться в злоупотреблении наркотиками и алкоголем, торговле наркотиками, воровстве, сокрытии беглецов, сексуальной аморальности и ряде других проблем. Прямо под вашей крышей происходит нечто, что вы бессильны остановить? Есть шанс, что ваши внуки вынужденно становятся свидетелями противозаконной и опасной деятельности в собственном доме?

Верните себе силу! Не ведите себя пассивно. Это ваш дом. Это ваша жизнь.

Доверяйте своей интуиции.

Глава 11

Шестой шаг к обретению здравомыслия

ПРЕПОРУЧИТЕ все Богу

В сотнях анкет, вернувшихся ко мне со всех концов страны, респонденты оказались на сто процентов единодушны, когда речь шла о необходимости препоручить Богу наши ситуации со взрослыми детьми. Однако, хотя все соглашались, что обойтись без этого нельзя, так же дружно люди говорили, что это один из самых трудных аспектов активного применения веры в нашей повседневной жизни.

Возможно, некоторым родителям религиозная вера представлялась не самой важной жизненной задачей, когда они растили своих детей. Лично я мало думала о ней, пока мой сын был маленьким. Но в положении страдающего родителя есть одна особенность: ты понимаешь, что помощь, которая тебе нужна, должна прийти из некоего внешнего источника.

Наличие дисфункционального ребенка – это, безусловно, суровая школа для родителя. Мне пришлось учиться быть христианкой с нуля и выяснять, чем отличается учение Слова Божия от мирской лжи, в которую я верила так долго. Долгое время мне казалось, что я не способна установить здоровые границы для своего взрослого ребенка, поскольку на меня давили чувства вины, стыда и собственной недостойности. Мне казалось, что своими многочисленными ошибками в воспитании я заслужила наказание – справляться со своей болью (и ее источником – моим сыном) самостоятельно. Я не была уверена, что это правильно – перекладывать ответственность за моего сына и мою боль на Бога.

И, как многие страдающие родители, я не решалась разобраться в той роли, которую играл в этом порочном сценарии Сатана. Многим из нас трудно думать о своих взрослых детях как о пешках в дьявольской игре, однако такая точная визуализация открывает для нас возможность смело препоручить их тому Единственному, который в конечном счете может их спасти.

Все остальное мы перепробовали.

Мы пытались контролировать свое окружение, своих взрослых детей, а заодно и свои отношения с Богом. Кто-то из нас регулярно ходит в церковь, кто-то верит в Бога, но церковь не посещает, а некоторые являются «пасхально-рождественскими» христианами, то есть людьми, которые бывают в церкви только в Рождество и на Пасху. Некоторые из нас, осмелюсь сказать, даже торгуются с Богом, прося за своих взрослых детей. Примерно так:

«Я обещаю, что буду хорошей, Боже! Я буду каждый день читать Библию, ходить в церковь, стану вежливее с супругом, сделаю что угодно, если Ты просто исправишь ситуацию в жизни моего ребенка, спасешь его от проблем с законом, поможешь ему найти работу, поможешь мне добыть деньги, чтобы внести за него залог. Пожалуйста, Боже, помоги мне разобраться с этим хаосом! Хорошо, Боже? Спасибо тебе! Аминь».

Молясь, мы редко задумываемся о том, что надо бы прислушаться к Богу или применить библейские принципы, которые принесут стабильность в нашу жизнь. Вместо этого мы снова начинаем торговаться. Но я обнаружила, что умение прислушиваться к тому, чему учит нас Бог в Своем Слове обо всех вещах – включая воспитание, – должно быть первоочередной целью в жизни любого христианина. Слишком часто вместо Бога мы слушаем мирские советы, светских гуру и бесконечный поток модных культурных идей, предназначенных для временного облегчения наших мучений. И самое смешное, что часто это те самые источники «мудрости», которые подталкивали нас к ошибкам в воспитании либо побуждали наших детей поддаваться искушениям, что стало причиной их нынешнего деструктивного образа жизни.

О нас, столкнувшихся с испытаниями и невзгодами, мир думает, как о людях, которых следует жалеть или сторониться, и внушает эту идею нам. Уверовав в эту ложь, мы часто становимся слишком слабыми, чтобы благотворно действовать на кого угодно, включая самих себя.

Т. Сюзанна Эллер прожила трудную жизнь, в которой одно испытание сменяло другое. Хотя Сатана мог бы с легкостью проскользнуть в любую из этих трещин, он так и не сумел найти себе места в душе этой отважной женщины. Она пишет:

«Жизненные обстоятельства становятся оправданием для негативного подхода к жизни, браку и воспитанию – если мы им это позволим. Расширение восприятия – один из самых мощных имеющихся у нас инструментов для того, чтобы разблокировать секреты радости. Внутри вас имеется потенциал для того, чтобы продолжать расти, мечтать, хвататься за возможности и смаковать мгновения настоящего. Делая это, вы начинаете замечать многочисленные чудеса жизни – благодаря силе перспективы»[29].

Сюзанна рассматривает жизнь через призму своей веры. Она понимает определение жизни, данное Богом: «Хотя прошлое нас формирует, оно нас не определяет»[30]. В своей работе она раз за разом возвращается к той истине, что Бог правит всем, что только тогда, когда мы отказываемся от своей воли и полагаемся на волю Божию, из пепла отчаяния могут родиться истинное исцеление и надежда.

Я не устаю благоговеть перед тем, как Слово Божие способно направлять нас, если только мы не будем сами себе мешать. Я годами старалась контролировать все и вся, считая контроль своей страховочной сетью, и это не давало мне выполнять работу, необходимую для исцеления глубоких ран моего сердца.

Истинный рост требует отказа от своей воли

Лесли Верник – лицензированный клинический социальный работник и директор клиники индивидуального и семейного христианского консультирования. День за днем она своими глазами наблюдает опустошительное воздействие, которое прошлое оказывает на настоящее. В основе почти каждой проблемы лежит ошибка, которую совершают многие из нас, крепко держась за вожжи жизни – своей собственной или чужой. Лесли знает, что истинный рост требует отказа от своей воли. В недавно вышедшей книге «Эмоционально разрушительные отношения» она пишет:

«Пытаясь выполнить большую эмоциональную и духовную работу, мы обычно думаем обо всех тех вещах, которые нам нужно добавить в свою жизнь. Мы хотим читать и изучать Библию, совершать значимое служение, обрести большую эмоциональную стабильность, улучшить свои межличностные навыки или стать мудрее. Все эти начинания могут приносить пользу в процессе взросления. Но благодаря собственному жизненному опыту, равно как и моей консультативной практике, я поняла, что глубокие и долговременные перемены, как правило, совершаются не тогда, когда мы стараемся делать больше, а когда на постоянной основе практикуем отказ от своей воли.

Недавно я разговаривала с Ричардом, своим клиентом, который боялся суда Божьего после смерти, потому что при жизни „не старался делать больше“. Я сказала ему: „Вероятно, мы неверно понимаем концепцию последнего суда. Что, если Иисус вовсе не собирается выговаривать нам за то, что мы не сумели сделать или сделали неправильно? Что, если он покажет нам ту личность, которой мы могли бы стать, и те деяния, которые мы могли бы совершить, если бы просто позволили ему исцелить нас и помочь нам обрести зрелость?“»[31]

Истинное исцеление начинается тогда, когда мы создаем связь между умом и сердцем и благодаря ей понимаем, что должны «отказываться от своей воли в пользу воли Божией» во всем, а не только в болезненных ситуациях, связанных с нашими взрослыми детьми. Такого рода смирение не означает, что мы умываем руки, что нас больше не волнует то, что случится с нашими взрослыми детьми. Напротив, это означает, что мы препоручаем заботу о них намного более великому и безмерно более могущественному Заступнику. Это означает, что мы наконец изжили в себе эгоизм и теперь способны увидеть возможности, которые становятся доступны нам, когда мы не мешаем духовному прогрессу. Об этом Лесли пишет так:

«Отказываться от своей воли ради роста может быть страшно. Это требует перемен, для которых нужна определенная доля веры и надежды. Вот почему наше представление о Боге должно хотя бы немного исцелиться, прежде чем мы сможем продолжить расти.

Автор послания к Евреям напоминает нам, что мы можем освободиться и правильно пройти жизненную дистанцию только в том случае, если неустанно уповаем на Иисуса. Твердая вера и смирение не утрачивают своего значения, пока мы тренируемся в дисциплине отказа от своей воли.

Есть три вещи, от которых мы должны научиться освобождаться, если хотим исцеления и зрелости в своей жизни. Мы должны освободиться от нереалистичных ожиданий, негативных эмоций и лжи»[32].

Жаль, что много лет назад у меня не было под рукой книги Лесли!

Я так долго надеялась, что мой сын будет вести ту жизнь, которой я для него хотела, – и которой он сам совсем не хотел жить! Мне пришлось отказаться от этих ложных, нереалистичных (и несправедливых) ожиданий.

Когда «отказ от своей воли» в наших сердцах уже совершился и фокусом нашей жизни становится «воля Божия», начинает происходить нечто удивительное: мы чувствуем себя свободными. Мы могли даже не сознавать, насколько гнетущей была тюрьма страха за наших детей, пока этот страх не исчез.

Одна мать, пережившая чудовищный опыт подобного рода и попросившая сохранить ее анонимность, написала в моей анкете:

«Я начинаю понимать, что идти вперед и чувствовать радость от собственной жизни – это нормально. Несмотря ни на что. Полностью вручать Богу все, включая саму себя, – вот что я должна делать изо дня в день. Я разжимаю ладони и отпускаю к Богу тех, кого люблю. Я нахожу, что Его план намного лучше, чем мой, и учусь понимать, что я не Бог, хотя прежде так думала. Раньше я была уверена, что знаю, как будет лучше всего для любого человека в любой ситуации. Я учусь отказываться от своей воли во всем, включая и мою волю в отношении тех, кого я люблю».

Вот что говорят муж и жена, прошедшие долгий и трудный путь по дороге потакания, по поводу заключительного из шести шагов к здравомыслию (SANITY):

«Природа – лучший из возможных примеров препоручения всего Богу. Птицы и животные заботятся о своем молодняке и инстинктивно знают точный момент, когда детенышей надо просто отпустить. Вне зависимости от того, что мы правильно или неправильно делали в прошлом, важно понимать, что в то время мы старались, как могли, а теперь пора „отпустить их – и да будет по воле Божией“».

Некоторые из нас могут в шутку называть себя «экспертами» по смирению, поскольку мы не раз препоручали свои ситуации Богу… разумеется, после того как, забывшись, отбирали их обратно. Вот что пишет в своем ответе на мою анкету писательница Кэти Масиас:

«Подчинение Господу – как раз то, что я умею делать хорошо, снова и снова. А потом так же легко „не подчиняюсь“, иногда даже не сознавая этого. Думаю, если бы пришлось что-то сказать родителям, находящимся в такой же ситуации, я сказала бы им, что принципы, изложенные в этой книге, необходимо прорабатывать много-много раз – возможно, даже всю жизнь. И с этим трудно согласиться. Но, как и наши взрослые дети, с такой легкостью откатывающиеся к дисфункциональному поведению, мы, потакающие родители, забываемся и вновь способствуем росту их дисфункциональности».

В ответ на вопрос о препоручении всего Богу десятки респондентов анкеты упомянули заповедь Павла в послании к Ефесянам – быть бдительными, настойчивыми и облечься во всеоружие Божие.

«Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие. Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых» (Ефесянам 6:10–18).

Я по-прежнему затрудняюсь понять, как и почему мне потребовалось столько времени, чтобы одуматься и заняться своей собственной жизнью. Как я могла столько всего знать умом об опасностях потакания, но при этом продолжать существовать сердцем в собственном отдельном мире?! Я знаю, это ощущение знакомо многим из вас. Но мы должны сопротивляться побуждению постоянно винить или поносить себя за то, что не в наших силах изменить. Прошлое осталось в прошлом! Мы должны продолжать жить своей жизнью.

Мое вступление в родительскую роль в подростковом возрасте было тесно сопряжено с испытаниями и бедами, и история моего сына неразрывно переплетена с моей собственной. Как человеку, который открыто рассказывает о собственном крутом развороте и пути к Богу, мне часто задают вопросы о моем сыне и о том, как у него дела. За эти годы многие братья и сестры вместе со мной молились о нем.

Когда была обнародована тема этой книги, люди с разных концов страны начали присылать мне ободряющие и поддерживающие письма, делясь историями собственных страданий. Словно вынув палец из дырки в плотине, я выпустила на волю поток слез других людей, которые шли по той же дороге, что и я.

Одна из этих попутчиц – Джуди Хэмптон. Ее книги «В этих обстоятельствах» (Under the Circumstances) и «На старт! Внимание! Марш!» тоже служат интересам страдающих родителей. Вскоре после рейда спецназа в дом моего сына Джуди прислала мне такое письмо:

«Давайте вместе помолимся, чтобы Бог взял под контроль жизни наших сыновей и радикально изменил их. Вот что я могу сказать, Эллисон, поскольку уже прошла через это. В тот день, когда вы по-настоящему отдадите своего сына Господу, вы вновь обретете жизнь без выворачивающей наизнанку боли. На самом деле мы ничего не можем сделать, чтобы изменить их… и когда вы просто отдаете их Богу, жизнь обретает совершенно новый смысл. Поверьте мне, это процесс смирения. Мы не будем вмешиваться в жизнь наших сыновей, пока они не признают свое своим и не решат, что им нужна помощь. Мы бессчетное число раз пытались сделать так, чтобы это случилось. Они должны этого захотеть. И никак иначе. Это крест, который мы должны взваливать на себя каждый день, чтобы следовать Ему. Да использует Бог вашу боль как платформу для утешения других».

В свое духоподъемное послание Джуди включила следующий фрагмент из Писания:

«Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше» (2-е Коринфянам 1:3–5).

Джуди, как и многие страдающие родители, бабушки и дедушки, понимает, каково это – жить в гуще безумия: «Мне знакома ваша мучительная боль и чувство вины, разбитое сердце, унижение, отчаяние и упадок духа. У матерей сердце кровью обливается за своих блудных сыновей».

Она также четко понимает основную истину – то, что мы должны препоручить все Богу:

«Бог ждал, пока я не исчерпаю себя до конца и не воззову к Нему: „Боже, я больше не могу это терпеть!“ Бог как будто сказал мне: „Что ж, я никогда и не говорил, что ты сможешь. Я всегда говорил, что сделаю это через тебя, но ты должна вначале отдать это Мне“. В этот момент смирения и покорности я передала своего взрослого ребенка Богу. То, что случилось дальше, было одним из Его величайших даров. Покой посреди боли. Такова реальность христианской жизни».

Джуди закончила свое письмо следующими словами:

«Эллисон, величайший дар, который вы можете вручить своему сыну, – это молиться за него и позволить Богу делать его работу. Как бы больно нам ни было, я не отказалась бы ни от одной секунды этой боли, зная то, что Бог делает в нашей жизни и как Он использовал эту ужасную боль на пользу тысячам женщин в разных уголках США. У меня есть отличная система поддержки родителей, которые уже прошли через подобные испытания или проходят их сейчас. Бодритесь! Это действительно какая-то эпидемия в нашей стране… но не нам диктовать Богу расписание Его помощи».

Хотя не наше дело – составлять расписание для милосердия и благодати Божией в нашей жизни, мы можем составить расписание конкретных перемен, необходимых для того, чтобы вернуть покой в наши дома и семьи. Мы можем и должны составить график преобразования нынешнего циклона обстоятельств в спокойный бриз надежных границ.

А теперь переходим к плану действий.

С разрешения Джуди я хотела бы завершить эту главу составленным ею списком десяти главных уроков, которые она усвоила в ходе своего путешествия.

ЧЕМУ МЕНЯ НАУЧИЛА РОЛЬ СТРАДАЮЩЕГО РОДИТЕЛЯ

1. Я должна каждый день напоминать себе, что все в руках Божьих.

2. Бог позволил моим обстоятельствам, какими бы душераздирающими они ни были, изменить меня.

3. Мы не одиноки. Бог прекрасно знает, каково это – иметь блудных детей. Посмотрите на Адама и Еву. У них было все, а Бог был идеальным Отцом. И хватит теоретизировать.

