Екатерина Бурмистрова

Эмоции в семье. Мудрая книга о том, как гасить пожары детских истерик и семейных ссор

© Бурмистрова Е., текст, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Вступление

«Возьми себя в руки!» – слышали мы в детстве в те моменты, когда нас захлестывали эмоции.

Косвенное сообщение было таким: «Перестань чувствовать то, что ты чувствуешь! Эмоции – это плохо, это опасно». Если в вашей семье было по-другому – вам крупно повезло. В большинстве семей дело обстояло именно так. Нас не учили «технике безопасности» в обращении с эмоциями. Вместо этого говорили: «Не плачь. Перестань злиться, не кричи!»

Двадцатый век в России выдался настолько тяжелым, что иногда эмоции действительно приходилось сдерживать, вытеснять. Просто чтобы выжить. И это только одна из причин, почему в детстве мы так часто слышали: «Немедленно возьми себя в руки! Вытри слезы!»

Родители не виноваты, они делали лучшее из возможного. Но это не значит, что мы должны передавать эту эстафетную палочку дальше. Мы можем научиться обращаться с собственными эмоциями и чувствами совсем иначе и научить этому своих детей:

• понимать эмоции, а не подавлять;

• принимать чувства, а не вытеснять;

• учиться видеть за завесой сложных эмоций истинные чувства;

• не давать отрицательным эмоциям рушить отношения.

К сожалению, культура обращения с собственными эмоциями и переживаниями близких у нас еще не сформировалась. Многие люди по-прежнему чаще всего вытесняют и подавляют эмоции, сами того не понимая. А потом удивляются, что их периодически «затапливают» эмоции или появляются соматические заболевания непонятного происхождения.

Но если в вопящем ребенке, которого заклинило при раздевании, вы видите не «злобного карлика», а человека, у которого отказали регуляторные механизмы, – это совершенно другая история. Если в подростке, который выкрикивает вам в лицо неприятные, злые слова, вы видите не нападающего монстра, а несчастного человечка, который на самом деле хочет, чтобы его пожалели и обняли, – такой подход ведет к значительным переменам.

Практика внимательного отношения к себе, своим эмоциям и чужим переживаниям дает плоды медленно, но при этом устойчиво. Важно лишь помнить про возрастные и индивидуальные особенности. Меня в свое время поразило понимание того, насколько отличаются особенности эмоциональной сферы ребенка и взрослого. У детей совершенно другая эмоциональная регуляция. Это понимание приближает нас к опыту ребенка. Вместо того чтобы быть строгим судьей и прокурором, мы можем стать более мягкими и понимающими родителями.

1

Учимся читать эмоции

Сильные эмоции: законы и парадоксы

Наши эмоции и функции, которые они несут

У эмоций есть сигнальная функция – они передают окружающим людям сообщенияо том, в каком состоянии мы находимся. Сигнальная функция идет не только вовне, она адресована и нам самим – эмоция позволяет понять, что происходит внутри.

Они имеют коммуникативную функцию – опцию обмена информацией. С ее помощью мы остаемся на связи с другими людьми. Считается, что из той информации, которую мы получаем при общении, только 20 % – это вербальные сведения (то, что мы выражаем словами), а 80 % – информация невербальная, несловесная. То есть большую часть данных мы передаем и воспринимаем другими способами, в частности по эмоциональному каналу.

С одной стороны, способность чувствовать состояние других есть у всех. Но, как и художественные, музыкальные или математические способности, она тоже может быть развита по-разному – в задатках одно, а по факту формируется другое.

Есть дети, у которых эта функция – чувствовать состояние и эмоции другого – сразу развита максимально. Они эмпаты, очень чувствительные. И есть дети, у которых эмоциональный интеллект развивается медленнее, им нужны специальные условия для его усиления. В результате оказывается, что во взрослом возрасте эмоциональные реакции у всех тоже развиты по-разному.

В целом в нашей отечественной культуре способность чувствовать эмоциональные состояния чуть лучше развита у женщин, но только потому, что девочек воспитывали иначе, чем мальчиков – меньше отодвигали от чувств. И то, что у мужчин в основном эта способность менее развита, не значит, что они специально не хотели ее развивать и не чувствуют эмоции по собственному выбору.

У эмоций есть регуляторная функция – они дают нам знать о том, что мы устали, истощены или, наоборот, на большом подъеме. Есть также функция оценки. Мы с помощью эмоционального интеллекта очень быстро в общих чертах оцениваем качество того, что происходит.

