Элиан Ретц, Кристиана Стелла Бонгерц

Мой маленький сорванец.

Как воспитывать гиперактивного ребенка и не сойти с ума

Eliane Retz,

Christiane Stella Bongertz

Wild Child.

Entwicklung verstehen, Kleinkinder gelassen erziehen, Konfl ikte liebevoll losen

© Христофорова Н. И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Чем больше доверия заслуживает фигура привязанности в качестве надежной основы, тем более естественной она выглядит. Но, к сожалению, чем более естественной она является, тем больше вероятность того, что ее важность будет упущена из виду и забыта.

Джон Боулби (1973)[1]

Небольшое вступление, или кто такие сорванцы

Время чтения: 7 минут

Набрав в Википедии слово «сорванец» (или wild child), вы найдете целый список статей: лошадь с такой кличкой, сразу несколько музыкальных групп, а также подростковую комедию и фильм известного французского режиссера Франсуа Трюффо – в нем речь идет о ребенке, который первые годы жизни не контактировал с другими людьми и поэтому на него никак не повлияло то, что мы понимаем под воспитанием. Кроме того, #wildchild – хештег, который фотографы и родители используют для изображений, где дети и подростки выглядят дикими, бунтующими и полными радости жизни.

Мы же считаем, что «сорванец» – прекрасный термин для обозначения маленьких детей. Они свободны: их не волнуют ни условности, ни то, что все люди должны поступать принятым кем-то образом. Они любят резвиться, превращая квартиру в площадку для игр и приключений. Это же так интересно – протестировать функцию выключателя. Попробовать, какова на вкус маргаритка. А может, броситься на пол в супермаркете?

Поскольку маленькие дети уже стремятся к автономности и самоопределению, часто возникают конфликты, ведь им еще многому нужно научиться: малыши чего-то хотят, но не могут или не должны реализовывать желание так, как они себе это представляют. Этот период называют «фазой или возрастом упрямства», потому что дети часто реагируют очень бурно – и не только они, но и их родители.

Может показаться, что дети всегда хотят быть против. Они не хотят, чтобы папа застегивал им молнию, хотя самостоятельно это пока не очень хорошо получается. Не хотят сидеть в детском кресле, хотя это делается ради их безопасности. Не хотят есть киви, хотя они очень полезны. Не хотят надеть уличную обувь, хотя за дверью лежит снег. Но это не упрямство: у детей просто нет таких намерений. Они спонтанны и непредсказуемы и просто следуют программе, вложенной в них природой миллионы лет назад. В результате из младенцев мы превращаемся в людей самостоятельных и сильных, способных выживать. И именно поэтому нам так нравится термин «сорванец» – потому что он ничего не оценивает.

Ни один ребенок-сорванец не должен оставаться в одиночестве, как мальчик из фильма Трюффо. Прежде всего это задача родителей – помогать каждому маленькому сорванцу в своем стремлении стать самостоятельным и сильным. Чтобы он не только вырос без нарушений и смог заявить о себе в мире, но и сопереживал окружающим и был способен сформировать узы любви и благодарности на всю жизнь. Чтобы он научился самостоятельно поддерживать свое физическое и психическое здоровье на постоянной основе. Это и есть воспитание в положительном ключе.

Для достижения таких результатов поможет воспитание с фокусом на привязанность: ребенок учится и растет именно на основании связей с другими людьми. Сначала с родителями, братьями и сестрами, позже с бабушками и дедушками, педагогами и воспитателями в детском саду и школе, затем с близкими друзьями и уже впоследствии с собственным партнером. Жизнь состоит из связей, потому что мы существа социальные.

Такое воспитание еще называют теорией потребностей, ведь связи идут всегда вместе с нуждами: и самого ребенка, и его родителей, и других окружающих. Но потребности должны быть согласованы и обговорены, чтобы каждый мог получить необходимое личное пространство, важное для роста и восстановления после множества задач.

Эта книга призвана помочь вам справиться с этим.

Как использовать эту книгу

У родителей мало времени. В том числе и на чтение. А еще они часто устают – слишком устают, чтобы вникать в научные труды о привязанности и развитии ребенка. Когда аккумулятор разряжен, даже сильный интерес и возможное удовольствие от изучения не поможет.

Кроме того, научные книги на тему привязанности – это настоящие фолианты. Добавьте к этому то, что характеристика хорошей, надежной связи сформулирована достаточно абстрактно. Ученые говорят примерно следующее: родители должны оперативно и адекватно реагировать на сигналы младенца. Но что такое «оперативно» и «адекватно»? Или: позже родители должны предоставлять малышу достаточно независимости. Но как подсчитать «достаточность»? Или: воспитывать следует с проявлением тепла, общительности и любви, но надо предъявлять четкие требования к уже подросшему ребенку и отстаивать границы. А как это сделать? Сколько ограничений могут выдержать дети в том или ином возрасте?

И что все это означает в контексте реальной жизни с детьми? Когда малыш слишком активен и не дает помыть голову? Или когда он настолько поглощен развитием своей независимости, что кажется, будто родительские потребности в гигиене, спокойствии и порядке больше не имеют значения?

Вот в чем задача этой книги. Она предназначена для использования в качестве справочного пособия, когда все снова окажется не так, как в красочных картинках, которые рисовало воображение в момент, пока первый ребенок еще рос в мамином животе.

Вот почему мы четко разделили содержание книги:

• Во введении кратко описано воспитание, основанное на привязанности и потребностях. В чем оно заключается и почему такой подход – хорошая идея в долгосрочной перспективе.

• В части I простым научным языком рассказано об основных исследованиях привязанности, на которых базируется воспитание с основой на привязанность.

• Хотя эта книга посвящена больше взаимодействию с детьми возраста старше младенческого, первый год ребенка мы не исключаем, ведь многие вопросы возникают уже с приближением первого дня рождения. Ключевые моменты здесь следующие: когда я должен, а когда мне можно; когда я могу начинать воспитывать и выстраивать границы, но без больших требований и низкой планки по отношению к ребенку и к себе.

• В части II мы поделимся практическими знаниями и инструментами, такими как 12 основ повседневной жизни, с помощью которых легче ориентироваться и не упустить при этом главную цель – хорошо воспитать своих детей.

• Наконец, часть III посвящена конкретным ситуациям из трудной, но интересной повседневной жизни детей в возрасте от одного до пяти лет. Здесь вы получите полезные советы, помогающие упростить себе жизнь с маленькими детьми. Мы дадим вам ориентиры, адаптированные по возрасту детей.

• Даже если ваш ребенок младше или старше этого возраста, примеры в любом случае наполнены важными уроками. А психологические принципы, о которых мы расскажем в этой части, облегчат жизнь и при взаимодействии со взрослыми.

• В приложении есть алфавитный указатель и использованная литература. Они помогут быстро найти страницы, на которых находится интересующая информация, начиная с того, как забрать ребенка из детского сада, и до чистки зубов. Всякий раз, когда вам нужен быстрый конкретный совет, рекомендуется сначала обратиться к указателю.

Почему вы должны слушать именно нас?

Прежде всего – вы вообще ничего не должны. Мы не собираемся вас поучать. Мы хотим поделиться с вами нашими знаниями и выводами, потому что дети – это наше будущее, они бесконечно важны и ценны. Мы подробно изучили темы привязанности и ориентации на потребности – с научной и практической точек зрения. Но кто такие «мы»?

Элиане Рец. Я педагог, консультант и мать двоих детей. У меня есть докторская степень, полученная в Мюнхенском университете Людвига-Максимилиана. Там я изучала, как нас формирует опыт ранних привязанностей и что помогает родителям найти путь, будучи уже семьей. Однако реальная жизнь с маленьким ребенком вызвала много вопросов, потому что стать матерью или отцом – это важный поворотный момент в развитии личности. Все недопонимания я со временем смогла решить, как и многие конфликты. При этом на практике я испытала то, что уже знала в теории: детская потребность в близости и безопасности в первые годы жизни настолько велика, что позволяет развиться надежной привязанности. Однако для здорового развития независимости не менее важно уважать и поощрять желание ребенка делать все самому и его стремление к самостоятельности.

Почему дети такие, какие они есть, – основной вопрос моих консультаций. Уже много лет я работаю с родителями маленьких детей, используя семейный подход и современные исследования в области привязанности и развития.

Кристиана Стелла Бонгерц. Я специалист по коммуникациям и журналист – давно пишу для семейных журналов Eltern («Родители») и Eltern Family («Родительская семья»). Работа научила меня излагать сложные научные вопросы так, чтобы это было понятно и интересно. Среди прочего я веду экспертную рубрику, в рамках которой тесно общаюсь с исследователями и другими экспертами. При этом я – зачастую раньше других – узнаю о текущих проблемах и исследовательских разработках, в том числе в области воспитания и привязанности. Мой научный интерес связан с конструированием реальности: как мы создаем ее на основе своих – часто бессознательных – убеждений во взаимодействии друг с другом. А если речь идет о повседневной реальности семьи – то как мы можем использовать наши знания, чтобы создавать расслабляющую, любящую и благоприятную среду для наших детей и нас как родителей.

Не забывайте и то, что я сама мама, а к тому же еще и «бонусная» – этим милым словом называют мачеху на моей второй родине, в Швеции, – так что мое знание о предмете не чисто теоретическое.

Введение. Ориентация на привязанность и потребности: что это такое и почему это хорошая идея

Время чтения: 14 минут

«Воспитание, ориентированное на привязанность? Да, я слышал о таком. Это когда детей кормят грудью, пока они не вырастут!»

Или:

«Ну конечно, я знаю, что означает «ориентированный на потребности»! Это когда детей ни в чем не ограничивают и им разрешено все. Так воспитывают деспотов».

Примерно так формулируют некоторые предрассудки, когда речь идет о воспитании, основанном на привязанности или потребностях. Конечно, есть грудное вскармливание, и это отличная возможность для матери установить безопасную связь с ребенком. Но оно ни в коем случае не является единственным вариантом – родители могут сделать намного больше для роста безопасной привязанности и ее укрепления в долгосрочной перспективе.

Стиль воспитания, основанный на привязанности и потребностях, отличается от других способов. Существует, например, антиавторитарный метод. В нем в меньшей степени лежит педагогика и в большей – политически мотивированные теории[2]. Так же ориентация на привязанность и потребности на него совсем не похожа, как, впрочем, и на разрешительное воспитание[3], в котором ребенку позволено практически все. Нет ничего общего и с еще довольно молодым направлением «воспитания без воспитания»[4]. Как минимум потому, что тот, кто взаимодействует с ребенком, ориентируясь на привязанности и потребности, никогда не отвергнет сам термин «воспитание».

И, нет, ориентация на потребности также никоим образом не связана с тем, как вы питаетесь или каких взглядов на здравоохранение придерживаетесь.

Все это уже свидетельствует о наличии большой напряженности. Одни говорят: «Вы делаете слишком мало! Вы просто уставились в телефоны, вместо того чтобы заниматься детьми!» Но можно услышать и противоположное: «Вы делаете слишком много! Вы балуете детей своей безусловной любовью. Это поколение никогда не станет самостоятельным!»

В этом случае речь идет о противостоянии «кукушек» и «наседок» – или же просто (якобы) чрезмерно опекающих родителей с одной стороны и (предположительно) никогда не появляющихся мам и пап – с другой.

Почему-то так сложилось – что бы родители ни делали, это всегда неправильно. Как показывает взгляд на историю педагогики, их критиковали веками. Всегда существовали две крайние точки зрения: одни считали, что дети приносят все с собой, а нам, взрослым, следует с любовью сопровождать процесс развития, беречь молодое деревце и ухаживать за ним. Противостояли им приверженцы карательной педагогики: за юным деревцем необходимо строго следить, чтобы предотвратить его беспорядочное разрастание. Насилие тоже долгое время было законным – так можно было «направить растение в нужную сторону».

Поиски новых терминов ведутся до сих пор, потому что любой, кто когда-либо пытался дать определение воспитанию, быстро понимал сложность задачи. Многие родители предпочитают говорить о «сопровождении», об «отношениях, а не о воспитании». Однако при этом немного упускается из виду тот факт, что родители все же выполняют, как это называется на профессиональном жаргоне, «руководящую функцию». Их задача – показать ребенку, где проходит дорога в самостоятельное будущее и как по ней идти.

Дети нуждаются в воспитании – в этом мы убеждены. Только не в том смысле, когда родители гнут, стригут и выпрямляют своего ребенка, словно декоративное растение в саду в стиле барокко, которому нужно придать определенную форму. Скорее хорошее воспитание подобно опоре, которая поддерживает и защищает молодое растение. Пока оно нежное и маленькое, ему есть на что опереться, а потом оно сумеет спокойно превратиться в дерево, достаточно сильное, чтобы выдержать все невзгоды жизни.

«Воспитание – это пример и любовь, больше ничего»

Это фраза педагога Фридриха Фрёбеля, создателя детского сада и ученика швейцарского педагога Генриха Песталоцци.

Мы с этой формулой воспитания соглашаемся. Когда обучение строится на чьем-то примере, то появляется доверительная, стабильная привязанность. Ребенок в первую очередь будет следовать примеру человека, которому он доверяет и с которым чувствует связь. Связь возникает из родительской любви, которую ощущают дети. Это происходит с рождения, когда удовлетворяются врожденные потребности: в пище, безопасности, защите и близости. Уже со временем ребенок узнает на примере, как функционируют любящие, хорошие отношения, и когда не только его собственные потребности играют роль, но и чувства других оказываются важны.

Необходимым условием и надежной основой с готовностью пройти через этот учебный процесс является безопасная привязанность. По этим причинам ориентация на привязанность и ориентация на потребности – две стороны одной медали. Но в зависимости от того, какое слово мы используем, будут рассматриваться несколько различающиеся аспекты одного и того же.

Важно: в этой книге мы будем использовать то один, то другой термин, в зависимости от того, какой из аспектов сейчас находится в центре нашего внимания. Тем не менее ориентация на привязанность и ориентация на потребности во многом синонимичные понятия.

Быть родителем, ориентированным на потребности и привязанности, означает жить, показывая ребенку личный пример. Независимо от того, что происходит и какие негативные чувства испытывает мама с папой сейчас: злятся, грустят, раздражены или в отчаянии – мы все решим. Вместе. Ты не один. Мы любим тебя таким, какой ты есть. В наших глазах ты всегда остаешься достойным любви, даже когда ведешь себя малоприятно. Даже когда ты злишься, грустишь или отчаиваешься. Даже когда обижаешь и говоришь: «глупая мама» или «глупый папа». Даже если мы не всегда соглашаемся с твоим мнением, ты можешь рассчитывать на нас. Но у родителей тоже есть эмоции и потребности, которые имеют значение, и их можно отстаивать.

Такое любящее отношение заставляет ребенка не только чувствовать привязанность и защищенность. Он учится на примере, как любить себя и других, относиться к людям серьезно и при этом спокойно справляться с жизненными трудностями. Как договариваться в случае конфликтов и разрешать их. Потому что это проживается вместе с ним – а из этого уже вырастают жизнестойкость и способность восстанавливать силы, что бы ни случилось. Благодаря этому развиваются уверенность и сила. Так формируется стрессоустойчивость[5]. А еще это отражается и на организме. Сегодня известно, что чрезмерный уровень негативного стресса и вызванное им нарушение гормональной системы играют определенную роль при возникновении многих заболеваний[6].

Краткая история воспитания, основанного на потребностях

Воспитание, основанное на потребностях, существует уже давно: вероятно, это вообще самая старая стратегия воспитания в мире. Во всяком случае, об этом свидетельствуют антропологические наблюдения за изолированными племенами, которые все еще живут так же, как наши далекие предки – например, индейцы йекуана в Южной Америке. В первобытных культурах, подобных этой, нормально носить на себе детей с самого рождения, укладывать их спать близко от матери, брать везде с собой, кормить грудью, когда им это необходимо, а позже вовлекать их в повседневную жизнь, чтобы они могли учиться на примере взрослых[7].

В западной культуре одним из первых, кто рекомендовал в 40-х годах прошлого века растить детей интуитивно и с большим физическим контактом, был американский педиатр и психиатр Бенджамин Спок. Это резко противоречило распространенному в то время мнению, что детей нельзя слишком изнеживать и баловать, поскольку иначе потом они будут вить веревки из родителей. Несмотря на это – или именно поэтому – книга Спока The Common Sense Book of Baby and Child Care, то есть «Основанная на здравом смысле книга о ребенке и уходе за ним», стала бестселлером. На немецком языке она называется несколько прозаичнее: «Уход за младенцами и детьми», – к сожалению, столь важный компонент названия, как «здравый смысл», в переводной вариант не вошел[8].

Термин «воспитание, ориентированное на привязанность», точнее, английское понятие attachment parenting (в разных переводах «неразрывный подход», «стиль сближения», «надежная привязанность»), ввел американский педиатр Уильям Сирс в середине 1980-х годов. Он прочел книгу писательницы Джин Лидлофф, которая исследовала образ жизни уже упомянутых южноамериканских индейцев йекуана и рекомендовала уход за младенцами по их образцу западным матерям. Основываясь на этих рекомендациях, Сирс систематизировал подход, ориентированный на привязанность.

Он сформулировал 7 слагаемых естественного воспитания:

1. Установление связи через физический контакт сразу после рождения.

2. Грудное вскармливание по потребности.

3. Частое ношение младенца близко к телу.

4. Сон рядом с малышом.

5. Вера в осмысленность детского плача: верьте, что ребенок хочет сообщить вам что-то важное своим криком.

6. Остерегайтесь коучей: относитесь с осторожностью к тренингам для детей (в том числе и к тренировке сна).

7. Соблюдайте баланс между потребностями вашими и ребенка.

Работа Сирса указала путь, но определение воспитания, ориентированного на привязанность и потребности, не завершено, а находится в процессе постоянных изменений. Мы верим, что с помощью этой книги тоже вносим вклад.

Стиль воспитания – это даже не метод, а основная позиция родителей, отражающаяся в их общении c ребенком. Ваши действия формируются благодаря ценностям и представлениям о нормах поведения. Так живет каждая семья – со своей позицией, хоть и с особенностями. Даже если, например, семья Арнольд в целом разделяет взгляды соседей, у них могут разниться взгляды на поведение во время еды. Одни родители могут считать очень важным, чтобы их дети оставались сидеть за обеденным столом, пока все не поели, в то время как другие готовы разрешить ребенку просто выйти из-за стола и поиграть.

Мы не хотим надолго задерживать вас рассуждениями о теоретических основах. Поэтому ниже ограничимся теми моментами, которые считаем полезными и важными для лучшего понимания принципа ориентации на привязанность.

Краткая история исследований стиля воспитания

Пионером в исследовании метода воспитания был социальный психолог Курт Левин. В конце 30-х годов прошлого века он впервые охарактеризовал то, как руководят в молодежных группах и как это влияет на отношение подчиненных к их работе. Именно Левин ввел в обиход известное понятие laissez-faire – в переводе с французского «невмешательство». Левин включил этот принцип в один из трех основных стилей руководства. Два других – это демократический стиль, при котором решения в группе принимались коллективно, и авторитарный, когда руководитель действовал только в одиночку.

Левин рассматривал поведение почти совершеннолетних подростков и их лидеров, а несколько лет спустя психолог возрастного развития Альфред Л. Болдуин стал заниматься взаимодействием уже родителей и детей. Для этого он разработал опросы под названием «Шкала поведения Фелс», которые используются и до сих пор. В свою очередь, на его наблюдениях основана работа психолога возрастного развития Дианы Баумринд. В начале 1970-х годов она разработала четыре категории, по которым можно в общих чертах классифицировать стили воспитания.

Стили воспитания по Диане Баумринд

Стили воспитания определяются по двум осям в соответствии с уровнем принятия/тепла (ось Y) и уровнем требовательности/контроля (ось X).

При пренебрегающем стиле воспитания речь идет больше о его отсутствии: дети, оставленные без присмотра, в значительной степени предоставлены самим себе и просто не получают внимания. Ребенок просто остается без любви и родительского примера перед своими глазами.

Остается еще три основных направления, которые мы хотим вкратце обрисовать ниже. Заранее следует сказать: чистые формы стилей воспитания почти никогда не встречаются, в повседневности существуют плавные градации. Однако строгие классификации помогают получить представление о собственном стиле воспитания. Так становится гораздо понятнее важность привязанности во взаимодействии с ребенком.

Другие исследователи, после Баумринд, выделили еще несколько подформ, но мы не хотели бы чересчур вдаваться в подробности, чтобы не загромождать книгу слишком большим количеством терминов. Общее представление можно получить и из работы Баумринд – она полезна благодаря своей ясности и наглядности.

Авторитарный стиль воспитания

В своей крайней форме авторитарный стиль воспитания является моделью «Дисциплина и порядок». Дети должны быть послушными, а их развитие формируется в определенном направлении через наказания – в случае нежелательного поведения. Атмосфера в семье преимущественно холодная и характеризуется отторжением. У ребенка есть совсем немного права голоса или нет вовсе, а его независимость не поощряется или допускается только там, где это не противоречит мнению родителей. В таком случае дети часто находят возможность автономной жизни втайне – ведь потребность в свободе никуда не исчезает.

Снисходительный стиль воспитания

Снисходительный означает «потакающий». Соответственно, дети, воспитываемые таким образом, обладают максимальной автономностью, поскольку родители практически не контролируют ситуацию и предъявляют весьма низкие требования. Поведение ребенка всегда принимается. Родители уступчивы и не реагируют на действия детей, не рассказывая им, как подобное поведение может повлиять на окружающих. Так у ребенка будут отсутствовать ориентиры, а также люди, к которым существовала бы привязанность, – хотя именно они бы и познакомили с требованиями жизни и сопутствующими разочарованиями. Снисходительный стиль воспитания не учитывает и не поощряет способность детей к саморегуляции – а ведь эта способность очень важна, потому что позволяет ребенку самому направлять внимание, чувства, мысли и действия на нужные вещи.

Авторитетный стиль воспитания

Потребности детей играют важную роль, но родители все равно предъявляют к маленьким домочадцам высокие требования – вот основные черты авторитетного стиля воспитания. Это, естественно, приводит и к конфликтам в повседневной жизни, потому что подобное обращение с детьми нацелено на появление в них уверенности и любви к дискуссиям. Да и сами родители, которые придерживаются авторитетного стиля воспитания, умеют правильно выдерживать конфликт, потому что тот несет в себе много пользы. Вместо того, чтобы произвольно налагать запреты, угрожать наказаниями или силой навязывать свои ожидания, взрослые остаются на связи с детьми.

В этом контексте ключевой руководящий принцип можно сформулировать словами датского семейного терапевта и писателя Йеспера Юула. Он любил подчеркивать, что качество родителей определяется не правилами, которые они навязывают своим детям, а характером их реакции, когда эти правила нарушаются.

Воспитание, ориентированное на привязанность и потребности, схоже с авторитетным стилем, и оно оказалось по итогам исследований самым благоприятным для детского развития. В нем есть уважение, оно дает простор для развития, но в то же время обеспечивает поддержку, защиту и ориентиры.

Дети, воспитанные таким образом, в большинстве случаев имеют более высокую самооценку и уверенность в себе. Они более самостоятельны, лучше справляются в межличностных отношениях и реже страдают наркозависимостью, депрессиями или поведенческими проблемами, чем дети, воспитанные иначе[9].

Мы считаем воспитание с ориентацией на привязанность частью авторитетного стиля только в том случае, если удается хорошо сбалансировать потребности каждого члена семьи. Это означает, что дети имеют не меньше прав, чем их родители, и им дается высокая степень участия в принятии решений, но в соответствии с их возрастом и уровнем развития. То есть малыш не решает, куда отправиться отдыхать летом, однако в целом к его желанию поучаствовать в семейной жизни относятся серьезно, считая, что во многих случаях он очень хорошо принимает решения. Это означает в том числе и то, что родители не являются лакеями своих детей и не должны выполнять каждое их желание. Да, привязанность к ребенку – важная цель, но она ни в коей мере не означает родительского самоотречения.

Как этого добиться в повседневной жизни?

Для ответа на этот вопрос и была написана наша книга.

Даже если воспитание, ориентированное на привязанность, только недавно стало приобретать все большую популярность и пока остается чем-то новым, лежащие же в его основе исследования таковыми не являются. Поэтому мы переходим к третьей и последней части нашей трилогии «краткой истории», которой завершим небольшой курс по основам ориентации на привязанности и потребности.

Краткая история исследования привязанности

Привязанность изучали тщательно и долго – так что стремление к надежной привязанности вовсе не каприз моды!

Основателем теории привязанности считается английский психиатр Джон Боулби. В 1950-е годы он провел важную новаторскую работу в этой области и выявил – в том числе по заданию ВОЗ – связь между материнской заботой и психическим здоровьем детей. Его книга 1969 года Attachment and Loss («Привязанность и потеря») считается краеугольным камнем теории привязанности. Еще более ранняя аналитическая работа Child Care and the Growth of Love («Забота о детях и воспитание с любовью»), опубликованная в 1953 году, в 2007-м была включена в список «Ста шедевров психотерапии».

Благодаря этим исследованиям мы знаем: сопровождение развития ребенка до его взросления станет во много раз легче для всех участников этого процесса, если между родителями и детьми установились прочные отношения привязанности. Конечно, малыш с безопасной привязанностью так же будет испытывать вспышки гнева, он будет проявлять сильные чувства – это даже важно, – но, кроме этого, он будет полностью доверять своим родителям и постоянно испытывать желание взаимодействовать с ними.

Если вы об этом знаете и поэтому хотите с самого рождения воспитывать ребенка, ориентируясь на потребности и привязанность, описанные ранее 7 принципов Сирса дают хорошие первоначальные ориентиры.

Только, возможно, вы уже слышали или читали, что его теория считается довольно спорной. Все так, однако это связано не столько с принципами воспитания с ориентацией на привязанность, сколько с личной позицией автора. Будучи христианином-консерватором, Сирс отрицательно относится к профессиональной деятельности матерей. Это стало причиной обвинений Сирса в женоненавистничестве, хотя пропаганда традиционных ролевых моделей является скорее частным мнением автора, которое не нашло отражения в большинстве его работ.

Ориентация на привязанность – не только для женщин!

На этом этапе считаем важным подчеркнуть: ориентированные на привязанность родительство и воспитание детей ни в коем случае не предназначены исключительно для неработающих женщин! Исследования теории привязанности до сих пор уделяли особое внимание взаимоотношениям именно матери и ребенка, но так происходило потому, что заботливые отцы долгое время были исключением. Только в последние два-три десятилетия они все больше и больше стали отходить от прежней роли вечно отсутствующего дома кормильца семьи и начали выбирать новые модели поведения с близкими. Все родители в рамках имеющихся у них условий способны достичь цели – создать и сохранять прочную связь со своим ребенком с помощью деликатности и близости.

Однако здесь может возникнуть проблема: многие родители хотели бы жить и воспитывать детей, ориентируясь на привязанность, но чувствуют себя раздавленными грузом тех требований, которые они сами к себе предъявляют. Мамы, например, испытывают ощущение, что недостаточно хороши, если не могут кормить грудью. У них развивается чувство вины, если они укачивают малыша в коляске или не сразу берут его на руки, когда он плачет, потому что в этот момент заняты чем-то другим. Взрослые склонны упрекать себя, если им не каждый раз удается непринужденно разрешать конфликты с требовательным и сопротивляющимся малышом. Когда они злятся или произносят фразы, которые на самом деле переняли от собственных родителей, они думают, что могут нанести непоправимый вред своей дочери или сыну.

Ирония в том, что в такие моменты самокритики родители отдаляются от детей. Самообвинения и страхи подобны помехам, которые временно нарушают связь. Родители, зациклившиеся на себе, пропадают из зоны доступа. Так они только отдаляются от детей гораздо сильнее, чем если бы однажды у них лопнуло терпение и они громко выругались.

Наш совет – меньше перфекционизма и больше спокойствия

Выступая за воспитание, основанное на привязанности и потребностях, мы в первую очередь ратуем за спокойствие родителей – не только по отношению к ребенку, но и к самим себе на протяжении всего развития малыша. Ориентация на потребности – это не строгая догма или методика, основанная исключительно на каких-то алгоритмах, это принципиальная позиция. До тех пор пока вы не потеряете из виду цель, исключения все еще подтверждают правила. Они разрешены и гуманны.

Чувства родителей играют важную роль в подходе, ориентированном на потребности, – об этом нельзя забывать, и мы будем возвращаться к этому снова и снова. Вначале, пока ребенок еще маленький и полностью зависит от родителей, эта роль сравнительно невелика. Младенец, который криком зовет маму, лежа в кроватке, не может понять, что она хотела бы спокойно поговорить по телефону. И только с возрастом ситуация меняется. Теперь желания взрослых все чаще могут совпадать с потребностями ребенка.

Однако это же и усложняет жизнь родителям. Да, «правила» воспитания, касающиеся быстрого удовлетворения потребностей младенца: кормление, пеленание, объятия, одевание и так далее, – изначально сформулированы очень четко. Но уже после первого дня рождения ребенка мамы и папы задаются вопросами: когда же мы сможем начать воспитывать по-настоящему? Что вообще понимают мои дети? Что означает ориентация на потребности в реальности? А если в ребенке проявляется сорванец, он беснуется, кричит и бросается на пол?

Мы хотим помочь вам и вашим детям спокойно проживать конфликты и в принципе поддерживать доверительную и любящую связь. Иногда это бывает нелегко, но все указывает на то, что в долгосрочной перспективе это дело стоящее.

Мы, как опытные эксперты, хотим не только использовать результаты исследований по установлению и развитию связей, но и наполнить их жизнью, превратив в удобные для использования рекомендации для родителей. Необходимо всегда опираться на научные познания и в то же время быть близкими к реальной жизни, потому что цель любой хорошей теории – покинуть башню из слоновой кости, чтобы служить общему благу. Вот почему была написана эта книга. Она основана на научных исследованиях, но до краев наполнена конкретной информацией, подсказками и идеями, как сделать так, чтобы семейная жизнь, ориентированная на привязанность, удалась.

Часть I. Понятие привязанности, или Что нужно детям для хорошего развития

Итак, вы решили воспитывать своего любимого ребенка с ориентацией на привязанность и потребности.

Достоинства метода вас убедили: хочется, чтобы ребенок вырос стойким и уверенным в себе человеком. Тем, кто не постесняется вступить в доверительные отношения с другими людьми, но не упуская из виду собственные потребности. Вы хотели бы подготовить ребенка к жизни таким образом, чтобы деструктивный стресс не затрагивал его слишком сильно и он не мог бы легко стать жертвой издевательств или манипуляций.

Так что это решение окажет большое влияние на всю жизнь ваших детей.

Однако оно неизбежно повлечет за собой множество вопросов – тех, на которые зачастую можно быстро найти ответ, если знать, как возникает привязанность и почему она является столь важной потребностью человека.

Об этом и пойдет речь в следующих главах. Кроме того, в главе 7 мы покажем важные этапы развития ребенка от младенца к малышу, а затем к дошкольнику. Это позволит вам оценить, чего и в каком возрасте можно ожидать от ребенка и что он уже понимает, а что – пока нет. Мы будем ссылаться на эти данные снова и снова, предлагая решения конкретных конфликтных ситуаций в практическом разделе. Таким образом, вы сможете во всех подробностях ознакомиться с тем, что мы предлагаем, и благодаря этому получить еще больше навыков, полезных для повседневной жизни с ребенком.

1. Откуда берется стремление к привязанности

Время чтения: 4 минуты

Дети появляются на свет с бессознательным пониманием относительно того, что им полезно и нужно для роста и развития. Стремление к привязанности у них врожденное. Детеныш млекопитающего выживает, находясь как можно ближе к матери и получая от нее защиту, протестуя против любой разлуки с ней. Играющая обезьянка, столкнувшаяся с вызывающим страх раздражителем – например, с другой, незнакомой ей особью, – старается преодолеть все препятствия, чтобы вернуться к матери. Она хочет, чтобы ее немедленно взяли и унесли. Когда детенышу обезьяны угрожают другие, мать защищает свое дитя. Это называется protective threat – «защитная угроза». При этом детеныша обезьяна носит на себе. В таком положении маленькая обезьянка наблюдает свою мать с самого рождения и учится у нее безопасно передвигаться в окружающей среде[10].

Привязанность к отцу? Природой это предусмотрено!

У некоторых видов обезьян заботливое поведение проявляют и отцы. К ним относятся, например, живущие в Южной Америке тамарины и игрунки[11]. Любопытно, что когда самцы этих видов становятся отцами, у них повышается уровень лактогенного гормона пролактина, который в основном отвечает за грудное вскармливание. Одновременно снижается концентрация тестостерона в крови. Эта комбинация, по-видимому, стимулирует заботливое поведение.

А теперь угадайте, у какой еще обезьяны можно это наблюдать? Вы, наверное, уже догадались – у человека. Гормоны подготавливают мать во время беременности к выполнению послеродовой задачи по уходу – в это же время изменения проявляются и в гормональном балансе отца. Как только ребенок появляется на свет, эти перемены в теле становятся еще более заметными. У отцов снижение уровня тестостерона может достигать 30 %, а уровень пролактина еще сильнее поднимается после родов, – когда папа начинает заниматься ребенком более активно. Из этого, в частности, можно сделать вывод, что даже с биологической точки зрения мать не предназначена на роль единственной опоры младенца[12]. Близкие отношения также могут сложиться с братьями и сестрами, бабушками и дедушками или биологически неродственными людьми, например с приемными родителями. Но привязанность не возникает автоматически благодаря родственным связям – чтобы эта уникальная связь была установлена, необходимо интенсивное общение. Может показаться удивительным, однако с эволюционной точки зрения это имеет смысл. Если мать из-за слабости после родов заболела или, в худшем случае, даже умерла, для новорожденного должны быть доступны другие люди, к которым можно установить привязанность.

Привязанность – страховка жизни для младенца

Вернемся еще раз к родителям. Исследование привязанности, основанное на изучении биологического поведения, показывает, что человеческие младенцы ведут себя так, как и все другие детеныши млекопитающих, – чтобы оставаться на постоянной связи с родителями: через зов, крик, визг, свертывание калачиком, ползание или ходьбу на четвереньках, цепляние и удержание – все это эффективные способы протеста против расставания.

Дети несут в себе базовую физиологическую потребность в близости и безопасности. Они существа привязывающиеся, жизнь их зависит от того, чтобы заботливые родители были готовы дать им всю любовь и близость, которые необходимы для развития. Без заботы родителей или других взрослых младенцы умерли бы. И все же сильная потребность детей в привязанности, как и прежде, часто наталкивается на непонимание. Она воспринимается как бремя или считается излишней.

При этом достаточно беглого взгляда на исторические исследования привязанности, чтобы понять, как жилось тем, кто рос без присмотра и близости в детских домах. Такие последствия, полученные на раннем этапе развития, часто невозможно исправить, и они причиняют большие страдания тем, кто был столь многого лишен из-за тяжелых условий своего детства[13].

Поведение детей всегда имеет смысл – и балансирует между привязанностью и самоопределением

Заслуга исследований привязанности в том, что они создали язык для описания этого явления и нашли то, что нужно детям для их правильного развития. Несмотря на то что в педагогических науках постоянно появляются новые открытия, основная физиологическая потребность детей в близости и безопасности остается надежной константой – и при этом самой важной, на которой основывается все остальное. Если знать об этом, детское поведение обретает смысл и перестает казаться прихотью природы. Так что беспокойство по поводу того, что маленький ребенок настроен мучить родителей своими капризами и хотелками, может смениться на общение для разрешения проблем и развитие.

С точки зрения ребенка, его поведение всегда имеет смысл. Оно направлено на установление крепкой привязанности с самыми близкими людьми, ухаживающими за малышом, и в то же время – несмотря на эту тесную связь – на сохранение прежней независимости. Это по определению создает большой конфликтный потенциал, но такова необходимость, и она неизбежна: ребенок должен исследовать мир и сам, чтобы в какой-то момент самостоятельно сориентироваться в нем. В этих познаниях важна и прочная связь – это своего рода страховочная сеть. Она дает ощутимую защиту, и из этого вырастает уверенность в себе, потому что ребенок знает: если что-то пойдет не так, если мне понадобится любовь, утешение или помощь, я никогда не буду одинок.

Стабильная привязанность может сохраняться всю жизнь

Одно можно сказать наверняка: даже (и особенно!) если мы хорошо выполняем свою родительскую функцию, в конечном счете ребенок оставит нас, чтобы жить собственной жизнью. Этот шаг не обязательно должен стать болезненным разрывом, потому что в идеале глубокая связь между родителями и детьми сохраняется на всю жизнь. Скорее мирный «вылет» ребенка из родительского гнезда – доказательство того, что нам удалось дать возможность маленькому человеку, который был доверен нам много лет назад, вести самостоятельную и счастливую жизнь. Поэтому для родителей будут важны и чрезвычайно полезны основные результаты исследования привязанности, о которых пойдет речь ниже.

2. Как возникает привязанность

Привязанность – это невидимая эмоциональная нить, соединяющая двух людей через пространство и время[14].

Время чтения: 3 минуты

Эпиграфом к этой главе стала цитата Джона Боулби, основателя теории привязанности, с которым вы уже познакомились. Чтобы особая эмоциональная связь развилась, нужны бесчисленные взаимодействия в повседневной жизни – и уже с первого дня. Чуткая, оперативная и адекватная реакция родителей на сигналы, которые подает их ребенок, – основа для установления надежной привязанности, так младенец узнает, что может получить поддержку именно у взрослых.

Особенно важно реагировать, когда младенец, а затем и малыш плачет и нуждается в утешении. Так дети эмоционально подпитываются от своих родителей, а затем могут с любопытством вернуться к изучению окружающего мира. Вот почему эти ситуации имеют такое большое значение в первые годы жизни ребенка.

Весьма типичная ситуация, с которой сталкиваются родители в первые дни жизни с младенцем, заключается в следующем: младенец плачет. Родители в растерянности. Ребенка кормят, его пеленают, носят, с ним играют, поют ему песенки. Тем не менее он принимается плакать при каждой попытке его уложить. Это поведение привязанности в его самой первоначальной форме. Маленький человечек хочет быть очень близко к своим родителям и протестует против любой формы разлуки. Именно в тот момент, когда взрослые, следуя потребностям ребенка, продолжают держать его на руках и внутренне соглашаются: «Ты прав, мы просто и дальше будем вместе», возникает привязанность.

Привязанность возникает в подходящих ситуациях

Подвижный ребенок, демонстрирующий свое поведение привязанности, моментами может быть довольно требовательным к родителям. Это нормально и уместно на раннем этапе жизни. Дети часто нуждаются в своих родителях, поэтому у мамы и папы есть бесчисленное множество возможностей укрепить эмоциональную связь.

Мысль эта может помочь заботиться о ребенке уставшим родителям, которых часто будят по ночам. Ведь привязанность возникает именно в таких ситуациях! Затем, когда ребенок получает важный опыт утешения и поддержки, узы привязанности становятся более прочными и стабильными. Маленький ребенок чувствует: «Мои родители доступны и принимают меня с моими потребностями. От этого мне не нужно отказываться».

Однако если младенца (и позднее малыша) не замечают или сознательно игнорируют, даже если он использует свой самый действенный инструмент – крик, – либо из страха слишком избаловать его, либо для того, чтобы научить его определенному поведению: например, спокойно и «послушно» спать одному по ночам, – с ребенком что-то происходит. В какой-то момент он отказывается от стремления к привязанности. Он больше не кричит. Он «послушный». Однако это все не потому, что желание привязанности исчезло, а просто чтобы защитить себя от новых печальных отказов после усвоенного неутешительного урока: «Меня не слышат». Или, что еще хуже: «У меня неприятности – если я веду себя громко, родители злятся и ругают меня».

Если привязанность сохраняется, ребенок учится на примере

С другой стороны, если ребенок растет с достаточной степенью уверенности в привязанности, это проявится в его поведении. Малыш словно протягивает ручки и говорит: «Возьми меня, мне нужна твоя близость». Он ползет за любимыми людьми, к которым чувствует привязанность.

Попытка закрыться от малыша может вызвать бурный протест против расставания. Тогда ребенок прибегает к однозначным средствам общения: цепляется и кричит. Младенец еще не понимает, что существуют интимные моменты, которые родители, возможно, предпочли бы провести в одиночестве. Вот почему было бы хорошо, если бы, например, пользование туалетом поначалу определялось политикой открытых дверей. В этом можно найти даже больше преимуществ. Так, ребенок в подгузнике наблюдает, как выделения попадают не только в подгузник, но и в унитаз – совершенно естественный процесс, которому он когда-нибудь захочет подражать. Здесь у нас снова «пример и любовь» по Фрёбелю: обучение на примере просто благодаря тому, что желание ребенка не прерывать связь удовлетворяется с любовью.

Поведение привязанности продолжает меняться на протяжении всего детства. Подросший ребенок больше не ползает за нами и не цепляется за нашу ногу. Он может бегать и говорить. Он может отойти от родителей и вернуться к ним снова. Тем не менее потребность в привязанности все еще существует и часто выражается словесно. Теперь популярный способ демонстрации поведения привязанности – это крик: «Ма-а-ама! Па-а-апа!» Ребенок играет в другой комнате и зовет близких. Так он проверяет их местонахождение, потому что ему важно знать, где же безопасность и, следовательно, путь эвакуации: «Я здесь, а где ты?»

Многое из того, что делают дети, имеет большой смысл с эволюционной точки зрения: постоянное пребывание в контакте с матерью-защитницей было экзистенциально важным для ребенка каменного века. У него не было безопасной комнаты для игр, где с ним практически ничего не могло случиться. Если он терял из виду людей, к которым был привязан, даже на короткое время, это быстро становилось опасным для жизни. Вероятно, когда дети дают волю чувствам и зовут нас по сто раз в день – это как раз пережиток того времени[15].

3. Как стать основной фигурой привязанности

Время чтения: 5 минут

В первые месяцы жизни «окно привязанности» у ребенка широко открыто. Люди, которые чутко заботятся о нем на этом деликатном этапе, становятся основными фигурами привязанности – то есть личными фаворитами малыша. Чаще всего это мать и отец[16].

Чем определеннее становится эта связь, тем яснее ребенок понимает, что при возникновении проблем он хочет, чтобы его утешали только эти люди, и начинает вести себя отстраненно перед остальными. Обычно это происходит примерно на восьмом месяце жизни – вот почему иногда такое поведение называют «тревогой восьмимесячных». Стеснение перед другими людьми дает понять, что импринтинг[17] состоялся. Особая и неповторимая манера матери разговаривать с ребенком, утешать и любить его, запах родителей, их голоса, лица хорошо знакомых людей… также это называют перцептивным сужением, то есть сужением восприятия.

Это имеет большой смысл, потому что во втором полугодии жизни дети становятся все более мобильными. Они начинают ползать или передвигаться на четвереньках, и тут важно знать, «чьих ты будешь». Отчуждение детей – это защитный механизм, потому что чужеродное может быть и опасным. Благодаря нему ребенок не становится слишком опрометчивым, несмотря на новые умения и природное любопытство. Малыши тоже «дичатся» и отступают, когда встречают нечто новое и неизвестное. Это происходит, например, если во внешности человека присутствуют черты, которых ребенок не видел у членов семьи, такие как низкий голос, борода или большие очки.

Чтобы попасть в ближний круг ребенка, нужны время и чуткость

Иерархия привязанности помогает понять, какие фигуры привязанности присутствуют в жизни ребенка и какое положение они занимают. Эмоционально малыш способен поместить около четырех человек в свою личную «пирамиду лучших» и привязаться к ним.

Часто в течение первого года жизни мать является главной фигурой привязанности, за которой следуют уже другие: отец, старшие братья и сестры, бабушка и дедушка. Однако если оба родителя с самого начала активно заботятся о ребенке, например отец сокращает рабочее время или работает дистанционно, велика вероятность того, что они находятся в иерархии привязанности примерно на одном уровне. Таким образом, проводить время с младенцем, а затем и с малышом – важный фактор в установлении привязанности.

Чуткость – еще один критерий: чем лучше родитель может понять потребности ребенка и чем лучше ему удается быть надежной базой, тем больше к нему будут тянуться. Чем меньше ребенок, тем важнее, чтобы номер один был доступен. Потому что сейчас это тот человек, который может обеспечить ребенку наибольшую безопасность и ориентирование.

Динамика в семейной системе: гейткипинг и отстраненность

Насколько очевидной может быть иерархия привязанности, настолько же сложно она встроена в семейную систему.

Так, иногда один родитель может сдерживать второго – зачастую неосознанно, – потому что быть самым главным в жизни ребенка чрезвычайно важно для самооценки взрослого. Это называется гейткипинг: подобно привратнику (англ. gatekeeper) он или она пытается помешать другому человеку установить с ребенком такую же привязанность, какая есть у него. Это может происходить, например, когда мать или отец бросается выполнять все задачи по уходу: «Ах, не беспокойся, я все сделаю», прежде чем у второго родителя появится хоть какой-то шанс отреагировать.

Если история развития и привязанности одного из родителей была напряженной и это не было проработано, не исключено, что ему будет трудно установить связь с ребенком. Он или она отстраняется – также часто неосознанно – от повседневного взаимодействия, так что партнер становится центральной фигурой привязанности ребенка. Если второй родитель при этом является «привратником», обе формы поведения усиливают друг друга.

Даже если многие из этих динамических процессов протекают подсознательно, в долгосрочной перспективе они могут ограничить функциональность семьи. Многие дети не высказывают своего предпочтения напрямую, выражая его тем, что родитель, который в настоящее время находится у них на вершине рейтинга любви, должен почистить с ними зубы, искупать и уложить спать. Или, когда им становится больно, они протягивают руки к своему номеру один, несмотря на то что доступны и мама, и папа. Хорошо, если другой родитель не реагирует обиженно («Я, наверное, не так важен») и не отстраняется еще сильнее, а продолжает проявлять участие и заботу.

Вся семья выиграет, если родители будут постоянно проявлять самокритичность. Наградой за это может стать укрепление привязанности внутри семьи, а также облегчение повседневного бремени для отдельных ее членов.

Быть родителем – это то, чему мы учимся с ребенком день за днем

Ребенку нужен по крайней мере один любящий человек – объект привязанности. В идеале он должен считать себя абсолютно важным и незаменимым для малыша. Уже на биологическом уровне родители реагируют на свое дитя. Когда младенец плачет, и у матери, и у отца повышается кровяное давление, температура тела и частота сердечных сокращений. Но важно и то, что родители теперь чутко заботятся о ребенке. Чуткость – это готовность обращать внимание на сигналы ребенка, разгадывая их, а затем так же быстро, адекватно и с любовью реагировать на происходящее[18].

При этом родители редко знают с самого начала, какая именно реакция будет стопроцентно адекватной. Выяснение этого – тоже процесс обучения; как правило, со временем мама и папа все больше и больше узнают своего ребенка и в какой-то момент начинают понимать более тонкие сигналы: например, если он издает вот этот пыхтящий звук, значит, он голоден. Когда он вот так гребет ручками, словно веслами, он хочет играть. Первые месяцы жизни малыша – чрезвычайно напряженное время еще и потому, что именно тогда происходит знакомство с родителями.

Изучение животного мира показывает, что активное отцовство встречается только у 3–5 % видов млекопитающих[19]. Мы уже говорили о тамаринах и игрунках. Как правило, у животных отец поддерживает мать, которая выполняет большую часть действий по уходу за потомством. И во многих человеческих семьях о младенце заботится в основном мать.

Тем не менее, как мы уже видели, отец тоже является важной и даже центральной фигурой привязанности в жизни детей. Папы тоже способны заботиться о ребенке и быть главным предметом любви или же разделить это первенство с мамой, ведь часто именно она решает, насколько ему это позволено и компетентен ли он.

Быть родителем – это то, чему мы учимся с ребенком день за днем. Это в равной степени относится как к матерям, так и к отцам. Заботливые папы тоже выделяют окситоцин, известный как «гормон привязанности», при общении с детьми – например, когда обнимают их и прикасаются к их коже. Мы уже знаем, что уровень тестостерона у будущих отцов снижается[20]. Высокий уровень этого гормона связан с доминированием – а это может помешать эмпатии при уходе за ребенком. Предполагается, что благодаря пребыванию рядом с младенцем уровень тестостерона, уже снизившийся во время беременности партнерши, продолжает уменьшаться. Если в семье практикуется совместный сон, то есть все спят на одной большой кровати, спад тестостерона особенно выражен. Также было выявлено, что высокая степень поддержки со стороны отца оказывает положительное влияние на самооценку ребенка старшего возраста[21]. Таким образом, вклад отца окупается в долгосрочной перспективе.

4. Как уравновешиваются автономность и привязанность

Время чтения: 7 минут

Все люди несут в себе две внутренние потребности: в привязанности и исследовании. Исследование – это самостоятельное, автономное изучение мира и получение собственного опыта. В отношениях между родителями и детьми желание быть независимым играет такую же важную роль, как и потребность в привязанности.

Это относится к связям и между взрослыми людьми: все мы иногда жаждем близости и общности, а в других случаях, наоборот, хотим что-то создавать и испытывать самостоятельно.

Дистанция и близость – основные и важные потребности человека, и дети здесь не исключение. Когда в семье удается гармонично сочетать потребности в привязанности и автономности, закладывается важный фундамент для ощущения удовлетворенности межличностными отношениями уже в более позднем возрасте.

То, насколько нам нужна привязанность и как далеко мы можем или хотим продвинуться полностью самостоятельно, частично зависит от личности и опыта, а также от возраста и уровня развития.

Дети балансируют между безопасностью и приключениями

Система привязанности ребенка особенно сильно активизируется при усталости, боли, болезни и страхе разлуки, а также когда малыш попадает в чужую среду. Все эти обстоятельства сигнализируют ему, что появилась возможность убедиться в своей фигуре привязанности. Так обеспечивается гарантия того, что он получит помощь, когда это будет необходимо.

С другой стороны, если ребенок хочет изучить мир, быть настоящим сорванцом, активизируется его потребность в исследовании самостоятельном. Прежде всего это желание реализуется через игру.

Чем старше ребенок становится, тем больше он отдаляется от человека, к которому привязан. Конечно, в первую очередь это напрямую связано с повышением мобильности: в какой-то момент он обучается ползать, передвигаться на четвереньках, ходить, бегать и лазать. Однако возможность исследовать окружающую среду связана и с тем, что в процессе своего взросления ребенок развивает все больше навыков, позволяющих ему справляться с разлукой с людьми, к которым он привязан.

Итак, ребенок постоянно балансирует между привязанностью и исследованием.

Почему фаза автономности – это не «период упрямства»

Маятник привязанности и исследовательского энтузиазма может в один момент качнуться с одного полюса на другой. Тогда родители должны быть в состоянии отреагировать на это немедленно и адекватно. Это не всегда легко, особенно когда ребенок с негодованием отказывается от помощи близкого и решительно заявляет: «Я сам!» – даже если дождь на улице упрямо опровергает это утверждение, а автобус отходит через пять минут. Или когда в парке малыш устремляется к утиному пруду, в то время как мама секунду назад напомнила, что надо поторопиться, чтобы еще успеть зайти в магазин.

Поскольку в таких ситуациях поведение детей противоречит родительским ожиданиям, фазу автономности и сегодня часто называют «периодом упрямства». Однако это определение сбивает нас с толку – оно будто ошибочно подразумевает, что ребенок ведет себя так нарочно, чтобы противостоять родителям и создать проблему. На самом же деле родители не имеют к подобному поведению никакого отношения – за ним стоит важное стремление ребенка к автономности, которое диктует ему его эволюционное наследие и без которого он ничему не научился бы.

Об этапах развития и процессах когнитивного созревания, которые в это время протекают у ребенка, мы еще поговорим более конкретно. В любом случае полезно всегда помнить об этих предпосылках, потому что они позволяют понять и оценить поведение малыша. Родитель, который не приписывает ребенку злонамеренности, скорее произнесет ласково: «Я знаю, ты хочешь застегнуть молнию сам, но сейчас мне нужно сделать это за тебя, потому что автобус ждать не будет!» И ему, скорее всего, придет в голову предложить ребенку конструктивное решение проблемы: «Ты можешь расстегивать и застегивать молнию в автобусе!»

Привязанность – это аккумулятор, который дает энергию для познания мира

Важно понимать: ребенок всегда «решает» сам, что активизировать в данный момент – свою потребность в привязанности или свое стремление к исследованию. Слово «решает» заключено в кавычки, потому что маленький ребенок не делает этого сознательно, он об этом и не думает. Тем не менее он достаточно компетентен, чтобы чувствовать, что ему нужно и чего он хочет именно сейчас. Например, если малыш упал и больно ударился или даже просто испугался, падение активизирует его систему привязанности. Своим плачем он хочет сказать: «Пожалуйста, возьми меня на ручки и утешь!» При привычном, любящем физическом контакте ребенок сможет снова зарядить свой «аккумулятор привязанности» и вскоре опять вернется в игру. Удастся ли ему это, во многом зависит от качества привязанности.

Чем меньше ребенок, тем больше он будет проявлять привязанность, и это совершенно естественно. Грудничок может лежать под дугой с игрушками в течение 10, 15 или максимум 30 минут – после этого он начинает звать мать или отца. То, что в нашей культуре часто называют «беспокойством», – просто поведение привязанности. Младенец достаточно изучил мир и хочет просто снова оказаться на руках у мамы или папы.

Ребенок постарше играет на детской площадке, качается, скатывается с горки и карабкается обратно. Многое из этого он уже может сделать самостоятельно, без помощи родителей. Тем не менее он будет поддерживать зрительный контакт со взрослыми и «без необходимости» кричать: «Ма-а-ама!» Это типичное поведение привязанности детей в возрасте от пяти лет и старше.

Будет гораздо лучше, если родитель с любовью ответит: «Я тебя вижу, я здесь!» – вместо того чтобы, подняв глаза от телефона, раздраженно бросить: «Что опять случилось? Неужели ты не можешь поиграть сам хотя бы пять минут?» В этом случае ребенок получает следующее негативное послание: «Моя потребность – это бремя». Если это ощущение повторяется часто, оно может стать основным настроением, которое, например, помешает выросшему ребенку формулировать свои потребности партнеру и воспринимать их всерьез.

Привязанность укрепляет автономность ребенка

Мысль о том, что можно избаловать маленького ребенка близостью и безопасностью и таким образом подтолкнуть его к несамостоятельности, в корне неверна. В основе того, что ребенок привязывается к своим родителям, лежит биологическая программа, цель которой – обеспечить его выживание. Вот почему так важно быстро реагировать на сигналы, которые подает младенец, чтобы защитить его от фрустрации основных базовых потребностей. Чем младше ребенок, тем меньше у него возможностей для переговоров. Все рекомендации «закалять» младенца с раннего возраста и познакомить его с разочарованием – полностью устаревшие. Наоборот, важно отреагировать как можно быстрее. Младенца невозможно избаловать, потому что он полностью зависит от людей, к которым привязан, и очень нуждается в них. Младенец не способен манипулировать, потому что не умеет предвидеть и не может изменить свою точку зрения, ставя себя на место родителей, – а для умения притворяться это главное.

Когда маленький ребенок получает важный опыт того, что его стремление к привязанности осознается, это только укрепляется в нем – ведь родители являются его убежищем. Тогда его потребность в привязанности спокойна, он может заняться исследованием мира. Джон Боулби отмечал: если малыш воспринимает своих родителей «как ободряющих, поддерживающих и сотрудничающих, он чувствует, что чего-то стоит, верит в готовность других помочь и получает позитивную модель, на основе которой сможет формировать будущие отношения. Кроме того, возможность доверительно исследовать окружающую среду и эффективно действовать в ней будет способствовать развитию его деловых качеств»[22]. Ребенок с надежной привязанностью получает важный опыт того, что его стремление к автономности уважают. Он чувствует доверие своих родителей: «Ты сможешь!» И еще: «Ничего страшного, если ты попробуешь что-нибудь сделать!» Это внушает детям гордость, они чувствуют, что их видят, и благодаря этой поддержке могут преодолевать трудности, расти и развиваться.

Чтобы понять эту взаимосвязь, взрослым просто нужно представить собственные ощущения, когда кто-то, кто им небезразличен, например партнер или начальник, им в чем-то доверяет. Для нас это большая честь, мы хотим оправдать это доверие. Мы получаем мотивацию делать все, что в наших силах, и чувствуем связь с тем, кто в нас верит. Вот почему ребенок, который сумел залезть на шведскую стенку или сложить пазл, обязательно хочет поделиться этим триумфом с самыми близкими людьми, к которым испытывает привязанность: «Мама, папа, посмотрите!»

С другой стороны, когда взрослые слишком боятся, что с ребенком что-то может случиться, и позволяют ему чувствовать их беспокойство, это тоже нехорошо. Пожалуйста, не поймите нас неправильно: конечно, родители должны защищать своего ребенка от опасностей и быть внимательными. Дети далеко не сразу учатся оценивать многие опасности, например движение транспорта на дороге. Тем не менее они нуждаются в возможности попробовать свои силы, но под присмотром. Не исключено, что при этом они упадут или получат ссадину. Это часть опыта, только так ребенок научится оттачивать свои навыки и шаг за шагом оценивать себя. Если родители продолжают от всего ограждать своих малышей, например запрещают четырех-пятилетним детям лазать по деревьям (невысоким) или по специальному инвентарю на детской площадке, так они просто не развивают навыков, которые быстро сделали бы эти запрещенные действия безопасными. Еще родители словно преподают следующий урок: «Мама и папа мне ни в чем не доверяют, наверное, я недостаточно хорош». И здесь не нужно обладать слишком богатым воображением, чтобы представить, какие это может иметь долгосрочные последствия.

Когда родителям вечно не хватает времени или терпения, чтобы дать своему ребенку возможность опробовать новые навыки, – это далеко не лучший вариант. Да, малышу требуется больше времени, чтобы самостоятельно застегнуть пуговицы на кофточке. Если ребенок помогает разгружать посудомоечную машину, он может что-нибудь разбить. Однако стоит позволить ему это сделать – с учетом долгосрочных последствий на разных уровнях. Ребенок обретает не только уверенность в себе. Он научится самостоятельно одеваться раньше, чем тот, кому ничего не дают делать, а также сможет иногда помогать по хозяйству.

Стремление к автономности проявляется и в других ситуациях. Например, многие малыши очень четко показывают, что в данный момент не хотят физического контакта. Если родители уважают его и не настаивают на проявлениях нежности в эти моменты, а спокойно ждут, пока снова не понадобятся как объекты привязанности, то ребенок почувствует, что его автономность имеет большое значение. То есть он может сам решать, когда ему необходима привязанность, а когда он доказывает свою самостоятельность. Именно этот факт позволяет ребенку расти, а не делает его зависимым и несамостоятельным. Подобный опыт очень важен в долгосрочной перспективе. Только человек, знающий, что может уверенно заявлять о собственных ограничениях – в том числе физических, – будет это делать и в других обстоятельствах, в том числе в любовных отношениях.

Признание стремления ребенка к автономности способствует его самостоятельности, при этом ему не приходится иметь дело с завышенными или заниженными требованиями. Конечно, во многих сферах повседневной жизни ребенок зависит от взрослых. Однако умные родители явно поддерживают стремление их чада к автономности. Они знают, что главная цель такого долгого совместного путешествия – это вырастить из малыша самостоятельного человека, который отправляется в мир, чтобы стать хозяином собственной жизни и строить ее по-своему. Тогда это будет их взрослый ребенок!

5. Типы привязанности и что они означают для развития ребенка

Время чтения: 10 минут

Обзорные исследования показывают, что в Германии от 60 % до 65 % всех детей первого года жизни испытывают безопасную привязанность к своей матери. Около 55 % устанавливают ее с отцом.

С другой стороны, около 10 % детей имеют так называемую тревожно-амбивалентную привязанность к своим матерям и около четверти всех детей склонны к тревожно-избегающей[23]. Подобную типологию привязанностей можно обнаружить во всех культурах мира, как правило в аналогичных пропорциях.

Однако что это вообще означает?

Прежде всего здесь важно знать, что паттерны привязанности передаются от одного поколения к другому. То есть родители часто ведут себя так же, как когда-то делали их собственные: опыт общения с ними подпитывает интуитивно доступные знания о том, как взрослые должны вести себя со своими детьми, независимо от того, является подобное поведение поддерживающим или нет.

Когда же у родителей есть детский опыт безопасной привязанности, с высокой долей вероятности они установят такую же здоровую связь и со своим ребенком. Исследования показали, что их уровень окситоцина, гормона привязанности, будет выше, чем у тех, кто когда-то испытал опыт небезопасной привязанности. Именно окситоцин является ключом к чувствительности. Среди прочего он воздействует на определенные участки родительского мозга, позволяя спокойнее переносить плач и крик ребенка. Родители могут утешать малыша с большим сочувствием, вместо того чтобы испытывать гнев и фрустрацию в общении с ним. В результате уровень окситоцина у ребенка также находится в оптимальном диапазоне. Это, в свою очередь, положительно влияет на саморегуляцию – способность со временем все лучше и лучше справляться со своими эмоциями и мыслями, а также влиять на свое поведение. Эта информация помогает понять, почему переживания привязанности имеют такое большое значение. Получается, что не всем родителям умение утешать и сопереживать дано от рождения, это может появиться и после больших трудностей.

Здесь следует сразу заметить: прерывание дисфункционального – то есть неоптимально или неудовлетворительно функционирующего – шаблона всегда возможно и оправданно.

Если вы, как и многие современные родители, не получили положительного опыта безопасной привязанности в начале своей жизни, очень важно, чтобы вы знали о небезопасных типах привязанности и их возникновении. Потому что только тогда вы сможете сознательно нарушить шаблоны, которые не способствуют развитию.

Небезопасный тип привязанности не является расстройством – следует разграничивать эти два понятия. Однако доказано, что он менее благоприятен для развития, чем безопасный тип, благодаря которому дети становятся более устойчивы. По сравнению со сверстниками с небезопасным типом привязанности они проявляют меньше агрессии при конфликтах, прибегая вместо этого к эмпатии, творчеству и позитивному социальному (просоциальному) поведению. Вот почему они более популярны и другим нравится заводить с ними дружбу. Положительные эффекты можно обнаружить и в когнитивной сфере: поскольку родители разговаривают с детьми тактично, это способствует их речевому развитию[24].

То, каким типом привязанности обладает ребенок – безопасным или небезопасным, – психологи могут выяснить с помощью известного эксперимента.

Материалы исследований: «Незнакомая ситуация»

Чтобы определить качество привязанности между значимым близким и ребенком, существует специальный тест под названием «Незнакомая ситуация». Это стандартизированная процедура, которая была разработана в 1973 году психологом в области развития Мэри Эйнсворт и с тех пор применяется во всем мире.

Тест проходит по строго определенному протоколу.

Малыш – от 11 до 20 месяцев – сначала помещается вместе с матерью в незнакомую комнату, в которую позже входит неизвестный ребенку человек. Затем следуют два расставания и воссоединения с матерью.

Важно то, как ребенок реагирует на разлуку с мамой, продолжает ли он играть, плачет или принимает незнакомого человека в качестве партнера по игре или даже утешителя[25].

В зависимости от типа привязанности реакция ребенка может быть разной.

Типы привязанности

Тревожно-избегающая привязанность

Этот тип привязанности развивается в результате определенного ежедневно повторяющегося взаимодействия с родителями. Типичный пример: ребенок падает на детской площадке, больно ушибается и плачет. Но родители не принимают во внимание переживания малыша, не утешают его и не предоставляют ему себя в качестве надежной опоры. Вместо этого потребность в привязанности маленького члена семьи игнорируется: родители пытаются заставить плачущее дитя немедленно вернуться к исследованию мира: «Ну, давай, не останавливайся! Ничего страшного не случилось, плакать не из-за чего!» Ребенку не дают успокоиться с помощью физического контакта – его просто снова сажают на качели, и так, с точки зрения родителей, ситуация разрешается оптимально. Чтобы защитить себя от дальнейших отказов со стороны человека, к которому он привязан, ребенок со временем подавляет свою потребность в привязанности. Он перестает плакать, больше не ищет общества родителей, когда ему грустно или больно, и развивает не соответствующую возрасту автономность, которая просто превосходит его детские возможности.

Такое отношение к детям, к сожалению, глубоко укоренилось в нашем обществе. Воспитание автономности – это немецкий идеал, который считался целью в прусской системе ценностей, а затем и в нацистский период. Дети воспитывались в жесткости и строгости, потому что это якобы делает ребенка особенно сильным и способным выжить. Последствия этого ощущаются в нашем обществе до сих пор. Между тем подобный стиль воспитания не уместен никоим образом. Детская площадка – это не тренировочный лагерь для маленьких солдат, готовящий их к битве под названием «жизнь», а место, где дети исследуют мир через игры. Ребенок нуждается в своих родителях как в надежной опоре – ведь именно это, как мы уже видели, оказывает благоприятное воздействие на его исследовательское поведение.

Малыши с тревожно-избегающей привязанностью практически не реагируют, когда в рамках описанного выше теста «Незнакомая ситуация» их разделяют с матерью или отцом. Они не плачут и в целом никак не реагируют, когда мама снова входит в комнату. Они даже избегают с ней зрительного контакта. В любом случае это не может быть «желательной реакцией», поскольку чужая среда и незнакомые люди всегда активизируют детскую потребность в привязанности.

Сбивающие с толку двойные послания

В повседневной жизни многие родители направляют своим детям двойные послания, с одной стороны, утешая их, а с другой – раздражаясь из-за того, что ребенок их не слушал. Двойные послания мало того что не особо эффективны, так они еще сбивают ребенка с толку. Если он поранился и плачет, значит, не может как следует сосредоточиться на том, чему его пытаются научить, и проявить внимание.

Вот почему важно, чтобы все делалось по порядку. Это значит, что сначала ребенка нужно утешить, так его потребность в привязанности успокоится. Когда плач закончился и детская батарейка привязанности снова заряжена, значит, малыш – конечно, в зависимости от его возраста и уровня развития – снова готов воспринимать мир вокруг. Лишь тогда имеет смысл обсуждать то, что произошло: «Смотри, вот почему важно, чтобы ты был очень внимательным». А чтобы у ребенка не возникло чувство вины, добавить: «Но я тоже всегда слежу за тобой, потому что это моя работа как твоего близкого человека».

Тревожно-амбивалентная привязанность

Если ребенок очень часто сталкивается с двойными сообщениями, у него может возникнуть тревожно-амбивалентная привязанность. Проиллюстрируем это еще раз на примере качелей, с которых только что упал малыш: родители берут ребенка на руки, предлагают ему заботу и поддержку, но затем снова отстраняются или начинают ругать: «Я уже сто раз говорил тебе быть внимательнее на качелях!» Неудивительно, если он снова разревется и родители вновь начнут его утешать, но поучая: «Ну конечно, я рядом с тобой. Иди сюда, мой дорогой. Только, пожалуйста, перестань вытирать сопли о мою футболку. Договорились?» Такие дети кажутся безутешными, и повседневные ситуации с их участием приобретают драматический характер. Потребность в привязанности такого ребенка постоянно дает сигнал тревоги, потому что не успокаивается по-настоящему, и именно это зачастую очень утомляет взрослых: «Этот ребенок никогда не бывает доволен! Вечно он от меня чего-то хочет».

Родители, которые слишком чувствительны, тревожны и напряжены в отношениях с детьми, также часто проявляют двойственность в поведении. С одной стороны, они хотят поддержать своего ребенка, когда тот проявляет исследовательское поведение, с другой – у них вызывает опасение детское стремление к автономности. Ребенок – бессознательно – рассматривается как малыш, и его переходу к следующим этапам развития препятствуют. Он должен оставаться младенцем, который зависит от своих родителей. Это осложняет жизнь всем.

С одной стороны, взрослые хотят больше свободы и жалуются на то, что их малыш все еще не дает им сходить в туалет в одиночестве и чуть ли не сносит дверь, как только она хоть ненадолго закрывается. С другой стороны, предстоящая адаптация трехлетки к детскому саду вызывает сильные опасения – но этот шаг означает, что ребенка необходимо немного отпустить. Сильная тревога, несопоставимая с разлукой, – обычное явление среди детей с тревожно-амбивалентной привязанностью.

В «Незнакомой ситуации» дети с тревожно-амбивалентной привязанностью очень возмущены. Они гневно реагируют на мать, когда та возвращается, затем хотят, чтобы их утешили, и в то же время вырываются из материнских рук. Таким образом, дети перенимают амбивалентное поведение своих родителей, для которого характерны послания: «Подойди ко мне, но не подходи ко мне слишком близко» или: «Ну иди, только не уходи слишком далеко, потому что мир полон опасностей»[26].

Безопасная привязанность

Родители детей с безопасной привязанностью чутки – они хорошо понимают, что нужно ребенку, и выстраивают свое поведение соответственно. При выражении у малыша потребности в привязанности их утешают – до тех пор, пока «в мире опять все не будет спокойно».

В примере с качелями родители берут ребенка на руки и мягко успокаивают. При этом они оставляют за ним право самому определять, когда все снова «станет хорошо». Но на этом дело не заканчивается, потому что родители воспринимают исследовательское поведение своего ребенка как нечто очень ценное, что наполняет их гордостью. Малыши с безопасной привязанностью демонстрируют хорошее переключение между близостью и исследованием. Они ходят кругами, сначала по квартире, потом по детской площадке, но при этом поддерживают зрительный контакт с родителями и общаются с ними невербально: «Здесь есть какая-то опасность или я могу продолжить исследование?»

В «Незнакомой ситуации» малыши с безопасной привязанностью выделяются заметной реакцией на разлуку. Некоторым удается продолжать свои исследования, но при этом ясно видно, что они очень заняты мыслями о разлуке с матерью. Важную роль здесь играет детский темперамент – расскажем подробнее об этом позже. Многие дети с безопасной привязанностью откровенно скучают по матери и демонстрируют явный протест против разлуки. Когда мама возвращается, для ребенка это спасение. Он быстро успокаивается в объятиях любимого человека, к которому привязан, прижимается и вскоре может снова начать играть благодаря тому, что его желание удовлетворено. Или, как вариант, ребенок все еще остается на руках у матери – но начинает вместе с ней рассматривать книжку с картинками.

Поведение таких детей резко контрастирует с тем, как ведут себя малыши с другими типами привязанности: в то время как ребенок с тревожно-избегающей привязанностью вообще не обращает внимания на своих родителей, дети с тревожно-амбивалентной – готовы выйти из себя[27].

Предвидим возражения читателей – а не будет ли преувеличением рассматривать эти данные как научные? Ведь реакции детей очень различны.

Однако «Незнакомая ситуация» воспроизводилась в исследованиях, то есть повторялась много раз. Благодаря этому был выявлен высокий уровень соответствия – тест до сих пор считается значимым методом определения качества привязанности.

Мы подробно описали преимущества именно безопасной привязанности, и теперь у вас как у родителей имеются в распоряжении сильные, научно обоснованные аргументы для ответа на вопрос, почему воспитание, ориентированное на привязанность, – хорошая идея.

Важно: сохраняйте спокойствие!

Любого, кто только начинает изучать тему привязанности, может быстро затянуть в водоворот навязчивых мыслей. Сколько безопасной привязанности было у меня в детстве? Теперь я сам стал связующим звеном и несу большую ответственность. Достаточно ли того, что я делаю? Как я узнаю, что мой ребенок испытывает по отношению ко мне безопасную привязанность? А если нет, то какие последствия это может иметь?

Первым шагом для выхода из этого потока мыслей является признание факта: когда родители находятся под давлением, им трудно отпускать ребенка. Освободитесь от огромного груза ожиданий, что мы всегда будем поступать правильно. Вместо этого необходимо достичь большего спокойствия и невозмутимости в отношениях с детьми и собой. Только тогда мы будем внимательны и сможем чутко реагировать на любую ситуацию. Как этого добиться, мы покажем вам в главе № 8 «Учимся ходить как родители».

Самодиагностика качества привязанности на основе индивидуальных наблюдений также не рекомендуется. Это может либо вызвать сильную неуверенность, либо привести к ложной уверенности. Пример: «Мой ребенок не плачет, когда я отвожу его в детский сад». Это может означать, что он чувствует себя комфортно. Однако это может указывать и на то, что он перестал плакать из-за того, что его сигналы игнорируются. Играет свою роль и врожденный темперамент: застенчивые дети-интроверты менее склонны исследовать свое окружение, поэтому они нуждаются в большей поддержке для развития своей автономности – не стоит автоматически приписывать им тревожно-амбивалентную привязанность. Другие, более психологически устойчивые дети, склонны к независимости и обладают способностью справляться с разлукой, не разрыдавшись при этом. Это также не следует преждевременно интерпретировать как признак небезопасной привязанности.