4. У блудного сына не было причин покидать дом и бунтовать. Отец любил его, ему прекрасно жилось в семье, он купался в деньгах и имел цель в жизни. Он взбунтовался потому, что бывает в жизни такой период, когда грех доставляет удовольствие. Отец не помчался в погоню за сыном, не стал набивать его карманы деньгами и финансировать его грехи. Он остался на своем месте и препоручил сына Богу.

5. Бог – Единственный, кто может изменить наших детей. По доброте Своей Он один приводит нас к покаянию. Мы должны молиться о том, чтобы Бог довел наших взрослых детей до изнеможения и разобрался с их проблемами.

6. Враг не дремлет, но он не сильнее Бога. Сатана должен просить у Бога позволения испытывать нас (см. Книгу Иова).

7. Я не могу составить график откликов на свои молитвы. На какие-то из них, возможно, ответ придет уже по ту сторону вечности. Бог надежен, и мы должны молиться Ему с великой верой. Он работает.

8. Бог сильно изменил меня. Душевная боль от жизни с блудным сыном побудила меня всерьез изучать Слово Божие. Последние пятнадцать лет я ежедневно поглощала.

Слово Божие и молилась. Это я к тому, что этот опыт пошел мне на пользу в духовном плане. Если раньше я жила в тревоге и подавленности, то теперь трачу время на то, чтобы утвердиться в Боге.

9. Бог сверхъестественно трансформировал меня через Слово Свое и изменил мою точку зрения на эти испытания.

10. Препоручить все Богу – единственный способ обрести покой. Тот день, когда мы исчерпали свои возможности и стопроцентно отдали своего сына Господу, был днем, когда свершилось чудо. Нас наполнил Его покой – покой того рода, который не поддается объяснению. Мы тогда поняли, зачем пришел Иисус: не только чтобы спасти наши души, но и чтобы даровать нам Свою силу пережить что угодно. С тех пор нам пришлось повторить это и препоручить Богу наших внуков. Его благодати хватит для всех. Он – все, что нам нужно.

Глава 12

Разработайте план действий

Вот они, наши шесть шагов к здравомыслию (SANITY):

S = ПРЕКРАТИТЕ собственное негативное поведение (особенно денежный поток!)

A = СОБЕРИТЕ группу поддержки

N = ДУШИТЕ отговорки в зародыше

I = ПРЕТВОРЯЙТЕ В ЖИЗНЬ правила и границы

T = ДОВЕРЯЙТЕ своей интуиции

Y = ПРЕПОРУЧИТЕ все Богу («откажитесь от воли своей и положитесь на волю Божию»)

Теперь пора разработать план, который даст нам возможность претворить в жизнь эти важнейшие шаги.

Делая это, важно сохранять хладнокровие, спокойствие, собранность и держать себя в руках. Мы не можем вдруг вскочить и заявить своему взрослому ребенку: «Хватит – значит хватит! Все! Я больше не стану это терпеть! Твои дни сочтены, помяни мое слово!»

К тому времени как мы достигаем этой стадии, многим из нас хочется сказать нечто подобное, но дело в том, что наши взрослые дети годами «поминали» наши слова. Они вытерпели немало наших периодических нервных срывов, когда их поступки (в который раз!) загоняли нас в угол, заставляя взрываться гневом, страхом и разочарованием.

Но, поскольку мы так сильно любим своих взрослых детей, нам не требуется много времени, чтобы успокоиться и понять: срыв был ошибкой. Возможно, мы даже начинаем извиняться за свою вспышку. И, как правило, наши взрослые дети уже когда-то слышали наши извинения и готовы реагировать соответственно. Некоторые используют угрызения совести как инструмент манипуляции, чтобы добиться нашего сочувствия.

«Да, мне тоже жаль, мама (или папа). Просто…» – и с этих слов начинается очередной виток обсуждений с причинами, оправданиями и покаяниями, который возвращает ситуацию в «норму» – или как минимум к тому состоянию, в котором она была до нашей вспышки.

Таким образом, статус-кво опять восстановлен.

Другие взрослые дети быстро перехватывают эстафетную палочку власти, которую вы без задней мысли вручили им своими поспешными извинениями, и вновь получают свободу праведно негодовать. Вот, вы не понимаете их уникального затруднительного положения, и вам, должно быть, совершенно все равно, что с ними происходит, и так далее и тому подобное.

Поэтому мы должны подходить к серьезному разговору как хладнокровные, спокойные и собранные взрослые люди с хорошо проработанным письменным планом, в котором четко указаны наши цели. А главное, мы должны сообщить об этом новом плане с любовью, а не с гневом или разочарованием.

Стратегический план действий для бизнеса или организации помогает (1) понять, на каком этапе находится компания, и (2) определить, к какой цели хотят ее вести владельцы. Он помогает задать направление, держать курс. Это карта, схема, позволяющая сосредоточиться на цели.

Слишком часто в семье, в которой живет дисфункциональный взрослый ребенок (или на которую он влияет издалека), никакого плана действий нет. А если есть, то меняется так же легко, как вертится флюгер. Он ненадежен, и доверия к нему нет.

Несколько лет назад я работала профессиональным менеджером по привлечению средств, и значительную часть моей работы составляла помощь членам советов директоров и некоммерческих организаций в разработке и воплощении подробных стратегических планов. Я часто проводила выездные заседания для руководства и планировала семинары для выявления и определения дисфункции внутри организаций, помогая группам и отдельным лицам разрабатывать подробные планы, чтобы привести их организации к успеху. Сегодня мои семинары по стратегическому планированию считаются одним из лучших методов подготовки писателей, лекторов и владельцев малого бизнеса к успешной деятельности.

Год за годом я пыталась применять некоторые из этих приемов, чтобы «помочь» своему сыну. Я часто составляла жизненные планы и списки задач вместе с ним, чтобы вернуть его жизнь на правильный курс, и даже делала это сама. Как будто это хоть раз ему помогло! Теперь я вижу, что моя потребность держать его на верном курсе была именно моей потребностью. Все эти планы и списки были не его планами и списками. В те моменты, когда я побуждала его (а скорее, заставляла – грозя домашним арестом или еще каким-нибудь наказанием) составить план действий самостоятельно, у отступлений от него либо вообще не было последствий, либо они были слишком суровыми или слишком «беззубыми».

Я никак не могла понять, что мое стремление помочь сыну добиться успеха на самом деле его калечило. Более того, долгое время я даже была не способна увидеть, что мои собственные проблемы усугубляли хаос в нашем доме. Мне были нужны направление, исцеление и надежда, но вместо этого я годами заполняла пустоты в своем сердце и душе чем угодно другим. Думать о сыне и о том, что ему нужно сделать со своей жизнью, было намного проще и безболезненнее, чем приглядеться к моей собственной.

Все мы крепки задним умом, и сегодня, поумнев после блужданий по чащобам и буеракам потакания, я вижу лучший путь к внедрению планирования в жизнь потакающих родителей. Это поможет положить конец безумию и выпрыгнуть из хомячьего колеса бесплодной активности.

Итак, начнем.

Давайте кратко остановимся на трех основных областях изменения нашего потакающего поведения. Не забудьте, что речь идет об изменении нашего собственного поведения, а не поведения наших взрослых детей.

Как нам остановиться

1. Дайте себе обязательство измениться.

2. Вручите его Богу.

3. Заручитесь помощью.

4. Следуйте шести шагам к здравомыслию (SANITY).

5. Фокусируйтесь на любви.

Что нам нужно знать

1. Просто не будет!

2. Мы не одиноки.

3. Будут последствия, и некоторые из них будут болезненными.

4. У нас есть права.

5. Все в Божьей власти.

Что нам нужно делать

1. Посещать собрания группы поддержки.

2. Читать, искать и приобретать знания.

3. Разработать письменный план действий.

4. Быть последовательными.

5. Говорить правду из любви.

Запомните следующее: вы оглашаете свой план, а не кладете его на стол переговоров. Документ, который вы (с супругом, если вы состоите в браке) собираетесь составить, не будет открытым для обсуждения или торговли. Вы – взрослый человек, и это ваш дом. Это ваши деньги, ваша жизнь и ваше будущее, и для вас настало время определить приемлемые границы и придерживаться их.

Если вы слишком слабы, чтобы сделать это в одиночку, просите о помощи. Заручитесь содействием уже существующей группы поддержки, надежного консультанта или наймите профессионального посредника, человека, готового и способного постоять за ваши интересы, быть вашим партнером по отчетности или высказаться за вас, если это необходимо.

Ваш подход – вот главное. Полезно сделать следующее.

1. Осознать, что вы можете ненавидеть сложившуюся ситуацию, – и при этом все равно любить своего взрослого ребенка.

2. Уверить себя, что Бог способен проложить путь там, где, кажется, никакого пути нет.

3. Принять как истину, что пришло время для решительных мер.

Важность письменного плана

Идею плана действий придумала не я. Это необходимость, давно очевидная для профессиональных консультантов, которые изо дня в день имеют дело со страдающими людьми.

Один из психологов, которым приходится часто решать эту проблему, – Бет Макхью. Вот что она говорит:

«Я настоятельно советую родителям сесть и спланировать стратегию. В конце концов, потакание длилось не один год, и потратить еще немного времени для того, чтобы взглянуть на ситуацию объективно, пойдет только на пользу. Это лучше, чем торопиться, пытаясь изменить все сразу и создавая для себя еще больший стресс.

Прежде всего, родители должны очень четко представлять, каким образом они потакали своим взрослым детям в прошлом и какие поступки продолжают совершать, сохраняя текущее положение дел. Когда они смогут согласиться с тем, что часть проблем создают они сами – родители, а не взрослые дети, – тогда ее будет легче решать. Пока родители продолжают во всем винить только своих детей, движение вперед невозможно.

Далее составьте список дел, которые вы больше не будете выполнять вместо своего взрослого ребенка. Также составьте список дел, исполнения которых вы ожидаете от своего взрослого ребенка. Затем вам, родителю, следует спокойно (!) обратиться к ребенку и проинформировать его о том, что правила вашего дома и границы поведения будут меняться. Помните: вы как родитель можете менять только самого себя. Вы не можете заставить своего взрослого ребенка выносить мусор, зато можете, к примеру, перестать оплачивать его телефонные счета.

Причина, по которой не следует торопиться, планируя эти перемены в семейной динамике, заключается в их болезненности. Вам, как родителю, нужно как можно более четко представлять, каковы ваши цели и как их достичь. В некоторых случаях преодолеть этот переходный период поможет профессиональный психолог. Во многих случаях, пытаясь изменить основные правила, вы увидите реакцию, напоминающую яростную истерику двухлетнего малыша в теле взрослого ребенка. И в некоторых случаях это тело физически больше вашего! Планирование – ключ к успеху».

Разработка плана действий – вот что настоятельно рекомендовал практически каждый человек, ответивший на мою анкету. Ниже приведены некоторые мысли респондентов.

Пастор Билл Оудемолен часто сталкивался с такой тревожащей проблемой:

«Говорить правду из любви жизненно необходимо. Безусловно, в некоторых случаях это легче сказать, чем сделать. Я посоветовал бы потакающему родителю, который действительно хочет изменить свое поведение, составить в письменном виде список проблем и, возможно, даже предварительно написать сценарий разговора, чтобы предотвратить возможный приступ трусости или чрезмерную эмоциональность в последующей дискуссии. Еще один совет – выбрать для этого разговора подходящее время. Если просто огорошить им взрослого ребенка, не дав ему времени подготовиться, можно вызвать катастрофические последствия. Я постоянно советую людям выбирать подходящее время для трудных разговоров, прося будущего собеседника выбрать «хороший момент, чтобы поговорить», и обозначая временные рамки, за которые нежелательно выходить. Примерно так: «Послушай, Ребекка, мы с твоей мамой хотим кое о чем поговорить с тобой и сделать это до конца месяца. В какой день нам было бы удобно это сделать?»

Еще один пастор, высказавшийся по этому вопросу, – Дон Скотт Джонс, который служит в церкви Первой Ассамблеи Бога в Гранд-Рапидс, в Вайоминге, штат Мичиган:

«Прежде всего, само осознание, что пора прекратить потакать взрослому ребенку, – это позитивный шаг. Я уверен, что родители приходят к нему после болезненного и отрезвляющего признания того факта, что их „помощь“ не способствует общему благополучию или улучшению жизни их взрослых детей. Однако в последующие дни это ясное осознание может вновь затуманиться, когда родителей начнут дергать за сердечные струны. Их сосредоточенность на желании прекратить потакание может потеряться, если они попадутся в силки чувства вины или манипуляций со стороны взрослого ребенка. Поэтому тем, кто начинает процесс перемен, я порекомендовал бы следующее.

1. Осознайте, что действительно потакаете. Потакающим родителям нужно преодолеть собственную дисфункцию. Убедитесь в том, что распознаете собственные поведенческие шаблоны.

2. Составьте список видов поведения, которое вам нужно прекратить или изменить. Каковы границы, которые необходимо установить? Отобразив их на бумаге, вы намного увеличите вероятность выполнения своего плана. Пример: Я больше не буду одалживать тебе деньги.

3. Будьте готовы. Вас будут проверять по каждому пункту реализуемых вами перемен. Заранее подготовьте ответы – еще до того, как попадете в соответствующую ситуацию, – и придерживайтесь их. Будьте готовы реализовать перемены вне зависимости от того, как с вами будут обращаться в результате. Предопределение своих реакций и ответов поможет вам не колебаться.

4. Будьте сильны. Понимайте, что последствия для вашего взрослого ребенка будут болезненными. Вам будет трудно, возможно, даже мучительно видеть, как обижается ваш любимый ребенок. Но это часть процесса. Он должен выстоять, достичь достаточной степени отчаяния, чтобы решиться на перемены.

5. Заручитесь поддержкой. Расскажите кому-нибудь, что вы задумали, и попросите этого человека спрашивать вас, как идут дела. Используйте его как резонатор; опирайтесь на него в поисках поддержки. Вы не можете осуществить эти перемены в одиночку».

Хизер Геммен Уилсон – жена и мать, а также уважаемый писатель и лектор. Она пишет:

«Родителям нужно составить план действий для достижения независимости. Нужно сказать своим детям: „Я хочу помочь тебе самостоятельно добиться успеха“. Это могут быть следующие действия: составить бюджет, назначить дату переезда, составить список дел (например, найти квартиру, организовать помощь при переезде, отнести на почту заявление о смене адреса, и т. п.) с конкретными датами для каждого из них. А затем придерживайтесь этих дат. Заранее огласите последствия нарушения сроков (например, увеличение платы, вносимой за комнату и стол, запрет на пользование домашними удобствами, такими как прачечная, телевизор, машина и т. д.)».

Джон и Кендра Смайли – лекторы и писатели, которые ездят по стране. Их миссия с базой в Иллинойсе называется «Будь родителем». Они тоже твердо верят в полезность плана действий:

«Мы должны сообщить взрослому ребенку, что потакание (любое) подходит к концу. Мы должны обозначить сроки смены парадигмы, а затем реализовать перемены в своем поведении и применять последствия в том случае, если новые требования для взрослой жизни не будут исполняться. Однако мы вначале рекомендуем поговорить со взрослым ребенком ласковым тоном – выражая любовь. Очевидно, что любовь – это главное».

В книге «Мама, которой я хочу быть» Т. Сюзанна Эллер многое рассказывает об установлении границ не как карательных мер, но как принципов, цель которых укрепить отношения с нашими взрослыми детьми и оздоровить их. В ответ на мою анкету она написала:

«Родитель должен установить границы. Нам нужно начать с (1) взаимного уважения и (2) честности. Я не стану лгать о твоей зависимости или покрывать ее. Я позволю тебе каждый раз принимать ответственность за твои действия. Я не стану тебя выручать, хотя буду продолжать верить в тебя и любить тебя. Это только две границы. Есть еще несколько других, но главное намерение – ожидать, что отношения превратятся из нездоровых и деструктивных в более крепкие и здоровые, и делать для этого все необходимое. Это будет нелегко, и существуют определенные шаги для установления границ. Во-первых, должна предупредить. Не огорошивайте взрослых детей новыми границами внезапно. Во-вторых, продумайте разумные последствия и применяйте их на практике. В-третьих, будьте последовательны. Если выбранное вами последствие заключается в том, что вы вызовете полицию, если ребенок возьмет машину и сядет за руль пьяным, то вы должны делать это при каждом аналогичном нарушении. Вы должны вызывать полицию. Никаких отговорок. В-четвертых, вы должны иметь альтернативный план. Если ваша граница заключается в том, что вы не собираетесь ссориться и вступать в безнадежные споры, то вам нужна альтернатива. Последовательность, последовательность и еще раз последовательность! Делайте это каждый раз, чтобы ребенок понял, что вы отвечаете за свои слова, и знал, чего ему ждать».

Лесли Верник написала:

«Я призываю родителей, с которыми работаю, чтобы каждый раз, предпринимая попытку изменить принципы общения со своим взрослым ребенком, они заранее предупреждали его, что именно собираются делать по-другому и почему. Я призываю их рассказывать об этих переменах с любовью и смирением, выражая озабоченность благополучием ребенка в долгосрочной перспективе. Например, родитель может сказать примерно следующее: „Мы с мамой очень тебя любим. Мы видим, что у тебя есть некоторые трудности, и не понимаем, как тебе помочь. Мы сознаем, что не всегда знаем, как будет лучше или как помочь тебе встать на ноги, но понимаем, что то, как мы поступали раньше, не работает. Мы по-прежнему не знаем, в чем состоит твое призвание, зато знаем, что в данный момент берем на себя большую ответственность за тебя, чем ты сам, и это в конечном счете тебе вредит, даже если в краткосрочной перспективе облегчает тебе жизнь. Поэтому мы хотим, чтобы ты знал, что отныне и впредь… или через две недели… или… и т. д.“».

Я призываю родителей говорить все это самым нейтральным тоном, какой они в состоянии осилить: не становиться чрезмерно эмоциональными и не втягиваться в дискуссию о переменах. Я также призываю их несколько раз прорепетировать эту речь, прежде чем обратиться с ней ко взрослому ребенку. Им нужно быть твердыми в своей решимости, но любящими, а не разгневанными или слабовольными».

Я привела здесь ответы других авторов в надежде, что вы соберетесь с силами для того, чтобы сделать этот решительный шаг в установлении границ и возвращении надежды и исцеления в ваш дом и ваше сердце. Если вы достигли той стадии, на которой этого не миновать, значит, трудная работа уже сделана. Многие родители никогда не достигают этой стадии и годами продолжают жить от кризиса к кризису, так и не познав этого состояния – решимости составить план действий.

Разработка вашего плана действий

Шаг 1: Начните с молитвы.

Шаг 2: Установите четкие сроки для разработки плана действий, который вы в итоге представите своему взрослому ребенку. Дайте себе время на то, чтобы пообщаться с супругом и/или группой поддержки, пока будете делать наброски. Не спешите с этой задачей, но и не затягивайте. Установите для себя дедлайн. Например: я завершу свой план действий к такой-то дате.

Шаг 3: Заведите шесть блокнотов или общих тетрадей (любых). Ваша цель – иметь под рукой шесть «журналов», в которые вы будете заносить заметки по шести разным категориям (по журналу на каждую). Вам нужно будет часто сверяться со своим списком дел и вычеркивать отдельные пункты по мере их выполнения. Вам также нужно будет вносить новые пункты в план по мере того, как их идеи будут приходить вам в голову. Если придется искать всю эту информацию в одном блокноте, это будет отнимать много времени и создавать путаницу.

Шаг 4: Пометьте свои шесть блокнотов (тетрадей) следующими отдельными ярлыками:

№ 1. «Что сделать» – маркированный список пунктов, которые вам необходимо выполнить. Это ваш список, а не список, который вы готовите для своего взрослого ребенка. Как бы вы ни хотели помочь, не начинайте составлять список того, что должен делать ваш взрослый ребенок. Если он того пожелает, это будет на его ответственности.

№ 2. «Что перестать делать» – подробный список ваших поступков, привычек и проблем, которые вы хотите изменить или прекратить.

№ 3. «План» – обзор положений, которые вы в итоге представите своему взрослому ребенку в формате договора. Включите в него шесть областей, упомянутых в четвертом шаге к здравомыслию, а также шесть компонентов, перечисленных далее в этой главе.

№ 4. «Последствия» – список того, «что будет, если…»

№ 5. «Сценарии» – примерные образцы того, что вы хотели бы сказать, и формы, в которой вы планируете это подать.

№ 6. «Ресурсы и прочее» – информация о ресурсах группы поддержки: например, контакты, имена и адреса, телефонные номера, адреса веб-сайтов, а также другие ресурсы, например книги, которые вы хотите прочесть или приобрести.

Начиная составлять план действий, позаботьтесь о том, чтобы успешно выполнить все следующие пункты или большинство из них:

• провести тщательное самоисследование, чтобы определить свою роль в динамике потакания

• проконсультироваться с профессионалом по поводу личных проблем

• связаться с группой поддержки

• согласовать план действий с супругом

• вести подробные заметки в шести блокнотах

• эмоционально дистанцироваться от ситуации, чтобы составить объективную оценку

• провести ролевую игру для презентации вашего плана действий

• пристально изучить все шесть шагов к здравомыслию (SANITY)

• молиться, молиться и снова молиться

Шаг 5: Положите перед собой шесть блокнотов и начинайте писать. Если вы состоите в браке, делайте это вместе с супругом; например, пишите поочередно. Можете начать с составления списка «что нужно сделать» в целом, внося туда такие пункты, как «найти консультанта», «посещать группу поддержки», «прочесть такую-то книгу», «купить новые замки для дверей», «позвонить агенту, страхующему автомобиль». А может быть, вы пожелаете начать с записи видов поведения, которым хотите положить конец: например, оплачивать мобильный телефон взрослого ребенка, стирать ему белье или чувствовать себя несчастным, неадекватным или виноватым. Можно начать с занесения в план отдельных пунктов; например, (1) дата переезда; (2) начало внесения арендной платы и т. д. На этом этапе нет верного или неверного порядка действий, главное – ничего не упустить и записать каждый пункт, который вас беспокоит.

Шаг 6: Закончив со сценариями, потренируйтесь читать их вслух.

Шаг 7: Используя свои заметки, наберите свой план, включая последствия, на компьютере, сделав текст настолько подробным, насколько вам это кажется необходимым. Можете редактировать его так часто, как потребуется. Вам нужна максимальная ясность. Возможно, вас ждут один-два фальстарта, но не опускайте руки и адаптируйтесь на ходу. Сделайте этот план похожим на официальный договор. Дайте ясно понять своему взрослому ребенку, что в разработку этого плана вами вложена масса времени, размышлений и молитв. Не вручайте ему записку от руки, нацарапанную на одной страничке. Считайте это обязывающим договором.

Пока молитесь, беседуете с супругом или консультантом и пишете, не усложняйте разработку этого плана настолько, чтобы никогда его не завершить. Установите четкие сроки завершения этой работы и уложитесь в них.

Образец плана действий

Теперь, используя записи из своих шести блокнотов, сочетая их с разнообразными идеями, приведенными ниже, пора составить ваш подробный план действий. Это упражнение будет невероятно вдохновляющим.

Если вы не готовы сделать это сами, попросите кого-нибудь изложить ваш план в виде ясного и лаконичного документа на компьютере. Вставьте в текст строки подписи для вас и вашего взрослого ребенка. Если компьютера у вас нет, возможно, вам сумеет помочь кто-то из вашей группы поддержки.

Компоненты плана действий

1. Заявление о цели

2. Вносимые изменения

3. Что вы будете делать

4. Чего вы не будете делать

5. Доступные ресурсы

6. Пакет услуг для переходного периода

1. Заявление о цели

Начните с извинений: что вы сделали не так и что теперь собираетесь сделать, чтобы это исправить. Говорите эту истину с любовью, а не с гневом. Расскажите, чего желаете своему ребенку в будущем, но уточните, что пришли к осознанию, что в конечном счете решать, каким будет его будущее, будет он сам.

Четко расскажите о переменах, которые внедряете. Помните, сейчас не время бросаться обвинениями: удалите слово «ты» из дискуссии настолько, насколько возможно. Будьте кратки: нет необходимости в подробностях. Это не дискуссия, открытая для дебатов или переговоров.

Сейчас самое время рассказать о ваших чувствах с любовью – оставить в прошлом гнев, боль, обвинения, все негативное, что так долго окрашивало ваш мир.

Вы перешли Рубикон. Вы совершили тот самый крутой разворот. Пути назад нет. Не оглядывайтесь.

Когда настанет время представить ваш план, вы, возможно, пожелаете, чтобы в его презентации приняли участие члены вашей группы поддержки или профессиональный посредник. Попросить о помощи людей, которые вас понимают и неравнодушны к вам и вашему взрослому ребенку, – это не проявление слабости.

2. Вносимые изменения

Если вы считаете, что ваш взрослый ребенок должен съехать из вашего дома, так ему и скажите, а также обозначьте точную крайнюю дату переезда и огласите твердые последствия в том случае, если он этого не сделает. Уточните последствия по каждому пункту вашего списка. Дайте четкие определения по следующим моментам:

• что он может взять из вашего дома (мебель, утварь, продукты);

• хранение вещей, которые он оставляет в вашем доме;

• долги/займы/обучение;

• транспортное средство и/или вопросы страховки;

• кредитные карты;

• сотовый телефон;

• компьютер/технологические устройства.

Если вы позволяете ему остаться в вашем доме, установите новые границы с конкретными последствиями по следующим вопросам:

• сумма и дата внесения платы за проживание;

• питание, продукты и приготовление пищи;

• уборка дома/комнаты;

• стирка;

• работа/учеба;

• расходы на предметы первой необходимости, телефон, домашние «расходники», и т. д.;

• возможность приглашения гостей с ночевкой;

• «комендантский час»;

• почта;

• время утреннего подъема;

• нулевая толерантность к алкоголю, наркотикам или порнографии;

• стратегия выхода и дата переезда.

3. Что вы будете делать

• Молиться за своего взрослого ребенка и любить его.

• Последовательно выполнять свой план.

• Применять все перечисленные последствия.

• Помогать ребенку, обеспечивая… (четко определите, что вы готовы ему давать. См. список в шестой части данного плана)

4. Чего вы делать не будете

• Давать своему взрослому ребенку деньги.

• Спорить, вступать в дебаты и/или переговоры.

• Искать ему жилье.

• Помогать ему собирать вещи.

• Готовить его новую квартиру или дом.

• Подписываться для него на заем или ипотеку.

• Искать для него оправдания.

• Брать на себя вину за его действия или бездействие.

• Напоминать ему о расписании.

• Позволять ему вернуться в ваш дом в любое время, если ничего не получится.

5. Доступные ресурсы

Составьте небольшой список ресурсов и отдайте его своему взрослому ребенку. Поощряйте его искать дополнительные ресурсы. Помните, вы не будете звонить по этим номерам от его лица или проводить вместо него поиск в интернете. Что он решит делать с этим списком – его дело. В него могут входить следующие источники:

• перечень полезной литературы;

• реабилитационные программы;

• адреса веб-сайтов;

• психологические и духовные консультанты;

• консультанты по долгам;

• информация от группы поддержки;

• информация о предоплаченной кредитной карте.

6. Пакет услуг для переходного периода

Будьте осторожны в этом деле. Мы, как потакающие родители, желаем снабдить своих детей слишком многим. Однако есть случаи, когда допустимо предложить дополнительную помощь вашему взрослому ребенку, если он вылетает из гнезда. Особенно если он действительно стремится стать ответственным взрослым. Возможно, ваш ребенок усердно трудится и после мягкого «пинка» будет готов к началу «плавания» по миру.

Цель пакета услуг для переходного периода – сделать этот переход для него чуточку более легким, но не полностью спонсировать его переезд. В пакет услуг может входить следующее:

• конкретная сумма денег, соответствующая оплате одного месяца аренды и страховки (делать это одолжением или подарком – выбирайте сами, но четко обозначьте условия!);

• полезная литература, например, Библия, книги по финансам и т. д.;

• список врачей, в том числе стоматологов, копии историй болезни вашего ребенка;

• купоны на продукты или подарочные сертификаты продуктовых магазинов;

• настенный календарь (но не дорогой ежедневник);

• небольшая коробка с копиями документов для ребенка: юридических бланков (свидетельство о рождении и т. п.);

• финансовые документы;

• другие документы.

Презентация вашего плана действий

Когда, наконец, настанет день знакомства вашего взрослого ребенка с составленным вами планом действий, следуйте совету Лесли Верник: «Лучший подход – это смирение». Она пишет:

«Когда мы садимся за один стол, чтобы представить наш новый план действий, необходимо не злоупотреблять словом „ты“ (как в предложениях „тебе нужно изменить то-то и то-то“, или „мне нужно, чтобы ты перестал делать то-то и то-то“, или „я хочу, чтобы ты начал делать то-то и то-то“). Поскольку вы – родитель, который будет вносить изменения в свое поведение, вам нужно проинформировать своего взрослого ребенка, что у вас есть проблема, и поэтому вы будете менять свой способ реагирования и поведения. Ваш взрослый ребенок может тоже принять решение изменить свое поведение – но может и не сделать этого».

Джуди Хэмптон добавляет:

«Родители должны образовать единый фронт и вместе разработать договор или соглашение, которое будет включать в себя все условия жизни в родительском доме до даты переезда. Когда это будет сделано, встретьтесь со своим взрослым ребенком, чтобы представить ему план действий и добиться, чтобы он его подписал. Подписанный договор полезен и необходим. Никаких неожиданностей! Никаких отступлений! Несомненно, сделать это будет трудно, но помните о высшем благе, которое будет реализовано, когда ваш взрослый ребенок, наконец, ощутит последствия своих решений. И не удивляйтесь, если принимаемое вами решение вызовет у него огромное сопротивление. Воспримите это как знак, что вы делаете то, что нужно сделать. Кроме того, неплохо бы сменить замки в доме, когда ребенок съедет от вас в собственное жилье. Если это кажется вам суровой мерой, спросите себя: «А разве то, что мы делали раньше, работало?»

Писатель и лектор Сью Бьюкенен пишет:

«Мы должны письменно изложить свою цель, разработать план действий и составить график его выполнения. Затем мы должны применить суровую любовь: огласить конкретные сроки и соблюсти их. Если вам трудно вести дискуссию один на один – а так часто бывает, – сядьте и проведите эту встречу так, как проводили бы рабочее совещание. Например, можете сказать следующее: „Нас с матерью волнует твое будущее. Мы сознаем, что только мешаем тебе стать таким, каким хочет видеть тебя Бог, предоставляя тебе стол, кров и [впишите недостающее]. Этот составленный нами документ очерчивает план действий, который поможет тебе стать ответственным взрослым и ценным членом общества“.

Включите в план, в числе прочего, пункт с указанием даты, когда ваш взрослый ребенок должен начать вносить плату за комнату и еду. Эта цифра должна быть не символической, а сравнимой с ценами во внешнем мире. Определите конкретную дату, когда он должен будет переехать, и позвольте ему самому искать жилье, проводить сравнительный анализ и выбирать себе соседа по квартире, если необходимо. Не делайте это за него: это часть ответственности. (Примечание: ни в каком месте в этом документе не используйте союз „но“: никаких „но мы будем рядом, если понадобимся“, „но мы по-прежнему тебя любим“, „но когда-нибудь ты нас поблагодаришь“. Это деловой документ, а в деловых документах не бывает придаточных предложений с союзом „но“.)»

Готовясь представлять свой план взрослому ребенку и оговаривать последствия, будьте готовы к его истерике – от умеренной до бешеной.

Без этого не обойтись.

Глава 13

Продумайте последствия

Представляя свой план действий ребенку, вы направляете его на трудный путь. А он не хочет никаких таких трудностей. Ему не нравятся препятствия на пути к желаемому. Так что да, вероятно, он будет сопротивляться.

Но вы должны собраться с силами. К этому моменту вы уже знаете по собственному опыту, что жизненные трудности – это не всегда плохо. То, что ваш ребенок воспринимает как препятствие, вам нужно рассматривать как открывающийся перед ним ряд возможностей обрести настоящий смысл в своей жизни.

Некоторые величайшие достижения в истории человечества стали результатом того, что их авторы вначале испытывали огромную боль или стресс. Что случилось бы, займи мать апостола Павла место своего сына на той дамасской дороге, чтобы облегчить ему жизнь? Как повернулась бы история, если бы царица Есфирь вместо себя послала во дворец свою благонамеренную тетушку? Что, если бы мать Бетховена решила, что сочинять музыку – слишком тяжкий труд для ее глухого сына? Что, если бы эти люди никогда не прожили предназначенные им судьбы, а вместо этого сдались, признав поражение?