Чтобы с уверенностью оценить качество привязанности, необходимо проанализировать и соотнести множество факторов, которые находятся между собой в сложном взаимодействии, – недаром обучение в этой области занимает годы.

Поэтому сохраняйте спокойствие – именно это качество делает родителей безопасным убежищем. Важный посыл исследований привязанности заключается в следующем: поведение мам и пап – и вместе с этим качество привязанности – всегда изменчиво в направлении обоих полюсов. Оно может быть как в направлении «способствующее развитию», так и в направлении «препятствующее ему».

Если годовалый ребенок безопасно привязан к одному из родителей, то младший детский возраст все равно приготовит разнообразные проблемы развития, когда этот статус необходимо будет поддерживать. Повседневная жизнь, до сих пор состоявшая в основном из ношения, кормления и укладывания младенца спать, набирает обороты, когда маленькие ножки начинают бегать по игровым площадкам, а любопытные ручки тянутся к полке с конфетами в супермаркете. Ребенок дает понять каждой клеточкой своего тела: «Я хочу стать большим и независимым!»

Момент настал: вы стали родителями малыша и начинается новый, захватывающий этап жизни!

6. Разве дети не забывают о первых годах жизни?

Время чтения: 7 минут

Иногда возникает вопрос: не напрасны ли все те усилия, которые родитель тратит на ребенка в младенческом и раннем дошкольном возрасте, чтобы обеспечить ему безопасную привязанность?

Все мы знаем по собственному опыту, что можем сознательно вспомнить детские переживания только с трехлетнего возраста. Это явление называется «инфантильная амнезия», детская забывчивость. Ученые не вполне едины в объяснении, почему это происходит. Некоторые предполагают, что в детском возрасте решающее значение имеет развитие гиппокампа. Эта часть мозга выполняет важную функцию по хранению воспоминаний[28]. Другие, в свою очередь, считают, что воспоминания станут постоянными, только когда мы научимся говорить. Третьи исходят из того, что решающее значение имеет развитое Эгосознание.

Независимо от причины детской забывчивости можно, конечно, задаться вопросом: если годы, предшествующие третьему дню рождения, в любом случае невозможно вспомнить, почему же вокруг них поднимается такой шум?

Ответ прост: то, что мы переживаем до того, как у нас появляются слова для обозначения этого, не исчезает просто так. Наряду с сознательной памятью существует и бессознательная, и она имеет не меньшее значение. Вот почему настолько разрушителен травматический опыт насилия и жестокого обращения в раннем возрасте: ребенок испытывает страх и боль, но позднее не может их вспомнить. Эти переживания оставляют глубокий след в душе, потому что накладывают отпечаток на мозг. Опыт привязанности в раннем детстве можно рассматривать как клеймо, которое, будучи наложенным, уже не так легко поддается удалению.

В течение первых трех лет жизни определяются направления развития

Хотя дети и появляются на свет со своим уникальным темпераментом, долгосрочные исследования показали: в первые годы они представляют собой то, что можно было бы назвать «податливым материалом». Укрепление личностных качеств начинается только в начале четвертого года жизни.

Таким образом, направления развития определяются до этого.

Вот почему особенно важно, чтобы ребенок получал любящее, укрепляющее воспитание в течение первых трех лет жизни. И именно поэтому необходимо, чтобы дети этой возрастной группы, которые уже посещают ясли или детский сад, получали оптимальный уход. Безопасные отношения привязанности – лучшая основа для хорошего развития ребенка, даже если позднее он не может сознательно это вспомнить. Несомненно, дети с безопасной привязанностью растут более позитивно в социальном, эмоциональном и когнитивном плане, чем их сверстники с небезопасной привязанностью.

Остается вопрос, почему так происходит.

Опыт привязанности с любовью отражается на мозге и интуиции

Ответ есть в нейробиологии: исследователи смогли продемонстрировать, что привязанность и поведение родителей оказывают важное влияние на развитие миндалевидного тела (амигдалы) ребенка. Эта структура мозга участвует в распознавании и анализе переживаний, связанных с возбуждением – как в положительном, так и в отрицательном смысле. Особую роль она играет в ощущении страха. У взрослых, в детстве которых была диагностирована небезопасная привязанность, в ходе исследований выявили увеличение миндалевидного тела. Это сопровождается повышенной предрасположенностью к стрессу и беспокойством.

С другой стороны, если человек испытывает теплое отношение уже в младенчестве, из-за активации определенного гена в его мозге образуется более плотная сеть рецепторов, которые могут быстро обезвредить гормоны стресса[29]. Исследования показали, что даже 30 лет спустя взрослые, с которыми взаимодействовали с ориентацией на привязанность, более устойчивы к стрессу[30]. Кроме того, это положительно влияет на объединение областей мозга, отвечающих за регулирование эмоций, – что позволяет им лучше работать совместно. Здесь снова вступает в игру окситоцин. Он выделяется, когда ребенка кормят грудью и носят на руках, когда с ним обнимаются и он ощущает нежную привязанность к себе, в том числе в результате обмена взглядами и разговоров. Окситоцин оказывает значительное влияние на мозг ребенка. Помимо прочего, он отвечает за установление базового доверия и препятствует переживанию стресса и страха. Это происходит в результате сложного взаимодействия различных гормонов и таких посредников, как серотонин и дофамин[31], – становится понятно, почему дети с безопасной привязанностью воспринимают своих родителей как «тихую гавань». Ведь они – «хорошие источники окситоцина». Их успокаивающее присутствие приводит к тому, что ребенок осмеливается исследовать мир без страха.

С другой стороны, дети с тревожно-избегающей привязанностью исследуют свое окружение часто лишь поверхностно, потому что им не хватает поддержки. Последнее относится и к малышам с тревожно-амбивалентной привязанностью, но с той разницей, что они не могут даже начать исследовать свое окружение должным образом, поскольку поддержка отсутствует и здесь – она то есть, то ее нет.

Для каждого эпизода, связанного с эмоциями, в дополнение к нейронной связи в мозге хранится эквивалент в нашем животе[32]. Пищеварительный тракт обладает теми же нейромедиаторами, что и мозг[33], и находится с ним с их помощью в прямом контакте. Абсолютно все эмоциональные переживания – даже те, что мы испытываем еще будучи крошечным младенцем, – на самом деле эквивалентны внутреннему чутью, которое влияет на наше спонтанное поведение и решения на протяжении всей нашей жизни.

Все эти нейробиологические и физиологические данные важны тем, что они лежат в основе наблюдений, сделанных исследователями привязанности. Сегодня эта тема больше не рассматривается как специализированная область изучения для экстравагантных личностей, которые интерпретируют все, что только можно, как поведение родителей и детей. Оно, наоборот, приобретает реальный вес, поскольку предмет его изучения, без преувеличения, основа человеческого роста. Эта дисциплина описывает то, что определяет ход нашего развития – идет ли оно в положительном или отрицательном направлении.

Привязанность – это самый ценный подарок ребенку

Родители не получат благодарности от своего ребенка за то, что любили его и были рядом в бесчисленные беспокойные ночи, носили маленькое тельце, поглаживали ручку и удовлетворяли разнообразные потребности. Тем не менее помощь родителей никогда не бывает напрасной! Они – самый ценный подарок, который можно сделать ребенку.

Опыт безопасной привязанности связан с психическим здоровьем, выносливостью и жизнестойкостью. Теория гласит, что ранний опыт привязанности сохраняется во внутренних рабочих моделях, которые проявляются в более позднем поведении и отношениях ребенка. В ходе бесчисленных взаимодействий с родителями в повседневной жизни дети усваивают, например, насколько они привлекательны и достойны защиты в глазах важных для них людей. И в какой степени мама с папой готовы помочь, когда возникнет такая необходимость.

Еще одно подкрепление с точки зрения нейробиологии: окситоцин снова играет заметную роль, потому что он воздействует на детский мозг и таким образом определяет, являются ли отношения с другими людьми принципиально полезными, успокаивающими, поддерживающими и вдохновляющими – или вызывают беспокойство, сбивают с толку или даже оскорбляют и травмируют. Таким образом, следствием неблагоприятного опыта привязанности становится более высокая восприимчивость к стрессу и тревоге. И наоборот, позитивный опыт является основой для улучшения психического здоровья и стрессоустойчивости, также принося пользу и нашему телу в целом, поскольку ментальное состояние влияет на развитие многих заболеваний. Это доказывает, что мозг не «забывает», каким было прошлое, – даже в младенчестве. Фраза «У тебя было тяжелое детство», над которой иногда смеются, предстает в совершенно ином свете.

Наш ранний опыт определяет, как мы на протяжении всей жизни справляемся со стрессом и ведем себя в отношениях с другими людьми. Создаем ли мы доверительные узы или убегаем от слишком большой близости? Именно наш опыт формирует ожидания, которые мы возлагаем на себя и других людей, а также поведение, которое мы демонстрируем автоматически, без особых размышлений. Хотя шаблоны могут изменяться и в более поздние годы жизни с помощью рефлексии и терапевтического сопровождения, но, как правило, это удается только с большим трудом. Поэтому важно, чтобы родители всегда понимали, что речь идет не о памяти в буквальном смысле, а об основополагающем импринтинге, который будет направлять и сопровождать их детей на протяжении всей жизни.

Каждый ребенок уникален – и нужно позволить ему быть таким

Как только ребенок появляется на свет, сразу становится ясно: он уникален, – ведь малыш принес с собой в жизнь как способности и таланты, так и проблемы развития.

Да и его личный темперамент уже влияет на отношения привязанности с родителями. Даже младенцами мы отличаемся по степени своей раздражительности. Из материалов исследований известно, что беспокойные дети подвержены более высокому риску обзавестись небезопасными моделями привязанности. Это можно объяснить тем, что их родители быстрее начинают сомневаться в себе. Почему же маленький продолжает плакать, ведь мы перепробовали уже все? Возможно, мы недостаточно хороши, иначе наш ребенок был бы доволен! Да, чуткость требует усилий, и в какой-то момент родительские ресурсы истощаются. Именно поэтому так важна развитая частная и профессиональная сеть поддержки для родителей младенцев и малышей: как говорят нам все те же исследования, уход за маленьким ребенком становится фактической проблемой лишь тогда, когда нет той самой «деревни» из поговорки, которая помогла бы вырастить, а затем и воспитать дитя.

Ситуация выходит из-под контроля, когда предпринимаются попытки через авторитарный стиль воспитания дисциплинировать маленького ребенка, который легко раздражается и доставляет своим родителям столько проблем. Здесь нейробиологические исследования снова указывают на важность опыта безопасной привязанности. Проведение тренировки сна в таком случае решением не является: именно такой образ действий увеличивает врожденную уязвимость ребенка. Чуткость и особенно большая доза окситоцина являются ключом к тому, чтобы стрессовая система ребенка успокоилась надолго и, главное, надежно. Задача нелегкая, бесспорно. И тем более полезным может оказаться знание того, что именно это – правильный путь[34].

Итак, если вашего малыша можно назвать беспокойным или очень требовательным, вас это пугать не должно – потому что решающим фактором того, в каком направлении развивается ребенок, является окружающая среда. Если вспыльчивый малыш окажется у родителей, которых не разочаровывает его требовательный характер, и они принимают его таким, какой он есть, серьезно относясь к своей роли компаньона в развитии, пережитая уверенность в привязанности надолго оставит след на психике ребенка. Эмоции, бьющие через край, можно направить в более спокойное русло, чтобы богатый эмоциональный мир таких детей стал их сильной стороной.

Как уже было сказано, личность ребенка становится более стабильной только к третьему дню рождения. Так что в распоряжении родителей имеется в среднем 1095 дней на то, чтобы поддержать своего беспокойного малыша и оказать на него регулирующее воздействие. Это действительно много времени – возможно, эта мысль вас обнадежит. Развитие привязанности – это взаимодействие множества факторов, но родители не должны воспринимать их как форс-мажор, потому что чуткости в обращении с плачущим младенцем, а затем и с разбушевавшимся малышом можно научиться – и это тоже важный вывод, который сообщают нам исследования привязанности.

7. Секрет внутреннего созревания, или Почему каждый малыш – сорванец

Время чтения: 18 минут

Родители, которые решили воспитывать своих детей с ориентацией на привязанность, обычно знают: когда я оперативно реагирую на потребности ребенка и удовлетворяю их, это идет на пользу. Но младенец становится малышом, и запросы безопасной привязанности меняются, все чаще в семье происходят столкновения между двумя поколениями из-за его желания автономности и сепарации, а также из-за все усложняющихся проблем. Теперь, чтобы разработать стратегии адекватного реагирования в роли родителей, полезно знать, какие этапы развития проходит ребенок и когда он их достигает. Что и когда он понимает, а что ему еще непосильно? Какие реакции он уже может контролировать, а какие еще нет? Чего я вообще могу ожидать? Вот это мы сейчас и обсудим.

«Ужасные два», внушающие страх

Понятие «возраст неповиновения» знакомо многим родителям, хотя, как мы объясняли в главе 4, более точное понятие – «фаза автономности». Еще этот этап развития ребенка часто называют «ужасные два» или «ужасная двойка», потому что в какой-то момент, примерно ко второму дню рождения, все начинается по-настоящему и часто воспринимается как очень сложная задача.

В отличие от самого термина, причины, по которым дети доставляют в этот период столько трудностей, известны мало. Самый страшный сценарий – это бушующий малыш в магазине, которому не хотят покупать сладкое, и все это под критическим взглядом окружающих. Однако повседневная жизнь с сорванцом предполагает еще много неожиданных областей конфликта. Важно рассмотреть разные стратегии решения этих повседневных ситуаций, чтобы вернуть неконтактного ребенка к сотрудничеству (много предложений на эту тему вы найдете во второй и третьей частях книги). Потому что тогда ребенок узнает нечто важное: люди не всегда придерживаются одного мнения, но всегда имеет смысл прийти к согласию. Это может быть даже весело, так как у мамы и папы бывают интересные идеи. Но, чтобы эти идеи возникли, полезно сначала понять, почему ребенок такой «непослушный» и «упрямый» и реагирует вспышкой ярости на любое предложение помочь надеть ботинки, а на просьбу почистить зубы отвечает отказом. Итак, давайте подробнее рассмотрим процесс развития.

Поворотные полтора года: ребенок становится островком автономности

Между 12-м и 18-м месяцами ребенок часто производит впечатление еще достаточно стабильного. Кажется, он бесстрашно исследует мир – конечно, всегда в зависимости от своего темперамента. Создается впечатление, что самостоятельность малыша быстро растет. Однако примерно на 18-м месяце жизни кое-что происходит: внезапно ребенок опять начинает казаться пугливым и очень привязчивым. Он вновь – а иногда и впервые – демонстрирует страх перед незнакомцами. Разлука с родителями начинает вызывать у него сильное потрясение[35]. В довершение всего, ребенок постоянно упорно настаивает – какое громадное противоречие! – на том, чтобы делать все самому. В качестве сигнала о начале этого периода можно считать так называемый когнитивный поворот: примерно в 18 месяцев ребенок впервые узнает себя в зеркале. Это признак того, что начался процесс становления осознания себя, ведущий к усилению детского желания установить границы. Вскоре он бросает гневное «нет», и прежде всего – главной фигуре привязанности: здесь особенно важна демонстрация собственной независимости, потому что именно в тесных отношениях мы, люди, даже взрослые, не всегда готовы сотрудничать. Это не противоречие, а знак доверия. Мы знаем: есть кто-то, кто готов принять нас такими, какие мы есть, – вот почему здесь есть место для личностного роста. На стадии автономности малыш делает все возможное для этого развития. Признать это и оценить – первый шаг к выходу из ежедневной борьбы за власть, которая затрудняет развитие обеих сторон. Однако такое признание иногда дается родителям с трудом из-за множества ложных предубеждений по поводу этого важного этапа развития.

Миф о малыше-манипуляторе

Люди не забывают напомнить: «Ни в коем случае нельзя позволять двухлетнему ребенку вить из себя веревки, ведь это просто его игра» – и добавляют: «Необходимо четко установить, кто здесь главный». А еще часто можно услышать, что тяжелая фаза детства – это проблема, созданная самим поколением современных родителей. Мол, когда вы откликаетесь на каждый «писк», сами создаете тирана-манипулятора. Возможно, в какой-то момент вы с этим соглашались.

Однако спешим успокоить: игры или попытки манипулирования не являются причиной поведения маленьких детей, потому что их мозг еще недостаточно развит для этого. Вместо этого существуют понятные, научно обоснованные объяснения нежелательного поведения малыша. Они помогут вам увидеть своего «упрямого» ребенка другими глазами и понять, что он должен выполнить важную для своего развития задачу, уточнив, какова при этом ваша роль.

Материалы исследований: тест с краской

Могут ли дети узнавать себя в зеркале, исследователи выясняют с помощью «теста с краской», разработанного психологом Беулой Амстердам в 1960-х годах. В ходе теста малыши сначала видят собственное отражение в зеркале. После этого им незаметно – например, пока родители дают им высморкаться, – ставят на нос или щеку красную точку. Теперь решающее значение имеет поведение ребенка при новой встрече с отражением в зеркале.

Дети в возрасте 12–14 месяцев демонстрируют так называемое поведение приятеля: собственное отражение воспринимается как другой ребенок. На пятно малыш либо не обращает внимания, либо пытается удалить его с зеркала. Дети в возрасте 15–18 месяцев часто сопротивляются, когда им показывают собственное отражение. Они не хотят в него смотреть и быстро отворачиваются. На красную точку либо не обращают внимания, либо она уже правильно локализована на собственной щеке. Если ребенок уже обладает способностью к самоузнаванию, которая как стадия развития проявляется самое раннее в 15 месяцев и самое позднее – к 22-му месяцу жизни, он отчетливо воспринимает пятно: «С моим лицом в зеркале что-то не так» – и, например, пытается стереть краску. На следующем этапе он начнет называть себя собственным именем[36].

Сложный баланс автономности и привязанности

Стремление к автономности важно, потому что это внутреннее побуждение помогает ребенку шаг за шагом освободиться от родительской зависимости. Проблема в том, что и в тех ситуациях, когда взрослые принимают и даже одобряют этот факт, малышу все равно часто превосходно удается сбить маму и папу с толку. В какой-то момент он хочет сделать все сам, а вот в следующий – уже отчаянно просит помощи у родителей. Например, он больше не желает ехать на велосипеде-самокате, а хочет, чтобы его несли на руках. Это показывает, что и малыш самостоятельный продолжает нуждаться в фигуре привязанности, проявляющей заботу. Ребенок, который отдаляется от родителей, потому что его желание быть самостоятельным в этот момент очень высоко, может выдержать возбужденное состояние в течение некоторого времени, но не постоянно.

Так что ребенок не появляется на свет с готовой внутренней системой регулирования. За реакции у него отвечают в основном глубокие, слабо связанные с сознанием структуры мозга: уже знакомое нам миндалевидное тело является частью лимбической системы, которая, в свою очередь, обрабатывает эмоции и контролирует рефлекторное поведение. А вот кора головного мозга, жизненно важная для «разумных» действий, развита еще далеко не окончательно[37]. Это объясняет, почему дети проявляют беспокойство в ситуациях, в которых, с точки зрения взрослого, нет ничего страшного – например, когда к ребенку подлетает шмель или муравей залезает на палец. Или когда никак не удается найти любимую мягкую игрушку. Подобные переживания могут активировать потребность в привязанности ребенка, и тогда он снова обращается к тому, кто ему это желание поможет удовлетворить, хоть и помощь этого человека была с негодованием отвергнута несколько минут назад. Для родителей это непростая ситуация, они задаются вопросом: правильно ли сейчас утешать и брать на руки? А не лучше ли поощрить ребенка быть сильным и сказать: «Ой, да ладно, этот шмель совсем не страшный»? Или: «Ну подумаешь, мишки нет, у тебя ведь есть и другие мягкие игрушки!»

С точки зрения привязанности ответ таков: к детским заботам и страхам важно относиться серьезно. Тогда родители могут просто назвать то, что только что произошло: «Ты только что сильно испугался». Правильно и выразить сочувствие: «Я понимаю тебя, на твоем месте я бы тоже волновалась, что мишки нигде нет». Таким образом, главное – кратко отразить состояние ребенка или его эмоциональное настроение, но при этом дать ему максимум безопасности. Это звучит логично, но не всегда все бывает так просто. Сплошь и рядом возникают ситуации, когда родители украдкой смеются («Ну и комедия!») или сами ощущают эмоциональную вовлеченность («Надеюсь, ребенок не останется таким пугливым. Это разве нормально?»).

Что будет дальше, определяет ребенок. Всегда полезно взять его на руки и утешить. Но если он предпочтет отправиться в экспедицию по поиску медведя, необходима будет активная поддержка. Малыши достаточно компетентны, чтобы показать, что им нужно в данный момент. Чем чаще ребенок слышит, какую эмоциональную реакцию он только что проявил, тем лучше он знакомится со своими чувствами и начинает называть их сам. Это первый шаг к хорошей саморегуляции: когда человек может «сверить» то, что происходит внутри, он больше не так беспомощен перед своими чувствами.

Следующие шаги, необходимые для того, чтобы пройти через волнующую ситуацию, а затем успокоиться, – это то, что маленький ребенок может делать вместе с родителями в течение длительного времени. Потому что лучше всего учиться на примере наших близких. Способность дистанцироваться от эмоций и более спокойно на них реагировать развивается у многих детей дошкольного возраста, что, в свою очередь, связано с созреванием мозга. В это время многие любят заявлять родителям: «Мне все равно!» – возможно, вы вспомните эти строки, когда с детских уст впервые прозвучит эта фраза. Это положительный признак: ребенок больше не плачет и не злится, когда расстроен. Он пытается дистанцироваться от неприятного состояния очень разумным способом[38]. Эти признаки предвещают уход от возраста сорванца, что вполне может вызвать у родителей смешанные чувства – облегчение, но в то же время осознание того, что дети действительно быстро растут и вы больше никогда не будете держать в объятиях такого дикого, мятежного и нуждающегося в помощи маленького человечка…

Мы видим, как малыши переживают бурное развитие. Они учатся говорить, ходить, лазать, и их личность становится все более выраженной. Это очевидные этапы развития. Внутренние процессы созревания «просто происходят» и не видны снаружи, но от этого значение их не меньше: ребенок внезапно начинает сомневаться в своих родителях и их целях. И когда-нибудь вы услышите фразу: «Я не собираюсь что-то делать только потому, что ты этого хочешь. Делай что угодно. Я все равно не надену эти ботинки».

Развитие эмпатии: какое отношение к нему имеет самовосприятие

На этом этапе вы, возможно, видите только трудности и сожалеете обо всем, что вам пришлось пережить за минувшее время как родителю. Однако эту точку зрения можно и изменить: «Как замечательно, что ребенок находится на пути к обретению собственной идентичности и развитию воли! В нашем мире это ему обязательно понадобится».

Внутреннее созревание лежит в основе всего поведения малыша, а не только стремления к автономности. Оно в равной мере определяет и то, с какого момента дети начинают испытывать сочувствие. Этот вопрос изучался в рамках эксперимента.

Материалы исследований: эксперимент с медведем

В ходе исследования в игровую комнату заводили по одному малышу с матерью. В помещении была еще одна женщина, которая после недолгого ожидания пыталась осторожно начать игру с ребенком, в которой был задействован плюшевый медведь. Игрушка была должным образом подготовлена, так что внезапно разваливалась у женщины в руках. После этого женщина изображала грустное поведение в течение двух минут.

Исследовательская группа, возглавляемая Дорис Бишоф-Кёлер, психологом по вопросам развития, отметила разницу в поведении детей. Некоторые хотели помочь и были искренне тронуты горем женщины из-за испортившегося плюшевого мишки. Они предлагали свои запасные игрушки, звали на помощь маму и испытывали удовлетворение, только когда проблема решалась, а их партнер по игре снова веселел. Часть детей могла стоять ошеломленной и растерянной. Они не знали, что делать, переставали играть и бежали к маме, сами нуждаясь в утешении. Третья группа же реагировала безразлично и просто продолжала играть.

Решающим фактором реакции ребенка оказалось то, воспринимает он себя в зеркале или нет. Это было перепроверено с помощью теста с краской (см. выше). Дети, которые реагировали эмпатически, могли узнать себя в зеркале, а те, кто проявил безразличие, – пока еще не были в состоянии это сделать.

Возможные факторы влияния были при этом тщательно изучены. Так, на поведение не влияло то, придавали ли родители особое значение социальному поведению своих детей и способствовали ли этому своим стилем воспитания. Также не имело значения, есть ли у ребенка братья и сестры. Однако дальнейшие исследования показали, что решающим фактором было качество привязанности между матерью и ребенком. Было важно поведение детей как помощников: если они сочувствовали, то были почти исключительно безопасно привязаны к матери. Те дети, которые реагировали без эмпатии, но уже узнавали себя в зеркале, почти исключительно демонстрировали небезопасное поведение привязанности[39].

Результаты эксперимента с медведем подтверждают центральный вывод теории: формирующим временем являются ранние годы. Если маленький ребенок воспринимает своих родителей как чутких и поддерживающих – а это отличительный признак как безопасного типа привязанности, так и авторитетного стиля воспитания, – то это способствует развитию его собственных социальных навыков. С другой стороны, дети с неуверенной привязанностью обретают горький опыт: их желание любви и поддержки часто отвергается или получает неоднозначный ответ. Такое родительское поведение сильно влияет на последующее развитие эмпатии у ребенка. Оно объясняет, почему дети с небезопасным типом привязанности испытывают трудности с установлением дружеских отношений, вместо этого пытаясь избежать проблем с помощью агрессии или избегания.

Как показали дальнейшие исследования, темперамент ребенка и способность к регуляции тоже играют важную роль в проявлении и развитии эмпатии. Дети, которые уже способны хорошо воспринимать свои чувства, но не подавлены ими, особенно сильны в понимании эмпатии и, как следствие, в положительном социальном (просоциальном) поведении[40]. С другой стороны, если дети застенчивы или импульсивны, они часто настолько поглощены собственными чувствами, что поначалу демонстрируют мало сочувствия в общении с другими. Родители должны принять это и не давить на ребенка (о том, как конкретно справляться с такими ситуациями, читайте в практическом разделе).

Сладкое покажет: четвертый год жизни – период (когнитивных) потрясений

До четвертого дня рождения дети уже могут размышлять о возможных альтернативах: мне поиграть с мягкими игрушками или посмотреть книжку с картинками? Я хочу остаться на детской площадке или пойти поесть мороженого? В этот момент внутри ребенка может возникнуть серьезный конфликт, потому что он должен решиться на один вид деятельности и отказаться от другого. Иногда это приводит к «полной блокаде действий», как довольно метко сформулировала Дорис Бишоф-Кёлер[41]. Что у малыша пока отсутствует как когнитивный навык, так это способность мысленно представлять, что приятным делом можно заняться позднее в будущем: «Я могу остаться на детской площадке сейчас и потом пойти с мамой есть мороженое».

Только к четвертому дню рождения дети готовы к подобным «мысленным экспериментам». Это объясняет многие до сих пор непонятные драмы, которые родители переживают со своими малышами.

К тому же у детей низкая толерантность к ожиданию, они быстро начинают проявлять нетерпение, если что-то не получается или взрослые не могут или не хотят немедленно исполнить их желание.

Материалы исследований: тест с печеньем и эксперимент с шоколадом

Показателен результат теста со сладким: в этом эксперименте детям обещали печенье, если они сумеют не мешать маме в течение трех минут, пока она пишет письмо. Только 19 % двухлетних детей удалось не отвлекать мать. В возрасте трех лет этот показатель уже составлял 75 %, у четырехлетних же детей показатель оказался стопроцентным – именно тогда ребенок проходит важный этап развития.

Это подтверждает и другое исследование с участием сладостей: эксперимент с шоколадом[42]. Во время теста детям сначала рассказывают следующую историю:

«Ребенок кладет кусочек шоколада в шкаф на кухне. Пока он играет в другом месте, на кухню приходит мама, находит сладость и кладет ее в ящик. Как ты думаешь, где ее будет искать ребенок, когда вернется?»

Четырехлетние дети отвечают на этот вопрос логически правильно: ребенок, естественно, будет искать в шкафу. Они понимают, что малыш чего-то не знает.

А трехлетние дети, в свою очередь, обычно отвечают, что ребенок будет искать шоколад в ящике. Их Дорис Бишоф-Кёлер называет «наивными реалистами»[43]. Они еще не понимают, что их убеждения – это всего лишь предположения, которые не обязательно должны соответствовать действительности. Трехлетние дети не имеют понятия о различных ментальных представлениях и поэтому воспринимают себя как центр мира. Об этом важно знать, потому что это объясняет причину поведения малышей: почему же они часто настаивают на вещах, которые, с нашей точки зрения, нелогичны и, возможно, даже «смешны»; это также выявляет причину упрямства детей. Существует конкретное объяснение психологии развития, разъясняющее, почему ребенок этой возрастной группы думает и действует именно так: почему они отказываются чистить зубы, не хотят, чтобы их пеленали, и не видят смысла в том, чтобы снять подгузник и попытаться привыкнуть к горшку.

Объяснение таково: маленький ребенок никогда не сможет поставить себя на место родителей. Он не понимает, что от него хотят и почему у взрослых есть какие-то другие дела, кроме как проводить весь день на детской площадке.

Самый важный вывод, который родители могут извлечь из этого, – малыши никогда не хотят намеренно усложнить кому-то жизнь. Если они сотрудничают, то делают это, не зная, что тем самым облегчают повседневную жизнь родителей. Скорее эти положительные этапы и моменты – отличное доказательство доверия ребенка: он поступает так, потому что хочет быть на связи с теми, с кем у него самая тесная привязанность и кто больше всего значим для него.

Следующая веха: понимание других

Эксперимент с шоколадом свидетельствует о большом шаге в развитии, который происходит между третьим и четвертым днями рождения: внезапно у ребенка появляется возможность обдумать идею и адаптировать ее к новой реальности. Тем самым четырехлетние дети развивают способность к пониманию других. Это тоже когнитивный поворот, который не виден извне. Мозг созревает, и появляется возможность размышлять о процессах, происходящих в сознании других людей. Четырехлетний ребенок впервые переживает ситуацию, когда собственное восприятие может отличаться от ощущений других – оказывается, окружающие могут иметь иной взгляд на вещи. Это обеспечивает гибкость мышления, позволяя учитывать разные мнения; а также это возможность взглянуть на собственную точку зрения со стороны[44]. Но, конечно, четырехлетний ребенок полностью не «дозрел» до полного понимания, потому что его мозг еще продолжает развиваться и пока в течение долгого времени будет подвергаться многочисленным «перестройкам». Например, мозговые структуры, которые имеют решающее значение для управления вниманием, контроля над импульсами, расстановки приоритетов и понимания последствий, созревают только в возрасте ранней взрослости.

Несмотря на это, многие родители четырехлетних детей начинают испытывать заметное облегчение, рассказывая, что к настоящему времени уже многое могут обсуждать с ребенком, потому что он стал более вовлеченным и готовым к компромиссам. Если так происходит и в вашей семье, то, скорее всего, ваше чадо уже способно понимать других. Для всех остальных читателей и читательниц с маленькими детьми скажем просто: не теряйте надежды. Ситуация рано или поздно изменится. Ваш ребенок всему научится. Ваша же задача – терпеливо сопровождать его на этом этапе развития. Возможно, когда-нибудь наступит момент, когда вы будете даже немного скучать по своему «наивному реалисту», который стоял перед каруселью как завороженный, приходя в восторг от каждой улитки. Его мир был полон волшебства. Это связано с тем, что с развитием когнитивных способностей происходит прощание с ранним детством. У каждой стадии развития ребенка есть свои специфические задачи и свое очарование. Детство – это не состояние дефицита, из которого нужно как можно скорее выйти.

Разница между эмпатией и принятием перспективы

На этом этапе следует упомянуть еще одно различие: сочувствие – это не так называемое эмоциональное заражение. Кроме того, его следует отличать от принятия перспективы.

Эмоциональное заражение испытывают даже младенцы. Ребенок оказывается буквально захвачен и увлечен настроением родителей или другого малыша. Он не осознает, что на него перенеслись чужие эмоции – они переживаются как собственные. Вот почему настолько важно, чтобы люди, к которым ребенок привязан, испытывали с ним в основном радость и не забывали заботиться и о своем психическом здоровье. Не хочется, чтобы ребенок грустил и был подавлен.

Эмпатия означает сопереживание эмоциональному состоянию или намерениям другого человека, что способствует позитивной социальной (просоциальной) компетенции. Можно сказать, что это опыт непосредственного участия в чьих-то чувствах[45].

Сострадание же делает еще шаг вперед. Его можно определить как желание облегчить страдания других[46]. Иначе говоря, главное здесь не столько чувство как таковое, сколько забота.

Наконец, принятие перспективы означает понимание точки зрения другого человека, как описано в эксперименте с шоколадом (см. выше). Здесь основное внимание уделяется не сопереживанию, а рационально управляемому мыслительному процессу, который может надежно осуществляться ребенком лишь примерно с четырех лет. Что это значит, наглядно разъясняет еще одно исследование: детей спрашивали с помощью картинок, что предпочла бы их мама получить на день рождения – новое платье или куклу. Двухлетние дети, а также большинство трехлетних выбирали куклу, а четырехлетки в основном думали о платье – только в этом возрасте им удавалось встать на точку зрения матери.

Важно знать: даже притом что у каждого ребенка есть задатки всех социально-эмоциональных способностей, они будут развиваться еще не один год. Даже четырехлетний ребенок, который в принципе способен к пониманию других, не сможет или не захочет с этого момента постоянно вставать на место родителей. И эмпатию он тоже не всегда сможет проявить. Во многом все зависит от ситуации, например от того, как ребенок чувствует себя в данный момент. Он бодр и в хорошем настроении или устал и измучен? Или сейчас его просто переполняют чувства и ему не хватает сил встать на место других? Свою роль играет и симпатия. Все это знакомо и нам, взрослым, поэтому мы не должны ожидать совершенства от нашего ребенка.

Однако вы всегда должны помнить об одном: то, насколько хорошо детям удается оттачивать свои социально-эмоциональные навыки, во многом зависит от типа привязанности и от того, воспринимает ли ребенок и своих родителей как чутких и отзывчивых. Вновь вспомните о примере и любви.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

«Пока, мамочка, – кричит трехлетний Якоб[47], совершая дикие прыжки на кровати. – Папа сейчас отведет меня в детский сад!» Его мама сейчас лежит в постели и громко вздыхает: «Пожалуйста, не прыгай так, Якоб. У меня очень болит голова, и мне нужно немного отдохнуть». Мальчик тут же перестает прыгать и с удивлением смотрит на маму. Он опускается перед ней на колени, его лицо выражает беспокойство: «Ой, мама. Так больно?» Мама кивает. Якоб осторожно ощупывает рукой голову мамы, задумывается ненадолго, а затем говорит убежденным тоном: «Нет, мама. В голове ничего не болит, точно. Пока!» Он выбегает из комнаты и снова весело машет маме.

Эта ситуация дает прекрасное представление о развитии ребенка. Сорванец – это чувствующий маленький человечек. Якоб явно выражает эмоциональное беспокойство по поводу состояния своей мамы. Он серьезно относится к ее высказыванию и очень внимательно перепроверяет его: что же здесь происходит? Однако поскольку к этому моменту Якобу исполнилось всего три года, способность принимать перспективу ещё не созрела, так что мальчик по-прежнему воспринимает мир с эгоцентрической точки зрения. Вот почему он приходит к убеждению: «Поскольку я сам не чувствую твою боль в голове, она существовать не может».

Помощники в развитии: воображаемые друзья

Примерно в возрасте от трех до шести лет у многих детей есть воображаемый друг или подруга (imaginary friend). Это явление проявляется главным образом у первенцев и детей, у которых нет братьев и сестер. Часто они обладают причудливыми именами и особыми способностями.

Раньше считалось, что воображаемые друзья – это признак трудностей в развитии ребенка. К счастью, с тех пор этот взгляд изменился – потому что невидимые товарищи чрезвычайно полезны с точки зрения развития. Они могут выполнять для ребенка укрепляющую функцию: часто воображаемый друг имеет те навыки, которые ребенок хочет приобрести. Например, он или она умен, самостоятелен или непобедим.

С точки зрения ребенка, невидимые друзья обладают еще одним непревзойденным преимуществом: они ускользают от родительского контроля. Они могут приходить и уходить, когда захотят. У них самостоятельная жизнь. Конечно, это часто важный вопрос на этапе автономности, потому что ребенок тоже хочет вырасти большим и независимым.

Хорошо, когда родители встречают невидимого друга радушно и обсуждают с ребенком его характер и особенности, потому что таким образом они узнают много нового о мире детских чувств. Воображаемые друзья – это признак наличия воображения и, в конечном счете, развивающейся эмпатии. Погружаясь во внутренний мир друга, ребенок практикует изменение точки зрения.

В какой-то момент товарищ исчезает, иногда вообще без предупреждения. Родители должны сохранить хорошие воспоминания о нем – например, в дневнике, где они увековечивают творческие или забавные высказывания ребенка, – чтобы потом напомнить ему об этом. Потому что многие дети забывают воображаемых друзей, которые были так важны для них в то время.

Безусловная любовь и терпение – лучший рецепт

Малыш в фазе автономности предпочитает говорить: «Нет», «Я сам», «Мне не нравится». Теперь для родителей речь идет уже не только о быстром реагировании, экзистенциально важном для появления безопасной привязанности у младенца. Скорее сейчас речь идет о способности не вмешиваться немедленно, исправляя ситуацию, и не говорить: «Ты еще слишком мал для этого». Это требует терпения, потому что счет побед маленького ребенка часто ограничен. Велик соблазн «помочь» ему. Таким образом, если проблема с младенцами часто заключается в запоздалой реакции, то в случае с малышами вмешательство иногда оказывается слишком быстрым (хотя, конечно, здесь требуется постоянно взвешивать и предвидеть возможные опасности).

Стремление ребенка в автономности высоко – как и потребность в привязанности, и они возникают всякий раз, когда ребенок испытывает разочарование и чувствует, как сильно он зависит от родителей. Вот почему дети этой возрастной группы так нуждаются в опоре и так уязвимы: их идентичность и самооценка в этот момент только зарождаются. Родители намного умнее и мудрее. Вы должны воспользоваться своим преимуществом опыта и с любовью и поддержкой сопровождать ребенка в его самостоятельном путешествии, а не говорить: «Я же тебе сразу сказал, что ты не сможешь этого сделать». Дети проходят этапы развития в своем собственном темпе, если им это позволяют. При этом родительское доверие чрезвычайно важно: «Я знаю, что ты хочешь стать большим и независимым. Я предлагаю тебе поддержку, но могу и подождать тебя».

Ребенок, находящийся на стадии автономности, должен усвоить важный опыт: он достоин любви, даже если ведет себя «неудобно». Важно, чтобы именно в эти моменты отказа от сотрудничества он чувствовал, что его принимают и понимают. Здесь мы, как родители, можем позволить ребенку почувствовать нашу безусловную любовь.

Часть II. От теории к практике: небольшой набор инструментов для родителей

Если вы читаете эту книгу, то, вероятно, ощущаете стремление вырастить детей с сильной безопасной привязанностью. Вы отвергаете модель воспитания предыдущих поколений, которая преследует цель сформировать только «правильное» поведение и предотвратить все нежелательное, даже если это наносит ущерб отношениям с ребенком.

Вы ни в коем случае не хотите применять физическую силу – как, возможно, делали ваши собственные родители, – и не только из-за того, что подобное наказание уже (или всего лишь) более 20 лет под запретом, но и потому, что вы убеждены: насилие ни в коем случае не может быть решением. Вы не хотите ставить ребенка в угол или устанавливать ему «комендантский час», угрожать домашним арестом или объявлять, что больше не будете его любить, если он вас не послушает.

Вы хотите пойти по новому, более конструктивному пути, потому что знаете: детям нужны настоящие, любящие родители, которые способны адекватно, гибко и справедливо реагировать на ситуации в повседневной семейной жизни. Они прилагают все усилия, чтобы учитывать потребности всех заинтересованных сторон.

Но желание добиться успеха само по себе не дает автоматического ответа на вопрос, как именно родители поддерживают детей в повседневной жизни в качестве компетентных воспитателей и компаньонов.

Будьте уверены: никто не рождается идеальным проводником, всегда помнящим о привязанности внутри своей семьи. Достичь определенного развития необходимо не только ребенку, но и родителям. Мы поможем найти собственный, подходящий именно вашей семье путь, и поддержим вас в этом. В первой части книги мы снабдили вас базовыми знаниями по темам привязанности и развития ребенка. И прежде чем в третьей части перейдем к конкретным повседневным ситуациям, на последующих страницах мы хотели бы перекинуть мост от теории к практике.

При этом мы ответим на множество вопросов, таких как: наносит ли моему ребенку вред, если я веду себя неоптимально с точки зрения ориентации на привязанность? Как мне сломать шаблон воспитания, который я перенял у своих родителей? Как выглядят сигналы ребенка, на которые я должен реагировать всегда? Как выглядит конструктивная похвала? Как я могу сознательно укрепить связь с моим ребенком? И это лишь некоторые из них.

Кроме того, мы дадим практические инструменты и советы. Например, упражнения, которые помогут восстановить силы, когда напряжение зашкаливает и вы рискуете потерять себя из-за повседневного стресса или беспокойства о ребенке. Готовьтесь к пище для размышлений, которая даст ценную информацию о вашей собственной истории привязанности – чтобы можно было четко определить, как именно хочется жить в соответствии со своими потребностями.

Идемте с нами!

8. Поступайте как родитель: почему «достаточно хорошо» – это все, что нужно, а перфекционизм следует отбросить

Время чтения: 14 минут

На консультациях мы снова и снова убеждаемся: родители, которые решили воспитывать своего ребенка или детей с учетом потребностей и привязанности, часто склонны завышать требования к собственной доступности и чуткости. Нередко они беспокоятся, что недостаточно хороши или же делают что-то «не так». Если повседневное взаимодействие с ребенком протекает неидеально, возникают страхи: «А что, если сейчас я причинил ему вред? Может быть, у него травма?»

Вот несколько примеров.

• Родители закапывали капли в нос ребенку с сильным насморком, удерживая малыша против его воли.

• Чтобы ребенок почистил зубы, пришлось придержать его и повысить голос.

• Во время мытья головы настроение ребенка резко поменялось, и шампунь удалось смыть только под его протестующие крики.

Как правило, после таких ситуаций хорошо информированные родители начинают изучать своего ребенка и его поведение на предмет возможных симптомов и отклонений. Их чувства колеблются между полюсами: «А что же нам было делать? Это было необходимо!» и «Боже мой! Мы не должны были так поступать. Теперь вся привязанность наверняка пошла прахом!»

Может показаться неправильным навязывать что-либо с помощью физического и когнитивного превосходства. Тем не менее в повседневной жизни существуют правила, которые необходимо соблюдать, потому что, например, речь идет о безопасности и здоровье. Здесь для родителей, которые задумываются о принципиальных вещах, возникает большая напряженность: где начинается насилие по отношению к ребенку и где заканчивается родительская ответственность?

То, что в наши дни родители вообще задают себе такие вопросы, очень важно! Это показывает, что бытовое взаимодействие, основанное на приказах, столь распространенное раньше («Пока ты сидишь за моим столом, все делается так, как я говорю!»), сменилось на переговоры и сотрудничество и взрослые в принципе хотели бы общаться со своими детьми на равных. С достоинством и уважением.

Это бесконечно дорогого стоит!

Возникает проблема: многие родители открывают для себя новые горизонты, потому что делают то, что, возможно, не должны были испытывать в детстве. Они признают, что душа и тело ребенка принадлежат ему самому и должны быть защищены от возможных посягательств, особенно ненужных.

Итак, самый важный шаг сделан.

Хотя родители не всегда точно знают, как реализовать потребность в привязанности в каждой ситуации, все равно стоит задуматься, как мы можем стараться с уважением относиться к детям в повседневной жизни. Цель этой книги – поделиться с вами идеями и предложениями о реализации стремления к привязанности на практике. Кроме того, мы хотим избавить вас от беспокойства и помочь пройти этот путь вместе с детьми, а также с партнером и другими значимыми близкими.

Все родители когда-нибудь переутомляются – и дети с этим справляются

Система привязанности ребенка в основном вполне надежна. Это означает, что малыш может справляться и с менее деликатным взаимодействием, если это происходит не постоянно. И еще: если бы дети никогда не сталкивались с ограничениями со стороны родителей и все в их жизни происходило бы гармонично и аккуратно, то первые шаги за пределы этого космоса, очевидно, стали бы настоящим шоком. Конфликты с родителями, которые не всегда ведут себя наилучшим образом, учат справляться с неприятными социальными ситуациями.

После следующей ссоры с ребенком вспомните одну фразу. Лучше всего записать ее на листке бумаги и повесить где-нибудь, где вы можете ее часто видеть, например приклеить к зеркалу в ванной:

«Качество отношений привязанности определяется множеством взаимодействий в повседневной жизни, а не отдельными инцидентами, которые протекают не вполне оптимально».

Поскольку детство – это длительный период, у родителей есть много времени, чтобы развить и укрепить узы привязанности со своим ребенком. Для этого можно использовать каждую ситуацию повседневной жизни, от одевания до чистки зубов. Первые годы жизни ребенка родители выполняют невероятно важную работу по налаживанию отношений – между сменой подгузников, горами белья и бесконечными походами на игровую площадку. Это истощает, утомляет и может привести к тому, что на протяжении долгого дня родительская чуткость снизится. Это вполне допустимо! Желание быть для ребенка лучшей версией самого себя – высокое требование, которому большинство родителей не соответствуют и не обязаны этого делать. Многие мамы и папы в повседневной жизни снова и снова сталкиваются с моментами, когда они остро чувствуют собственные ограничения. Это может быть болезненно – ведь им так хотелось соответствовать идеалу родительства, который, кстати, определяется очень разнообразно. Кажется, будто отовсюду нам улыбаются идеальные мамы и папы. Но в этом случае (как и во всех остальных) следует помнить: никто не идеален! Родители из соцсетей тоже теряют самообладание, испытывают стресс, шумят и ломают голову над тем, как же им со всем этим справиться, – просто не обязательно показывают это на камеру.

Причины чувства подавленности столь же разнообразны, как и сами родители. Это может быть связано с отсутствием поддержки со стороны других людей, потому что сама конструкция нормальной для нашего общества маленькой семьи является, собственно говоря, проблематичной. Природа изначально предусмотрела для наших детей аллопарентинг[48] – группу людей, которые поддерживают родителей в их роли основной фигуры привязанности, создавая таким образом «круг безопасности». В нем дети могут безопасно расти, а взрослые – помогать друг другу в качестве надежной опоры. Мы говорим это не для того, чтобы вызвать у вас еще больший стресс – в конце концов, вы же не можете наколдовать себе «целую деревню», как в известной поговорке. Не чувствуйте себя виноватыми, когда думаете, что должны быстро и просто справляться со всем в одиночку.

Что-то пошло не так? Спокойно!

Будьте терпеливы к себе! Именно с первым ребенком родители попадают в бесчисленное множество ситуаций, которые еще не доводилось переживать и «разруливать». Часто при этом они чувствуют себя неуверенно, а иногда даже пытаются решить проблему способом, который не удовлетворяет ни их самих, ни детей. Это нормально, и это не конец света. Важно просто обдумать случившееся и каждый раз задавать себе три важных вопроса:

1. Как нам в следующий раз сделать это по-другому?

2. Что нам, родителям, нужно, чтобы быть доступными в качестве надежной опоры?

3. Что нужно моему ребенку, чтобы мы взаимодействовали с удовольствием?

Если вы уже задавали себе эти вопросы в той или иной ситуации, но не могли (пока) спонтанно дать удовлетворительный ответ, ничего страшного. В этой книге найдется множество идей и подсказок к действию, также мы дадим реальные примеры того, как можно разрешить конкретные ситуации.

Станьте достаточно хорошим родителем

Родительство, ориентированное на привязанность, не означает, что в каждой ситуации с ребенком необходимо проявлять абсолютную чуткость. Скорее, к повседневным требованиям важно подходить практично и с полным прагматизмом, говоря себе при этом: «Мы сможем решить это вместе!» Психоаналитик Дональд В. Винникотт стал в этой области первопроходцем, трансформировав понятие «идеальная мать» в понятие «достаточно хорошая мать». Идеальная мать всегда рядом, всегда доступна для своего ребенка, и ее реакция любящая. Однако она не должна поддерживать это состояние вездесущности вечно. Например, детей, которые начали ползать, уже можно считать способными на короткое время ожидания. Привязанности не повредит, если обед начнется на несколько минут позже.

Очень преданным родителям обычно удается в первые месяцы жизни ребенка внимательно следить за его потребностями и реагировать на них. Однако с началом периода автономности это неизбежно меняется. Сильные потребности ребенка в независимости никогда не могут быть удовлетворены полностью, потому что родители, которые серьезно относятся к своей задаче по воспитанию, просто не могут соглашаться со всеми требованиями ребенка.

Вот почему можно быть «достаточно хорошей матерью» или «достаточно хорошим отцом» – таким образом создается мощное пространство для развития всей семьи. Эта психоаналитическая теория подтверждается результатами исследований привязанности. Конечно, очень важно и всегда желательно чутко реагировать на ребенка.

Однако для обеспечения и поддержания безопасной привязанности хватит того, что это будет делаться достаточно хорошо: иногда лишь в основном, а в некоторых случаях даже и недостаточно. Это нормально! Взлеты и падения – часть развития, потому что родительству учатся не в теории, а в повседневной жизни. И когда-нибудь мы станем самой сильной и любящей версией нас самих.

Кроме того, как иначе ваш ребенок научится относиться к себе снисходительно, если его родителям тоже нельзя быть несовершенными? Как убедительно показали исследования, именно безопасная привязанность вооружает ребенка способностью справляться с жизненными невзгодами. Этого можно добиться даже родителю, который иногда ворчит и раздражается. Но в остальном в повседневной жизни он доступен как любящий человек! Поэтому, вместо того чтобы мучить себя вопросом о том, что может вынести ребенок, не пострадав, важно изменить фокус внимания.

Спросите себя: «Что я в принципе могу сделать, чтобы постоянно укреплять привязанность, даже в моменты, которые протекают неоптимально? Где я могу получить эмоциональную подпитку, когда чувствую усталость и опустошение?»

Если вам мало что с ходу приходит в голову, не беспокойтесь, мы дадим вам еще много предложений и примеров.

Четыре повода для размышлений, которые помогут родителям успокоиться и восстановить связь – с самими собой, текущим моментом и ребенком

К сожалению, никто не может точно ответить на вопрос, как будут развиваться отношения привязанности с вашим ребенком в дальнейшем, – по крайней мере, до тех пор, пока в продаже нет надежных хрустальных шаров для предсказаний. Родительство характеризуется в основном сильной неопределенностью. Сейчас вы что-то делаете в надежде, что это пойдет на пользу вашему ребенку и его развитию. Удастся ли это на самом деле, вы узнаете лишь тогда, когда он станет взрослым. Будем надеяться, тогда и возьмет свою жизнь в свои руки, чтобы идти собственным путем, будучи довольным и уверенным в себе.

Быть родителем – значит уметь жить в условиях неопределенности в течение долгого времени. Если вам удастся принять это, вместо того чтобы беспокоиться о будущем, перед вами откроются новые перспективы – и вы сумеете вернуться к моменту «здесь и сейчас». Потому что только там можно активно делать что-то, чтобы повлиять на завтрашний день наилучшим образом.

В этом вам помогут простые проверенные упражнения.

Пища для размышлений: я здесь для тебя!

Речь идет о том, чтобы в стрессовые моменты быстро вернуться к подлинной цели: быть надежной опорой для вашего ребенка. Когда вы слишком поглощены заботами, это влияет на ваше настроение, язык тела и выражение лица. Это сигналы, которые ваш ребенок улавливает подсознательно, и они могут изменить его собственное самочувствие в том же направлении. Кроме того, когда ваши мысли сосредоточены на проблемах, вы отдаляетесь от ребенка. В эти моменты ему открыто мало доступа или, возможно, закрыто совсем все. Насколько это может обеспокоить детей, показывает, кроме прочего, известный эксперимент «Безжизненное лицо» (см. вставку на следующей странице).

Иначе говоря, если вас захватили тревожные мысли, это не останется без последствий для ребенка. Некоторые дети ведут себя в такие моменты очень тихо, чтобы не обременять родителей своими запросами. Другие же кричат еще больше, чтобы привлечь внимание человека, к которому привязаны: «Эй, эй, вернись ко мне, ты мне нужен!»

Так что, если вы чувствуете развитие подобной динамики, постарайтесь размышлять целенаправленно. Для этого просто осознанно скажите себе следующее:

«Стоп! Мой ребенок нуждается во мне прямо сейчас! Теперь я снова полностью в его распоряжении как надежная опора!»

Такие фразы называются аффирмациями. Благодаря этой осознанности вы прерываете свою мыслительную спираль и возвращаетесь в настоящий момент. Это временно отодвигает ваши заботы на второй план, и контакт с ребенком можно установить вновь. Если вы будете чаще использовать эту аффирмацию, то начнете выходить из стрессовых моментов быстрее и естественнее, потому что бессознательное воспринимает высказывание как руководство к действию.

Важно: Приведенная аффирмация не означает того, что вы должны постоянно заниматься вытеснением! В отличие от маленьких детей, родители уже приобрели способность откладывать свои потребности на потом – возможно, вы помните результат эксперимента с печеньем (см. главу 7). Но это вовсе не значит, что желания взрослых не имеют значения. Напротив, чувства и мысли дают нам важную информацию о том, что с нами происходит. Чем лучше вы знаете и понимаете свое ментальное состояние, тем легче будет и повседневная жизнь с ребенком: тогда развивается настоящее понимание.

Поэтому, когда родители испытывают в повседневном общении с детьми неприятные чувства – например, страх, что они недостаточно хорошо справляются или ребенок может их отвергнуть, – им следует сознательно заняться этими чувствами в спокойную минуту. Скажем, когда ребенок уже лежит в постели и есть возможность пообщаться с партнером или другим близким человеком. Простая возможность поговорить о собственных ощущениях сама по себе способна снять напряжение. На следующем этапе можно спросить себя: «Это временное чувство, которое я могу отпустить? Или это мое доминирующее настроение и именно оно влияет, насколько полноценно и радостно я проживаю повседневные моменты с ребенком?» В последнем случае может быть целесообразно поискать решения в безопасной профессиональной среде – например, обратившись за консультацией по вопросам воспитания или даже за терапией.

Материалы исследований: эксперимент «Безжизненное лицо»

В знаменитом эксперименте 1970-х годов психолог в области развития Эдвард Троник исследовал, что происходит, когда мать, вместо того чтобы немедленно реагировать на ребенка, принимает совершенно бесстрастное выражение лица – так называемое «безжизненное». Через три минуты настроение ранее веселых малышей становилось все более подавленным. Они пытались как-то установить контакт с матерью. Поскольку это не удавалось, ребенок отворачивался от мамы, демонстрируя безнадежное выражение лица. Эксперимент повторялся много раз – в том числе с детьми более старшего возраста, которые реагировали на потерю родительской отзывчивости столь же обеспокоенно[49].

Пища для размышлений: дыхание на 4–7–8 от страха, стресса и беспокойства

Упомянутую аффирмацию можно заменить успокаивающим дыхательным упражнением. Оно не только очень эффективно, но и настолько незаметное и простое, что его можно легко выполнять у всех на виду без какой-либо подготовки. Упражнение это взято из пранаямы – раздела йоги. «Прана» означает «дыхание жизни», а «яма» означает «усмирять». Техника воздействует на парасимпатическую нервную систему, так называемый центр покоя головного мозга, эффективно снимая панику и стресс[50]. Кроме того, оно прекрасно помогает при проблемах с засыпанием.

Итак:

• приложите язык к небу, кончик языка находится непосредственно над верхним рядом зубов;

• сделайте глубокий вдох через нос, мысленно считая до четырех;

• задержите дыхание и сосчитайте до семи;

• затем, при легком сопротивлении губ, снова выдохните через рот (если вы находитесь не на виду, можно с шумом, это усиливает эффект), считая до восьми;

• повторяйте, пока не почувствуете успокаивающий эффект.

Пища для размышлений: тише едешь – дальше будешь!

В японском языке есть поговорка: «Если спешишь, не торопись. А если очень спешишь, иди в обход».

Звучит нелепо – нажимать на тормоза, особенно в стрессовых ситуациях. Но это правда: если делать что-то медленно, получится быстрее. Это не значит, что нужно бездельничать намеренно, пока времени совсем не останется. Упражнение заключается в том, чтобы вы полностью осознанно сосредоточились на том, что нужно сделать прямо сейчас. Только на этом. Сделайте это быстро, но спокойно. Затем сделайте следующий шаг. И следующий. И все это – не теряясь мысленно в сценариях будущего («О боже, нам нельзя опоздать на автобус!») и не расстраиваясь из-за вещей, которые невозможно изменить («Черт возьми! Вот почему Феликс опрокинул чашку именно сейчас?»). Если вам трудно сосредоточиться, полезно мысленно описать действие, которое вы совершаете в данный момент: «Я застегиваю молнию».

Эта сосредоточенность имеет различные эффекты. Она помогает нам сохранять спокойствие, а не метаться туда-сюда как ошпаренные, не находя при этом ни ключа от входной двери, ни шапки, ни мобильного телефона, ни медицинского полиса, ни талона к педиатру. Вместо этого мы спокойно обдумываем, что именно нам нужно и куда мы это положили. Мы не дергаем застрявшую застежку-молнию, из-за чего она только заедает еще больше, а методично расстегиваем ее. Сосредотачиваясь на моменте и останавливая стрессовые сценарии у себя в голове, мы замедляем и дальнейшее выделение гормонов стресса, которые мешают нашей способности мыслить, временно парализуя префронтальную кору, лобную долю нашего мозга. К тому же они ухудшают мелкую моторику.

Если же мы сохраняем спокойствие, нам будет легче со всем справиться. Вещи не выпадают из рук, манипуляции удаются: получается завязать ребенку шнурки, найти замок на детском сиденье. Мы воздерживаемся от нетерпеливых комментариев: «Ну давай, иди уже!» или «Что ты там возишься?». Это тоже экономит время, потому что упрек или критика могут заблокировать готовность детей к сотрудничеству, и они еще сильнее будет настаивать на том, чтобы сделать все самостоятельно и без вас. Либо, как вариант, ругань и возбужденное состояние активизируют у ребенка стремление к привязанности, что, в свою очередь, закончится тем, что он вообще не захочет ничего делать самостоятельно, «прилипнет» к родителям и, возможно, начнет плакать. Вместо этого мы излучаем спокойствие, которое распространяется на окружающих нас людей, в том числе и на нашего малыша.

Если сосредоточиться на предстоящем действии трудно, а мысли путаются, дыхательное упражнение 4–7–8 может помочь и здесь.

Подниматься снова и снова – как ребенок, который учится ходить

Воспитание и повседневная жизнь с детьми не должны быть борьбой за власть. Однако, скорее всего, ситуации, которые покажутся вам именно такими, будут повторяться раз за разом. Непреднамеренно вы вступаете со своим ребенком в не слишком целесообразное взаимодействие и после чувствуете себя подавленным и виноватым. «Я потерпел неудачу, должно быть, я не создан для этой роли» – таков удручающий вывод некоторых родителей. Теперь есть два варианта:

• вы можете поддаться этим негативным чувствам;

• или же сознательно принять решение снова встать и двигаться дальше.

Точно так же, как ваш ребенок начинает делать первые робкие шаги, постоянно падая, ушибаясь и плача, вы как родитель тоже можете учиться ходить. Иногда это утомляет – бесспорно, но именно ваш ребенок – хороший пример того, как можно каждый день заново переживать бесчисленное множество проблем развития. Ориентируйтесь на это. Возьмите своих детей за руку и пройдите этот путь вместе.

Следующее упражнение призвано помочь вам не упускать из виду истинную цель – ребенок должен расти с чувством безопасности. Особенно рекомендуем проделывать его после конфликтов, при которых напряжен каждый член семьи.

Пища для размышлений: магия начала

Упражнение начинается с вопроса: «Вы помните тот самый первый раз, когда оказались вместе со своим еще новорожденным ребенком?»

Первые несколько недель жизни младенца во многих семьях – это магический этап, на котором мы, родители, с удивлением рассматриваем своего ребенка и даем внутреннее обещание: я отдам тебе всю свою любовь! Я хочу быть рядом с тобой всегда и быть тебе хорошей матерью или хорошим отцом. Когда я смотрю на твое личико, то понимаю, что ты правильно пришел в этот мир! Я хочу защищать тебя и сопровождать тебя на твоем пути!

Этот внутренний голос продолжает звучать внутри, даже если иногда становится очень тихим из-за тягот и стрессов повседневной жизни. Поэтому в трудные моменты, после конфликта с вашим теперь уже гораздо более взрослым ребенком, рассмотрите фотографию, где он новорожденный.

Вспомните, как началось ваше родительство, все свои мечты и идеи. С тех пор они уступили место реалистичному взгляду. Это хорошо, потому что в повседневной жизни с детьми полезен здоровый уровень прагматизма. Тем не менее – держитесь своего идеала, который вы сформулировали для себя в то время. Он может стать важным внутренним советчиком в моменты, когда ребенок играет на ваших болевых точках как на пианино и при этом вызывающе смеется вам в лицо или бушует. Ведь он, такой требовательный к своим родителям и поступающий иногда не слишком привлекательно, все еще нуждается в вас, как и прежде. Ему нужны те, кто верят, что он готов развиваться.

У каждого ребенка возникают свои проблемы, а у некоторых их так много, что даже взрослые начинают испытывать серьезные трудности. И тем не менее дети приходят в этот мир добрыми и открытыми. Чтобы это внутреннее ядро не повреждалось, а развивалось и росло, ребенку нужны защита, любовь и безопасность, которые он может получить только от ближайших значимых взрослых.

Польза смотреть на фотографию собственного младенца даже научно доказана: у матерей, которые это делают, наблюдалась особая активность орбитофронтальной области коры головного мозга[51]. Тогда их система выработки окситоцина активизируется – мама начинает испытывать нежные чувства и получает мотивацию заботиться о своем ребенке[52].

9. Ваша собственная история привязанности – поучительное мысленное путешествие

Время чтения: 8 минут

На жизнь наших детей влияет опыт, полученный в детстве, особенно тот, что связан с привязанностью к значимым для них взрослым. Конечно, это относится и к собственной жизни родителей. Наш опыт – это часть нас самих, и он оказывает огромное влияние на то, как мы относимся к нашим детям. Вот почему имеет смысл вспомнить те времена, когда мы сами были маленькими. Так мы даже можем избавиться от старого бремени – то есть от собственного непростого опыта привязанностей и детских переживаний. Для многих родителей размышлять об этих темах, находясь уже в защищенных границах, – большое облегчение. Как выглядят эти самые границы, определяете вы сами – мы лишь отметим пользу общения: если оно проходит хорошо, особенно с партнером, то поможет развить взаимопонимание между родителями и укрепить как отношения, так и общую ответственность за семью.

Однако если «призраки» того времени станут слишком сильными и начнут существенно влиять на повседневную жизнь с ребенком, всегда рекомендуется обращаться за профессиональной помощью, чтобы найти выходы. Потому что, как уже упоминалось, паттерны привязанности передаются от одного поколения к другому. В случае с безопасным типом привязанности это дает абсолютное преимущество. А вот в случае небезопасных паттерн должен быть нарушен. Достойно похвалы, когда после многих поколений, живших в непонимании и эмоциональной холодности, человек решает все начать с начала и сознательно нажимает кнопку «стоп» – чтобы привычное избегание привязанности уступило место уверенности.

Мы также хотим призвать вас задуматься о собственной истории привязанности. Для этого можно целенаправленно задавать себе вопросы – так вы сумеете обнаружить свои больные места, а также усвоенные шаблоны поведения, которые могут внезапно всплыть на поверхность во взаимодействии с детьми.

Жирным шрифтом выделены вопросы более высокого уровня, а далее идут те, которые помогут уточнить ответ. Задача этого упражнения – дать вам пищу для размышлений, так что мы не претендуем на полноту формулировок. Здесь могут отсутствовать вопросы, которые важны лично для вас, но, если вы это заметили, значит, вы уже напали на их след. Лучше всего в спокойную минуту взять листок бумаги и ручку и начать записывать все, что придет в голову. Вы не должны отвечать на все сразу – это не тест, который нужно пройти за определенное время. Гораздо важнее проработать их – пусть даже постепенно, по пять минут на каждый. Кроме того, так вы сможете рассмотреть свою историю привязанности по фрагменту за раз и сознательно спрашивать себя в каждой сложной ситуации (или после нее), с которой сталкиваетесь со своими детьми: как бы мои родители поступили в этом или аналогичном случае? Если вы вспоминаете, что ваши родные этом в плане вели себя по-разному, то имеет смысл ответить на вопросы про каждого из них отдельно.

А теперь приступим.

• Как реагировали мои родители, когда что-то шло не так? Легко ли это прощалось и забывалось? Родители утешали и ободряли меня: «В следующий раз обязательно получится лучше»? Брали на руки? Или ругали? Наказывали ли меня лишением любви через игнорирование после конфликта, ведя себя так, будто я «пустое место»? Судили ли обо мне пренебрежительно («У тебя просто нет таланта к этому»)? Были ли ежедневными раздраженные замечания, такие как: «Сколько раз тебе повторять?» Были ли обычным делом наказания «ради дисциплины» (например, «Сейчас я сосчитаю до трех, а потом!..», «Марш в свою комнату!»)? Высмеивались ли неудачи? Или мои родители реагировали то так, то эдак в зависимости от времени суток? Были ли они обидчивы и упрекали ли меня постоянно за прошлые ошибки? Было ли у меня ощущение, что в любом случае не имеет значения, что я делаю, потому что родители считали все одинаково хорошим (или одинаково плохим)?

• Мог ли я попросить о помощи и утешении, или мне нужно было добиваться всего самому уже в раннем возрасте? Когда я получал помощь или утешение, получал ли я их с уважением и как должное («В чем дело, мой дорогой? Расскажи, что случилось!»)? Было ли у меня ощущение, что мои потребности раздражают родителей («Ну, если так уж надо…»)? Или, может быть, взрослые помогали мне, но предъявляли претензии («Мы же говорили, так не получится! Но тебе обязательно надо было…»)? Хотели ли они, чтобы я принципиально справлялся со всем сам («А теперь сделай это без моей помощи. Иначе ты никогда не станешь самостоятельным!»)? Старались ли они обычно преуменьшить мои грусть, гнев и страх («На самом деле все не так уж и плохо!», «Бояться нечего!», «Хватит разыгрывать представление!»)?

• Каким был взгляд моих родителей на окружающий мир? Реалистичным, но в принципе позитивным? Или я видел сильный страх в их взглядах или поведении? Наша жизнь была «борьбой» или «танцем»?

• Было ли в поведении моих родителей что-то, что особенно тяготило меня в детстве? Часто ли они заставляли меня чувствовать, что я не прав? Было ли впечатление, что они любят меня только в том случае, если я все делаю в соответствии с их представлениями? Можно ли сказать, что они были то контактными, то отстраненными? Им было безразлично, что я делаю? Они много ссорились, и я чувствовал себя ответственным за это? Вызывали ли они во мне чувство вины? Была ли родительская любовь связана с достижениями – с хорошими оценками, с хорошим поведением?

• Были ли мои родители ласковы друг с другом и с детьми? Они часто обнимали друг друга и меня/нас? Показывали небольшими жестами, что любят друг друга (и меня/нас)? Для них не было проблемы в том, чтобы попросить прощения или самим простить меня/нас после конфликта? Или в доме часто и подолгу царила напряженная атмосфера?

Заглянуть в детство стоит. Этот взгляд поможет вам осознать то, что вы пережили в прошлом, – так можно распознать существующие закономерности и принять решение изменить их и начать строить свое родительство иначе. Потому что не все мамы и папы, чье детство было проблемным, автоматически воспроизводят те же ругань и крики, которые слышали от своих родителей. Напротив, многие хорошо помнят те времена, когда сами были маленькими детьми и им приходилось терпеливо сносить ругань взрослых. Хорошо, когда связь с ребенком сохраняется с ранних лет, потому что это повышает уровень заинтересованности при ответе на важный вопрос: «Как сейчас чувствует себя мой ребенок?»

Однако, когда ваше собственное обиженное детское «я» все еще слишком часто напоминает о себе в проблемных ситуациях и дает понять, что чувствует себя недостаточно заметным, а возможно, даже напуганным и находящимся под угрозой, это может осложнить динамику отношений. Когда собственная история привязанности и воспитания характеризуется трудностями, родители часто хотят избежать повторения «ошибок прошлого». Благодаря этому они начинают свое воспитание с сильной мотивацией и сознательно стараются делать все по-другому, но на эмоциональном уровне – в стрессовых ситуациях – срабатывают старые шаблоны.

Почему в состоянии стресса родители автоматически возвращаются к старым моделям поведения…

В условиях стресса способность к планомерному и рациональному мышлению нам доступна лишь ограниченно или закрыта вовсе, потому что префронтальная кора головного мозга, отвечающая за это, временно отключается. Тогда добрые намерения осуществить сложнее. Вместо этого мозг прибегает к привычному, проверенному поведению, которое контролируется более глубокими и эволюционно более старыми структурами мозга. Иначе говоря, мы переключаемся на автоматическое действие. В окружающем мире, полном угроз, и при отсутствии надежных убежищ стресс часто указывал нашим предкам на опасную для жизни ситуацию, и тогда нужно было действовать быстро. Размышлять, столкнувшись нос к носу с разъяренным медведем, слишком затратно по времени, разумнее реагировать сразу – примерно так же, как вы переживали это со своими родителями бесчисленное количество раз. Поэтому в режиме стресса мозг современных мам и пап все еще выдает древние, но усвоенные множеством повторений шаблоны поведения. Тогда можно услышать, например: «Что подумают другие дети, раз ты плачешь из-за такой ерунды?» – фразы, которые вряд ли кто-то произнес бы, будь у него время как следует подумать. Кроме того, автоматически извлекаемые знания взрослых о подобных ситуациях происходят в основном из их детства – из опыта с собственными родителями. Осознание этого в более спокойные минуты – первый шаг к тому, чтобы избавиться от нежелательного автоматического поведения и сосредоточиться на том, к чему вы стремитесь: реагировать уравновешенно и с ориентацией на привязанность.

…и как они преодолевают эти нежелательные шаблоны

Шаг 1. Определите типичные стрессовые ситуации. Когда вы в основном испытываете стресс в семейной жизни и попадаете под влияние старых шаблонов? Из-за нехватки времени? Или когда на вас смотрят другие – например, бабушки и дедушки или другие семьи? Здесь вам может помочь перечисление личных «критических» ситуаций в письменном виде.

Теперь вы должны знать, что поведение, к которому вы возвращаетесь снова и снова, всегда связано с одним или несколькими преимуществами. Автоматические реакции помогают наряду с возможностью реагировать и действовать немедленно. Приведем пример: ребенок, которого стыдят за то, что он плачет, вероятно, быстро прекратит это, потому что стыд – это неприятно, но может иметь неблагоприятные долгосрочные последствия. Среди прочего, ребенок начнет считать свои эмоции неважными и разучится отстаивать свои потребности. Тем не менее, как только стрессовая ситуация разрешится, для мамы или папы наступит облегчение. Родительское поведение таким образом «вознаграждается», нейронная структура привычной реакции еще больше усиливается. Но необходимо преодолеть этот шаблон и вместо этого создать другой, более способствующий установлению привязанности.

Шаг 2. Рассмотрите альтернативную реакцию. Следующим шагом будет обдумывание – в письменной форме – того, что может принести вам такое же вознаграждение (например, разрешение стрессовой ситуации), но уже без негативного влияния на вашего ребенка. В этой книге вы найдете множество предложений по этому поводу.

В примере выше альтернативной реакцией может быть отражение чувств ребенка («По-твоему, это так ужасно, да?»), также можно взять его на руки, утешить и поддержать, пока он плачет. Разложите эту реакцию на типичную ситуацию, в которой вы до сих пор реагировали неосмотрительно, на элементы (будто это формула): «Отражать – обнимать – поддерживать». Запишите для себя этот план действий – это само по себе поможет определенным образом закрепить его, и вы сможете вернуться к алгоритму в любое время.