А вдруг испытания и невзгоды, которые сейчас переживает ваш взрослый ребенок, нужны для того, чтобы преподать ему некий ценный урок, который полностью изменит направление его жизни – не говоря уже о жизнях последующих поколений людей? Что, если ему, как Павлу, суждено пережить страдания в тюрьме (реальной или воображаемой), чтобы исполнить свое жизненное предназначение?

Не счесть людей всех призваний и профессий, которые изменили ход истории в результате своих, часто катастрофических, жизненных испытаний. Если бы их мамы и папы постоянно выручали своих детей, не давая им ощутить ту боль, которая подтолкнула их к открытиям, можете представить себе, к чему бы это привело.

В «Парке Юрского периода» есть замечательная сцена. Настает время кормления динозавров, и к платформе, где самка хищного велоцираптора привыкла лакомиться, приковали цепью козу. Доктор Алан Грант, наблюдая, не верит своим глазам и говорит: «Она не хочет, чтобы ее кормили: она хочет охотиться!»

Можно ли придумать более глубокую фразу? Надеюсь, воплощение составленного вами плана действий пробудит в вашем ребенке стремление охотиться, а не просто быть сытым. Но даже если он не ухватится за представившиеся ему возможности для роста, вы все равно будете свободны от ответственности и последствий его неверных решений.

Исцеление часто поначалу идет через боль. Физическая терапия болезненна, но всегда проводится ради нашего блага. Так и Божьи планы всегда имеют целью наше благо – даже когда мы их не понимаем.

Я пришла к выводу, что, размышляя о последствиях, мы должны обратить внимание на четыре главных пункта в нашем путешествии с целью установить здоровые границы в отношениях с нашими взрослыми детьми.

1. Потребность преодолеть часто парализующий страх перед последствиями.

2. Потребность смириться с тем, что последствия будут, и быть готовыми с ними жить.

3. Потребность готовиться к возможным последствиям – позитивным и негативным.

4. Потребность фокусироваться на последствиях, имеющих прямое отношение к нашей жизни, а не только к жизни наших взрослых детей.

О чем стоит подумать

Возможно, мы тормозим своих взрослых детей, не давая им проживать данную Богом судьбу, когда ограждаем их от последствий их собственных действий.

Недавно я присутствовала на писательской конференции в Колорадо-Спрингс и имела удовольствие во время обеда сидеть рядом с джентльменом, который поделился со мной следующей философской историей.

«Я был в гостях у друга. У него красивый дом на участке в несколько акров. Мы сидели на скамейке у пруда, когда я обратил внимание на гусей, которые важно плавали неподалеку и принимали солнечные ванны на поросшем травой пригорке.

– Как тебе удается сделать так, чтобы они не улетали? – поинтересовался я. – Ведь они могут лететь, куда хотят. Что делает твои владения такими особенными?

– А, тут нет ничего сложного, – отмахнулся мой друг. – Мы их перекармливаем – позволяем им набить животы до такого состояния, что они не могут или не хотят улетать.

– Что ж, понятно, – протянул я. – Наверное, им здесь очень нравится.

– Да не так, чтобы очень. И меня мучает совесть. Каждый из этих гусей из-за меня упускает свое жизненное предназначение».

Возможно, кто-то скажет, что предназначение гуся в общей картине мира не имеет особого значения, но мне этот урок запал в память.

Многие из нас годами перекармливают взрослых детей, набивая им «животы» всевозможными «вещами», пока те не теряют способность вылететь из гнезда. В одних случаях мы даже раскармливаем их до буквального ожирения, бесперебойно снабжая едой, а в других позволяем им заплыть жиром в переносном смысле, терпя их некомпетентность и придумывая оправдания безответственности.

Защищая наших взрослых детей от последствий их действий, мы не даем им воплотить данное Богом предназначение. Но одной-единственной мысли о негативных последствиях, с которыми могут столкнуться наши взрослые дети, достаточно, чтобы погрузить нас в состояние крайнего ужаса.

Вот что мы думаем.

1. Если я прогоню своего ребенка, он может погибнуть (от наркотиков, в результате насилия или противоправного поведения).

2. Непонятно, где мой ребенок будет брать деньги, если я не буду финансово помогать ему.

3. Мысль о том, что мой ребенок будет жить на улице, торговать своим телом или попадет в тюрьму, разбивает мне сердце. Я не могу допустить, чтобы это случилось.

4. Не буду помогать я – будут помогать мои родители, да еще и отрекутся от меня.

Самое печальное, что любой из этих сценариев действительно возможен. Есть множество вероятных негативных последствий перемен, которые вы собираетесь реализовать в своей жизни и которые будут воздействовать на ваших взрослых детей. Вот почему жизненно важно составить список потенциальных последствий и внести его в ваш план действий, сделав как можно более полным. Рассмотрите каждый возможный сценарий, чтобы хорошо подготовиться. Это не означает, что вы способны какой-то из них предотвратить; это значит, что вы можете подготовить себя к вероятности, что это произойдет.

Однако, пожалуйста, не зацикливайтесь на одних потенциально негативных сценариях. Почему бы не рассмотреть позитивные результаты? Давайте не забывать о многочисленных обещаниях Бога помогать нам в час невзгод:

«Если я пойду посреди напастей, Ты оживишь меня, прострешь на ярость врагов моих руку Твою, и спасет меня десница Твоя» (Псалтирь 137:7).

«Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир» (Иоанн 16:33).

Возможно ли, что для некоторых наших взрослых детей этот новый путь к независимости окажется феноменально вдохновляющим? Может быть, последствия будут не так плохи, как мы опасаемся?

Ла Шон Барбер, одна из передовых политических блогеров США, смотрит на мир с позиции христианства и обладает весьма глубоким пониманием мира. Она молода, у нее пока нет собственных детей, но ее мудрость проявляется даже в следующем простом заявлении:

«Если вы по-всякому пытались помочь своему взрослому ребенку и у вас ничего не вышло, то я советую вам помолиться, выдернуть из-под него страховочную сеть и снова помолиться. Вы удивитесь, насколько живучими могут быть люди – и даже ваш ребенок! Когда он поймет, что ему придется либо утонуть, либо научиться плавать, у него могут включиться навыки выживания и сделать его пловцом мирового класса!»

Мы можем подготовиться ко всем вероятным последствиям внедрения нашего плана действий – как негативным, так и позитивным, – но не узнаем точно, что случится, пока не предпримем шаги, необходимые для обретения здравомыслия в нашей жизни.

Лесли Верник в своем ответе на мою анкету пишет:

«Моя любимая история на тему „что может случиться, когда мы принимаем последствия“ – это история Хелен Келлер и ее учительницы Энн Салливан. Родители баловали слепую и глухую Хелен, потому что жалели ее. Она была недисциплинированной, не знала даже самых элементарных правил поведения. Доходило до того, что девушка руками таскала еду из тарелок членов семьи. Энн, войдя в жизнь Хелен, не позволяла своей ученице плохо себя вести и оставаться безнаказанной, устанавливала для нее правила и границы, начала учить ее словам с помощью языка жестов. Только благодаря дисциплине и структуре, а также суровой любви Энн Салливан, Хелен раскрыла свой полный потенциал и в 1904 году с отличием окончила колледж Рэдклиффа».

Лесли рассказывает эту и другие истории в своей книге «Как обрести бескорыстную радость в эгоцентричном мире» (How to Find Selfless Joy in a Me-First World). Она напоминает нам о том, что, хотя в краткосрочной перспективе родителям и родственникам Хелен было легче оставить ее в покое и позволить поступать по-своему, для нее это, безусловно, было не лучшее решение. Несомненно, ее родителям было очень тяжело видеть, как их любимая дочь с болью и мукой постигает науку. Но Хелен вскоре открыла для себя новый мир, который никогда бы не был ей доступен, если бы ее оставили в покое, позволив вести себя сколь угодно плохо.

Конечно, последствия некоторых негативных поступков бывают существенно более тяжкими, чем последствия других, особенно тех, что связаны с употреблением наркотиков или алкоголя, а также противозаконной деятельностью.

В силу своих служебных обязанностей редактор журнала «Супружеское партнерство» (Marriage Partnership) Джинджер Кольбаба видела и слышала множество классических примеров родительского потакания. Она пишет:

«Жизненно важно придерживаться установленных нами границ. У меня есть подруга, трое сыновей которой употребляли наркотики. Они с мужем – оба убежденные христиане – установили такие границы: „Вы не будете жить здесь, продолжая употреблять наркотики. Точка“. Когда парни продолжили в том же духе и были пойманы на горячем, их выгнали вон. Моя подруга плакала и страдала. Но в конце концов это оказалось лучшим из того, что они с мужем могли сделать. Теперь все их сыновья – убежденные верующие. Я не предлагаю вам гнать из дома своего ребенка. Можно установить и другие границы. Но важно, чтобы вы жили в согласии со своей сущностью. Почему вы должны позволять кому-то вытирать о вас ноги – даже если этот кто-то ваш ребенок?»

Писатель Дон Отис считает, что мы должны «придерживаться нулевой толерантности к наркотикам в своем доме. Отказывайтесь спасать ребенка от трудностей, поскольку причиняемая самим себе боль часто бывает инструментом, с помощью которого Бог учит нас тому, чему нам нужно научиться. Последствия действий – трудности, испытания и тяготы – наши лучшие учителя».

Имея дело с кризисными ситуациями, например с употреблением наркотиков, алкоголя и/или противозаконной деятельностью, может быть полезно заранее ознакомиться со следующими руководящими принципами.

• Молитесь о мужестве и силе, когда разрываете порочный круг потакания.

• Если вашего взрослого ребенка арестовали, не вносите за него залог.

• Просите о вмешательстве свою группу поддержки или хорошего друга.

• Не доставайте чековую книжку и кредитки из своего бумажника. Перестаньте платить за это, чем бы «это» ни было.

• Отстранитесь от ситуации на 48 часов, прежде чем реагировать на нее.

• Не разговаривайте с ребенком, который страдает зависимостью, лично, если можете этого не делать. (Он попытается сыграть в игру «давай заключим сделку».) Отказывайтесь отвечать на вопросы, спорить, слушать доводы или отговорки и т. д.

• Положите рядом с телефоном сценарий, по которому будете читать свои реплики, когда ваш зависимый ребенок позвонит вам. Прочтите написанное и повесьте трубку.

• Сразу же пойдите на встречу группы поддержки Анонимных алкоголиков или CoDA.

Если в вашей местности нет никаких групп поддержки, соберите такую группу сами. Это вдохновляет.

• Разберитесь с собственными проблемами (чувствами вины, стыда, созависимостью и т. д.).

• Выясните все, что сможете, об алкогольной и наркотической зависимости.

• Выполняйте все, о чем говорите своему взрослому ребенку. Держите свое слово; последовательность жизненно важна!

• Поймите определение слова «потакание». И не потакайте!

• Позаботьтесь о себе в ментальном, эмоциональном, физическом и духовном плане. Станьте сильными.

• Супруги должны прийти к согласию в отношении плана действий.

• Помните, что лучшее лекарство, которое можно дать зависимому человеку, – это суровая любовь.

• В словах зависимого нет правды; зависимые – мастера обмана.

• Просто скажите нет.

Проработка последствий в вашем плане действий

Работая над последствиями, прилагающимися к вашему плану действий, составьте два списка, используя один из блокнотов, которые вы завели в предыдущей главе.

Во-первых, составьте список возможных событий, которые могут произойти или не произойти с вами и/или вашим взрослым ребенком. Разбейте его на позитивную и негативную колонки. В негативной колонке можете написать следующее.

• «Если я перестану вносить платежи по кредиту за машину сына, он может лишиться машины, разозлиться и не захотеть меня больше никогда видеть».

• «Если я позвоню в полицию и заявлю о подозрении в краже, моего сына могут арестовать и приговорить к большому сроку в тюрьме».

• «Если я настою на том, чтобы дочь съехала из моего дома, прихожане моей церкви могут предать меня остракизму, потому что не поймут».

В позитивной колонке можете перечислить, например, следующее.

• «Возможно, у моего сына появится чувство самоуважения, которое в корне изменит его образ жизни».

• «В моем браке произойдет поворот к лучшему, когда мы с мужем сосредоточимся на заботе о себе».

• «У нас могут появиться деньги, чтобы починить крышу гаража, когда мы перестанем тратить их на содержание дочери и ее мужа».

Второй список будет гораздо труднее составить, но это необходимо, чтобы вы обрели здравомыслие. Напишите список основных последствий в случае нарушения границ, которые вы установите в своем плане действий. Эти последствия – необсуждаемые постулаты, которые вы сформулируете после молитвы, обсуждения, размышления и достижения стопроцентной решимости.

Например:

• «Как только ты не внесешь вовремя платеж за мобильный телефон, мы сразу же аннулируем подписку, и тебе придется самому оформлять себе новый номер».

• «От тебя потребуется вносить такую-то сумму за проживание, удобства и [впишите недостающее] по таким-то числам каждого месяца. Если эта сумма не будет уплачена вовремя, последует выселение, и в течение ___ дней ты должен будешь съехать. (См. следующий комментарий шерифа Кука о выселении.)

• «Если мы обнаружим в нашем доме наркотики, то немедленно вызовем полицию».

• «Если мы заподозрим, что ты принес в наш дом краденые вещи, мы позвоним в полицию с требованием расследования».

• «Мы перестанем оплачивать твою автомобильную страховку к ___ числу ____ месяца».

Список последствий должен быть очень конкретизированным и совпадать с планом действий, который вы разработали. Помните, это не предмет дебатов или переговоров с вашим взрослым ребенком. Когда вы определились с частностями и свели свой план в один официальный документ, оформленный на манер договора, вы должны быть готовы настаивать на его пунктах при любых обстоятельствах.

Составить список последствий жизненно важно, придерживаться их – еще важнее.

Я задала шерифу Ричарду Куку вопрос о выселении взрослого ребенка, и он дал такой совет:

«Если присутствуют наркотики, иная противозаконная деятельность или физическое насилие, звоните в полицию или шерифу, после этого будет издан судебный приказ о вашей защите. Вашего взрослого отпрыска могут вышибить из дома в одночасье. Однако, если он отказывается вести себя ответственно, а вы дошли до такого состояния, что устали от одних и тех же танцев с бубнами и хотите, чтобы он съехал, вам нужно пройти через официальный процесс выселения, даже если это ваш дом, а он – ваш ребенок».

Мы не имеем понятия, что будет с нашими детьми в конце этого нового пути. Многие воссияют, как яркие бриллианты, когда с них слетит черная пыль негативных решений. Одни будут испытывать колоссальные трудности во время переходного периода, а другие расцветут благодаря новообретенной независимости и самоуважению. Будут и такие, кто испытает огромную физическую и эмоциональную боль, и нам будет тяжело на это смотреть. А еще нас преследует чудовищный страх, знакомый каждому родителю: а вдруг его взрослый ребенок не выживет? Страх, который полностью осознавали Стив и Линн Джонсон:

«Мы обнаружили, что наш сын употребляет наркотики и алкоголь, когда ему было пятнадцать лет. Мы были в шоке. Наш сын рос в безмерно любящей христианской семье, где его ежедневно поддерживали, но при этом учили уважению и дисциплине. Мы не могли понять, почему он решил пойти по пути настолько разрушительному для него и противоположному нашему образу жизни и убеждениям. За следующие двенадцать лет мы пережили все возможные эмоции. Нашего сына, казалось, так и влекло к темной грани, и когда наркотики взяли его в плен, он не смог из него вырваться. Мы изо всех сил старались не потакать ему. Бывали моменты, когда мы вешали трубку или уходили прочь. Это порочный круг, когда твой взрослый ребенок находится на волосок от смерти. Любое разочарование могло воплотить этот самый большой страх в реальность, поэтому мы изо всех сил старались удерживать эмоции и реальность в равновесии. Однако, когда дошло до того, что он стал грозиться „со всем покончить“, нам пришлось препоручить его Господу и уйти. Мы не могли позволить нестабильности нашего любимого сына довести нас до финансового краха – в эмоциональном и психическом плане мы уже были банкротами. Нам, родителям, так хочется, чтобы наши дети были „нормальными“ по стандартам общества, что мы попадаемся в западню своей всепоглощающей любви и мечтаний, молясь о том, чтобы случилось чудо, надеясь, что их разбитые сердца в один прекрасный день станут целыми».

Сердца Стива и Линн уже никогда не станут целыми, потому что передозировка наркотиков оборвала жизнь их сына в возрасте двадцати семи лет.

Утрата жизни – самое болезненное из последствий.

То же самое произошло с Марджори. Родители отказались давать ей деньги, истощив большую часть своих сбережений. Столкнувшись с финансовым крахом из-за собственного пристрастия к азартным играм, эта разведенная мать двоих детей заехала в брошенный гараж, прикрепила один конец садового шланга к выхлопной трубе машины и просунула другой его конец в щель приоткрытого окошка. Ее безжизненное тело обнаружили только неделю спустя.

Каждый раз, когда поздней ночью звонит телефон или раздается неожиданный стук в дверь, я боюсь, что на этот раз мне придется опознавать тело моего сына в морге. Я столько раз переживала этот чудовищный сон наяву, что мое сердце утратило чувствительность.

Мир в своем лучшем воплощении – это удивительное место, полное возможностей и чудес, а в худшем – место страшное, кипящее злом и отчаянием. Последствия неудачных решений могут варьироваться от потери работы до потери жизни, и, Господи, помоги нам, родителям, когда мы принимаем ответственность за негативные решения, принятые нашими взрослыми детьми.

Помоги нам Господь.

Потому что это не наша вина, если наш взрослый ребенок не проснулся вовремя, чтобы поехать на работу, и теперь его увольняют, и поэтому он не получает зарплату, и поэтому не может платить алименты, и из-за этого его арестовывают. Это не наша вина, если у него нет чистой одежды, чтобы надеть на собеседование, или недостаточно бензина в баке, чтобы доехать до работы. Это не наша вина, если его сотовый телефон отключен за неуплату, или его за ту же неуплату выселяют из квартиры. Это не наша вина, если он проваливает экзамен, потому что вместо того, чтобы сидеть дома и заниматься, отправился на гулянку. Это не наша вина, если он говорит «да» мелкому наркодилеру, который протягивает ему грязную иглу, или садится за руль автомобиля пьяным и в итоге сбивает невинного прохожего. Это не наша вина, если его ловят на противозаконной деятельности, и он попадает за решетку, и не наша вина, если он видит в самоубийстве единственный выход из западни, которая держит его в плену.

Список «это не наша вина, если…» можно продолжить на много-много страниц. Однако если мы останемся в жизни наших взрослых детей в качестве вечной страховки, ограждая их от последствий их же решений, то, вероятно, часть вины за происходящее все же ляжет на наши плечи.

Пора нашим взрослым детям начать принимать последствия их действий – какими бы они ни были. Мы должны перестать работать их страховкой. Писательница Ребекка Монтгомери пишет в своем ответе на мою анкету:

«Трудно позволить нашим взрослым детям принимать ответственность за их решения, потому что в родительской голове постоянно маячит картинка: вот раздается звонок, и нас просят приехать в морг на опознание тела нашего ребенка. А потом еще один неотступный призрак – наш взрослый ребенок в тюрьме или в полицейском участке, изнасилованный или избитый злобным социопатом. Однако мы не должны пытать себя сомнениями и буйными фантазиями. Божьи люди – люди надежды, потому что мы можем вознести наши тревоги Богу в молитве, и, делая это, мы знаем, что Он здесь, с нами, ждущими, что наш ребенок будет исцелен и станет здоровым. Если кто и способен понять страдающее родительское сердце, так это Бог Отец, имеющий множество непослушных отпрысков – одним из которых может быть наш ребенок».

«Я знаю одну женщину, чьи две незамужние дочери в настоящее время беременны. Одна учится в школе, а другая в колледже, – так начала свою историю Хизер Джеммен Уилсон. – Обе девушки собираются жить с матерью и скидывать на нее заботу о детях, пока они будут продолжать учебу. Их бойфренды могут сколько угодно навещать девушек «без обязанности жениться». Их мать очень огорчена тем, что ей придется бросить работу, чтобы сидеть дома с младенцами, но она не хочет, чтобы дочери всю жизнь жалели о своем выборе, поэтому считает важным помогать им в меру своих сил. „Я забираю их во Флориду на весенние каникулы, потому что хочу, чтобы их жизнь казалась настолько нормальной, насколько это возможно“, – сказала она мне.

Этим девушкам и их любовникам все сходит с рук. Последствий – ноль. Они не ощущают вообще никакой ответственности за свои действия. Я разделяю желание матери помочь дочерям и сделать все, чтобы они не пожалели, что предпочли новую жизнь аборту, но я сделала бы это по-другому. Я бы позволила девушкам и их любовникам вести себя как взрослые люди. Они готовы стать родителями и рады этому, и я поощряла бы их, не отбирая у них ответственность, которая идет в нагрузку к родительству».

Писательница и лектор Донна Партоу поделилась рассказом о своей потакающей матери:

«Мои родители, детство которых пришлось на годы Великой депрессии, хотели, чтобы их дети никогда не испытывали боли, поэтому постоянно выручали нас, спасая от болезненных последствий нашего поведения. Моя мать рассказывает одну историю, одновременно смешную и показательную. Одного из моих братьев временно отстранили от школьных уроков за курение „травки“. Он клялся святыми небесами, что не курил. Поэтому, поверив ему на слово, наша мать пришла к директору школы, чтобы потребовать отмены наказания. Директор посмотрела на нее, потом на моего брата и сказала: „Но я собственными глазами видела тебя с косяком в руке!“ На что мой брат, глазом не моргнув, возразил: „Да, но я же его не курил. Я его просто подержал“.

Если уж директор поймал тебя с косяком в руке, зачем втягивать в это мать? Затем, что мы усвоили: если родители смогут, они найдут для нас способ спасения. Они делали это не потому, что не любили нас, а потому что любили. Нас было восемь братьев и сестер, и некоторых из нас эта любовь искалечила; другие же решили воспитывать собственных детей иначе».

Решить воспитывать детей иначе – непременное условие перемен, необходимых для прекращения потакания.

Никогда не поздно начать воспитывать иначе.

Глава 14

Другие важные вопросы

Великий писатель Лев Толстой начал один из своих самых знаменитых романов, «Анну Каренину», бессмертными словами: «Все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Насколько правдиво это замечание в отношении семей с дисфункциональными взрослыми детьми! У каждой такой семьи есть свои особенности, которые делают ее ситуацию уникальной. Когда речь идет о решении множества сложных проблем, которые обрушиваются на семью в кризисе, универсальных решений быть не может. Ваш план действий может в целом напоминать план действий другой семьи, но он будет нести характерный отпечаток потребностей и трудностей вашего семейства.

В этой главе я хочу кратко коснуться некоторых переменных, с которыми, возможно, придется иметь дело в вашей ситуации. В частности, давайте рассмотрим следующие ситуации:

• когда есть проблема наркотиков и/или алкоголя;

• когда ваш ребенок – инвалид;

• когда ваш ребенок – студент колледжа;

• когда ситуация осложняется наличием маленьких детей;

• когда сходятся вместе смешанные семьи.

Когда есть проблема наркотиков и/или алкоголя

Злоупотребление психотропными веществами – частое явление в семьях с дисфункциональными взрослыми детьми. Если наркотики или алкоголь – составная часть вашего уравнения, поверьте мне, я прекрасно понимаю, с какими трудностями вы сталкиваетесь.

Я хотела бы посоветовать вам, если вы этого еще не сделали, найти всю возможную информацию о злоупотреблении психотропными веществами. Если ваш трудный ребенок все еще подросток – особенно если это неуправляемый подросток, – я посоветовала бы вам для начала прочесть книгу Стивена Артерберна и Джима Бернса «Как разговаривать с детьми о наркотиках» (How to Talk to Your Kids About Drugs). Это мощный ресурс, который даст вам нужную информацию, поддержит в стремлении вернуть себе свою жизнь – и помочь вашему ребенку вновь обрести себя. И даже если ваш взрослый ребенок больше не подросток, та информация, которую сообщают авторы, жизненно важна. Если ребенок зависим, родители неизбежно вовлечены в его зависимость на том или ином уровне.

Шериф Кук напоминает родителям:

«Наркотический и алкогольный компонент в этой динамике встречается почти повсеместно и может усугубляться, создавая очень серьезные проблемы. Родители могут стать жертвами собственного потакания, потому что, если взрослый ребенок живет с ними и хранит в их доме краденые вещи или наркотики, он может причинять вред самому себе. Родители тоже подпадают под подозрение. Если правонарушение серьезное, родителям могут грозить долгосрочные последствия, такие как конфискация автомобиля или потеря дома, например, в том случае, если в их доме варится метамфетамин. Семья может быть безвозвратно разрушена, так сказать, из-за химической передозировки. Попытки оправдать наркомана могут стать ошибкой, которая очень дорого обойдется родителям».

Наркотический и алкогольный компонент играл очень большую роль в моей собственной жизни в те годы, когда я стремилась заполнить пустоту в своем сердце и душе – в те годы, когда мой сын был сперва ребенком, потом бунтарем-подростком. Поэтому для меня не явилось сюрпризом то, что этот компонент стал проблемой и в жизни моего сына. Чувство вины из-за собственных решений связывало меня по рукам и ногам, не давая соскочить с карусели потакания сыну, потому что я считала себя виноватой в том, что у него такая судьба. Я сама вела не слишком трезвую жизнь, так какое я имею право настаивать, чтобы он был трезвенником? В корне ошибочная логика.

Но я была в этом не одинока. Многие из моего – а может и вашего – поколения пробовали психотропные вещества, пытаясь облегчить боль или просто экспериментируя, чем занимаются многие молодые люди.

Но для многих из нас результатом этих экспериментов становился срыв в бездну развращенности и отчаяния, породивший следующее поколение потерянных и безответственных детей, которые тоже решали заглушить свою боль наркотиками, алкоголем и бессмысленными занятиями. Ко многим из наших взрослых детей этот мир поворачивается своей жестокой и болезненной стороной, и соблазн отключиться от реальности выглядит намного привлекательнее, чем попытки разобраться с проблемами, причиняющими боль.

Многие из них так и не переросли свои «эксперименты» с наркотиками и стали наркоманами и алкоголиками. Некоторые даже торгуют наркотиками. Страдающие родители часто предпочитают прятать головы в песок, когда речь идет об этой проблеме. Когда они прекращают играть в прятки и смотрят проблемам в лицо, это пробуждение становится для них грубой встряской.

Но я же только хотел помочь!

В некоторых случаях злоупотребление наркотиками и/или алкоголем тормозит эмоциональный рост наших взрослых детей, делая их недееспособными, что побуждает нас постоянно выручать их.

Мой ребенок болен; я не могу вышвырнуть его на улицу в таком состоянии.

Злоупотребление наркотиками и алкоголем – та причина, по которой многие из наших взрослых детей имеют финансовые проблемы. Трудно удержаться на работе, если ты под кайфом или пьян, а получить дозу наркотиков или алкоголя невозможно, если их не купить. Но они не могут добыть денег для покупки, если у них нет работы или какого-то иного источника дохода, например противозаконной деятельности или постоянного доступа к Банку Мамы и Папы.

Это порочный круг, который должен прерваться сейчас.

Давайте не забывать о криминальном компоненте. Зависимые готовы украсть у кого угодно (в том числе и у нас), чтобы добыть денег на следующую дозу. Вы когда-нибудь вносили залог, чтобы вашего взрослого ребенка выпустили из тюрьмы, потому что его арестовали за хранение чужих наркотиков? (Разумеется, это были не его наркотики. Он вообще не употребляет; он хранил их у себя «для одного друга».) Помимо залога мы брали на себя оплату адвокатов, в некоторых случаях возмещали ущерб и несли другие расходы, например, связанные с конфискацией транспортного средства, проведением необходимых токсикологических анализов и т. д.

В том случае, если взрослых детей приперли к стенке и они, вынужденные выбирать между тюрьмой и лечением в стационаре, все же признают, что употребляют наркотики, многие родители берут на себя расходы по оплате реабилитационного центра. Большинство страховых медицинских компаний не покрывают лечение в стационарах, и есть вероятность, что на вашего взрослого ребенка больше не распространяется действие вашего медицинского полиса. Родители влезают в серьезные долги, чтобы оплатить длительное лечение своих детей, в отдельных случаях неоднократное. Многие родители, бабушки и дедушки истощают свои финансовые подушки, накопленные честным трудом пенсионные фонды, чтобы оплачивать (безрезультатно) реабилитационные программы для взрослых детей, которые не имеют никакого желания менять свою жизнь.

Многие из тех, кто отвечал на мою анкету, делились жуткими историями о том, как их родственники и друзья лишались домов, закладывая все имущество и оплачивая очередную длительную реабилитационную программу или услуги дорогостоящего адвоката, чтобы их ребенку не пришлось отбывать срок в тюрьме из-за его поступков.

Да, многие из наших взрослых детей страдают: они испытывают боль, и им нужна помощь. Однако мы должны перестать чувствовать себя ответственными за саморазрушительные решения, которые они принимают.

Они могут получить помощь, если захотят.

Чтобы вы не сочли меня бессердечной стервой, хочу сказать, что я поддерживаю родителей, желающих помочь своим взрослым детям вылечиться от зависимости, но не потакать им. Однако если мы продолжаем отстегивать суммы, а в некоторых случаях существенные, каждый раз, когда ребенку нужна помощь, – это и есть самое настоящее потакание.

С 1998 года фонд REACH[33] взял на себя миссию по оказанию помощи людям, зависимым от психотропных веществ и решившим выздороветь, вернуть свою жизнь на нормальные рельсы. Он предоставляет им финансирование для лечения и получения образования. Целевые получатели помощи – наркоманы и алкоголики, которые испытывают финансовые трудности. Фонд REACH предлагает финансовую помощь для оплаты лечения и образовательные стипендии. Его конечная цель – помогать людям оставаться трезвыми и продуктивными на протяжении всей жизни.

Я познакомилась с Карлом Мозеном, основателем REACH, и Стейси Брауэр, членом совета директоров фонда. Карл недавно отпраздновал двадцатипятилетний юбилей своего воздержания, а Стейси – бывшая потакающая мать. Ее взрослый ребенок, теперь тоже убежденный трезвенник, работает профессиональным консультантом по проблеме злоупотребления наркотиками и алкоголем.

Вот что рассказала мне Стейси:

– Когда речь идет о взаимодействии со взрослыми детьми, страдающими наркоманией и/или алкоголизмом, думаю, главным действующим фактором, который мы должны преодолеть, является страх. Мы боимся, что наши дети перестанут нас любить, если мы не будем им помогать. Мы боимся, что они попадут в серьезные неприятности, окажутся в тюрьме или даже умрут, если мы им не поможем. Еще один пугающий фактор – это отсутствие у нас понимания зависимости. Мы мало что знаем о патологии зависимости. Большинство родителей теряются, не зная, что можно предпринять, чтобы помочь ребенку. Мы хотим верить, что имеем дело с теми детьми, которых знали и любили в прошлом, однако реальность такова, что зависимость искажает образ мыслей и чувств зависимого. Человек, с которым мы имеем дело, – это не тот ребенок, которого мы растили.

За несколько лет до появления REACH Карл Мозен основал организацию, занимавшуюся лечением и реабилитацией алкоголиков, под названием «Трезвая жизнь у моря». По словам Мозена, «алкоголизм – это чума, которая десятки лет выкашивает нашу нацию, однако ее сравнительно новый компонент – представители старших поколений, берущие на себя бо`льшую часть ответственности, – растет феноменальными темпами».

Ни в коем случае не следует терять надежду на то, что наши взрослые дети найдут выход из темной бездны зависимости. Ни в коем случае не следует переставать подбадривать, эмоционально поддерживать и любить их. И никогда не следует переставать молиться о них. Чудеса случаются каждый день, и Бог проложит путь там, где, кажется, нет никакого пути.

Однако есть разница между сохранением надежды, эмоциональной поддержкой и тем, чтобы взвалить на себя тяжкую финансовую ответственность за повторяющуюся снова и снова реабилитацию от наркомании и алкоголизма.

Вывод для родителей взрослого ребенка, страдающего зависимостью: вам придется стать очень подкованными во всем, что касается его зависимости, и учитывать, как его зависимость будет воздействовать на устанавливаемые вами границы и ваш план действий.

Если у вашего ребенка есть проблема наркомании или алкоголизма, то существует множество книг, которые помогут вам подробно узнать, как конкретно с ней бороться. Тем не менее стоит задать себе несколько вопросов, если вы не знаете, насколько велика проблема.

• Ваш ребенок ездит на более дорогой машине, а работает меньше, чем вы?