Шаг 3. Визуализируйте альтернативную реакцию. Теперь представьте себе типичную ситуацию, на которую вы хотели бы по-другому отреагировать в будущем. Какое поведение вы хотели бы сами? Подобная визуализация будет еще более эффективной, если вы предварительно выполните расслабляющее дыхательное упражнение, например дыхание 4–7–8, с которым мы познакомились в предыдущей главе. Чем чаще вы выполняете эту рекомендацию, тем быстрее ваш мозг запомнит новую привычку, к которой вы стремитесь: мысленное повторение уже имеет эффект обучения, аналогичный эффекту реальной ситуации.

Шаг 4. Воспользуйтесь планом. В следующий раз, когда вы заметите, что конфликт с вашим ребенком достигает апогея или наступает типичная стрессовая ситуация, появится возможность немедленно принять сознательные меры и вспомнить свой план действий. Затем немедленно выполните дыхательное упражнение. Это не только противодействует нарастающему стрессу – успокаивающее дыхание во время визуализации поможет мозгу связать его с заранее продуманным планом и поддержать его выполнение. А потом? А потом реагируйте так, как хотели бы. Возможно, удаваться будет не всегда, но успех ждет вас чаще и чаще. Будьте терпеливы к себе. Удачные моменты помогут новой привычке закрепляться все лучше и постепенно вытеснить старую манеру поведения[53].

10. Приятно знать! 12 основ повседневной жизни, чтобы вам не пришлось долго думать

Общее время чтения: 39 минут

В этой главе мы познакомим вас с некоторыми особенно актуальными в повседневной жизни принципами воспитания, основанного на потребностях. Вы получите рекомендации, как действовать в повседневной жизни, чтобы укрепить привязанность без особых усилий. Если вы умеете хвалить и все же мягко говорить «нет», если вы знаете, что побуждает малышей сотрудничать, и если вы готовы вычеркнуть из своего активного словаря фразу «В конце концов, это не повод плакать», – уверенность и душевное спокойствие появятся. Так можно оценивать повседневные ситуации лучше и быстрее.

В третьей части книги, где мы поговорим о конкретных случаях в родительстве, вы всегда сможете при необходимости найти и подсказки по основам.

Тезис № 1: показывайте на личном примере то, чему хотите научить ребенка

Время чтения: 1 минута

Первый тезис – это довольно короткий, хотя и очень важный и эффективный совет для родителей: дети учатся в первую очередь на примере любимого человека, к которому испытывают привязанность.

Это называется обучением по модели[54]. Сегодня считается, что зеркальные нейроны мозга, обнаруженные в начале 1990-х годов, играют в этом важную роль[55]. Поэтому родителям рекомендуется уже с раннего возраста делать или не делать все, чему они хотят научить своих детей: не курить, быть дружелюбными, правильно питаться, мыть руки после улицы, чистить зубы, не слишком много смотреть в смартфон, хорошо относиться к себе, не кричать, не есть слишком много сладкого, пользоваться туалетным ершиком, позволять другим выговориться, проявлять любовь ко всем окружающим, быть честными, экономить ресурсы, не говорить «да», когда хочется сказать «нет», уважать чужие границы, уметь молчать (но и не молчать, когда это необходимо), быть смелыми, задавать вопросы, останавливаться на красный свет…

Звучит несколько утомительно? Иногда это так и есть, особенно для маленьких детей, которым еще предстоит выучить все эти правила и манеры поведения. Но показывая пример, взрослые люди помогают им в этом, ведь это самое эффективное невербальное общение.

Тезис № 2: детский плач – сигнал, который никогда нельзя игнорировать

Время чтения: 3 минуты

Повседневная жизнь с сорванцом может превратиться в эмоциональные качели именно потому, что он разражается слезами снова и снова. Иногда это случается в ситуациях, неудобных для родителей, или по причинам, которые они не могут понять сразу, с точки зрения взрослого. Тогда следует в первую очередь вспомнить важный принцип:

«Поведение ребенка всегда имеет смысл, с его детской точки зрения!»

Нужно только понять этот смысл, а затем уже адекватно реагировать. Чуткое сопровождение детского плача – пример совместной родительской регуляции. Совместная регуляция означает поддерживать вашего сорванца в его эмоциональных бурях и показывать ему таким образом, что с этим можно справиться – даже тогда, когда не получаешь того, что отчаянно хочется прямо сейчас. Все виды детского поведения развивались в ходе эволюции и так или иначе были и остаются средствами выживания. Ребенок приходит в этот мир не для того, чтобы быть послушным и тихим. Плач – это всегда важное средство коммуникации. Конечно, это особенно актуально для младенцев, которые еще не умеют говорить, но также и для малышей, которые легко погружаются с головой в свои эмоции и ощущения, будь то страх, усталость или гнев.

Плач – это всегда обращение к близкому человеку: «Пожалуйста, помоги мне успокоиться, потому что в одиночку я пока не справлюсь. Пожалуйста, объясни мне и расставь для меня все по местам, потому что этот мир иногда бывает очень запутанным». Родители не должны это игнорировать – особенно когда малыш бросается на пол в продуктовом магазине, стуча кулаками, или сердито кричит «Глупая мама!» на детской площадке.

Тем не менее плач выполняет не только коммуникативную функцию. Он служит и для снятия напряжения. Недавние исследования показывают, что слезы не только приносят чувство облегчения, но и на самом деле снижают выработку гормонов стресса[56] и стабилизируют настроение даже несколько часов спустя[57]. Это объясняет, почему после утомительного дня некоторым детям не удается мирно заснуть – они плачут на руках у родителей, пока в конце концов не задремлют в изнеможении.

Бывает, что сами родители в последний раз плакали давным-давно. Однако все мы знаем, насколько это может быть благотворно и успокаивающе. Иногда мы, взрослые, не плачем именно потому, что раньше часто слышали: «Веди себя хорошо!» – что означает не что иное, как «Пожалуйста, не доставляй мне беспокойства!». Когда мы сами становимся мамами или папами, нам бывает трудно выносить детский плач, потому что ребенок делает то, чего нам в детстве могли почти не разрешать: иметь возможность поплакать в объятиях любимого человека, к которому привязаны. Любой, кто сопровождал и поддерживал плачущего ребенка, знает, насколько это может быть утомительно. Это один из моментов, в которые от нас требуется максимум силы и осмотрительности, терпения по отношению и к младенцу, и к себе – терпения к собственному нетерпению. Раздражение может проявляться снова и снова, особенно если малыш плачет по причине, которая кажется нам ничтожной. Хочется выразить все в грубом замечании: «Не из-за чего тут плакать!» Это означает: «Я плохо переношу твой плач, пожалуйста, не обременяй меня этим» – следствием такого обращения может стать тревожно-избегающая привязанность (см. также главу 5 «Что такое типы привязанности и что они означают для развития ребенка»).

Подытожим: детский плач утомителен – как для родителей, так и для детей. Однако следует не игнорировать его, а расшифровать этот важный сигнал и чутко отреагировать на него. Это не обязательно означает, что нужно немедленно обнять ребенка или взять его на руки и утешить. Конечно, в случае с младенцами это правильная реакция, как и во многих ситуациях с малышами, но иногда им требуется немного побыть в одиночестве, чтобы собраться с мыслями (подробнее о вспышках гнева читайте в практическом разделе), прежде чем они снова откроются для взаимодействия. Но все равно даже тогда дети хотят, чтобы их поведение было замечено. Важно позволить ребенку плакать, а не пытаться впопыхах его остановить. Потому что, если он плачет, для этого есть причина – всегда. Если признать это, плач оказывает антистрессовый эффект, поскольку малыш понимает, что его видят.

«Я действительно здесь ради тебя» – это самый важный ответ и самое главное свидетельство любви, если ребенок рассказывает о горе по-своему – через плач.

Тезис № 3: физический контакт поддерживает привязанность и сотрудничество, утешает и снимает стресс

Время чтения: 2 минуты

Хотя у многих маленьких детей уже давно есть своя комната, по ночам они все равно забираются к маме и папе в постель. Упав с горки и ударившись, они в слезах тянут руки, желая, чтобы их подняли и утешили. В парке они мчатся на лужайку, охваченные азартом и жаждой открытий, и все равно то и дело оборачиваются, чтобы посмотреть, рядом ли родители.

Всем детенышам млекопитающих, в том числе и человеческим детям (потому что они тоже относятся к их числу), свойственна врожденная потребность оставаться рядом с родителями. Даже когда они перерастают младенческий возраст и начинают исследовать мир вокруг все более самостоятельно, они регулярно проверяют, находятся ли их взрослые поблизости, стремясь к физическому контакту с ними. Тому есть важная причина, о которой мы уже упоминали в той или иной связи: без родителей дети не могут выжить.

Физический контакт, в частности контакт «кожа к коже», способствует выделению гормона окситоцина, который поддерживает привязанность. Когда младенцы находятся на грудном вскармливании, гормон вырабатывается как у матери, так и у ребенка. Он играет большую роль в родах, потому что провоцирует схватки и участвует в выработке молока. Кроме того, он выделяется во время оргазма и вызывает у партнеров чувство единения и расслабления, поскольку обладает еще одним эффектом: подавляет гормоны стресса у детей и взрослых, в частности гормон кортизол[58]. Кроме того, он влияет на нейронные связи в областях мозга, отвечающих за социальную деятельность[59].

Еще одно преимущество физического контакта: дети, которые спят с родителями, особенно с матерью, часто приспосабливаются к ночным ритмам взрослых. Уже в возрасте двух недель они начинают меньше просыпаться во время сна – да и в целом он длится дольше[60].

Таким образом, если родители отзываются на стремление ребенка к близости и ищут ее сами (если малыш позволяет или сам хочет этого), стрессовые моменты разрешаются, растет готовность к сотрудничеству. Поэтому повседневная жизнь, которая с самого начала ориентирована на физический контакт – например, с семейной кроватью или детской кроваткой в спальне родителей и частым ношением в слинге или рюкзаке-кенгуру, – часто доставляет меньше проблем, потому что здесь близость может быть достигнута быстро и легко. Тем не менее это не значит, что коляски или отдельные детские комнаты препятствуют жизни с ориентацией на привязанность.

В то же время, если ребенок-сорванец только пошел в детский сад или у вас часто возникают конфликты, бóльшая близость может сказаться благотворно. Например, если переставить (или вернуть) кроватку в спальню родителей, перевозить двухлетних детей в рюкзаке-кенгуру, а не в коляске и привнести в повседневную жизнь больше ритуалов близости – таких как чтение вслух, пение вслух или объятия в то время, когда вы рассказываете друг другу о прошедшем дне. Это подводит нас к следующему пункту.

Тезис № 4: объединяйте язык слов и язык тела

Время чтения: 4 минуты

Некоторые родители очень мало разговаривают со своими младенцами, аргументируя: «Он все равно меня не понимает, о чем мне с ним говорить?» Вот почему многие не видят ничего плохого в том, чтобы утыкаться в мобильный телефон, толкая ребенка перед собой в коляске. Когда младенец вырастает, снова можно услышать аргумент: «Нужно устанавливать границы, а не объяснять – в большинстве случаев это сбивает с толку, потому что ребенок все равно ничего не поймет».

В самом деле, малыши еще не могут понимать все, что говорят взрослые. Однако они учатся с каждым взаимодействием – а если его не будет, то они ничего и не уяснят. Например, если не общаться с ребенком или заниматься этим слишком мало, он начнет говорить с большим запозданием или – как показывают трагические примеры детей-маугли – вовсе не начнет. При разговоре важно не только значение слов. С точки зрения эволюции это прежде всего средство достижения установления привязанности, поскольку язык всегда передает в межличностном диалоге еще и эмоции[61]. Привязанность предшествовала слову, являясь его основой. Поэтому, когда родители младенца инстинктивно переходят на певучий тон голоса, называемый профессионалами материнским, устанавливают с детьми зрительный контакт и «утрируют» свою мимику в разговоре с подрастающим поколением, это способствует установлению контакта, адаптированного к возможностям восприятия ребенка[62]. Здоровый ребенок относится к этому с энтузиазмом, воркует, смеется и сучит ножками. Родители выслушивают его, даже если детские высказывания еще не имеют смысла, который можно было бы найти в словаре. И все же есть одна вещь, которую уже абсолютно точно понимает самый маленький ребенок:

«Я важен для своих значимых близких! То, как у меня дела, и то, что я рассказываю о себе, находит отклик!»

Это ощущение дает сознание защищенности и является основой надежной привязанности.

Объяснять и держаться на равных означает не потерю авторитета – а привязанность и уважение

Когда дети вступают в фазу автономности на втором году жизни, эта связь не прекращается. Иногда родители подвергаются насмешкам или резкой критике, когда пытаются объяснить своему малышу, например, почему нужно уйти с детской площадки именно сейчас. Или когда спрашивают ребенка, что он хочет делать. «Не обязательно все обсуждать. Ты должен делать четкие заявления, – часто слышат они. – Иначе когда-нибудь ребенок станет вить из тебя веревки».

Однако объяснение и совместное принятие решений – это не потеря авторитета и не признак слабости. Это сила и укрепление привязанности. С одной стороны, ребенок осознает больше, чем принято считать: в 16 месяцев большинство детей уже понимают многое из того, что можно сформулировать[63], например язык тела, тон голоса и мимику. Понимание этого «универсального языка» находится вне культурных преград, оно врожденное.

Когда родитель чутко разговаривает с детьми, присев на корточки и буквально оказавшись с ними на одном уровне, это заметно сокращает разрыв в силе между фигурой привязанности и ребенком. Он интуитивно понимает, что не хочет, чтобы над ним доминировали, но хочет, чтобы его воспринимали всерьез – а это не всегда, но часто ослабляет или по крайней мере смягчает детское сопротивление.

Если объяснить таким образом, почему вы именно сейчас хотите или должны покинуть игровую площадку, ребенок, даже если он не совсем понимает слова, почувствует: папа или мама говорят это не просто так. Есть причина, по которой мы должны уйти прямо сейчас. Не факт, что это помешает ребенку плакать или злиться, несмотря ни на что. Однако при этом он остается на связи с родителями. В этом и состоит ключевое отличие от приказа в чистом виде: «Сейчас ты сделаешь то, что я говорю!» (см. «Тезис № 5: Как использовать слово «нет» с ориентацией на привязанность»).

Использовать медиа – это хорошо. Но в меру!

Частое общение с детьми и готовность к диалогу с ними в равной степени способствуют пониманию языка привязанности. Решающее значение имеет возможность зрительного контакта. Вам, как родителям, следует принять это во внимание при покупке прогулочной коляски – отдавайте предпочтение модели, где сиденье установлено спиной вперед. Также вспомните это, прежде чем вынуть мобильный телефон и начать просматривать социальные сети во время прогулки, потому что ребенок – как вам кажется – «просто осматривается». Ведь тогда вы можете упустить из виду, что малыш хочет смотреть вам в глаза или сейчас указывает на самолет или кошку. Это не только упущенные возможности для введения в речь новых слов, но и потерянные возможности для создания привязанности. Конечно, мы не хотим сказать, что нельзя отправлять текстовые сообщения или звонить по телефону, пока ребенок находится с вами. Но время от времени имеет смысл критически смотреть на себя со стороны – чтобы мысленное отсутствие при физическом присутствии не стало правилом.

Кроме того, дать ребенку в руки планшет с игрой или усадить его смотреть «передачу про слона» на лишних полчаса – само по себе табу не является и имеет свои оправдания в зависимости от ситуации. Только при этом не следует забывать: никогда нельзя ставить знак равенства между даже высококачественными образовательными приложениями и диалогом со значимыми близкими. Поэтому, если возможно, следует отдавать предпочтение настоящей коммуникативной деятельности – например, чтению вслух, пению, общим играм или же совместному выполнению повседневных задач. Обычно маленьким детям очень увлекательно наблюдать с высокого стульчика, как папа разгружает посудомоечную машину, – по крайней мере, так же интересно, как и нажимать на кнопки в игре. С возрастом они начнут уже с радостью помогать ему. Возможно, это займет чуть больше времени, но при этом ребенок научится многому, в том числе и новым словам о том, что необходимо поддерживать друг друга и что помощь ценится высоко.

Тезис № 5: как использовать слово «нет» с ориентацией на привязанность

Время чтения: 6 минут

Даже младенцы распознают по взгляду значимого близкого, когда тот оценивает что-то негативно: если мама смотрит серьезно, это вызывает через зеркальные нейроны соответствующее чувство. «Нет» – это первое слово многих детей, обычно они уже умеют его использовать, когда чего-то не хотят. Следовательно, это значит, что они рано начинают понимать его силу. Именно поэтому родители, целью которых является надежная привязанность к своему ребенку, не говорят ему «нет» просто потому, что могут.

Вы знаете, что детям нужна позитивная, открытая среда, которая поощряет их к исследованию. Если ребенок весь день слышит только «Нет, не ходи сюда!» или «Нет, не туда!», это может негативно повлиять на его развитие и стремление к открытиям, а значит, и на развитие автономности. «Нет», сказанное с целью обесценивания, размывает и собственное действие. Возрастает вероятность, что ребенок не прислушается, когда это действительно важно, например когда ему грозит опасность.

Поэтому слово «нет» требует большой осмотрительности.

Однако воспитание, ориентированное на привязанность, не означает, что надо, наоборот, говорить «да» в ответ на все. Тогда возникает другая опасность. Например, ребенка, который не хочет, чтобы его пеленали, оставляют в покое, и в результате позже у него появляются опрелости. Ребенок, который при походе в магазин всегда получает все сладости, которые хочет, не только питается нездоровой пищей, но и не учится справляться с фрустрацией и унынием. У ребенка, который всегда решает, что должны делать родители, не будет развиваться понимание потребностей других людей. Выделяя курсивом слово «всегда», мы хотим подчеркнуть, что воспитание, основанное на потребностях, означает и реагирование в зависимости от ситуации. Конечно, малыш может выбирать сладости и, возможно, даже определять, когда именно он хочет их съесть. Это не имеет ничего общего с непоследовательностью, но показывает детям, что реальность может быть сформирована и согласована по-разному. При этом взрослые, как правило, следят за количеством потребляемых сладостей. Если они этого не делают, значит, они недостаточно серьезно относятся к своей родительской задаче. Таким образом, со временем ребенок научится понимать, что, хотя есть сладости в больших количествах вредно для здоровья, от одного шоколадного батончика не заболеешь. Он учится получать удовольствие, а не потреблять. Однако всего этого не удалось бы достичь, если бы не было обоснованных (!) ограничений.

Воспитание, ориентированное на привязанность, сложно сформировать таким образом, чтобы «нет» имело столь же большое значение, как «да». Иногда «нет» в ответ на ситуацию или поведение ребенка может означать громкое «да» его достоинству. А это означает, что произносить «нет» нужно не рефлекторно, а обдуманно.

У «нет» должны быть веские причины

На примере прыжков по лужам мы хотели бы объяснить вам, почему «нет» нужно постоянно пересматривать в зависимости от ситуации. Если родители останавливают ребенка, который хочет прыгнуть в лужу, в некоторые дни альтернативы этому нет. Время поджимает, одежда должна оставаться сухой, так как вы направляетесь на семейное торжество и у вас нет с собой вещей на смену.

Так что родители неизбежно скажут «нет».

«Нет, извини, ты не можешь прыгать по лужам. Мы уже опаздываем, нам пора идти».

В другие же моменты можно будет пойти навстречу желанию ребенка – то есть удовлетворить его потребность и сделать возможным важное исследование. Зачастую это означает, что родители должны покинуть свою зону комфорта. «Нет» прыжкам по лужам, хотя, в принципе, это было бы возможно, сейчас означало бы: «Мне не хочется, чтобы ты делал что-то, что добавляет мне работы. Потому что, если сейчас ты прыгнешь в лужу, потом мне придется тебя переодевать и стирать грязную одежду». Такая реакция, конечно, вполне законна – например, когда родители просто хотят вернуться домой, потому что слишком устали и вымотались, чтобы долго стоять на улице под холодным дождем и потом заниматься стиркой. Ориентация на потребности предполагает в том числе учет интересов родителей – мы уже обсуждали это. Ведь всегда обеспечивать свои потребности должна не только одна сторона. Если же родители не устали или время не слишком ограничено, они могут сделать следующее умозаключение: хотя мне это и неудобно, я не хочу, чтобы мои чувства мешали моему ребенку получать приятные впечатления, ведь они способствуют самостоятельному изучению им мира.

Во всех случаях происходит следующее: когда мы говорим «нет», наша задача – дать ребенку понять наши причины – или, по крайней мере, попытаться сделать это как можно лучше. Это возможно только благодаря объяснению, разговору и слушанию. Маленькие дети поймут объяснения не до конца, но уже чувствуют: мои мама или папа не просто что-то запрещают, у них есть причина для действий и они поддерживают связь со мной. Родителям нужно терпение, чтобы улавливать и сопровождать все разочарования, слезы и вспышки гнева, связанные с этим. Важно обеспечить эту эмоциональную поддержку, потому что окружающий мир полон разочарований. Каждый ребенок должен познать на опыте: не все возможно, но родители доступны для меня, даже если сейчас я разочарован и фрустрирован. Постоянное переживание вместе с любимым человеком с привязанностью того факта, что с «нет» можно справиться, – основа успешной регуляции эмоций. Подробнее об этом вы можете прочитать в третьей части книги в разделе «Оставь это».

Однако определенные ситуации всегда требуют говорить «нет». Рассмотрим самые важные из них.

«Нет» в случае опасности

Если ребенок хочет забраться на полку, направляется к оживленной дороге или может причинить вред живому существу, альтернативы решительному «стоп» или «нет» не существует – и часто требуется дальнейшее вмешательство! Однако чем продуманнее и понятнее слово «нет» используется вне подобных ситуаций, тем лучше ребенок понимает: «Здесь нет места для переговоров. Мои родители этого никогда не позволят». Очевидно это и по тону голоса: сейчас действительно важно прекратить действие! Так ребенок реже будет воспринимать слово «нет» как вызов, побуждающий демонстрировать свою автономность и не прислушиваться к родителям.

«Нет» для установления личных границ

Конечно, существуют и менее опасные ситуации, которые тем не менее требуют ограничения со стороны родителей. Например, если ребенок хочет стянуть с лица родителя очки, тот должен и может сказать: «Пожалуйста, оставь очки на моем носу, они там живут и хотят там остаться». Поскольку малыши любят игру в повторение, родителям, вероятно, придется чаще защищать место, где живут очки. Здесь полезно вспомнить: у ребенка нет способности понять последствия и пока он не может понять вашего беспокойства по поводу очков. Если маленькие ручки все-таки схватят очки, очевидно, что это все из-за желания продолжать серию тестов «Что будет, если бросить это на пол?», поэтому важно защищать личные границы: «Нет! Остановись! Пожалуйста, прекрати! Иначе они сломаются!» Затем очки можно осторожно рассмотреть вместе с ребенком и аккуратно водрузить их обратно на нос. Вместо жесткого бессодержательного заявления типа «Отдай немедленно, понял?!» ребенок получает возможность узнать что-то очень важное: с некоторыми предметами нужно обращаться осторожно. Есть вещи, которые очень важны для других людей. Я получу к ним доступ только в том случае, если буду обращаться с ними аккуратно.

Хорошая идея – после запрета предложить ребенку альтернативу: «Смотри, вместо того чтобы играть с папиными очками, можно пощелкать старым пультом». Это предотвращает фрустрацию и поддерживает мышление, ориентированное на решение.

Отстаивать личные границы необходимо еще и потому, что ребенок на вашем примере учится возможности правильно устанавливать и защищать свои физические и психологические границы. Одна из самых больших родительских проблем заключается в том, что их дети могут стать жертвой травли или жестокого обращения, но повседневная жизнь с малышом предлагает бесчисленные возможности для укрепления психики с самого раннего детства, чтобы подобного не произошло. Это, во-первых, отказ сочетать родительскую любовь с какими-то условиями: дети, не получив ее, начинают испытывать сильнейшую потребность в этом чувстве от окружающих. Во-вторых, это ранний опыт переживания запрета. И конечно, это обязательно означает принятие отказа от ребенка, когда тот защищает свои границы.

Пища для размышлений: как это было со мной?

Когда родители беспокоятся, что их ребенок почувствует себя отвергнутым, когда ему чего-то не позволили и тем самым установили границы, очень важно взглянуть на свою собственную историю привязанности: мог ли я сам в детстве самостоятельно устанавливать границы? Чувствовал ли я в эти моменты, что мое «нет» принимается, или считалось, что это работает? «Внутренний ребенок» все еще может заявлять о своей боязни отказа – на этот раз со стороны собственного ребенка. Здесь бессознательно смешиваются области, которые не имеют друг с другом ничего общего. Понимание этих закономерностей очень важно, потому что оно помогает родителям впоследствии более уверенно отстаивать собственные границы.

Тезис № 6: конструктивная похвала способствует привязанности и развитию

Время чтения: 4 минуты

Конечно, можно было бы сказать: боже мой, зачем уделять этому столько внимания, ведь ребенок всегда радуется, если его хвалят! Но, к сожалению, невозможно привести все случаи к общему знаменателю. Потому что даже похвала из лучших побуждений – при определенных обстоятельствах – может быть не только малоэффективной, но даже контрпродуктивной или вредной для самооценки ребенка. Это видно из анализа исследований в области коммуникации и развития.

Конструктивная похвала относится к чему-то, на что можно повлиять

Например, исследования показали: когда детей хвалят не за их действия, а за определенные качества, например за ум, ловкость, талант или привлекательную внешность, это оказывает негативное влияние.

Проблема здесь в том, что их хвалят за то, что сами они считают неподвластным контролю. То есть чем-то, чему сами они не способствовали и во что не могут внести свой добровольный вклад.

Материалы исследований: Эффект усилий

В ходе одного из самых впечатляющих экспериментов на эту тему[64] вначале две группы детей похвалили после простого теста, который без проблем прошли все участники.

• Детям в первой группе сделали комплимент их уму.

• Вторая группа получила похвалу за то, что они действительно старались.

Разная направленность одобрения со стороны имела ошеломляющие последствия.

• На втором этапе тестирования дети, получившие похвалу за свой ум, выбрали самое простое задание – из опасения, что в противном случае они не будут соответствовать похвале. Тест они прошли слабо. «Старательные» же участники ощущали воодушевление и пробовали себя в выполнении более сложных заданий.

• На третьем этапе обеим группам была намеренно поставлена задача, слишком сложная для их возраста и уровня знаний. С ней не справились все дети. Однако те, кого ранее назвали умными, сдавались быстрее, убеждаясь, что вовсе не так умны, как утверждают. Дети, которых хвалили за старание, были более настойчивыми и пробовали разные стратегии. Их вывод заключался в том, что они просто недостаточно старались, но в принципе смогли бы решить задачу, которую они, однако, решали с удовольствием.

• Наконец, группы получили задание, которое было таким же простым, как и в начале. При этом «умные» дети показали результаты на 20 % хуже, чем раньше, в то время как «прилежные» – оказались на 30 % лучше.

Исследователи назвали сильное положительное воздействие, связанное со старательностью, эффектом усилий.

Хотя эксперимент проводился с пятиклассниками, он в целом иллюстрирует фундаментальную закономерность человеческой психики, которая значима в отношении всех возрастных групп и культурных общностей: люди, обладающие так называемым внутренним локусом контроля – чувством того, что сами могут влиять на ход и исход событий, – более мотивированы и не стесняются браться за проблемы и решать их. Это – ключевой фактор психологической устойчивости. Такие люди получают больше удовольствия от своей деятельности, потому что смотрят не только на желаемый результат. Позднее они реже страдают от депрессии и стресса, оказываются успешнее и больше зарабатывают[65]. С другой стороны, люди, которые склонны к внешнему локусу контроля, считают, что они находятся во власти обстоятельств.

Важно знать: внутренний локус контроля не является врожденным. Его можно натренировать. Вот почему малышам, которые уже пробуют самоопределяться на стадии автономности, полезно будет получить подобный подарок на своем жизненном пути.

Описательная похвала наиболее эффективна, потому что всегда уместна

Хорошим средством, с помощью которого мы, родители, можем способствовать формированию у детей внутреннего локуса контроля, является описательная похвала. Она должна быть направлена на действия или эмоции ребенка. Например: «О, ты нарисовал радугу пальчиковыми красками» (действие) и «Тебе это очень понравилось, да?» (эмоция).

Такая манера разговаривать – не сложная наука, это простой способ выразить искреннее признание достижений ребенка, не преувеличивая и не преуменьшая.

Когда взрослые взахлеб хвалят каждую картинку, нацарапанную за несколько секунд, ребенок может почувствовать, что его не воспринимают всерьез: обычно дети очень хорошо знают, приложили они усилия или нет. Если родители находят «красивым» все без исключения, ребенок может сделать вывод: на самом деле им все равно, что он делает. И наоборот, бывает, он прикладывает большие усилия, создавая что-то, что, однако, эстетически не устраивает родителей или не нравится им по другим причинам. Например, когда они неосторожно произносят такие фразы, как «Ты можешь и лучше!», порой это приводит к тому, что ребенок не только чувствует себя недооцененным, но и теряет удовольствие от творческого процесса.

Выход в этой ситуации – описательное признание. Неважно, находят ли родители продукт творчества действительно красивым или достижения ребенка – замечательными, это не имеет никакого значения. Решающим фактором является то, что между родителями и детьми возникает настоящий разговор, и это гораздо более благоприятно для развития малыша, чем вечно слышать одно и то же «Супер!». Потому что в таком случае вопрос о том, что именно родители считают этим самым «супер», остается открытым.

Используйте правило «пик-конец» с описательной похвалой

Благодаря многочисленным экспериментам психолог Даниэль Канеман обнаружил: почти независимо, что мы испытываем, – запоминаем мы только эмоциональные пики и конец ситуации. Эту закономерность называют правилом «пик-конец»[66]. Да, эмоциональные пики часто обрушиваются на родителей и детей, но и здесь не все так просто. Переполненный чувствами, ребенок в ярости швыряет игрушки по комнате, или мама с папой внезапно испытывают такой стресс, что начинают ругать друг друга, – но ситуацию с примирением в конце можно маркировать как позитивную. Поэтому, если при прощании в садике или уходе с детской площадки родители находят слова признательности за поведение и сотрудничество ребенка, несмотря на предыдущие конфликты, этот опыт становится позитивным воспоминанием и опытом обучения, укрепляющим привязанность (см. также «Тезис № 8»).

Тезис № 7: благоразумие и ясность в общении всегда окупаются

Время чтения: 5 минут

Запреты (см. «Тезис № 5») – яркий пример того, насколько важно использовать язык целенаправленно. Любая фраза – это не просто брошенные слова, а способ конструировать реальность.

В главе 6 мы говорили об инфантильной амнезии – забывчивости событий раннего детства. Один из подходов к объяснению этого заключается в том, что мы способны сознательно вспомнить события лишь тогда, когда можем облечь их в словесную форму[67]. Точно известно, что наша память опирается на слова, цепляется за них. С помощью слов даже маленькие дети постепенно понимают мир, а родители таким образом могут направить взгляд ребенка: «Смотри, белочка!»

Слова родителей создают мир их детей

Ребенок не только учится называть вещи в окружающем мире – он также узнает и запоминает многое о себе. В процессе этого постепенно формируется то, что он воспринимает как свою идентичность. Девочка, которая постоянно слышит слова восхищения тем, какая она «милашка», будет понимать это как важную характеристику своей личности; мальчик, которого хвалят за технический талант, усваивает, что его явно отличает это качество. Если исключить тот момент, что восхваляются характеристики, которые практически невозможно активно изменить (почему это неблагоприятно, мы рассказывали в предыдущем разделе), здесь взрослые используют свои слова – часто неосознанно – для создания традиционного стереотипного мира, в котором девочки красивы, а мальчики разбираются в технике. Это может подсознательно направить детей на заранее подготовленные траектории, потому что они связывают признание с определенным образом существования – и, следовательно, обещанием привязанности: «Я нравлюсь, когда я красивая» или «Мальчиков хвалят, когда они разбираются в технике».

Это ни в коем случае не означает, что нужно все сделать наоборот – всех мальчиков описывать как «милашек», а девочек – как «технарей». Гораздо важнее полностью избегать языковых характеристик, сужающих чью-то личность. Так мы предоставим детям как можно больше возможности самостоятельно узнать о том, что их интересует. Это хорошо удается благодаря активному, описательному общению («Ах, значит, тебе это нравится! Покажи-ка!») вместо оценочного общения («Ты – такой-то»).

В этом контексте очень важно, как родители говорят с посторонними о своем ребенке, в то время как малыш играет роль пассивного слушателя. Такие ситуации случаются постоянно – например, на детской площадке. Или у дверей садика: когда происходит своего рода передача с рук на руки и сопутствующий разговор между воспитателем и родителями. Ребенок, о котором идет речь, может казаться безразличным, но на самом деле он внимательно слушает, что о нем говорят. При этом всегда следует учитывать, что пассивный словарный запас детей всегда предшествует активному. В 14 месяцев ребенок уже многое понимает, даже если до сих пор может сказать всего несколько слов. Если малыш постоянно слышит, что он «такой упрямый», «такой сердитый», «так утомляет» и, кроме того, «так плохо спит», то можно предположить, что это оставляет след в его самооценке: «Значит, я вот такой». А если «такой», то сколько еще свободы у него есть, чтобы иметь возможность быть совершенно другим? Вот почему в таких ситуациях родители должны подбирать слова с большой осторожностью.

Осторожность в высказываниях важна и в других контекстах – сюда относится, например, язык тела. Исследователь коммуникации Пол Вацлавик стал известным, среди прочего, благодаря своему утверждению, что мы, люди, не можем не общаться. Это значит, что, даже если мы просто сидим молча, мы что-то «говорим». «Материал» любого общения состоит не только из слов, но и из тона голоса, смеха, вздохов, направления взгляда, положения тела и т. д.[68] Родители, сидящие на лавочке на детской площадке, могут общаться совершенно по-разному – когда, например, им скучно, когда они расслаблены или когда гордятся тем, как лазает по лестнице их ребенок.

Действовать по порядку – значит обеспечивать спокойствие и коммуникативную ясность

Паралингвистические (неязыковые) явления имеют большое значение и тогда, когда родители действительно говорят что-то своим детям – поскольку те отслеживают каждое высказывание. В идеале неязыковые сообщения и слова соответствуют друг другу. В противном случае отправляются двойные послания. Когда ребенок падает, хотя его до этого предупреждали об осторожности, родители часто берут его на руки, чтобы утешить, в то же время раздраженно вздыхая: «Я же говорил, чтобы ты был осторожней. Еще и штаны порвал!» Это раздражение подрывает предложение привязанности, совершенное через объятия, и сбивает ребенка с толку.

Конечно, родители имеют право раздражаться, но сообщать об этом ребенку, одновременно предлагая ему утешение, нежелательно. Не только потому, что он и так взволнован и невосприимчив к увещеваниям. В худшем случае тогда малыш получает сообщение: твое горе раздражает.

В этом случае лучше обеспечить коммуникативную ясность. Это несложно, если делать все по порядку: сначала полностью сосредоточиться на утешении, например сопровождая объятия признанием ощущения: «Ох, а ведь тебе и правда больно». Позже, когда ребенок пришел в себя, можно спокойно поговорить о том, что важно поднимать ноги, когда идешь по булыжной мостовой, – так сообщение-инструкция будет воспринято лучше.

Мы не бросаем песок? Но мама же в этом не участвует!

Ясность важна и в других контекстах. Например, родители часто разговаривают со своими детьми, используя форму «мы». Во многих ситуациях это правильно, потому что речь идет о совместных действиях: «Потом мы еще сходим в магазин». Распространена манера высказывать таким образом запреты или устанавливать дисциплину: «Нет, мы не бросаем песок!» Но что означает для ребенка эта попытка установить границы? Возможно, что-то вроде: «Хм, мы не бросаем песок вместе. Я это делаю один, пока ты сидишь на скамейке и смотришь на свой телефон. Так что, наверное, я могу продолжать бросать?»

Результат очевиден – и это явно не то, чего хотели родители.

Нет ничего страшного в том, что взрослые произносят такие фразы. Часто они сами находят их странными: «Просто вырвалось, странно». Когда фразы «вырываются», можно быть уверенным, что они происходят из вашего собственного детства. Однако гораздо важнее упорных самообвинений просто подумать, как воспринимаются эти предложения и почему ребенок поступает именно так, а не иначе. Возможно, он просто очарован тем, как красиво можно бросать песок. Или же это попытка ребенка оторвать родительский взгляд от телефонного экрана, чтобы достичь чего-то важного в их отношениях – провести время вместе, в игре или в разговоре об интересных свойствах песка.

В целом важно знать, что использование слова «мы», особенно в конфликтах, ставит родительскую потребность (например, в тишине и покое на детской площадке) на место детской потребности (например, в бросании песка, потому что это весело), не воспринимая и не оценивая последнее. В дальнейшем это может затруднить детям определение собственных потребностей и развитие здорового уровня автономности.

Я хочу одного, а ты другого – как нам договориться?

Вот почему так важно использовать слова «я» и «ты». Это разделение уровней вносит ясность: «Почему ты хочешь бросать песок? По тем или иным причинам я этого делать не хочу». Это четкий сигнал, который можно и нужно доверить ребенку. На этой основе может развиваться диалог – конечно, всегда в зависимости от возраста ребенка, ситуации и эмоционального состояния участников. Угроза «Если ты немедленно не прекратишь это делать, мы пойдем домой!» лишена содержания. Ребенок ничего не узнал – ни о потребностях своих или чужих. А как их удовлетворить, если эти потребности не совпадают? Неизвестно. «Мы» возникает в результате обмена, когда родительское «я» не использует, а уважает детское «я».

Тезис № 8: задумайтесь о сотрудничестве – что ценится, то и развивается

Время чтения: 2 минуты

Дети – существа кооперативные. Они рождаются со способностью к сотрудничеству. Уже младенцы восприимчивы к настроению родителей и реагируют на него. Они изучают лица значимых близких и часто пытаются привлечь внимание к своим потребностям тонкими сигналами, чтобы начать сотрудничество с родителями.

Дети постоянно кооперируют со взрослыми, но часто это не замечается или воспринимается как должное. Если, например, ребенок, увлеченный игрой, охотно прерывает ее, потому что родители хотят куда-то пойти или зовут на ужин, то сотрудничество получилось! Взрослым просто нужно вспомнить, как часто они сами раздражаются, когда им приходится прерывать какое-то занятие из-за детей.

Когда в фокусе родительского внимания оказываются неудачные примеры сотрудничества вместо удачных, разочарование растет с обеих сторон: «Мой ребенок никогда не делает то, что я говорю, меня это так раздражает, я совершенно измучилась». А с детской точки зрения это воспринимается так: «Я никогда не смогу угодить своим родителям, они постоянно меня ругают, это так раздражает, я устал».

Если атмосфера в семье во многом определяется подобными высказываниями, то важно что-то предпринять.

Первая отправная точка заключается в том, чтобы успешное сотрудничество было замечено и оценено (снова). В повседневной жизни с детьми существует бесконечное количество маленьких и больших моментов кооперации. Хорошее упражнение для родителей – осознанно наблюдать за этим. Иногда ощущается только слабый намек, но детская готовность к сотрудничеству может проявиться и в полной мере. Независимо от того, насколько заметна воля поработать совместно, хорошо, когда родители замечают и ценят ее проявления. Заведите привычку отслеживать эти моменты. А затем – следующий важный шаг: поговорите об этом с ребенком! Немедленно!

Мы не имеем в виду похвалу в форме «Супер!». Вместо этого лучше описать то, что вы почувствовали. Благодаря этому вы как родитель создаете более четкое представление о сотрудничестве и заостряете внимание на предстоящих моментах. Например: «Ты так увлеченно играл, но когда я позвал тебя ужинать, ты сразу пришел. Это меня порадовало. Иногда ведь не так-то просто прервать игру, правда?»

Такое признание идет ребенку на пользу: он чувствует, что его поведение рассматривается во всей целостности. Ценится не только сотрудничество, но и те действия, которые были ради него прерваны. Это побуждает хотеть большего сотрудничества.

Тезис № 9: возможность самостоятельно принимать решения укрепляет привязанность и независимость детей, мотивируя их к сотрудничеству

Время чтения: 4 минуты

Маленькие дети еще многого не могут понять. Например, почему необходимо быть в детском саду в определенное время: разбираться в часах многие смогут только в школьном возрасте, до этого их внутренний таймер настроен на «сейчас». Им непонятно, почему папа говорит, что в кожаных сандалиях и светлой одежде нельзя прыгать в грязную лужу, и почему мама утверждает, что важно чистить зубы, хотя после этого они все равно выглядят так же, как и до. И почему нельзя ходить по магазинам в костюме лягушки? Он же такой красивый!

В жизни маленького ребенка взрослые решают многое. Они определяют, когда ложиться спать, что надевать, что подавать на стол и многое другое, часто даже не замечая этого. Чем больше ребенок, тем больше родительский диктат вступает в противоречие с его растущим стремлением к автономности: он хочет самоопределяться, действовать и влиять самостоятельно. И нет, он не хочет усложнять жизнь взрослым – эта потребность у него просто врожденная. Эволюция устроила так, чтобы дети со временем становились самостоятельными, а не оставались вечно зависимыми от своих родителей.

Однако принятие собственных решений и автономные действия важны не только для роста ребенка. Это жизненно нужная потребность человека, основа мотивации для любых занятий и достижений, обучения – а еще развития внутреннего локуса контроля, столь важного для психически здоровой жизни (см. также «Тезис № 6»). Тому есть впечатляющие научные доказательства[69]. Потребность впервые проявляется со всей очевидностью на этапе автономности, начиная со второго года жизни, и с тех пор сопровождает детей. Это становится особенно очевидным всякий раз, когда малыши не могут или не должны поступать так, как им хочется, потому что в таких ситуациях вся детская фрустрация выливается в гнев, слезы и отчаяние.

«Но я же не могу позволить ребенку решать все самому!» – воскликнут родители. Это, конечно, правда. Мы не несем ответственность за то, чтобы дети не принимали неразумных решений и не подвергали себя риску, ведь важно еще успевать следить за здоровьем ребенка (подробнее о спорах по поводу личной гигиены читайте в разделе практики в главе 13). Родители имеют преимущество в знаниях перед своими детьми – это позволяет в первую очередь им и только им принимать определенные решения, например о том, какое место для отдыха выбрать. Ведь только мама с папой несут ответственность за то, чтобы их ребенок не размазывал мороженое по приемной врача, даже если тот решит, что это отличная краска. А еще родители не могут разбить вечный лагерь на детской площадке, потому что ребенок не хочет возвращаться домой, или прогулять работу, потому что кто-то решил не ходить сегодня в садик.

Уже из этого перечисления очевидно, как узок диапазон принятия решений у малыша и насколько это может повлиять на фрустрацию.

Позвольте принимать решения в рамках необходимого

Что могут сделать родители, так это принимать решения в рамках необходимого. В результате они превращают «ты должен» в «тебе можно» или «ты можешь» (см. также упражнение ниже). Обычно для этого требуется лишь немного размышлений и воображения.

Например, на детской площадке вместо «Идем! Нам надо домой!» можно сказать: «Как бы ты хотел пойти домой?» Важно обеспечить визуальную поддержку выбора, например указать поочередно на рюкзак-кенгуру и на коляску-трость. Если речь идет об ужине, предоставьте ограниченный выбор примерно из трех блюд, дайте ребенку возможность принять решение и, в идеале, помочь с приготовлением пищи. Если на улице холодно, скажите: «Посмотри, что ты выбираешь: красную шапочку с китами или шапочку с забавным помпоном?» И так далее.

Кроме того, родители могут спокойно подвергать сомнению собственные стандарты: так ли важно, что брюки, выбранные дочерью, не сочетаются по цвету с курткой? Обязательно ли намазывать мармелад на сливочное масло, или можно и наоборот? Правда ли необходимо дать фотографию ребенка его детсадовскому приятелю для оформления «книги друзей», даже если ребенок этого не хочет? Что для нас важнее – соблюсти социальную конвенцию «так принято» или уважить право ребенка на самоопределение при обращении с собственными фотографиями? Мы – за последнее. Потому что здесь речь идет не о «ты можешь и должен», а об уважении к границам ребенка.

Когда родителям удается предоставить своим детям как можно больше (в пределах разумного!) решений в рамках их возможностей, они достигают ценных результатов:

• ребенок чувствует, что родители уважают и видят его автономность. Это, в свою очередь, укрепляет привязанность;

• ребенок удовлетворяет свою потребность в автономности и становится гораздо более мотивированным (например, чистить зубы, надевать шапочку или просто вовремя выходить из дома);

• ребенок узнает, что существуют возможности для творчества даже при определенных ограничениях[70].

Однако важно помнить следующее: всегда предлагайте выбор из двух или максимум трех вариантов, чтобы не перегружать ребенка. Как бы мы, люди, ни любили выбирать, даже взрослые не могут справиться со слишком большим количеством вариантов[71].

Пища для размышлений: я должен – мне можно – я могу – я хочу

Выберите задачу, которую вы обычно выполняете каждый день, например «приготовить завтрак» (или «поехать на работу», «постирать» и т. д.).

Сначала думайте со всей интенсивностью: «Я должен приготовить завтрак». При этом почувствуйте, что происходит внутри вас, какие ощущения вызывает у вас эта формулировка. На следующем этапе думайте: «Мне можно приготовить завтрак». Снова прислушайтесь к себе. Потом: «Я могу приготовить завтрак». И, наконец, на четвертом этапе подумайте: «Я хочу приготовить завтрак».

Наблюдайте за своими чувствами каждый раз, когда это делаете. Вероятно, вы заметите, что каждый раз в вас возникают разные эмоции и ассоциации. Какие из них ощущаются как наиболее мотивирующие?

Тезис № 10: почему споры из-за овощей – пустая трата сил и как приучить ребенка к здоровому питанию без стресса

Время чтения: 3 минуты

Все мы должны есть каждый день. Уже по одной этой причине еда – важная проблема в семьях с маленькими детьми, и мы нередко из-за этого страдаем. Именно поэтому было решено включить этот пункт в тезисы.

У детей часто есть собственные представления о том, как следует питаться: они чавкают, облизывают пальцы, крошат печенье и размазывают картофельное пюре. При этом даже те, кто младенцами любили все, от артишоков до кабачков (потому что, например, в процессе «отлучения от груди под руководством ребенка[72]» они ели то, что ест вся семья), став чуть старше, могут начать отвергать почти все, что считают «здоровым» взрослые, – возможно, за исключением сладких фруктов – яблок и бананов, ярко-оранжевой моркови и помидорок черри. Многим детям от двух лет и старше можно в принципе не предлагать брокколи, шпинат или салат – для них это просто бяка!

Конечно, можно пустить в ход все свое красноречие, пытаясь убедить малыша съесть хоть что-то витаминное. Но можно и оставить все как есть, если знаешь: уговоры бесполезны. Эволюция запрограммировала детей на то, чтобы они обходили по широкой дуге все зеленое, а также избегали кислого и горького. Кислый вкус часто является признаком незрелой пищи с низкой энергетической плотностью – то же самое относится и к зеленому цвету. Кроме того, во времена наших предков зеленые овощи часто были ядовитыми – избавиться от токсинов удалось только после длительного культивирования и селекции. Некоторые продукты, такие как стручковая фасоль, до сих пор ядовиты в сыром виде. Горький вкус также может указывать на несъедобность – так что брюссельской капусты и цикория следует избегать из предосторожности. Кроме того, начиная примерно с полутора лет у большинства детей появляется так называемая неофобия, страх перед новым, в данном случае – перед новой пищей. То, что дети начинают испытывать отвращение к овощам именно тогда, когда им уже неплохо удается ходить и они могут иногда отдаляться от мамы и папы, имеет свой смысл: когда никто не стоит рядом и не присматривает, лучше держаться подальше от всего, чего ты не знаешь, даже если оно не зеленое. При встрече с бледными поганками это, безусловно, полезно. Также не лишено смысла длящееся иногда годами отвращение детей ко всему, что когда-то испортило им желудок, – это называется эффектом Гарсиа[73].

Таким образом, ориентация на потребности (и избегание стресса) в этом контексте означает просто принятие генетической программы наших детей – между 8 и 12 годами ее влияние исчезнет само собой. То, что дети до этого момента все равно получат все необходимые питательные вещества, витамины и минералы, гарантируется разнообразным, красочным рационом всей семьи, ведь яркий цвет многих овощей, указывающий на их зрелость и сладость, – тыквы, розовой свеклы, темно-красных помидоров или болгарского перца, ярко-оранжевой моркови, – зачастую помогает малышам привыкнуть к ним или, по крайней мере, к некоторым из них. Кроме того, большинство подросших детей все же любят картофель и фрукты.

Заметим также, что окупается упорство, а не дискуссии. Мы, люди, в отличие от большинства животных, не обладаем инстинктивным знанием того, что съедобно, а что нет. Нам необходимо выучить то, что можно есть. Вот почему верно следующее утверждение: все, что предлагается достаточно часто и без принуждения, в какой-то момент будет классифицировано ребенком как «съедобное» и – возможно – будет попробовано[74] (при условии, что никто из тех, кто это съел, не упал замертво). Тот факт, что готовность принять неизвестное растет уже просто за счет частоты встреч с ним, называется эффектом простого воздействия.

Вот почему родителям полезно будет отойти от старого принципа «с едой не играют». Потому что, если дети сначала просто поиграют с горохом или попробуют пюре из авокадо в качестве пальчиковой краски, они познакомятся с этой едой и, возможно, когда-нибудь полюбят ее. Эти приемы сегодня используются в педагогике питания (mеltidspedagogik) в Дании и Швеции с целью познакомить[75] детей детсадовского возраста с различными продуктами питания – а изначально идея уроков вкуса (classes du goût) принадлежит французам[76].

Что касается хорошего поведения, то лучше всего малыши учатся на достойном примере («Тезис № 11») и радуются, когда их навыки – например, есть с помощью столовых приборов – совершенствуются настолько, что они могут самостоятельно отправить в рот что-нибудь выбранное ими («Тезис № 9»). Начиная с трех-четырех лет – до этого такая просьба будет ненужным стрессом – можно деликатно просить ребенка закрывать рот во время еды, чтобы он не чавкал. К этому моменту двигательный и импульсный контроль малыша обычно развивается достаточно, чтобы он мог управлять процессом. Конечно, получается не сразу, но со временем ребенок привыкает следить за собой.

Тезис № 11: почему наказание – изначально плохая идея

Время чтения: 4 минуты

У нас, взрослых, есть преимущество в опыте и знаниях. У нас есть власть запрещать и разрешать, принуждать и наказывать, если ребенок не соблюдает эти правила. Очень важный вопрос, который должны задать себе родители, – как они обращаются с этой властью.

Никто не может помешать взрослым насильно почистить зубы ребенку, который отбивается от этого процесса руками и ногами (подробнее о других возможностях читайте в главе 13). Никто не помешает им наказать ребенка, который устроил истерику перед полкой с конфетами. Да, у родителей есть право посадить свое чадо, в ярости швыряющее коробки по комнате, под домашний арест, заперев его в детской.

Выглядит пугающе, но такие практики существуют и по сей день. Их часто считают полезными для того, чтобы научить ребенка, что он не может получать все, что хочет, и должен послушаться старших. Иногда даже родители, которые хотят воспитывать детей с ориентацией на потребности и привязанность, не видят другого способа заставить ребенка сотрудничать, кроме наказания. Или же они неосознанно прибегают к моделям воспитания, знакомым им с детства, – например, некоторое время игнорируют ребенка. Эти методы эффективны, потому что вызывают у детей страх и тревогу, и в конечном итоге они делают то, что хотят родители: ведь ребенок напрямую зависит от связи с родителями и хочет восстановить ее. Но, даже если малыш не может выразить словами, что на самом деле происходит, наказание оставляет след в его детском мозгу, в его отношениях с родителями, в самооценке и в последующей способности разрешать конфликты. Мы, родители, обладаем властью – и можем использовать ее как для разрушения, так и для созидания.

Важно понимать, что есть большая разница в том, запрещают ли родители что-либо в качестве наказания – «Ты вел себя плохо, поэтому мороженое не получишь!», – или у них есть важная причина, связанная с конкретной ситуацией, по которой они не смогли исполнить детское желание. При этом очень важны Я-сообщения: «Я, как твоя мама (или папа), придерживаюсь мнения, что слишком много мороженого вредно для твоего живота. Вот почему я сейчас не встану в очередь за мороженым и не буду его покупать». В обоих случаях ребенок не получает мороженое, но в одном случае – в качестве меры наказания, а в другом – из-за разумной родительской ответственности.

В первом случае мороженое не имеет никакого отношения к делу, установленная «взаимосвязь» между «никакого мороженого» и «ты вел себя плохо» совершенно произвольна, родители с тем же успехом могли бы отправить ребенка в его комнату или наказать лишением любви. Решающее значение для наказания имеет то, что от него «больно». Совсем другое дело, если запрет на мороженое вводится ради защиты здоровья ребенка и не служит наказанием. Для родителей также важно регулировать детское разочарование – например, взять ребенка на руки и сказать: «Конечно, очень трудно не есть мороженое. Я тебя понимаю. Я тоже люблю сладкое». Именно это эмпатическое самораскрытие может вызвать у детей примерно с трехлетнего возраста чувство облегчения и понимания, что к ним относятся серьезно: «Родителям знакомо это ощущение, я в нем не одинок». Тогда, несмотря на разочарование, ребенок может извлечь из ситуации что-то позитивное.

Как же родители, ориентированные на привязанность, реагируют на то, что их ребенок ведет себя «плохо»? Они пытаются понять, что послужило причиной такого поведения. Например, если ребенок в порыве гнева бросает тарелку на пол и она разбивается, то, наказав ребенка за такое поведение, мало чего можно добиться. Возможно, в будущем он больше не станет разбивать тарелки, но еще и не научится понимать эмоции, лежащие в основе его фрустрации, чтобы управлять ими и регулировать их. Подобное не происходит ни с того ни с сего, но время и терпение помогают этого добиться.

Посредством наказаний дети усваивают мало существенного. Хотя «учатся» они очень быстро и начинают вести себя так, как хотят родители, это не настоящее сотрудничество, потому что оно не добровольно. Их лишают возможности развивать эмпатию или поведение на основании понимания – хоть оно еще не обязательно должно охватывать весь смысл, который, например, видят родители. Детское понимание может начинаться с фундаментальной уверенности – у людей с привязанностью есть причина настаивать на своей точке зрения. С другой стороны, наказания и принуждение лишают ребенка возможности распознать родительскую заботу и смысл, лежащий в основе поведения взрослых. Кроме того, как известно из исследований стилей воспитания, наказания могут повлечь за собой крайне неблагоприятные последствия[77]: пугливые, чувствительные дети приспосабливаются и становятся очень тихими и молчаливыми. Это увеличивает риск развития страхов или депрессивных симптомов (так называемое интернализирующее проблемное поведение). С другой стороны, темпераментный ребенок может развить противоположное поведение. Он перенимает агрессивный стиль, который ему преподносят в качестве примера, и таким образом пытается защитить себя. Так возникают негативные циклы: родители думают, что ребенка нужно еще больше наказывать, чтобы он наконец стал «послушным». Ребенок, в свою очередь, испытывает все больше и больше стресса и напряжения. В дальнейшем это проявляется в проблемных, агрессивных формах поведения, в том числе в других контекстах, например в детском саду или школе. Ребенок становится «трудным подростком», и таким он и останется – если только кто-нибудь не осознает его тяжелого положения.

Итак, речь идет о позитивном использовании нашего родительского авторитета. В конце концов, независимо от того, считаем ли мы концепцию авторитета в принципе хорошей или отвергаем ее, родители – авторитеты. Быть умнее и мудрее – такова природа родительства. Вот почему здесь нет никакой ошибки: наказания – это всегда плохо, и принуждение надо оставить для чрезвычайных ситуаций – например, случаев реальной опасности.

Тезис № 12: исключения подтверждают правило

Время чтения: 1 минута

Возможно, во время чтения первых 11 основных тезисов вы испытали беспокойство по тому или иному поводу. Вы критически взглянули на себя и свое повседневное поведение в ретроспективе, проанализировали его и обнаружили, что, несмотря на самые лучшие намерения, вы не справились со всем на сто процентов. Возможно, несговорчивый малыш раздражал вас то в одном, то в другом и поэтому вы реагировали на его плач не сочувствием, а руганью. В другой раз вы – подсознательно вернувшись к усвоенным шаблонам – могли наказать его за неуважение или запереть в детской. Вы не ценили сотрудничество, но направляли внимание в основном на то, что не получилось.

Тогда мы можем практически пообещать вам, что подобное случится снова, потому что даже родители, которые хотят, чтобы все было правильно и хорошо, сталкиваются с неудачами. Однако, как мы уже подчеркивали в главе «Учитесь поступать как родитель», важно то, что вы делаете на постоянной основе, а не отдельные инциденты.

При этом важно постоянно выяснять, почему что-то пошло не так. Если это уместно и у всех есть на это силы, обсудите случившееся с ребенком немедленно или сделайте это позже, когда все успокоятся: «Мне жаль, что я так громко ругался, это было глупо с моей стороны». Это не подрывает ваш авторитет, напротив – только на примере ваш ребенок узнает, что у человека могут быть слабости и что они допустимы. Это, в свою очередь, большая сила. Затем следует подумать о том, как поступить лучше в следующий раз, а затем как можно лучше реализовать это. Получаться будет не всегда, но все легче и легче с каждым разом – важно продолжать в том же духе.

11. Что еще укрепляет отношения между родителями и детьми

Время чтения: 18 минут

В предыдущей главе мы познакомили вас с основами коммуникации, которые обеспечивают ориентацию на привязанность и потребности в повседневной жизни. Но есть и другие инструменты, которые родители могут сознательно использовать, чтобы укреплять связь со своим ребенком или детьми, способствовать их развитию и избавлению от стресса в повседневной жизни. И, что не менее важно, приятно проводить вместе время и получать удовольствие.

Сила ритуалов

Под термином «ритуал» многие люди понимают действия в рамках религии, например крещение или свадьбу. Иногда это слово также имеет зловещий, мистический или потусторонний оттенок, потому что, возможно, вы подумаете о жрецах вуду, втыкающих иголки в куклу, или о шаманах, вызывающих духов в состоянии транса.

Все эти практики являются ритуалами. Но еще ритуал может приносить большую практическую пользу в повседневной жизни. Потому что по сути своей это не что иное, как социальный план действий, направленный на решение определенной проблемы[78]. Церковь, например, ритуалом регулярного богослужения решает задачу утверждения прихожан в их вере.

Проблема, которую необходимо решить с помощью ритуала, с тем же успехом может заключаться в том, чтобы дать малышу успокоиться – так он может вовремя и без серьезных конфликтов лечь спать. В рамках плана действий существуют «роли», которые люди, участвующие в ритуале, должны выполнять ради достижения цели. Например, роль папы может заключаться в том, чтобы покормить игрушечных (или воображаемых) собачек своего трехлетнего сына после того, как мальчик выгуляет их (в своем воображении) в соответствии с собственной ролью. После того как это будет сделано, возможно, план действий будет предусматривать чистку зубов и поход в туалет – сначала это делают ласковые собачки, а затем их маленький хозяин. За этим следует выбор книги, которую мама почитает ребенку в постели. Последними пунктами ритуала могут быть включение ночника и пение колыбельной песенки.

Это не просто последовательность действий – все, что делается в рамках ритуала, следует установленной последовательности и со временем приобретает смысл, выходящий за рамки простого действия. Это означает, что ритуал становится символом. Например, когда папа говорит «Пора выгуливать собак!», это может иметь символическое значение: «Скоро пора ложиться спать!» В какой-то момент папе уже даже не нужно этого произносить, потому что алгоритм уже говорит сам за себя. Кроме того, выполнение каждого пункта плана подталкивает к следующему и все идет (в большинстве случаев) как по маслу, без необходимости обсуждения.

Как семьи разрабатывают ритуалы

Ради таких повседневных ритуалов мало кто заранее садится и составляет план (даже если это в принципе возможно) – скорее, первые составляющие этапы возникают сами по себе. Однако затем их можно подхватить, повторить и усовершенствовать, например сделав так, чтобы дальше нужно было следовать другим желаемым действиям.

Возможно, маленький мальчик из нашего примера однажды вечером впервые «выгулял» своих игрушечных собак и попросил отца поиграть с ним, взяв на себя кормление. После этого отец находчиво предложил, чтобы собачки сделали «пи-пи» и почистили зубки. Это облегчило ему задачу сподвигнуть сына на эти действия. Затем, воодушевившись, отец произвел ту же последовательность действий – к восторгу ребенка – на следующий день, и через день, и далее.

Уже сложился ритуал. Повторяющиеся, всегда одинаковые действия, о которых мы уже упоминали, оказывают глубокое влияние на психику, поскольку накладывают отпечаток на мозг и дают ориентиры. Ритуалы всегда характеризуются одними и теми же действиями, а значит, их можно сознательно применять для облегчения повторяющихся переходных ситуаций – например, при подготовке ко сну, сборах в детский сад или совместной уборке. Они создают структуру и таким образом дают всем участникам чувство безопасности, потому что можно действовать с опорой на нее. Кроме того, они укрепляют связь между участниками ритуала и создают ощущение «мы». Однако ритуалы оказывают не только психологическое воздействие, но и физическое. Примером могут служить люди, которые всегда обедают в определенное время: они замечают, что примерно в половине первого у них урчит в животе. А дети, которые всегда проводят вечерний ритуал в определенные часы, ощущают в это время усталость.

Это не значит, что ритуалы неизменны – ребенок растет, и в какой-то момент привычный алгоритм кажется устаревшим. Тогда его можно просто скорректировать, заменив, скажем, одно действие на новое. Например, дети на стадии автономности могут внезапно восстать против одного или нескольких компонентов ритуала или почувствовать, что они для этого уже слишком большие, – это нормально и дает возможность ребенку самому решать, что он хочет делать вместо этого (см. также «Тезис № 9» в предыдущей главе, где рассматривается мотивирующий потенциал собственных решений). О некоторых особенно благоприятных возможных элементах ритуала[79] читайте далее.

Подуть, наклеить пластырь, изобрести «спрей от монстров» – это тоже ритуалы

Распространенный ритуал среди родителей – подуть на больное место, когда ребенок поранился. С физической точки зрения от того, что подуешь на ушибленное колено, сначала не ощущается ничего, кроме легкой прохлады. Однако со временем это становится символом того, что боль утихает и родители заботятся о своем ребенке. Так передается любовь и, следовательно, привязанность. Те, кто интересовался эффектом плацебо, знают, насколько сильна при боли роль психологического фактора[80].

Если спросить малыша, почему так важен пластырь, ответ может быть таким: «Его наклеивают. Тогда бо-бо перестает». А если пластырь еще и красивый, то он тем более хорошо помогает. Соблюдать ритуал «правильно» особенно важно для малышей. Тому есть простая причина: в противном случае ритуал не сработает. С другой стороны, если последовательность алгоритма соблюдается, он действует даже тогда, когда с медицинской точки зрения это не имеет никакого смысла: ребенок «просто» наткнулся на что-то, но все равно хочет, чтобы на это место приклеили пластырь. Через короткое время пластырь уже небрежно брошен в угол – потому что «бо-бо» закончилось.

В случае с пластырем задействуются и другие факторы: ребенок может быть совершенно обескуражен внешними изменениями из-за внезапно появившегося синяка или царапины. Лучше бы этого не видеть, а потому – заклеить. Эффект плацебо еще более усиливается у малышей в возрасте так называемой стадии магического мышления: такие вещи, как пластыри, могут наделяться волшебными свойствами. Помогают ребенку и такие ритуалы, как выбор пластыря, поскольку в этом он активно участвует уже сам (см. «Тезис № 9»). Совместное наклеивание способствует ощущению уверенности в своих силах: «Сейчас мне больно, но я могу что-то сделать, чтобы мне снова стало лучше!»

Аналогично действует «спрей от монстров» – наполненная водой бутылка с распылителем, на которой ребенок нарисовал перечеркнутые физиономии магических существ и с помощью которой можно легко прогнать всю нечисть из-под кровати. Это тоже может быть частью вечернего ритуала.

Конечно, такие небольшие ритуалы – не единственный способ придать сил ребенку! В центре внимания всегда должно быть сострадательное общение. Потому что ни один пластырь в мире не может заменить любящий голос родителей: «Я понимаю, что сейчас тебе неприятно и больно. Но я уверен, что скоро бо-бо пройдет!» – или просто: «Я понимаю, что ты боишься, но я рядом с тобой, и ты всегда можешь позвать меня, если что-то случится. А теперь мы применим спрей от монстров!»

Волшебство чтения вслух

Замечательная и простая мера для поддержания любящей и прочной привязанности – это чтение вслух, которое начинается уже с совместного просмотра книг с картинками задолго до того, как дети произносят свое первое слово. Немецкий фонд «Чтение» рекомендует родителям читать вслух не менее 15 минут в день. Ритуал чтения вслух, например перед сном, – это отличный способ укрепить связь между взрослыми и детьми, поскольку так происходит часто интенсивный диалог с детьми и в тесном физическом контакте. В такие спокойные моменты пребывания с любимым человеком, к которому вы привязаны, выделяется окситоцин. Благодаря этому мозг ребенка особенно хорошо подготавливается к изучению эмоциональных взаимосвязей – он исследует активность миндалевидного тела. Тогда, например, ему будет легче распознавать и запоминать, какое выражение лица указывает на то, грустит человек или веселится, и понимать действия, связанные с эмоциями, по иллюстрированным книгам. Таким образом, чтение вслух помогает заложить основу для эмпатии[81]. Поэтому-то оно и важно, особенно в раннем возрасте. А еще это гораздо более ценно, чем аудиозаписи рассказов и сказок, даже если мама и папа читают не так хорошо, как профессиональные дикторы.

Особенно полезно, если после вспышки гнева родители сознательно уделяют время совместному чтению книги. Ребенок успокаивается при тесном физическом контакте, а выделение окситоцина стимулирует участки мозга, важные для регуляции эмоций[82]. Совместное чтение позволяет направить внутренний эмоциональный поток ребенка в другое русло и в то же время получить важный опыт: «Даже после сильного всплеска чувств родители остаются на связи со мной и показывают мне возможности успокоиться». Кроме того, чтение вслух может быть использовано для профилактики вспышек гнева. Потому что внимательные родители часто могут предвидеть их заранее – например, по повышенной «нервозности», беспокойным движениям или агрессивному стилю игры. Часто в такие моменты родителям имеет смысл прервать свои занятия и предложить ребенку: «Давай почитаем дальше ту интересную книгу?» Вы можете спросить: «Как сейчас поживает наш мальчик из книги?» Если у вашего ребенка только что случился приступ гнева, книжка с картинками может помочь отразить его возможные чувства и выразить их словами: «Мальчик выглядит рассерженным. Ты тоже перед этим громко кричал и бушевал. Может быть, ты тоже разозлился?» Или: «Девочка выглядит веселой. А ты таким только что не был, да?»

Важная задача в развитии детей – вовремя замечать собственные эмоциональные состояния, а также расшифровывать жесты и мимику других людей и находить для всего этого словесное описание. Это очень помогает ориентироваться в повседневной жизни. Только тот, кто замечает, что эмоциональное состояние других людей меняется, может реагировать на это адекватно и тактично.

Как и что лучше всего читать вслух?

Книжки с картинками для малышей обычно очень короткие, потому что в этом возрасте внимание, как правило, не может сохраняться надолго. Тем не менее с точки зрения развития дети очень разные. Так, есть малыши с интересом слушающие даже более длинные истории, которые, в принципе, предназначены для детей постарше. Однако это нельзя делать принудительно – с ребенком, который теряет интерес после нескольких минут чтения, желательно остановиться на коротких историях. Человек никогда не должен связывать чтение вслух с принуждением или скукой, это контрпродуктивно.

Маленькие дети часто ставят под сомнение родительское представление о том, как «правильно» читать: книги просматривают вверх ногами, одни страницы перелистываются, в то время как другие необходимо прочитать несколько раз. Важно не вмешиваться в это с постоянными поправками. Ребенок по-своему открывает для себя мир книг. Родители должны сопровождать эти процессы – конечно, с возможностью вносить свои предложения и идеи: «Если ты перевернешь книгу, то сможешь увидеть здесь еще больше животных». Дети также могут и должны прерывать чтение родителей, задавая при этом вопросы, чтобы возник диалог. Таким способом ребенок узнает новые понятия и сможет включить их в свой словарный запас. Детям, которым регулярно читают вслух, гораздо легче научиться читать самостоятельно, а тем, кто такой возможностью со стороны взрослых обделен, приходится намного тяжелее.

Читать вслух, ориентируясь на привязанность, означает читать таким образом, чтобы доставлять ребенку большое удовольствие. Тогда это может стать прекрасным моментом, укрепляющим привязанность. Здесь речь идет об отношении к ребенку. Когда вопросы детей принимаются во внимание при чтении вслух, а мы, родители, с интересом их выслушиваем, малыш понимает: «Ты важен. Пожалуйста, никогда не переставай задавать вопросы, потому что они хорошие и правильные. Такие же, как и ты!»

Пение: эмоциональное путешествие к истокам привязанности

Многие родители поют мало или не делают этого вообще для своего ребенка. Возможно, они не видят в этом смысла или им стыдно («Я просто не умею петь!»). Может быть, в детстве они не пели со своими родителями и поэтому сейчас пение отсутствует в репертуаре их родительского поведения[83]. Жаль, потому что пение – это настоящий «строительный блок привязанности» и может стать прекрасным элементом совершенно разных повседневных ритуалов.

В «Тезисе № 4» мы уже упоминали о том, как укрепляют привязанность разговоры с ребенком. Пение – тоже форма разговора; точнее говоря, речь, по мнению многих ученых, развилась именно из него. Таким образом, пение является предшественником языка – вероятно, оно было первым способом общения людей друг с другом и передачи чувств. Наверное, уже сотни тысяч лет назад люди сидели у костра, пели и танцевали вместе. Так они укрепили свою сплоченность. Даже сегодня разговорный язык всегда имеет мелодическую составляющую, основная задача которой – передать эмоции. Хороший пример – напевная речь родителей, которые разговаривают со своими младенцами, «материнский язык» – манера говорить особенно мелодично, выше и медленнее, чем при обычном повседневном общении, особенности которой присущи, например, колыбельным. И то и другое идеально адаптировано к возможностям восприятия ребенка.

Даже если до первого понятого и тем более произнесенного слова еще очень далеко, ребенок все равно учится распознавать звук голоса матери уже в ее животе. Интонационный паттерн родного языка знаком новорожденным: французские младенцы кричат с повышением интонации, а у немецких младенцев интонация понижается[84].

Уже первые более целенаправленные попытки младенца использовать свои речевые инструменты – примерно с четырех месяцев – имеют мелодические черты. На второй стадии детского лепета, примерно в возрасте от 6 до 9 месяцев, это становится еще более очевидным: ребенок «выпевает» слоги с повторением, например: «Ма-мам-мам». Со временем между мышцами голосовых связок, дыхания, рта и языка устанавливается взаимосвязь. Для каждого звука и слога мозг запоминает «программу управления», которая автоматизирует необходимые движения. Позже им, возможно, будет присвоено значение, которое дети усвоят во взаимодействии с родителями. Речевой центр находится в головном мозге перед областью голосовых инструментов – между ними могут возникать прямые нейронные связи. Кроме того, центры, отвечающие за моторику рук, также находятся поблизости – это объясняет склонность человека подчеркивать разговорную речь жестами.

Поэтому, когда родители поют песни своим детям или когда позже они делают это вместе, это напрямую способствует развитию не только привязанности, но и языковых навыков, особенно если процесс с раннего возраста сопровождается жестами или движениями, как, например, в детских немецких песнях «Трудолюбивые ремесленники» («Fleißige Handwerker»), «В лесу стоит дом» («In dem Wald, da steht ein Haus») или «Скачи, скачи, всадник» («Hoppe, hoppe, reiter»). Благодаря этому, а также из-за эмоционального наполнения музыки содержание песен лучше закрепляется в мозге – кстати, не только у детей.

Как и что петь?

Сначала главное: качество родительского пения значения не имеет. Гораздо важнее, чтобы поющий взрослый чувствовал себя комфортно, потому что это передается детям. Они реагируют на физический контакт с родителями, их мимику и зрительный контакт. В этом даже совершенно неправильное пение намного превосходит идеально сделанную запись, так что не должен петь только тот родитель, который «умеет лучше».