• У него есть все новейшие дорогостоящие технологические игрушки, однако его зарплата едва ли превышает минимальную?

• Его в любое время дня и ночи разыскивают незнакомые люди?

• Он странно выглядит (взгляд, цвет кожи, поведение)?

• Он много спит, однако тратит слишком мало энергии, чтобы настолько сильно уставать?

• Он легко взрывается и отличается непредсказуемостью поведения?

• У него больше оправданий, чем туфель у Имельды Маркос[34]?

Если вы ответили утвердительно на несколько из этих вопросов, вам необходимо найти подтверждение тому, что ваш ребенок злоупотребляет психотропными веществами, и включить этот компонент в свой план действий. Если ребенок живет с вами, главной границей, которую вы установите, будет удаление из дома любых вызывающих привыкание веществ и настоятельное требование, чтобы он не употреблял ничего подобного, пока живет под вашим кровом.

Когда ваш ребенок – инвалид

Еще одна жизненно важная проблема некоторых родителей – наличие у их взрослого ребенка либо эмоциональной, либо физической инвалидности. В таких случаях различие между потаканием и помощью может размываться. Составляя план действий, вам нужно четко определить, что ваш ребенок-инвалид может, а чего не может делать для себя сам, особенно применительно к будущему.

Может ли он со временем взять на себя бо`льшую ответственность или даже стать полностью самостоятельным? Мера этой возможной ответственности должна быть отражена в вашем плане, и следует устанавливать границы, имея в виду эту цель. Что говорят лечащие врачи вашего ребенка? Можно ли научить его быть полностью самодостаточным? Начните сейчас трудиться в этом направлении, установив необходимые границы и пределы, в которых вы будете помогать ребенку (не потакая!) достичь максимального уровня независимости, на который он способен.

Собирайте информацию о ресурсах и группах поддержки, имеющих отношение к инвалидности вашего взрослого ребенка. У него биполярное расстройство? Если да, то насколько серьезное? Может ли он быть автономным, если будет принимать предписанные медикаменты? Есть ли в вашей местности группа, в которой он может найти поддержку и партнера по отчетности?

Убедитесь, что у вас имеется точный диагноз инвалидности ребенка. Посоветуйтесь с несколькими врачами. Задавайте вопросы. Объясните лечащему врачу, что составляете план, чтобы помочь ребенку добиться максимальной независимости, которую может позволить его инвалидность, и вам нужен конкретный совет специалиста. Досконально разберитесь в прогнозе для своего ребенка. Его инвалидность неизлечима или с ней можно побороться?

Узнавайте у родителей других детей с такой же инвалидностью, что им помогает. Однако помните, что это не должно быть продолжением потакания; это нужно, чтобы точно определить, какие границы наверняка будут приемлемы для вашего ребенка.

Не забывайте также, что в некоторых случаях «инвалидность» может быть просто громким словом без реального смыслового наполнения. Не позволяйте своему ребенку самостоятельно ставить себе диагноз. Многие люди с ярлыком инвалидности на самом деле более чем способны брать на себя полный спектр обязанностей.

Когда ваш взрослый ребенок – студент колледжа

Мы с мужем в ужасе смотрели специальный выпуск телепрограммы «20/20» о стремительном росте алкогольной и наркотической зависимости среди студентов колледжей. На экране мелькала одна вечеринка за другой – в пабах, общежитиях, студенческих клубах и других местах, – и приводились холодные, отрезвляющие факты из исследований уважаемых организаций. В кампусах по всей стране проблема явно достигает масштабов эпидемии.

Понимая, что алкогольная интоксикация делает с разумом и телом, я не могла себе представить, чтобы после такой вечеринки большинство этих молодых людей с легкостью проснулись наутро, чтобы пойти на занятия, или стали ответственно заниматься, чтобы сдать экзамены. По беседам с родителями из разных регионов Соединенных Штатов было ясно, что такие веселые студенты вылетают из учебных заведений в рекордных количествах.

На это я говорю: «Все, тут-то денежкам и конец».

Если вы финансируете обучение своего взрослого ребенка и/или его проживание вне общежития, установите четкую границу – какую среднюю успеваемость он должен поддерживать, – иначе дальнейшее финансирование прекратится.

То, что наши взрослые дети идут учиться и их родители полностью или частично субсидируют расходы на учебу, – привилегия, а не неотъемлемое право. Нашим взрослым детям пора взяться за ум и либо оправдывать ожидания, установленные нами для них, либо брать на себя полную финансовую ответственность.

Лесли Верник рассказала, как поступил с оплатой университетского обучения ее мудрый отец:

«Я была старшей из детей, и отец сказал мне, что я должна буду частично оплачивать свое обучение в колледже. Он сказал, что будет вносить три четверти платы в первый год, половину – во второй, четверть – в третий, а в последний год я буду платить за все сама. Знание этих правил заранее помогло мне подготовиться (пошли в ход стипендии, сбережения, кредиты), а также заставило меня почувствовать себя ответственной за собственное образование раньше, чем папа выплатил все, что обещал. Я также поняла, что колледж – это не вечный праздник и не бесплатное удовольствие и что, если я по-настоящему не горю желанием там учиться, мне не следует и поступать, потому что бо`льшую часть обучения придется оплачивать самостоятельно».

Жизнь известного блогера Ла Шон Барбер изменил один университетский преподаватель, и, отвечая на мою анкету, она поведала следующую историю:

«Я отчетливо помню, как однажды сидела в классе на паре английского языка, и профессор всех нас отчитывал. Он сказал, что мы „ленивы и недисциплинированны“. Он сказал, что многие из наших трудолюбивых родителей платят за то, чтобы мы могли быть здесь, а нам на это плевать, раз мы приходим на занятия с невыполненными заданиями и проваливаем экзамены. Он сказал, что нам должно быть стыдно за то, что мы впустую растрачиваем время на вечеринки и тусовки, вместо того чтобы пользоваться образовательными возможностями. Мне стало стыдно, и с того дня я стала больше стараться. Я не была гением, но мои оценки существенно выправились. И по сей день я помню доктора Хатсона. Сам того не зная, он продемонстрировал мне, что значит быть ответственным и полезным членом общества».

Недавно я слушала очередной репортаж о растущей эпидемии алкоголизма в университетских кампусах, особенно в среде тех студентов, которые живут в корпусах братств или сестринств. Штатный врач-консультант службы новостей рассказывала о недавнем исследовании, проведенном университетом, где в свое время училась она сама, – исследовании, засвидетельствовавшем рекордный рост потребления алкоголя студентами. Когда ведущий программы спросил ее, что следовало бы делать родителям, доктор принялась обстоятельно отвечать: «Родителям нужно рассказывать детям об опасностях алкоголя, и…»

Я выключила звук, когда она начала сыпать банальностями, и подумала: «Нет! Это не решение!»

К тому времени как наши взрослые дети становятся студентами колледжа, живущими в общежитии или дома, с соседями или без, в братствах-сестринствах или на съемных квартирах, уже никакое количество увещеваний и «рассказов об опасностях» не способно будет на них повлиять, если главное место в их жизни занимают пьянки и гулянки.

Однако, как я уже говорила, если мы, родители, субсидируем их образование или оплачиваем жилье, мы можем диктовать им, какой должна быть средняя успеваемость для того, чтобы мы продолжали финансировать их высшее образование. Помните «золотое правило»: у кого золото, тот и правит.

Еще одной проблемой университетских кампусов по всей стране является проблема «родителей-вертолетов». Если у вас есть склонность трястись над деточкой, взволнованно дожидаясь возможности удовлетворить очередную потребность, то пусть даже ваши намерения – самые что ни на есть благие, но вот поведение способно заслужить тот самый нежеланный ярлык «родителя-вертолета».

«Родители-вертолеты» одержимы своими детьми и слишком вовлечены в их жизнь. Они переступают границы допустимого родительского участия в жизни детей.

Возможно, в таком поведении не было ничего плохого, когда ваши дети ходили в детский садик. Но теперь они уже в колледже, и вы можете стать лицом нон грата, если не охладите свой пыл и не позволите детям учиться жить самостоятельно.

«Вы должны помнить, что учеба в колледже – это то время, когда ваш ребенок должен повзрослеть. Если вы помогаете ему избежать любого дискомфорта, обращаясь с ним, как с малолетним несмышленышем, он так и останется этим несмышленышем, даже получив диплом. Так что, хоть вы и думаете, что демонстрируете свою любовь, на самом деле вы калечите его на всю жизнь», – говорит Бойс Уоткинс, преподаватель Сиракузского университета и автор книги «Справочная для родителей» (The Parental 411).

Кроме того, избыточная опека очень подозрительно смахивает на поведение родителя, который либо уже потакает взрослому ребенку, либо еще только выстраивает шаблон потакания.

Держитесь в стороне

Эми Тиманн, автор книги «Моджо-мама» (Mojo Mom), говорит, что родители поступят правильно, если перережут «электронную пуповину», когда их дети уедут из родительского дома. Перезваниваться каждый день можно, считает она, но не надо звонить так часто, чтобы ребенок тратил больше времени на разговоры с вами, чем на знакомство со свободой университетской жизни.

«Если нет какого-то настоящего кризиса, касающегося проблем здоровья и благополучия, родителям не следует вмешиваться в вопросы, связанные с учебой или проживанием, – добавляет Тиманн. – Это означает, что надо держаться в стороне от обсуждения оценок или ссор с соседями по общежитию».

Некоторые колледжи даже берут на работу специального декана по работе с родителями, чья задача – разбирать родительские жалобы на соседей по общежитию, расходы и эмоциональное благополучие кровиночек, рассказывает Стейси Деброфф, генеральный директор сетевого издания Mom Central, Inc., известный эксперт и постоянная гостья американской телепрограммы «Сегодня».

«Наступает момент, когда родители должны просто отпустить ситуацию и надеяться, что достаточно хорошо учили своих детей, чтобы у них появились навыки решения проблем, и им не всегда приходилось зависеть от родительского вмешательства», – говорит Деброфф.

«Родителям нужно знать, что избыточная опека и вмешательство внушают взрослым детям мысль о том, что они недостаточно компетентны, чтобы управляться с собственной жизнью, – вторит ей Тиманн. – Поддержка – это прекрасно, но важно понимать, что дети вступили в новую фазу жизни, которая требует независимости».

Когда в семье есть маленькие дети

Когда наши взрослые дети ведут себя безответственно, а у них уже есть собственные дети – наши внуки, – это привносит в нашу жизнь еще больше забот, которые мы не можем игнорировать. Что делать, когда в семье есть маленькие дети? Какой совет дать родителям взрослых детей, которые говорят:

• «Если бы мы не покупали продукты для дочери, наши внуки сидели бы голодными».

• «Мы счастливы оставлять у себя внуков с ночевкой, но сердце кровью обливается, когда они не хотят возвращаться в свой дом и плачут, прося разрешения остаться у нас».

• «Имею ли я законное право оставить внуков у себя, когда их родитель приходит, чтобы забрать их, явно находясь под воздействием каких-то веществ?»

Такие ситуации могут указывать на необходимость помощи, например, со стороны департамента социальных услуг. Если вы готовы пойти на этот шаг, то должны сознавать, что у него могут быть правовые последствия. В только что описанных и подобных им случаях я все же рекомендовала бы вам определиться с конечной целью, обратиться за советом к профессиональному юристу и разработать план действий.

У меня есть внук от бывшей сожительницы моего сына, который этой осенью начнет ходить в детский сад. Он живет в нашем городке, однако в силу сложных обстоятельств мне не удается достаточно часто с ним видеться. Меня очень печалит то, что я не играю активной роли в его жизни. Мне больно оттого, что его отец, мой единственный сын, – настолько проблемный и потерянный человек.

Когда появляются внуки, между родителями и бабушками-дедушками нередко происходит борьба, а невинные дети оказываются между двух огней как нечаянные жертвы сражения, которое временами бывает ожесточенным и опасным.

У меня есть подруга, которая вместе с мужем воспитывает внучку. Я задала ей следующие вопросы.

Вопрос: Предположим, у вас есть дисфункциональный взрослый ребенок, родитель вашего внука, и вы понимаете, что поведение родителя создает серьезную эмоциональную, психологическую и порой даже физическую угрозу для ребенка. Что вы посоветуете делать в таком случае дедушке или бабушке?

Ответ: Позвоните в полицию, социальную службу, другое ведомство. Сделайте все, что нужно, чтобы защитить невинного ребенка. Пусть вы не можете знать, к чему в итоге приведет ваш звонок, зато можете смело спорить на последний грош, каким будет итог, если вы не позвоните.

Вопрос: Какой аспект воспитания внука в этой ситуации является самым трудным?

Ответ: Воспитывая нашу драгоценную внучку, мы каждый день имеем дело с динамикой эмоциональной дисфункции. Каждый божий день. Это означает, что, воспитывая ее, нам приходится вкладывать вдвое больше сил и усердия, чем когда мы воспитывали собственных детей. Существуют также юридические сложности. Должна признаться, что не менее часа в день, а в иные дни и до пяти часов мы тратим на различные юридические учреждения. Есть проблемы типа «что делать, если заявятся мама или папа». Теперь мать нашей внучки решила, что может появляться и исчезать, когда вздумается: хочу – забочусь, хочу – нет. Поэтому нам приходится бдительно охранять внучку, в то же время позволяя ей иметь некоторый контакт с мамой (по разрешению суда). Если мы не будем осторожны, внучка, подрастая, в минуты гнева будет использовать родителей как аргумент запугивания: «Вот возьму и уйду жить с [отцом или матерью]».

Вопрос: Какой совет общего плана вы хотели бы дать другим бабушкам и дедушкам, воспитывающим своих внуков или рассматривающим этот вариант?

Ответ: Не забывайте, кто есть вы и кто ваш супруг. Оставляйте время для себя. И наслаждайтесь им. Вы приняли трудные решения – вначале «сдать» своего взрослого ребенка властям, если это необходимо, а затем снова впрячься в воспитание несовершеннолетнего. Сейчас у вас больше знаний, чем прежде. Вы знаете, за что стоит бороться. Вы знаете, какими моментами стоит дорожить. Так дорожите ими!

При всем при том легких решений у этой дилеммы нет. Мой совет – не терять связь с группой поддержки и разговаривать о конкретных проблемах, с которыми вы сталкиваетесь. Встречайтесь с доверенным духовным лицом и непременно расспрашивайте профессионального юриста о том, какие меры и средства для вас доступны, учитывая обстоятельства. Думайте и молитесь об этом очень старательно и всегда помните, что в любой ситуации надо действовать с позиции любви. Если ребенок находится в опасности – эмоциональной, психологической или физической, – незамедлительно делайте все, что нужно, чтобы вывести его из-под угрозы.

Мы должны всегда помнить стих из Ветхого Завета: «Если ты промолчишь в это время, то свобода и избавление придет для Иудеев из другого места, а ты и дом отца твоего погибнете. И кто знает, не для такого ли времени ты и достигла достоинства царского?» – ведь возможно, что вас ввели в жизнь этого маленького ребенка, чтобы быть его защитником «в такое время» (Есфирь 4:14).

Неустанно молитесь о том, чтобы у вас была такая возможность.

Когда сходятся вместе смешанные семьи

Смешанные семьи – это дополнительное измерение трудностей, а часто и потакания. Некоторые мамы и папы чувствуют себя виноватыми в распаде семьи и искренне хотят загладить вину, давая детям больше материальных благ и денег.

А еще есть родители с совершенно разными воспитательными навыками, которые формируют новые семьи, сводя вместе детей от предыдущих браков. Когда дети с разным воспитанием оказываются под одной крышей, конфликты гарантированы.

Как справляться с этими проблемами родителям, отчимам и мачехам? Как «твоим, моим и нашим» детям уживаться в гармонии?

Опять же, это тот случай, когда могут оказаться полезными ожидания, оформленные в письменном виде.

Если ситуация с вашим проблемным взрослым ребенком влияет на вашу новую смешанную семью, особенно если в ней есть другие дети, возможно, членам семьи будет необходимо разработать отдельный план действий (не считая вашего плана, касающегося взрослого ребенка). Очевидно, если ваш бывший супруг – второй кровный родитель дисфункционального взрослого ребенка, это добавляет еще один потенциальный источник сложностей. Однако проблемы по большей части возникают из-за отсутствия четких ожиданий. И наличие этих ожиданий в письменном виде, которые будут включены в конкретный план действий, может разрешить или даже предотвратить множество проблем.

Каждая семья уникальна

Несомненно, существует множество других переменных и важных проблем, которые могут быть частью вашей семейной истории. Было бы невозможно проработать все возможные ситуации, но Богу известна каждая мелочь, касающаяся вашей семьи и вашего взрослого ребенка.

Я всем сердцем верю, что для каждой семьи и каждой ее проблемы у Бога есть средства исцеления и восстановления. Думаю, вы уже догадываетесь, что моя собственная история еще далеко не завершена. Наша семья сделала, что могла. Мы сделали все шаги к здравомыслию, описанные в этой книге, мы ежедневно молимся за моего сына, и это все, что мы можем сделать.

Но в то же время наша жизнь не стоит на паузе. Мы – деловые, продуктивные и счастливые люди. Мы приняли решение и реализовали план действий, который позволил нам продолжить жить своей жизнью. Этого я желаю и вам. Хотелось бы думать, что пройдут годы, и большинство из вас будут в гораздо лучшем положении, чем сейчас, в этот момент, когда вы читаете эти слова.

Я молюсь о том, чтобы ваше решение вернуть себе свою жизнь подарило вам некоторую свободу, которой сейчас у вас нет.

Вам предстоит приключение. Впереди ждет боль, но будет и свобода, которая появится благодаря установлению границ в отношениях с вашим взрослым ребенком.

Будьте свободны!

Эпилог

Я не была уверена, что полностью осознала целительную силу Писания применительно к текущим проблемам нашей жизни, пока не прочла книгу Кэрол Кент «Когда я принесла в жертву моего Исаака». Поскольку с Кэрол я знакома лично, мне довелось быть свидетелем ситуаций, происходящих в ее жизни до, во время и после той глубоко трогательной истории, которая легла в основу ее книги. Я стояла в молитвенном круге рядом с ней, когда она преклоняла колени, не способная встать, и лила слезы боли, понять которые может лишь родитель. Если вы еще не читали ее книгу, пожалуйста, прочтите.

Хотя я не раз перечитывала библейскую историю Авраама, я не полностью понимала, чего ему стоило отвести своего сына Исаака на ту гору. Каково было ему возводить алтарь, связывать сына, возлагать его на костер и готовиться убить – принести в жертву – собственную плоть и кровь.

В своей книге Кэрол пишет: «От этой воображаемой картины у меня кровь стынет в жилах. Она кажется такой странной и такой обыденной! Такой жестокой и безумной. Это неестественно. Это ненормально. Это выглядит как самая сумасшедшая, самая вопиющая, бессмысленная и чудовищная вещь, какую родитель может сделать с ребенком»[35].

Задолго до рождения Исаака Бог дал Аврааму подробные указания и ряд чудесных обещаний. Авраам знал, что у Бога есть план и цель для его жизни, и безусловно доверял Ему – настолько, чтобы при необходимости принести в жертву собственного сына. Столкнувшись с величайшим испытанием своей жизни, Авраам выбрал веру.

И Бог пощадил сына Авраама.

За верность Авраама, за его способность пожертвовать Исааком Бог одаривает Авраама и Исаака намного щедрее, что делает эту притчу одной из самых сильных библейских историй о любви.

Кэрол пишет: «Авраам как важный библейский персонаж помогает мне понять роль веры в восстановлении доверительных отношений с Богом. Он также помогает мне увидеть план Божий по возмещению ущерба, причиненного грехом»[36].

На протяжении многих лет Бог помогает мне возместить ущерб, причиненный грехом. Как составителю и редактору серии «Бог допускает крутые развороты» мне повезло: у меня есть возможность заглядывать в жизни множества других людей, которым Бог тоже помогает. Эти люди делятся со мной своими правдивыми историями о Боге, который не просто допускает крутые развороты, но чьи милосердие, благодать и любовь могут исцелить даже самую переломанную жизнь – или разбитое сердце.

В моем уме и сердце нет ни тени сомнения в том, что есть Бог, который любит нас, – иногда наперекор нам самим. У Него есть конкретный план и цель для каждого из нас. Мы не всегда знаем, в чем они состоят, к тому же они могут меняться со временем, но тем не менее это правда.

Это верно для нас и верно для наших взрослых детей, какой бы болезненной ситуация ни была прямо сейчас. Как бы долго вы ни вели эту трудную битву.

Этой книге я отдала десятилетия, начав работу задолго до того, как у меня появилась мысль ее написать.

Опыт отношений с моим собственным сыном в наибольшей степени сформировал – и продолжает формировать – мою веру. Этот болезненный и запутанный путь любви и потакания, которое так часто захватывает власть и первенство в моем сердце, был моим «опытом Исаака».

Мне было тридцать пять лет, когда я совершила свой разворот к Богу. Кристоферу в то время едва исполнилось восемнадцать. Когда я решилась вступить в свою новую жизнь, он продолжил искать себя.

Жаль, я не могу сказать, что в обретении веры заодно нашла ответ на вопрос, как быть той матерью, которая была нужна моему сыну. Увы это было не так. Я продолжала периодически бросаться ему на выручку, путая помощь с потаканием. Я снова и снова транслировала противоречивые сообщения, нечетко представляя себе свои границы, и поэтому была неспособна определить границы в отношениях с сыном.

Мне потребовалось время, чтобы докопаться до корней моей собственной боли, найти в себе готовность делать все необходимое, переключить фокус внимания с моего сына на себя и пристально всмотреться в собственную испорченную жизнь. Потребовалось время, чтобы понять, что мои собственные действия часто становились причиной бесконтрольного поведения моего сына. Я – упрямая женщина с сильной волей, и мне было трудно отступить и позволить Богу делать то, что Он делает лучше всего: быть Богом.

Кэрол Кент пишет: «Наши „Исааки“ – это сердечные жертвы, которые мы приносим, когда решаем отказаться от власти и почтить Бога своим выбором, когда кажется, будто все потеряно»[37].

Прочтение книги Кэрол стало началом пути к написанию моей собственной. Если она смогла это сделать, то смогу и я. Если Бог встретил ее там, где она была – в эпицентре мучений, – то наверняка сможет провести долиной смертной тени и меня, заставив вспоминать те годы, которые привели меня туда, где я есть.

И, возможно, делая это, я смогу помочь и другим.

У меня хранится стопка писем от моего сына. Вы же знаете этот старый, как мир, вопрос: «За что вы схватились бы в первую очередь, если бы загорелся ваш дом?» Так вот, если бы загорелся мой дом, я захватила бы как можно больше фотоальбомов и эту тоненькую стопочку писем от Кристофера.

Есть песня Марка Шульца, которая заставляет меня рыдать, сколько бы раз я ее ни слушала. Она называется «Письма с войны». Душераздирающий текст этой песни описывает боль матери, пишущей письмо сыну-фронтовику через много дней после того, как он был захвачен в плен врагом. Она дорожит письмами, которые получила от него перед его пленением, как сокровищем.

У моей песни было бы другое название: «Письма из тюрьмы».

Письма, которые я получала от своего сына, написаны в основном карандашом, на листочках из специальных тюремных блокнотов, бисерным почерком, чтобы уместить как можно больше текста на ограниченном пространстве бумаги. Называемые на тюремном жаргоне «воздушными змеями», некоторые письма были отосланы с марками, наклеенными в перевернутом виде; на других снаружи конверта отпечатан штамп тюрьмы.

На том письме, которое мне дороже всех, стоит почтовый штемпель с датой 14 мая 2003 года, оно из воспитательной тюрьмы в Орегоне. Я так отчетливо помню тот день, когда получила его, как будто это было вчера.

Это письмо казалось мне таким же тяжелым, как мое сердце.

Всего за пару недель до того, как я его получила, скончалась моя мать, и Крис еще не знал о ее смерти. У меня не было денег, чтобы полететь в Орегон, и я не могла собраться с духом, чтобы рассказать ему об этом в письме. Крис очень сблизился с бабушкой, пока его собственная мать искала ответы во грехе: бабушка была в его детской жизни единственной константой.

Я консультировалась с тюремным капелланом, чтобы организовать телефонный звонок Крису и сказать ему об этом лично.

ПУТЬ СПАСЕНИЯ

Иоанна 10:10

Римлянам 5:8

Иоанна 14:6

Откровение 3:20

Молитва: Отче, я знаю, что я грешник, и прошу тебя простить меня. Я верю, что Христос умер за меня, и хочу отвратиться от своих грехов. Иисус, войди в мое сердце и будь моим личным спасителем. Я обещаю повиноваться и следовать тебе все дни моей жизни.

Имя: Крис ****

Дата: 7 апреля 2003 г.

Я копалась в саду – это моя страсть. В Миннесоте наступила весна; все пышно росло и зеленело. Куда ни падал мой взгляд, повсюду из холодной зимней земли появлялась новая жизнь.

Я сидела на раскладной скамье для пикника, как всегда, прижимая к сердцу письмо, повторяя ту же молитву, которую читала всегда.

Господи, прошу Тебя, храни его. Пожалуйста, позволь ему найти Тебя во всем этом.

Когда я вскрыла двенадцатистраничное письмо сына, на землю спланировал маленький клочок бумаги. Я его подняла, и мне хватило одного взгляда, чтобы брызнули слезы. Еще пара секунд – и я уже рыдала, как младенец. Спустя тридцать один год своей жизни мой сын совершил свой крутой разворот – через два дня после того, как умерла моя мать.

«Сядь и приготовься к тяжелым вещам», – так начиналось его письмо.

Прошли годы с тех пор, как я получила это письмо; за ним последовали другие, когда сын то выходил из тюрьмы, то попадал туда снова, то исправляясь, то вновь срываясь. С тех пор я и моя семья стали свидетелями того, как Кристофера крестили в нашей церкви, возвестив о его крутом развороте миру.

Однако новый путь веры не был для него легким. Я видела, что он по-прежнему одной ногой твердо стоит на греховных мирских путях, а другой осторожно прощупывает плодородную почву веры.

Слово Божие не допускает разночтений, когда учит нас, что мы не можем полностью жить ради Бога, если живем в обоих мирах. Я очень хочу, чтобы мой сын ощутил подлинную свободу, которая приходит, когда мы живем в согласии с планом и целью, выбранными для нашей жизни Богом.

Но этого не случится, если я буду продолжать цепляться за своего сына – спешить к нему на помощь, пытаясь обеспечить его безопасность.

Потому что это больше не моя работа.

Мой сын – взрослый, и он должен найти свой собственный путь. Я помогу ему лучше всего, если буду делать меньше.

Я могу любить его. Я могу просить его простить меня за ту роль, которую я сыграла в развитии его зависимости от меня. Я могу держать свое сердце открытым, а кошелек – закрытым. Я могу мечтать за него и молиться о нем.

Я могу продолжать надеяться.

Я могу видеть его таким, каков он есть, а не таким, каким я хочу его видеть.

У меня есть взрослый ребенок, который умен, остроумен и любит повеселиться. Красивый, красноречивый мужчина, который в детстве был мальчиком, обладавшим добрым и благородным духом, обитавшим в глубине сердца, ныне ожесточенного болезненными жизненными переживаниями и греховными решениями. У меня есть взрослый ребенок, который стал бы утверждать, что Сатана не имеет над ним власти. Однако я знаю, что жизнь, которую он ведет, – не та жизнь, которой хочет для него Бог.

Но действительно ли я в этом уверена? Кто я такая, чтобы судить?

Вероятно, это именно та жизнь, которой хочет для него Бог, – в данный момент и именно на такой срок. Вероятно, его испытания однажды обернутся триумфами, меняя жизни других людей.

В начале своего болезненного пути Джин и Кэрол Кент никак не могли знать, что из трагедии их единственного сына однажды родится Speak Up for Hope – организация, миссия которой состоит в том, чтобы «дарить надежду отчаявшимся, ободрение и силу усталым, исцеление бракам, разрушенным тюрьмой, и ментальную, духовную и физическую стабильность детям заключенных»[38].

Однако, хотя Кенты обрели «непоколебимую веру в немыслимых обстоятельствах» (таков подзаголовок книги «Когда я принесла в жертву моего Исаака»), факт остается фактом: во всем этом они открыли для себя самое вдохновляющее, что можно делать каждый день, – складывать оружие гнева и непрощения и принимать неустанную любовь Бога. К ним и к их сыну.

И поэтому я продолжаю молиться за своего взрослого ребенка. Я молюсь о новом крутом развороте в его жизни. О развороте, который откроет ему глаза и сердце настолько, чтобы Бог смог полностью использовать его к вящей славе Своей. И я молюсь о том, чтобы я сама перестала быть самоназначенным проводником и пытаться направить моего сына туда, куда мне кажется правильным идти. Не этого я хочу для его жизни.

Как писал Генри Дэвид Торо, мы должны «шагать под ту музыку, которую мы слышим, в каком бы ритме она ни звучала».

Бог знает, что делает.

Я не Бог.

Я дитя Божие, идущее по пути, который не раз приводил меня в место исцеления. И поэтому, если я хочу здравомыслия в своей жизни, я должна жить той жизнью, которую дал мне Бог. Своей и ничьей более.

Я могу жить как дочь Царя, а не как изнасилованная, растленная безотцовщина, запертая в темном чулане, ищущая свет там, где его нет и быть не может. Не как жертва свирепого бывшего мужа, а как победительница – вопреки всему.

Я могу ощущать благодать, милосердие и прощение заново каждый день, идя вместе с Богом, веря, что Он властен над всем.

Я могу учиться на своих ошибках и перестать их повторять.

Я могу впускать Слово Божие глубоко в свое сердце, ум и душу, полностью принимая – пусть и не всегда понимая, – что у Бога есть план для каждого из нас. И часто я стараюсь не путаться у Него под ногами и позволяю Ему делать ту работу, которую Он хочет делать.

И поэтому, дорогие собратья, страдающие родители, стоящие на пути потакания, я заклинаю вас начать жить своей собственной жизнью прямо сейчас.

В своем послании к Филиппийцам Павел говорит: «Молюсь о том, чтобы любовь ваша еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве» (1:9).

В эти дни я изо всех сил пытаюсь обрести знание и проницательность и больше любить. Любить моего сына вопреки его решениям. Любить моего мужа, даже когда это получается с трудом. Любить моих друзей, родственников и даже незнакомцев, которых Бог приводит на мой путь, как бы тяжело это порой ни было. Важно любить здоровой любовью, а страдающим родителям это часто дается нелегко.

Но в основном я учусь любить саму себя. Чтобы перестать чувствовать себя виноватой, перестать обвинять и положить конец порочному кругу потакания.

Испытания не прекратились; путь обретения знания и проницательности продолжается. Но одно я знаю точно: Бог встретит нас там, где мы есть, – какими бы сломанными, какими бы озлобленными мы ни были.

Не имеет значения, на каком этапе пути потакания взрослому ребенку вы находитесь. Важно то, что вы прекращаете это безумие прямо сейчас, сегодня – в эту самую минуту.

Вы можете обрести здравомыслие и, делая это, начать изумительное приключение – знакомство с собой.

Когда нашим приоритетом становится развитие тесных отношений с Иисусом, песчинки в песочных часах жизни сдвигаются.

Я молюсь о том, чтобы, обретая здравомыслие, вы тоже почувствовали, что значит жить жизнью, наполненной любовью, свободой и покоем. Для страдающих родителей покой существует только в кратких передышках между кризисами.

Я знаю. Я слишком часто через все это проходила.

Величайший дар, который мы можем вручить своим взрослым детям, – это наша способность быть твердыми в своей решимости вытерпеть всю боль перемен.

Кэрол Кент пишет:

«Если вы все еще прижимаете к груди своего Исаака и бегаете кругами, восклицая: „Бог не получит того, что мое!“ – решайте. Несчастье или радость? Лихорадочная деятельность или спокойствие? Контроль или свобода? Созависимость или надежда на Бога? Настолько ли привлекательна альтернатива принесению в жертву наших Исааков? Я так не думаю.

Вера, способная провести нас через немыслимые обстоятельства, начинается с того, чтобы полностью признать свою нужду и позволить Божией любви укрыть нас, обнять и осушить наши слезы. Однажды мы обнаруживаем, что наши рыдания превратились в дарующие жизнь здоровые слезы, возрождающие веру, надежду и радость. И ничего в жизни лучше быть не может»[39].

Я полностью признала свою нужду – и Бог обнял меня. Он обнимет и вас.