Чем младше ребенок, тем медленнее и проще по структуре должны быть песни. Идеально подойдут колыбельные для самых маленьких и классические детские песенки для малышей чуть постарше. Не исключены и простые поп-песни, которые нравятся родителям. Эмоциональное послание доходит до адресата в любом случае, даже если слова на иностранном языке. Но в пользу классических песен говорит то, что они направлены на темы, которые интересуют детей. В колыбельных, например, слова посвящены ночи, сну, безопасности и защищенности, а в версиях постарше мы слышим уже то, с чем ребенок начинает сталкиваться в повседневной жизни: животные, социальные ситуации или времена года.

Песни или даже ритмические стихи прекрасно подходят для включения в ритуалы. Мы сейчас говорим не только об исполнении на ночь, этим ограничиваться не стоит. Например, можно придумать песню для уборки или мытья головы – по примеру известных строк о детской гигиене: «Руки мыть, руки мыть нужно каждый день». Но чистыми должны быть не только руки, но и все тело. В любом случае стоит открыть (или сделать это заново) для себя удовольствие от пения[85].

Игры объединяют – в том числе детей и родителей

Играть – это так просто! Вы сажаете ребенка на коврик для ползания – вот малыш уже и занят. Позже вы покупаете ему замечательные игрушки. У него должна быть красивая детская комната, в которой есть кукольный домик. Или автодром. Или все вместе. А потом, начиная играть, ребенок погружается в свой собственный мир, он занят и не нуждается в родителях.

Реальность часто выглядит иначе.

Как только родитель хочет удалиться с коврика для ползания, ребенок ползет за ним. А красивые игрушки лежат в углу незамеченными.

Почему так важны друзья по играм – мама и папа

Игра – это естественная форма самовыражения ребенка. Здесь он практикует свои умения, обнаруживает свои таланты и способности, а иногда и сталкивается с проблемами развития. То, что детская игра нуждается в сопровождении и поддержке родителей, может нас удивить.

Взрослые задаются вопросом: «Почему мой ребенок не играет один, а просит моей помощи?»

Причина в том, что дети зависят от отношений со значимым человеком, со своим родителем, чтобы открывать и понимать мир. Малыши чувствуют это инстинктивно и настойчиво призывают к этому взаимодействию. Понятно, что родители не всегда довольны этим, иногда они доходят до предела своих возможностей. Потому что, когда дети играют одни, у взрослых появляется свобода. И все же «Ты поиграешь со мной, мама/папа?» – это большой комплимент со стороны ребенка. Он означает: «Мне нравится проводить с тобой время».

О чем родители не особенно любят говорить в этом контексте – иногда играть с ребенком не очень весело. Вы чувствуете себя так, словно застряли с ним в игровом уголке. Мысли крутятся вокруг того, что можно или нужно было бы сделать вместо этого: ответить на электронные письма, приготовить, убрать, продолжить читать книгу. Тогда родительское напряжение часто передается ребенку. Взрослым уже в пятый раз хочется встать и сказать: «А теперь давай-ка продолжай складывать пазлы сам». Но ребенок и в этот раз настаивает: «Без тебя неинтересно!» Он прерывает игру и следует за родителями, то есть демонстрирует поведение привязанности.

Однако даже маленькие дети могут какое-то время поиграть в одиночестве. Но для того, чтобы малыш оказался в такой спокойной, углубленной игровой ситуации, ему часто сначала требуется активная поддержка со стороны родителей: только здесь есть надежная база, дающая возможность открывать мир. Это также означает, что можно быть уверенным: то, что в данный момент мы сидим здесь и играем вместе, совсем не лишнее, а важно и полезно для моего ребенка!

Как и во что играть? Спросите ребенка!

Иногда дело прежде всего не в ощущении скуки, а в родительской неуверенности: как же нужно играть, чтобы ребенку было хорошо? То, что возникают такие сомнения, – это нормально. Чтобы обрести уверенность, нужно время.

Самое замечательное здесь то, что у вас имеется абсолютно компетентный консультант. А именно – сам ребенок. Родители могут просто спросить его, как надо играть: «Я понятия не имею, что мне теперь делать с этим кусочком. А ты знаешь?» Разумеется, у ребенка появится идея и он почувствует огромную радость от того, что сможет что-то показать родителям, которые в остальном определяют столь многое в его жизни.

Здесь снова вступают в игру исследования привязанности. Они говорят нам, что в безопасных отношениях родители играют с детьми деликатно. Это означает, что не взрослые устанавливают правила и дают фору, а малыш. Они могут привносить свои идеи, но главное – игра предназначена для ребенка, она должна доставлять ему удовольствие. Еще это означает, что родители отбрасывают собственные представления о том, как играть «правильно». Если ребенок не хочет строить дом, а предпочитает сортировать строительные блоки по цвету, то, с его точки зрения, это как раз и является значимой, способствующей развитию деятельностью. Кстати, в младшем детском возрасте выделяют так называемый этап сортировки, на котором ребенок предпочитает именно это занятие. Он сейчас вовсе не захочет играть с красивой дорогой игрушкой, а вместо этого решит убраться в выдвижных ящиках. Или в десятый раз залезет на книжную полку. Или развесит покрывала по всей квартире, чтобы превратить их в пещеры.

В этих примерах родители, конечно же, должны уберечь ребенка от падения с книжной полки (здесь пригодится «Тезис № 5»: как использовать слово «нет» с ориентацией на привязанность), но не более. Взрослые не могут устанавливать правила и определять, как должен играть ребенок, и ни в коем случае нельзя принуждать его к свободной игре. И то и другое зависит от его автономности. Вот основная мысль. Если родители слишком категоричны или даже критичны и дают ребенку понять, что он играет неправильно или недостаточно хорошо, – для него это серьезное оскорбление (перечитайте «Тезис № 6» о стимулирующей похвале). Свободная игра ребенка – это важное достижение, потому что она требует большой концентрации и дает невероятные возможности для обучения, когда возникают проблемы: слишком темно в пещере из одеял под столом в гостиной? Подожди, я принесу из комнаты настольную лампу в виде слона!

Родители не несут ответственности за то, во что играют их дети и как они это делают. Желание играть глубоко коренится в ребенке. Давайте еще раз обобщим родительские обязанности при этом:

• быть доступным;

• в процессе детской игры следить, чтобы никто не пострадал, а с вещами обращались преимущественно бережно;

• помогать, когда между играющими детьми возникают конфликты, которые воспринимаются ими как непреодолимые.

Если ребенок в семье один, то он будет чаще просить побыть с ним родителей, чем если бы у него рядом были братья и сестры, с которыми можно поиграть. Хорошо, если взрослые будут по-настоящему эмоционально вовлечены в игру, пока ребенок сам не заинтересуется как следует. Тогда он может начать что-то строить. Или внезапно углубится в собирание пазла. Вот и хороший момент для родителя, чтобы удалиться.

Мягкие игрушки – близкие друзья и универсальные помощники

Новорожденные младенцы часто получают в подарок мягкие игрушки, но еще долгое время ничего не могут с ними делать – они долго пылятся в одиночестве, пока внезапно малыш с радостью не откроет их для себя заново.

Многие родители надеются, что любимый мягкий мишка также будет выполнять функцию утешения и поможет ребенку, например, быстрее засыпать и не пробуждаться до утра. Но перед этим иногда нужно пройти долгий путь, который к тому же бывает эффективен и важен не для всех детей.

Значение и функции так называемых переходных объектов до сих пор относительно неизвестны в нашем обществе. Сам термин был придуман психоаналитиком и педиатром Дональдом В. Винникоттом, о котором уже шла речь в контексте «достаточно хорошего родителя». Некоторым детям очень рано начинают нравиться мягкие игрушки, для других эта тема становится важной только в возрасте окончания садика. Какой-то ребенок может любить определенную мягкую ткань или подушку. Другой – обнимается с игрушечным экскаватором, постоянно носит с собой совок или предпочитают зубную щетку. «Свой» объект ребенок выбирает самостоятельно, и тогда эта вещь занимает для него первое место в иерархии особо важных вещей. Родители могут предложить что-то, но то, что станет по-настоящему значимым и важным для ребенка, он определяет сам.

Важно, чтобы взрослые уважали этот выбор и не подрывали его, потому что он было принят не без причины. Подобные процессы принятия решений очень важны для ребенка. Это небольшие шаги на важном пути развития: «Моя идентичность растет. Даже сейчас я чувствую, что мое маленькое сердечко бьется для чего-то особенного. Я хочу именно этого и ничего больше!» Для ребенка очень важно, чтобы люди с привязанностью ценили и поддерживали его решения, а не говорили: «Ой, экскаватор слишком жесткий, возьми лучше плюшевого мишку!»

Переходные объекты стабилизируют ребенка во внешнем мире, могут обеспечить комфорт и поддержку в развитии автономности: «Сейчас в детском саду довольно шумно, я крепко прижимаю к себе медведя (или экскаватор), и это мне помогает». Таким образом ребенок может попытаться справиться со стрессом, не обращаясь сразу к значимому взрослому.

Игрушки никогда не заменят любимого человека с привязанностью

При всем при этом родители обязательно должны понимать одно: неодушевленный объект никогда не может и не должен заменять любимого человека с привязанностью. Если ребенок нуждается в утешении, то задача родителей – утешить его и быть доступными в ситуациях, имеющих отношение к привязанности, вместо того чтобы возлагать стабилизирующую функцию исключительно на мягкую игрушку. Для позитивного социально-эмоционального развития ребенка важно, чтобы и взрослые участвовали в совместном регулировании, отражая, обозначая, объясняя и улавливая чувства.

Кроме того, любимый переходный объект не может быть передан другим детям. Если эта потребность в исключительности – «Это мой медведь!» – будет обойдена, это может привести к сильному стрессовому переживанию. Потому что медведю, возможно, приписываются магические способности, и его волшебная сила принадлежит только его хозяину – ребенку.

Куклы-перчатки и мягкие игрушки – идеальные комментаторы и дипломаты

Не всем детям нравятся и необходимы переходные объекты. Независимо от этого мягкие игрушки или куклы-перчатки могут выступать в роли посторонних комментаторов. И для детей, и особенно для родителей это может быть не только весело, но и очень полезно.

Существует множество ситуаций, в которых родители зависят от готовности своего ребенка к сотрудничеству. Особенно когда что-то нужно сделать очень быстро, потому что времени мало или потому что это действие действительно важно – например, замена подгузника. В таких ситуациях быстро возникает борьба за власть. Чтобы ее избежать, для родителей будет вполне закономерно обратиться за помощью. Только, к сожалению, вокруг многих из нас нет целой деревни спасателей или большой семьи.

Этот пробел могли бы заполнить перчаточные куклы и мягкие игрушки, вмешиваясь в ситуацию как комментаторы и посредники. Многие родители уже пользуются этим методом и заметили, что он действительно работает. При этом некоторые втайне опасаются потерять авторитет. Но не волнуйтесь: никто не делает из себя посмешище, когда плюшевый жираф с энтузиазмом сопровождает ребенка во время смены подгузника, выбирает из пачки особенно красивый, поет песенку и, наконец, приклеивает застежки подгузника. Дети – это стопроцентные фантазеры. Они играют, чтобы расти, и прорабатывают в игре свои текущие темы развития. Когда родители привыкают к этому и начинают больше смотреть на все вокруг глазами ребенка, они учатся понимать его внутренний мир. Часто сложные ситуации находят таким образом свое разрешение. Обе стороны внезапно начинают ощущать большую легкость в повседневном взаимодействии. Никто никогда не говорил, что воспитание – дело исключительно серьезное. Совместный смех и болтовня укрепляют привязанность.

Еще один совет: иногда отношения ребенка с мягкой игрушкой или куклой-перчаткой развиваются так бурно, что родители внезапно чувствуют, будто к ним присоединился еще один член семьи. Даже если мягкая игрушка является отличным подспорьем во многих ситуациях, все же важно сохранять реальность. Поэтому укрепляйте связь с настоящим миром для себя и своего ребенка: «Мюпи сейчас много чего рассказал. Ему нравится сидеть здесь на диване, но я уже устал от всех этих историй о медведях и собираюсь от них отдохнуть».

Часть III. Как действовать в повседневных ситуациях и разрешать конфликты, ориентируясь на привязанность

Теперь мы перейдем, пожалуй, к самой важной части этой книги: практике. Перефразируя знаменитое высказывание одного футбольного тренера, Альфреда Прайслера: «Все решается на детской площадке». И в детской комнате. И за кухонным столом. Или в детском саду. И вообще везде, где маленькие дети и их родители вместе сталкиваются со всеми проблемами, которые готовит им совместная жизнь.

Здесь мы собрали типичные ситуации и конфликты, в которых многие родители задаются вопросом, как им реагировать, не возвращаясь к старым авторитарным моделям. Мы предложим вам варианты, позволяющие применить результаты исследований привязанности на практике с вашими детьми.

Дома всегда что-то происходит – потому что именно здесь сорванец может быть настоящим сорванцом

Для большинства детей – по крайней мере, так должно быть – собственный дом является местом, где они чувствуют себя в наибольшей безопасности. Это приводит к тому, что с ребенком-сорванцом на этапе автономности жизнь становится особенно бурной. Потому что в идеале ребенок знает: здесь меня любят таким, какой я есть, и здесь я получаю помощь и утешение, когда мне это нужно, даже если не могу заснуть посреди ночи. Именно поэтому собственный дом представляет собой идеальный полигон для проверки того, как обстоят дела с автономностью и формированием себя. Зачастую бурные сцены, которые ежедневно случаются в семьях с маленькими детьми, – это на самом деле огромный комплимент от ребенка родителям и другим близким людям.

12. «Я хочу! Я сам! Оставь меня!» – ссора при одевании и как ее избежать

Время чтения: 4 минуты

В то время как младенцам еще совершенно все равно, в какой кофте и шапочке они выходят на свет, у малышей обычно имеется очень четкое мнение о своей одежде: сегодня я хочу футболку с динозавром, брюки в горошек и обруч для волос с усиками в виде звездочек!

Родители не всегда относятся к выбору ребенка одобрительно – например, динозавр не сочетается по цвету с брюками, а на усики не налезет шапка. Или папа с мамой не согласны по вполне практическим соображениям – если ребенок хочет выйти под дождь в сандалиях или настаивает на теплом свитере с лягушкой посреди лета.

К этому следует добавить вот что: малыши хотят не только сами принимать решения, но и поступать самостоятельно. Например, застегнуть молнию. К сожалению, это не всегда удается так хорошо, как представлялось абсолютному новичку в деле застегивания молний.

При этом мама или папа нетерпеливо топчутся рядом, то и дело поглядывая на движущуюся стрелку часов, и наконец прерывают настойчивые попытки словами: «Нам пора! Давай, я быстро застегну!»

Ничего удивительного в том, что нужно как-то озвучить свое разочарование.

Одежда – это всегда средство общения, даже для малышей

Во время следующего конфликта по поводу выбора ребенком одежды родители должны помнить, что и для большинства взрослых одежда – это не просто что-то, что согревает и защищает от капризов погоды. Напротив, взрослые ведь тоже используют свою одежду, чтобы рассказать что-то о себе: это мой стиль, мне это нравится.

Кроме того, одежда может внушить нам чувство принадлежности, потому что она соответствует определенному дресс-коду, например на работе. Таким образом, одежда выполняет не только практическую функцию, но и коммуникативную. Даже в детском саду восхищаются, когда другие дети надевают что-то особенно красивое, и внимательно следят за тем, носят ли другие, например, флисовые куртки или кардиганы, потому что тоже хотят ощущать принадлежность.

В то же время, точно как и взрослые, они хотят выразить развивающееся чувство «Вот такой я!» с помощью своих любимых вещей – и не только не позволять никому вмешиваться, но и реализовывать свои идеи самостоятельно – то есть одеваться не так, как хотят другие.

При этом в игру вступает еще один аспект. Именно потому, что малыш часто переживает чувство «Я хочу быть в состоянии сделать это, но пока не могу», он будет гораздо сильнее настаивать именно на этом конкретном свитере или брюках, потому что, по крайней мере, в этом может успешно достичь своей цели. Такой опыт достижения успеха значительно усиливает развитие автономности ребенка, поэтому даже с этой точки зрения одежда для ребенка – это не просто куртка и брюки.

Чтобы понять все это, родителям рекомендуется выполнить небольшое упражнение по изменению точки зрения.

Пища для размышлений: одень меня!

Хорошо, когда родители занимают положение на равных и смотрят на мир глазами ребенка. Мама и папа могут одеть друг друга в одежду, которую каждый из них выбрал заранее по своему вкусу, предупредив: «Помогать нельзя, просто почувствуй, каково это!»

Это упражнение помогает однажды четко осознать: «Как я себя чувствую, если кто-то другой думает, что может сделать за меня лучший выбор? Что я ощущаю, когда мне не разрешают что-то делать, потому что другой утверждает: он может сделать это лучше, быстрее и искуснее?» Существует бесчисленное множество ситуаций, которые побуждают переместиться в мир детских эмоций. Основной вывод из этого таков: уверенность в себе – это основная потребность человека, наряду с желанием привязанности и ощущения безопасности.

Как упростить задачу в будущем?

Подберите одежду накануне вечером. Обычно утром времени мало, поэтому споры могут легко обостриться. Лучше, если ребенок накануне выберет вместе с одним из родителей, что он хочет надеть. Первое, куда стоит заглянуть, – это приложение с прогнозом погоды, которое дает возможность направить ребенка по правильному пути: «Смотри, вот солнышко, завтра будет тепло! Как ты думаешь, тебе понадобится футболка с короткими рукавами или толстый свитер?»

Сделайте предварительный выбор. В главе 10 вы уже узнали, насколько же повышается мотивация у малышей с возможностью самостоятельно принимать решения. Тем не менее вариантов выбора не должно быть слишком много, это утомляет. Поэтому не позволяйте детям перерывать весь гардероб, а предложите на выбор по каждой категории одежды (футболки, брюки, трусы и т. д.) от двух до максимум трех предметов. Конечно, при условии, что сам ребенок еще не определился в своих предпочтениях.

Будьте открытым. Ребенок хочет пойти в детский сад в комбинезоне безумной расцветки. Или на детскую площадку – в костюме скелета с Хэллоуина. Или надеть летнее платье в самый разгар зимы. Спросите себя: «Что говорит не в пользу этого?» Чаще всего ответ таков: «Мало что, кроме родительского чувства стиля». Если же он гласит: «Для этого просто слишком холодно», то можно задаться следующим вопросом: «А могу ли я это исправить?» Летнее платье поверх футболки с длинными рукавами и колготок с зимней курткой и сапогами, может, и непривычно выглядит, но уж точно не «слишком холодно».

Запланируйте время. Конечно, если малыш все будет делать собственными ручками, времени уйдет гораздо больше. Но как он сможет научиться, если необходимых свободных минут никогда не будет? Поэтому хорошо, если родители спланируют утро таким образом, чтобы им не всегда приходилось вмешиваться, – возможно, для этого придется пораньше встать. Иногда вмешательство все равно будет неизбежно, но важно, по крайней мере, снова и снова давать ребенку возможность справиться самому.

Помогайте. Может случиться так, что энтузиаст независимости признает себя побежденным, когда выяснится, что он просто не в состоянии «сделать сам». Это само по себе неприятно, и тут уже нужен родитель, который быстро и с любовью придет на помощь, а не тот, который посыплет рану солью: «Ах, теперь я еще и должен тебе помочь?» Здесь вновь проявляется родительское отношение, которое так важно для сорванца: я не наказываю тебя за твою автономность, даже если ты выходишь за рамки своей цели.

Оставайтесь гибкими. Трудно оценить погоду на улице, когда тебе три года, а в помещении всегда одинаково тепло. Часто люди не знают, что им нужна куртка, пока не выйдут на улицу и не замерзнут. Хорошо, конечно, если папа просто положил ее в машину на всякий случай – и теплые сапоги в придачу. На первый взгляд может показаться неудобным брать с собой одежду, а потом и раздеваться, и одеваться на улице. Только в следующий раз у родителей уже будет лучшая база для аргументации: «На улице снова жарко, в последний раз ты весь вспотел в этом зимнем свитере. Какую футболку хочешь надеть сегодня?»

13. Зубы чистить, руки мыть: вопросы личной гигиены

Время чтения: 15 минут

Формирование позитивного отношения к вопросу личной гигиены – это задача развития в раннем детстве. Ребенок должен научиться ценить свое тело как достойное защиты. Он не должен воспринимать такие действия по уходу, как купание, мытье головы, мытье рук и чистка зубов, как необходимое или, возможно, даже невыносимое зло, которое нужно преодолеть как можно скорее.

С одной стороны, чтобы это произошло, необходима высокая чуткость близких, а с другой стороны, нужно развивать у ребенка способность самостоятельно заниматься уходом – ведь это укрепляет чувство автономности.

Родители, чей ребенок категорически против чистки зубов или мытья головы, часто могут лишь устало улыбнуться в ответ на такие рекомендации или отреагировать с возмущением: «Легко говорить, но это совершенно нереально».

Если вы сталкиваетесь с таким в своей семье, эта глава написана для вас. Вместо того чтобы продолжать конфликтовать и ежедневно поддерживать один и тот же шаблон взаимодействия с ребенком, попробуйте иначе взглянуть на обстоятельства – мы как раз хотим познакомить вас с другой точкой зрения, которая позволит найти решение.

Тело ребенка принадлежит ребенку, даже если ваша задача – защищать его

Все действия родителей по уходу за детьми являются, по сути, посягательством на право ребенка на физическую автономность: даже если вы, как родитель, позаботились о том, чтобы ребенок появился на свет, его тело все же принадлежит только ему самому. Конечно, это утверждение может показаться неуместным – ведь именно родители несут ответственность за то, чтобы их ребенок был чистым и у него были почищены зубы. Именно взрослым нужно следить за отсутствием негативных последствий, таких как опрелости или кариес.

И это правда!

Но главный вопрос заключается в следующем: как достичь этих целей таким образом, чтобы при этом не возникло никакого другого – возможно, более долгосрочного – ущерба? Личная гигиена – это большая проблема, потому что ребенок чувствует зависимость от взрослых – и чувствует родительское давление, которое быстро возникает, когда ребенок становится в позу отрицания. В итоге бывает так, что отчаявшиеся мама с папой хватают своего ребенка и зажимают между ног, чтобы почистить ему зубы. Причем часто не в исключительных случаях, а ежедневно. Потому что в стоматологическом кабинете родителям обычно очень четко говорят, что они должны уберечь ребенка от травмирующего лечения кариеса под наркозом. В этом случае принудительная чистка кажется им меньшим злом.

Остается только неприятное чувство – не могла ли эта ежедневная драма все-таки оставить шрамы на нежной детской душе? Беспокойство нельзя назвать необоснованным не только с точки зрения психологического, но и физического воздействия: именно ротовая полость и глотка наиболее чувствительны у маленьких детей – это необходимое условие для того, чтобы младенцы могли сосать. Есть дети, которые демонстрируют особенно высокую чувствительность, например те, что появились на свет недоношенными. Твердые предметы во рту, такие как ложки и зубные щетки, могут пробудить память о давней интубации или зондировании[86]. Однако и те, кто родился в срок, могут обладать высокой чувствительностью в области рта.

Малыши должны отстаивать свою физическую автономность

В нашем обществе мало что известно о том, почему маленькие дети так чувствительны и не склонны к сотрудничеству в вопросах личной гигиены. Вот почему многие родители недоумевают: «Почему ребенок такой непреклонный?» Но то, что он ведет себя таким образом и решительно отстаивает свою телесную автономность и целостность, с его точки зрения, абсолютно разумно. Он хочет – и должен! – отделиться от своих ближайших значимых взрослых. Только этот шаг дает возможность развития в самостоятельного человека. И заключается он в основном в критическом восприятии поведения родителей.

Поскольку малыш редко обладает способностью осознавать последствия раньше, чем ему исполнится четыре года, и неспособен предвидеть перспективы своего поведения, он воспринимает поведение родителей в области личной гигиены просто как ограничение.

Он еще не способен понять логические аргументы родителей. Точно так же он не может понять, какую дилемму он ставит перед ними своим отказом сотрудничать. Вдруг им покажется, что добиться важного ухода за собой от ребенка можно только угрозой или принуждением?

Так что же делать?

Во-первых, мы рекомендуем вам познавательное упражнение, которое родители всегда описывают на консультациях как мощное озарение. Даже мысленное сопереживание предлагаемому сценарию освещает напряженное взаимодействие взрослых и детей в ванной комнате под совершенно другим углом, позволяя найти новые способы решения, основанные на эмпатии. Хотя реальное переживание «воздействует» во много раз сильнее.

Пища для размышлений: чего я не хочу, чтобы со мной делали…

Очень важно снова войти в контакт с собственной эмпатией, чтобы понять, почему ребенок так себя ведет. Поэтому все виды личной гигиены, отягощенные борьбой за власть, родители должны испытать на себе. Это означает, что в качестве эксперимента родители моют друг другу голову (при этом шампунь может запросто попасть в глаз), чистят зубы, расчесывают или стригут ногти. После этого важно обменяться мнениями с партнером: «Что ты при этом чувствовал? Что я мог сделать лучше?»

Для многих родителей быстро становится очевидным, насколько сильно эти ситуации могут быть окрашены чувством неполноценности. Собственно говоря, это нам уже очень хорошо известно: профессиональная чистка зубов у стоматолога у многих вызывает желание покинуть процедурное кресло. Важен опыт настойчивости – потому что когда-то у ребенка появится доверие к компетентности другого человека, который, кроме того, способен обеспечить в этой ситуации большую безопасность и спокойствие: «Я знаю, что есть вещи и получше, но мы справимся!»

Важным шагом на пути к решению является сознательное расширение возможностей автономности ребенка в этих ситуациях. Для этого у вас есть несколько вариантов, и лучше всего использовать их все.

1. Вовлекайте ребенка в процесс подготовки. Например, он может сам выбрать зубную пасту. Превратите в маленький праздник покупку одной или нескольких зубных щеток, стакана для полоскания рта, расчески, щетки для волос и так далее. Если ребенку не нравится мыть руки, купите вместе с ним хороший персональный дозатор мыла и красивое детское полотенце. Попросите ребенка понюхать разные виды мыла в магазине и выбрать одно или два. Может быть, есть смысл купить и спрей-кондиционер, который позволяет расчесывать волосы после мытья без лишнего дерганья, или специальную расческу для распутывания волос. Дайте ребенку возможность решать по поводу всех принадлежностей.

Пожалуйста, всегда помните о том, что сначала необходимо самим сделать небольшой предварительный выбор. Легче выбрать что-то из двух-трех вариантов, чем из огромного количества, с которым мы сталкиваемся в магазине косметики. Последнее подавляет и расстраивает – как взрослых, так и детей[87].

Вовлечь малыша можно не только в процесс покупки предметов ухода за собой. Некоторые дети могут захотеть составить собственный список всех дел, которые необходимо выполнить утром (или вечером). При этом можно и нужно каждый раз включать в этот план задачу «разбудить» (или «уложить спать») мягкие игрушки или другие дела, которые важны для вашего чада. Затем список можно прикрепить к двери как подсказку. А отдельные задания нарисовать на маленьких карточках. Определенный порядок действий создает у ребенка ощущение предсказуемости и может усилить чувство автономности: хотя эти дела нужно делать нам вместе, но все карты у меня в руках, и я устанавливаю правила, а не ты (в дополнение к этому совету, пожалуйста, перечитайте раздел о силе ритуалов в главе 11).

Все дело в том, что, во-первых, вы даете своему ребенку возможность получить индивидуальный, особенный опыт. Во-вторых, вы предоставляете ему возможность выбора, чтобы он мог принять собственное решение и развить позитивную мотивацию (см. также «Тезис № 9»). Это не означает, что с этого момента все пойдет гладко, но вы уже создаете предпосылки для снятия конфликтов в будущем.

Все эти идеи не имеют ничего общего с неуместным баловством – они призваны помочь заручиться поддержкой ребенка, которому позволено получить необходимый опыт: «Твое мнение важно!»

2. Перед тем как приступить к делу, еще раз согласуйте все с ребенком. Спросите о деталях.

Например:

• Где бы ты хотел почистить зубы? (На случай, если вопрос вас удивит: необязательно чистить зубы в ванной, при наличии миски и чашки с водой это можно сделать в любом месте квартиры. Может случиться и так, что при чистке зубов родители и ребенок несколько раз поменяют место. Если родители терпеливо бегают с зубной щеткой за убегающим малышом, вместо того чтобы применить удушающий прием, – это не признак слабости и непоследовательности!)

• Каким полотенцем мы будем сушить волосы?

• Ты сам откроешь тюбик и выдавишь пасту на зубную щетку?

• Насколько теплой должна быть вода?

• Ты хотел бы расчесывать волосы щеткой или расческой?

Теперь может оказаться (если не сказать, что это случается очень часто), что ребенок внезапно больше ничего не хочет знать о том выборе, который сам сделал в магазине. Это не имеет ничего общего с неблагодарностью, и малыш обязательно вернется к понравившемуся ранее продукту в другой раз. Все очень просто: в конкретной ситуации он просто хочет заново принять собственное решение. Так что нет причин сердиться или упрекать, например: «Но ты же сам это выбрал!» – или язвительно заявлять: «Хорошо, тогда мы это все подарим!» Чем меньше вы сейчас волнуетесь, тем меньше сопротивления вы провоцируете. Просто спросите спокойно и дружелюбно: «Хорошо, если тебе не нужен этот гель для душа, может быть, ты хочешь попробовать папин?»

3. Оставайтесь на связи с ребенком во время гигиенических процедур.

– Потрогай воду, все в порядке?

– Нет, холодная!

– Так лучше?

– Нет, слишком горячая!

– А так лучше?

– Да… или… нет, все-таки нет. Слишком горячая!

– Лучше?

– Да! Спасибо, мама!

Чтобы развить диалог с ребенком, вы можете рассказывать фантастические истории, помогающие понять, насколько важна личная гигиена. Тело, например, можно описать метафорой дома. Волосы украшают его, словно цветы, и поэтому время от времени им нужны небольшой полив и уход. А в доме живут зубы, которые нужно хорошо чистить, чтобы они блестели.

Часто бывает полезно задействовать мягкую игрушку или куклу в качестве помощника, который первым «займется» уходом за телом (вы можете делать вид, что это так, но на самом деле намыливать куклу вовсе не обязательно).

При чистке зубов лучше воздерживаться от страшных историй о враждебных бактериях, которые могут повредить зубы. Особо чувствительных детей это может напугать. Вам не нужно говорить неправду – вместо того, чтобы выдумывать истории о зубной боли, посещении стоматолога или разрушениях от кариеса, после которых ребенок не может представить себе ничего, кроме ужаса, лучше оставайтесь в игре: кариесные карлики любят пробираться в дом, но в зубах им искать нечего! К счастью, есть зубная щетка, которая быстро их прогоняет!

Также бывает полезно использовать во время чистки зубов песочные часы или заводить музыкальную шкатулку. Они наглядно демонстрируют, как быстро летит время, особенно когда делаешь то, что поначалу не особенно нравится.

Поддерживайте все, что ребенок хочет активно взять на себя. Если ваш почти двухлетний малыш в течение десяти минут с удовольствием намыливает одну точку на животике, а не весь животик, это все равно идет ему на пользу. Конечно, при этом терпение родителей подвергается испытанию. И может случиться так, что ребенок резко оттолкнет руку мамы, которая параллельно уже хочет вымыть ему спину, и гордо заявит: «Я сам!» Что вы выигрываете от этого? По времени (на первых порах) ничего, но при этом – ребенка, который получает удовольствие от ухода за собой. Детям нужен такой опыт, чтобы личная гигиена воспринималась как нечто позитивное.

4. Сознательно управляйте временем проведения ухода. Отказ часто наблюдается тогда, когда ребенок слишком устал или напряжение слишком велико, так как через несколько минут нужно выходить из дома. Это подпитывает конфликт и поэтому решением является сознательный выход из него.

Это означает, например, что родители, как хранители времени, должны корректировать утренний или вечерний распорядок. Часто помогает встать немного раньше, сократить другие дела, перенести ужин на более раннее время или пораньше уложить ребенка спать, чтобы утром он был выспавшимся.

Иногда, чтобы прервать нездоровую динамику, требуется и радикальное решение – тогда в исключительных случаях ребенок идет в детский сад непричесанным. Или, в виде исключения, можно наверстать чистку зубов во второй половине дня, в тишине и покое. Если сейчас вы готовы возразить, сказав, что чистка зубов очень важна, вот вам новая информация. Поскольку этот конфликт очень распространен, мы обратились за советом к стоматологу. Она подтвердила, что с точки зрения науки, если один раз не почистить зубы утром, это не приведет непосредственно к кариесу. Главное – почистить зубы два раза в день, при этом время первой чистки не так важно. Самое большое значение имеет тщательная вечерняя чистка. Если однажды ее пропустить – например, потому что вы возвращаетесь из отпуска, а ребенок в дороге заснул и вы не хотите его будить, – от этого зубы сразу не испортятся, но такой пропуск действительно должен быть редким исключением.

Помимо этого, дети очень остро чувствуют, когда родители принимают решение ради них и их благополучия, смело бросая вызов любимой фразе взрослых «Это делается так!». Благодарный детский взгляд и отличное сотрудничество во второй половине дня – достаточное доказательство того, что открывать новые пути стоит.

Так что сознательно выдерживайте паузу, когда чувствуете, что начинается борьба за власть. Если вы уже находитесь в центре событий, то покиньте его. Это можно сделать и совершенно символически, выбросив нелюбимую зубную щетку вместе с ребенком и выбрав сознательный перезапуск. Каким будет этот путь, зависит от вас.

5. Сделайте свои аргументы наглядными. Типичный аргумент детей, которые не любят мыть руки, звучит так: «А мои руки не грязные». Во многих случаях руки действительно не выглядят грязными, потому что бактерии и вирусы настолько малы, что их невозможно увидеть невооруженным глазом.

Поэтому задача родителей – разъяснить малышу, что существует «невидимая грязь». Это трудно понять даже нам, взрослым, потому что мы верим в то, что видим. Конечно, вам не обязательно выполнять следующие предложения, когда у вас мало времени, но небольшие эксперименты могут снять стресс в напряженной ситуации.

Для детей может быть полезно визуализировать невидимое – например, показать ему красочные картинки с вирусами или нарисовать их, объясняя при этом: «Все это находится на коже, это нормально, но регулярно очищать кожу – очень полезно». Использование увеличительного стекла также может помочь ребенку понять: вещи могут быть настолько маленькими, что мы даже не можем их по-настоящему разглядеть.

А еще многие дети считают, что если сполоснуть руки небольшим количеством воды, то этого достаточно, чтобы кожа стала чистой. Следующий эксперимент с участием детей в возрасте трех лет и старше помогает понять важность тщательного мытья рук.

Совместный эксперимент: прочь, микробы, мыло идет!

Подготовка. Вместе с ребенком налейте в не слишком большую миску немного воды, обильно посыпьте молотым черным перцем, затем перемешайте, чтобы приправа хорошо распределилась. А еще возьмите блюдце и влейте туда небольшое количество жидкого мыла. Объясните ребенку, что перец обозначает бактерии и вирусы, которые могут находиться на нашей коже.

Эксперимент. Предложите ребенку сначала окунуть палец в мыло, а затем в воду с перцем. Это гарантированно вызовет громкие «Ах!» и «Ох!», потому что результат будет впечатляющим: мыло отталкивает перец, словно перевернутый магнит. Теперь аргументировать уже несложно: мыло заставляет микробы исчезнуть!

Важно! Ребенку должно быть не менее трех лет. Когда вы проводите такой эксперимент, очень важно давать подробные объяснения заранее и во время эксперимента, а также постоянно сопровождать и контролировать процесс. Едкая вода с перцем или мылом не должна попасть ребенку в рот или глаза. Заранее скажите ребенку, что от перца и мыла болят глаза и рот, что они совсем невкусные. Потом следите, чтобы он соблюдал осторожность, и вмешайтесь в случае опасности.

Дети любят истории и подобные исследования. Кроме того, часто это самый полезный и эффективный способ отложить в сторону конфликт и установить связь друг с другом. Есть и разные детские песенки, которые помогут малышам сориентироваться и почувствовать интерес к личной гигиене, например песенка «Руки мыть» (в ней речь идет и о других частях тела), которую вы легко найдете в интернете.

Мультфильмы – да или нет?

Кстати, об интернете: при выполнении нелюбимых действий по уходу популярно использование отвлекающих мультимедиа. Короткий ролик на телефоне мамы в тот момент, когда она подстригает ногти или расчесывает волосы, надежно успокаивает большинство детей. В очень напряженные моменты эти цифровые помощники могут оказать большую услугу. Тем не менее вы должны понимать, что такие решения – временные. Неправильно, если ребенок позволяет ухаживать за собой, исключительно когда отвлекается. Скорее, указанные шаги важны для того, чтобы заручиться поддержкой ребенка и в долгосрочной перспективе укрепить в нем ощущение того, что забота о теле – это нечто естественное, даже связанное с удовольствием – и прежде всего с самоопределением.

Удержать и довести дело до конца? Лучше не надо!

Возможно, вы считаете, что описанный подход – это довольно сложно. И да, так оно и есть, в меньшей или большей степени. Конечно, можно сделать все быстро и бескомпромиссно, крепко удерживая кричащего ребенка.

Но прежде чем так поступить, пожалуйста, еще раз задумайтесь о реальной цели воспитания. Она намного больше, чем вымытые и расчесанные волосы ценой ежедневных нервов родителей. Важно не только поддерживать и укреплять связь между вами, но и сделать так, чтобы ребенку нравилось ухаживать за своим телом на протяжении всей его жизни и хорошо о нем заботиться. Детям просто необходимо воспринимать собственное тело как нечто такое, чем другим просто нельзя распоряжаться. Только тогда они развивают чувство собственного достоинства, которое может защитить от посягательств и в других ситуациях.

Принуждение и запреты с большей вероятностью вызовут сопротивление и желание сделать все иначе как можно скорее – то есть как только принуждение прекратится, – чтобы удовлетворить требование врожденного (!) стремления ребенка к автономности. Это означает, что в следующий раз снова потребуется принуждение. Бесконечный негативный замкнутый круг.

Время, терпение и понимание – инвестиции, которые окупаются

Когда родители тратятся – временем и терпением, – растет привязанность. Вместе с ней увеличивается и вероятность того, что со временем ребенок станет больше сотрудничать и конфликты исчезнут. Таким образом, потраченное время на самом деле является инвестицией – вы получаете свои вложения обратно, притом обычно еще и с небольшим процентом сверху! Привязанность – основа обучения.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: ЛАРА

Родители Лары пришли на консультацию, так как их дочь наотрез отказалась чистить зубы. На тот момент девочке было 13 месяцев. Как я узнала от родителей, Лара родилась недоношенной и первые недели жизни провела в детском отделении интенсивной терапии.

Во время консультации быстро выяснилось, что оба родителя могли чутко реагировать на потребности дочери и быть для нее надежной опорой. Лара была жизнерадостным ребенком, который хорошо взаимодействовал с родителями во многих других сферах повседневной жизни. Но тот факт, что она полностью отказалась от гигиены полости рта, очень встревожил их. Они уже обращались за советом к своему стоматологу, который рассмеялся: это обычная проблема «маленьких хулиганов». Если никакие отвлекающие факторы и уговоры не помогают, один из родителей должен крепко держать ребенка, а другой – чистить ему зубы.

Родители Лары такой подход не рассматривали. Однако стоматолог смутил их, рассказав о длительном лечении кариеса в раннем детстве, которое можно проводить только под наркозом. В процессе консультирования важным вопросом было изучение аспектов родительской заботы и обсуждение ответственности. С одной стороны, это означало, что необходимо серьезно воспринять отказ Лары, а не ломать ее волю силой. С другой же – поднимало вопрос родительской ответственности за здоровое развитие зубов, поскольку Лара не могла предвидеть неприятных последствий кариеса из-за своего уровня развития, соответствующего возрасту.

Расспросив родителей, я узнала, что сложности появились уже при введении прикорма. Лара с самого начала отказалась от ложки. Мама при этом сохраняла спокойствие, продолжая кормить ребенка грудью, не прекратив этого и на момент нашего с ней знакомства. А Лара добилась больших успехов в еде: она с аппетитом ела за семейным столом, ловко орудуя руками. От столовых приборов девочка продолжала отказываться. Как со смехом рассказывал отец, она умела есть пальцами даже йогурт.

Я поддержала родителей Лары в их поведении, ориентированном на привязанность. Для них было важно услышать, что многие дети отказываются от ложек и зубных щеток. Ротовая полость ребенка – очень чувствительная зона, и недоношенные дети – как уже упоминалось – из-за раннего опыта интубации могут особенно сильно реагировать на прикосновение к этому месту. Уважительное отношение к этому вопросу важно для каждого ребенка, но особенная осмотрительность требуется при обращении с недоношенными детьми.

Родители должны попытаться рассматривать отказ от чистки зубов как общую задачу развития. «Жесткую» детскую щетку заменили мягкой пальчиковой. Родители тоже получили по одной штуке и начали полировать друг другу зубы перед Ларой. Это сразу пробудило у нее интерес, она хотела быть там и тоже участвовать. Был слышен искренний детский смех над «глупостями», которые устраивали ее родители. Это был первый шаг к решению проблемы, так как чистка зубов стала более легкой. Кроме того, для родителей Лары это был важный опыт – почувствовать, насколько чувствительна полость рта и как сильно можно ощутить себя в чужой власти, когда она находится «в руках» другого.

Две недели спустя родители девочки прислали электронное письмо с хорошими новостями: «У Лары вдруг открылся рот!» Как и прежде, она соглашалась только на короткие процедуры чистки, и конечно, в какие-то дни это было утомительно, но родители были уверены, что идут по правильному пути. На заключительной консультации они сообщили о большом успехе: за этот период Лара приняла настоящую зубную щетку и все больше и больше дружила с ложкой. Однако, как и прежде, важно было найти правильное время: Лара не должна была слишком уставать, когда чистила зубы.

Родители чутко поддерживали своего ребенка на большом этапе детского развития и, оглядываясь назад, были очень рады, что не последовали совету стоматолога.

14. Мои подгузники и какашки: почему пеленание вдруг становится проблемой – и как при этом избежать борьбы за власть

Время чтения: 5 минут

Часто по мере того как дитя становится более подвижным, пеленать его становится все труднее. Ребенок-сорванец предъявляет высокие требования к автономности, которых обычно неуклонно придерживается, – и вдруг, по желанию родителей, он должен лечь и дать привести себя в порядок в интимной области.

При этом пеленание, в отличие от всех других видов ухода, вряд ли можно отложить. И просто отменить его нельзя. Ребенок, который отказывается менять подгузники, ставит родителей перед дилеммой. Пеленание оказывается возможным только в том случае, если удерживать малыша насильно. Часто бывает сложно и помыть попу – тогда в области паха появляются опрелости и воспаления, и пеленание становится еще более неприятным. Возникает замкнутый круг. Родители нервничают перед каждой сменой подгузников, и даже малейший признак того, что ребенок и на этот раз не будет сотрудничать, заставляет их ругать его и удерживать силой. Младенец, в свою очередь, чувствует себя во власти взрослых и с каждым негативным опытом все сильнее сопротивляется тому, чтобы терпеливо сносить эту процедуру.

Могут происходить неприглядные сцены: плачущего ребенка, возможно, даже придется в итоге мыть под душем, так как спокойно вытереть ему попу не представлялось возможным. Или, может быть, ребенок так сучил ногами, что попал прямо в грязный подгузник. И да, это не те прекрасные семейные моменты, о которых любят поговорить родители. Они могут вызвать у вас чувство, что вы не очень хорошая мать или отец. Но на самом деле все родители сталкиваются с ситуациями, когда все идет наперекосяк.

Пеленание – особо ответственное дело

Пеленание – самая интимная процедура среди всех видов ухода. Это ситуация, связанная с привязанностью, поскольку она предполагает доверительные отношения. Поэтому проводить эту процедуру могут только близкие люди с привязанностью и значимые взрослые! Вот почему здесь необходимы большая осмотрительность и чуткость. Поначалу кажется, что основная цель – очистить малыша от его выделений, но не менее важно, чтобы уже в раннем возрасте ребенок узнал, что его физическое достоинство уважается.

Как можно облегчить процедуру?

Родителям может помочь осознание того, почему их сорванец сопротивляется пеленанию.

Какашки – это здорово! Одна из причин сопротивления смене подгузников заключается в том, что на этапе автономности дети часто воспринимают «продукт» в подгузнике или горшке как нечто замечательное. Кроме того, слово «кака» занимает первое место в рейтинге популярности среди многих детей. Поэтому они просто не согласны с готовностью отдавать «произведенное» и вместо этого настаивают на том, чтобы продолжать носить раздутый подгузник, или с большим упорством остаются сидеть на горшке. В некоторые дни кажется, что заставить ребенка встать просто невозможно. Даже специфическое амбре в ванной ни капельки не заинтересует детей, пока они сосредоточенно «читают» свою книгу с картинками. Предложение все-таки сменить подгузник или сойти с горшка ребенок либо игнорирует, либо реагирует с раздражением: «Уходи!» Один из способов удовлетворить гордость ребенка – отдать должное кучке. Для этого достаточно взглянуть на нее и признать: «Смотри, в горшке/подгузнике кака!»

Обращайте внимание на оценивающую реакцию. То, что говорят родители, отражается на телесных ощущениях ребенка в бесчисленных ситуациях пеленания. Деликатность в речи и поведении является важным элементом того, чтобы ситуация с уходом (вновь) стала проще. Примером бестактности будет, если отец или мать обнюхают подгузник, а затем громко объявят, сморщив нос: «Ты сделал огромную каку, фууу!» Для ребенка это неловкая ситуация. Он и так находится в своих выделениях и слишком мал, чтобы самостоятельно очиститься от них. В этом беспомощном состоянии ребенок зависит от человека с привязанностью, который обеспечивает ему безопасность и ориентацию. Более деликатным и уместным было бы такое объективное высказывание, как: «Пора менять подгузник. Давай займемся пеленанием».

Пробуйте что-то новое. Иногда пеленание просто раздражает детей, потому что при этом им приходится прерывать игру. Тогда можно попробовать менять подгузник стоя – это требует небольшой практики, но в некоторых случаях уже способно разрядить обстановку.

Будьте терпимее. Если ребенок отказывается, вам, как родителю, важно помнить: никто не хочет раздражать вас своим поведением. Малыш просто хочет быть независимым, поэтому настаивает на своей самостоятельности. Он все еще крайне зависим от вас именно в этой ситуации, потому что не может сам очищаться от выделений и надевать новый подгузник.

Здесь важна высокая степень терпения, даже когда ребенок не выглядит таким уж милым. Если опять начинается борьба за власть, которая до сих пор «прекращалась» путем удержания, угроз или взяток, родители должны сознательно отказаться от нее и сообщить об этом ребенку: «Ты не хочешь, чтобы тебя пеленали. Тебе это кажется глупым, и я правда хорошо тебя понимаю. Но я считаю это важным и хочу сделать это вместе с тобой». Да и вообще, у пеленального столика никакие принципы воспитания не должны оспариваться, потому что извивающийся и пинающийся ребенок в эти моменты в любом случае не восприимчив к аргументам.

Превратите вместе с ребенком пеленание в ритуал. Как сделать уход и процедуры ориентированными на привязанность, мы уже обсуждали в главе «Зубы чистить, руки мыть: Вопросы личной гигиены». Все эти идеи можно применить к ситуации с пеленанием. Ребенок может выбрать подгузник. Разрешите ему определять место пеленания, например на полу. Хотя это не всегда щадящий вариант для спины родителей, он значительно снижает риск несчастных случаев. Также ребенок может выбирать и подавать влажные салфетки или ватные тампоны. Или держать в руках книжку с картинками и «читать» ее родителям – чтобы пеленание было «не таким скучным». После этого, если ребенок захочет, он может сам выбросить подгузник в мусорное ведро. Дети, которые особенно сильно привязаны к «своему» подгузнику, зачастую легче воспринимают необходимость от него избавиться, если делают это самостоятельно. После этого руки нужно вымыть с мылом, и именно маленький член семьи выберет, что ему больше подходит – брусочек мыла или его жидкий вариант в красивом дозаторе с рыбками. В это время можно спеть вместе песню «Руки мыть, руки мыть…».

Если повторять каждый раз один и тот же порядок действий, может сложиться ритуал. Это не только пробуждает в ребенке такое важное чувство автономности, но и дает ориентир и укрепляет отношения между родителями и детьми (пожалуйста, прочтите еще раз главу 11). Конечно, пеленание все равно не будет проходить всегда «идеально», да это и не обязательно. Наша основная цель – превратить пеленание и все другие виды ухода в ритуал таким образом, чтобы все участники воспринимали их как преимущественно укрепляющие привязанность.

Смена подгузника в детском саду

Ребенок с безопасной привязанностью не позволит незнакомому – совершенно незнакомому! – человеку менять себе подгузник. Он будет протестовать и, скорее всего, испытает сильный стресс, если ему придется пережить этот опыт, так что вам необходимо защитить от него ребенка. Поэтому при адаптации в детском саду смена подгузника должна осуществляться сотрудницей учреждения только в том случае, если ребенок уже установил с ней отношения.

15. Ребенок не хочет ходить на горшок!

Время чтения: 4 минуты

Прежний метод приучения к горшку, при котором детей иногда привязывали к нему, теперь считается устаревшим и не способствующим развитию ребенка. Аргументация тоже была неподходящей: ребенок должен стать «чистым», значит, подразумевается, что раньше он был «грязным». Здесь в игру снова вступают особенности языка: для развития положительного отношения к теме выделений и связанной с этим гигиене детям необходимо слышать нейтральные термины. Замените слова о чистоте на простое предложение пойти в туалет.

Кстати, о пеленании. У нас принято надевать детям подгузники. Однако во многих культурах мира младенцев держат на руках – над туалетом или на улице, – что в Германии получило название метода без подгузников или, выражаясь по-научному, элиминационного общения. Удивительно, насколько хорошо работает этот способ и как внезапно сокращаются горы подгузников – в значительных количествах. Младенцы на самом-то деле всегда показывают, когда им «надо», с помощью движений, особого плача и других сигналов. Многие родители, практикующие этот метод, тем не менее надевают ребенку подгузник, чтобы снизить уровень стресса – на случай, если они не смогут вовремя отреагировать на подаваемые сигналы. И часто обнаруживают, что уже в 15-месячном возрасте их дети больше не хотят носить подгузники, самостоятельно ползут или бегут к горшку и очень четко указывают: «Мне нужно».

Уход от подгузников индивидуален

Если ребенка пеленать с самого начала, то естественное поведение подсказок родителям «стирается». Из-за этого в раннем дошкольном возрасте приходится учиться тому, что называется контролем над мочевым пузырем и кишечником.

При этом существуют явные различия между «пипи» и «кака». Последнее проявляется более ярко и поэтому легче поддается контролю. «Пипи» – более деликатный процесс. Его можно сдерживать дольше и, таким образом, о нем легче забыть. Как известно из исследований и практики, существуют большие различия в том, когда дети начинают ходить в туалет. Этот этап развития часто переходит в фазу автономности, что может повлечь за собой особые проблемы.

Маленькие дети часто яростно защищают то, что для них важно, и к таким вещам может относиться и подгузник. Некоторые дети не проявляют никакого видимого интереса к тому, чтобы избавиться от подгузников, до третьего дня рождения, но затем быстро оказываются «свободными от подгузников». Другие дети начинают раньше – ко второму дню рождения – проявлять интерес к горшку, но, возможно, потребуется еще много времени, чтобы достичь цели. Застенчивые дети, интроверты, которые испытывают мало энтузиазма по поводу перемен и новшеств, особенно любят держаться за подгузник дольше, чем хотелось бы родителям. Это может привести к необычным ситуациям в повседневной семейной жизни: ребенок фактически уже не носит подгузник, но настойчиво требует его, когда ему «нужно», вместо того чтобы ходить на горшок. Часто затем дети уединяются в тихом уголке с подгузником и только после этого охотно отдают его. Здесь требуется много такта, чтобы мотивировать ребенка открыться предстоящему этапу развития. Главное при этом – терпение. Давления и принуждения следует избегать. В противном случае может случиться так, что дети не смогут избавиться от выделений, продолжат настаивать на подгузнике и, возможно, у них даже разовьется запор. Все родители знают: когда сидишь в туалете, нужно расслабляться, иначе ничего не получится.

Патентованного рецепта того, как лучше всего научить детей ходить в туалет, не существует, потому что это индивидуальная задача развития. Ребенку для этого нужен терпеливый человек с привязанностью, который поддерживает и сопровождает его. Предлагает горшок без давления. Доверяет ребенку, не требуя слишком многого. В ответ малыш отважится на что-то «новое», что в данном случае означает пойти на горшок или в туалет.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: ЭММА И МЕДВЕДЬ В ПОДГУЗНИКАХ

Вскоре после своего третьего дня рождения Эмма стала старшей сестрой маленькой Софи. С рождением второго ребенка родители осознали, насколько велики подгузники Эммы по сравнению с подгузниками для новорожденных. Но с этим по-прежнему ничего нельзя было сделать. Эмма ни за что не хотела отдавать подгузник!

Однако теперь старшей девочке предстояло пойти в детский сад, и к тому времени надо было достичь цели больше не нуждаться в подгузниках – так, во всяком случае, было сказано родителям. Это создало напряжение в семье. Вообще Эмма закрывалась в отношении многого, как рассказывали родители на консультации. Я подтвердила их мнение, что из-за рождения сестренки у Эммы было мало возможностей для перехода на новый этап развития.

Многие дети ведут себя «регрессивно», когда появляется маленький брат или сестра. Они либо возвращаются к привычкам, которые уже считались преодоленными, таким как сосание соски, либо последовательно отказываются от любых изменений. Поведение Эммы, с ее точки зрения, имело глубокий смысл. Рождение маленького ребенка – это прекрасное событие, но оно переворачивает мир старшего брата или сестры с ног на голову. Для родителей Эммы было большим облегчением и успокоением услышать, что их старшая дочь ведет себя «нормально».

Я посоветовала родителям удовлетворить потребность Эммы в подгузниках. При этом они должны не высказываться критически, а просто вести себя так, как будто подгузники Эммы – самая нормальная вещь в мире. Если Эмма захочет помочь с пеленанием Софи, родители обязательно должны поддержать это. Оказалось, что девочка действительно проявляет к этому огромный интерес. Она тщательно выбирала подгузники для Софи – ведь было бы скучно, если бы сестре пришлось всегда носить подгузники с одинаковым рисунком. Родители были довольны поведением Эммы, и настроение в семье становилось все более непринужденным.

На следующей консультации я посоветовала родителям ввести «медведя в подгузнике». Для этого родители взяли плюшевую игрушку, которая очень нравится Эмме. Вдруг этот медведь заговорил и захотел получить подгузники от девочки, чтобы раздать их другим мамам-медведям. Эмма была в восторге от говорящего друга и каждый вечер подготавливала ему подгузники, которые таинственным образом исчезали на следующее утро. Кроме того, медведь в подгузнике смог поговорить с Эммой, и ему удалось добиться того, что она села на горшок с подгузником и больше не нужно было застегивать липкие застежки. Так продолжалось несколько дней. Однажды утром Эмма решительно села на горшок без подгузника, к большому удивлению своих родителей. При этом она крепко держала своего мишку и объяснила, что с этого момента медвежата могут взять все ее подгузники. Она уже большая и больше в этом не нуждается. С этого дня Эмма пользовалась только горшком. Родители очень радовались вместе с дочерью этому шагу в развитии и втайне, конечно, были счастливы, что отныне у них только один «младенец в пеленках». Кроме того, мама и папа Эммы преисполнились гордости и уверенности в себе благодаря тому, что так чутко сопровождали своего первенца.

16. И каждый день вызывает хаос: вечный конфликт из-за уборки

Время чтения: 3 минуты

У малышей есть собственный способ играть: они возятся с игрушкой. Внезапно их взгляд волшебным образом притягивается к другому предмету или ребенок восклицает: «О, у меня классная идея!» Игрушку он бросает и с удовольствием обращается к новой. Когда любящие порядок родители входят в комнату, где дети «так здорово играют вместе», они часто сталкиваются со сценариями, которые ставят их на грань нервного срыва: из шкафа все вывалено, потому что не получалось найти ту самую футболку с блестками. Комок одежды на скорую руку превратился в корабль, а чтобы обеспечить его экипаж питанием, хлеб выпекали из кусочков пазла…

Ребенок обладает замечательной способностью погружаться в момент. У нас, взрослых, эта способность часто теряется в процессе развития, или мы с трудом пытаемся восстановить ее с помощью практик осознанности. Вместо этого мы усвоили структуры, графики и принципы. Это включает в себя, например, убеждение в важности поддержания порядка. Без сомнения, у него есть право на существование – однако родители должны знать, как важно для маленького ребенка дать волю своему творчеству без ограничений и без постоянных напоминаний о необходимости убирать за собой. Свободная детская игра имеет для развития неоценимое значение. Поэтому, если папы и мамы пытаются бороться с «хаосом», им следует помнить: это важные игровые ситуации, которые приносят особую пользу детям. Добавьте еще тот факт, что навыки контроля над импульсами и откладывания потребностей на потом созревают только в дошкольном возрасте. Вот почему сорванцу в принципе трудно поддерживать порядок.

Порядок против творческого «хаоса»

Итак, как же разрешить конфликт, если беспорядок раздражает родительский взгляд, а ноги ежедневно спотыкаются о вещи, лежащие на полу? Хотя многие взрослые не хотят быть занудами, у них мало желания и сил постоянно убирать все в одиночку – и конечно же, они хотят научить своего ребенка, что порядок может облегчить жизнь.

Так уборка может стать легче

Проявите понимание. Детям часто не хочется убирать за собой – это понятно, родители чувствуют то же самое. Сказать однажды: «Я тебя понимаю, я тоже не очень люблю убираться – но я рад, когда все вещи снова можно найти» – иногда гораздо эффективнее, чем пытаться стимулировать ребенка общей фразой «Порядок превыше всего!». Однако, даже когда удается мотивировать ребенка на уборку, случается, что при этом он обнаруживает что-то, что привлекает его внимание, и снова начинает играть.

Создайте структуру. Когда уборка кажется сложной наукой, занимающей бесконечно много времени, – становится ясно, что это нечто, чего следует избегать. Здесь помогают достаточно большие контейнеры для хранения, в которых игрушки могут быстро исчезнуть. Существуют еще игровые коврики со шнурком – простым движением они превращаются в мешок, который сразу прячет в себя все лежащие на нем игрушки.

Полагайтесь на командную работу. Уборка – это прежде всего удовлетворение родительской потребности, поэтому мама и папа не должны оставлять своего малыша заниматься этим в одиночестве. Воспринимайте этот процесс как совместную ответственность. При этом основную работу должны взять на себя родители – нельзя переоценивать способности маленького ребенка. Кроме того, если дело происходит вечером, уровень детской энергии и способность к сотрудничеству уже далеко не высоки. Гораздо важнее полученный ребенком урок: в команде все делается намного легче и зачастую очень быстро, а уборка может быть чем-то позитивным, потому что, например, помогает найти пропавшие игрушки.

Превратите уборку в игру и ритуал. Вместо того чтобы прерывать играющего ребенка днем, лучше установить совместный ритуал уборки по вечерам: например, каждый день большой самосвал или кукольная тележка проезжает через детскую и вывозит все, что валяется на полу, чтобы потом ребенок вместе с родителями рассортировал игрушки туда, где они могут спокойно «поспать». Или же дети бросают папе или маме вещи, которые они затем убирают.

Хвалите описательно. Как вы уже знаете из «Тезиса № 6», описательная похвала, связанная с деятельностью, мотивирует больше, чем просто возглас «Здорово!». Поэтому хорошо, если вы, занимаясь уборкой вместе с ребенком, не только похвалите результат, но и, например, спокойно скажете: «Так весело вместе убирать вещи, тебе не кажется?»

17. «Брось! Нет же, не туда!» – когда детское любопытство доводит родителей до отчаяния

Время чтения: 6 минут

Дети любят играть с предметами повседневного обихода. Счастье, что они наделены этим даром, потому что бесчисленное множество малышей растет вообще без игрушек, особенно в бедных странах. Потребность исследовать вещи в игре глубоко укоренена в натуре ребенка.

Неважно, сколько у него игрушек, малыша все равно волшебным образом привлекают все те вещи, которые он на самом деле не должен брать в руки. Это, например, запрещенные розетки, которые хотят, чтобы их исследовали. В одно незаметное мгновение из упаковки вдохновенно извлекаются и комкаются бумажные носовые платки. Рулоны туалетной бумаги разматываются и раскладываются по всей ванной. Пакет с овсяными хлопьями открывается, и его содержимое распределяется по полу…

Некоторые вещи, которые ребенок хочет сделать и попробовать, опасны. Поэтому в отношении электрических розеток, утюгов и стягивания скатерти со стола переговорам места нет. Другое же неопасно, но все же нежелательно. К этому следует добавить, что сорванец обладает своего рода «иммунитетом к советам».

Иногда у родителей возникает ощущение, что ребенок не воспринимает их всерьез: но это все его высокий уровень потребности в независимости. Он же потом превратится в мужество и детскую неутомимость. Но из-за этого, бесспорно, повседневная жизнь с малышом может быть трудной и утомительной.

Вместо того чтобы мучить себя вопросами, почему ребенок так неразумен или как он относится к родительскому авторитету, более конструктивно в этом контексте будет спросить себя: «Почему ребенок так поступает? Что ему остается, ведь я ограничиваю его действия?»

С точки зрения ребенка, его поведение всегда имеет смысл

Здесь уже не раз звучала мысль: ребенок следует за тем, что важно для его развития. Сюда относятся и тактильные открытия в виде различных тканей и текстур: есть шторы, за которые можно потянуть и в которые можно завернуться. Есть оконные стекла, о которые можно постучать ладошками. Если открыть морозильную камеру, то можно почувствовать холод и потрогать лед. Эффект повторения, когда включаешь и выключаешь свет, может буквально зачаровывать. Маленькие исследователи делают все это не из-за несдержанности и низкого чувства ответственности. Трудно этого не делать. Не только потому, что сорванцу не хватает способности контролировать свои импульсы, но и потому, что ему совершенно непонятно, почему не следует предпринимать столь замечательные исследования мира.

Последствия, такие как растрата ресурсов и загрязнение окружающей среды, практически невозможно отследить. Поэтому родители должны взять на себя ответственность за установление границ.

Напоминаем, что ребенок не хочет быть против родителей. Он просто исследует окружающую среду и находит то, что ему нравится.

Так что же делать?

Сосредоточьтесь на желаемом. Охрана защитных и личных границ – это родительская обязанность, но только не в карательной или пугающей форме. Вот почему важно, например, не ругаться, вырывая из ручки ребенка упаковку носовых платков, а воздействовать на него спокойным разговором и объяснениями. Даже если малыш не поймет всех аргументов, он в целом почувствует доброжелательное отношение родителей: «Я понимаю, тебе нравится играть с носовыми платками, да? Трудно перестать это делать. Но сейчас важно, чтобы эти носовые платки (и именно на них родители должны указывать в этот момент) оставались в упаковке». Так что не говорите ребенку, чего ему не следует делать (это так же эффективно, как предложить взрослому не думать о Кёльнском соборе), но всегда сосредотачивайтесь на цели: носовые платки остаются в упаковке.

Предложите альтернативу. Теперь вы можете направить внимание ребенка на возможную альтернативную деятельность: «Здесь на полу сейчас валяется много носовых платков. Ты как-то будешь с ними играть?» Сделать ребенку привлекательное встречное предложение, направленное на то, чтобы отвлечь его желание творить, тоже может быть гораздо полезнее, чем дальнейшее затягивание конфликтов из-за розетки, выключателя и рулонов туалетной бумаги. Когда ручки хотят что-то «понять», эту потребность можно удовлетворить с помощью пальчиковых красок, соленого теста и пластилина[88]. Важно регулярно давать ребенку возможность обрести такой сенсорный опыт, а не только тогда, когда это кажется родителям подходящим – например, в дождливое воскресенье. Таким образом, в будущем у родителей появится дополнительный набор аргументов на случай, когда, например, ребенок будет стоять у мыльницы и пытаться раздавить лежащее в ней мыло: «Мыло должно оставаться в мыльнице. Но, может быть, ты хочешь немного поиграть с пластилином?»

Проявляйте творческий подход. «Личный» рулон туалетной бумаги, который ребенок может катать и разматывать, также может стать решением, если малыш имеет пристрастие к носовым платкам и тому подобным вещам. Для детей, которые любят эффект повторения, родители, обладающие способностями к рукоделию, могут создать «развивающую доску». Например, там можно разместить (конечно, без подключения к электросети) кнопочные переключатели, песочные часы, обувные шнурки или молнии. В интернете найдется множество инструкций по самостоятельному изготовлению таких досок. А посещение игровой группы Монтессори может стать еще одной хорошей идеей, потому что именно там детям предлагаются разнообразные сенсорные стимулы, а родители часто получают советы по организации домашней обстановки.

Воспринимайте конфликты как вызов. Скажем прямо – даже терпеливые родители сталкиваются с тем, что в некоторые дни разговоры оказываются неэффективными: ребенок сначала прерывает свои занятия и выглядит понимающим, но вскоре вновь принимается разбрасывать носовые платки и щелкать выключателем. Конечно, в этом случае родители могут и должны заново установить границу. Это может показаться удивительным, но есть предположение, что даже малыши уже ищут конфликта: есть «я», а есть «ты». Это «мое», а это «твое». Чтобы понять это различие, бывает необходимо четко обозначить физические и психологические границы. И здесь ребенок практикуется кое в чем важном: у нас разные цели и намерения – как решить эту проблему друг с другом? Родители, нуждающиеся в гармонии, до сих пор предпочитавшие избегать конфликтов, открывают перед собой невероятные возможности для дальнейшего развития, если этот вызов будет принят. Вместо того чтобы расстраиваться из-за всех этих «ненужных» споров, можно изменить точку зрения на них и оценить конфликт интересов. Если отругать ребенка или резко дернуть его за рукав, он ничему не научится. И точно так же малыш ничего не уяснит, если родители просто разрешат ему заниматься всем, чем он хочет.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: ФЛОРА

«Мы хотим получить советы о том, как хорошо обращаться с малышом и положительно влиять на него», – сказали родители Флоры (два года и девять месяцев). Они называли себя «старыми» родителями: маме девочки было 43 года, а отцу – 45 лет. Флора была абсолютно желанным ребенком, и все же родители обнаружили, что повседневная жизнь с живым малышом сопряжена со многими трудностями. Мама с папой были хорошо информированы: много читали и особенно серьезно относились к теме привязанности. Однако в последнее время у обоих все больший стресс вызывали «самостоятельные действия» Флоры. Например, малышка вечно стояла у крана и играла с ним, так что в мгновение ока вся ванная оказывалась залита водой. Она постоянно тянулась к дозатору или раздавливала кусочки мыла. Она разрисовывала стол и шкафы. Срывала с любовью выращенные, но еще зеленые помидоры. Каждый стакан воды выливался на пол. «Мы хорошо о ней заботимся, и у нас только один ребенок, но мы больше не справляемся», – сказала мать. Разгром устранялся, но в этот момент Флора уже творила следующее безобразие. Объяснения и разговоры, по всей видимости, не действовали. Флора понимающе кивала, часто даже помогала при уборке и говорила: «Я больше так не буду. Обещаю!» – но потом делала все вновь.

Как быстро выяснилось на консультации, для родителей было очень важно, чтобы Флора хорошо развивалась. Она получала раннее музыкальное образование. Оба родителя любили книги и с удовольствием читали дочери – она и сама этого требовала ежедневно, и это ей очень нравилось. Но я больше хотела услышать, как же они с ней играют. Этот вопрос вызвал у обоих некоторое раздражение. Конечно, они ходят каждый день на игровую площадку. Я это имела в виду? Также с Флорой можно было поиграть и в несложные первые настольные игры.

Каким был результат консультации?

Родители Флоры научились мыслить менее ориентированно на результат, а вместо этого делали «глупости» и меньше сосредотачивались на пользе деятельности. Они понаблюдали за своей дочерью, когда та играла одна, и заметили, насколько творческой и осмысленной является детская игра – именно она обеспечивает идеальные предпосылки, необходимые ребенку для развития. Благодаря этому открытию в семейных отношениях наступило большое облегчение. Кроме того, я объяснила родителям, что они не должны возлагать на девочку слишком больших надежд, потому что способность контролировать свои импульсы в этом возрасте еще не созрела, даже частично. Не менее важно было деликатно сообщить родителям, что Флора, как единственный и абсолютно желанный ребенок, не должна подвергаться слишком сильному родительскому «давлению успеха».

По моему совету родители посещали различные курсы Монтессори и получали там вдохновляющие идеи, которые воплощали в жизнь дома. Они были в восторге от такого подхода и смогли лучше понять потребность Флоры в том, чтобы брызгаться, перемешивать, пересыпать, – то есть в тактильных и сенсорных ощущениях. Тем самым с потопами в ванной и раздавленными кусками мыла было покончено. Флора получила важный опыт, который показал, что, хотя любимые действия не все и не всегда возможны, существуют альтернативы и решения.

18. На семейном ужине все всегда идет наперекосяк! Что делать?

Время чтения: 4 минуты

Добро пожаловать на обычный ужин в совершенно обычной семье: пятилетний ребенок капризничает из-за того, что хлеб, поджаренный по его просьбе, слишком горячий. Тем временем звонит мамин мобильный телефон. Это папа. Говорит, что, к сожалению, все еще стоит в пробке. В это время двухлетний ребенок раскладывает кусочки авокадо на столе и поливает их водой. Мама в одной руке держит поджаренный хлеб и машет им, чтобы тот остыл, а другой убирает со стола. В это время между детьми разгорается спор о том, кто из них возьмет красную кружку. В дверь звонят: соседка принесла посылку. Все бегут к двери, разбрасывая по дороге крошки. Сев обратно, старший ребенок жалуется, что теперь хлеб слишком холодный. Он бежит в туалет. Мама пользуется случаем, чтобы стоя откусить от уже совсем остывшего тоста, потому что еще ничего не ела. Тут пятилетний ребенок кричит, что ему нужно помочь подтереться. Мама не хочет оставлять малыша за столом без присмотра. Малыш злится, поскольку должен пойти с мамой в ванную. Тем временем старший ребенок зовет ее все более нетерпеливо.

Многие семьи придают совместному ужину большое значение. Однако реальность – см. выше – редко напоминает идеал. И конечно же, можно язвительно воскликнуть: «Ну что ж, ваша «ориентация на потребности» здесь не работает. Здесь нужны четкие указания, чтобы все спокойно поели. Потому что поесть – важно». Верно, еда – как питание – важна. Однако существует и потребность кое в чем другом, что питает нас, людей, – в чувстве безопасности. Это означает чувствовать себя любимым и замеченным. То есть можно быть таким, каким себя чувствуешь в данный момент, и твои собственные потребности имеют значение. Родители несут ответственность за настроение за столом, и их работа заключается в том, чтобы видеть потребности каждого, учитывать их, а иногда и переключать.

Если ребенок не может усидеть на месте, возможно, стоит предложить: «Ты хочешь встать или продолжишь есть у меня на коленях?» Если дети начинают строить башни из хлеба, сыра и огурцов, чтобы потом разобрать их на части, бесполезно говорить: «Прекрати играть с едой!» Вместо этого можно спросить: «У тебя был тяжелый день, да? Хочешь рассказать мне об этом?» Потому что такое поведение может оказаться попыткой переработать пережитое, заняв руки во время размышлений. Или это выражение исследовательского духа естествоиспытателя: в таком положении ломтик огурца держится на ломтике сыра, но если я поставлю его на ребро, он не удержится. Если только я не откушу кусочек…

Конечно, потребность в безопасности в то же время означает и снисходительность к себе, потому что у родителей тоже был тяжелый долгий день.

Что можно сделать, чтобы все стало лучше

Если вы не хотите внезапно повернуть вспять и установить авторитарный семейный режим, основанный на послушании, с угрозами и наказаниями, в первую очередь можно сделать одно: сохранять спокойствие, распрощаться на несколько лет с высокими ожиданиями к культурным разговорам и безупречным манерам за столом. Вместо соблюдения правил вспомните основные составляющие успешного воспитания Фридриха Фрёбеля: пример и любовь. Как вы уже знаете, из-за особенностей развития мозга детям младше 4 лет чрезвычайно трудно контролировать свои импульсы – и даже после это будет получаться не всегда. Двигательные навыки малышей также пока очень ограничены. Это означает, что желание научить детей младше трех с половиной лет правилам поведения за столом – дело, обреченное на провал. А поскольку играть с едой при введении здорового питания действительно полезно с педагогической точки зрения, принцип «с едой не играют» входит в число устаревших рекомендаций (подробнее обо всем этом читайте в «Тезисе № 10: почему споры из-за овощей – пустая трата сил»).

Следующий пример показывает, что это не равносильно отказу от своих убеждений и необходимости выполнять все желания детей.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Когда отец накрывает на стол к обеду, двухлетнему Лукасу сразу же хочется съесть мороженое. Отец спокойно объясняет, почему не может согласиться с сыном прямо сейчас: «Ты очень хочешь мороженого. Да, это вкусно. Только, знаешь, я приготовил обед, и мы сейчас поедим. Для меня важно, чтобы ты наполнил свой животик чем-нибудь полезным. Помнишь ту книжку с картинками о здоровом питании, которую мы вчера смотрели?» На что Лукас очень злится и говорит: «Глупый папа, я не хочу твою глупую еду. Я все равно не хочу есть!» Отец остается спокойным: «Хорошо, Лукас. Остальные члены семьи поедят сейчас. Ты можешь поесть попозже». Лукас в ярости уходит в свою комнату, но вскоре увлекается игрой и через полчаса возвращается довольный к отцу. Теперь он охотно садится за стол и с большим аппетитом ест еще теплый картофельный суп. Мороженое больше не упоминается, и отец думает: «Может быть, Лукас просто хотел сказать мне по-своему, что еще не голоден».

Отец, не исполняя желания сына, выступает здесь за ограничение. Лукас также отстаивает свои личные границы, не удовлетворяя желание отца, который предлагает сыну съесть что-нибудь полезное прямо сейчас. Оба принимают индивидуальные отличия друг друга и приходят к консенсусу немного позже. Папа Лукаса поступил очень мудро, не заставив сына сесть за стол, когда тот еще не был достаточно голоден. Этот принцип применим ко многим конфликтным ситуациям в повседневной жизни.

Маленькие малоежки: что делать?

Конечно, вопрос еды касается не только манер и настроения за столом. О поведении детей в отношении овощей вы уже многое узнали из «Тезиса № 10». Тем не менее родители часто беспокоятся, потому что их ребенок может питаться очень однообразно или мало, а также плохо набирать вес. Для этого может быть много причин. Однако, если такое пищевое поведение вашего ребенка продолжается в течение длительного времени и сильно вас тревожит, пора без колебаний обратиться за консультацией – хотя бы для собственного успокоения. Поведение родителей, особенно когда оно неосознанно беспокойное и требовательное, тоже способно оказать большое влияние на то, как, что и сколько едят дети. Какой совет будет для вас полезен, зависит от сути проблемы: поддержка предоставляется, например, в детских и подростковых психотерапевтических центрах или консультантами по вопросам питания, грудного вскармливания и лактации.

19. Спокойной ночи, дитя мое! Что следует знать, если ваш ребенок долго засыпает или плохо спит

Время чтения: 20 минут

Возможно, вы задаетесь вопросом – нормально ли, если ваш малыш все еще не хочет засыпать в одиночестве? Правильно ли, что он постоянно просыпается по ночам и зовет вас или, если он уже подрос, забирается к вам в постель? Что он беспокойно спит? Возможно, вы жаждете, чтобы малыш засыпал легко и быстро, оставив взрослых в покое, потому что мама с папой устали и хотят побыть наедине друг с другом. Во всех этих случаях вам следует прочитать эту главу.

Понимание сна

Во многих книжках с картинками для самых маленьких на тему засыпания можно увидеть иллюстрации, на которых детеныши животных обнимают маму и проводят ночь рядом с ней. На последней странице вы видите маленького ребенка в окружении мягких игрушек. Мама целует его на ночь, а потом спокойно уходит. Эта картинка часто имеет мало общего с реальными обстоятельствами того, как и где малыши любят спать, а именно – рядом с родителями. Такие книжки с картинками хорошо продаются, но оставляют взрослых в недоумении: почему именно наш ребенок не засыпает в одиночестве в своей постели?

Исследования привязанности, основанные на изучении биологического поведения, показали, что младенцы, как и другие детеныши млекопитающих, демонстрируют поведение, предназначенное для поддержания постоянной связи с родителями: крики, вопли, визг, объятия, ласки, ползанье вслед и цепляние эффективны как протест против разлуки, в том числе на ночь. Родители-животные инстинктивно реагируют правильно и делают все возможное, чтобы защитить своих детей. Совместный сон в общих норах, гнездах, корзинках и загонах – самый распространенный способ обеспечить безопасное взросление детеныша млекопитающего в животном мире.

Конечно, в отличие от родителей-животных, люди способны задуматься о своем стиле воспитания. Он имеет преимущества, но не лишен и недостатков. В повседневной жизни с маленькими детьми существует бесчисленное множество ситуаций, требующих быстрой адекватной реакции. Поэтому многие взрослые серьезно относятся к своей интуиции. Этот поистине универсальный навык воспитания заложен в каждом родителе и во многих ситуациях является надежным руководством, которое формирует инстинктивно правильное отношение к ребенку. Однако собственные сложные переживания привязанности, особенно травматические переживания в детстве, могут накладываться сверху и вытеснять верную интуицию. Когда собственный ребенок настойчиво требует чего-то – например, не засыпать в одиночестве и спать так всю ночь, в то время как родителям, возможно даже в жесткой форме, последовательно отказывали в этом успокаивающем опыте, – это сбивает с толку. Чему же тогда верить? Своему маленькому ребенку, который снова и снова тянет к вам ручки и требует близости? Или тому, что вы сами слышали, когда были маленькими: «А теперь сделай это сам, иначе вечно будешь за мою юбку держаться»? Культурные стереотипы также играют роль в родительских ожиданиях. То, что дети должны рано научиться засыпать самостоятельно, – большая проблема в нашей стране. Если это удается, родителей оценивают как «держащих ситуацию под контролем». В других культурах, например в Азии, относятся к режиму сна ребенка гораздо более снисходительно[89].

Внимание: не все тренеры по сну пользуются хорошей репутацией

Родители часто обращаются за советом по этому поводу сна – и быстро находят его: на эту тему было написано бесчисленное количество книг. Школы сна и так называемые тренеры по сну, кажется, растут как грибы после дождя и часто дают громкие обещания: «Ваш ребенок научится засыпать самостоятельно и спать всю ночь».

Это правильно: никто не должен мириться со своей судьбой – ни ребенок, который плохо спит, ни родители, которые страдают из-за этого. Тем не менее важно задать осознанный вопрос – чего вообще можно ожидать от ребенка в отношении его режима сна? И различать, где проходит граница между нарушением сна в раннем детстве и нормальным поведением ребенка. Здесь мы хотим дать родителям общее представление и призвать их оставаться критичными. К сожалению, именно в этой области появляется все больше и больше недобросовестных предложений от людей, которые используют хитроумные методы и не имеют никакой квалификации в области консультирования родителей и детей. Конкретно это означает вот что: если вы где-то увидите новость, что благодаря применению той или иной методики ребенок всегда будет хорошо спать, адаптируясь к ожиданиям родителей, советуем не верить этому несерьезному обещанию.

Сон – это большая задача развития ребенка. Такая же, как обучение ползанию, ходьбе и речи. Вот почему ваш абсолютный новичок нуждается в поддержке. Сон всегда означает временную ситуацию разлуки с родителями и является переходом на другой уровень сознания. В какой-то степени это делает ребенка беззащитным, но не постоянно, потому что фазы легкого сна и кратковременные ночные пробуждения представляют собой эволюционно встроенные защитные механизмы. Таким образом, сон – это акт автономности. Всегда требуется внутреннее согласие, чтобы и тело, и разум могли погрузиться в страну грез.

Поэтому нельзя заставить ребенка спать – о чем и так слишком хорошо знают измученные и раздраженные родители.

Тренировки сна: просто позволить кричать?!

Существуют различные исследования, в ходе которых оценивалась эффективность тренировки сна. Пока результаты считаются положительными[90]. Похоже, что тренировки помогают, и складывается впечатление, что дети действительно стали лучше спать. Матери чувствовали себя лучше, поэтому часто вывод таков: это безопасно. Но есть нюанс: как правило, исследовались небольшие выборки, так что значимость выводов все же следует рассматривать критически.

Изучение на практике известного «метода Фербера», при котором ребенок систематически «приучается» к тому, что родители не реагируют на его плач и крики и даже удаляются от него все дальше и дальше, трудно представить с этической точки зрения: такие опыты подвергли бы испытуемых потенциальному риску.

При других исследованиях родители заполняли анкеты, чтобы оценить поведение своих детей до и после принятых мер. Такие оценки очень субъективны. Родителям сложно объективно смотреть на своего ребенка. Чтобы получить действительно значимые результаты, необходимо было бы провести долгосрочное исследование участвующих семей в течение многих лет, документируя социально-эмоциональное развитие детей до подросткового и взрослого возраста, качество привязанности между родителями и детьми, а также последующее отношение ко сну.

Таким образом, исходя из текущего состояния исследований, тренировки сна следует воспринимать критически.

Снова и снова нас уверяют, что тренировка сна – трудный, но эффективный путь. Ребенок перестает кричать на третью ночь – об этом постоянно сообщают родители, чьи дети прошли через это. Если разлучить детеныша обезьяны с его матерью, он ведет себя очень похоже: становится беспокойным и громко зовет мать. Начиная с третьего дня разлуки он перестает кричать, замолкает и сдается. На этом этапе отказа уровень кортизола – маркера стресса – резко повышается, а выделение гормона роста соматотропина снижается. Таким образом, детеныш обезьяны находится в серьезной кризисной ситуации, даже если внешне кажется спокойным. Кстати, с этого момента он начинает спать дольше, но в целом качество сна снижается, он становится менее восстановительным[91].

Показательны и другие результаты исследований привязанности: так, по оценке родителей, дети младшего возраста с надежной привязанностью спали значительно хуже, чем их сверстники с ненадежной, и чаще испытывали трудности с тем, чтобы заснуть и проспать какое-то время. Но при этом у всех детей, которые демонстрировали выраженную самостимуляцию, такую как сосание пустышки или большого пальца, наблюдался тревожный тип привязанности к родителям[92]. То, что ребенок с незащищенной привязанностью чаще подавляет потребность в утешении и поддержке ночью, неудивительно. Дети, которые несут в себе небезопасную модель привязанности, скрывают свою потребность в близости, чтобы защитить себя от отказа со стороны значимых взрослых. С другой стороны, дети с надежной привязанностью знают, что им можно просить о помощи. Днем и ночью. В другом исследовании матери малышей с надежной привязанностью реагировали на ночное беспокойство и сопутствующее пробуждение более чутко и последовательно, чем матери детей с тревожной привязанностью. Они быстрее брали своих детей на руки и утешали их, в то время как дети с тревожной привязанностью сталкивались с менее надежным поведением мамы[93].

«Ну засыпай же наконец!»: как настроение родителей воздействует на детский сон

Сон очень важен для ребенка, который в процессе интенсивного развития нуждается в отдыхе и восстановительных перерывах. Родители тоже хотят сделать паузу. «Ну пожалуйста, засыпай наконец!» с точки зрения родителей часто означает «…потому что мне нужен перерыв». Именно этот факт объясняет, почему уставшие взрослые не ложатся вместе с ребенком, а используют периоды детского сна в своих интересах. Иногда возникает сложный цикл: если малыша больше не укладывают днем, чтобы вечером он ложился спать пораньше, послеобеденные часы могут стать очень тяжелыми. На самом деле ребенку все еще нужен дневной сон, он устает, плачет или злится. Дело в том, что при перевозбуждении у детей часто нарушается внутренняя регуляция (читайте также главу, посвященную вспышкам гнева). Ребенок снова засыпает в полдень, а вечером он совершенно бодр, и о сне не может быть и речи.

Вспомните еще раз высказывание Джона Боулби: «Привязанность – это невидимая эмоциональная нить, соединяющая двух людей через пространство и время». Дети оснащены крайне чувствительными антеннами. Они чувствуют усталость своих значимых взрослых. Даже если слова «Да спи ты уже!» не произносятся вслух, это все равно чувствуется. На невидимой связи также основан эффект, знакомый многим родителям: когда навязчивые мысли наконец утихают и мать или отец внутренне соглашаются: «Хорошо, я побуду с тобой столько, сколько нужно!» – и ребенок внезапно успокаивается и засыпает.

Первый шаг: сохранить естественный ритм бодрствования и сна

Если детская активность встречается с родительской усталостью, в этой ситуации никто не виноват. Ведь потребности у них очень разные. Родители могут уставать, и точно так же следует признать за детьми их естественный ритм бодрствования и сна. Чем старше становится ребенок, тем больше могут и должны взрослые говорить о собственных потребностях: «Сегодня был тяжелый день, я устал, и мне нужен перерыв. Можешь поиграть в своей комнате (или рядом со мной), но я играть больше не хочу, у меня еще остались дела». Именно это согласие родителей может стать первым шагом к выходу из вечерней борьбы за власть. Если ребенок не устал, то он и не уснет, а если еще и родители слишком напряжены, они не способны обеспечивать надлежащую совместную регуляцию, от которой зависят многие малыши в вечернее и послеобеденное время. Вот почему иногда необходимо побыть на небольшом расстоянии друг от друга. Родители разгружают посудомоечную машину и отвечают на важные письма. Ребенок спокойно собирает пазл. После получасового «отдыха» друг от друга напряжение рассеивается. Каждый сделал что-то свое. Нередко после этого ребенок устраивается на руках у родителя и через минуту засыпает. Опыт такого рода полезен для малыша. У него возникает ощущение, что сон может быть чем-то беззаботным. В этом примере родители поступили мудро, дав себе эти полчаса, чтобы «давление сна» растворилось в удовлетворении.

Значение родительской совместной регуляции

Как известно всем родителям, не всегда можно просто отодвинуть процесс засыпания на второй план. Есть дети, которые очень устают, особенно по вечерам, но им трудно заснуть из-за сильного перевозбуждения. Когда же ребенок наконец засыпает и измученные родители выходят из детской или спальни, оказывается, что прошло уже больше часа, вечер пролетел, и возникает большой вопрос: «Может, мы делаем что-то не так?» Другие малыши быстро засыпают, но затем зовут взрослых каждые полчаса. Часто одному из родителей приходится остаться рядом с ребенком и наблюдать за его сном. Почему дети так поступают? Неужели они не могут подарить своим усталым родителям, которые заботились о них весь день, хотя бы свободный вечер? Это результат «плохого воспитания» или уже патология, то есть нечто нездоровое? Прихоть природы – или за этим требованием родительского присутствия скрывается более глубокий смысл? Если вспомнить, какую важную функцию выполняет физический контакт между родителями и детьми – а именно снижение уровня стресса (на эту тему перечитайте «Тезис № 3»), ответы на эти вопросы придут быстро. Многие дети плохо засыпают в одиночестве и не спят без пробуждений, даже выйдя из младенческого возраста. Если принять этот факт, это само по себе может добавить спокойствия взаимоотношениям в семье.

Важный вопрос на этом этапе заключается в следующем: в каком возрасте дети действительно могут сознательно представить себе то, чего они не видят в данный момент? Когда же малышу уже не понадобится любящий родитель перед сном? В настоящее время в научных кругах существуют разные взгляды на то, с какого момента у ребенка появляется способность к так называемому постоянству объекта или постоянству личности. Есть мнение, что даже в возрасте трех месяцев младенцы понимают, что объект продолжает существовать, даже если он больше не виден[94]. Другие психологи развития предполагают, что эта способность впервые проявляется позже, но тоже в течение первого года жизни[95]. Можно констатировать, что маленькие дети в принципе способны к созданию внутреннего образа родителей, даже если тех нет рядом. Однако остается открытым вопрос, как долго возбужденному малышу удается представлять утешающий и защищающий образ родителей, когда он просыпается ночью, в комнате темно и он чувствует себя одиноким. Конечно, эта ситуация активирует систему привязанности ребенка, что, в свою очередь, объясняет, почему дети зовут взрослых, а затем должны ощутить их присутствие по-настоящему, чтобы перестраховаться.

Это понимание очень важно, потому что помогает понять, почему ребенок «не спит ночью». А еще легкие фазы сна более чувствительны к помехам, чем периоды глубокого сна. Из исследований известно, что многократные ночные пробуждения – это нормально, и кстати, не только для детей, но и для взрослых. Однако последние часто этого не замечают и сразу же засыпают снова. Уже по этой причине термин «спать беспробудно» выбран неправильно. Решающим фактором является то, приобретаем ли мы в процессе нашего развития способность самостоятельно засыпать и продолжать спать после ночного пробуждения без посторонней помощи. Причина, по которой дети и взрослые просыпаются ненадолго, одна и та же: мы подсознательно проверяем, все ли в порядке и можем ли мы снова спокойно закрыть глаза. Для ребенка же непорядок, если родителей нет рядом, – поэтому он и зовет их[96].

Многие дети только в садике начинают делать то, чего с нетерпением ожидают от них родители: спать без (большей) поддержки и перерывов. Основная причина этого в том, что усталость всегда активирует детскую потребность в привязанности. Поэтому маленькому ребенку нужна поддержка в форме родительского совместного регулирования – сначала больше, а со временем все меньше и меньше. Совместное регулирование, с точки зрения ребенка, означает: «Ты помогаешь мне обрести спокойствие, и благодаря тебе я узнаю, как мне справиться с этим самостоятельно».

Важно продолжать смотреть на развитие сна и регуляции с этой точки зрения до момента вступления во взрослую жизнь: как я могу поддержать ребенка в том, чтобы он всегда воспринимал отдых и сон как нечто чудесное, а кровать стала безопасным местом, наполненным чувством спокойствия и позитивными воспоминаниями? Если сон становится обузой, то участникам событий стоит проанализировать свою семейную систему в целом. Часто при трудностях со сном быстрых решений нет. Однако добиться изменений можно шаг за шагом. Полезно обратить внимание на следующие моменты.

Сколько структур, помогающих сну, есть в вашей жизни? Хорошие привычки, связанные со сном, могут развиться у детей тогда, когда для этого будут созданы внешние общие условия. В первую очередь это касается регулярного приема пищи и отхода ко сну, на которые настраиваются внутренние часы ребенка. Конечно, распорядок дня может быть нарушен или изменен, причем не раз – например, когда ребенок заболевает или потребность во сне перестраивается, потому что, например, он пропускает дневной сон. Потребность детей во сне должна структурировать повседневную семейную жизнь, даже если время от времени это влечет за собой определенные ограничения. Тем не менее, если на нее не обращать внимания, могут возникнуть ситуации хаоса: например, ребенок не спит днем, потому что вы находитесь в дороге и на это нет времени. По дороге домой с дневной прогулки ребенок засыпает глубоким сном, просыпается через некоторое время и по понятным причинам не устает до полуночи. Некоторые дети более прочно устроены и лучше переносят изменения в распорядке дня и ночи, но далеко не все так могут. Вот почему фиксированный ритм – это самое важное. Он создает предсказуемость – как для ребенка, так и для родителей.

Правильно ли я распознаю признаки того, что мой ребенок устал? Важно вовремя увидеть ранние признаки детской усталости и организовать повседневную жизнь так, чтобы малыш мог быстро лечь спать (для этого перечитайте раздел о ритуалах во второй части книги). В основе многих сложностей с засыпанием лежит то, что ребенок либо еще не устал, либо уже слишком устал, чтобы быстро заснуть. Родители могут научиться «считывать» признаки ранней усталости ребенка. У многих детей взгляд становится остекленевшим, отсутствующим, поведение в целом становится спокойнее. В этот момент дети отворачиваются от раздражителей, пытаясь таким образом защитить свою нервную систему от перегрузки. Однако самостоятельность ребенка еще не созрела до такой степени, чтобы он мог сказать: «Я устал, мама. Пора мне в кроватку». Или он чувствует, что хочется пойти спать, и это активирует потребность в автономности, так что он делает все возможное, чтобы избежать «необходимости» лечь в кровать. Вот почему родители всегда несут ответственность за то, чтобы защитить ребенка от перевозбуждения. Протирание глаз и зевоту уже можно рассматривать как поздние признаки усталости, на которые следует реагировать очень быстро. Если этого не сделать, ребенок вступит в новую фазу бодрствования, которая может характеризоваться перевозбуждением. Тогда дети играют поверхностно, плохо концентрируются, двигаются беспокойно и отказываются от еды, несмотря на то что последний прием пищи был уже давно. Сложные ситуации за ужином часто происходят из-за того, что поесть предложили слишком поздно.

Какую роль играет детский темперамент? Конечно, есть дети, которые хорошо спят и при этом мало нуждаются в поддержке. Центральную роль в этом играет темперамент ребенка. То, что дети различаются по степени раздражительности, доказано научно[97]. Есть «простые в уходе», которых родители часто называют «подарочными младенцами». Но есть и дети, которые много плачут и, несмотря на чуткую поддержку родителей, выглядят безутешными и с трудом успокаиваются. Здесь играют роль генетические факторы, а также то, протекала ли беременность спокойно, или будущая мама боролась со стрессом и тревогой.

Прибавьте к этому передачу так называемых паттернов привязанности между поколениями: исследования показали, что уровень высвобождения окситоцина у матерей, которые сами испытали безопасную привязанность, при общении со своими детьми выше, чем у родителей с небезопасной моделью. Окситоцин является ключом к чувствительности и воздействует на определенные части родительского мозга так, что плач ребенка лучше переносится и сопровождается.

Однако даже люди, которым в детстве не посчастливилось испытать безопасную привязанность, могут активно изменить модель поведения в подростковом и взрослом возрасте, устанавливая хорошие, безопасные отношения привязанности с другими – например, со своим партнером, – и при этом сознательно рефлексируя свои ощущения. Тогда со временем может развиться безопасная внутренняя модель привязанности – так называемая выработанная безопасность. Родители с таким паттерном поведения обычно утешают ребенка с большей чуткостью, а также более терпимы и нетребовательны в своих ожиданиях по отношению к нему. Они лучше умеют «прятать» разочарование, не рыдают и не впадают в отчаяние, если ребенок в очередной раз не выспался. Развить этот навык помогут терапия и консультации.

Возможно, вы читаете эту информацию со смешанными чувствами. Ваша беременность могла быть неспокойной из-за профессионального стресса или пугающего результата пренатальной диагностики. Или ваше детство не было отмечено безопасной привязанностью. Тогда можем сказать следующее: «Эти темы никак не связаны с виной!» Гораздо важнее принять и понять ситуацию. Возможно, вам станет легче, если вы узнаете, что именно стрессом во время беременности можно объяснить то, почему ваш младенец такой беспокойный и требует от вас круглосуточного ухода.

Помните: решающим фактором всегда является повседневная жизнь с ребенком! Даже если беспокойный малыш очень требователен к своим родителям, их усилия не напрасны, а жизненно важны именно для этого ребенка. Результаты исследований показывают, что особенно раздражительные дети получают пользу от чутких взрослых. Малыши способны выработать хорошие привычки сна, если будут получать при этом необходимую поддержку[98].

Насколько родители обременены этой ситуацией? Беспокойный, плохо спящий ребенок бросает вызов своим родителям. Это факт. Конечно, если родители плохо спят в течение нескольких месяцев или страдают от постоянного недосыпания, это влияет на их способность оказывать ребенку поддержку и помогать в регулировании. Тогда может возникнуть парадоксальная ситуация: родители хотят утешить ребенка и помочь ему уснуть, но из-за собственной напряженности им не удается быть доступными ему в качестве надежной базы. Дети тесно связаны со своими близкими и чувствуют их стресс, который проявляется в языке тела, напряжении, выражении лиц[99]. Когда у человека с привязанностью силы на исходе, стресс ребенка также усиливается. Это, в свою очередь, приводит к тому, что он не может заснуть, несмотря на все усилия родителей. В результате взрослые часто испытывают отчаяние и гнев: я не могу успокоить своего ребенка! Видимо, я плохой родитель. Подобные эпизоды переживают многие мамы и папы, хотя никто не любит об этом говорить.

Чувствуете ли вы, что сказанное выше попадает в точку и выражает что-то, для чего вам, возможно, долго не удавалось подобрать слова? Тогда вам желательно обратиться к профессионалам в специализированную клинику, где вы вместе разработаете способ, с помощью которого все участники ситуации смогут ощутить больше спокойствия и радости в повседневной семейной жизни. Почему мы рекомендуем именно это, а не просто забронировать курс оздоровительных процедур на выходные? Потому что проблемы, как правило, находятся глубже и связаны с историей привязанности и развития.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: ЭЛЛА

«Почему у Эллы такие проблемы со сном?» – спросили родители на первой консультации, на которую пришли без своей двухлетней дочери. Журнал сна, который вели мама с папой в течение последних нескольких недель, зафиксировал, что Элла просыпалась от четырех до пяти раз за ночь. По словам родителей, девочка могла снова заснуть только с бутылочкой молока, что взрослым не нравилось, но попытки успокоить ребенка по-другому успехом не увенчались. Из-за того, что Элла пила по ночам, ее подгузники постоянно были мокрыми, поэтому их приходилось менять. Из журнала сна было ясно, что в семье придерживались четкого времени сна и приема пищи. Элла никогда не была «хорошим едоком», как говорили родители. Что их поражало, так это то, что «раньше все было лучше». Хотя Элла ела понемногу, но сбалансированно и с удовольствием. С младенческого возраста ей требовалась большая поддержка во время сна, но после первого дня рождения родители начали привыкать к тому, что она просыпается один или два раза за ночь.

Я спросила, когда началось ухудшение ситуации. Процесс шел постепенно, но начало волнений по ночам можно было связать с попыткой приучения к детскому саду. Это было три месяца назад. Рассказывая о неудачной попытке адаптации, мама расплакалась. Элле не была назначена вспомогательная воспитательница – ей помогали в адаптации постоянные сотрудники. Недели, проведенные в учреждении, были отмечены постоянной сменой персонала из-за болезней и увольнений. Элла и ее родители несколько раз сами страдали от сильных простудных заболеваний, поэтому после нескольких недель перерыва приходилось начинать процесс адаптации снова и снова. За это время Элла стала есть все хуже и хуже, а бутылочка требовалась ночью постоянно. После очередной попытки оставить кричащую Эллу в детском саду, мама – к тому времени у нее «нервы были на пределе» – забрала дочь и на следующий день расторгла контракт с детским садом. Последний раз они ходили туда неделю назад. Cитуация стала уже неприемлемой для всех. Оба родителя были убеждены в том, что правильно поступили, расторгнув контракт, и, оглядываясь назад, удивлялись, зачем вообще пошли на все это.

Я объяснила им, как необходимо выстраивать адаптацию, подходящую для детей, а также ориентированную на привязанность (см. главу 21). Родителям очень важно понять это, чтобы оценить происходящее: даже если речь идет о «профессионалах», им самим необходимо оставаться критичными. Больше всего их беспокоило, не понесет ли Элла из-за этого «непоправимый ущерб». Она протестовала против попыток расстаться настолько активно, что однажды ее вырвало от волнения.

В ходе консультаций с родителями мы согласовали такие цели:

• укрепление отношений между родителями и ребенком после стресса неудачной адаптации;

• стабилизация ночного сна путем отлучения от бутылочки.

План предусматривал отсутствие каких-либо изменений в ночных взаимодействиях в течение следующих нескольких дней. Систему привязанности Эллы сначала нужно было успокоить таким образом: мама с папой удовлетворят ее стремление к привязанности, близости и безопасности. По прошествии недели у родителей сложилось впечатление, что Элла снова стала спокойнее, веселее и беззаботнее. Она продолжала спать в кровати взрослых, что всех устраивало. На следующем этапе началось отлучение от бутылочки: девочке давали ее по вечерам, потом ей чистили зубы в постели, а затем родители по очереди укачивали ее. Когда Элла просыпалась ночью, ее снова носили на руках, укачивали и утешали. Сначала она плакала и была очень возмущена из-за того, что ей не дали бутылочку, но это был не плач отчаяния, как тогда, в детском саду, а гневный и сильный плач.

То, что родители смогли понять разницу слез их дочери, было очень важно для дальнейшего процесса. Потому что до сих пор, как только Элла начинала плакать по ночам, у них возникал образ их малышки, которую они оставили в неблагоприятной ситуации в детском саду. Это чувство вины приводило к сильному желанию немедленно прекратить плач, что быстрее всего получалось с бутылкой молока. Но так запускался порочный круг пробуждения, питья и пеленания.

На заключительной консультации семья выглядела значительно довольнее. С тех пор Элла стала лучше есть за семейным столом. Даже если она не спала всю ночь без перерывов, родителям достаточно было взять ее на руки и прижать к себе, чтобы все могли спать дальше. Элла продолжала получать бутылочку вечером, и с родителями была достигнута договоренность продолжать в том же духе. Хотя потребность в сосании заметно уменьшилась (признак повышенной регуляции эмоций), она все еще была хорошо заметна в вечерние часы и поэтому должна была удовлетворяться и дальше. Родители Эллы добились многого. Они приняли важные решения и взяли на себя ответственность. Через несколько недель Элла начала посещать игровую группу с воспитателем, и процесс адаптации начался – медленно, но очень позитивно.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: НОЙ

«Если я не кормлю Ноя грудью перед сном, он кричит как резаный, и как только отец пытается его успокоить, сын становится просто сам не свой». С этой проблемой ко мне обратились родители 16-месячного Ноя. Анализ журнала сна показал, что в основном Ной спал хорошо. Конечно, бывали ночи, когда он то и дело просыпался, или вечера, когда ему требовалось больше времени, чтобы заснуть. Но это не проблема, как сказала мать Ноя. Для нее и ее мужа было естественно его поддерживать. «Вообще с Ноем несложно, он как солнышко, всегда находит что-то новое и сияет – если только я не хочу уложить его спать», – разочарованно сказал отец. Ной по-прежнему находился на грудном вскармливании как днем, так и ночью, хорошо ел и с удовольствием сидел за семейным столом, но очень четко требовал «Бу», то есть грудь. У Ноя никогда не было ни соски, ни бутылочки. «С самого начала он был абсолютно грудным ребенком», – как сказала мать. С грудным вскармливанием дело обстояло непросто. С одной стороны, мать хотела бы продолжать это делать, потому что узнала от консультанта по грудному вскармливанию о многих положительных аспектах длительного периода естественной кормежки. С другой стороны, она постепенно сокращала этот процесс, потому что ее беспокоило, как пройдет адаптация к детскому саду, которая должна была начаться через две недели. Ной все еще привязан к груди!

Родители мальчика были очень чуткими. Для них обоих было важно установить надежную привязанность со своим ребенком. Однако так как Ной был их первым ребенком, то постоянно возникали ситуации с неуверенностью. По моему совету мальчика следовало сначала приучить к детскому саду, прежде чем вносить какие-либо изменения в режим сна. Ной любил ходить в садик, где его не обделяли вниманием, и он быстро привязался к своей воспитательнице. С ней малыш смог быстро заснуть днем – конечно, без грудного вскармливания – к большому удивлению родителей. Этот этап развития укрепил автономность Ноя, и отец как фигура привязанности становился все более важным. Папа с гордостью рассказывал, что ему все лучше удавалось утешить и успокоить Ноя, даже когда в комнате присутствовали оба родителя. Это очень воодушевило их, и мать снова стала чаще выходить на прогулку по вечерам. Первые разы Ной протестовал. Он плакал и скучал по маме. Эта боль разлуки не проходила в одиночестве – рядом с малышом был папа, и тогда Ной спокойно засыпал в его объятиях. Детский сад был проинформирован, что мальчик все еще находится на грудном вскармливании, и воспитатели вели себя очень уважительно. Когда Ной в детском саду просил «Бу», что все же иногда случалось, его можно было успокоить без проблем. А в возрасте 24 месяцев Ноя уже получилось отлучить от груди.

20. Возвращение из страны грез: если сложно просыпаться

Время чтения: 1 минута

Мы обычно говорим только о засыпании и сопровождении непрерывного сна наших детей. Мало кто обращает внимание на то, что пробуждение – особенно после полуденного дрема и утром – тоже может быть ситуацией, связанной с привязанностью. Многим детям требуется некоторое время, чтобы проснуться. Они хотят, чтобы их носили на руках и обнимали, они очень ласковые. У других детей плохое настроение, они плачут, и им требуется некоторое время, чтобы вернуться «в норму».

Поддержка в плане совместного регулирования важна и в этих случаях. Потому что ребенок пока не может выразить словами: «Я был в стране грез без вас, и теперь вы мне нужны, чтобы вернуться в реальность». Тем более важно, чтобы родители нашли слова утешения и спокойно объяснили ребенку причину его «дурного настроения»: «Ты действительно крепко спал, а потом позвал меня. Я все время был рядом, и если ты хочешь, то мы можем сейчас обняться и посмотреть книжку». А третьим же детям хотелось бы, чтобы родители вообще мало разговаривали. Следует уважать и такое желание. Тогда лучше просто взять ребенка на руки и подождать.

Сейчас ситуации взросления не всегда могут протекать оптимально, потому что родителям приходится быстро уходить – например, когда нужно забрать из детского сада или школы брата или сестру малыша. Возможно, тогда ребенок начинает громко плакать и шуметь, и кажется, что выйти из дома практически невозможно. Если для вашей семьи это типичная ситуация, может помочь хорошее планирование: должно быть, можно перенести дневной сон на полчаса вперед, чтобы ребенок мог лучше отдохнуть перед пробуждением? Помогает ли малышу небольшой повторяющийся ритуал, такой как чтение короткой книги или предложение освежающего напитка? Или, может быть, другие члены семьи могли бы сходить за старшим ребенком – по крайней мере, время от времени?

Если все это не помогает, а вам нужно быстро выйти из дома, то хорошо, если время объятий будет продолжено вечером.

Впервые без мамы и папы: ваш сорванец выходит в мир

Когда дети впервые проводят время отдельно от родителей и других первых значимых взрослых, это очень волнительно для всех и ставит перед ребенком сложные и важные задачи по развитию. Поэтому первый день в яслях, детском саду или с няней – это не только ново и увлекательно, но и может вызвать испуг и беспокойство у родителей.

Ниже мы собрали наиболее важные ситуации, связанные с этим новым для вас и вашего ребенка миром – такие, как, например, адаптация к уходу, а также частая конфликтная ситуация при выходе из дома и ухода из детского учреждения.

Мы дадим конструктивные предложения по поводу того, как лучше всего решать эти проблемы с ребенком. Объясним, что здесь следует учитывать с точки зрения привязанности, дадим подсказки, пищу для размышлений и советы о том, как совместно решать возникающие конфликты и проблемы наилучшим образом с ориентацией на привязанность.

21. Ребенок попадает под присмотр: как работает акклиматизация, ориентированная на привязанность

Время чтения: 16 минут

Нет сомнений, что дети нуждаются в чуткой адаптации к яслям, детским садам или няням. Иногда у малышей уже есть первый опыт прощания с родителями, а затем нескольких часов, проведенных без них, потому что за ними ухаживали бабушки и дедушки или другие значимые взрослые. Если сопровождение было деликатным, это может быть преимуществом при поступлении в детский сад, особенно если дети немного старше. Однако многие малыши – и, конечно же, их родители – во всяком случае, в Германии, – впервые ощущают, что значит прощаться друг с другом, только когда начинается процесс адаптации.

Боль от разлуки универсальна

Как мы знаем из исследований, чуждое окружение и незнакомые люди всегда активизируют у ребенка систему привязанности. Это выражается, среди прочего, увеличением частоты сердечных сокращений. В возрасте от 10 до 18 месяцев дети особенно чувствительны к разлуке со своими близкими. Поэтому совет по адаптации к детскому саду может заключаться в том, чтобы начинать процесс адаптации только после полутора лет.

Интересно, что «боль от разлуки» универсальна для детей во всех исследованных культурах мира[100]. Таким образом, часто приводимый аргумент, что ребенок «просто должен пройти через это», не соответствует действительности. К сожалению, по-прежнему распространена практика, когда родителям в рамках «адаптации» рекомендуется просто выскользнуть из комнаты, когда ребенок погружен в игру, а затем по-настоящему уйти из детского сада. Мы хотели бы предостеречь вас от этого, потому что этот вариант вызывает у детей сильный эмоциональный дискомфорт. Они отрываются от игры, их взгляд блуждает по комнате, но родители – безопасное убежище – бесследно исчезли. Это может вызвать сильный страх разлуки и излишне затянуть процесс адаптации.

Когда расставание происходит принудительно, даже если ребенок еще не готов к этому, могут развиться драматические ситуации. Дети цепляются за родителей, словно утопающие. Они кричат отчаянно, долго и сильно. В этом состоянии оторвать их от родителей можно только с применением силы.

Когда такие сцены происходили или происходят ежедневно, родители часто рассказывают, что их ребенок внезапно становится очень привязчивым в повседневной жизни и даже испытывает страх разлуки. Дети стараются больше не выпускать из виду своего главного человека с привязанностью. Они следуют за ним шаг за шагом. Это естественная реакция: система привязанности ребенка «дает сигнал» и больше не успокаивается.

Плач – признак того, что дети нуждаются в утешении

То, что ребенок плачет, когда возникают первые ситуации расставания, – нормальное поведение. Многие дети плачут даже в том случае, когда процесс адаптации считается «завершенным» и утром родители отдают чадо в детский сад. Тогда взрослые хотят, чтобы все было проще, хоть и сами испытывают сильное эмоциональное потрясение, когда их ребенок протестует против разлуки. Отметим: то, что малыш ведет себя таким образом, является совершенно нормальной реакцией. В этот момент плач является важным инструментом, потому что с его помощью дети очень ясно показывают, что для них сейчас действительно важно: утешение и забота.

Родителям и специалистам важно понимать, что нельзя избавиться от страданий из-за разлуки, можно только смягчить их, сопровождая ситуацию любовью. Поэтому детям в возрасте до трех лет особенно необходима адаптация, ориентированная на привязанность. Рекомендация быстро пройти через весь негатив не соответствует потребностям этой возрастной группы. Однако даже «большим» детям, уже посещающим детский сад, может требоваться хорошая адаптация. Их преимущество в том, что благодаря развитию речи они обычно хорошо умеют выразить свое состояние словами, когда обучение в детском саду начинается слишком быстро: «Я хочу, чтобы ты остался здесь!»

И конечно же, дети разные. Некоторые – выносливее и обладают большей автономностью, что, конечно, полезно для адаптации. Другие же дети более чувствительны, более застенчивы и нуждаются в большем количестве времени, чтобы освоиться в детском саду. Это означает, что темперамент малыша тоже играет важную роль, но, конечно же, учитываются и тип родительской привязанности, и стиль воспитания.

Уже младенцы и малыши быстро замечают, чутко ли реагируют родители на их стремление к близости и утешению в ситуациях, связанных с привязанностью. Они также четко понимают, когда их взрослые воспринимают это стремление как «лишнее», возможно, даже мешающее.

Первые переживания разлуки всегда должны чутко сопровождаться

Как мы знаем из исследований привязанности, для всех детей важно, чтобы первые переживания разлуки хорошо и чутко сопровождались – и неважно, сколько ребенку лет! Таким образом, эта рекомендация особенно подходит для годовалого малыша, который находится в очень чувствительной фазе. Но если до сих пор вы опекали дома своего трехлетку и даже четырехлетку – рекомендация выше важна и для вас, особенно в первое время пребывания в детском саду.

Скучать по самым близким людям с привязанностью – это нормально. Но в идеале дети получат важный опыт того, что, хотя прощание и бывает печальным, с этой ситуацией можно справиться, если другие близкие и любимые значимые взрослые поддержат их в этом процессе. Этот опыт интегрируется, то есть усваивается, – а потом вселяет уверенность при будущих расставаниях.

Многим родителям представляется разумным призыв к постепенной, щадящей акклиматизации. У других может возникнуть мысль: «Хорошо им говорить. Я буду рад, если вообще получу место в детском саду. Тут бери что дают». Это верно. Тем не менее социальные изменения здесь возможны только в том случае, если большинство родителей осмелятся критически взглянуть на качество услуг по уходу за детьми.

Вопрос стресса

«Каким образом детский сад постоянно влияет на уровень стресса моего ребенка?» – могут в этот момент поинтересоваться осведомленные родители. О том, что дети в садиках испытывают стресс, пишут часто. Однако с той же регулярностью выдвигается аргумент, что это учреждение важно для развития социальных навыков. Но то, что оно все же связано со стрессом, доказано научно – в первую очередь для детей возрастом младше 36 месяцев. Исследования показали и то, что у ребенка, посещающего детский сад, даже после адаптации сначала повышается уровень кортизола, что ученые интерпретируют как реакцию на стресс[101].

Все же существуют очень хорошие учреждения, сотрудники которых успешно поддерживают безопасные отношения с детьми, которых им доверяют. Особенно это важно для малышей, испытывающих недостаток безопасной привязанности дома. Но к сожалению, есть и такие детские сады, которые никоим образом не соответствуют этому стандарту, в которых дети пусть и «содержатся», но о них не заботятся с любовью в целях развития[102].

Только в 2020 году в рамках методически комплексного исследовательского проекта, выполненного по заказу Фонда Бертельсманна[103], было выяснено, что условия в детских садах Германии не соответствуют желаемому уровню: в большинстве учреждений размеры групп и количественное соотношение между детьми и воспитательницами ненормально. Кроме того, не существует единых квалификационных стандартов для персонала. Это часто приводит к тому, что индивидуальный уход и поддержка становятся настоящей проблемой[104].

Вкратце: детские сады в нашей стране функционируют по-разному, и поэтому нельзя однозначно сказать, что ранний уход повышает социальную компетентность. Если качество очень высокое – что всегда означает индивидуальное воспитание каждого ребенка, – то так и должно быть принято. Несмотря на детский сад, родители, как основные фигуры привязанности, всегда несут главную ответственность за социальное и эмоциональное развитие своего ребенка. А именно: они должны реагировать, когда понимают, что качество ухода низкое. Ведь это может иметь негативные последствия для социально-эмоционального развития ребенка, что проявляется в поведенческих проблемах, особенно в агрессивности.

Вот почему важно, чтобы вы как родитель могли выявить, как выглядит качественный детский сад и по каким признакам можно понять, комфортно ли там вашему ребенку. Теперь мы хотели бы поделиться с вами необходимыми базовыми знаниями. В конце главы мы также приведем вам пример из практики консультирования, который показывает, как пара родителей справилась с проблемами сына в детском саду и сама нашла решение.

Берлинская модель – стандарт, но не повсеместность

Существуют различные модели, по которым может быть организована адаптация малыша[105]. В частности, так называемая Берлинская модель, разработанная в 1980-х годах. Благодаря ей были установлены стандарты, касающиеся адаптации детей в возрасте до трех лет. Вместо того чтобы, как обычно, просто бросать детей «в холодную воду» и вообще не давать им времени для адаптации, в течение нескольких недель их сопровождает родитель, постепенно приучая к новому значимому взрослому по определенной схеме[106].

Тем не менее мы считаем важным подчеркнуть, что в рамках этой модели существуют и возможности для маневра. Некоторые дети адаптируются быстрее, другие – медленнее, чем предполагает модель. К сожалению, не все детские сады в этом гибкие, хотя и создали собственные процедуры. «Здесь требуется трехнедельная адаптация, и если малыш все еще плачет и цепляется, то проблема в матери – она не может отделиться от ребенка».

Независимо от того, по какой модели происходит адаптация и вообще следует ли она заранее определенному плану, отношения должны развиваться, и для этого нужно время. Если взрослый человек хочет играть важную роль в жизни маленького человека, он должен проводить с ним время и проявлять наблюдательность и терпение. В контексте адаптации это означает, что сначала воспитатель – всегда в присутствии основной фигуры привязанности – пытается завоевать интерес и доверие ребенка через совместную игру (это, кстати, относится и к адаптации к няням или к присмотру на курорте). Когда ребенок будет готов к первой разлуке, ни предсказать, ни спланировать невозможно. Если специалист чуткий, даже малыш в возрасте до трех лет сможет справиться с кратковременной разлукой с родителями уже через несколько дней. С другой стороны, если ребенок испытывает сильный стресс и постоянно плачет, важно, чтобы эта попытка разлуки была прекращена и не затягивалась «ради тренировки».

Ребенок вступает в доверительные отношения с опекуном, когда позволяет тому заботиться о себе (о пеленании читайте в главах 14 и 15), когда при телесном контакте он быстро и надолго успокаивается, когда хорошо и уверенно погружается в сон в его присутствии. Кроме того, ребенок должен находить успокоение в игре и с удовольствием исследовать окружающий мир[107].

Обобщим самое важное

Запланируйте (по возможности) от 6 до 12 недель на адаптацию. Это не означает, что такой период будет необходим, и, конечно же, не у всех родителей есть такая возможность. Не означает это и того, что вы вынужденно застрянете в детском саду так надолго – хотя это и может случиться. Многие родители с удивлением обнаруживают, что процесс адаптации проходит намного быстрее, чем предполагалось. Или, может быть, их ребенок, который обычно кажется таким открытым и независимым, выступает против разлуки. Поэтому рассматривайте адаптацию как открытый процесс – никто не может заранее предсказать, как это будет происходить. Кроме того, при составлении расписания следует учитывать: дети и воспитатели могут заболеть – инфекции накапливаются именно после отпусков, а на это время обычно приходится период адаптации. Опыт показывает, что детям может потребоваться время, чтобы прийти в себя после продолжительного периода болезни (см. также главу 23).

Заранее узнайте, будет ли в детском саду назначен воспитатель, или ребенок может сам выбрать этого человека. Предпочтение следует отдать последнему, так как малыши уже способны испытывать симпатию или проявлять сдержанность. Именно отношения воспитателя и ребенка и их близость – ключевой фактор того, как долго и болезненно ли будет проходить процесс адаптации.

Категорически не рекомендуется использовать открытые концепции со сменой персонала. Малыши особенно нуждаются в постоянном опекуне, но даже дети в садике не очень хорошо ладят с постоянно меняющимися людьми.

Когда родители уходят, они всегда должны попрощаться со своим ребенком. Плакать можно! Плач – нормальная, адекватная реакция, она снимает с ребенка напряжение. Важно, чтобы ребенок быстро успокоился, находясь рядом со специалистом. Договоритесь, что, если это не удастся, вас немедленно проинформируют. В хороших учреждениях родителям звонят немедленно, если ребенка не получается успокоить.

Всегда относитесь к своему ребенку серьезно. Если, например, при первых попытках расставания выясняется, что момент еще неподходящий – это вы четко заметите по громкому и продолжительному плачу ребенка, – вы всегда должны возвращаться в комнату. Если ребенок не дает воспитателю себя успокоить, значит, у него еще не сложились достаточно безопасные отношения. Вот почему для детей важен опыт того, что родители возвращаются, когда обнаруживают, что малыш еще не готов. Ситуация может измениться уже через несколько дней или же лишь по прошествии пару недель. Воспитатель может быть высокообразованным, чутким и добрым. Все это положительно повлияет на построение отношений. Тем не менее исключительно ваш ребенок будет определять, когда придет время позволить другому человеку опекать себя.

Во время своего присутствия обязательно сознательно отстраняйтесь. Оставайтесь рядом и будьте доступными для утешения и страховки, когда это необходимо, но в остальном оставайтесь пассивными. Таким образом, с самого начала становится ясно, что в центре внимания находится построение отношений с воспитателем, а фигура родителя отходит на второй план. Чтобы это стало возможным, вы должны проложить для этого путь: «Я не знаю, что это за игра, но давай спросим воспитателя Томаса и Бьянку, они наверняка будут рады поиграть с тобой, если у них будет время».

Если есть возможность, начните с нескольких часов чужой опеки и придерживайтесь этого на первых порах. В противном случае, особенно для годовалого ребенка, такие дни тянутся очень долго: повседневная жизнь детского сада – это шумно и непривычно, а индивидуальное участие в групповом обслуживании ограничено. Когда дети проводят много часов в подобном месте, это часто приводит к повышению уровня кортизола в течение дня, хотя за это время он должен снижаться[108]. Это указывает на стресс, который следует сознательно ограничить. Ребенок также должен сначала поспать днем, даже если у него завязались дружеские отношения с воспитателем (см. также главу 22: «Дневной сон в детском саду – как его лучше всего организовать?»).

Не заполняйте время после детского сада большим количеством занятий. Лучше зарядите батарейку привязанности. Ребенок справился без вас с целым днем в детском саду! Поиграйте с ним, обнимите его, будьте полностью рядом. Девизом, особенно для самых маленьких, является спокойствие, а не суета: можно прогуляться еще немного в тихом месте. Или покачаться четверть часа на качелях, а потом вернуться домой, чтобы почитать книгу. Даже если ваш ребенок, возможно, не так нуждается в объятиях после детского сада, спокойствие, а не шум от детей будет способствовать повышению уровня кортизола у ребенка.

Перед адаптацией подумайте, кто может помочь вам в уходе за ребенком, если он заболеет. При необходимости обсудите с работодателем возможность удаленной работы или более гибкого графика.

Никогда не осуществляйте попытки расставания в понедельник или в пятницу. После выходных многим детям нужен период разминки. Если в пятницу расставание не получилось, все, кто в этом участвовал, уходят на выходные, чувствуя себя глупо. И еще: вам с ребенком лучше пойти домой пораньше, когда он еще в хорошем настроении, и не ждите, пока оно испортится – здесь снова вступает в силу правило «пик-конец» («Тезис № 6»).

Пусть адаптацией занимается человек, который находится ближе всего к ребенку. Хотя часто можно услышать, что из-за этого процесс становится более длительным, при этом не учитывается важный аспект: ребенка сбивает с толку, когда человек, который до сих пор выполнял основную часть ухода, просто отказывается от него и отсутствует при адаптации. Ребенок будет мысленно занят разлукой с матерью или отцом, пока они почему-то недоступны именно сейчас.

Если бабушка и дедушка занимают примерно одинаковое место в иерархии привязанности, они также могут взять на себя ответственность за адаптацию. Это особенно поможет, если у родителя возникнут серьезные трудности при расставании с ребенком. Тогда желательно подумать о том, кто может обеспечить ребенку максимальную безопасность в рамках адаптации.

Сознательно поощряйте выбор воспитателя, сделанный вашим ребенком. Это может вызвать у вас чувство ревности и неуверенности, особенно когда малыш разлучен с вами впервые. Но не волнуйтесь: ребенок с безопасной привязанностью знает, где его место, и родители по-прежнему остаются номером один (см. врезку).

Если вы чувствуете, что сами еще не готовы к расставанию, дайте понять это. Если вы не говорите о своих желаниях и представлениях, то они и не будут услышаны. Это верно и для других случаев, например если вы чувствуете, что было бы хорошо забрать ребенка еще до того, как он ляжет днем спать. Многие родители сами волнуются при первых попытках расставания. Тем не менее ребенку мало чем поможет то, что он заметит беспокойство взрослых. Дети чувствуют, когда у родителей учащенное сердцебиение и они борются со слезами или, наоборот, убеждены, что начать ходить в детский сад – это хорошо.

Значимые близкие в детском саду: конкуренция для мамы и папы?

Некоторых родителей беспокоит, что их ребенок может слишком сильно привязаться к своему воспитателю или няне в детском саду и яслях. Хотим вас успокоить: у этих отношений совершенно другие предпосылки. Малыши в возрасте до трех лет часто стремятся к физическому контакту с компетентным человеком, чтобы обрести чувство безопасности. Однако здесь в игру вступает так называемая совместная регуляция: ребенку нужен взрослый, который поможет ему успокоиться. Дети в садике позволяют утешать себя и брать на руки, но эти отношения не достигнут той же глубины привязанности, что и с родителями. Кроме того, во многих детских садах количественное соотношение между детьми и воспитателями ограничено. Один воспитатель обычно должен одновременно заботиться о многих детях, так что индивидуальное, длительное формирование привязанности центральное место не занимает. Когда-нибудь ребенок распрощается с садиком, поэтому воспитатели соблюдают необходимую профессиональную дистанцию, даже когда утешают, несут и сопровождают, укладывают спать. Дети могут очень четко классифицировать, кто их собеседник и кто занимает первое место в иерархии привязанности – как правило, это мама и папа. Вот почему здесь мы проводим концептуальное различие и говорим не о лицах с привязанностью и о привязанности, а о значимых близких и об отношениях.

Медийный миф о «родителях-вертолетах»

Сегодня многие родители хотят вести себя «скромно». Они не хотят, чтобы их воспринимали как так называемых «родителей-вертолетов», которые усложняют жизнь воспитателям и учителям. Их беспокоит, что из-за этого о ребенке могут хуже заботиться. Вот почему они подавляют свою интуицию. Однако родитель не становится автоматически «вертолетом», если он или она хочет, чтобы у малыша все было хорошо. Возможно, вы испытаете облегчение, узнав следующее: в ходе обширного исследования, проведенного специализированным журналом Journalist, обнаружили, что «родители-вертолеты» (а также «родители – лучшие друзья», «родители-анархисты», «родители-газонокосилки» и т. д.) – понятие, которое употребляется преимущественно в немецком языке и используется почти исключительно в средствах массовой информации. «Родителям-вертолетам» приписывается негативное влияние на детей, что в значительной степени лишено фактической основы. Исследования ясно показывают, что в реальности детям неравнодушных родителей живется хорошо, а предполагаемая «гиперопека» не является социальной проблемой, в отличие от пренебрежения, издевательств и бедности[109]. Поэтому, пожалуйста, не позволяйте злобным сообщениям запугивать вас и будьте рядом со своим ребенком!

Когда родители доверяют своего ребенка детскому саду, это очень большой аванс доверия! Вот почему так важно, чтобы ребенок был адаптирован, а родители установили связь с воспитателями. На эти процессы нужно время. Вы всегда можете с благодарностью сформулировать свои пожелания, вопросы и волнения персоналу детского сада. Если вы постоянно чувствуете, что этому места нет, то следует спросить себя, подходит ли это учреждение для вас и вашего ребенка.

А как я узнаю, что у моего ребенка все в порядке в детском саду?

Очень просто: он любит туда ходить. Там он играет, заводит первых друзей и продолжает развиваться. Если у вас сложилось впечатление, что это не так, доверьтесь своему чувству. Ваш ребенок еще слишком мал, чтобы рассказать, что в детском саду не так. Даже если он уже может хорошо говорить, ему все равно трудно предоставить отчет по прошедшему дню. Поэтому на вопрос, как прошло время в детском саду, дети обычно отвечают односложно: «хорошо», «глупо» или даже «не знаю». Непрекращающийся страх разлуки, агрессивное поведение, а также замкнутость, слабый интерес к играм, отсутствие аппетита или явные нарушения сна могут быть сигналами о том, что ситуация не оптимальна для ребенка. В таком случае начните с разговора с воспитателями, но не бойтесь обращаться за профессиональной помощью и в другие места.

Пища для размышлений: как я себя чувствую в новых ситуациях?

Спросите себя: «Сколько времени нужно мне самому, чтобы освоиться в новом месте? Я из тех, кто быстро привыкает, или мне нужно больше времени? Насколько быстро я могу подружиться с новыми людьми? Что мне нужно, чтобы чувствовать себя комфортно в новых ситуациях?» Ответы могут прояснить, что происходит с вашим ребенком в период адаптации и что означает для него новая ситуация.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: АНТОН

Родители трехлетнего Антона пришли в консультацию, чтобы поговорить о происходящей адаптации в детском саду. В течение полутора лет мальчик находился под присмотром няни (Карин), к которой очень хорошо относился. Антон все еще много говорил о своей воспитательнице и ясно давал понять, что скучает по ней. Новый детский сад он считал глупым и не хотел туда ходить. В последние дни до консультации попытки родителей попрощаться с Антоном потерпели неудачу. Он цеплялся, начинал плакать и ни за что не хотел отпускать ни маму, ни папу. Мать была на седьмом месяце беременности вторым ребенком, и ей было запрещено работать. Эти драматические попытки передать Антона в детский сад особенно сказались на ее здоровье. Заболел живот, ей пришлось срочно перейти на постельный режим дома, и она не могла быть рядом с Антоном.

Родители Антона испытывали большую неуверенность. Они беспокоились, была ли реакция их ребенка нормальной и не нужно ли мальчику быть более независимым. По их рассказам, руководство детского сада неоднократно давало им понять, что их «гиперопекающий стиль воспитания» является причиной боязни разлуки у Антона. Дети слишком хорошо знают, на какие кнопки нажимать, чтобы родители уступили. Поэтому было бы неправильно снова возвращать разъяренного мальчика домой. Трехлетний ребенок должен был адаптироваться через три дня. Чего не произошло.

На мой вопрос, является ли этот детский сад хорошим местом для их сына, однозначного ответа родители дать не смогли. Одна воспитательница действительно заботилась об Антоне от всей души, но среди остальных сотрудниц уже царил «другой тон». Тем не менее для Антона важно пойти в детский сад, чтобы иметь возможность играть с другими малышами, не так ли? Но родители мальчика все равно очень переживали из-за его страха перед разлукой.

Консультирование проводилось в соответствии с системным подходом[110]. Я объяснила родителям критерии адаптации, ориентированной на привязанность. В конце концов отец высказался за то, чтобы прервать процесс адаптации и пока оставить Антона дома. Это принесло большое облегчение и ему, и в особенности матери, которая сразу же с этим согласилась.

Параллельно родители пытались найти новое место в другом детском саду. В последующие недели родители зарядили аккумулятор привязанности Антона и уделяли ему особенно много внимания. Следствием этого страхи мальчика перед разлукой очень скоро исчезли. Антон тоже испытал огромное облегчение, узнав, что ему больше не нужно ходить в детский сад. Он переработал свои переживания в картине: нарисовал Карин (прекрасное место) и детский сад (плохое место). Я предложила нанести няне «прощальный визит». Для Антона это было очень важно, и он был искренне рад, что Карин даже подарила ему свою фотографию. Она была для него основным значимым взрослым, и он явно горевал о ней, пока происходила адаптация в детском саду. Если бы сотрудники поняли и чутко отнеслись к такому уместному поведению ребенка, Антон, несомненно, дал бы больше шансов новому детскому саду.

Через месяц родители смогли начать с малышом небольшой эксперимент в новом садике. Прием там был теплым и ориентированным на детей. Антон сразу же нашел подход к воспитателю, который отвечал за адаптацию. Мама мальчика снова хорошо себя чувствовала. Она провела в детском саду несколько дней, и со стороны учреждения не было никакого давления по поводу того, когда Антон должен быть адаптирован. На второй неделе Антон сам подошел к матери и сказал ей, что теперь она может идти и ему здесь нравится. Но, впрочем, сегодня он хотел бы, чтобы его забрали до обеда.

За короткое время Антон превратился в гордого воспитанника детского сада – к большой радости своих родителей, которые очень хорошо сопровождали своего ребенка. Кроме того, родителям было важно услышать на консультации, что к своему «внутреннему чутью» нужно относиться серьезно. В случае с первым детским садом оно с самого начала сигнализировало о шуме и «неправильном подходе». Для всей семьи это был важный опыт, который позволил Антону самостоятельно определить, когда, с его точки зрения, подошел к концу процесс адаптации.

22. Дневной сон в детском саду – как его лучше всего организовать

Время чтения: 1 минута

Когда дети находятся в садике после полудня, почти всегда в программу для малышей младше трех лет входит дневной сон.

Адаптация к пока что детскому темпу – это первый шаг, который поможет обрести малышу уверенность и установить привязанности. А сон означает расслабление. Но в первую очередь ребенок должен удостовериться в том, что рядом находятся надежные, с его точки зрения, люди, которые будут заботиться о нем, пока он в кровати. Говоря простым языком, это означает, что ребенок должен сначала наладить отношения хотя бы с одним из присутствующих значимых близких, прежде чем оставаться в детском саду или с няней на время сна. По этой причине в начале процесса адаптации дети должны оставаться в детском саду только на несколько часов утром.

Расскажите воспитателям, что помогает ребенку заснуть дома – например, пение, чтение вслух, качание на руках или мягкая игрушка. Кроме того, вы можете подумать вместе с ребенком, когда он станет достаточно взрослым, что ему подходит. Может быть, вы могли бы вместе выбрать нового плюшевого мишку для детского сада? Ведь там недостаточно просто предложить ребенку пустышку или дать ему мягкую игрушку. В детском саду должно быть само собой разумеющимся, что малышам нужна помощь, чтобы заснуть и спать непрерывно. Пробуждение (см. также главу 20) также следует сопровождать особенно деликатно. Ребенок может расстроиться после сна, если вместо мамы и папы он встретит людей, которых еще не очень хорошо знает.

Если вы все еще кормите грудью, отлучение от нее не требуется даже для маленького ребенка. Потому что дети могут учиться засыпать по-разному!

Если у вашего ребенка серьезные проблемы с дневным сном в яслях или детском саду, это может быть тревожным сигналом: дети плохо себя чувствуют в детском учреждении, они часто беспокойны и не могут расслабиться. И если персонал детского сада не идет навстречу вам и вашему ребенку, когда вы хотите рассмотреть вспомогательные средства для засыпания и сопровождения при пробуждении, это не указывает на качество.

23. Останься, мама! Останься, папа! Когда ребенок не хочет отпускать родителей по утрам после каникул или болезни

Время чтения: 1 минута

Наконец-то ваш ребенок адаптировался и, кажется, действительно чувствует себя комфортно в детском учреждении. И вдруг он серьезно заболевает. Ребенок из яслей или детского сада внезапно снова оказывается дома на одну или две недели. Или после летних каникул он снова отправляется в детский сад к началу нового года пребывания.

Даже если ребенок уже хорошо приспособился, перерыв может привести к тому, что он больше не захочет отпускать папу или маму по утрам. Такое поведение объяснимо: теперь детский сад снова кажется менее знакомым. Переживания малыша в значительной степени ориентированы на текущий момент, поэтому прошлые события могут стереться из памяти довольно быстро.

Вот почему многим детям после периодов отсутствия снова нужно время для адаптации в детском саду. Даже «стреляным воробьям», то есть детям, которые уже давно ходят в ясли, иногда требуется новая мини-адаптация.

Это может означать, например, следующее.

В первый день ребенок остается в детском саду по возможности ненадолго. Обязательно упомяните, когда вы заберете малыша, так как, хотя дети и не умеют определять время по часам, они ориентируются в распорядке дня. Например: «Сегодня я заберу тебя между завтраком и обедом!» Или: «Сегодня я приду, когда вы пойдете во двор!» (Подробнее о том, как забрать ребенка, читайте в главе 16.)

Мама или папа остаются дольше. Договоритесь с персоналом, что в первый день вы останетесь в комнате группы еще на полчаса и только потом распрощаетесь.

После возвращения из детского сада у ребенка должна быть возможность удовлетворить свою потребность в привязанности таким образом, чтобы один из основных людей с привязанностью сознательно уделил ему время. Может быть, просто вместе посидеть на диване, прижаться друг к другу и поболтать.

Если ребенок заболеет в начале или в середине текущего периода адаптации, возможно, будет полезно начать процесс сначала – но это не значит, что уже потраченное время было «потеряно».

24. Отношения с няней – буги-вуги или блюз? Как дети привыкают к новым опекунам

Время чтения: 4 минуты

Привязанность всегда имеет особенности. Это означает, что заменить человека с привязанностью не так уж легко.

В отношениях взрослых этот факт, конечно, принимается во внимание. Никому не придет в голову сказать своему партнеру: «Тебе грустно? Ну так сходи к соседке фрау Майер, и пусть она тебя утешит. Неважно, что ты ее плохо знаешь. Она очень милая»[111].

Звучит абсурдно, и все же это именно то, с чем часто сталкиваются дети, когда о них вдруг должен заботиться кто-то, кроме мамы и папы. Ребенку мало что дадут хвалебные речи матери о няне, чужом для него человеке. Конечно, может случиться так, что сначала он будет весело с ней играть, пока мама или папа все еще рядом. Однако, как только родители прощаются, чтобы оставить малыша на попечении незнакомца, система привязанности ребенка активизируется. То, как это потом проявляется, в значительной мере зависит от детского темперамента, а также от качества привязанности. Есть дети, которые надежно привязаны к родителям и вполне могут пережить короткую разлуку, даже если человек им мало знаком. Точно так же есть дети, которые надежно привязаны, но совершенно не переносят разлуки.

Решающее значение имеет то, как ребенок реагирует на родителей, когда те возвращаются (см. также главу 5 о различных типах привязанности). Позволяет ли ребенок утешать и успокаивать себя, радуется ли он возвращению родителей? Или он безутешен, а может быть, даже зол? Или он игнорирует родителей и ведет себя так, как будто ничего особенного не произошло? Поведение родителя и ребенка дает представление о качестве привязанности. Дети с надежной привязанностью никогда не примут чужого человека в качестве утешителя. Сказывается исключительность отношений. Что сказал бы ребенок, если бы он мог говорить и думать обо всем этом? Предположительно, что-то вроде: «Ты – моя мама (папа), я предпочитаю тебя всем остальным, потому что ты даришь мне безопасность, доверительность и близость, как никто другой. Если няня хочет меня утешить, то я испытываю настоящий стресс, потому что я ее не знаю. Она пахнет по-другому. Она говорит по-другому. Она играет по-другому. Раньше, когда вы еще были здесь, это было даже интересно. А теперь уже нет. Поэтому возвращайтесь, я скучаю по вам!»

Центр оценки для будущих нянь

Это все не значит, что о детях не могут заботиться и другие люди. Но важно, чтобы ребенок сначала узнал незнакомых людей в защищенных рамках, то есть в присутствии папы, мамы или другого важного лица с привязанностью и установил с ними отношения. Незнакомыми в этом смысле могут быть бабушка, дедушка, тетя или дядя, если ребенок редко их видит и они еще не завоевали место в сердце ребенка в качестве фигуры привязанности. Помните: родство – вовсе не гарантия привязанности.

Так что быстрым знакомством ничего не добиться. Самая большая удача, которая может случиться, – это если ребенок уже крепко спит, когда родители уходят из дома, и не просыпается до их возвращения. Хотя катастрофа неизбежна, если малыш открывает глаза, а к нему торопится совершенно или почти незнакомый ему человек… Представьте, как бы вы отреагировали, окажись в квартире посреди ночи незнакомец! Это означает, что родители даже с маленькими детьми не могут обойтись без того, чтобы их ребенок и няня не стали по-настоящему близко знакомыми людьми. Это действует только при наличии терпения и времени: сначала няня приходит несколько раз, когда одна из основных фигур привязанности находится дома. Мама или папа остаются рядом, пока ребенок и его потенциальная няня присматриваются друг к другу во время игры. Мы говорим «потенциальная», потому что «химия» должна совпадать и здесь. Если няня несимпатична ребенку, связь не разовьется никогда – главный здесь исключительно маленький член семьи.

Через некоторое время родители выходят из комнаты, но сразу же возвращаются, если ребенок начинает плакать и воспитатель не может быстро успокоить его. Только после того, как все пройдет без протестов, продолжительность общения может быть увеличена. Эта процедура повторяется при каждом посещении будущей няни – до тех пор, пока не получится покинуть квартиру без слез. Да, это требует терпения, времени, а в случае с платной няней, а не бабушкой с дедушкой – и денег, но это важная инвестиция в привязанность и чувство безопасности ребенка.

Таким образом, время, проведенное с няней, может стать хорошим упражнением для ребенка – ведь, по сути, адаптация к детскому саду происходит так же.

А как насчет сопровождения в курортном поселке, семейном отеле, торговом центре или мебельном салоне?

С вашими накопленными знаниями о природе привязанности вы, вероятно, уже можете сами дать себе ответ на этот вопрос: малыша, у которого до сих пор не было опыта сопровождения чужим человеком, никогда нельзя бросать «в холодную воду» и просто оставлять с нянями, которые, кроме того, могут не иметь педагогической квалификации. Однако даже ребенок, который уже ходит в детский сад, не сразу знакомится с новыми людьми, даже если вне дома все идет отлично.

Даже в упомянутых контекстах – и в любых других – привыкание к новому опекуну происходит так, как описано выше. Поскольку в большинстве случаев это невозможно, если в нужном месте ребенок проводит очень ограниченное время, мы настоятельно рекомендуем воздержаться от экспериментов. Точно так же не следует заранее настраиваться на то, что у вас будет действительно много «времени вдвоем», даже если это может показаться заманчивым для усталых родителей, желающих отдохнуть от своего (предполагаемого) «упрямца» во время отпуска или шопинга.

Тем не менее лучше подождать с «передержкой», пока ваш ребенок сам не захочет скоротать время за играми, пока вы рассматриваете такие ску-у-учные вещи, как кухонный гарнитур.

25. В чем мы выйдем из дома? Ежедневная драма с одеждой

Время чтения: 6 минут

Для многих семей вовремя прийти в детский сад – задача непростая. Иногда выход из дома превращается в настоящую драму! Остается лишь недоумение: почему это так сложно? Почему бы ребенку просто спокойно не позавтракать, не переодеться, не почистить зубы, а затем не встать у гардероба готовым к выходу?

Поведение ребенка всегда имеет причину, и родителям важно понимать ее. Если взрослые осознают, почему происходит так, а не иначе, они смогут передать свои знания ребенку. И когда-нибудь благодаря этому он начнет воспринимать стрессовые ситуации иначе, чем делал это раньше, и выработает представление, как лучше организовать процесс.

Родительский стресс заразителен

По утрам многие дети сталкиваются с родителями в состоянии стресса. Это может привести к тому, что аккумулятор привязанности не будет заполнен как следует.

Детей берут на руки, но родители сами напряжены и – вербально и невербально – сообщают ребенку, что у них нет времени. Это может активировать детскую потребность в привязанности еще сильнее. В результате малыши ведут себя неконтактно, потому что их потребность в близости не удовлетворена. Кроме того, понимание времени у них еще не созрело. Конечно, ребенок знает, что «нам пора», но пока он сам не сможет прочитать и понять время, оно для него – понятие очень гибкое.

Маленький ребенок живет настоящим моментом, в то время как взрослые планируют, предвидят и структурируют – некоторые больше, некоторые меньше (подробнее на тему детского понимания времени читайте в главе 31). Этот факт в корне отличает детей и взрослых друг от друга. Важно осознавать, что мы не сходимся в этом. Ребенок может быть ребенком только тогда, когда взрослые создают для него защитные рамки.

Так что дети могут и должны жить настоящим моментом. Им разрешено бездельничать и заниматься тем, что кажется им важным. Задача родителей же – предоставить место для этого, а также взять на себя ответственность, чтобы ребенок все больше и больше знакомился с устройством этого мира благодаря ежедневному общению.

В частности, это означает, что нужно постоянно говорить об этом с детьми.

Как может выглядеть такой диалог? Например, так:

– Нам обязательно нужно быть в детском саду до 08:45.

– Почему?

– Потому что было бы глупо, если бы каждый приходил, когда ему захочется.

– Почему?

– Вы не смогли бы вместе выполнять утренние упражнения в садике, потому что постоянно приходил бы кто-то еще. Вы больше не смогли бы планировать прогулки. Весь день был бы испорчен.

– Почему это?

– Так всегда бывает, когда вы делаете что-то вместе как группа. Я тоже должен прибыть в свою группу – на работу – вовремя, чтобы мы могли начать работать все вместе.

Помогите ребенку выразить словами свою нерешительность

Дети могут не торопиться утром и по другим причинам. Мешкать, не торопиться приниматься за что-то часто означает нерешительность: «Я правда хочу пойти в детский сад? Дома ведь тоже хорошо!» Скажем правду – кому незнакомо это чувство? В конце концов, даже нам, взрослым, не всегда хочется идти на работу! Следует признать это и в отношении детей. Мы, взрослые, можем размышлять о такой двойственности: часть меня не хочет идти на работу, потому что я все еще чувствую усталость. Но когда я думаю о текущем проекте, который мне отчаянно хочется завершить, желание идти сразу пробуждается.

Лишь в возрасте около девяти лет дети способны самостоятельно воспринимать двойственность чувств, говорить и размышлять об этом[112]. Именно поэтому так важно, чтобы родители сознательно взяли на себя совместное регулирование и поддерживали ребенка, не ожидая, что он поймет все в полной мере.