Сегодня сын приехал ко мне домой на мотоцикле. Свободный – на данный момент. Но его по-прежнему окружают испытания и невзгоды, поскольку разбитые куски его жизни вновь рушатся вокруг него. Я качала головой, пока он пересказывал мне свою очередную жизненную драму, и не предлагала в ответ ничего, кроме возможности выслушать его с любовью. Он по-прежнему принимает решения, которые разбивают мне сердце и заставляют меня плакать. Моя душа болит за него, мне так хочется облегчить его боль! Однако я знаю, что именно через боль Бог делает свою самую искусную работу.

Поэтому я сидела и слушала, не давая советов, не вынося суждений, не бросаясь на выручку. В эти дни мой сын видит другую маму. Я молча молюсь о том, чтобы мне хватило сил удержать границы, которые я устанавливала с таким трудом.

– Я люблю тебя, – говорю я, обнимая его, когда он собирается уйти.

– Я тоже люблю тебя, мама, – говорит он. – Все будет нормально. Все уже нормально.

Но мне хочется для сына намного большего, чем просто «нормально». Я хочу, чтобы он познал покой, который превосходит понимание, познал радость, которая приходит, когда любишь Господа всем сердцем, душой и умом.

Однако пока я должна находить утешение в «нормально».

Я должна отступить в сторону и позволить яблокам падать туда, куда они падают, вместо того чтобы отчаянно пытаться изменить траекторию падения и ловить их, чтобы они не побились. Эти танцы со спасением слишком много лет сводили меня с ума.

Я стою на подъездной дорожке, пока мой сын выруливает на улицу, и машу ему рукой на прощанье.

Возможно, его жизнь не такая, какой я для него хотела бы, но он жив и свободен, и я могу показать ему, что значит любить так, как Бог хотел бы, чтобы мы любили – с распростертыми объятиями. Я безо всяких сомнений знаю, что Божья Любовь укроет меня, обнимет и осушит мои слезы. Потому что я открыла секрет здравомыслия (SANITY) и, что бы ни случилось, я никогда не буду одна. Бог властен над всем.

Как говорит моя подруга Кэрол, «лучше ничего и быть не может».

Рекомендованные источники

Мы живем в эпоху, когда литературу можно найти буквально по каждой теме. Каков бы ни был наш возраст или жизненный опыт, мы должны неустанно желать больше узнать о мире, в котором живем, стремиться к личному росту в областях, которые нас волнуют и интересуют. Чтение – врата к знаниям. Я призываю вас подходить к воспитанию вашего взрослого ребенка с молитвой и предусмотрительностью.

Родительская библиотека для обучения и роста

1. Развивайте свою веру: читайте Библию. Выберите версию, которая яснее всего отзывается в вашей душе.

2. Развивайте свои знания о том, как быть самым лучшим родителем:

Стивен Артерберн, Джим Бернс «Как разговаривать с детьми о наркотиках», Шандал, 2009.

Джилл Ригби «Воспитанные дети в этом не слишком воспитанном мире», София, 2008.

Гэри Томас «Священное родительство», Виссон, 2020.

3. Развивайте свои знания о границах:

Генри Клауд, Джон Таунсенд «Барьеры. Как и когда говорить «нет», Мирт, 2022.

4. Развивайте свое знание о том, как меняться:

The Emotionally Destructive Relationship: Seeing It, Stopping It, Surviving It by Leslie Vernick (Harvest House, 2007).

The Mom I Want to Be: Rising Above Your Past to Give Your Kids a Great Future by T. Suzanne Eller (Harvest House, 2006).

Whisker Rubs: Developing the Masculine Identity by Don S. Otis (Living Ink Books, 2007).

5. Развивайте свое знание типов личности:

Personality Plus: How to Understand Others by Understanding Yourself by Florence Littauer (Revell, 1992).

6. Развивайте свои знания о браке:

Гэри Чепмен «Пять языков любви. Актуально для всех, а не только для супружеских пар», Христофор, 2022.

7. Развивайте свои знания о молитве:

Сторми Омартиан «Сила родительской молитвы», Виссон, 2013.

8. Развивайте свои знания о том, как Бог работает в человеческой жизни: прочтите за свою жизнь как можно больше личных свидетельств (мемуаров) разных людей. В числе самых сильных книг о совершении крутого разворота к Богу отмечу следующие:

Дональд Миллер «Христианский джаз. Нерелигиозные размышления на темы христианской духовности», Вертикаль, 2005.

Чак Колсон «Рожденный заново», Кредо, 1997.

К. С. Льюис «Христианство». АСТ, 2019.

Girl Meets God: A Memoir by Lauren F. Winner (Random House, 2003).

I Told the Mountain to Move: Learning to Pray So Things Change by Patricia Raybon (Saltriver, 2006).

Stormie: A Story of Healing and Forgiveness by Stormie Omartian (Kingsway, 2001).

Traveling Mercies: Some Thoughts on Faith by Anne Lamott (Anchor, 2000).

When I Lay My Isaac Down: Unshakable Faith in Unthinkable Circumstances by Carol Kent (NavPress, 2004).

Заключительное примечание Эллисон

Нашу страну сегодня охватывает эпидемия гигантского масштаба. Это стало очевидным для меня, пока я ездила по стране, лично свидетельствуя о том, что Бог допускает крутые развороты, и ведя пропагандистскую работу. Недели не проходит, чтобы ко мне не подошли глубоко страдающие люди, тревожащиеся о своем взрослом ребенке. Одни из них – мои слушатели, другие – собратья-писатели, лекторы и деятели сферы развлечений; есть среди них известные люди, измученные семейным разладом, вызванным неуправляемыми взрослыми детьми. Это происходит по всей стране, с людьми самых разных занятий и профессий.

В те годы мой жизни, которые были омрачены потаканием, не существовало никаких групп поддержки, способных помочь мне облегчить мои страдания. Мне так необходимо было знать, что есть другие люди, пережившие то же, что и я! Мне так нужно было услышать, какие действия могут быть полезны! Мне нужны были рядом люди, которые с любовью заставили бы меня отвечать за мои собственные решения, пока я шла по пути воспитания и потакания дисфункциональному взрослому ребенку. Мне нужен был план действий, который помог бы мне осуществить перемены в моей жизни.

Вот почему, когда я писала эту книгу, мне было кристально ясно, что значительной частью моей пропагандистской работы будет развитие международной сети групп поддержки, основанных на разработанных мной шести шагах к здравомыслию (SANITY).

Нам, родителям, нужен источник, способный помочь нам устанавливать разумные границы и возвращать в нашу жизнь и наши семьи здравомыслие. Ваше решение прочесть эту книгу и следовать шагам, которые я в ней описываю, – это старт в верном направлении. И я верю, что следующим важным шагом для вас будет регулярное посещение или организация группы поддержки SANITY в вашем населенном пункте. Это поможет вам обрести надежду, пока вы идете по пути исцеления.

Я призываю вас слушать свое сердце, пока вы раздумываете о возможности вступления в это растущее пропагандистское сообщество. Нам нужна ваша помощь – родителям, бабушкам и дедушкам по всей стране нужна ваша помощь. Пожалуйста, подумайте о том, чтобы присоединиться сегодня к этой сети, цель которой укрепить наше общество. Вот как можно это сделать.

SANITY Support Group Network

• Предлагайте поддержку другим страдающим родителям.

• Станьте создателем или лидером группы.

• Помогите обеспечить место для встреч.

• Станьте верным воином молитвы.

Действуйте как виртуальный волонтер, предлагая людям помощь через интернет с помощью онлайн-рассылки, блога, чат-рума, сообщений, сбора средств и т. д.; адрес https://allisonbottke.com/

SANITY Community Forum

Объединяйтесь с другими родителями, бабушками и дедушками по всей стране, чтобы получать поддержку и ободрение на своем пути в поисках здравомыслия. Вы не одиноки! Посетите наш веб-сайт, чтобы зарегистрироваться на бесплатном форуме сообщества по адресу https://allisonbottke.com/

Рассылка SANITY

В стараниях помочь и поддержать сообщество страдающих родителей, бабушек и дедушек мы создаем бюллетень под названием «Установление границ». В выпусках, которые мы рассылаем их по электронной почте, содержатся обновленные сведения о группах поддержки SANITY в США, истории успеха, советы родителям, возможности волонтерской работы, сведения о членах совета директоров и другая информация, важная для пропагандистской работы. Чтобы подписаться, посетите наш веб-сайт – https://allisonbottke.com/

Об авторе

Эллисон Боттке – главный редактор популярных литературных серий God Allows U-Turns и God Answers Prayer. Она является автором шести книг для детей и молодежи, а также современной беллетристики для женщин поколения бебибумеров. Эллисон часто приглашают для публичных выступлений, она принимала участие в программах The 700 Club, Decision Today и многих других теле- и радиопрограммах. Посетите сайт www.AllisonBottke.com.

Сноски

1

Jill Rigby, Raising Respectful Children in a Disrespectful World (West Monroe, LA: Howard Books, 2006), с. 7.

2

Judy Hampton, Ready? Set? Go! How Parents of Prodigals Can Get On with Their Lives (Tucson: Hats Off Books, 2005), с. 15.

3

Клауд Таунсенд. Барьеры. Как и когда говорить «нет». Мирт, 2022.

4

Генри Клауд, Джон Таунсенд «Барьеры. Как и когда говорить «нет», Мирт, 2022, с. 249–50.

5

Pauline Neff, Tough Love: How Parents Can Deal with Drug Abuse (Nashville: Abingdon Press, 1982), с. 78.

6

Betsy Hart, It Takes a Parent: How the Culture of Pushover Parenting Is Hurting Our Kids – And What to Do About It (New York: Putnam, 2005), с. 36.

7

Клауд, Таунсенд «Барьеры», с. 234–35.

8

Janice Chaffee, If the Prodigal Were a Daughter (Eugene, OR: Harvest House, 2003), с. 9.

9

Judi Braddy, Prodigal in the Parsonage: Encouragement for Ministry Leaders Whose Child Rejects Faith (Kansas City, MO: Beacon Hill, 2004), с. 44.

10

Braddy, Prodigal, с. 65.

11

Braddy, Prodigal, с. 65.

12

Stormie Omartian, Seven Prayers That Will Change Your Life Forever (Nashville: Thomas Nelson, 2006), с. 45–46.

13

Omartian, Seven Prayers, с. 59.

14

Omartian, Seven Prayers, с. 58.

15

Hampton, Ready? Set? Go!, с. 91.

16

Генри Клауд, Джон Таунсенд «Барьеры. Как и когда говорить «нет», Мирт, 2022, с. 251–52.

17

Leslie Vernick, The Emotionally Destructive Relationship: Seeing It, Stopping It, Surviving It (Eugene, OR: Harvest House, 2007), с. 119–120.

18

Co-Dependents Anonymous, “The Welcome,” http://www.codependents.org.

19

Co-Dependents Anonymous, “The Twelve Traditions.”

20

Bill O’Reilly, Culture Warrior (New York: Broadway, 2006), с. 201–202.

21

O’Reilly, Culture Warrior, с. 1.

22

John Eldredge, Epic: The Story God Is Telling (Nashville: Thomas Nelson, 2007), с. 10.

23

Eldredge, Epic, с. 11.

24

Keri Wyatt Kent, Listen: Finding God in the Story of Your Life (San Francisco: Jossey-Bass, 2006), с. 65.

25

Генри Клауд, Джон Таунсенд, «Барьеры. Как и когда говорить «нет»», Мирт, 2022, с. 30.

26

Генри Клауд, Джон Таунсенд, «Барьеры. Как и когда говорить «нет»», Мирт, 2022, с. 109.

27

Cecil Murphey, When Someone You Love Abuses Drugs or Alcohol: Daily Encouragement (Kansas City, MO: Beacon Hill, 2004), с. 11.

28

The Bible Promise Book (Uhrichsville, OH: Barbour, 1990), с. 158–59.

29

T. Suzanne Eller, The Mom I Want to Be: Rising Above Your Past to Give Your Kids a Great Future (Eugene, OR: Harvest House, 2006), с. 91.

30

Eller, Mom, с. 36.

31

Leslie Vernick, The Emotionally Destructive Relationship: Seeing It, Stopping It, Surviving It (Eugene, OR: Harvest House, 2007), с. 192.

32

Vernick, Emotionally Destructive Relationship, с. 193.

33

Название фонда REACH – это аббревиатура слов Recovery (выздоровление), Education (образование), Action (действие), Career (карьера) и Help (помощь). – Прим. пер.

34

Имельда Ромуальдес Маркос – вдова десятого президента Филиппин, общественный и политический деятель; скандально известна своей коллекцией обуви, в которой насчитывалось 3000 пар. – Прим. пер.

35

Carol Kent, When I Lay My Isaac Down: Unshakable Faith in Unthinkable Circumstances (Colorado Springs: NavPress, 2004), с. 37.

36

Carol Kent, When I Lay My Isaac Down: Unshakable Faith in Unthinkable Circumstances (Colorado Springs: NavPress, 2004), с. 39.

37

Carol Kent, When I Lay My Isaac Down: Unshakable Faith in Unthinkable Circumstances (Colorado Springs: NavPress, 2004), с. 12.

38

Carol Kent, When I Lay My Isaac Down: Unshakable Faith in Unthinkable Circumstances (Colorado Springs: NavPress, 2004), с. 198.

39

Carol Kent, When I Lay My Isaac Down: Unshakable Faith in Unthinkable Circumstances (Colorado Springs: NavPress, 2004), с. 186.

Content

Эллисон Боттке
Сепарация: руководство для родителей

Отзывы о книге

Благодарности

Предисловие Кэрол Кент

Почему я не могла не написать эту книгу

Часть I Потакающий родитель

Глава 1 «Но я же просто пытаюсь помочь»

В чем различие между помощью и потаканием?

Принятие ответственности за наши решения

Как покончить с потакающим поведением

Глава 2 Почему мы потакаем и почему мы должны это прекратить

Как отделаться от привычки потакать

Да, суровым быть трудно

Хватит – значит хватит

Как научиться по-настоящему доверять Богу

Глава 3 Поумнейте и действуйте!

Стэн и Сэнди

Как действовать

Перемены могут освобождать – или пугать

Глава 4 «Но в глубине души он на самом деле хороший!»

Снимая шоры

Глава 5 Сила любви и прощения

Простить тех, кто причинил нам боль

Как простить наших взрослых детей

Как простить себя

Как просить прощения у Бога

Как просить прощения у наших взрослых детей

Часть II Шесть шагов к здравомыслию (SANITY)

Глава 6 Первый шаг к обретению здравомыслия ПРЕКРАТИТЕ собственное негативное поведение

1. Прекратить повторение негативного потакающего поведения во всех его формах

2. Прекратить игнорировать свои личные проблемы

3. Прекратить быть одинокими в своей боли

4. Прекратить денежный поток

Перемены НАЧИНАЮТСЯ тогда, когда мы ОСТАНАВЛИВАЕМСЯ

Каковы ваши цели?

Глава 7 Второй шаг к обретению здравомыслия (SANITY) СОБЕРИТЕ группу поддержки

Общий знаменатель

Варианты групп поддержки

Преодоление безмолвного стыда

Глава 8 Третий шаг к обретению здравомыслия ДУШИТЕ отговорки в зародыше

Глава 9 Четвертый шаг к обретению здравомыслия ПРЕТВОРЯЙТЕ В ЖИЗНЬ правила и границы

Отстранитесь

Слушайте

Определите границы

Глава 10 Пятый шаг к обретению здравомыслия ДОВЕРЯЙТЕ своей интуиции

Глава 11 Шестой шаг к обретению здравомыслия ПРЕПОРУЧИТЕ все Богу

Истинный рост требует отказа от своей воли

Глава 12 Разработайте план действий

Как нам остановиться

Что нам нужно знать

Что нам нужно делать

Важность письменного плана

Разработка вашего плана действий

Образец плана действий

Компоненты плана действий

Презентация вашего плана действий

Глава 13 Продумайте последствия

О чем стоит подумать

Проработка последствий в вашем плане действий

Глава 14 Другие важные вопросы

Когда есть проблема наркотиков и/или алкоголя

Когда ваш ребенок – инвалид

Когда ваш взрослый ребенок – студент колледжа

Держитесь в стороне

Когда в семье есть маленькие дети

Когда сходятся вместе смешанные семьи

Каждая семья уникальна

Эпилог

Рекомендованные источники

Родительская библиотека для обучения и роста

Заключительное примечание Эллисон

Об авторе

Сноски