Эмоциональное развитие происходит через множество крошечных шагов, его почти не видно, потому что по большей части оно внутри нас. Ребенку нужно прежде всего одно: время. И любящий человек с привязанностью, который всегда продолжает пытаться выразить словами то, что потенциально может происходить внутри ребенка. Это не обязательно должны быть подробные описания чувств, они могут даже испугать малыша.

Так, если мы наконец-то осознаем, что ребенок проявляет большую нерешительность, особенно в утренние часы, во многих практических сферах жизни, имеет смысл выразить это словами: «Иногда не так-то просто начать свой путь, да? Я тебя понимаю. Люди, конечно, радуются окружающему миру, но все еще чувствуют усталость и больше всего хотели бы просто посидеть в уютном уголке, почитать и скоротать день. Как думаешь?»

Помощь означает близость

Дети чувствуют, что впереди их ожидает довольно долгий период исследований в яслях, детском саду или у няни. Это активирует систему привязанности ребенка и может привести к тому, что его поведение покажется назойливым:

– Ты оденешь меня, мама?

– Но ты же можешь сделать это сам?

– Нет, ты должна это сделать!

Этот небольшой диалог описывает типичный утренний конфликт, с которым часто сталкиваются обессилевшие родители, которые, возможно, все еще бегают по квартире в пижамах. Вместо того чтобы погрязнуть в недомолвках, которые отнимают время и, как правило, не приводят к достижению желаемой цели – чтобы ребенок самостоятельно сделал то, что могло бы облегчить выход в детский сад прямо сейчас, – важно понимать детскую потребность: если мама меня одевает, то мы проводим время вместе. Когда папа поправляет мне рюкзак, это хорошо, потому что в следующий раз я увижу его только вечером. Ребенок не «слишком ленив», и он не разучится самостоятельно одеваться, если родители ему помогут.

Понимать эмоции

Кроме того, некоторые дети возбужденно реагируют на сборы в дорогу. Чувствительные малыши плачут из-за мелочей: кепка не того цвета, хлеб нарезан неправильно, и в любом случае все это ерунда. Да, требуется энергия, чтобы заботиться об эмоциональном состоянии ребенка в моменты, когда все уже идет наперекосяк, ставя себя на его место, отражая его чувства и, конечно, помогая ему. В долгосрочной перспективе, когда родители готовы решать действительно важные вопросы, это лучшая инвестиция в более гармоничную семейную жизнь.

Как я могу облегчить своему ребенку утренний переход из дома в детский сад, чтобы у него росла уверенность в себе? Мы же можем сделать это без криков, возни и ругани!

И конечно же:

Как сейчас поживает мой ребенок в детском саду? Чувствует ли он себя там комфортно, желанным гостем, которого замечают? (См. главу 12.)

Как поступать в такой ситуации?

Вот вам 8 проверенных советов.

Накануне вечером займитесь совместными приготовлениями. Взгляните на прогноз погоды. Тогда можно сразу достать те вещи, которые ребенок наденет завтра. Обязательно поддерживайте при этом его автономность, дайте возможность самостоятельно решать, что надеть, даже если цветовая гамма не обязательно соответствует вашему вкусу (подробнее о тонкостях одевания читайте в главе 12). В холодные зимние месяцы детскую одежду можно подогреть на батарее. Это может облегчить одевание по утрам.

Создавайте надежные алгоритмы, чтобы утром все происходило более или менее одинаково. Эта утренняя рутина создает предсказуемость и является важным ориентиром для детей, которые еще не умеют определять и понимать время.

Вставайте на 20–30 минут раньше, чтобы можно было быстро одеться и еще оставалось время, например, на книжку с картинками.

Песочные часы могут познакомить вашего ребенка со временем – и это весело: мы чистим зубы, пока сыпется песок в часах. Сколько раз нам нужно перевернуть песочные часы, пока мы не закончим одеваться?

Превратите утренние обязанности в игру. «Дети, кто сегодня надел верхнюю одежду быстрее всех?» Конечно, родительская помощь при этом разрешена. Победитель получает, например, картонную медаль, которую можно с гордостью положить в карман куртки. Такие игровые вставки доставляют детям удовольствие и часто значительно повышают их готовность к сотрудничеству.

Избегайте дискуссий типа «для этого ты уже слишком большой». Если ваш уже подросший ребенок просит помощи в том, что он, в сущности, мог бы сделать самостоятельно, то очень часто за этим скрыто желание проводить время с родителями. Привязанность может быть хорошо подкреплена, если родители проявляют деликатность и контактность через принятие на себя заботы, например умывают ребенку лицо, расчесывают волосы и помогают одеться.

Будьте снисходительны к детям и к себе в ранние утренние часы. Вы можете и должны отложить основные обсуждения на потом, потому что в условиях стресса и нехватки времени невозможно разрешить конфликты должным образом. Вашему ребенку предстоит долгий день, и он должен начать его хорошо подготовленным. Поэтому зарядите аккумулятор привязанности. Ваш маленький ребенок уже демонстрирует большую автономность и самостоятельность, отправляясь в ясли, детский сад или к няне.

26. Плохое настроение, большая радость – как забрать ребенка из детского сада с меньшими хлопотами

Время чтения: 9 минут

До того как ребенок пойдет в ясли или детский сад, у родителей обычно имеется четкое представление о том, что будет, когда малыша станут оттуда забирать. Их радостно встречают. Они обнимаются с ребенком. Малыш обувается, и они уходят.

Как это часто бывает в повседневной жизни с детьми, такое представление должно уступить место реальности. Потому что точно так же, как может быть проблемой прийти в детский сад вовремя, трудно и покинуть его.

Совершенно реально запланировать на процесс выхода от 20 до 40 минут – хотя, конечно, не обязательно, что он займет столько времени. Как ни парадоксально, но, когда у вас достаточно времени, это часто происходит намного быстрее.

Здесь мы хотели бы дать вам краткий обзор того, почему сборы являются такой важной ситуацией и как вы при этом укрепите привязанность – хотя могли бы потеряться в бессмысленной борьбе за власть.

Давайте сначала посмотрим на это с точки зрения трехлетнего ребенка:

Пища для размышлений для родителей

Привет, мама, вот и ты! Когда мы усядемся в раздевалке, я буду рад, если ты заправишь мне зимний комбинезон в сапожки. Я уже могу сделать это сам, но мне приятно, когда это делаешь ты. «Как прошел день в детском саду?» – спрашиваешь ты. Ты всегда задаешь этот вопрос, но я не совсем понимаю. Вот почему я часто говорю: «Не знаю». Конечно, я БЫЛ здесь, в детском саду. Где же еще?! Когда у воспитательницы будет время, вы поговорите обо мне. Что я делал и что ел, не поссорился ли я снова с Финном. Я прислушиваюсь с любопытством, но как-то глупо, когда вы говорите обо мне. Я начинаю делать глупости, чтобы отвлечь тебя. Я потею в этом теплом костюме. Наконец-то вы наговорились, и тут я вспоминаю, что забыл Хьюго, мою игрушечную собачку. Нам снова нужно разуться. Я бегу назад и ищу. Мне так жарко! Я все больше и больше волнуюсь, потому что не могу найти Хьюго. Сейчас я разозлюсь, я чувствую! Я топаю ногами и начинаю кричать, но злость не уходит. Ты помогаешь мне успокоиться. Когда мы выходим на улицу, ты спрашиваешь меня: «Почему мы всегда так долго собираемся на выход?» Я не знаю, мама, но я рад, что злость ушла и мы нашли Хьюго.

Этот небольшой экскурс в возможные мысли маленького ребенка дает нам представление о том, что как утреннее прощание, так и уход домой – это ситуации, связанные с привязанностью. После нескольких часов разлуки родители и ребенок снова встречаются лицом к лицу, и у папы или мамы часто в голове роится множество вопросов.

«Как у тебя дела без меня? С тобой хорошо обращались, когда у тебя возникали трудности или тебе было больно? С тобой были терпеливы? Ты вел себя так, что для воспитателей и остальных детей это было нормально? Тебе было весело? Ты видел что-то прекрасное или узнал что-то новое? Надеюсь, тебе не было грустно из-за того, что мы не виделись, и, надеюсь, ты все еще думал обо мне?»

Большинство из них – см. выше – сначала остаются без ответа, потому что дети поначалу мало что рассказывают. Вместо того чтобы настаивать, родители просто должны принять это. Возможно, позже вы узнаете больше, если, например, перед сном у вас будет установлен ритуал, в рамках которого ребенок рассказывает родителю, укладывающему его в постель, что в этот день было особенно красивым и, возможно, особенно глупым (подробнее о ритуалах читайте в главе 11, а о детской немногословности после детского сада – в главе 27).

Что означает поведение моего ребенка

Наконец-то ты здесь! Некоторые дети уже с нетерпением ожидают родителей у дверей группы и испытывают огромное облегчение и радость, когда те приходят. Затем они сильно нуждаются в близости. Если так происходит всегда, имеет смысл критически расспросить о качестве детского сада. Но, конечно, дети могут просто устать и вымотаться в дневные часы. Поэтому еще более важно, чтобы они не терялись и не оставались предоставленными самим себе, а получали поддержку со стороны воспитателей. Родители должны регулярно видеть ребенка погруженным в игровые ситуации – как в одиночку, так и вместе с другими детьми. Потому что в этом и заключается суть детского сада.

Подожди, у меня здесь еще есть дела! С другой стороны, если родителей не приветствуют радостно, это может быть вызвано несколькими причинами. Одна из самых обычных – дети еще хотят доиграть свою игру и реагируют расстроенно, когда им приказывают прервать это занятие. Это и так понятно. У родителей по-другому не бывает. Сколько раз в течение дня мы говорим: «Подожди, пожалуйста. Я сейчас приду. Мне тут нужно быстро…» Ребенку нужно разрешить это. Часто напряжение спадает, когда родители дают малышу больше времени.

Опять перемены! Кроме того, есть дети, которые обычно испытывают трудности с чем-то новым. Это можно распознать и по другим ситуациям: смена места жительства или человека рядом часто приводит к протесту, раздражению или слезам. Обратите внимание, склонен ли к этому ваш ребенок.

• Вы приходите домой после детской площадки, дверь закрывается на замок, и начинается вспышка гнева.

• Вы с трудом выводите ребенка из дома по утрам, а после этого требуется бесконечное терпение и уговоры, чтобы вернуться домой.

Особо чувствительные дети нуждаются в тщательной поддержке и руководстве. Поэтому для многих детей важно, чтобы их гарантированно забирали в определенное время. Помните: малыши ориентируются на рутину. Это создает предсказуемость. «После обеда будет тихий час, потом придет папа и заберет меня. Это тогда, когда мы все спускаемся по лестнице. Тогда он стоит там и ждет». Если нет привычного распорядка, ребенок живет в неопределенности. Потребность в постоянных процедурах и ритуалах объясняет, почему перемены могут вызвать настоящий кризис – даже в других контекстах: например, родители не приготовили на завтрак бутерброд с сыром, но внезапно им пришла в голову идея удивить ребенка булочкой с джемом. Это не признак детского упрямства, а свидетельство стремления к безопасности в повседневной жизни.

Я слишком устал, чтобы идти! Когда дети приходят из детского сада не с радостью, а в явно плохом настроении, часто у родителей возникает мысль о том, чтобы забирать ребенка оттуда попозже, так как создается впечатление, что «там ему веселее, чем дома».

Это решение следует хорошо обдумать. Зачастую даже лучшим способом было бы забрать ребенка раньше. Потому что обычно малыш бывает в плохом настроении не потому, что ему нужно идти домой, а потому, что он уже очень устал и измотан. Возможно, вы знаете это по себе: мы, взрослые, часто лежим по вечерам перед телевизором или смотрим в телефон, несмотря на то что очень устали. Вы знаете, что вообще-то пора ложиться спать. Но не хватает сил, чтобы встать, почистить зубы и заняться всеми этими утомительными мелочами – вот почему вы медлите в этой ситуации. То же самое может ощущать и ребенок. После дня в детском саду он слишком выдохся, чтобы идти в раздевалку. Кстати, эта усталость не обязательно должна быть физической, это может быть и умственное истощение. Ребенок получил бесконечное множество впечатлений, и ему необходимо отфильтровать и переработать их.

Исследование показало, что после детского сада малыши ведут себя «сложно»[113]. Многие дети сотрудничают в группе и приспосабливаются. Например, едят салат, к которому никогда не притронулись бы дома. Поэтому готовность к сотрудничеству может быть исчерпана во второй половине дня. Тогда мама или папа получают полный объем «отказа от сотрудничества». Так что будьте снисходительны к своему ребенку. Люди с привязанностью должны быть готовы принять отношения привязанности со всеми ее аспектами. Быть надежной опорой также означает улавливать бурные и сильные чувства ребенка, а не воспринимать их как личное нападение.

Самое важное с практической точки зрения

Будьте снисходительны. Если ребенок не приветствует вас радостно после детского сада, это не значит, что он не рад вас видеть. Наоборот: ребенок особенно нуждается в вас сейчас, чтобы пережить переходный период без проблем. Поэтому будьте снисходительны и не позволяйте дурному нраву малыша раздражать вас. Осторожно установите контакт и помните: ребенок справился, пробыв несколько часов без вас, но, возможно, день был для него непростым. Детям с открытым характером переход обычно дается легче, они могут даже броситься в объятия родителей с криком: «Йо-хо-хо, вот и ты!» В отличие от них, есть и те, кто «оттаивает» медленнее – как ни странно, даже в присутствии собственных родителей[114].

Соблюдайте процедуры. Как уже говорилось, дети ориентируются на занятия, которые структурируют день в детском саду. Отсутствие родителей в обычное время может вызвать у некоторых малышей беспокойство. Если вам необходимо прийти раньше или позже, объясните это по возможности заранее – так, чтобы ребенок мог это понять. Примерно так: сегодня я заеду за тобой перед ужином. В целях безопасности сообщите об этом и воспитателю, чтобы он попозже еще раз напомнил ребенку.

Поддерживайте уставшего ребенка. Если он равнодушно сидит в раздевалке, помогите ему. Избегайте дискуссий в стиле «ты уже слишком большой для этого». Возможно, будет полезна следующая мысль: если партнер приносит вам чай или кофе, хотя вы «уже можете сделать это самостоятельно» – это очень хорошо. В тесных отношениях привязанности человек любит заботиться и делать что-то для другого, даже если тот мог бы сделать это сам.

Давайте ребенку время. Наверное, это не всегда будет возможно, но в принципе ситуация со сборами домой должна проходить под знаком признательности и интереса – а для этого нужно время. Может быть, ребенок захочет еще немного доиграть до конца. Или показать родителям картинку. Если ваш ребенок проявляет привязанность, ответьте на это, например, объятием и небольшой беседой.

Разговоры перед уходом должны быть короткими. Чем меньше ребенок, тем меньше он может рассказать о том, что с ним было в отсутствие родителей. Поэтому между родителями и воспитателями происходит своего рода собеседование при передаче ребенка. Как он играл, ел, спал? Он плакал? Конечно, родителям важно быть в курсе. Тем не менее это может привести к сложной ситуации: многие дети проявляют поведение привязанности в ситуации, когда их забирают. Они обнимают маму или папу за руку, хотят побыть наедине с ними, чтобы перезарядить аккумулятор привязанности. Если при этом возникают помехи, они начинают протестовать, возможно, даже плакать. Родители пытаются утешать ребенка и одновременно разговаривать с воспитателем. Часто сам воспитатель не может вести беседу без перерывов.

Кроме того, дети часто прислушиваются к этим разговорам, даже если кажутся безучастными. Возможно, в беседе проскользнут такие слова, как «застенчивый», «агрессивный», «послушный», «трудный». Ребенок не всегда поймет смысл полностью, но услышанное оставляет следы (еще раз ознакомьтесь с «Тезисом № 7» в главе 10). Наверняка вы знаете это по себе: не особенно приятно, когда другие говорят о тебе, а ты оказываешься в роли слушателя.

Поэтому позаботьтесь о том, чтобы беседа была краткой и содержательной. Если у вас есть какие-либо дополнительные вопросы, лучше запишите их и попросите провести отдельный разговор в другой день. Там эти темы можно обсудить спокойно и без участия ребенка. Доверьтесь и себе: родители знают своих детей. Конечно, вам и детскому саду важно обмениваться мнениями. Однако один взгляд, фраза ребенка или нарисованная картинка говорят о нем больше, чем любой разговор перед уходом.

Учитывайте потребности ребенка. Если ему нужен отдых, это важнее, чем музыкальное развитие в раннем возрасте. Если ребенок хочет проводить время с вами, а не резвиться на шумной детской площадке, его потребность в привязанности важнее.

Следите за стабильным уровнем сахара в крови у ребенка после посещения детского сада. Иногда там кормят чем-то, что не по вкусу ребенку. Из-за этого у него возникает сильное чувство голода в послеобеденное время. Усталость и голод влияют на способность ребенка к регуляции. Речь не о том, чтобы «успокаивать» ребенка едой. Тем не менее регулярный, внимательный просмотр меню детского сада очень полезен: если в нем присутствует то или иное блюдо, которое малыш не ест, захватите с собой банан, пообедайте с ребенком дома или запланируйте ранний ужин.

Если способность к регуляции снижена и уже в детском саду у ребенка происходит первая вспышка гнева из-за того, что сначала был надет левый ботинок, а не правый, тогда подумайте о следующем: вы как родитель более опытны и мудры, чем ваше чадо. Вы знаете: дело не в обуви. Дело в чем-то другом, что ребенок сейчас не может выразить. Задача нас, родителей, – выяснить, в чем заключается настоящая проблема. Хорошо ли ребенку в детском саду? Дни слишком длинные, слишком насыщенные? Нужно просто «выпустить пар»? Найдите свой ответ.

27. «Мой день прошел никак», или Мой ребенок ничего не рассказывает про детский сад

Время чтения: 1 минута

Ребенок провел в детском саду несколько часов. Большинство родителей хотят узнать об этом как можно больше: как он играл, ел, спал? Как он себя при этом чувствовал? Эта потребность вполне понятна, и поэтому мы можем раздражаться, когда ребенок не хочет ничего рассказывать. «Что было сегодня в детском саду? – Я не знаю», «Что вы ели на обед? – Я забыл», «Вы что-нибудь мастерили? – Думаю, да».

И здесь может принести пользу смена точки зрения. Как бы вы отреагировали, если бы семья засыпала вас вопросами, едва вы закроете за собой входную дверь: «Как там твоя начальница? Она тебе нравится? Сколько раз ты с ней разговаривал? Надеюсь, ты не поссорился опять с коллегой? Что было на обед? У тебя снова была после него изжога? Ты был в туалете?»

Если вы представите себя в такой ситуации, у вас может возникнуть желание установить рамки: «Я расскажу тебе о своем дне, когда я этого захочу и что захочу. Пожалуйста, не дави на меня. Ты вызываешь у меня двойственные ощущения: я рад твоему интересу, но озабоченность в твоих вопросах умаляет эту радость. Если ты так критически относишься к моему поведению, – каким ты видишь меня на самом деле?»

Прямые вопросы – односложные ответы

То же самое происходит с детьми. Они с удовольствием рассказывают о своих впечатлениях в детском саду – правда, тогда, когда им этого хочется. Часто они отвечают на вопросы односложно, особенно если в этот момент собираются домой. Свою роль играет усталость, а также потребность в автономности, потому что детский сад – это отдельная сфера деятельности ребенка. Из психологии развития известно, что слишком прямой стиль постановки вопросов часто приводит к отстраненному поведению. Лучше будет, если родители прибегнут к конкретным наблюдениям: «В коридоре висят картинки с рыбками. Как вы это сделали? Ты покажешь мне, где висит твой рисунок?»

Выжидательное, уважительное отношение пробуждает в детях готовность к разговору. Если они сигнализируют о том, что готовы поговорить – возможно, в рамках ежедневного ритуала перед сном, – то важно выслушать их с интересом. При этом ребенок будет делать выбор в отношении того, что важно с его точки зрения. Тогда могут завязаться небольшие диалоги, которые окажут большое влияние и укрепят отношения между родителями и детьми.

Экспедиции в повседневной жизни: в пути с сорванцом

Конечно, родители не всегда остаются со своим малышом в четырех стенах. Они ходят на детскую площадку, в лес или на утиный пруд. Встречаются с другими детьми, с которыми ребенок копается в песке, – или нет. С другими взрослыми, приятными, а иногда и не очень малыш разговаривает. Во время таких прогулок ребенок часто увлеченно катается на своем беговом или трехколесном велосипеде или носится на своих маленьких ножках. Он полон энергии, – только для того, чтобы вскоре после этого пожаловаться: «Я устал! Возьмешь меня на ручки?» Но когда приходит время идти домой, внезапно от нехватки энергии не остается и следа – по крайней мере, когда речь идет о том, чтобы продолжить съезжать с горки, лазать или копать…

Ниже мы собрали типичные ситуации, с которыми часто сталкиваются родители маленьких детей, и предложили варианты того, как справиться со сложными задачами, как маленькими, так и большими, которые ставят перед вами ежедневные прогулки.

28. Во имя любви, стой! Как отстаивать безопасность на дороге, ориентируясь на чувство привязанности

Время чтения: 6 минут

Если вы гуляете с малышом по тротуару или ребенок весело сам управляется со своим беговым велосипедом, родительский глаз должен быть очень зорким. Да, это может вызвать у вас сильное напряжение.

Дети, стремление которых к автономности особенно велико, предпочитают делать одно: они бегут, с энтузиазмом преследуя цель, так быстро, как только могут нести их маленькие ножки. Отчаянное «стой!» родителей может лишь подстегнуть темп.

Скромные детки или те, кто боится разлуки, могут с большим удовольствием остаться в прогулочной коляске, а если же они оседлают беговой велосипед, то предпочтут все же передвигаться в безопасной зоне рядом с родителями.

Конечно, это не значит, что за спокойными детьми нужно меньше следить, потому что в подавляющем большинстве случаев «разумный» ребенок может внезапно ощутить тягу к автономности.

Тем не менее безрассудное чадо будет больше держать родителей в тонусе, потому что осмелится отойти на большее расстояние.

Маленькие дети воспринимают мир иначе, чем взрослые, поэтому подвергаются особой опасности на дороге

Малыши на тротуарах и в условиях дорожного движения еще не в состоянии защитить себя и принимать во внимание других. Они пока просто не в состоянии предвидеть потенциальные опасности и изменять свое поведение достаточно быстро, чтобы отреагировать адекватно. Способность контролировать свои импульсы созревает только в дошкольном возрасте. Это объясняет, почему многие «стой» или «перестань» не достигают желаемого эффекта. Не столь трагично, когда малыш в десятый раз срывает лепестки с балконных цветов. Конечно, родителей это может раздражать, но опасности не несет. Однако если малыш выбежит на перекресток, это может привести к очень опасной ситуации.

На поведение ребенка оказывают важное влияние и другие особенности развития: только в 6 лет он способен начать воспринимать контрасты так же, как взрослые, а в возрасте 12 лет у него появляется зрелая острота зрения. Детям не удается адекватно оценивать высокие скорости примерно до 11 лет – и, что интересно, способность правильно оценивать более низкие скорости мы приобретаем только в зрелом возрасте. Кроме того, для безаварийной езды ребенку необходимо поддерживать концентрацию внимания в течение определенного периода времени. Но взгляд малыша все еще очень часто блуждает туда и сюда, чтобы внезапно с восхищением остановиться на чем-то, поэтому центральная задача «я готов к торможению и уклонению» отодвигается на задний план. Этим объясняется и то, почему дети врезаются в фонарные столбы. Только в дошкольном и младшем школьном возрасте повышается способность к концентрации и лучшей фильтрации отвлекающих раздражителей[115].

Не забывайте: если ребенок только начинает бегать или кататься на велосипеде, он должен очень сильно сосредоточиться на двигательном процессе, так что остается совсем немного внимания на другое – поэтому сначала следует обязательно потренироваться на безопасной, свободной от дорожного движения местности.

Уместно ли воспитание, ориентированное на привязанность, в опасных ситуациях

Если ваш ребенок устремил свой велосипед-самокат прямо на прохожего и забыл, как работает тормоз, вы закричите с волнением: «Стой!» или «Остановись!» В некоторых случаях вам придется ловить его за капюшон. Или прижимать к себе извивающееся тельце малыша, потому что он только что хотел выбежать на оживленную улицу.

Теперь можно задаться вопросом: если потребуется такое «жесткое» вмешательство со стороны родителей, станет ли дорожное движение тем рубежом, за которым заканчивается воспитание с ориентацией на привязанность?

Ответ: ни в коем случае!

Речь по-прежнему идет об основополагающей позиции, которую мы занимаем по отношению к ребенку. Как раз в трудные моменты, когда своенравный сорванец заставляет нас испытывать отчаяние, подавленность или даже гнев, это отношение – основа, которая снова нас заземляет. Вместо того чтобы кричать: «А ну дай сюда велосипед! Ты что, до сих пор тормозить не научился? Сколько можно говорить?!» – родители, ориентированные на привязанность, обеспечивают свое полное присутствие для физической защиты всех участников события. Взрослые должны полностью осознавать то, что всегда, когда это возможно, они должны ждать зеленого сигнала светофора, переходить проезжую часть по пешеходному переходу или держаться на достаточном расстоянии от других прохожих – потому что они более зрелые и мудрые, чем их маленький ребенок.

Когда родители выступают за защитные границы, им не нужно при этом выглядеть всезнающими, карающими или пугающими. Потому что они всегда являются образцом для подражания, в том числе в вопросах безопасности на дороге и внимания к другим участникам движения. И когда взрослые показывают хороший пример, дети с легкостью перенимают их нормы, ценности и представления.

Поэтому вы можете принять следующее решение: я покажу тебе, как ловко, безопасно и ответственно прокладывать себе путь через движущуюся толпу. Ты пойдешь со мной в это путешествие? Это займет очень много времени, и потребуется бесчисленное количество взаимодействий, прежде чем ребенок – когда-нибудь позже, в школьном возрасте, – приобретет базовые навыки безопасности дорожного движения.

Однако такое воспитание, движимое «примером и любовью» Фрёбеля, дает большое преимущество для развития. Растет уверенность ребенка в том, что он в принципе может оправдать родительские ожидания. С другой стороны, если воспитывать жестокостью и насилием, то у малыша в первую очередь возникает ощущение, что ему не стать достаточно хорошим, и, возможно, он не сможет чего-то сделать самостоятельно, потому что родители ему нужны как постоянные «наблюдатели».

Родители несут ответственность за то, чтобы ничего не случилось с детьми, а не с ними самими

Бывают ситуации, когда родителям, ориентированным на привязанность, приходится прибегнуть к своему физическому превосходству, чтобы защитить жизнь ребенка. Тем не менее, даже если дело доходит до этого, это не значит, что вы не соответствуете принципам воспитания, ориентированного на привязанность. Пока вы не теряете из виду цель, исключения лишь подтверждают правило. Они разрешены, гуманны и даже абсолютно необходимы в конкретном случае. Такие моменты не повредят привязанности. Более того, эти ситуации останутся исключением. Потому что то, что иногда необходимо в связи с уличным движением, не относится к другим сферам. Например, жизни малыша, который в данный момент не хочет чистить зубы, серьезная опасность не угрожает (подробнее об этом в главе 13). И все же в ситуации уличного движения или в других потенциально опасных для жизни ситуациях – например, на пешеходной тропе, проходящей вдоль оврага, – главной задачей родителей будет своевременно распознать потенциальную опасность и действовать в соответствии с этим.

Самое важное с практической точки зрения

Начните с того, чтобы как можно раньше научить ребенка сознательно соблюдать правила дорожного движения, привлекайте к ним его внимание. Даже если он еще не говорит, вы можете четко останавливаться на подъездных путях и переходах. Когда смотрите налево и направо, чтобы увидеть, не подъезжает ли машина, объясните: «Здесь нужно остановиться и хорошенько осмотреться». Поначалу вы не заметите никакого эффекта, но ребенок запомнит ваше поведение как нормальное и с возрастом постепенно будет осознавать его.

Продолжайте в том же духе, даже если ребенок уже усвоил суть правила. Снова и снова повторяйте на практике – особенно в спокойные моменты – тему безопасности дорожного движения. Четко посмотрите влево, вправо и снова влево. Сознательно подождите на пешеходном переходе или светофоре и спросите чуть подросшего ребенка: «Как думаешь, мы уже можем идти?» Продемонстрируйте, что вы умный и надежный помощник в дорожном движении и на оживленных улицах, дав ребенку почувствовать: «Я вижу тебя, я с тобой».

Если что-то идет не так, ободрите ребенка и внушите ему уверенность: «Ты можешь упасть с велосипеда, это бывает. Ты испугался? Может, нам прерваться ненадолго?»

Будьте снисходительны к ребенку. Помните, что когнитивные способности малыша еще недостаточно развиты, чтобы вести себя ответственно в условиях дорожного движения. Поэтому именно взрослые несут ответственность за безопасность на все 100 %. Если ваш ребенок, например, только что в опасной близости проскочил мимо сверстника, ехавшего ему навстречу, возьмите на себя ответственность за это, чтобы у него не возникло чувства вины. Вместо того чтобы восклицать: «Повнимательнее! Почему ты меня не слушаешь?» – можно, например, сказать: «Только что я ненадолго отвлекся, а ты чуть не столкнулся с другим ребенком. Жаль. Теперь мы оба будем смотреть на дорогу очень внимательно, хорошо?»

Будьте предельно конкретными в своем общении (об этом прочитайте еще раз «Тезис № 7») и чаще придерживайте ребенка за руку или за руль. Нередки ситуации, когда дети просто выбегают на улицу, потому что родители сказали: «Подожди, мы сейчас пойдем». Ребенок не понимает, что «сейчас» – это не «сейчас же», и бежит. На этом примере не только очень хорошо видно, насколько важно четкое общение, но и то, как часто дети стремятся к сотрудничеству без ведома родителей – и что это не всегда идет им на пользу.

Учите ребенка справляться с ситуацией. Используйте короткие, лаконичные и понятные сигнальные слова: «остановись», «стоп», «жди», «очень хорошо», «снова посмотри вперед».

Как только достигнете своей цели, воспользуйтесь спокойным моментом, чтобы подвести итоги. Признайте моменты сотрудничества, когда ребенок быстро тормозил или ждал. Описательная похвала («Тезис № 6») также хороший способ поощрить ребенка. Завершите диалог принципиальной оценкой. Например: «Ты летел как ветер и при этом все время думал о тормозах. Мне понравилось гулять с тобой. Я с нетерпением жду следующей прогулки». Таким образом, маленький участник дорожного движения может положительно оценить экспедицию (вспомните правило «пик-конец» из «Тезиса № 6» в главе 10) – и отправиться в следующую полным сил.

29. Мой ребенок (не) пугается посторонних – это хорошо или плохо?

Время чтения: 4 минуты

Многие родители уже слышали, что, когда ребенок с определенного возраста начинает избегать чужих людей, это вполне естественно и даже может быть хорошим признаком безопасной привязанности. Дети действительно сначала скептически относятся к тем, кого они плохо знают (как это происходит, мы объясняли в главе 3 «Как стать основной фигурой привязанности»), и демонстрируют это. Предыдущие поколения раньше часто считали такое поведение проблемным и ошибочно воспринимали его как симптом избалованности, – но сегодня, к счастью, многие родители признают, что это естественно. Они знают, что в большинстве случаев это признак здорового психического развития. В результате повод для беспокойства теперь часто меняется на противоположный. Один из распространенных вопросов, который задают родители, звучит так: «Мой ребенок совсем не боится посторонних, стоит ли мне беспокоиться?»

Здесь следует сказать: страх незнакомца обычно связывают с плачущим малышом, который цепляется за мамину «юбку» и прячется за нее при виде страшного дяди. Многие дети все же боятся посторонних, но делают это менее очевидным, более тонким способом. Вот почему имеет смысл заменить понятие «страх» на «проверяющий скепсис», и обычно он полностью формируется на 12-м месяце жизни ребенка. Однако такое поведение может начаться значительно раньше, с 5-го или 6-го месяца жизни, и часто длится долго, вплоть до младшего детского возраста.

Тонкий скептицизм вместо очевидного любопытства – пример

К матери и ребенку подходит незнакомый прохожий и спрашивает дорогу. Малыш, кажется, на первый взгляд остается спокойным. Он ведет себя очень тихо и рассматривает незнакомого человека внимательно, но отстраненно. Подбородок ребенка опускается, на улыбку прохожего ответа нет. В зависимости от уровня стресса и темперамента ребенок будет поддерживать зрительный контакт с незнакомым человеком или смущенно отвернется. Затем многие дети ищут зрительного контакта с близким человеком с привязанностью[116]. Прикосновения со стороны незнакомого человека ребенок отклонит, подавшись назад. Все это поведение может происходить изолированно и незаметно, поэтому и необходимо чуткое наблюдение, которое, однако, быстро выявит, демонстрирует ли ребенок проверяющий скепсис.

Короче говоря, многие дети, которые страшатся незнакомцев не очень явно, все же это делают.

И это, как уже было сказано, совершенно естественное поведение, даже в раннем детстве.

Лучшая реакция родителей

Неважно, насколько мал ваш ребенок и проявляет ли он явный или скорее осторожный интерес к незнакомцам: проверяющий скепсис имеет право на существование. Родители должны воспринимать, распознавать и сопровождать этот важный этап развития: «Это что-то новое и немного волнующее. Хочешь, мы сядем сзади и посмотрим книжку с картинками?»

Детский скептицизм обязательно должен быть разрешен и в отношении людей, которых сами родители незнакомыми не считают, например дедушек и бабушек, которые редко приходят в гости и их, возможно, ребенок практически не знает. Своим поведением он демонстрирует, что его привязанность является чем-то исключительным. Поэтому он отвергает и сближения, о которых не просил, и прикосновения посторонних людей. Это ключевой фактор защиты в жизни ребенка, поэтому важно оградить его от нежелательных прикосновений. Часто это помогает, если объяснить родственникам или друзьям, почему ребенок так себя ведет и что дело тут не в личном неприятии.

Конечно, детский темперамент играет здесь важную роль: более открытые дети, любопытные экстраверты, боятся меньше малышей-интровертов, которые часто высказывают больше беспокойства по поводу разлуки. Тем не менее совершенно неважно, как настроен ребенок: важная задача родителей – принимать его таким, какой он есть, и поддерживать его индивидуальный путь развития.

Так много незнакомцев!

Еще одна типичная ситуация, которая часто перегружает даже детей-экстравертов, – это праздники: у кого-то из членов семьи день рождения или малыш приглашен вместе с мамой и папой на чье-то торжество. В такие моменты на ребенка обрушивается лавина новых впечатлений. Даже если празднование происходит в знакомом окружении, внезапно все становится другим: шумным, пестрым, наполненным незнакомыми запахами и голосами, принадлежащими множеству посторонних людей. И обычно интерес к милым наследникам весьма велик: их ласкают, чмокают в щеку и громко восклицают: «Как же ты вырос!»

Мало кто из детей реагирует на это спокойно. Ни в коем случае нельзя сажать ребенка на колени к друзьям или родственникам, чтобы он понял, что на самом деле они очень милые. Это только еще больше пугает. Вместо этого детям необходимо подарить возможность спокойно привыкнуть к ситуации. Если мама в свой день рождения занята гостями, важно, чтобы рядом с ребенком был еще один близкий значимый взрослый. Этот человек может подержать ребенка на руках или взять за руку и сначала направиться в более тихое помещение, где меньше посторонних. Это может быть балкон, сад или даже ванная комната, где можно сначала вместе полюбоваться цветами или рассмотреть разноцветную штору для ванны.

Когда вы снова возвращаетесь к гостям, желательно держаться вместе с ребенком на некотором расстоянии, чтобы малыш мог внимательно наблюдать за всем происходящим из безопасного места и реализовать свой проверяющий скепсис. Нет ничего грубого в том, чтобы дать гостям понять, что от прикосновений им лучше воздержаться. При таком аккуратном сближении дети, как правило, быстро расслабляются.

30. Мой ребенок не играет с другими! Но ему же нужны товарищи по играм, правда?

Время чтения: 2 минуты

Многие родители беспокоятся, когда их малыш в возрасте полутора-двух лет предпочитает играть сам по себе и, кажется, не проявляет интереса к другим детям. Если о нем по-прежнему заботятся дома, мама и папа теперь часто слышат: «Он просто не привык, ему нужны товарищи по играм!» А иногда говорят, что детям, которые не начинают рано ходить в детский сад, «скучно» дома. Из-за этого родители иногда вынуждены отдавать ребенка в ясли или детский сад раньше, чем интуитивно считают необходимым.

Важно знать: в возрасте двух лет многие дети все еще играют преимущественно в одиночку или рядом с кем-то. Даже если они с кем-то взаимодействуют в это время, то совсем немного[117]. Совместная игра обычно начинается примерно в три года. Кроме того, дети могут быть экстравертами и интровертами. Но у ребенка всегда должно быть чувство: «Я такой, какой я есть, и это нормально». Принуждение к другому поведению создает стресс и, как ни парадоксально, может привести к тому, что, например, застенчивые дети еще больше замыкаются в себе: они проводят знак равно между стрессом и социальными ситуациями. Поэтому сдержанный ребенок нуждается прежде всего в снисходительно-терпеливом отношении со стороны родителей, которое говорит: тебе можно сидеть рядом со мной и наблюдать. Кстати, застенчивый малыш может быть очень живым и эмоциональным дома. Часто в безопасном окружении проявляются все чувства, которые сдерживались ранее, например в игровой группе.

Обращайте внимание и на тихие сигналы интереса вашего чада к другим детям, не проявляя при этом энтузиазма. Когда на детской площадке или в игровой группе возникает спонтанная совместная игровая ситуация, всем детям часто бывает полезно, если родители просто присоединятся к ним, но воздержатся от комментариев о том, как нужно играть. Здесь все ясно: это их сфера. Мы участвуем, но не вмешиваемся без спроса. Когда родители немного включаются в игру, как ни в чем не бывало, это часто подбадривает детей, особенно если они застенчивы. Мама решилась – значит, и я могу сделать так же, потому что она на моей стороне.

Важно помнить, что дети всегда учатся на примере: если вы сами довольно сдержанны, ваш ребенок должен быть свидетелем того, как вы подходите к другим.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: ЛЕОНИ

Леони, 20 месяцев, – спокойный ребенок. Малышка копается в песке рядом с мамой и хочет, чтобы та всегда была рядом с ней на детской площадке во время прогулок. Мать не хочет давить на дочь, ведь та еще маленькая. С другой стороны, она волнуется, что Леони не развивается в соответствии с возрастом, ведь ей нужен контакт с другими детьми. Вот почему она часто говорит: «Ну же, смелей! С тобой здесь ничего не случится!» На консультации матери становится гораздо легче, когда она слышит, что многие дети в этом возрасте все еще играют не друг с другом, а просто находятся рядом без взаимодействий. А еще есть те, кто более сдержан из-за своей личности.

После консультаций мама отвечает на сигналы привязанности Леони уже более четко, не подталкивая ее к исследованию прямо сейчас: «Хочешь пойти со мной кататься с горки? Я встану здесь и поймаю тебя, договорились?» В течение нескольких следующих недель Леони, к облегчению матери, становится все более смелой и все более решается на то, чтобы отойти от родителя.

31. Мой ребенок никогда не хочет домой!

Время чтения: 8 минут

Есть от чего прийти в отчаяние, когда дети не хотят уходить с игровой площадки (или с пляжа, с прогулки, с ярмарки…). Чем больше детей в семье, тем сложнее может быть: когда один ребенок готов наконец пойти домой, другие снова начинают играть, и их снова приходится убеждать, что идти надо прямо сейчас. Однако и с одним ребенком может быть трудно покинуть понравившееся место: «Еще разик покачаюсь, еще разик залезу, еще разик…» В какой-то момент у измученных и отчаявшихся родителей часто проскальзывает знакомая фраза: «Тогда я уйду без тебя!»

Такое заявление, в принципе, можно понять. Существует достаточно ситуаций, когда родителям действительно нужно уйти. И даже без срочной необходимости взрослые имеют полное право пожелать наконец вернуться домой. Если ребенок отказывается уходить – а вы не хотите уносить с детской площадки извивающегося, кричащего малыша, – то, по-видимому, единственным решением является вариант, когда пути родителей и ребенка расходятся. Если вместо четкой формулировки собственного желания «Я хочу домой сейчас же!» сказать «Тогда я пойду без тебя!» или «Пока!», чтобы побудить ребенка уйти, вероятны следующие сценарии.

У детей старшего возраста: в 5 или 6 лет услышанная угроза «Тогда я пойду без тебя» обычно действует не особенно хорошо. «Мне все равно, уходи, я не пойду с тобой», – таков может быть ответ. С определенного возраста дети знают, что мы не можем и не должны просто так оставлять их, потому что это было бы самым большим противоречием нашему обычному защищающему поведению. Поставить родителей в более или менее безвыходное положение может быть даже неплохим развлечением. Зависимость порождает стремление к автономности, и, должно быть, приятно чувствовать самостоятельность. Возможно, ребенок представляет, как здорово было бы остаться одному на детской площадке и самостоятельно решить, когда идти домой.

У детей младшего возраста: может быть тревога, даже паническая реакция на заявление родителей о том, что их оставляют одних. Это в значительной степени активирует их систему привязанности. Как правило, угроза быстро производит желаемое впечатление: ребенок начинает плакать и бежит за родителями, которые уже движутся к выходу. Конфликт на тему «У нас разные потребности» смешивается с детской тревогой разлуки. Тогда многие родители утешают своего ребенка, берут его на руки и заверяют, что никогда не оставят его одного. Однако возбужденная детская система привязанности успокаивается не всегда. Со временем, несмотря на уверения, ребенок может усвоить, что конфликты такого рода можно разрешить только с помощью угрозы «разорвать» отношения привязанности или через подчинение, чтобы получить благосклонность другого. Если детские шаблоны не будут проработаны, в конечном итоге у нас появятся взрослые, которые будут прибегать к неконструктивным попыткам разрешения конфликтных ситуаций. Так возникают дистанцированные шаблоны привязанности. Став взрослыми, такие люди быстро отступают: когда возникают трудности, они выходят из комнаты без комментариев или же до них просто невозможно достучаться. Причина очевидна: если в детстве вы никогда не сталкивались с совместным преодолением конфликтов, как вы можете справиться с ними позже?

С детьми большое значение приобретают мелочи. Мы ежедневно сталкиваемся с необходимостью проверить наше представление о времени. Но дело в том, что играть и заниматься открытиями все время невозможно, потому что мир взрослых движется по другим траекториям. Совершенно понятно и очевидно, что постоянные переговоры постепенно утомляют и раздражают родителей. Даже те из них, кому важно не воспитывать с помощью наказаний, могут в такие моменты дойти до предела. Ребенок просто не хочет уходить – и тогда звучит фраза «Значит, я уйду без тебя». Родитель после этого чувствует себя подавленным, у него остается тошнотворное чувство того, что он мог навредить ребенку. К счастью, дети способны к сотрудничеству и способны выносить раздраженных, а иногда и не очень добрых родителей.

Здесь речь не только о том, как найти решение этого конфликта, но и как справиться с разницей наших потребностей. Потому что в семье не должно быть победителей и проигравших. Дело не в том, кто здесь главный и у кого власть. Дело в том, чтобы мирно сосуществовать и прививать детям взгляд на жизнь, в основном ориентированный на решение, а не бегство. А достижение этой великой цели тренируется в незначительных ситуациях: «Так как же мы вернемся домой?» Каким-то образом это удается всегда, потому что до сих пор ни одной семье не приходилось ночевать на детской площадке.

Как лучше всего поступить в будущем?

В ситуациях, когда уже пора уходить, важно добиться ясности и понимания, а также дать ориентиры. Перечислим некоторые полезные моменты.

Своевременно объявляйте о намерениях. Но помните, что малыши не умеют определять время по часам и не воспринимают его. Это же относится к абстрактным временным показателям. Вот почему бесполезно говорить: «Нам нужно уйти через пять минут». Лучше дать практическую ориентацию: «Видишь, уже темнеет. Солнце постепенно прощается с нами. Для нас это знак, что мы сейчас пойдем домой. Что ты хотел бы сделать, чтобы хорошенько попрощаться с детской площадкой?» Как вариант, можно сказать что-то вроде: «Смотри, вот идут дождевые облака!» Советуем придумать подходящие фразы заранее, чтобы в нужный момент они не забылись и не было лишнего повода для стресса.

Уделите внимание ребенку. Когда дети последний раз качаются на качелях или съезжают с горки, очень важно, чтобы родители были рядом и общались с малышом. Так создается плавный переход от мира игровой площадки к уходу домой. Таким образом, внимание родителя становится мостом из одного мира в другой, поэтому не стоит доставать мобильный телефон сразу, как только вы наконец добились, чтобы ребенок собрался уходить.

Подайте пример. Часто можно наблюдать, как родители сначала хотят уйти и говорят об этом малышу, но затем действуют вопреки своему заявлению: они снова утыкаются в телефон или заводят разговор со знакомым. Время проходит, взрослые ждут, а дети этого не понимают, поэтому с удовольствием продолжают играть. Но вдруг слышно раздраженное: «Ну, ты идешь наконец?» В игру должно вступить обучение на примере. Вам, как родителю, необходимо хорошо структурировать эту ситуацию прощания и обеспечить ребенку высокую степень ориентации. В противном случае вы получите вконец сбитого с толку ребенка: «Мама как раз собиралась уходить, но теперь она опять разговаривает с мамой Анны. Наверное, мы еще побудем здесь!» Поэтому при выходе с детской площадки необходимо полное родительское присутствие.

Запланируйте время. Полезно выделить на сборы домой 20–30 минут, особенно в периоды, когда, как уже известно из опыта, ребенок испытывает больше всего трудностей. Кроме того, важно сообщить малышу, что дома возможны другие приятные занятия или ожидает вкусный ужин. Однако желательно заговорить об этом только по дороге домой. Вы же помните: примерно перед четвертым днем рождения дети уже, конечно, могут обдумывать возможные альтернативы («Я хочу остаться на детской площадке или играть дома?»), но только по достижении этого возраста ребенок может в достаточной мере представить себе эти варианты и понять, что потребность можно отложить на потом (см. ниже врезку «Мы вернемся завтра!»).

Никакого подкупа. В случае постоянного отказа уходить домой не следует успокаивать ребенка печеньем или другими обещаниями. Это было бы подкупом, который приводит к различным неприятностям. Например, в будущем ребенок может каждый раз требовать печенье и в противном случае откажется покидать игровую площадку или вообще сотрудничать. Это не имеет никакого отношения к тирании – просто он подсмотрел у родителей эту форму «решения проблем». Возможно, позже он и сам применит ее в конфликтных ситуациях. Кроме того, ребенок учится тому, что потребление пищи означает награду и утешение – такая стратегия действительно может привести к расстройству пищевого поведения.

Будьте терпеливы. В этом конфликте важно сохранять сочувствие друг к другу, даже если ребенок плачет или злится (если у вас трудности, дыхательное упражнение из главы 8 помогает сохранять спокойствие). Таким образом он узнает, что различия в мышлении являются частью реальности и могут проявляться даже в тесных отношениях привязанности. Родителям нужно показать их понимание чувств малыша, но не игнорируя собственную потребность: «Я могу тебя понять, уходить нелегко». При этом взрослые необязательно должны ожидать, что ребенок, в свою очередь, выкажет понимание ситуации. Он просто не может сделать это раньше своего четвертого дня рождения из-за особенностей развития мозга и поэтому совершенно логично отстаивает то, что имеет смысл с его точки зрения: «Я хочу остаться здесь».

«Мы вернемся завтра!» Имеет ли смысл давать обещания?

Если малыш не хочет покидать игровую площадку, родители часто пытаются мотивировать его пойти с ними, обещая вернуться «скоро». Здесь следует иметь в виду, что такие понятия времени, как «вчера» и «завтра», дети могут правильно использовать только с 4 лет, в то время как дети младшего возраста еще даже не способны на это[118]. Однако в случае повторяющихся событий, таких как посещение детской площадки, дети в 2 года могут хорошо их помнить и, конечно, говорить об этом[119]. Поэтому предложение вернуться уже завтра является позитивным подходом – но все же не следует переоценивать его как вспомогательный инструмент. Потому что у маленького ребенка все равно будут веские причины не уходить сейчас. Здесь снова вступает в игру высокий запрос автономности: «То, что ты хочешь уйти сейчас, мама, не означает, что я тоже этого хочу!»

Когда уже испробовано все возможное, чтобы добиться сотрудничества от ребенка, но все равно ничего не получилось: малыш, возможно, слишком устал, голоден или перевозбужден, – может случиться так, что родители уже уносят с детской площадки своего разбушевавшегося малыша или медленно идут к выходу, давая ясно понять: «Для переговоров больше нет места. Ты должен идти прямо сейчас!» Это не признак родительского неумения. Пока мама с папой в принципе стремятся к тому, чтобы двигаться детям навстречу, ориентируясь на решения, это не конец света.

Поскольку вы проводите на игровой площадке много времени, у вас есть масса возможностей для постоянного совершенствования. И если через полтора часа вы чувствуете, что у вас вот-вот лопнет мочевой пузырь или руки отвалятся от холода, – пора уходить. Тогда многие малыши начинают плакать. В такие моменты очень важно не ругать ребенка, а эмоционально тренировать его: «Я знаю, уходить непросто. Сейчас мы переживаем этот тяжелый момент вместе». Обычно к этому моменту аккумулятор детской привязанности разряжен, и начинается утешение. С полным мочевым пузырем и холодными руками.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Двухлетний Керем упал на прогулке. Ничего ужасного не произошло, но, несмотря на это, мальчик громко плачет. Отец с любовью утешает Керема и не делает никаких попыток поспешно поощрить его к продолжению игры или отвлечь от переживаний. Вскоре после этого малыш снова радостно играет в песочнице со своими игрушками. Когда отец хочет уйти с детской площадки, ребенок злится. Он начинает бросать в отца песок. Тот говорит: «Керем, что происходит? Я хочу домой. Мне холодно. Дома нас ждет мама». Керем начинает плакать и продолжает бросать песок. Но папа мальчика остается совершенно спокойным и спрашивает сына, не отнести ли его домой. Керем решительно мотает головой и громко восклицает: «Нет! Ты глупый папа!» Отец Керема задумывается и предлагает: «Может, мы еще побросаем песок? Там, сзади, где никому не помешаем?» Керем в восторге от этой идеи. Но после этого он все еще не хочет уходить. Отец остается при своем мнении: «Я хочу уйти сейчас. Ты не хочешь. Я могу тебя понять. Глупо уходить. Но становится холодно и темно. Что нам теперь делать?» После небольшой паузы Керем указывает на плечи отца и говорит: «Папа, полетели!» Итак, Керем летит домой на папиных плечах, и это посещение детской площадки закончилось мирно.

32. Я больше не могу идти! Когда малыши хотят, чтобы их несли на руках

Время чтения: 8 минут

Малыши отчаянно хотят исследовать мир на маленьких, но храбрых ножках или на двух-трех колесах. Как известно всем родителям, при этом процессе высокая потребность в автономности может внезапно исчезнуть. Малыши еще не умеют оценивать расстояния и, как правило, слишком оптимистично оценивают свой запас энергии. Ребенок уверяет: «Конечно, я пройду весь этот круг по парку, мама!» – но на это родителям лучше не рассчитывать. «Я больше не могу!» – в конечном итоге заявляет уставший малыш и садится на землю. Собственно говоря, такое вечно случается не вовремя. Потому что нужно поскорее вернуться домой. Потому что в руках у вас полно сумок с покупками, и нести еще что-то невозможно. Потому что еще нужно забрать из сада второго ребенка. Потому что на руках младенец и сил на обоих не хватает. Да, есть много причин, по которым ребенок должен быстро встать, и желательно без сцен. Но он почему-то этого не хочет.

Что происходит и почему это важно

В такие моменты многие родители пытаются подбодрить ребенка: «Ну давай же, пойдем дальше». Но это может привести к тому, что он даже не сделает попытки встать, всем своим видом демонстрируя: «Пожалуйста, поверь мне, я действительно устал!» Озадаченные взрослые начинают нервничать и пытаются, возможно даже с ругательствами, заставить малыша двигаться дальше. Тем самым они переступают тонкую границу, которую провел ребенок: в эти моменты он отстаивает свою потребность. Взрослым необходимо принимать и уважать эту границу – даже тогда, когда желание ребенка мешает запланированному быстрому продвижению вперед. Причина важная: уверенность в себе и в правомерности собственных ощущений формируются в детстве – и если вы устали и вам нужен перерыв, то это закономерно.

Подобные повседневные ситуации формируют дальнейшее развитие в долгосрочной перспективе. Потому что именно здесь в идеале можно узнать, что означает «хорошо заботиться о себе», когда, например, чувствуешь, что силы вот-вот иссякнут. Именно так можно научиться воспринимать собственные потребности, а не позволять другим убеждать себя делать то, что не нравится. Тем не менее все еще существует мнение, что можно переубедить детей, если удовлетворить их потребности в подобных ситуациях. Как показали исследования привязанности, это совершенно ложное понимание! Потому что, когда в раннем возрасте дети воспринимают в качестве основной опоры именно людей с привязанностью – и им действительно разрешено обращаться за помощью, а затем и получить ее, – такое чуткое отношение только способствует развитию эмпатии. Это качество, в свою очередь, приводит и к другим положительным последствиям. Ведь чем старше становится ребенок, тем больше к нему обращаются за поддержкой другие люди, например когда им больно, когда они испытывают горе или страх. Дети с безопасной привязанностью ведут себя социально грамотно и, как следствие, пользуются популярностью у других.

Первопроходец теории привязанности Джон Боулби говорит об этом: «Таким образом, человек, который в здравом уме доверяет себе, способен менять роли при разных ситуациях: один раз он представляет собой надежную базу, с которой могут действовать его товарищи, а в другой раз – рад иметь возможность рассчитывать на то, что тот или иной из его товарищей также предоставит ему такую базу»[120].

Решение всегда индивидуально

Итак, каким может быть решение, если ребенок не хочет двигаться дальше? Индивидуальным и всегда зависящим от родительских ресурсов. Так или иначе, вы продвинетесь вперед. Иногда с обеих сторон приходят слезы и отчаяние, потому что брат и сестра уже убежали вперед и больше не хотят ждать «этого дурачка», который сидит на земле. И конечно же, родители не всегда могут проявить сочувствие и понимание по команде. Но если это возможно, то настоятельно рекомендуется так поступить. Лучше всего действительно оказаться на равных – то есть присесть на корточки, – вместо того чтобы сердито ругаться сверху. Описать то, что видите: «Ты действительно выглядишь усталым и вспотевшим. Давай отдохнем вместе на земле!» Предлагая это, хорошо бы съесть или выпить что-нибудь. Взять ребенка на руки и утешить. Внушить ему уверенность: мы доберемся до дома, я поддержу тебя в этом. Тогда изначально сложная ситуация может стать моментом, укрепляющим привязанность.

Хочу на ручки! Малышей тоже носят на руках

Во многих культурах мира детей принято много или даже постоянно носить. Потребность ребенка в том, чтобы его носили, – это эволюционное наследие: предполагается, что младенец каменного века цеплялся за шерсть матери. Так называемый рефлекс Моро[121], который новорожденные демонстрируют в первые недели (затем он исчезает), является свидетельством этого эволюционного рудимента[122]. Научные исследования снова и снова приходят к заключению, что ношение в слинге или в рюкзаке-кенгуру младенца, а позднее уже малыша положительно сказывается на связи между родителями и детьми и влияет на благополучие чада, особенно когда взрослые при этом ходят[123]. Наука помогла нам узнать, что благодаря телесному контакту, особенно между животами, вырабатывается окситоцин (о значении этого гормона для привязанности читайте в главе 6)[124].

Хотя, конечно, не следует все время носить уже довольно тяжелого малыша, категорически исключать возможность ношения все же не стоит, потому что так можно быстро и легко удовлетворить потребность в привязанности.

Когда малыш отходит на большое расстояние от своих близких, потому что убежал вперед, например во время прогулки в парке, это может сильно активизировать его систему привязанности. Тогда он зовет родителей и, возможно, очень четко заявляет: хочется, чтобы его несли на руках! Пытаться сейчас отговорить ребенка от этого – неправильный подход. Конечно, есть много причин, по которым родители больше не могут и не хотят носить малыша. Однако решающим фактором является то, как это будет проговорено: «Я тебя понимаю. Тебе сейчас так этого хочется! Но я больше не могу носить тебя на руках. Вместо этого мы можем посидеть вместе на скамейке, и я буду тебя обнимать». Ориентация на потребности не означает, что вы должны схватывать на лету все желания ребенка или постоянно выходить за рамки собственных границ. Качество родителей определяется не тем, что они делают все без ошибок и конфликтов, а скорее способностью оставаться на связи с ребенком в сложных повседневных ситуациях.

Детские коляски и коляски-трости

Для облегчения ношения неплохо было бы использовать переноски, которые выдерживают вес малыша и всегда могут находиться под рукой в сложенном виде. Разумеется, детей постарше уже можно уложить в коляску, а позднее – посадить в прогулочную коляску-трость. При этом важно сохранять направление взгляда ребенка в поле зрения в буквальном смысле слова. В 9 месяцев ребенок уже проверяет, на что направлено внимание значимого близкого. Примерно в 11 месяцев он воспринимает по выражению лица и языку тела, как человек с привязанностью оценивает что-либо. Эмоциональное выражение родителей, таким образом, оказывает непосредственное влияние на ребенка и его поведение. Если взрослые смотрят на него ободряюще, он уже может зарядить свой аккумулятор привязанности благодаря зрительному контакту. Если малыш обеспокоен, например, тем, что мимо проносится шумная пожарная машина, он, в свою очередь, будет искать зрительный контакт с мамой или папой. Однако, если взрослый находится позади ребенка, зрительный контакт не может быть установлен. Поэтому рекомендуется приобрести транспортное средство с изменяемым направлением сиденья, чтобы ребенка можно было везти лицом к родителям. Обмен взглядами оказывает положительное влияние и на развитие языка. Часто примерно на 9-м месяце жизни ребенок начинает с интересом указывать в небо, когда замечает самолеты или птиц. Здесь родители интуитивно реагируют правильно, называя то, что им показывают. Позднее ребенок подчеркивает указательный жест языковыми средствами, произнося короткие слоги, такие как «там-там».

Из исследований мы знаем, что понятия, названные родителями в соответствии с указательным жестом ребенка, часто появляются позже в активном словарном запасе малыша. Это – еще один важный аргумент в пользу того, что человек с привязанностью и ребенок во время поездки в прогулочной коляске должны постоянно смотреть друг на друга и общаться между собой[125].

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: ФЕЛИКС

«Мы хотели бы еще лучше понимать нашего сына и сопровождать его по пути развития», – сказали обе матери двухлетнего Феликса на консультации. Их очень интересовала тема ранней привязанности и развития ребенка, а то, как они говорили о потребностях сына, свидетельствовало об их высокой чувствительности. С самого начала Феликс был легким ребенком, кормить грудью по потребности получалось очень хорошо, и ему по сей день нравится, когда его носят в слинге. Адаптация в игровой группе под присмотром взрослых, которая проводилась три раза в неделю по утрам, также прошла очень хорошо.

«Похоже, нам очень повезло с Феликсом», – таков был вывод. Я согласилась с ними в том, что малыш, скорее всего, родился со спокойным характером. Вероятно, для удовлетворенности их сына решающее значение имеет то, что обе матери осознавали важность совместной регуляции. Однако они задавались вопросом, почему Феликс до сих пор так четко требует, чтобы его носили. И требует не от обеих, а только от одной мамы. «Я могу просто взять Феликса на руки, и он быстро заснет. Со мной ему больше всего нравится ездить в коляске-трости», – сказала одна из них. «Слово, которое Феликс говорит мне чаще всего, – это «ручки», – смеясь, рассказывала другая. Из-за этого меня уже называют «мама-ручки». Сопровождение сна удается, только если мальчика нужно носить, а когда они в пути, малыш хочет либо бежать, либо снова залезть на руки. Мне нравится носить ребенка, но он становится все тяжелее и тяжелее, и это утомительно. Почему же у моей жены все получается гораздо лучше, а у меня нет?» Со дня своего рождения Феликс провел много времени на руках «мамы-ручек». Таким образом, она с самого начала приняла на себя роль «несущего», в то время как другая мать кормила грудью. На просьбу представить себе, что она носит Феликса меньше или совсем не носит, мать сразу же почувствовала, как ее охватывает сильная грусть: «Это был мой способ установить с Феликсом тесную привязанность. Отказ от этого означает в некотором смысле и расставание с чем-то очень близким, что составляет наши отношения». Прекращение грудного вскармливания в 11 месяцев сопровождалось очень похожими чувствами другой матери.

Консультирование дало этой семье больше ясности в отношении их ролей, их различий, а также общих ценностей и идеалов. То, что отношения привязанности с детьми можно выстраивать и укреплять совершенно по-разному (и это все может сказываться исключительно положительно), было на этом этапе важной информацией. Оба родителя осознали, насколько хорошо они поддерживали друг друга в своих супружеских отношениях, параллельно выстраивая близкие, безопасные отношения с Феликсом.

Через несколько недель я получила электронное письмо. Консультация оказалась полезной: «Я прохожу еще один небольшой круг, чтобы Феликс заснул, тогда я могу присесть. Когда мы путешествуем, я ненадолго беру его на руки, но все больше и больше таких периодов, когда он с удовольствием садится в свою коляску. Теперь спина у меня болит гораздо меньше. Я знаю, что у меня с ним прочная привязанность и мне не всегда нужно выкладываться на все 100 %. Осознание этого делает меня счастливой – радуется этому и моя жена».

Всем сорванцам сорванец: вечно что-то происходит!

Жизнь с маленькими детьми пестра и полна сюрпризов, и редко в ней встречается только одно – скука! Часто это означает получать удовольствие друг от друга и открывать для себя мир. Однако постоянно возникают ситуации, которые ставят родителей в тупик. Что мне делать, если у ребенка начинается истерика из-за того, что ему нельзя есть мороженое на завтрак? Когда ребенок хочет чего-то, что в данный момент невозможно, и у него опять начинается истерика? Когда он просит помощи в том, что, собственно говоря, уже может сделать самостоятельно? Или если он по какой-либо причине категорически отказывается отдавать формочки для песка, которые ему сейчас совершенно не нужны? Что делать? Именно об этом и пойдет речь в следующих главах.

33. Тревога и вспышки гнева: когда чувства бурлят

Время чтения: 18 минут

На стадии автономности часто возникают «вспышки гнева». Дети вопят, бушуют, топают ногами, швыряют свои игрушки в угол или кричат папе или маме: «Уходи!» Или случаются печально известные «приступы» перед полкой с конфетами в продуктовом магазине, потому что взрослые не хотят покупать мармеладных мишек.

Если родители ругаются или сами злятся – чувствуя себя беспомощными и напряженными, – интенсивность детского волнения усиливается. Но когда взрослые обладают хорошими способностями к наблюдению, они быстро осознают, насколько уязвим в этот момент их ребенок. На самом деле его «ярость» скорее похожа на безвыходное чрезвычайное положение: в этот момент дети ощущают захлестывающую их волну бессилия и разочарования. По этой причине мы предпочитаем термин «эмоциональные бури», поскольку он звучит менее оценивающе, чем «вспышки гнева», и лучше отражает диапазон мира детских эмоций.

Первые эмоциональные бури обычно начинаются примерно в полтора месяца и могут вызвать много вопросов.

• Почему мой ребенок так делает?

• Как это снова прекратится?

• Что нам делать?

• Можно ли это запретить?

• А это точно нормально?

Начало и конец эмоциональной бури: совместное регулирование со стороны родителей

Истерика может продолжаться совершенно по-разному. Определяющим фактором является темперамент ребенка (см. также пример «Из практики консультирования: Розали» в конце главы). Существуют, например, дети, у которых бывают интенсивные десятиминутные вспышки, а затем они позволяют утешить себя. Но и способность успокаиваться у малышей отличается[126]. Безутешный ребенок может кричать и возмущаться целый час, а некоторые даже дольше. Таким детям необходимо интенсивное сопровождение, потому что на пике стремления к автономности приступы отчаяния могут возникать несколько раз в день.

Тогда родителям понадобятся стратегии того, как научить своего ребенка и себя справляться с эмоциональными взлетами и падениями. Именно терпеливое руководство – важная родительская компетенция совместного регулирования. А еще подобный алгоритм оказывает большое влияние на интенсивность истерик.

Почему ребенок бьется в истерике – и когда это наконец закончится

Раздражение и гнев заявляют о себе физически, например чувством жара или учащенным сердцебиением. Злость нарастает в людях, потому что это базальный врожденный аффект. Человек не может добровольно принять решение испытывать гнев или нет, поэтому нельзя запретить себе испытывать это чувство или «отучить» от него[127]. Скорее, необходимо в течение первых лет жизни направить детские эмоции в русло, способствующее развитию, чтобы деструктивные аспекты гнева не стали чрезмерными и не раскрыли этот самый разрушающий потенциал. Важно уметь чувствовать злость. Она защищает и вооружает. Падение Берлинской стены, например, стало возможно во многом и потому, что движущими силами стали гнев и отчаяние.

Гнев – это разрешенное чувство, которое помогает человеку защищаться, когда с ним, например, обращаются несправедливо. И он привносит свой вклад, когда люди набираются сил, чтобы восстать против жестокого обращения.

На этапе автономности детей родителям необходима прагматичная первоначальная установка: вспышки гнева – это нормально. Развитие самоконтроля – это длительный процесс: эмоциональная регуляция и контроль импульсов созревают у женщин примерно к 23 годам, а у мужчин – примерно к 25. Только не паникуйте: конечно, это не означает, что люди остаются в фазе автономности с 2 до 25 лет. В развитии самоконтроля есть много небольших промежуточных этапов.

В дошкольном возрасте и в последующие годы в лобных отделах мозга, важных для контроля эмоций, происходят различные значимые всплески созревания, и дети внезапно становятся более разумными.

Сильные эмоциональные бури либо прекращаются, либо, по крайней мере, уменьшаются по частоте и интенсивности. Также значительно продвигается вперед развитие языка: теперь ребенок может гораздо лучше выразить словами, что именно является глупым в ситуации или поведении, и таким образом успокоиться.

Малыш всего этого еще не может. Если он хочет предотвратить ограничение со стороны родителей, он должен прибегнуть к коммуникативным возможностям, которые ему доступны: «Нет!», «Не хочу!», «Отпусти меня!» – или же броситься на пол и завизжать.

Распознавание признаков и понимание причин

Эмоциональные бури обычно заявляют о себе заранее. Чтобы суметь своевременно отреагировать, важно знать возможные признаки, которые могут быть довольно незначительными:

• капризы и плаксивость;

• двигательное беспокойство: то просьба взять на руки, то поставить. Перекатывание по полу. Беготня по мебели;

• беспокойное, иногда агрессивное игровое поведение, которое может привести к ссорам с другими детьми;

• низкий порог толерантности и повышенная раздражительность: если происходит что-то «глупое», например ребенок спотыкается, он реагирует бурно. Неважно, чем угощают или что предлагают родители, все это глупо. Даже мелочи сердят ребенка и могут привести к обострению ситуации: ребенок начинает злиться, так как хлеб был нарезан «неправильно». Он бросает тарелку на пол и бросается сам, тут-то «буря» и начинается.

Хотя эмоциональные бури и не являются волевым решением ребенка, у них есть причина. Существуют триггеры, которые могут проявляться как по отдельности, так и в сочетании. Последнее может повысить интенсивность истерики, поскольку в зону дефицита переместилось слишком много потребностей. Наиболее важными триггерами являются следующие.

• Усталость – одна из наиболее частых причин, по которой дети «закатывают истерику». Это происходит в утренние часы, если они слишком мало спали или еще как следует не проснулись. Или незадолго до дневного сна; после пробуждения. А иногда во второй половине дня, особенно в переходный период, когда ребенок перестает спать днем.

• Низкий уровень сахара в крови: дети живут настоящим моментом, и многие сорванцы забывают попить и поесть, если чем-то сильно увлечены, например игрой на детской площадке. Здесь снова проявляется важность совместного регулирования со стороны родителей. Если взрослые понимают важность сбалансированного уровня сахара в крови, они смогут вовремя сунуть ребенку банан в руку.

• Аккумулятор привязанности разрядился: ребенок провел несколько часов без родителей, например в детском саду (см. также главу 21 об адаптации). Там он сдерживал многие чувства. Или же, хотя родители и рядом физически, эмоционально они для ребенка отсутствуют. Они заняты другими делами, такими как братья и сестры, работа или они сами.

• Естественная потребность в автономности получила слишком мало свободы: ребенку слишком часто приходилось говорить «да» там, где он на самом деле чувствовал внутреннее «нет». Он должен был принять участие в чем-то или покориться чему-то и поэтому стремление к самоопределению, столь важное для этой возрастной группы, оказалось недостаточно учтено. Ребенок еще слишком мал, чтобы самостоятельно восполнить этот дефицит автономности. С точки зрения малыша, есть только одно решение, как обеспечить себе свободу: кричать, шуметь, реветь. Так он показывает: это было чересчур! С меня хватит!

Совместное регулирование со стороны родителей означает принятие ответственности через своевременное реагирование на ранние предупреждающие сигналы. Если ребенок уже слишком голоден и слишком устал, настроение портится очень быстро. Даже если сейчас ему быстро дают что-нибудь поесть, а затем отправляют спать, это может не подействовать, и вместо успокоения малыш впадет в ярость.

С другой стороны, если потребности ребенка распознаются своевременно, в большинстве случаев противодействие все еще возможно. Например, если отразить детские чувства: «Ты ведь очень взволнован (грустен, разочарован…), правда? Я могу тебя понять. Хочешь, я возьму тебя на руки? А что ты хочешь? Как мне тебе помочь?» Так что иногда эмоциональная буря может пройти мимо. Это хороший и важный опыт для всех участников ситуации: ребенок осознает, что неприятные ощущения необязательно приводят к обмороку, из которого можно выйти с трудом или только с большим усилием. Родители же считают себя компетентными, потому что им удалось защитить своего ребенка от нового «фейерверка эмоций».

Иногда это повторяется: ребенок вне себя

Даже если родители знают о провоцирующих факторах, это не означает, что они должны или могут предотвратить каждую вспышку любой ценой. Эмоциональные бури – просто часть этапа развития. Самое важное в состоянии острого гнева и отчаяния – это родительское принятие ситуации: если «гроза» все-таки разразилась, пути назад уже нет. Эмоциям нужно на свободу! И кому, как не родителям, ориентированным на привязанность, дать ребенку пространство для этого.

Как лучше всего поступить?

Оставаться спокойным. Нет смысла комментировать детские чувства во время «вспышки», сейчас ребенку это не поможет. Спокойное родительское присутствие теперь является средством выбора. Это может быть выражено, например, в том, что взрослые оказываются на одном уровне с ребенком, садятся с ним на пол и ждут. Иногда это уже вызывает расслабление, потому что таким невербальным образом родитель выражает: «Я с тобой». Цель состоит не в том, чтобы остановить ребенка, а в том, чтобы сохранять спокойствие самому – часто здесь помогает дыхательное упражнение (например, приведенное в главе 8), которое обращается к парасимпатической нервной системе, центру покоя мозга. Помочь может и такая мысль: эта буря чувств пройдет.

Принять детское стремление к дистанцированию… Во время острой вспышки гнева большинство детей не хотят вступать в утешающий физический контакт с человеком с привязанностью. Необходимо это принять. Кроме того, не имеет смысла уговаривать ребенка остановиться и успокоиться, потому что именно на это он сейчас и неспособен. Теперь может быть полезно произнести вслух: «Если мой ребенок не хочет что-то делать, у него есть на это свои причины. Ребенок тренируется вместе со мной, своим самым близким другом, отстаивать собственные потребности. Это умение необходимо ему для жизни».

…Но все же оставаться доступными. Ребенок в состоянии истерики кажется очень далеким, а иногда даже недосягаемым. Но тем важнее, чтобы вы, как родитель, оставались на связи с малышом, который в данный момент ведет себя так непривлекательно.

Так что держитесь на приличном расстоянии и наблюдайте за ситуацией. Если вам нужно выйти из комнаты из-за того, что ребенок кричит или суп вот-вот выкипит, важно прокомментировать это: «Я выйду ненадолго, но скоро вернусь!» Вы можете позволить себе небольшой перерыв, если чувствуете, что ситуация становится для вас сильным триггером и вы близки к тому, чтобы закричать самому или начать удерживать ребенка силой, чтобы таким образом «привести в чувство», – потому что вряд ли это приведет к желаемому эффекту. Скорее, рассерженный человек с привязанностью будет восприниматься малышом еще более угрожающе.

Внимание: если ребенок способен пораниться или травмироваться в ваше отсутствие, источники опасности необходимо убрать. Если это невозможно, потому что, например, вы находитесь на тротуаре на оживленной улице, конечно же, нельзя оставлять малыша одного даже ненадолго! И, разумеется, ребенка, склонного наносить себе вред, например биться головой о стену, нельзя упускать из виду ни на секунду.

После шторма воспользуйтесь окном доступности. Когда-нибудь ребенок снова станет спокойнее. Тогда же и появляются первые окна доступности – это самый подходящий момент для того, чтобы установить с ребенком активную связь. Теперь родители могут осторожно предложить физический контакт: «Хочешь, я возьму тебя на руки?» Или начать небольшой разговор: «Хочешь носовой платок? Хочешь, я принесу тебе твоего любимого мишку?» Заключительный этап истерики – это успокоение, утешение и, самое главное, перестраховка: «Я всегда тебя люблю, даже когда ты злишься и выходишь из себя». Это центральная идея совместного регулирования со стороны родителей. Некоторые дети засыпают, утомившись, – важно дать ребенку отдохнуть и уложить его в удобном и теплом месте.

Кратко обсудите чувства ребенка. Важно отражение после вспышки, то есть тогда, когда фейерверк эмоций медленно рассеивается как дым. Если ребенок «закатил истерику», желательно обсудить произошедшее, потому что это было эмоционально тяжело как для ребенка, так и для родителей: «Тебе сейчас было непросто, да?», «Вид у тебя довольно грустный и усталый, сокровище мое. Тебе нравится, когда я тебя обнимаю?» Здесь можно использовать и любимые мягкие игрушки, которые позже подхватят ситуацию. «Ты был так взволнован. Что случилось?» – может спросить медведь. Однако и не перегружайте ребенка таким тренингом эмоций, потому что в противном случае он может утратить желание заниматься своим внутренним самочувствием в будущем. Кратко назовите и отразите чувства, которые ВЫ заметили: «Ты только что был очень зол/печален, не так ли?» Сосредоточьтесь на одном главном ощущении, которое испытал ребенок, потому что только в возрасте около 9 лет дети могут понять, что испытывать разные чувства можно и одновременно, например грусть, страх, гнев и так далее[128].

Включите отражение чувств в свою повседневную жизнь. Говорите о положительных эмоциях. Это эффективно, потому что ребенок все лучше учится понимать и выражать свой внутренний эмоциональный мир – первый строительный блок успешного регулирования чувств: «Я могу сказать, что я сейчас ощущаю, и обратиться с этим к моему человеку с привязанностью».

Отвлекать – нужно или нет?

Когда дело доходит до отвлечения внимания, мнения расходятся. Для многих родители – это именно та стратегия, которую они часто используют. Хотя часто можно услышать и противоположное мнение: отвлекать детей не надо. Чтобы научиться распознавать чувства, а также их регулировать, сначала нужно их разрешать и воспринимать. Вот почему родителям следует принять вспышку гнева своего ребенка и сопровождать его в этом процессе, как объяснено выше. Чтобы понять, почему отвлекать в этом случае не стоит, просто представьте себе, что сами вы злитесь или взволнованны. Чего вы хотели бы от других в этот момент? Верно – чтобы вас приняли с вашими чувствами. Но что произошло бы, если бы окружающие люди вдруг начали корчить смешные гримасы, чтобы подбодрить вас? Начали бы указывать на интересные объекты вокруг: «Смотри, вон птица!» Правильно – вы почувствовали бы, что вас не воспринимают всерьез. С другой стороны, если бы у вас долгое время было плохое настроение, вероятно, вы были бы благодарны за помощь, благодаря которой снова смогли бы обратить внимание на что-то позитивное.

То же самое происходит с детьми. Прежде чем задействовать отвлекающую стратегию, следует задуматься о том, полезно ли это для ребенка в данный момент, или неприятные чувства могут даже усилиться, потому что малыш чувствует, что его не понимают. С другой стороны, если вы заметите, что ваш сорванец никак не может успокоиться и выйти из петли отчаяния, вы можете и должны протянуть ему руку помощи, сознательно переключив внимание на что-то позитивное, что действительно доставляет ребенку удовольствие и укрепляет связь с вами. Точно так же, когда буря чувств постепенно стихает и малыш снова открывается, можно, например, сказать: «Это было очень глупо, но теперь все кончено. Не сыграть ли нам разок в прятки?» – или предложить почитать что-нибудь вслух (почему чтение вслух особенно рекомендуется после вспышки гнева, вы узнаете из главы 11). Так родители участвуют в качестве со-регуляторов и показывают своему ребенку: я хочу поддержать тебя, чтобы ты мог избавиться от этого тяжелого чувства и снова почувствовать себя лучше.

Такие «отвлекания» показывают ребенку возможность сознательно регулировать неприятные эмоции. Важно изучить бурю эмоций еще раз, когда ребенок успокоится, – как описано выше в пункте «После кратко обсудите чувства ребенка».

Каждая пережитая вспышка гнева сейчас – это на один процент меньше той злобы, что испытаете в будущем вы и ваш ребенок. Подумайте еще раз целенаправленно, что могло к этому привести. Постарайтесь понять, почему, с точки зрения вашего ребенка, мир затрещал по швам. Не волнуйтесь: вам не обязательно овладевать всем, что мы предлагаем в этой главе, в полном совершенстве. Будут дни, когда родители будут менее довольны своей ролью сопровождающего вспышки гнева и разочарования, в то время как в другие дни возрастает уверенность: я расту и в этой роли[129].

Пища для размышлений: безопасное место

Часто для родителей важным аспектом является и то, где происходит вспышка гнева. Многим особенно неудобно, когда их ребенок проявляет сильные чувства на публике. Сложно принять чувства ребенка, если некомфортно и взрослому. Если есть признаки того, что настроение малыша может испортиться, возможно, имеет смысл, например, оставить тележку с покупками и выйти из магазина. Сидя в припаркованном автомобиле, родители, возможно, смогут лучше помочь ребенку, поскольку сами не находятся в центре внимания. К этому следует добавить еще один аспект: уход с места, где возникла эмоциональная буря, может помочь ребенку дистанцироваться от своего гнева.

Если это не удается и ребенок истерит в магазине, имеет смысл придумать себе безопасное убежище: подумайте о месте, которое вы любите и где вам комфортно. Вы можете связать эту мысль с дыхательным упражнением, многократно вызывая ее в себе в момент спокойствия – например, каждый раз перед сном – во время выполнения дыхательного упражнения. Таким образом, оно может стать ориентиром, который мгновенно «наколдует» ваше безопасное место, как только это необходимо.

Кстати, если ваш ребенок в этот момент кричит и бесится, это ничего не говорит о вашей компетентности как воспитателя. Все взгляды и комментарии посторонних людей вокруг говорят только о них самих: они часто не имеют представления о богатом эмоциональном мире сорванца и о трудностях родительского существования. Им не нужно оправдываться в том, что они делают: сопровождают взросление ребенка.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: РОЗАЛИ

«Мне нужна оценка, нормально ли то, что я сейчас переживаю со своей трехлетней дочерью Розали», – сказала мама девочки, когда мы впервые сели друг напротив друга. Уже в полтора года у малышки случались сильные вспышки гнева. Тогда ее еще можно было как-то отвлечь и утешить. Потом это больше не действовало. Если у Розали случалась истерика, в то время три-четыре раза в день, ничто не помогало: «Если нам повезет, то все закончится через полчаса, если нет, то продлится больше часа». На днях позвонила соседка и спросила, все ли в порядке. Это очень смутило мать, она испугалась, что кто-то может связаться с отделом по делам несовершеннолетних.

«Розали была энергичной с самого рождения. Уже младенцем. Мне пришлось постоянно носить ее, ей вечно хотелось, чтобы ее кормили грудью. Но я инстинктивно знала, что не балую ее, когда нахожусь рядом». Говоря о Розали, мать держала на руках своего второго ребенка, восьмимесячную Шарлотту. С точки зрения мамы, Розали хорошо развивалась. В два года она хорошо адаптировалась к детскому саду, с удовольствием играла с другими детьми и стала значительно спокойнее и довольнее. С рождением Шарлотты все стало сложнее, что, однако, для матери не было неожиданностью, поскольку она смогла понять, что для ее первенца произошли огромные изменения. Несколько недель назад Розали пришла в новый детский сад, где ей все понравилось.

Мать продолжала рассказывать: «Но послеобеденные часы – это ужас! Когда я хочу забрать Розали, она часто убегает и говорит, чтобы я уходила. Поэтому я оставляю ее в детском саду подольше, хотя мне и жаль, потому что мы почти не бываем вместе. Когда она, наконец, готова идти домой, настроение у нее часто портится уже в раздевалке. Иногда я выношу ее на улицу кричащей, к большому удивлению воспитательниц, которые вообще не знают Розали такой. По сути, я мать-одиночка, по крайней мере эмоционально. Мой муж много ездит в командировки и подолгу задерживается на работе. Все с нетерпением ждут выходных, когда он наконец будет с нами, но часто ожидания оканчиваются неудачей. Муж хочет заняться чем-то с Розали, но она против. В течение недели я – «глупая мама», но оставаться наедине с папой она тоже не хочет».

Я захотела узнать, каковы отношения между сестрами. Шарлотта боготворила свою старшую сестру. Розали была очень добра к ней, но все могло быстро измениться в худшую сторону. Многократно возникали ситуации, когда матери приходилось защищать младшую сестру от старшей. Розали по-прежнему с трудом переносила то, что Шарлотта находится на грудном вскармливании. В течение нескольких недель она снова начала требовать себе бутылочку молока, и мать уступила этому желанию.

Я объяснила, что после рождения брата или сестры многие дети ведут себя регрессивно. Это означает, что они возвращаются к поведению, которое на самом деле уже оставили в прошлом. То, что мама признала за своей дочерью Розали потребность быть на грудном вскармливании, было полезно, и, как оказалось, Розали так же быстро смогла дистанцироваться от этого, когда поняла, что на самом деле это «для младенцев». То, что в последнее время возросло число конфликтов между детьми, также было нормально. Шарлотта стала более подвижной, и Розали стала свидетелем того, как младшая сестра начала оспаривать ее «место» и пользоваться ее игрушками.

Для матери Розали было большим облегчением услышать, что многие первенцы в течение нескольких месяцев после рождения второго ребенка испытывают настоящие эмоциональные бури.

Розали была ребенком, который, как безутешный младенец, сильно зависел от совместного регулирования с матерью – на эту острую потребность в защите и безопасности ее мама откликнулась хорошо. Розали хорошо развивалась, играла и могла вступать в социальные отношения с другими. Однако из-за своего вспыльчивого характера она по-прежнему нуждалась в большой поддержке, когда испытывала такие чувства, как страх, гнев и разочарование. Я объяснила, что в таком поведении нет ничего «плохого», ведь в нем есть и много положительных сторон: Розали была целеустремленной, полной энергии, всегда была в движении и могла очень интенсивно испытывать и положительные эмоции. «Я никогда не слышала от Розали фразу: „Мне скучно”, – внезапно констатировала мать. В ходе консультации был важен пересмотр происходящего, потому что он немного снизил беспокойство по поводу того, что с Розали что-то может быть не так.

Мир маленькой девочки перевернуло рождение младшей сестры. Вот почему ориентиры и распорядок были очень важны именно сейчас. Как показал анализ журнала сна, Розали спала слишком мало. Этим и объяснялись «срывы» в утренние и вечерние часы. Потребовалось несколько дней, пока Розали не согласилась лечь спать пораньше, но это оказалось разумным вмешательством. Хотя с ней продолжали случаться «вспышки», но уже не с прежней интенсивностью. Кроме того, как выяснилось в ходе беседы с воспитателем в детском саду, на которую я посоветовала пойти, Розали ела там только небольшими порциями. Это подчеркивало, что малышка все еще была занята появлением и «перевариванием» множества новых впечатлений, поэтому более или менее отказывалась от еды. С этого момента мать очень внимательно следила за постоянным уровнем сахара в крови своей дочери, что также оказало положительное влияние.

Следующим шагом было сокращение часов в детском саду. Для матери Розали было очень важно услышать, что если даже вспыльчивый ребенок прогоняет своих родителей, это не является признаком того, что он их «больше не любит». Скорее, такое поведение Розали можно было интерпретировать как желание «наказать свою мать небольшим пренебрежением», потому что теперь у той была Шарлотта. Итак, мама Розали взяла на себя ответственность и в течение нескольких последующих недель забирала Розали ровно в 13 часов. Уход из детского сада сразу прошел лучше, так как в это время Розали не была так возбуждена и переутомлена, как обычно в 16 часов. Теперь оставалось больше времени и для физических упражнений. Все втроем выходили на улицу в любую погоду, что пошло Розали на пользу. Послеполуденные часы снова стали приятнее. Соседи получили письмо с извинениями за беспокойство и рисунком Розали. Мы также избавились на консультациях от тревоги по поводу того, что может появиться представитель Управления по делам молодежи. Если Розали бушевала, что все еще случалось, то мама могла это позволить: «Пусть она выпустит пар, мне кажется, это более здоровый вариант, чем держать все в себе. Мне никогда не разрешали этого делать. Я всегда должна была вести себя тихо. Может быть, криком моя дочь освобождается от гнева, чего мне никогда не разрешали показывать». Эта точка зрения была очень полезной. Раньше мама пыталась сдерживать бурные аффекты. Ей хотелось обнять Розали, утешить, что еще больше злило дочь. Между тем росло спокойствие: это свойственно такому возрасту. Было очень волнительно, когда мама рассказывала, как однажды она совершенно сознательно посмотрела Розали в глаза во время истерики: «Я рассмотрела в ее взгляде столько отчаяния, и в тот момент я очень ясно почувствовала, что делает она это не специально, а с ней это просто происходит».

Ощущение автономности укрепилось в Розали. Во многих повседневных ситуациях, в которых мама раньше принимала решения самостоятельно, теперь и дочери было позволено принимать решения вместе. Когда Розали ходила в детский сад в невообразимом наряде, она была явно горда и довольна этим. «Мне обязательно надо было позволить это, потому что только так она обретет собственную индивидуальность», – сказала мать. Однако в других областях мама Розали сумела значительно лучше защитить собственные потребности и отстоять границы, которые, по ее мнению, были необходимы. Раньше это давалось ей с трудом из опасения, что Розали снова может рассердиться.

А что насчет роли отца?

В итоге родители расстались по-дружески.

Это решение облегчило жизнь обоим партнерам и привело к тому, что отец в целом снова смог участвовать в жизни своих дочерей в качестве лица с привязанностью, поскольку ему больше не приходилось бороться с «бременем повседневной семейной жизни».

Отношения между сестрами складывались хорошо. «Они любят и ненавидят друг друга», как выразилась мама. Выдерживать это напряжение было не всегда легко. Однако конфликты между девочками происходили исключительно дома. На улице же сестры выступали как одна команда и поддерживали друг друга. «Конечно, это утомительно, когда они ссорятся. Но другие моменты, когда все идет хорошо, придают невероятно много сил, в них чувствуется столько любви и сплоченности», – сказала мать.

Что укрепило связь между матерью и Розали, так это совместные мелкие дела без младшей сестры. В это время Шарлотта любила бывать с отцом, что, в свою очередь, положительно сказалось на их отношениях привязанности. Розали всегда очень радовалась, когда могла что-нибудь сделать только с матерью. Было очевидно, что во время «ужасных вспышек гнева» Розали испытывала страх потери. Вероятно, из-за этого страха ей и было трудно выходить на детскую площадку только с отцом. Только когда связь дочери и матери снова укрепилась, Розали смогла больше общаться с отцом.

Однажды вспышки гнева Розали просто закончились. Теперь, если что-то ее не устраивало, она с удовольствием бросала матери: «Мне все равно!» Поначалу это предложение рассердило мать и вызвало новые обсуждения. Хотя, как я сумела объяснить матери, это было признаком того, что достигнута вызревшая способность эмоционально дистанцироваться от определенных ситуаций. Потому что если что-то не имеет значения, это не может вывести из себя. Это «все равно» Розали облекала в словесную форму все лучше и лучше. Растущая эмоциональная компетентность дочери вызывала у матери большую гордость, а также обогащала опытом того, что как семья они «растут все вместе».

34. Мой ребенок – «король драмы». Когда дети «не знают меры», «слишком робкие» или «сверхранимые»

Время чтения: 5 минут

У некоторых детей, кажется, есть склонность к драматизму: слегка ударившись, они громко рыдают, в то время как их друзья в аналогичной ситуации едва моргнут и продолжат играть. Или они плачут, цепляясь за родителей, потому что по дороге домой из детского сада наступили сумерки и в парке они повсюду видят монстров.

Раньше детям, особенно мальчикам, часто приходилось слышать в свой адрес, например, «Большие мальчики не плачут и не боятся!» или «Что ты трусишь, как девчонка?». Сегодня же многие родители усвоили, что такое гендерное распределение ролей неразумно. Это хорошая тенденция развития. Тем не менее взрослые, когда ребенок «заводится» у них на глазах и реагирует «преувеличенно», выражаются примерно так: «Да ладно, не так уж это и страшно!», «Не может быть, чтобы от этого было больно!» или «Как, ты этого боишься? Ну-ка, пойдем, ты ведь уже такой большой!». Эти фразы вы, скорее всего, сами слышали в детстве, и теперь они уже автоматически появляются в соответствующих ситуациях. Потому что сами родители не научились справляться с такой ситуацией по-другому, именно так хочется утешить своего ребенка и обеспечить ему безопасность.

Однако в результате ребенок редко прекращает свое «подчеркнутое» поведение – наоборот. Часто с этого все только по-настоящему начинается: плач становится громче на несколько децибел. Возможно, ребенок еще разозлится, начнет визжать, что-то сломает или топнет ногой. Некоторые родители, независимо от пола, втайне задаются вопросом: «Почему именно мой ребенок – просто капризный король драмы?»

Ответ может удивить:

В основном родители только провоцируют и усиливают якобы «подчеркнутое» поведение!

Как это происходит?

Как описано в первой части этой книги, для создания безопасной привязанности необходимы различные компоненты. Сюда относится и чуткое отношение к ребенку в ситуациях, связанных с привязанностью. Как мы знаем из исследований, адекватность является ключевым прогностическим фактором того, как качество привязанности будет развиваться в долгосрочной перспективе. Адекватная реакция родителей требует эмпатии – они должны сначала встать на место ребенка и посмотреть на ситуацию с его точки зрения. Это полезно для того, чтобы почувствовать: «В чем сейчас нуждается мой ребенок? Как я могу обеспечить ему хорошую поддержку?»

Если малыш испытывает тревогу, волнение или боль, то главное – это оценка и признание его эмоционального мира. После падения с велосипеда, даже если оно не причинило никакого вреда, важно дать ребенку понять, что его ощущения верны: «Я верю, что тебе больно» или «Ты очень испугался, да?» При этом родители берут ребенка на руки и просто находятся рядом. Это пример адекватной реакции, которая является абсолютно достаточной.

Адекватность возникает, когда родители не склонны ни к преувеличению («О нет, о боже, это ужасно! Наверное, ужасно больно! Мой бедный зайчик!»), ни к преуменьшению («Да ладно, тут и говорить не о чем!»), но быстро схватывают ситуацию и используют свое эмоциональное выражение, а также формируют свое поведение таким образом, чтобы оно было последовательным и, следовательно, полезным для ребенка.

Насколько это важно, становится очевидным, если внимательно изучить преуменьшение или преувеличение.

Наполовину такой же сорванец? Эффект родительского преуменьшения

Если родители преуменьшают реакцию ребенка и его чувства, описывают происходящее как «не так уж и плохо», то ребенок ощутит порыв жаловаться еще больше: «Но мне же плохо! Пожалуйста, поверь!» Это недовольство – вполне нормальная реакция, которую проявляют и взрослые, когда их заявления подвергаются сомнению: «Ты что, намекаешь, что я лгу?» У детей, которые постоянно из-за чего-то ноют или жалуются и которых иногда пренебрежительно называют «сверхранимыми» или «королями драмы», часто оказываются такие родители, которые не воспринимают всерьез то, из-за чего страдают или на что жалуются дети. А иногда взрослые даже смеются над этим. Так дети чувствуют, что их элементарным базовым потребностям не отдается должное. Поэтому они постоянно обращаются к близким, чтобы почувствовать себя замеченными – так что суждение взрослых о том, что их ребенок – «капризный король драмы», превращается в самоисполняющееся пророчество.

«О боже!», «О боже!», «О боже!»: эффект родительского преувеличения

Если родители сами приходят в возбужденное состояние, то у ребенка возникают страхи. Потому что если даже взрослые напуганы, то положение, должно быть, действительно катастрофическое. Представьте, что вы летите в самолете и вдруг командир корабля появляется в пассажирском салоне с озабоченным лицом и заявляет: «Ситуация серьезная: я не знаю, что мне делать!»

Для эмоционального развития ребенка важно, чтобы родители были для него доступной надежной опорой и при этом излучали спокойствие и уверенность. Это не всегда легко, потому что, конечно, нас волнуют эмоциональные реакции наших детей. Мы знаем об их ранимости. Однако, если сами родители слишком увлекаются своими эмоциями, часто они больше не могут реагировать адекватно. Такие ситуации, как предстоящий забор крови на приеме у врача – что, конечно, неприятно, но все же неопасно, – могут перерасти в настоящую драму.

В такой момент имеет смысл заземлиться. Помогает осознанное мысленное «Стоп!», направленное на чувства беспокойства и тревоги, а также аффирмация, описанная в главе 8: «Теперь я снова полностью в распоряжении моего ребенка». Поддерживающий эффект оказывают дыхательные упражнения: они возвращают нас к моменту здесь и сейчас, где мы можем быть рядом с нашим ребенком.

Самый важный шаг: отделить родительские чувства от детских

Независимо от того, склонны ли родители преувеличивать или преуменьшать, в такие моменты важно уметь сначала осознать: «Это – мое чувство, а не чувство моего ребенка!» А потом задаться вопросом: «Уместно ли мое чувство? Как сейчас поживает мой малыш? Полезно ли моему ребенку то, что я чувствую в себе?» Важно не реализовать все одинаково «идеально». Это должно стать осознанным. Шаг за шагом. Детство означает развитие. И точно так же с родительством, поскольку оно дает непредсказуемые возможности для личного развития.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Пятилетний Финн упал и разбил коленку. Он лежит на полу и плачет. Мать ласково заключает его в объятия. Она ничего не говорит, а просто ждет, пока Финн успокоится. Когда рыдания немного утихают, мама мальчика говорит: «Ты упал и очень испугался, правда?» Финн говорит: «Да, одна нога обогнала другую». Мама предлагает: «Хочешь, я достану твоего утешительного медведя, можно ему взглянуть на твою ногу?» Интерес Финна сразу же пробудился, когда любимая игрушка компетентно осмотрела ногу и пробормотала умные замечания. Они вместе промыли рану, выбрали красивый пластырь, и Финн снова начал играть: теперь он сам осматривает и лечит мишку.

35. Помоги мне! Когда дети хотят помощи в том, что уже умеют делать самостоятельно

Время чтения: 5 минут

Кажется, в поведении малышей часто проявляется противоречие: они хотят делать то, чего, по мнению родителей, еще не могут или не должны делать. А в других ситуациях, наоборот, внезапно обращаются за помощью, хотя могли бы справиться и самостоятельно. Такое противоречие детских чувств и поведения может сбить родителей с толку: «Только что ты хотел быть большим и независимым, отказался от моей помощи с громким криком протеста, и теперь я снова должен тебе помогать? Сделай это сам. Иначе ты никогда не станешь большим!» Или еще: «Теперь ты, наверное, снова маленький, и я должен тебе помочь». Если родители произносят эти фразы, почти наверняка они слышали их в собственном детстве.

Это не меняет того факта, что высказывания такого рода обычно бесполезны и не мотивируют ребенка. Тогда у него остается два варианта: либо отступать, либо начинать умолять: «Пожалуйста, пожалуйста, помоги же мне». Возможно родитель все же уступит. Может быть, он тоже расстроится и закричит: «Почему ты все время от меня чего-то хочешь?» Законный вопрос. Когда дети просят помощи у родителей в том, что могли бы уже сделать самостоятельно («Ты меня покормишь?», «Помоги мне найти кубики, пожалуйста»), это вовсе не является выражением лени и несамостоятельности. В эти моменты активизируется система привязанности ребенка. Прежде чем вы раздраженно откажете ему в просьбе, подумайте о следующем.

Вы только что получили большой комплимент! Когда дети обращаются к значимому взрослому за помощью и советом, это говорит о том, насколько компетентным и мудрым человеком он является в глазах ребенка. Именно в этих повседневных ситуациях часто возникают интересные разговоры. Зачем, отчего, почему – пожалуйста, объясни мне мир!

Обращение за помощью – признак возросшей внутренней зрелости. Теперь ребенок способен распознавать и регулировать эмоции. По вечерам он чувствует себя слишком усталым, чтобы есть самостоятельно. Или он уже какое-то время искал кубики с блестками, которые ему нужны для строительства какого-то объекта, но, похоже, эти кубики бесследно исчезли. Однако вместо того, чтобы реагировать – как раньше – вспышкой эмоций, в обоих примерах ребенок очень грамотно обращается за помощью!

Возможность обратиться к маме и папе с вопросом – это большой шаг в развитии, который родители обязательно должны понимать и ценить, а также хорошо отвечать на вопросы. В таких ситуациях речь не о том, чтобы выполнять каждое желание ребенка или освободить его от необходимости прилагать усилия. Напротив, сейчас имеет большое значение родительское присутствие, вовлеченность и заинтересованность. Потому что таким образом ребенок усвоит нечто очень важное: в тесных, доверительных отношениях привязанности о помощи можно просить, даже если задача не очень сложная. Потому что нормально быть уставшим или не в своей тарелке. Или потому, что вдвоем или втроем – то есть в команде – многое можно решить лучше и быстрее и таким образом прийти к очень творческим решениям. Мы обязательно должны уберечь детей от того, чтобы они превратились в неприступных одиночек. Если вы справитесь с чем-то вместе со своим ребенком, он и в дальнейшей жизни не будет стесняться просить о помощи. Это не только облегчает жизнь практически. Если ребенок воспринимает эту способность как нечто позитивное, а не как то, чем он обременяет своих значимых взрослых, он будет лучше защищен от одиночества и чувства бессилия, потому что усвоит важный урок: справляться со всем в одиночку необязательно.

В зависимости от ситуации может быть полезно тренировать детей, особенно тех, которые уже немного подросли, полностью заменять вас в чем-то. Так ребенок может почувствовать собственный успех и уверенность находить решения самому.

Например, вы можете сказать ребенку в возрасте трех с половиной лет или старше:

«Подумай, где ты в последний раз играл с кубиками с блестками? Ах, в игровом уголке! Сначала поищи там – если ты их не найдешь, я приду и помогу тебе!»

Или:

«Ладно, сейчас кубиков с блестками нет. А есть еще красивые кубики?»

Кроме того, родителям, конечно же, можно сообщать о собственных границах в этой ситуации. Например:

«Если честно, мне сейчас не хочется перерывать целую кучу кубиков».

Такое подлинное сообщение о своих границах и ощущениях важно всегда. Даже если это не принесет желанного перерыва, потому что теперь вы спорите с ребенком, это не означает, что такой подход неэффективен. Вы заботитесь о собственных потребностях, не унижая ребенка. Диалог возникает, когда вы признаете: твоя потребность сейчас не является моей потребностью, как нам решить этот вопрос? Это основа уважительной семейной жизни на равных условиях, в которой потребность одного человека не стоит выше желания другого, – это тоже ориентация на потребности. Вы не должны забывать, что ребенок, следуя вашему примеру, тоже учится защищать свои границы. Понимание того, что законно говорить «нет», бесценно в жизни.

Общий знаменатель всех этих ответов таков: вы не заблокировали просьбу о помощи и не осудили ее с гневом, но восприняли ее всерьез и признали, – даже если, возможно, не выполнили желание ребенка на 100 %. Вы были для него доступны. Это важно, потому что, когда дети обращаются за помощью к родителям, за этим всегда скрывается еще одно желание:

«Ты видишь меня? Я очень хотел бы провести с тобой время!»

Проводить много времени со своими родителями – это естественная основная потребность детей. Вот почему вы должны продолжать мысленно вглядываться в суть происходящего и задаваться вопросом: «Действительно ли дело в том, что мой ребенок не может самостоятельно надеть ботинки, или дело в совершенно другой потребности, а именно – в базовой потребности в близости, безопасности и ощущении, что тебя видят?» В такие моменты родителям разрешается без комментариев разувать своего уставшего ребенка, у которого, возможно, был долгий утомительный день. Вместо того чтобы погрязнуть в родительской борьбе за необходимую самостоятельность, гораздо важнее выразить словами то, что видят родительские глаза: «Ты выглядишь уставшей и измученной. У тебя в саду был трудный день, верно?» Даже если дети, у которых только что родился брат или сестра, вдруг захотят, чтобы им снова помогли воспользоваться унитазом, или попросят родителей намазать для них бутерброд, за этим часто просто скрывается желание удостовериться: я хочу, чтобы ты тоже увидел меня и показал, что я так же важен, как и мой братик или сестренка. Если мама и папа видят эту потребность, все дискуссии излишни, потому что они могут дать своему ребенку то, в чем он особенно сейчас нуждается. В любви.

Повседневная жизнь может стать намного проще и приятнее, потому что ребенку, который чувствует, что его видят, не нужно постоянно мучиться или переживать отказ. Он сам почувствует внутреннюю мотивацию сотрудничать с любимым человеком, к которому привязан.

36. Мама-а-а! Папа-а-а-а! Посмотри! Когда дети требуют внимания к повседневным моментам

Время чтения: 5 минут

Дети кричат «мама» и «папа» бесчисленное количество раз в день, потому что нуждаются в их помощи и поддержке. Часто у родителей возникает ощущение, что, собственно говоря, необходимости бежать в детскую не было. Типичный диалог:

– Мама-а-а!

– Да что же тебе нужно?

– Ничего. Посмотри, что я нарисовал!

Дети часто зовут родителей и на детской площадке, даже если уже более самостоятельны. Они взбираются на горки, качаются на качелях, пекут пирог из песка. И снова и снова взывают к родителям в сочетании с просьбой: «Смотри-ка!»

Реакции родителей различаются сильно, зависят они от их отношения к тому, следует ли хвалить детей и как именно, – а также от их настроения, которое меняется изо дня в день. Иногда родители могут устало и коротко поднять глаза, кивнуть, пробормотать слова признания. А иногда дети слышат «Кла-а-асс, супер!»

Однако некоторые малыши вообще не получают никакой реакции, потому что родительское лицо неподвижно висит над смартфоном (подробнее об этом читайте в «Тезисе № 4» в главе 10).

Если же взрослые заинтересованы в развитии детей, то в связи с этими бесконечными детскими откликами у них возникает много вопросов. Приблизительно таких:

• Почему дети постоянно нас зовут?

• Как я могу выразить свою оценку, не преувеличивая и не преуменьшая ее?

• Я правда должен хвалить небрежно нацарапанного кота в небе, на которого затрачено несколько секунд?

• Как нужно реагировать на все эти призывы мамы и папы, когда ребенок, в сущности, делает что-то совершенно обыденное?

Важно реагировать адекватно

Когда ребенок, размахивая руками, стоит на горке, на которую уже поднимался много раз, когда он уже очень много раз кувыркнулся через голову и каждый раз кричал: «Посмотри» – вряд ли уместно снова и снова реагировать на это с бурным восторгом.

В этом случае ребенку не нужно радостное «Супер!», потому что он не делает ничего необычного. Это он и сам знает. Он просто занимается тем, что доставляет ему удовольствие в данный момент.

Признание этого – ключевой момент.

В этот прекрасный миг ребенок хочет оставаться на связи с родителями. Он выражает свою радость по этому поводу и просто хочет, чтобы его самые близкие люди с привязанностью и значимые взрослые проявили эмпатию.

Описательное признание – это «уловка»

Мы уже говорили о положительном эффекте описательной похвалы («Тезис № 6» в главе 10) – и знание это помогает и здесь: вместо того чтобы разразиться бурными похвалами, хотя вы совершенно не чувствуете восторга, просто опишите, что ребенок делает или сделал и/или что он, вероятно, при этом испытывает. Вы также можете задать вопросы о том, что малыш хочет делать дальше или каково было его намерение.

Например: «Ага, ты нарисовал кошку – и так быстро! А что кошка собирается делать?» Или: «О, ты забрался на горку! Понравилось, да?»

С точки зрения ребенка, радость возрастает еще больше, когда родители не только говорят, но и с гордостью наблюдают за детскими действиями. Тогда вполне достаточно в ответ на «Посмотри!» сказать: «Я тебя вижу! Ты так высоко!»

Примерно с 4 лет ребенка – когда он в принципе способен вставать на точку зрения других – вы можете просто спросить, почему для него так важно, чтобы вы смотрели. Тогда вы наверняка услышите: «Когда ты смотришь, становится еще веселее!»

Счастье, когда любимый человек с привязанностью дает почувствовать: «Я вижу и ценю тебя. В моих глазах ты уникален!» Нам, взрослым, слишком хорошо знакомо это чувство, когда, например, партнер или хороший друг смотрит на нас с гордостью, возможно, даже с восхищением, берет нас за руку и полностью поддерживает то, что мы только что сделали или создали. С ребенком происходит то же самое. Для детей эта форма признания даже гораздо важнее, так как они находятся в процессе своего развития и зависят от немедленной реакции со стороны родителей.

В повседневной жизни не всегда есть время и возможность каждый раз реагировать соответствующим образом. Здесь мы хотим вас успокоить: в этом нет никакой необходимости, если ребенок ощущает достаточно моментов признательности в целом. Если вы описываете ребенка как очень требовательного и вечно недовольного, – часто это не так, малышам во многом просто не хватает поддержки. Первым шагом на пути к решению проблемы является начало подлинного уважительного общения. Ответственность за этот процесс всегда лежит на родителях. Уважение укрепляет привязанность, потому что на нем основаны все отношения привязанности. Вот почему так важно снова и снова сознательно уделять время поддержанию вашей связи с ребенком. Это относится к отношениям и между взрослыми, еще раз показывая, насколько похожи основные потребности как маленьких, так и больших людей.

Усилия и настойчивость следует ценить

Когда ребенок впервые делает что-то новое или создает что-то, что требовало усилий, настойчивости и концентрации, особенно важно признать это и похвалить – в том числе для усиления столь важного внутреннего убеждения в контроле («Тезис № 9» в главе 10). Независимо от того, находят ли родители достижение ребенка впечатляющим или нет.

Например, ребенок построил робота из деталей LEGO. Или, может быть, искусно задрапировал свои мягкие игрушки на диване. Вкратце: он создал что-то и теперь с гордостью представляет это родителям. Многие взрослые часто испытывают в такой ситуации некоторую неуверенность в том, как лучше всего реагировать. Чаще всего раздается неопределенное «Супер, здорово сделано!», потому что многие встречались с такой похвалой родителей. Однако здесь намного эффективнее «описательная похвала» – она более положительно сказывается на отношениях в семье и развитии ребенка.

Выражать здесь искреннее признание означает прежде всего исключить «супер», потому что это слово остается без содержания. Ребенок не знает – что конкретно здорово или супер? Что я здесь сижу? Что я занимался творчеством самостоятельно? Что я что-то построил?

Если же родители с одобрением описывают действия ребенка, с одной стороны, он чувствует, что его видят, а с другой – описание защищает его и от преувеличения или преуменьшения. Описательная похвала может перерасти в свободный и способствующий укреплению связей диалог между родителями и детьми. При этом могут обсуждаться и трудности:

– Ты говоришь, сделать робота было сложно. А что именно было для тебя таким трудным?

– Он выглядит совсем не так, как я хотел! Похож на башню.

– Ты расстроился, что он не оказался таким, каким ты его себе представлял? Может, попробуем еще раз вместе?

Здесь родители предлагают сотрудничество как решение проблемы, но не настаивают на нем, если ребенок больше не хочет продолжать строить, а предпочитает заниматься чем-то другим.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Трехлетняя Элиф слепила из пластилина разные фигурки. Она с гордостью зовет маму и выжидательно смотрит на нее. Мама садится рядом с дочкой: «Элиф, расскажи мне что-нибудь о твоих фигурках». Теперь малышку уже не остановишь: «Это медведь. А это кролик. Они друзья. У медведя есть горшок с медом, посмотри сюда, мама. Но кролик предпочитает есть морковь». Конечно, мама Элиф знает, что маленькие фигурки не похожи на кролика и медведя. Но для нее это совсем неважно. Она с интересом задает вопросы по процессу работы: «Как ты получила этот цвет? Медвежья шкура прямо-таки светится! Кролик выглядит по-настоящему большим и сильным, это из-за того хорошего корма, который ты ему приготовила?» – «Да-а-а!» – гордо восклицает Элиф. Ее мама еще раз совершенно осознанно отдает дань уважения работе дочери: «Ты отлично позаботилась о своих животных. Им обоим хорошо с тобой, и это действительно прекрасно!» Мать и дочь сосредоточенно играют еще несколько минут, затем вместе убирают пластилин и обсуждают следующий проект Элиф: сад для медведя и кролика.

37. Если дети не хотят делиться

Время чтения: 7 минут

Представьте, что у вас гости. Они восхищены изысканной обстановкой. Вы просите не трогать вазы – хрупкие семейные реликвии. Большинство понимающе кивают, но новая подруга вашего коллеги не может не прикоснуться к вазам и хватает их так, что те тревожно покачиваются. Хвалят гости и ваши заставленные книжные полки. Библиотека собрана с любовью, упорядочена по авторам, периодам и цветам. За этим стоит система. А вот и опять она – новая подруга вашего коллеги. Она начинает вытаскивать книги с полки, чтобы чуть позже небрежно запихнуть их обратно, естественно, не учитывая вашу систему. Вы все еще подавляете желание что-то сказать. Наконец ваш партнер, смеясь, объявляет: «Если вам понравилась какая-то книга, просто возьмите ее почитать. У нас их достаточно. Моя жена должна научиться делиться – это не ее сильная сторона, и пора это исправить».

Какая абсурдная сцена, не так ли? А для многих детей подобные переживания повседневны. Речь идет о формочках для песка, которые нужно отдать. О четырехколесных машинках, которые плачущий ребенок должен одолжить против своей воли. О маленьком сладком батончике со смеющимися фруктами на обертке, который ребенок получил, потому что постарался помочь маме с покупками, но почему-то должен поделиться с одногруппником из детского сада, потому что только что случайно встретил его по дороге домой.

Поделиться по-настоящему – значит поделиться добровольно. Принудительный обмен препятствует социальному поведению

Возможно, вам, дорогие родители, до сих пор удавалось поспевать за нашими идеями, а вот в этой главе могла возникнуть мысль: «Теперь это уже перебор! Формочки для песка и фруктовые батончики не равнозначны дорогим вазам и книгам!» Правильно, разница точно есть: ваш ребенок не будет волноваться из-за каких-то старых ваз и пыльных книг. С его точки зрения, эти вещи «бесполезны» и неважны. Его сердечко привязано к любимым игрушкам, иногда даже к простой салфетке. Такое понимание ситуации может помочь в следующий раз, когда возникнет конфликт с вашим малышом, который никак не хочет чем-то делиться или что-то отдавать. Неважно, сколько нам лет. Как только возникает первоначальное понимание «моего», мы больше не готовы безоговорочно делиться и просто отдавать вещи.

По современным данным можно даже предположить, что если дети и делятся с другими малышами, то только потому, что родители обещают вознаграждение. В долгосрочной перспективе это даже тормозит развитие просоциального поведения. На это указывают, в частности, результаты показательного эксперимента.

Материалы исследований: счастье помогать (и как его разрушить)

В эксперименте с участием малышей в возрасте 20 месяцев часть детей вознаграждалась игрушкой, если они помогали взрослому поднять что-то упавшее на пол. Другие дети за подобное поведение игрушек не получали.

Во втором эксперименте малыши, которым не дали наград ранее, в основном были все так же мотивированы помогать. В то время как у детей, получивших вознаграждение, мотивация снизилась.

Как можно объяснить этот удивительный результат?

Спонтанная помощь, которая, в свою очередь, вызывает такую же спонтанную благодарность у другого, – это приятная социальная ситуация для всех участников. С другой стороны, когда ребенок получает вознаграждение за свою «социальную активность» – кстати, похвала здесь также является предметом споров, – это отвлекает от ситуации. Ребенок сосредотачивает свое внимание исключительно на вознаграждении. Это лишает его важного эмоционального опыта, который сам по себе может вызвать приятное внутреннее ощущение в связи с помощью[130].

Сознательно не делиться – это тренировка самоутверждения

Отстаивать что-то и не всегда «уступать в мелочах» – важный навык. В следующий раз, когда ребенок на детской площадке будет крепко держать экскаватор и начнет собирать обратно все игрушки из песка, чтобы никто другой не смог ими воспользоваться, у родителей есть два варианта выбора. Такое поведение может вызвать у вас стыд, потому что, по-видимому, собственное поведение породило эгоиста. Другая – лучшая – точка зрения гласит, что сейчас ваш ребенок практикуется в самоутверждении: «Не дам. Это мои формочки, а не твои!» Это умение понадобится ему в будущем, уже на школьном дворе, потому что там вы не будете присутствовать ни в качестве судьи, ни в качестве защитника.

Хотя, конечно, есть еще один важный аспект дележки, который до сих пор не упоминался: способность выказывать сочувствие к другим и проявлять альтруизм, даже если известно, что это не приносит никакой сопутствующей личной выгоды – возможно, даже определенные недостатки. Потому что, если поделиться вкусным фруктовым батончиком, который и так не очень большой, вы сможете наслаждаться им меньше. А когда одалживаешь любимые игрушки для песочницы, приходится ждать, хотя именно эта формочка сейчас тебе очень нужна.

Что может возникнуть вместо этого? Удовольствие от того, что копаешься в песке вместе с кем-то. Осознание того, что можно попросить о помощи, если сейчас что-то не получается. Удивление, что после съеденного вместе батончика у друга оказывается несколько желейных медвежат, и он готов ими поделиться. Ух ты!

С пятилетнего возраста ситуация меняется

«Настоящая дележка» в принципе предполагает добровольность. Из психологии развития мы знаем, что дети, как правило, неохотно делятся примерно до 4 лет. Тогда их поведение направлено исключительно в поддержку собственных интересов. А с 5 лет желание поделиться сладостями значительно возрастает. Чем старше ребенок, тем важнее для него справедливое распределение[131]. Как развивается такое социальное поведение, изучено еще недостаточно. Наше эволюционное наследие, безусловно, играет при этом свою роль: дети и родители наших предков каменного века, вероятно, делились друг с другом, потому что это укрепляло общность и сплоченность и в конечном итоге обеспечило выживание.

Детские наблюдения за людьми, которые ведут себя просоциально и получают в результате признание, – еще одно важное основание для такого поведения. Здесь в игру снова вступает обучение на модели. Иными словами, воспитание – это пример и любовь, вы же помните. Именно это обстоятельство должно быть хорошо известно родителям: их собственные социальные навыки очень важны. Поэтому живите тем, что кажется вам важным, и говорите об этом, беседуя со своим ребенком: «Мне нравится делиться пирогом с папой. Тогда он радуется, и когда его глаза так сияют, я тоже радуюсь. На днях он поделился со мной своей любимой булочкой с изюмом, и я тоже была рада».

Научиться делиться – это процесс

Будьте особенно снисходительны к детям младшего возраста до их четвертого дня рождения, если сейчас они делятся «неохотно». Если ваш ребенок испытывает сильный стресс, когда к вам приходят гости и другие дети захватывают игровую комнату, поговорите об этом заранее. Опыт показывает, что особенно остро в такие моменты раздражаются единственные дети и первенцы, поскольку они мало привыкли к подобному «вторжению». Конечно, вы не можете и не должны ограждать своего ребенка от этих переживаний, потому что именно такие моменты дают простор для развития. Однако вы могли бы вместе подготовить коробку или две игрушек, которые разрешается брать гостям. Если ваш ребенок не хочет давать другим какие-то определенные вещи, вам следует его поддержать: «Ты не хочешь отдавать эту игрушку, ведь хочется, чтобы она была только твоей. Есть идеи, как вам сейчас поступить?» Особенную поддержку следует оказывать детям младшего возраста, которые еще не могут хорошо выражать свои мысли вербально. Потому что таким образом вы как человек с эмпатической привязанностью отражаете, что что-то идет не так, но предлагаете решение не сразу. Вы занимаете выжидательную, но поддерживающую позицию.

Если ваш подросший ребенок уже отпраздновал свой четвертый день рождения, но все еще очень неохотно делится и испытывает сильный стресс, когда другие хотят воспользоваться его игрушками, важно продолжать спокойно разговаривать с ним об этом, чтобы выяснить причину. Причины могут быть разные: возможно, только что появился на свет младший брат или сестра и поэтому очень четко разграничены разделы «мое» и «твое». Или же ваш ребенок до сих пор не сумел приобрести положительного опыта того, что можно делиться или что-то отдавать. Возможно, в глубине души ребенок застенчив и не уверен в себе, поэтому у него быстро возникает стресс в тех социальных ситуациях, когда нужно не только давать, но и брать. Здесь также очень важен любящий взгляд на ребенка. Каким может быть решение? Говорить. Объяснять. Подавать личный пример. Организуйте «вечеринку дележки», на которой можно поделиться очень многим, потому что это тоже может быть весело.

Ребенок должен знать, что его потребности имеют значение

Будьте готовы к тому, что эти ситуации не всегда будут разрешаться удовлетворением всех заинтересованных сторон. Да в этом и нет необходимости. Гораздо важнее чутко сопровождать детей, когда «мир рушится» – к примеру, нужно перестать качаться на качелях, поскольку другой ребенок ждет своей очереди. «Да, я тебя понимаю, сейчас и правда трудно остановиться!» Это не значит, что после этих слов ваш сорванец теперь всегда будет охотно и с готовностью слезать с качелей. Вы еще часто будете переживать между собой подобные конфликты. Тем не менее, если ребенок воспринимает вас в основном как терпеливого и чуткого человека, это станет формирующей мелодией, которую он надолго усвоит: чувства важны, и есть способы справиться с ними, когда появляются трудности. С другой стороны, если говорить: «Не валяй дурака!» – то в долгосрочной перспективе ребенок не научится ничему, кроме того, что его собственное эмоциональное самочувствие, по-видимому, очень мало значит. К сожалению, это может произвести нежелательный эффект, когда он начинает яростно отстаивать собственные потребности и полностью теряет из виду окружающих: «Мне это нужно! Самому!»

Из исследований давно известно, что дети с безопасной привязанностью позже заводят хорошие дружеские отношения с другими сверстниками и пользуются популярностью, поскольку ведут себя просоциально, эмпатично и творчески[132]. Чтобы эти навыки развились, еще ребенком необходимо понять, что собственные потребности принципиально важны и воспринимаются всерьез. Но при этом у детей много желаний – и не все из них осуществимы, так что необходимо находить баланс. Когда базовая потребность ребенка в защите, понимании и любви находит положительный отклик – это лучшая основа для того, что в наши дни называется «коммуникативными умениями».

38. Ну ладно, в виде исключения: если родители не всегда последовательны

Время чтения: 2 минуты

Родители должны быть логичны – так написано в справочниках. Однако иногда реальная жизнь многих, а возможно, даже и большинства мам и пап далека от этих рекомендаций.

Многие взрослые в определенном смысле непоследовательны.

Они тратятся на игрушку, хотя изначально говорили, что больше не хотят ничего покупать. Они дают малышу рулон туалетной бумаги, после чего вся ванная комната оказывается усеяна обрывками, – просто потому, что им хотелось спокойно принять душ. Ради важного телефонного звонка они позволяют счастливому ребенку есть йогурт руками и вымазать им себя и стул для кормления.

Почему родители так поступают?

Все очень просто: это дает им краткую, возможно, необходимую свободу для маневра. Хотя эта свобода часто связана с последующей уборкой, все же на некоторое время наступает облегчение.

А для ребенка? Избалует ли это его? Собьет с толку, потому что родители непоследовательны и, как многие опасаются, не устанавливают четких правил? Неужели авторитет родителей теперь потерян навсегда и ребенок не будет уважать их в дальнейшем? Станет ли он тираном, которому всегда всего мало?

Нет! Из-за этой непоследовательности могут появиться замечательные возможности для развития: маленькие ручки практикуются в нарезке кусочков и экспериментируют с йогуртом. Но это не самое главное. Вы еще помните «Тезис № 12» из второй части? Там говорилось: исключения подтверждают правило. Именно так оно и есть. Правило фактически подтверждается исключениями, потому что в противном случае их бы просто не было. Непоследовательность определяется только обычной последовательностью, от которой она отличается. Поэтому эти короткие моменты ни в коем случае не являются хаотичными или произвольными. Иными словами, если человек в большинстве случаев надежен в своем поведении воспитателя, то не имеет значения, если иногда он отклоняется в сторону.

Воспитание – не борьба за власть. Гибкость как пример

Во многих ситуациях, когда речь идет о физической и психологической защите ребенка, нет места для переговоров – например, в вопросах безопасности на дороге. Конечно, другие люди и животные также нуждаются в защите.

Однако почти во всех других ситуациях отношение к ребенку не должно рассматриваться как борьба за власть, – необходимо более гибко и адекватно реагировать на проблемы повседневной жизни. Это именно то, чему учится в таких ситуациях ребенок: отклонения возможны и разрешены. Они не отменяют и не ставят под сомнение первоначальное правило. Вот почему можно объяснить ребенку: «Ладно, в виде исключения, но только в этот раз!» Пока исключения не станут правилом, дети вполне могут это понять.

Умение размышлять – важный навык в жизни. Чего требует ситуация прямо сейчас, что действительно важно? Тот, кто может размышлять, и преодолевает жизненные препятствия, потому что так проблемы разрешаются вполне прагматично.

Спросите себя: «Что нужно моему ребенку и что нужно мне прямо сейчас, чтобы быть доступным в качестве значимого взрослого?» Если ответ: «Мне срочно нужен душ, а моему ребенку в это время нужно чем-то заняться», то пожертвовать для этого рулоном туалетной бумаги вполне справедливо.

Где действительно важна последовательность

Есть только одна область, в которой родители всегда должны быть последовательны: в своих отношениях и поведении привязанности – а именно в том, что они действительно доступны. Готовы объяснять долго, но терпеливо. Последовательно слушать друг друга. Уделять внимание надежным структурам повседневной жизни, потому что они нужны детям. Не бояться ставить под сомнение общепринятые представления о воспитании детей и вместо этого направлять внимание на ребенка: «Что тебе нужно для твоего развития и что нужно мне, чтобы сопровождать тебя на этом пути?»

Семейные узы сорванца

Семья – это нечто замечательное. Во всяком случае, в основном.

Однако не все так чудесно, когда в семье царит напряжение. Например, потому что бабушка, дедушка, тети и дяди считают, что сегодняшние родители, то есть мы, своим «мягким» воспитанием растят маленьких тиранов, которые получают удовольствие от того, что вьют из других веревки. Также напряжение возникает из-за того, что мама придерживается совершенно другого мнения, чем папа, потому что родители должны преследовать одну цель – или нет?

В следующих двух главах мы расскажем о том, как не превращать территории конфликта в минные поля, делая их больше плодородными нивами.

39. Бабушка и дедушка боятся, что из них будут вить веревки. Что делать?

Время чтения: 8 минут

Как правило, родителям хочется, чтобы у бабушки и дедушки были хорошие отношения с внуками, даже если о собственном детстве воспоминания остались не самые приятные.

Изучение собственной истории привязанности особенно важно с началом воспитания малыша (пожалуйста, ознакомьтесь с этой темой еще раз в главе 9). Тем не менее есть большая разница в том, чтобы думать об этом отстраненно или внезапно увидеть своих родителей вживую как потенциальный источник привязанности и заботы о ребенке. Это активизирует воспоминания об ушедшем детстве с совершенно другой интенсивностью. Наверное, трогательно наблюдать, с какой любовью и чуткостью твои собственные родители вступают в отношения с младенцем, а затем и малышом. Точно так же может вызывать беспокойство отсутствие чувствительности и гибкости, которое, предположительно, переживалось молодыми родителями в ранние годы. Если заговорить с бабушкой и дедушкой на эту тему, они часто начинают оправдываться: «Это не повредило ни нам, ни вам. В конце концов, из всех нас вышел толк – без этого театра, который вы сегодня устраиваете вокруг детей!» Иногда раздаются тревожные предупреждения: «Если в ближайшее время вы не установите ребенку границы, он станет тираном. Он притворяется уже сейчас. Неужели вы не замечаете? Да вы полностью у него в руках – у малыша!» А иногда отношение бабушки и дедушки бывает совершенно другим: «Оставь ребенка в покое. Я думаю, чуть-чуть телевизора, или шоколада, или скалолазания не повредит». И вот уже на подходе семейная ссора или, по крайней мере, напряженный момент. А реального плана, как справиться с этими стереотипами, и нет. Так как же достичь основной цели? Ребенку должно нравиться быть рядом с бабушкой и дедушкой, он получает от этого пользу, визиты не сбивают его с толку и не пугают.

Напряженность в отношениях между поколениями

В жизни дети получают пользу от разных людей с привязанностью, они поддерживают малышей и заботятся о них. Еще лучше, если эти люди также хорошо ладят друг с другом и разделяют схожие ценности и представления о том, что нужно ребенку для развития. Каждая семья – это система, и в ней существуют естественные системные границы, а также границы поколений. Семейный климат в значительной степени зависит от того, насколько эти границы встречают внимание и уважение. Привязанность не возникает сама по себе и не передается благодаря родству. Даже биологические родители ребенка должны быть готовы полностью посвятить себя созданию максимально надежной связи (см. главу 3). Если бабушки и дедушки проявят чуткость, у них есть высокие шансы стать важными значимыми взрослыми в жизни своих внуков, даже если они не живут по соседству. Потому что привязанность – это особая, невидимая эмоциональная связь, которая связывает двух людей друг с другом, и расстояние – не препятствие для ощущения глубокого притяжения. Многим бабушкам и дедушкам знание этого факта приносит облегчение, потому что оно включает в себя и признание: ты важен, даже если мы не можем видеться каждый день!

Основная идея теории привязанности заключается в следующем: связь должна созреть, а маленькое растение – ребенка – не следует тянуть. Прежде всего оно нуждается в большой заботе и любви. Но от подобного утверждения у старшего поколения может возникнуть защитная реакция, потому что здесь, возможно, расслышат упрек: в прежние времена у вас все получалось не так хорошо, как у нас сегодня.

Это может стать одним из препятствий, с которыми сталкиваются бабушки и дедушки, когда дело доходит до поддержки молодежи в их повседневной родительской жизни. Первым шагом к решению проблемы является признание одной истины: каждое поколение родителей старается делать все хорошо по-своему. Принять этот факт должны все заинтересованные стороны. С одной стороны, это означает дать понять бабушке и дедушке, что вы цените их опыт, усилия и добрую волю. С другой – старшему поколению необходимо позволить младшему пойти своим путем. Для этого важны определенная открытость, терпимость и заинтересованность. Потому что мы, люди, развиваемся постоянно. Сегодня никому не приходит в голову добровольно стирать белье вручную или обменять свою машину на карету. Технический прогресс мы воспринимаем как должное и приветствуем его. Даже в сфере детского развития в последние десятилетия получены совершенно новые знания – и о них говорится в этой книге.

Бабушка и дедушка – опытные родители, но они не родители своим внукам. Если на практике они не готовы к переговорам и хотят задавать тон в вопросах воспитания или ухода, существует большой потенциал для конфликта.

Бабушка или дедушка может стать важным человеком в жизни внуков – но автоматически этого не происходит

Если встреча ребенка с бабушками и дедушками пока приводит к эмоциональному перевозбуждению, то пока что оставлять малыша на их попечении не стоит. Это происходит из-за отсутствия основных фигур привязанности. Кроме того, родителям следует серьезно относиться к «нехорошему предчувствию», потому что дети тоже чувствуют невысказанные предостережения и реагируют на них. Но если у ребенка сложились устойчивые отношения привязанности с бабушкой и дедушкой, потому что они чутко заботились о нем с первых недель или месяцев жизни, то, конечно, люди старшего поколения могут быть отличными нянями (подробнее об этом читайте в главе 24). Так что дело не в том, что бабушкам и дедушкам в принципе нельзя ухаживать за ребенком. Скорее, это означает, что требуются внимательность и хорошая наблюдательность, чтобы понять, как это сказывается на малыше.

Когда бабушка и дедушка живут очень далеко и редко видят ребенка, развитие отношений привязанности может стать более длительным процессом. Иногда сложности возникают и когда от старшего поколения ожидают максимальной доступности и гибкости в плане ухода за внуками. В Западной Германии еще недавно женщины часто тратили целые десятилетия своей жизни на уход за ребенком, так как детских садов он не посещал. Так что потребность в том, чтобы иметь возможность жить более свободно на текущем этапе, вполне понятна. В двух словах: бабушка и дедушка должны получать удовольствие от ухода за детьми, и на них не следует давить. И конечно же, они должны быть в достаточно хорошей форме, чтобы справиться с этой задачей.

Важно поразмышлять и обсудить эти ограничения. Семейные конфликты часто не поддаются быстрому разрешению, особенно если одна из сторон не готова относиться к ним с той же серьезностью. Тогда кому-то сначала следует взять на себя больше ответственности, стараясь по возможности обходиться без оскорблений в общении.

Как найти выход из типичного конфликта поколений, иллюстрирует следующий пример.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: БАБУШКА И ДЕДУШКА ЛУИ

«Хочется подарить нашему ребенку хорошее детство без наказаний и давления. Мы сознательно хотим воспитывать детей иначе, чем предыдущие поколения», – сказали родители Луи (два с половиной года).

От консультации они ожидали помощи в том, как справляться с критикой со стороны бабушек и дедушек по отцовской линии. Те думали, что Луи испорчен, избалован и уже сейчас вьет веревки из своего окружения. Виделись они не слишком часто из-за большого расстояния (более шести часов пути) и напряженности, возникавшей при каждой встрече. Во время последнего визита к дедушке и бабушке произошла ссора, так как Луи вел себя за ужином очень беспокойно и захотел съесть свой тост в саду, вместо того чтобы сидеть за столом со всеми. Кроме того, он не произнес «волшебных слов» («пожалуйста» и «спасибо»), которые очень важны для старшего поколения. Им кажется, что в этом возрасте следует ожидать от ребенка знания «основ вежливости». Разочарованная семья уехала домой на день раньше, чем планировалось, и с тех пор общения со старшими не происходило.

Луи был чувствительным, молчаливым ребенком. Родители видели, что ожидания бабушки и дедушки давят на него и зачастую приводят к резкому отстранению. При всей сдержанности Луи в ситуациях, когда он чувствовал себя в безопасности, он продолжал играть самостоятельно, исследовал игровые площадки и несколько недель посещал лесной детский сад, где ему очень нравилось. А при бабушке с дедушкой он буквально прилипал к родителям и быстро начинал плакать.

Именно такое поведение, с точки зрения старшего поколения, было прямым доказательством: их дети не понимали важных моментов в воспитании. Родители Луи же хотели «защитить» своего сына от влияния бабушки и дедушки. Как рассказал отец, некоторые сцены из его детства сейчас живо всплывают у него в памяти. Он всегда чувствовал давление, которое заставляло его работать. Важны были хорошая успеваемость в школе и успехи в спортивном клубе. Не стоило забывать о манерах, репутации и того, что «другие могут подумать и сказать». Конечно, все это было вызвано не злым умыслом родителей, а прежде всего их невежеством. «Я потратил много времени и сил, чтобы дистанцироваться от этого и найти свой собственный путь», – сказал отец на консультации.

С другой стороны, обоим родителям было важно поддерживать связь с бабушкой и дедушкой. Их место в мире Луи не должно было оставаться пустым. Но чтобы поддерживать хотя бы «сносный» контакт, необходимо было найти стратегии, позволяющие иначе строить свои визиты. Я хотела знать, есть ли у бабушки и дедушки положительные стороны, несмотря на всю понятную критику. Родители подтвердили это единогласно. Бабушка и дедушка жили в сельской местности, у них был большой сад. Если бы они дали Луи больше времени и не докучали ему, то уже возникло бы несколько приятных ситуаций. Тогда бабушка с дедушкой показали ему сад и дали возможность поработать там вместе с ними, и это доставило Луи огромное удовольствие. Сложности появлялись, стоило только малышу устать, пораниться или если ему просто необходимо было время, чтобы «прийти в себя», потому он искал защиты и утешения у родителей.

Я объяснила родителям, что поведение бабушки и дедушки типично «филофобское» – желание ребенка исследовать мир удовлетворяется и поощряется, в то время как детская потребность в привязанности вызывает сильное отторжение: ее игнорируют или высмеивают и, возможно, она даже вызывает сильный стресс у взрослых. Важным открытием для родителей Луи стало то, что изменить старшее поколение действительно слишком сложно. Мы вместе разработали стратегии взаимодействия: если Луи демонстрирует поведение привязанности, особенно когда приезжает к бабушке и дедушке, в первую очередь родители должны положительно и с безраздельным вниманием ответить на этот порыв.

До сих пор ситуация в этом плане часто осложнялась. Родители пытались успокоить Луи и в то же время оправдаться перед бабушкой и дедушкой, которые набрасывались на них с вопросами и критикой. Это приводило к еще более нервной реакции малыша, и он еще сильнее цеплялся за родителей. Он отчетливо ощущал родительский стресс, поэтому его детская система привязанности не могла хорошо отдохнуть. Вместо того чтобы рассыпаться в оправданиях, родители должны были перестать критиковать или подвергать сомнению идеалы воспитания, описанные бабушками и дедушками.

Защиту («Это совершенно устарело! Сегодня так больше не делают!») следовало заменить на любезность: «Интересно послушать, как вы это делали раньше. Мы подумаем об этом. Приятно, что вы так много беспокоитесь о Луи и хотите, чтобы он хорошо развивался. Мы очень ценим это».

Следующие визиты прошли значительно спокойнее. Бабушка и дедушка чувствовали, что их уважают как «опытных родителей», что привело к снижению критики с их стороны. Особенно эффективными стали старания обоих родителей укрепить привязанность Луи, когда они все вместе ездили к бабушке с дедушкой. Луи наконец-то почувствовал себя в безопасности и вскоре смог отправиться на экскурсию по саду, что внушило всем особенную гордость. Радость от того, что Луи с энтузиазмом помогал на грядке с овощами, была настолько велика, что в других ситуациях, когда внук не соответствовал их представлениям об идеале, они все равно становились все мягче и мягче.

По моему совету родители постоянно создавали фотохронику текущего момента как для Луи, так и для бабушки и дедушки. Таким способом обеим сторонам стало легче оставаться на эмоциональной связи во время длительных перерывов в общении.

Впоследствии мама с папой признались мне, что консультации сделали их сильнее, так что они стали больше верить в себя и свои родительские компетенции. Их новое кредо гласило: даже если вы причиняете нам боль своими взглядами и мнениями, мы больше не отвечаем вам тем же и не ставим вас под сомнение. Кстати, к удивлению бабушки и дедушки, у Луи развились очень хорошие манеры. Чем старше он становился, тем больше росла его уверенность в себе в социальных ситуациях. Это казалось поразительным, и в какой-то момент в этой семье признали, что современное воспитание, возможно, не такое уж и неправильное.

40. Когда родители расходятся во мнениях

Время чтения: 9 минут

Сразу хотим четко заявить: родители не всегда должны быть едины во мнении! Да, поначалу это может вас смутить. Большинство мам и пап научились следующему: «Мы должны действовать как законные опекуны, преследовать одинаковые цели, чтобы нас воспринимали как серьезный родительский союз». Замечательно, когда мама и папа находятся по вопросам воспитания на одной волне. Только давайте посмотрим правде в глаза: идеальное представление о том, что родители полностью совпадают во всех вопросах привязанности и воспитания, абсолютно не соответствует реальности.

Ребенок соприкасается с бесчисленным множеством повседневных ситуаций. На все у родителей есть собственное мнение, которое также обладает ограничениями и недостатками. Вот несколько примеров. Один из родителей придерживается вегетарианской диеты, другой – любит мясо и рыбу. Мама носит ребенка на руках или в переноске, а папа берет коляску, так как страдает от болей в спине. Один родитель умеет хорошо слушать, читать вслух и укладывать спать. Другой же увлеченно играет с ребенком в подвижные игры. Он бросает малышу вызов на детской площадке, и тот с радостью его принимает. Папа хоть и любит ясность, но все же иногда уделяет правилам и их соблюдению слишком много внимания, что приводит к некоторой негибкости. А мама менее организованна, часто интуитивно реагирует на конфликты с ребенком и интерпретирует правила и договоренности скорее как рекомендации. Из-за этого время от времени возникают ситуации хаоса, опоздания в детский сад, и ребенок не готов ко сну ровно в семь.

Но все это вовсе не так уж плохо!

Эта разница даже дает преимущества и важна для развития ребенка.

Родители разные – и это хорошо, потому что ребенок привыкает к разнообразию

Родители отличаются друг от друга – и это к счастью, ведь таким образом ребенок соприкасается с миром людей неодинаковых. Мама делает это так, а папа поступает по-другому – и что? Это приводит к гибкости мышления и, кроме того, обучает умению решать проблемы. Ребенок учится тому, что люди, в том числе и он сам, могут думать и действовать по-разному и за это их не осуждают. Несмотря на это разнообразие, всегда можно найти совместные решения. Таким образом, задача состоит не в том, чтобы убедить другого родителя в исключительной правильности вашего собственного подхода к ребенку. Задача взрослых – жить с этими различиями, ценить разнообразие и находить компромиссы, а также приходить к договоренностям, с которыми все согласны. Конечно, это настоящее искусство, но со временем ему можно научиться, когда вы разговариваете друг с другом, слушаете и вместе ищете решение.

Когда разногласия становятся трудноразрешимыми

Безусловно, родительские разногласия могут способствовать созданию в семье атмосферы, в которой дети бессознательно настраивают маму и папу друг против друга: один родитель что-то запрещает, ребенок бежит к другому, и там его желание исполняется. Хорошо, когда взрослые отслеживают подобную динамику в повседневной жизни и совещаются с партнером в случае сомнений. Доверительная, свободная от страха атмосфера, в которой люди общаются друг с другом, – вот лучшее противоядие.

В случае продолжающихся и более фундаментальных конфликтов имеет смысл привлечь в семейную лодку человека, который станет нейтральной фигурой. Он же и будет давать консультативно-терапевтические импульсы для уважительного, более мирного общения. Демократическое единство в семье, где все имеют право голоса и заслуживают внимания, очень ценно. Однако это означает и то, что родители должны сотрудничать друг с другом по важным вопросам и представлять схожие ценности. Продолжающиеся фундаментальные конфликты в паре могут негативно повлиять на родительские компетенции. Если мать хочет кормить грудью, а отец категорически против, все усложняется. Пока один из родителей собирается «закалять» ребенка на раннем этапе жизни, предоставив ему возможность кричать, а другой хочет установить тесную привязанность, прийти к соглашению будет трудно и долго.

Часто помогает консультация, на которой мама с папой получают информацию о причинах поведения ребенка, о том, к каким последствиям для его развития приводит родительская реакция или даже ее отсутствие, а также о том, как отношения пары влияют на их связь с ребенком.

ИЗ ПРАКТИКИ КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ: РОДИТЕЛИ ЛОТТЫ

«Если мы не будем присматривать за Лоттой сейчас, скоро она начнет вить из нас веревки. Ей придется понять, что мир не крутится вокруг нее. Давай начнем устанавливать границы прямо сейчас. Ей это необходимо. Это пойдет на пользу всем нам», – сказала мать Лотты своему мужу, когда мы впервые сели друг напротив друга. Папа девочки помотал головой. Вскоре стало ясно, что он не согласен с этой формой воспитания. «Мне не хочется так поступать с ней. В конце концов, ей всего два года. Она же еще не может запомнить все эти правила», – осторожно высказался отец.

На вопрос, как родители относятся друг к другу и насколько они довольны своими отношениями, в комнате вдруг стало очень тихо. Родители ожидали советов по воспитанию детей и разъяснений по вопросу «какая форма воспитания подходит для Лотты». Они не ссорились, сохраняли спокойствие и позволяли друг другу высказаться. Несмотря на такое уважительное отношение, атмосфера вокруг была пропитана каким-то холодом и безнадежностью. Казалось, оба родителя совершенно измучены ежедневными конфликтами. «Ты балуешь Лотту», – упрекала мать. «А ты слишком строга с ней», – говорил отец. Этот фундаментальный конфликт отражался во многих повседневных ситуациях. Если Лотта больше не хотела сидеть с родителями, отец считал, что она должна встать и пойти поиграть. В конце концов, зачем держать ребенка за столом, когда он поел. Мать же хотела, чтобы Лотта оставалась сидеть, пока не поедят все. Отец считал, что Лотта должна идти в кровать, когда устанет. Мать хотела четкого времени для сна. Отец был довольно спокоен в отношении сладостей: «Пусть она съест еще немного, но зато потом не получит сладкого несколько дней. Уж лучше, чем эти постоянные мармеладные мишки в огромном количестве». Мать разрешала сладости, но считала идеальной очень маленькую порцию в день. Список этих разногласий можно было продолжать бесконечно. Родителям Лотты было нелегко избавиться от своего фокусирования на проблеме.

Было важно, что родители Лотты начали (снова) видеть своего ребенка за всеми проблемами. Со всеми его талантами, способностями и, конечно же, направлениями развития, которые нуждались в сопровождении. Лотта была чувствительным, спокойным ребенком, который в основном хорошо сотрудничал с родителями. «Она никогда не была крикливой, с ней не было трудно, как часто рассказывают о других детях», – сказали родители. Она могла занять себя самостоятельно, но могла и играть с другими малышами в яслях. Уровень ее лингвистического развития был высоким. То, что Лотта уже долгое время предпочитала отца, причиняло матери боль: «Я часто чувствую себя «плохим полицейским», который пытается подготовить Лотту к жизни. Когда она ест десятого мармеладного мишку, я считаю, что этого достаточно. И я выключаю «Свинку Пеппу», когда начинается следующая серия. Даже если Лотта потом плачет».

Первым шагом к решению проблемы стало осознанное признание родительской компетентности друг друга. Папа умел утешать и чутко реагировать на эмоциональные потребности дочери. Мама могла удовлетворять детскую потребность в исследованиях. Она научила Лотту кататься на беговых велосипедах, ходила с ней на детскую гимнастику, на игровую площадку и восхищалась способностями Лотты к скалолазанию. В эти моменты она была надежной опорой для своего ребенка.

Большое впечатление произвело то, как после этого осознания родители внезапно снова стали относиться друг к другу более эмоционально. Первоначальный холод улетучился. Пара рассказала мне о коротких эпизодах, когда они ссорились по-настоящему, но также быстро мирились. Они впервые начали прикасаться друг к другу во время консультаций – ненадолго брать друг друга за руку или ласково гладить по щеке. Зрительный контакт возобновился, и иногда они оба могли даже посмеяться друг над другом в роли «плохого полицейского» и «хорошего полицейского».

Что значительно продвинуло родителей Лотты вперед, так это осознание того, что родители могут быть разными. В этом было и преимущество для девочки: родители впервые почувствовали себя командой, которая начала более умело передавать друг другу мяч. Плачущую Лотту теперь мог лучше успокоить папа. А в лице мамы маленькая любительница приключений нашла прекрасного партнера по играм. Эта точка зрения сняла тяжелое бремя с родительских плеч – необходимость всегда хорошо откликаться на все потребности Лотты.

Вот почему, как было сказано на консультации, природой предусмотрены двое родителей. Каждый человек несет в себе ограничения. Таким образом, если в данный момент ребенок не решает вопрос с одним из родителей, то он может обратиться к другому. Важно не реагировать на это обиженно или ревниво, а великодушно признать за партнером компетентность именно в этой сфере.

Мысль о том, что для малыша может быть полезно столкнуться с разочарованиями в семье, была в равной мере полезна и для родителей. Они узнали, что таким образом развивается способность ребенка к регулированию. А чтобы ребенок принял правила жизни в социуме, важно не применять «советы и рекомендации» – нужно в первую очередь установить отношения именно с малышом. Необходимо принять горе ребенка, когда еще один мармеладный мишка выглядит лишним, с точки зрения взрослых. Решающим фактором является готовность сопровождать малыша в эмоциональных ситуациях в полном соответствии с родительскими принципами совместного регулирования.

Далее мама с папой услышали, что на протяжении многих лет растет способность ребенка справляться с тем, что не все желания можно исполнить. Тем самым можно избавиться от опасений отца в том, что привязанности будет «нанесен ущерб», когда родитель что-то запрещает или ему не хочется играть. Одновременно и у матери появилось больше понимания, как утешать Лотту, когда та грустит. Этот основополагающий принцип терпимости по отношению к другому родителю был перенесен в повседневные ситуации: когда Лотта заканчивала есть, ей можно было вставать из-за стола. Если родителям Лотты не хотелось играть, им тоже разрешалось это сказать. Если девочка уже получила достаточно мармеладных мишек, ее утешали. Тот факт, что ей разрешили убрать пакетик со сладким самой, а его не вырывали из рук, как раньше, помог малышке лучше справиться с «потерей». Когда Лотта уставала и начинала «кукситься», родители сразу же брали на себя ответственность и помогали друг другу быстро уложить дочь спать.

Мирный союз произвел на родителей ошеломляющий эффект: внезапно Лотта стала участвовать в сложных ситуациях и в меньшей степени отдавать предпочтение папе. Для мамы стало эмоциональным моментом, когда однажды вечером Лотта объявила, что сегодня ее должна уложить спать она, а не папа, как было раньше. Кроме того, Лотта вновь начала стремиться к большему физическому контакту с матерью, когда чувствовала боль или усталость. Девочка стала переключаться между родителями, и заезженные роли «плохого полицейского» и «хорошего полицейского» становились все более размытыми. Это оказалось большим облегчением для родителей, у которых внезапно снова появилась энергия на то, чтобы заняться чем-нибудь вдвоем.

Когда они впервые попрощались с Лоттой, чтобы пойти пообедать вдвоем – за девочкой в это время присматривала бабушка, – эта необычная ситуация, естественно, активировала детскую систему привязанности. Родителям было нелегко уходить, но, как оказалось, бабушка хорошо утешила Лотту, а мама с папой прекрасно пообедали вместе.

Дети счастливы, когда чувствуют, что между родителями хорошие, любящие отношения. Уже малыши замечают, когда взрослые сильно сосредоточены на своих разногласиях. Дети любят обоих родителей и, в общем-то, хотят, чтобы все были довольны. Это может привести к двойственности в поведении: ребенок может счесть напряжение за семейным столом невыносимым и поэтому больше не захочет оставаться на месте. Но при этом он еще чувствует гнев и разочарование родителя, который считает, что его представления о воспитании подвергаются сомнению, ведь уходить из-за стола неприлично. Так что ребенок возвращается, чтобы вскоре снова уйти. Это объясняет типичное «поведение нерешительности», которое заставляет родителей думать, что ребенку «нужны правила и последовательность». При этом малыш делает нечто очень логичное: он берет на себя родительскую растерянность и выражает ее своим поведением. Он становится беспомощным и беспокойным в движениях. Потому что, если у взрослых нет плана, каким образом все могло бы стать лучше, как же тогда ребенок сможет чувствовать себя в безопасности и защищенности? Такой взгляд на предыдущие конфликты был непривычен для родителей Лотты. Но со временем они превратились в настоящих профессионалов, которые все чаще веселились, рассматривая конфликты уже с точки зрения семьи, чтобы затем находить совместные решения.

Когда сорванец говорит неприятные вещи

Как замечательно, когда дети учатся говорить! У всех родителей замирает сердце, когда их малыш впервые произносит «Мама!» или «Папа!». И совсем не так приятно через год-два слышать от своего солнышка совершенно другое – например, «Ты – перделка» или «Глупая мама!». А когда малыш категорически заявляет и даже не краснеет: «Это печенье съел Коржик!» С другой стороны, некоторые слова, как ни странно, остаются заведомо недосказанными: частыми кандидатами становятся «пожалуйста» или «спасибо».

Далее мы рассмотрим подобные проблемы, связанные с общением, объясним причины, а также дадим пищу для размышлений и советы, как родители могут конструктивно противостоять подобным трудностям.

41. Ты, старая какашка-перделка-колбаса: когда дети экспериментируют с речью

Время чтения: 6 минут

Дети тоже иногда ругаются, а еще часто среди них популярны стишки, которые повторяются в непрерывном цикле: «За тобой идет какашка с туалетною бумажкой!» Каламбуры с заранее заданными вопросами и ответами также могут вызвать большой ажиотаж: «Скажи «три». Сопли подотри». Родители относятся к этому по-разному. Иногда можно и посмеяться с детьми, но в другие моменты взрослые чувствуют нервозность или беспокойство. Откуда взялась эта зацикленность на человеческих выделениях – это все еще нормально? Можно ли ребенку вообще ругаться? Можно ли от этого отучить?

Иногда вырывается фраза, которую многие знают от своих родителей: «Так не говорят!» или даже «Это плохое слово!» Такое высказывание не только малоэффективно, но и может нести опасное послание: если есть слова, которые нельзя произносить, значит, в каких-то важных случаях ты не можешь выразить свои мысли до конца. Но семья должна быть местом, где можно сказать друг другу все что угодно. Родители никогда не должны устанавливать табу на слова, потому что это может вызвать у ребенка чувство стыда и вины. Приятно, когда вместо этого он растет с уверенностью: «Я могу рассказать своим родителям все и получить ответы на все вопросы, которые меня беспокоят». Именно это считается ключевым фактором защиты детей от возможных нападений. Если ребенок все же подвергнется физическому, психологическому или сексуальному насилию, для него крайне важно иметь достаточно уверенности, чтобы рассказать об этом другим и иметь для этого слова. Потому что только тогда пережитое может быть проработано сообща, а преступник остановлен.

Скромное обаяние какашек

О том, что малыши очень интересуются своими выделениями, мы уже упоминали в главе, посвященной пеленанию (глава 14). В этот период многие дети с удовольствием говорят о «каке». Зигмунд Фрейд, отец психоанализа, упоминает в этом контексте об «анальной фазе», которую проходят малыши на втором году жизни. Точка зрения Фрейда дала основополагающее представление о том, почему малыши так себя ведут в этом возрасте. Родители ни в коем случае не должны усматривать в этом патологию или даже наказывать ребенка за интерес к выделениям – скорее, следует относиться к этому как к одной из составляющих развития ребенка.

Дети чувствуют, что с помощью слов можно проверить возможные границы на прочность и преодолеть их, даже если значение некоторых понятий им пока не ясно. Это может быть очень увлекательным, особенно когда выясняется, что так можно вывести родителей из себя. Кроме того, детский сад становится еще одним важным институтом социализации, оказывающим формирующее влияние. Дети слышат там новые слова («Ты, подушка-пердушка!»), приносят их домой, а родителям необходимо их переработать. Раз за разом от вас требуется снисходительность, особенно когда создается впечатление, что после детского сада ребенок «несет какую-то чушь» и вы не можете обменяться ни одним разумным словом:

– Ты идешь? Мы садимся есть!

– Иду, глиста в скафандре!

– Что ты сказал?

Если родители считают, что нецензурная лексика является чрезмерной, может помочь консультация с воспитателями: «Не могли бы вы обсудить в утреннем кругу, почему у детей возникла именно такая тема?»

Самое важное для практики

Сохраняйте спокойствие и задавайте вопросы. «Почему все – каки?» или «Расскажи, что такое вонючий медведь?». Именно дети младшего возраста просто повторяют отдельные слова, не понимая их настоящего значения. В свою очередь, ругать ребенка – неправильный подход. Если вы хотите убедить кого-то не ругаться, следует подавать пример. В противном случае ребенок будет чувствовать себя непонятым, а о значении слов, вызвавших родительское неудовольствие, так ничего и не узнает.

Классифицировать и нормализовать. «Ты думаешь, какашки отвратительно воняют? Верно, они пахнут. Тогда можно открыть окно и проветрить. Запах – это совершенно нормально. Все делают какашки, и у всех они пахнут». «Почему Бенно из твоего детского сада говорит всем остальным детям «Ты попа» и смеется при этом? Я не понимаю. У каждого есть попа. Это нормально и хорошо. Без попы было бы неудобно сидеть. Ах, он так говорит, потому что оттуда выходят какашки? Точно! Как хорошо, что у нас есть попа! Откуда же еще выходить какашкам? Может, из ноги? Вряд ли получится!»

Разграничения допускаются. «Знаешь, я не говорю о гигантских вонючих какашках, как некоторые дети в детском саду. Для меня это просто каки, и мне достаточно этого слова».

Дайте понять, что слова могут обидеть. «Я – твоя мама. Не кака. Не глупая. Это важно для меня. Подумай, как бы ты себя чувствовал, если бы тебя называли просто «колбасой» или «подушкой-пердушкой»? Чего-то не хватает, правда? Точно – твоего имени!» Вы можете и должны вести эти диалоги с самого начала. Однако имейте в виду, что способность воспринимать перспективу созревает только к четвертому дню рождения (см. главу 7). Но детям еще трудно подавлять импульсы, которые могут, конечно, выражаться через слова. Самое важное в том, что эмпатия маленьких детей находится на стадии развития, и ее надо подпитывать разговорами о чувствах.

Не паникуйте из-за темы сексуальности и наготы. Для детей здесь не больше провокации, чем в «каке». Здесь применимо то же самое правило: классифицировать, нормализовать, и прежде всего – не создавать запретных зон. На «Скажи «дино». Ты идешь в кино с голым мужчиной» можно было бы ответить: «Что? С голым мужчиной? Так он же замерзнет! Мне придется взять для него плед!» Чем спокойнее вы относитесь к теме, тем полезнее для ребенка. (Читайте также врезку «Там, внизу».)

Будьте подлинным образцом для подражания. Многие родители сами нецензурно выражаются. Взрослые произносят такие слова из-за их успокаивающего эффекта, но в основном мы умеем обращаться с ними и усвоили социальные правила того, где ругаться можно (дома), а где ни в коем случае нельзя (на собрании). Чтобы ребенок понял эту разницу, следует говорить об этом открыто. К четырем годам дети в основном уже усвоили социальные правила поведения и способны оценить, где «слова про пуканье» были бы неуместны – например, на дне рождения бабушки. Поговорите об этом с ребенком и сохраняйте спокойствие, если тот вдруг выругается перед любимыми родственниками.

Творческие идеи, а не запреты – это ключ к тому, чтобы ребенок действительно чему-то научился и семейная жизнь снова приобрела легкость. Например, прокричите вместе в туалете «За тобой идет какашка!» и «Пуки-каки» – и активно распрощайтесь с этими словами, потому что они живут в туалете и хотят там оставаться. Для других комнат можно придумать вместе с детьми альтернативные забавные ругательства: «Ты, лупоглазый карапуз в лохматой шкуре. Это слизь улитки со слюнями!» Иногда также полезно иметь мягкую игрушку под названием «медведь-ворчун», которому все вместе высказывают свое мнение: «Слушай, медведь-ворчун, тебе что, больше нечем заняться, чем всех здесь ругать и распространять плохое настроение? Полежи на солнышке, пыльный паршивец!» Сотрудничество с детьми легче всего заполучить через игру, когда вы веселитесь вместе.

Там, внизу

Многие современные мамы и папы выросли с родителями, которые испытывали трудности с тем, чтобы объективно назвать половые органы и части тела в интимной области и говорить о сексуальности. Поэтому они чувствуют себя неуверенно и задаются вопросом: «Какие термины мне использовать по отношению к своему ребенку?» Совет таков: придерживаться фактов и использовать анатомически правильные термины, то есть говорить о «половом члене» и «яичках», «влагалище», «вагине» и «вульве» уже у пеленального столика, а позже, когда ребенок начнет интересоваться нижней частью своего живота и задавать вопросы, давать уточнения. Примерно так: «Отверстие в попе, из которого выходит кака, – это задний проход».

Не все родители свободно используют эти термины. Если, произнося их, мать или отец чувствуют стыдливость, то лучше дополнительно придумать себе обозначение, с которым могут свыкнуться, например «пипи-мен» или «мума». Крайне важно, чтобы родители без стеснения говорили обо всех частях тела, а в представлениях детей не было «пустого места». Потому что тогда у них может появиться ощущение, что это то, о чем нельзя говорить. Молчание всегда создает неблагоприятные условия. С одной стороны, появляется место для детских страхов: со мной что-то не так? С другой стороны, ребенок, которому стыдно говорить о своих половых органах и интимной зоне, будет меньше способен сообщить родителям или опекунам, если станет жертвой насилия. Но дети должны чувствовать, что могут говорить со своими близкими обо всем.

Вот почему родители не должны давать детям никаких указаний вроде «Так не говорят!», если малыш произнес слово, которое не нравится родителям. Выход здесь снова в описании: «Да, верно, такое слово существует. Ты понимаешь, что оно означает?» Если вы с самого начала говорили о половых органах, высказывание можно сопроводить совершенно недраматичным фактическим указанием: «Это вагина».

Аналогичным образом можно поступить, когда ребенок обращается к родителям с таким термином, как «трахаться». Если ребенок хочет знать, что это такое, можно дать краткий и точный ответ, не слишком вдаваясь в подробности. Многим малышам этого вполне достаточно – не следует навязывать им разъяснение, если они об этом не просят. Важно не умалчивать по типу «Мы поговорим об этом, когда ты подрастешь». Многим родителям также помогают детские книжки о теле с картинками. Вы можете прочитать их вслух или достать с полки, как только возникнет необходимость в объяснении.

Если определенные темы постоянно вызывают у родителей чувство стыда, им следует подумать, что может быть причиной этого, и получить профессиональную поддержку, например психологическую консультацию. Потому что для ребенка очень важно, чтобы его половые органы и сексуальность не были связаны со стыдом и тем более не стали запретной темой. Только так позже они смогут без затруднений выражать в партнерстве, чего им хотелось бы, а чего нет, распознавать посягательства на себя и уметь дать отпор.

42. Пожалуйста, скажи «спасибо»! Как легко заложить основу для хороших манер

Время чтения: 4 минуты

«Так принято!» – такова была раньше обычная «аргументация» родителей, когда они хотели воспитать своего ребенка. Успех результата можно было измерить по тому, насколько дети демонстрировали приличные манеры. То есть вели себя так, как от них ожидали, – послушно. Ребенок должен был говорить «спасибо» и «пожалуйста», когда чего-то хотел или ему что-то было нужно от родителей. С этим все ясно.

В настоящее время в этом вопросе наблюдается значительное послабление. Многие родители стараются относиться к своим детям с большей снисходительностью и меньшей строгостью. В некоторых случаях все же есть нюансы, потому что на самом деле обращение с так называемыми формами вежливости – тема, которая по сей день вызывает разногласия у родителей. До сих пор можно услышать: «Смени тон!» – или напоминания: «А волшебное слово?»

Важно быть вежливым, но важно и то, как этому научить

Ребенок должен выучить принятый в обществе язык, чтобы потом, когда он покинет свою безопасную зону, уверенно двигаться в социальном окружении – это бесспорно.

Однако главный вопрос заключается в том, как мы инициируем и поддерживаем эти учебные процессы.

Как вы уже знаете, дети в возрасте четырех лет и старше уже могут беспокоиться о намерениях других: «Почему мама и папа так отчаянно этого хотят?» Или: «Если я этого не сделаю, что подумают обо мне близкие?» Так что дошкольнику вполне можно сказать: «Для меня важно, как звучат твой голос и твои слова. «Можно мне еще кусочек торта?» – звучит так приятно для моих ушей, что я с удовольствием пойду тебе навстречу. Если бы ты просто требовал: «Торт!» – мне бы это доставило гораздо меньше удовольствия». Или: «Твоя тетя Лилли очень ценит то, что называется вежливостью. Ты видел, как мрачно она смотрит, когда не говорят «пожалуйста» и «спасибо»? Для нее это важно, поэтому, пожалуйста, постарайся помнить об этом, когда мы будем у нее в гостях». Ребенок обсудит это с вами, и после этого обе стороны будут с большим пониманием относиться к претензиям тети Лилли. С двухлетним ребенком же такой диалог невозможен. Это не оценка, а просто факт, поскольку когнитивное, социально-эмоциональное, а также языковое развитие в этом возрасте еще не достигло такой степени зрелости.

Волшебное слово? Какое волшебное слово?

Когда дети слышат, что им надо сказать волшебное слово, для них это может быть непонятно. Ребенок не знает, чего от него хотят. Возможно, он будет ожидать начала волшебной игры и испытает большое разочарование из-за того, что речь идет о простом повторении вежливой фразы. Родителям важно осознать, что принуждение к такому поведению не очень-то полезно, потому что ребенок будет использовать слова, не понимая их значения. Для застенчивых детей социальные ситуации, в которых им приходится вежливо разговаривать с незнакомцами, чтобы соответствовать ожиданиям родителей, могут быть значительным бременем. Под этим подразумевается, например, обязательное «спасибо», которое ребенок должен произнести, получив печенье в булочной, а вместо этого он стыдливо прячется за спину матери. Такие ситуации могут серьезно осложнить детское социальное развитие: уже на раннем этапе малыш связывает свое появление в обществе со стрессом. Этого следует избегать, особенно в ранние годы, когда самооценка ребенка развивается и, как мы надеемся, стабилизируется.

Проблема часто заключается в ожиданиях общества, что давит на родителей. Взгляды других, напряженное молчание и надежда, когда же ребенок произнесет желаемое слово… Вот мы и подошли к сути обсуждения. Малыш чувствует напряжение родителей, выражаемое взглядом и языком тела. Тем не менее его восприятие не настолько развито, чтобы понять, почему он ставит маму с папой в неловкое положение своим – предполагаемым – отказом. Честность ребенка в этот момент стоит больше, чем вынужденная благодарность.

И каково же решение?

Все просто. В такой момент полезно присесть перед ребенком на корточки, посмотреть ему в глаза и спросить, находясь на равных: «Ты только что получил печенье. Хочешь что-нибудь сказать по этому поводу?» При этом родительский голос обязательно должен звучать вопросительно, мягко и ни в коем случае не требовательно. Трехлетний ребенок уже усвоил некоторые правила и модели поведения нашего общества, он знает, о чем сейчас идет речь, а именно – о «выражении благодарности». Такие моменты, прокомментированные подобным образом лицом с привязанностью, в действительности нужны, чтобы ребенок совместно с родителем потренировался самостоятельно действовать в социальных ситуациях. Чтобы когда-то в будущем получилось адекватно сформулировать вежливое выражение, не перебарщивая и не краснея от смущения.

И что делать родителям, если ребенок, радостно держащий в руках печенье, просто молча мотает головой, недвусмысленно сообщая: «Нет, я ничего не хочу говорить!» Тогда родители просто берут эту роль на себя: «Как приятно, спасибо!»

«И все? Этого достаточно?» – можете с удивлением спросить вы. Да, этого достаточно. Потому что дети учатся на родительском примере. Если общение дома основано на вежливости и признательности, дети перенимают это автоматически. Важно то, как родители разговаривают друг с другом, и прежде всего – как они обращаются с ребенком. Если для двухлетнего малыша нормально слышать от мамы: «Пожалуйста, веди себя немного тише, иначе я не смогу с тобой играть», а также вежливое «Спасибо!», когда просьба удовлетворена, то эта форма общения станет для малыша естественной.

Это может проявиться не сразу, но поверьте: то, что было выучено между делом, в конечном итоге становится заметным. Многие другие темы в воспитании значительно сложнее и многограннее. Здесь же родители могут спокойно расслабиться и положиться на свой собственный хороший пример для подражания. Как бы то ни было, дети хорошо умеют искренне чувствовать и выражать благодарность. Это видно по их глазам и поведению. Нужно только уметь понимать это и ценить. И конечно же, мы можем и должны продолжать разговор о том, почему важно отзываться на признательность и выражать признательность другим.

Дайте детям любовь, больше любви и еще больше любви – и здравый смысл придет сам собой.

Астрид Линдгрен

43. «Глупая мама! Я тебя больше не люблю, папа!» – когда дети ранят словами

Время чтения: 5 минут

«Ты глупый! Уходи!» А некоторые дети еще прибавят: «Какашка». Такие высказывания часто вызывают у родителей недоумение и ошеломление: «Никогда бы не подумал, что наш ребенок будет так с нами разговаривать! Ведь сами мы внимательно следим за тем, чтобы не ругаться, и стараемся правильно подбирать слова». Возникает печаль и сомнения – все ли в порядке с нашими отношениями привязанности? Некоторые родители реагируют обиженным молчанием и какое-то время игнорируют ребенка. Или могут разозлиться и рефлекторно ответить: «Так нельзя говорить!» или: «Смени тон!». И вот уже в разгаре целая проповедь, хотя на самом деле вам этого совсем не хотелось.

Эмоции запретить нельзя

Как всегда, первым шагом к пересмотру ситуации является изменение точки зрения: что происходит в детской психике, когда произносятся эти фразы?

Гнев, который испытывает ребенок, является одной из пяти основных эмоций, которые проявляют люди во всех культурах нашего мира, наряду со страхом, отвращением, радостью и грустью[133]. Эмоция – это внутреннее состояние, которое вызывается внутренними или внешними триггерами: это может быть, например, мысль или конкретное событие. Вместе с этим возникает физиологическая реакция – например, сердце бьется быстрее и выделяются гормоны. Внешне внутреннее состояние проявляется через определенное выражение лица и измененную позу тела. Внутренне оно воспринимается как ощущение. Эмоции при этом не являются волевым решением, они возникают непроизвольно. Так что, если ребенок рассержен на человека с привязанностью, запретить это чувство не получится. От этого гнев не станет меньше. Напротив, «запрет на злость» может только усилить его – совершенно нормальная реакция – до такой степени, что гнев буквально сбивает ребенка с ног и все заканчивается бурной истерикой.

Часто внутри ребенка происходит примерно следующее:

«Я злюсь на родителей. Они тоже злятся на меня, потому что ругают – а это злит меня еще больше. Один я отсюда не выберусь! Но если я сейчас попрошу о помощи, сможет ли мой человек с привязанностью утешить и обнять меня?»

То есть в эти моменты ребенок переживает сильный внутренний конфликт. Он может быть зол на родителей по любой причине, но ему нужно утешение с их стороны – совместное регулирование, – чтобы суметь успокоиться. В главе 7 мы подробно объясняли причины кажущегося противоречивым, часто не поддающегося рациональному пониманию поведения сорванца. Помните: малыш еще не способен думать, классифицировать и влиять на сложные эмоциональные состояния, которые он испытывает. Кстати, обратите внимание: взрослым это тоже удается не всегда!

Я люблю тебя – что бы ты ни делал!

Легко любить ребенка, который стремится к сотрудничеству и соответствует родительским ожиданиям и желаниям. Но особенно важно именно в трудные моменты оставаться на связи друг с другом и обеспечивать ребенку безопасность: «Я люблю тебя. Всегда и безоговорочно!» Это означает и сознательную рефлексию: «Ты меня обижаешь, но я не делаю того же в ответ, потому что я взрослый и могу справиться с этими чувствами. Я возьму тебя за руку и покажу, как можно откликнуться другим способом, если ты с чем-то не согласен».

Если родителям удается сохранять эту безмятежную, любящую отстраненность, в глазах детей они обнаружат большую неуверенность, а иногда и отчаяние: «Что произойдет, если я буду так спорить с мамой или папой? Мне это можно? У меня (снова) будут неприятности? Станут ли меня любить по-прежнему, если я буду так зол?»

Сохранять спокойствие и поразмышлять о том, почему ребенок делает то, что он делает, можно с помощью дыхательного упражнения (см. также главу 8). Часто дети реагируют гневно, когда чувствуют родительскую власть – например, решать, что посещение детской площадки подошло к концу или что шоколадный батончик не будет куплен. Если сейчас присесть на корточки и оказаться на одном уровне с ребенком, это уже заметно разряжает ситуацию, потому что благодаря этому родительское тело «разговаривает», заметно снижая уровень власти (пожалуйста, еще раз ознакомьтесь с «Тезисом № 4»). Теперь, если отразить детские чувства – «Я знаю, что глупо не получить шоколадный батончик, но ты уже съел большое мороженое, а слишком много сладкого вредно для твоего животика!» – можно способствовать дальнейшей разрядке ситуации. Несмотря на то что ребенок, вероятно, все еще плачет и злится, он понимает, что к его эмоциям и желаниям относятся серьезно, а не «просто» ущемляют его. Возможно, теперь он позволит взять себя на руки или ему потребуется еще немного времени, чтобы успокоиться. Важно принять и это (подробнее об истериках читайте в главе 33).

Безусловная любовь не всегда ощущается одинаково

Однако все легче сказать, чем сделать. Иногда дети просто слишком устают, а их порог толерантности низок – у взрослых все точно так же. Нормально, когда родителям трудно почувствовать безусловную любовь прямо сейчас. Когда вы ощущаете, как вместо любви охватывает грусть или гнев, важно воспринимать это как должное и не пытаться отогнать это. Полезно, может быть, внутренне сделать шаг назад и мысленно выразить свой гнев:

«Нет, я не глупая мама и не кака! Этот ребенок выводит меня из себя. Я в гневе. Я в печали. Мне хочется кричать. Или просто убежать. Чем я заслужила эту дурацкую фазу автономности и какой дурак-психолог-по-развитию еще утверждает, что это хорошо? Это уж слишком! Когда, наконец, закончится все это и можно будет разумно поговорить с ребенком?»

Такой внутренний монолог с ругательствами может принести большое облегчение, потому что вы сигнализируете своему подсознанию, что относитесь к себе серьезно. По сути, вы берете себя в руки. И это может избавить вас – и вашего ребенка – от необходимости ругаться вслух. Попробуйте так сделать. Иногда также полезно обозначить личную границу по отношению к ребенку: «Хорошо. Я подумаю о том, почему ты считаешь меня глупым». Позвольте себе взять время на размышление, потому что это первый шаг к решению конфликта.

«Бурные» чувства стоит обсудить в тишине и покое

Откровенный разговор о том, что на самом деле произошло, иногда происходит сразу, но может быть и позже. Конечно, построение этого диалога будет зависеть от различных факторов, таких как степень развития речи у детей и их собственное эмоциональное состояние. Вам и не нужна долгая дискуссия. Просто спрашивайте и оставайтесь готовыми к разговору. Так негативные эмоции не становятся табуированными: «Почему ты считаешь меня глупым? Что тебя разозлило?» Или: «Я могу понять, что тебя это разозлило». Даже на такой вопрос, как: «Что было для тебя самым плохим, когда ты так разволновался на детской площадке?» – родители часто получают поразительные разъясняющие ответы.

Эти короткие беседы имеют большое долгосрочное влияние. Для детей важно, чтобы родители были доступны в качестве любящих, не наказывающих людей с привязанностью даже в конфликтной ситуации. Иногда это может быть сложно, особенно если в детстве вы сами получили другой опыт. Тем не менее родители могут сознательно изменить эти ситуации с собственным ребенком, потому что понимают, что нет необходимости прибегать к старым репрессивным шаблонам.

Возможность давать отзывы и высказывать критику – важный шаг в развитии, и совершенно логично, чтобы ребенок мог практиковаться в этом в первую очередь в своей семье. Однако цель – делать это так, чтобы не обидеть другого. И тут снова вступает в игру родительский пример для подражания, который демонстрирует эти навыки в повседневной жизни. Это приводит к тому, что «глупые мама с папой» обычно очень скоро снова купаются в любви и столь раздраженный и расстроенный до этого сорванец уютно устраивается в родительских объятиях. Хорошо, когда родители не обижаются. В этот период чувства маленького ребенка напоминают американские горки: малыш не должен преодолевать стремительные взлеты и падения в одиночку, ему нужна внутренняя уверенность: «Мама и папа любят меня. Что бы ни случилось».

44. Мой ребенок рассказывает о том, чего не было, – что делать?

Время чтения: 2 минуты

Примерно в возрасте от двух до пяти лет у многих детей внезапно появляется склонность ко лжи, что вызывает беспокойство у родителей. «Я упал, потому что кто-то меня толкнул», – хотя вокруг никого не видно. Или: «Шоколад я не ел, его унесло чудовище».

Прежде чем родители начнут ругаться, им следует вспомнить, что дети в возрасте до четырех лет из-за развития своего мозга еще не способны воспринимать перспективу – а это необходимо для того, чтобы вводить в заблуждение сознательно. Так что ход мыслей «Если я скажу, что шоколад забрал монстр, мама не заметит, что это был я!» для них пока невозможен. Способность к «прото-лжи» впервые развивается примерно с трех лет. Дети даже могут рассказывать о чем-то, что, как они точно знают, не соответствует действительности, и с любопытством проверять, что произойдет, – хотя они не могут этого предвидеть. Так, ребенок может заявить, хихикая: «Папа – кенгуру!»

Вероятно, самая распространенная причина, по которой малыши якобы «лгут», – это то, что они действительно верят в то, что говорят. Примерно в возрасте от двух до пяти лет дети проходят так называемую фазу магического мышления, когда реальность и фантазия плавно переходят друг в друга. Тогда монстры часто прячутся под кроватью, феи ждут малыша в шкафу, а неодушевленные вещи оживают: когда идет дождь, облака грустные. У многих детей теперь есть и невидимые друзья.

На стадии магического мышления дети воспринимают слова буквально

На этом этапе дети уязвимы. Они верят в то, что им говорят. Этим объясняется не только то, почему они не ставят под сомнение существование Деда Мороза и пасхального кролика, но и то, почему карательное воспитание действенно: «Если ты не доешь, завтра пойдет дождь». «Если не прекратишь кричать, тебя заберет полиция». Или, как ни парадоксально: «Если не перестанешь врать, у тебя вырастет длинный нос». Такие фразы, даже если они, возможно, были сказаны в шутку, могут быть очень «успешны» у этой возрастной группы – и это трагедия. Смешиваются области, которые не имеют друг с другом ничего общего. Дети соглашаются, потому что боятся. Это адаптация, а не настоящее сотрудничество, потому что тогда оно было бы добровольным. Так что, если у взрослых проскальзывают такие фразы, важно правильно их откорректировать.

У детей сильно развиты воображение и фантазия. В идеале взрослые удовлетворяют детскую потребность в фантастических историях, например читая им вслух или совместно придумывая что-нибудь. Родители ни в коем случае не должны обесценивать детскую фантазию, говоря: «Что за ерунду ты там болтаешь?» Даже доброжелательное: «Монстров ведь не существует!» – не поможет ребенку, потому что на стадии магического мышления он знает, что они существуют, и не позволит убедить себя в обратном, а лишь почувствует себя непонятым. Теперь тот взрослый, который согласится с этим и скажет: «Идем, тогда мы отправимся охотиться на чудовищ вместе!» – возможно, вооружившись спреем от монстров (глава 11), – на вес золота! Так что, если ребенок рассказывает о волшебных существах, таких как феи, монстры и невидимые друзья, взрослые могут спокойно и заинтересованно попросить: «Расскажи еще! Это так интересно!»

Если ребенок склонен к самоуверенности в своих магических убеждениях и, например, кричит: «Я могу летать!» – ради безопасности его, конечно, надо снова вернуть к реальности. Пусть и осторожно: «Ты бы этого хотел? Да, ощущение было бы потрясающее, я уверен! Но, к сожалению, люди не умеют летать».

Полезно – как это часто бывает – спросить себя: что помогло бы мне в данной ситуации в моем детстве?

Несколько слов в заключение

Время чтения: 3 минуты

Уважаемые читатели!

Спасибо, что сопровождали нас в путешествии по этой книге и вместе стремились и к целям воспитания, основанного на привязанности и потребностях. Мы надеемся, что смогли предоставить вам полезные знания и дать рекомендации по конфликтам, которые раньше казались вам трудноразрешимыми.

Поскольку мы хотели отобразить как можно больше типичных ситуаций, которые постоянно возникают в практике консультирования, книга получилась толще, чем мы планировали изначально.

Тем не менее, конечно, существует множество повседневных проблем, которые мы здесь не затрагивали. Однако после прочтения у вас уже будет представление, как лучше подойти к вопросу. В конечном итоге речь всегда идет о принятии того или иного факта – будь вам 2 или 32 годика – и нахождении баланса между необходимостью и различными потребностями.

Кстати, описанные в этой книге принципы и стратегии решения проблем могут помочь вам и в общении с другими взрослыми – потому что они тоже хотят, чтобы их видели и уважали. Когда это происходит, часто становится возможным сотрудничество, которое раньше даже казалось немыслимым. В случае если и с новыми знаниями вам не удается разрешить определенные конфликты или найти выход из запутанной ситуации, мы хотели бы призвать вас обратиться за помощью – например, в консультацию для родителей, ориентированную на привязанность, или, в зависимости от того, о чем идет речь, к психотерапевту. Принятие поддержки никогда не является признаком слабости, это всегда признак силы.

И последнее, но не менее важное: мы хотели бы подарить вам еще кое-что: по-настоящему прекрасной пищи для размышлений, которая поможет понять, где вам все еще может понадобиться поддержка, – и как ее получить.

Приведенное ниже упражнение взято из системной терапии и помогает сместить фокус внимания в сторону ориентации на решение.

НОЧЬ ЧУДЕС

Это был еще один непростой день. Были приятные моменты, но были также и конфликты со стрессом. Уложив детей и почистив зубы, вы засыпаете в изнеможении.

А эта ночь – необычная, потому что в эту ночь происходит чудо.

Благодаря чуду на следующее утро повседневные проблемы, которые беспокоили и обременяли вас, пропали. Просто пропали!

Как бы вы поняли, проснувшись, что произошли такие изменения? Как бы вы себя чувствовали, избавившись от тягот? Что стало бы другим? Что осталось бы прежним? Что бы вы заметили в своих детях? А в своем партнере? Что сказал бы ваш ребенок или дети, если бы заметили изменения? Было ли когда-нибудь в вашей жизни время, когда вы замечали вокруг хоть немного этого чуда и позитивной силы? Что вы можете сделать как мама или папа, чтобы это чудо стало чуть-чуть реальнее? Какие ресурсы у вас есть и что вам нужно от других? Какими талантами и способностями обладают ваши дети и какой вклад благодаря этому они могли бы внести в то, чтобы это чудо стало возможным для вашей семьи?

На этой ноте мы желаем вам прекрасно проводить время в кругу семьи!

От всего сердца,

Ваши

Элиане Рец и Кристиана Стелла Бонгерц

Спасибо!

Мы благодарим нейробиолога и психолога доктора Даниэлу Галашан за ценный обмен мнениями об эмоциональном развитии в раннем детстве и развитии мозга в детском и подростковом возрасте. Настоятельно рекомендуем ее блог liebeundhirn.de.

Огромная благодарность профессору Карлу Хайнцу Бришу, а также профессору Клаусу Гроссманну и доктору Карин Гроссманн. Все они десятилетиями занимаются исследованиями привязанности и публикуют статьи о ее значении в детстве, подростковом и взрослом возрасте. То, что сегодня мы говорим о воспитании, ориентированном на привязанность, как о данности, – именно их заслуга. Благодаря труду их жизни мы знаем: безопасность не делает зависимым, а дает возможность маленькому ребенку смело исследовать мир. Мы также хотели бы поблагодарить профессора Дорис Бишоф-Келер за множество ценных открытий по теории понимания других.

Мы также выражаем особую благодарность издательству «Пипер», и в особенности – Катарине Штольдрайер, Изабелле Яросс и Анне Стадлер за их энтузиазм и доверие к нам и нашей книге, а также Ханне Шулер за ее чуткое редактирование.

И конечно же, наша глубочайшая благодарность и любовь – нашим семьям, без любви и вдохновения которых эта книга никогда бы не появилась. Большая часть текста была написана во время пандемии коронавируса. Когда мы писали и слышали, как шумят дети, мы делали перерыв, чтобы утешить их и выслушать, а затем поиграть с ними. Наши собственные сорванцы дали этой книге возможность появиться. Каждый день они снова и снова показывают нам, насколько важно проинформировать других родителей об этом этапе раннего детства.

Элиане: я хотела бы поблагодарить моих коллег из социальных сетей: Барбель Ааб, Даниэлу Галашан, Франциску-Беатрис Фидлер, Аннину Глокнер и Юлию Нойманн – за ценный обмен мнениями. Стелла, спасибо за эту совместную книгу и прекрасное сотрудничество! Карин, спасибо за все интересные разговоры и за то, что мы провели вместе столько часов на детских площадках. Нина, спасибо за все ценные обсуждения. Таня, голосовые сообщения о материнстве и детстве обогатили наши знания. Ты всегда мотивировала меня продолжать писать и вести блог. Я очень благодарна за нашу встречу. Ингрид, Томас и Хайке, спасибо за возможность каждый день видеть, какую замечательную работу вы делаете в детском саду. Я благодарю вас от всего сердца – особенно за время, проведенное с кофейным медведем.

Стелла: я хотела бы поблагодарить судьбу за то, что на моем жизненном пути оказалась моя замечательная семья, и за то, что она открыла мне совершенно новую вселенную. Под этим я подразумеваю не только множество новых тем, которыми я могу увлечься сегодня. Последнее, но не менее важное, – огромное спасибо тебе, Элиане. Ты мне доказала, что старая поговорка «У дураков мысли сходятся» – лучшая концепция.

Мерси!

Список литературы

Ahnert, Lieselotte: Wieviel Mutter braucht ein Kind? Bindung – Bildung – Betreuung: öffentlich und privat. Spektrum Akademischer Verlag, 2010.

Allen, Sarah M.; Hawkins, Alan J.: Maternal Gatekeeping: Mothers’ Beliefs and Behaviours That Inhibit Greater Father Involvement in Family Work. In: Journal of Marriage and Family, 61(1): 199–212, 1999.

Amabile, Teresa M.; Gitomer, Judith: Children’s Artistic Creativity: Effects of Choice in Task Materials. In: Personality and Social Psychology Bulletin, 10(2): 209–215, 1984.

Anisfeld, Elizabeth; Casper, Virginia; Nozyce, Molly et al.: Does infant carrying promote attachment? An experimental study of the effects of increased physical contact on the development of attachment. In: Child Development, 61(5): 1617–1627, 1990.

Amsterdam, Beulah: Mirror self-image reactions before age two. In: Developmental Psychobiology, 5(4): 297–305, 1972.

Anders, Wolfgang; Weddemar, Sabine: Häute schon berührt? Körperkontakt in Entwicklung und Erziehung. Borgmann, 2001.

Bandura, Albert: Lernen am Modell. Ansätze zu einer sozial-kognitiven Lerntheorie. Klett, 1976.

Bates, Elisabeth; Dale, Philip S.; Thal, Donna: Individual differences and their implications for theories of language development. Kap. 5 in Fletcher, Paul; MacWhinney, Brian (Hrsg.): Handbook of Child Language. Blackwell, 1995.

Batty, David G.; Russ, Tom C. et al.: Psychological distress in relation to site specific cancer mortality: pooling of unpublished data from 16 prospective cohort studies. In: BMJ, 356(108), 2017.

Бауэр Иоахим. Почему я чувствую, что чувствуешь ты. Интуитивная коммуникация в секрет зеркальных нейроном. Изд-во Вернера Регена, 2009.

Baumrind, Diana; Black, Allen E.: Socialization practices associated with dimensions of competence in preschool boys and girls. In: Child Development, 38(2): 291–327, 1967.

Baumrind, Diana: Current patterns of parental authority. In: Developmental Psychology Monograph, 4(1/Pt. 2): 1–103, 1971.

Becker-Stoll, Fabienne: Kita:»Sofort abmelden!«. In: Die Zeit Nr. 28/2016, 30. Juni 2016; online abrufbar unter: www.zeit.de/2016/28/kita-qualitaetfabienne-becker-stoll.

Benedetti, Fabrizio: Placebo Effects: Understanding the Mechanisms in Health and Disease. Oxford University Press, 2014.

Bensel, Joachim: Freiburger Säuglingsstudie: Welche Faktoren beeinflussen das frühe Säuglingsschreien? In: Die Hebamme 19: 12–18, 2006.

Bischof-Köhler, Doris: Soziale Entwicklung in Kindheit und Jugend. Bindung, Empathie, Theory of Mind. W. Kohlhammer, 2011.

Bowlby, John: Attachment and Loss. Vol. 1: Attachment. Basic Books, 1982.

Bowlby, John: Attachment and Loss. Vol.1: Loss. Basic Books, 1969.

Бриш Карл: Биндунг-терапия. Беременность и роды. Изд-во «Теревинф», 2018.

Бриш Карл: Биндунг-терапия: младенчество и ранний возраст. Изд-во «Теревинф», 2018.

Бриш Карл: Грамматика воспитания. Время ожидания и первый год жизни ребенка. Изд-во «Теревинф», 2013.

Chida, Yoichi; Hamer, Mark et al.: Do stress-related psychosocial factors contribute to cancer incidence and survival? In: Natural Clinical Practice Oncology, 5(8): 466–475, 2008.

Cooke, Lucy J.: The importance of exposure for healthy eating in childhood: a review. In: Journal of Human Nutrition and Dietetics, 20(4): 294–301, 2007.

d’Ailly, Hsiao: The Role of Choice in Children’s Learning: A Distinctive Cultural and Gender Difference in Efficacy, Interest, and Effort. In: Canadian Journal of Behavioural Science/Revue canadienne des sciences du comportement, 36(1), 17–29, 2004.

Detweiler, J.; Mendoza, R.; Lepper, M.: Perceived Versus Actual Choice: High Perceived Choice Enhances Children’s Task Engagement. 8th Annual Meeting of the American Psychological Society, San Francisco, 1996.

Do, A.; Rupert, A.; Wolford, G.: Evaluations of pleasurable experiences: the peak-end rule. In: Psychonomic Bulletin & Reviw, 15 (1): 96–98, 2008.

Dreyer, Rahel: Eingewöhnung und Beziehungsaufbau in Krippe und Kita: Modelle und Rahmenbedingungen für einen gelungenen Start. Herder, 2017.

Дахигг Чарлз: Власть привычки. Почему мы живем и работаем именно так, а не иначе. АСТ, 2021.

Dweck, Carol S.; Legget, Ellen L. et al.: Implicit Theories and Their Role in Judgments and Reactions: A Word from Two Perspectives. In: Psychological Inquiry, 6(4): 267–85, 1995.

Eckerberg, Berndt G.: Treatment of sleep problems in families with young children: effects of treatment on family well-being. In: Acta Paediatrica, 93(1): 126–134, 2007.

Esposito, Gianluca; Yoshida, Sachine; Ohnishi, Ryuko et al.: Infant calming responses during maternal carrying in humans and mice. In: Current Biology, 23(9): 739–745, 2013.

Frank, Bodo; Lüdtke, Ulrike; Gratier, Maya: Frühe emotionale und kommunikative Entwicklung. In: Dederich, Markus; Jantzen, Wolfgang; Walthes, Renate (Hrsg.): Sinne, Körper und Bewegung – Behinderung, Bildung und Partizipation. Enzyklopädisches Handbuch der Behindertenpädagogik, 9: 71–81, Kohlhammer 2011.

Gershon, Michael: The Second Brain: A Groundbreaking New Understanding of Nervous Disorders of the Stomach and Intestine. Haber Perennial, 1999.

Гоулман Дэниел: Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ. Изд-во «Манн, Иванов и Фербер» (МИФ), 2022.

Готтман, Джон, Деклер Джоан: Эмоциональный интеллект ребенка. Практическое руководство для родителей. Изд-во «Манн, Иванов и Фербер» (МИФ), 2015.

Gračanin, Asmir; Vingerhoets, Ad J. J. M. et al.: Why crying does and sometimes does not seem to alleviate mood: a quasi-experimental study. In: Motivation and Emotion 39(6): 953–960, 2015.

Gradisar, Michael; Jackson, Kate; Spurrier, Nicola J. et al.: Behavioral Interventions for Infant Sleep Problems: A Randomized Controlled Trial. In: Pediatrics, 137(6): 2015–1486, 2016.

Grässer, Melanie; Hovermann, Eike: Kinder brauchen Rituale. Humboldt, 2015.

Grossmann, Karin; Grossmann, Klaus: Bindungen – das Gefüge psychischer Sicherheit. Klett-Kotta, 2012.

Herget, Gundi: Helikoptereltern – von Eltern und anderen Extremisten. In: Journalist 8, 2020; online abrufbar unter: www.journalist.de/startseite/detail/article/von-eltern-und-anderen-extremisten.

Higley, Elizabeth; Dozier, Mary: Nighttime maternal responsiveness and infant attachment at one year. In: Attachment & Human Development, 11(4): 347–363, 2009.

Howe, Mark L.; Courage, Mary L.: On resolving the enigma of infantile amnesia. In: Psychological Bulletin, 113(2): 305–326, 1993.

Hrdy, Sarah B.: Mütter und Andere: Wie die Evolution uns zu sozialen Wesen gemacht hat. Berlin Verlag, 2010.

Hunziker, Urs A.; Barr, Ronald G.: Increased carrying reduces infant crying: A randomized controlled trial. In: Pediatrics, 77(5): 641–648, 1986.

Hurlemann, Rene; Patin, Alexandra et al.: Oxytocin enhances amygdala-dependent, socially reinforced learning and emotional empathy in humans. In: Journal of Neuroscience, 30(14): 4999–5007, 2010.

Höhl, Stefanie; Weigelt, Sarah: Entwicklung in der Kindheit (4–6 Jahre). Ernst Reinhardt, 2015.

Iyengar, Sheena S.; Lepper, Mark: When choice is demotivating: Can one desire too much of a good thing? In: Journal of Personality and Social Psychology, 79(6): 995–1006, 2000.

Jensen, Sarah K. G.; Dickie, Erin W. et al.: Effect of early adversity and childhood internalizing symptoms on brain structure in young men. In: JAMA Pediatrics, veröffentlicht online, 17. August 2015.

Kahneman, Daniel: Evaluation by moments, past and future. In: Kahneman, Daniel; Tversky, Amos (Hrsg.): Choices, Values and Frames. Cambridge University Press, 2000.

Kanata, Manuela; Heinrichs, Markus; Domeso, Gregor: Oxytocin and the social brain: Neural mechanisms and perspectives in human research. In: Brain Research 1518: 160–171, 2013.

Klusemann, Stefan; Rosenkranz, Lena; Schütz, Julia: Professionelles Handeln im System. Perspektiven pädagogischer Akteur*innen auf die Personalsituation in Kindertageseinrichtungen (HiSKiTa), Bertelsmann Stiftung, 2020; online abrufbar unter: https://www.bertelsmann-stiftung.de/de/publikationen/publikation/did/professionelles-handeln-im-system-all.

Knuf, Joachim; Schmitz, H. Walter: Ritualisierte Kommunikation und Sozialstruktur. In: Forschungsberichte des Instituts für Kommunikationsforschung und Phonetik der Universität Bonn. Reihe Kommunikationsforschung 72, Buske, 1980.

Krasotkina, Anna; Götz, Antonia; Höhle, Barbara; Schwarzer, Gudrun: Perceptual Narrowing in Speech and Face Recognition: Evidence for Intra-individual Cross-Domain Relations. In: Frontiers in Psychology, 9(1711), 2018.

Lagercrantz, Hugo: Die Geburt des Bewusstseins: Über die Entwicklung des frühkindlichen Gehirns. Springer, 2019.

Leotti, Lauren A.; Delgado, Mauricio R.: The Inherent Reward of Choice. In: Psychological Science, 22(10): 1310–1318, 2011.

Ледлофф, Жан: Как вырастить ребенка счастливым. Принцип преемственности. Изд-во Генезис, 2007.

Lutterotti, Nicola von: Mütterliche Zuwendung mildert die Stressempfindlichkeit. Interview mit Michael Meaney in: Neue Züricher Zeitung Online, 2014; online abrufbar unter: www.nzz.ch/feuilleton/muetterliche-zuwendungmildert-die-stressempfindlichkeit-1.18438371#back-register.

Lüdtke, Ulrike M.: Emotion und Sprache: Neurowissenschaftliche und linguistische Relationen. In: Die Sprachheilarbeit, 51(4): 160–175, 2006.

Mampe, Birgit; Friederici, Angela D. et al.: Newborns’ Cry Melody Is Shaped by Their Native Language. In: Current Biology, 19(23): 1994–1997, 2009.

Marniemi, Jukka; Kronholm, E. et al.: Visceral fat and psychological stress in identical twins discordant for obesity. In: Journal of Internal Medicine, 251(1): 35–43, 2002.

Малер, Маргарет С.; Пайн, Фред; Бергман, Анни: Психологическое рождение человеческого младенца. Симбиоз и индивидуация. Изд-во «Когито-Центр», 2021.

Mascaro, Jennifer S.; Pace, Thaddeus W. W.; Raison, Charles L.: Achten Sie auf Ihre Hormone! Die Endokrinologie des Mitgefühls. In: Singer, Tania; Bolz, Matthias (Hrsg.): Mitgefühl in Alltag und Forschung. MPG, 2013.

Maselko, Joanna; Kubzansky, Laura D. et al.: Mother’s affection at 8 months predicts emotional distress in adulthood. In: Journal of Epidemiology and Community Health, 65(7): 621–625, 2011.

Майер, Эмеран: Второй мозг. Как микробы в кишечнике управляют нашим настроением, решениями и здоровьем. Изд-во «Альпина нон-фикшн», 2018.

Meaney, Michael J.; Szyf, Moshe: Environmental programming of stress responses through DNA methylation: life at the interface between a dynamic environment and a fixed genome. In: Dialogues Clinical Neuroscience, 7(2): 103–123, 2005.

Mueller, Claudia M.; Dweck, Carol S.: Praise for Intelligence Can Undermine Children’s Motivation and Performance. In: Journal of Personality and Social Psychology, 75(1): 33, 1998.

Nitschke, Jack B. et al.: Orbitofrontal Cortex Tracks Positive Mood in Mothers Viewing Pictures of their Newborn Infants. In: NeuroImage, 21(2), 583–592, 2004.

Nolte, Nicola; Pott, Wilfried; Pauli-Pott, Ursula: Schlafstörungen und Bindungsqualität im Kleinkindalter. In: PPmP, 56(3/04): 154–161, 2006.

Norholt, Henrik: Revisiting the Roots of Attachment: A review of the biological and psychological effects of maternal skin-to-skin contact and carrying of full-term infants. In: Infant Behaviour & Development, 60: 1–19, 2020.

Oettingen, Gabriele: Die Psychologie des Gelingens. Droemer, 2017.

Pauen, Sabina; Roos, Jeanette: Entwicklung in den ersten Lebensjahren (0–3 Jahre). Ernst Reinhardt, 2017.

Papoušek, Hanus: Soziale Interaktion als Grundlage der kognitiven Frühentwicklung. In: Hellbrügge, Theodor (Hrsg.): Kindliche Sozialisation und Sozialentwicklung. Urban und Schwarzenberg, 1975.

Petersson, Maria; Hulting, Anna-Lena. et al.: Long Term Changes in Gastrin, Cholecystokinin and Insulin in Response to Oxytocin Treatment. In: Neuroendocrinology, 69(3): 202–208, 1999.

Petersson, Maria; Lagumdzija, Alena et al.: Oxytocin Stimulates Pro-liferation of Human Osteoblast-Like Cells. In: Peptides, 23(6): 1121–1126, 2002.

Polony, Natacha: Hommage aux maitres Le Figaro Blog, 2010; abrufbar unter: https://blog.lefigaro.fr/education/2010/01/hommage-aux-maitres-suite.html.

Ренц-Польстер, Герберт: Рожденные жить на воле. Влияние эволюции на детей. «Изд-во Ресурс», 2018.

Schachter, Daniel L.; Moscovitch, Morris: Infants, amnesia and dissociable memory systems. In: Moscovitch, Morris (Hrsg.): Infant Memory: 173–216, Plenum, 1984.

Sears, Martha; Sears, William: The Attachment Parenting Book: A Commonsense Guide to Understanding and Nurturing Your Baby. Little, Brown Spark 2001.

Sepp, Hanna: Mеltidspedagogik- mat- och mеltidskunskap i fцrskolan. Studentlitteratur AB, 2013.

Sharman, Leah S.; Dingle, Genevieve A. et al.: Using crying to cope: Physiological responses to stress following tears of sadness. In: Emotion. Vorab-Online-Publikation, 2019.

Siegler, Robert; Eisenberg, Nancy; De Loache, Judy et al.: Entwicklungspsychologie im Kindes- und Jugendalter. Springer-Verlag, 2016.

Spangler, Gottfried; Zimmermann, Peter (Hrsg.): Die Bindungstheorie. Grundlagen, Forschung und Anwendung. Stuttgart, 2002.

Spitz, Rene A.: Vom Säugling zum Kleinkind. Naturgeschichte der Mutter-Kind-Beziehung im ersten Lebensjahr. Klett-Cott, 2004.

Спок, Бенджамин: Ребенок и уход за ним. Изд-во Рипол Классик, Попурри, 2014.

Stein, Bock-Famula et al.: Schlechte Rahmenbedingungen erschweren die Bildungsarbeit der Kitas, Bertelsmann-Stiftung, 2020.

Stocks, Alexandra; Kurt, April A.; Lynton, Nandani: Locus of Control and Subjective Well-Being: A Cross-Cultural Study. In: Problems and Perspectives in Management, 10(1): 17–25, 2012.

Strüber, Nicole: Die erste Bindung. Wie Eltern die Entwicklung des kindlichen Gehirns prägen. Klett-Cotta, 2016.

Tronick, Edward Z.; Weinberg, Katherine M.: Infant Affective Reactions to the Resumption of Maternal Interaction after the Still Face. In: Child Development, 67(3): 905–914, 1996.

Uvnäs-Moberg, Kerstin; Petersson, Maria: Oxytocin, ein Vermittler von Antistress, Wohlbefinden, sozialer Interaktion, Wachstum und Heilung/Oxytocin, a mediator of anti-stress, well-being, social interaction, growth and healing. In: Zeitschrift für Psychosomatische Medizin und Psychotherapie, 51(1): 57–80, 2005.

Uvnäs-Moberg, Kerstin; Nissen, Eva; Ransjö-Arvidsson, Anna-Berrit et al.: Die Bedeutung des Hormons «Oxytocin» für die Entwicklung der Bindung des Kindes und der Anpassungsprozesse der Mutter nach der Geburt. In: Brisch, Karl Heinz; Hellbrügge, Theodor (Hrsg.): Die Anfänge der Eltern-Kind-Bindung. Schwangerschaft, Geburt und Psychotherapie. Klett-Cotta, 2007.

Varvogli, Liza; Darviri, Christin: Stress management techniques: evidencebased procedures that reduce stress and promote health. In: Health Science Journal, 5(2): 74–89, 2011.

Вацлавик, Пол; Бивин, Дженет; Джексон, Дон: Психология межличностных коммуникаций. Изд-во «Речь», 2000.

Weaver, Ian C. G.; Cervoni, Nadia et al.: Epigenetic programming by maternal behavior. In: Nature Neuroscience, 7(8): 847–854, 2004.

Weinberg, M. Katherine; Beeghly, Marjorie et al.: A Still-face Paradigm for Young Children: 2Ѕ Year-olds’ Reactions to Maternal Unavailability during the Still-face. In: The Journal of Developmental Processes, 3(1): 4–22, 2008.

Zulley, Jürgen; Knab, Barbara: Unsere innere Uhr. Herder, 2000.

Примечания

1

Bowlby, 1973/2006, с. 359 в ориг., перевод Grossmann. (Прим. авт.)

2

Антиавторитарное (демократическое) воспитание – взаимодействие с детьми на основе уважения и доверия, благодаря чему ребенок учится сам решать проблемы и отстаивать точку зрения. (Прим. ред.)

3

Разрешительное воспитание подразумевает отказ от конфронтаций с ребенком, родители в целом предъявляют малое количество требований к малышу. Таким образом детское поведение как бы поставлено на саморегуляцию. (Прим. ред.)

4

Сторонники этого движения уверены, что традиционное воспитание основано на насилии и попытках сделать из ребенка объект желаний родителей. На самом же деле детям не нужно ничего, кроме простого присутствия взрослых, и они способны учиться без подсказок, используя социальную насмотренность. (Прим. ред.)

5

Brisch, 2015; Strüber, 2016. (Прим. авт.)

6

Ср. напр. Yoichi/Hamer et al., 2008; Marniemi/Kronholm et al., 2002; Batty/Rudd et al., 2017. (Прим. авт.)

7

Ср. напр. Ahnert, 2010. (Прим. авт.)

8

Ребенок и уход за ним. – М.: Попурри, 2018. (Прим. ред.)

9

Ср. Siegler/Eisenberg/De Loache, 2016. (Прим. авт.)

10

Grossmann/Grossmann, 2012. (Прим. авт.)

11

Renz-Polster, 2009. (Прим. авт.)

12

Ср. Ahnert, 2010. (Прим. авт.)

13

Spitz, 2004. (Прим. авт.)

14

Ср. Bowlby, 1969. (Прим. авт.)

15

Grossmann/Grossmann, 2012. (Прим. авт.)

16

В привязанности важно знать о двух понятиях. Ребенок обращается к своим родителям, потому что они обеспечивают защиту и заботу, что в английском языке называется привязанностью (attachment). Таким образом, речь идет прежде всего о системе безопасности. В то время как поведение родителей можно охарактеризовать как систему заботы и защиты. Конечно, взрослые тоже привязываются к своему ребенку (это называют bonding), но именно в том смысле, что они готовы быть источником безопасности в жизни своего ребенка (Brisch, 2015) (Прим. авт.)

17

Импринтинг, или запечатление – в психологии формирование паттернов поведения и убеждений, которые чаще всего формируется в ранние периоды жизни (Прим. ред.)

18

Grossmann/Grossmann, 2012. (Прим. авт.)

19

Strübner, 2016. (Прим. авт.)

20

Renz-Polster, 2009. (Прим. авт.)

21

Strübner, 2016. (Прим. авт.)

22

Ср. Bowlby, 1982, с. 378 в ориг., перевод Grossmann (Прим. авт.)

23

Brisch, 2015. (Прим. авт.)

24

Brisch, 2015. (Прим. авт.)

25

Siegler et al., 2016. (Прим. авт.)

26

Brisch, 2015; Brisch, 2014. (Прим. авт.)

27

Существуют и другие паттерны, которые можно обобщить понятием патологии привязанности. К ним относится, в частности, дезорганизованная привязанность, которая часто развивается, когда родители сами обременены неотработанными травмами. Существуют также расстройства привязанности с различной симптоматикой. Для тех, кто хочет углубиться в эту тему, рекомендуем книгу SAFE: Sichere Ausbildung für Eltern («Надежно: Надежное образование для родителей») Карла Хайнца Бриша. (Прим. авт.)

28

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

29

Нейробиолог Майкл Мини смог продемонстрировать это на примере детенышей крыс в 2005 году. Сравнивая их мозговую ткань с мозговой тканью человека, он и его команда в итоге обнаружили, что, по-видимому, у людей существует аналогичная связь между опытом раннего детства и активностью рецепторного гена (ср. Interview Nicola von Lutterotti mit Michael Meaney, NZZ, 2014). (Прим. авт.)

30

Maselko, 2010. (Прим. авт.)

31

Strübner, 2016. (Прим. авт.)

32

Mayer, 2016. (Прим. авт.)

33

Gershon, 1999. (Прим. авт.)

34

Siegler et al., 2016; Strüber, 2016; Spangler/Zimmermann, 2002. (Прим. авт.)

35

Bischof-Köhler, 2011. (Прим. авт.)

36

Pauen/Roos, 2017; Bischof-Köhler, 2011. (Прим. авт.)

37

Strüber, 2016. (Прим. авт.)

38

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

39

Bischof-Köhler, 2011. (Прим. авт.)

40

Siegler et al., 2016. (Прим. авт.)

41

Bischof-Köhler, 2011, c. 160. (Прим. авт.)

42

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

43

Bischof-Köhler, 2011, c. 350. (Прим. авт.)

44

Bischof-Köhler, 2011. (Прим. авт.)

45

Bischof-Köhler, 2011. (Прим. авт.)

46

Ср. Mascaro/Thaddeus/Raison, 2013. (Прим. авт.)

47

Все имена и обстоятельства из практики доктора Элиане Рец, приведенные в примерах, были изменены таким образом, что личности участников событий не могут быть идентифицированы.

48

Аллопарентинг, или сородительство – форма заботы о детях, которая исходит не от кровных родственников, но все равно ощущается как родительская. Также см. Hrdy, 2010. (Прим. ред.)

49

Weinberg, 2012. (Прим. авт.)

50

Varvogli, 2011. (Прим. авт.)

51

Nitschke et al., 2004. (Прим. авт.)

52

Strüber, 2016, с. 198. (Прим. авт.)

53

Cр. Вышеуказанные пункты Duhigg, 2012, Oettingen, 2017. (Прим. авт.)

54

Ср. Bandura, 1976. (Прим. авт.)

55

Ср., напр., Bauer, 2006. (Прим. авт.)

56

Ср. Sharman, 2019. (Прим. авт.)

57

Ср. Gračanin, 2015. (Прим. авт.)

58

Ср., напр., Uvnas-Moberg/Peterson, 2005. (Прим. авт.)

59

Ср., напр., Kanata/Heinrichs/Domeso, 2013. (Прим. авт.)

60

Zulley/Knab, 2000. (Прим. авт.)

61

Ср., напр., Lüdtke, 2006. (Прим. авт.)

62

Ср. Frank/Lüdtke/Gratier 2011. (Прим. авт.)

63

Ср. Bates/Dale/Thal, 1995. (Прим. авт.)

64

Ср. Mueller/Dweck, 1998. (Прим. авт.)

65

Ср. Stocks/Kurt/Lynton, 2012. (Прим. авт.)

66

Ср. Kahneman, 2000. (Прим. авт.)

67

Ср. Howe/Courage, 1993. (Прим. авт.)

68

Watzlawick/Beavin/Jackson, 2000, с. 50 и след. (Прим. авт.)

69

Ср., напр., Leotti/Delgado, 2011; Amabile/Gitomer, 1984; d’Ailly, 2004; Detweiler/Mendoza/Lepper, 1996 и мн. др. (Прим. авт.)

70

Это опять-таки основные характеристики авторитетного стиля воспитания. (Прим. авт.)

71

Ср. Iyengar/Lepper, 2000. (Прим. авт.)

72

Отлучение от груди под руководством ребенка – форма прикорма, при которой примерно с шести месяцев дети начинают есть по собственному желанию то же, что и родители, но нарезанное кусочками удобного размера. Исключается очень соленое, мед или пища, которая может вызвать удушье, например орехи или цельные виноградины. (Прим. авт.)

73

Ср. с двумя предыдущими разделами Renz-Polster, 2009. (Прим. авт.)

74

Ср., напр., Cooke, 2007. (Прим. авт.)

75

Ср. Sepp, 2013. (Прим. авт.)

76

Ср. Polony, 2010. (Прим. авт.)

77

Siegler et al., 2016. (Прим. авт.)

78

Ср. Knuf/Schmitz, 1980, с. 43. (Прим. авт.)

79

В книге «Детям нужны ритуалы» (на русском не была опубликована) дипломированный психолог и подростковый психотерапевт Мелани Грессер дает многочисленные практические рекомендации для повседневных ритуалов. (Прим. авт.)

80

Ср. Benedetti, 2014. (Прим. авт.)

81

Ср. Benedetti, 2014. (Прим. авт.)

82

Ср. Hurlemann et al., 2010. Согласно исследованию чтения вслух (2015), дети школьного возраста, которым много читали и будут делать это и в будущем, демонстрируют более сильное социальное и эмпатическое поведение. Они были более любознательными и готовыми учиться. Результаты ежегодных исследований чтения вслух, проводимых Фондом «Чтение» (Stiftung Lesen), доступны для скачивания здесь: https://stiftunglesen.de/forschung/forschungsprojekte/vorlesestudie. (Прим. авт.)

83

Если родители почти не знают песен, которые они могли бы спеть своим детям, помогут сборники песен на компакт-дисках – например, мы можем порекомендовать сборники песен из «Песенного проекта» издательства «Карус» (Carus-Verlag). (Прим. авт.)

84

Ср. Mempe et al., 2009. (Прим. авт.)

85

Раздел, посвященный пению, в значительной степени основан на информации, полученной в беседе с профессором Эккартом Альтенмюллером. Профессор Альтенмюллер – один из ведущих международных исследователей в области нейробиологии и нейропсихологии музыкантов, и у него особый интерес к приобщению детей к музыке. (Прим. авт.)

86

Brisch, 2014. (Прим. авт.)

87

Ср. Iyengar/Lepper, 2000. (Прим. авт.)

88

В блоге WasWirSpielen родители могут найти бесчисленное множество идей: waswirspielen.com.

89

Brisch, 2015. (Прим. авт.)

90

Eckerberg, 2007; Gradisar/Jackson/Spurrier et al., 2016. (Прим. авт.)

91

Ср. Grossmann/Großmann, 2012. (Прим. авт.)

92

Nolte et al., 2006. (Прим. авт.)

93

Higley/Dozier, 2009. (Прим. авт.)

94

Pauen/Roos, 2017. (Прим. авт.)

95

Siegler et al., 2016. (Прим. авт.)

96

Ср. Zulley/Knab, 2000. (Прим. авт.)

97

Pauen/Roos, 2017. (Прим. авт.)

98

Ср. с этим и предыдущими абзацами Absätzen Strüber, 2016. (Прим. авт.)

99

Brisch, 2014. (Прим. авт.)

100

Grossmann/Grossmann, 2012. (Прим. авт.)

101

Strüber, 2016. (Прим. авт.)

102

Ср. Becker-Stoll, 2016. (Прим. авт.)

103

Klusemann/Rosenkranz/Schütz, 2020. (Прим. авт.)

104

Stein, Bock-Famula et al., 2020. (Прим. авт.)

105

Ср., напр., Dreyer, 2017. (Прим. авт.)

106

Там же.

107

Brisch, 2014. (Прим. авт.)

108

Strüber, 2016. (Прим. авт.)

109

Когда книга была напечатана, текст исследования также можно было найти в интернете – см. Справочник литературы Herget.

110

При системном подходе, ориентированном на решение, родители получают ответы с помощью вопросов и фактической информации. Так укрепляются отношения между отдельными членами семьи и происходит понимание потребностей ребенка. При этом основное внимание уделяется ресурсам семьи. Системный консалтинг ориентирован на решение и стремится рассматривать семейную систему в целом. (Прим. авт.)

111

Источником вдохновения для этого рассуждения послужили работы исследователя и практика привязанности Карла Хайнца Бриша (2015, с. 13). (Прим. авт.)

112

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

113

Ahnert, 2010. (Прим. авт.)

114

Однако неизменно сдержанное приветствие, в том числе в других ситуациях, может указывать на небезопасную привязанность. Но тогда отношения между ними будут в основном отстраненными и малооживленными. (Прим. авт.)

115

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

116

Bischof-Köhler, 2011. (Прим. авт.)

117

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

118

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

119

Grossmann/Grossmann, 2012. (Прим. авт.)

120

Цит. по: Grossmann/Grossmann, 2012, с. 491. (Прим. авт.)

121

Рефлекс Моро заключается в том, что, когда новорожденный испуган, он плачет и широко отводит руки, растопыривая пальцы, и поджимает ноги. (Прим. ред.)

122

Bischof-Köhler, 2011; Kirkilionis, 1997. (Прим. авт.)

123

Esposito et al., 2013. (Прим. авт.)

124

Напр., Anisfeld et al., 1990; Esposito et al., 2013; Hunziker/Barr, 1986; Uvnäs-Moberg et al., 2007. (Прим. авт.)

125

Pauen/Roos, 2017. (Прим. авт.)

126

Strüber, 2016; Pauen/Roos, 2017. (Прим. авт.)

127

Brisch, 2014. (Прим. авт.)

128

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

129

При работе над этой главой информационную поддержку во многом мы получили от Даниэлы Галашан. Она нейробиолог и в своем блоге liebeundhirn.de понятно объясняет связи между развитием мозга у детей и их поведением, а также что это означает для родителей. (Прим. авт.)

130

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

131

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

132

Brisch, 2015. (Прим. авт.)

133

Höhl/Weigelt, 2015. (Прим. авт.)

Content

Элиан Ретц, Кристиана Стелла Бонгерц
Мой маленький сорванец.
Как воспитывать гиперактивного ребенка и не сойти с ума

Небольшое вступление, или кто такие сорванцы

Введение. Ориентация на привязанность и потребности: что это такое и почему это хорошая идея

Часть I. Понятие привязанности, или Что нужно детям для хорошего развития

1. Откуда берется стремление к привязанности

2. Как возникает привязанность

3. Как стать основной фигурой привязанности

4. Как уравновешиваются автономность и привязанность

5. Типы привязанности и что они означают для развития ребенка

6. Разве дети не забывают о первых годах жизни?

7. Секрет внутреннего созревания, или Почему каждый малыш – сорванец

Часть II. От теории к практике: небольшой набор инструментов для родителей

8. Поступайте как родитель: почему «достаточно хорошо» – это все, что нужно, а перфекционизм следует отбросить

9. Ваша собственная история привязанности – поучительное мысленное путешествие

10. Приятно знать! 12 основ повседневной жизни, чтобы вам не пришлось долго думать

11. Что еще укрепляет отношения между родителями и детьми

Часть III. Как действовать в повседневных ситуациях и разрешать конфликты, ориентируясь на привязанность

Дома всегда что-то происходит – потому что именно здесь сорванец может быть настоящим сорванцом

12. «Я хочу! Я сам! Оставь меня!» – ссора при одевании и как ее избежать

13. Зубы чистить, руки мыть: вопросы личной гигиены

14. Мои подгузники и какашки: почему пеленание вдруг становится проблемой – и как при этом избежать борьбы за власть

15. Ребенок не хочет ходить на горшок!

16. И каждый день вызывает хаос: вечный конфликт из-за уборки

17. «Брось! Нет же, не туда!» – когда детское любопытство доводит родителей до отчаяния

18. На семейном ужине все всегда идет наперекосяк! Что делать?

19. Спокойной ночи, дитя мое! Что следует знать, если ваш ребенок долго засыпает или плохо спит

20. Возвращение из страны грез: если сложно просыпаться

Впервые без мамы и папы: ваш сорванец выходит в мир

21. Ребенок попадает под присмотр: как работает акклиматизация, ориентированная на привязанность

22. Дневной сон в детском саду – как его лучше всего организовать

23. Останься, мама! Останься, папа! Когда ребенок не хочет отпускать родителей по утрам после каникул или болезни

24. Отношения с няней – буги-вуги или блюз? Как дети привыкают к новым опекунам

А как насчет сопровождения в курортном поселке, семейном отеле, торговом центре или мебельном салоне?

25. В чем мы выйдем из дома? Ежедневная драма с одеждой

26. Плохое настроение, большая радость – как забрать ребенка из детского сада с меньшими хлопотами

27. «Мой день прошел никак», или Мой ребенок ничего не рассказывает про детский сад

Экспедиции в повседневной жизни: в пути с сорванцом

28. Во имя любви, стой! Как отстаивать безопасность на дороге, ориентируясь на чувство привязанности

29. Мой ребенок (не) пугается посторонних – это хорошо или плохо?

30. Мой ребенок не играет с другими! Но ему же нужны товарищи по играм, правда?

31. Мой ребенок никогда не хочет домой!

32. Я больше не могу идти! Когда малыши хотят, чтобы их несли на руках

Всем сорванцам сорванец: вечно что-то происходит!

33. Тревога и вспышки гнева: когда чувства бурлят

34. Мой ребенок – «король драмы». Когда дети «не знают меры», «слишком робкие» или «сверхранимые»

35. Помоги мне! Когда дети хотят помощи в том, что уже умеют делать самостоятельно

36. Мама-а-а! Папа-а-а-а! Посмотри! Когда дети требуют внимания к повседневным моментам

37. Если дети не хотят делиться

38. Ну ладно, в виде исключения: если родители не всегда последовательны

Семейные узы сорванца

39. Бабушка и дедушка боятся, что из них будут вить веревки. Что делать?

40. Когда родители расходятся во мнениях

Когда сорванец говорит неприятные вещи

41. Ты, старая какашка-перделка-колбаса: когда дети экспериментируют с речью

42. Пожалуйста, скажи «спасибо»! Как легко заложить основу для хороших манер

43. «Глупая мама! Я тебя больше не люблю, папа!» – когда дети ранят словами

44. Мой ребенок рассказывает о том, чего не было, – что делать?

Несколько слов в заключение

Спасибо!

Список литературы

Примечания