С помощью эмоций мы получаем драфт, набросок, эскиз оценки обстановки вокруг нас.

Эмоции обладают так называемой мобилизующей функцией, которая очень важна. Например, мы ощутили злость – это вроде бы отрицательная эмоция, но мы рассердились и справились с важным заданием. А без злости его не сделали бы. Или, наоборот, успокоились, ощутили расслабление, тревога ушла, и мы сделали что-то важное.

Эмоции выполняют также синтезирующую функцию – с их помощью мы объединяем разрозненные события нашего внутреннего мира в одно больше чувство или состояние. Например, мы можем испытывать много разных чувств насчет детей, но именно благодаря эмоциям мы понимаем, что любим их. Можно испытывать целый букет разных чувств и к партнеру – одновременно сердиться, обижаться, очень хотеть быть с ним рядом, тревожиться, надеяться, – все вместе это называется привязанностью. Но синтезировать и обобщать можно не только любовь, но и любое другое большое чувство, связанное, например, с отторжением.

Эмоции – способ познания мира

Эмоции развиваются раньше, чем формируется интеллект. Когда ребенок растет, он сначала разбирается с эмоциями, осваивает так называемый эмоциональный интеллект и только потом переходит к формально-логическим операциям.

Мы, взрослые, не привыкли воспринимать эмоции как способ познания. Хотя обычно, прежде чем дать рациональную оценку происходящему, мы смотрим вокруг и очень быстро анализируем ситуации на предмет «опасно – безопасно», «комфортно – дискомфортно», «приятно – неприятно». Это может происходить, когда мы заходим в вагон метро, попадаем в незнакомую компанию. Мы даже не замечаем эту степень оценки, она автоматическая, встроенная «по умолчанию», но именно она – один из ярких примеров работы эмоционального интеллекта.

Эмоции – это способ познания мира. Он более древний, чем «рацио», более простой и в чем-то более совершенный.

С помощью эмоций мы можем оценить, в каком состоянии находится наш собеседник. И, конечно, можем понять, в каком состоянии пребываем мы сами. Но очень часто мы живем на такой скорости, что пропускаем этот момент и в итоге сталкиваемся только с результатами нашей оценки.

Важно понимать, что мы абсолютно не контролируем эмоции и с трудом можем их отследить и остановить, если только не приложим для этого специальные усилия. То, что эмоции – это наша часть, живущая сама по себе, даже хорошо, потому что если бы мы контролировали эмоции, то превратились бы в роботов.

Эмоции дарят нам спонтанность и возможность быть по-настоящему живыми.

С другой стороны, в моменты, когда что-то нас пугает, тревожит или расстраивает, эта часть начинает причинять нам неудобства и окончательно выходит из-под контроля. Иногда эмоции захлестывают и одолевают нас.

Мы чувствуем их, когда они доставляют либо очень большую радость, либо очень большой дискомфорт.

Этапы понимания эмоций

Понимать эмоции мы учимся рано, у собственных родителей. В первые месяцы жизни ребенок очень внимательно смотрит на мамино лицо, разглядывает ее улыбку, глаза для него – это самое интересное, что может быть. Первые полгода жизни называются временем непосредственного эмоционального общения ребенка с матерью – когда еще нет слов, идет чистый обмен чувствами, и они в основном положительные.

Ребенок становится старше, появляются отрицательные переживания, он начинает осваивать слова, которые эти эмоции вызывают. Если в детстве на какой-то из стадий эмоционального развития происходит сбой, это может сопровождать человека всю жизнь. Сейчас многие семьи усыновляют детей из детских домов. И все, кто общался с детьми из детдома, знают: если ребенок в раннем возрасте провел значительное время без семьи, в изоляции, в депривации эмоционального контакта, у него обязательно возникнут те или иные сложности. И чем раньше произошел такой сбой, тем сложнее потом его будет выправить, хотя, конечно, это возможно.

Первые полгода эмоции развиваются в контакте с близкими людьми, ребенок учится понимать переживания другого человека, изучая эмоции мамы. Если у мамы проблемы, если она эмоционально недоступна, мало держит малыша на руках или ее вообще нет, а рядом нет никого из близких взрослых, у ребенка потом могут возникнуть проблемы с установлением эмоционального контакта. Кто-то, возможно, переживал в детстве длительную госпитализацию, или находился какое-то время в интернате, или его растила мама, страдающая клинической депрессией, – все эти ранние сложности обязательно дадут о себе знать.

Между полутора и тремя – четырьмя годами важен уже не только контакт с ребенком. В этот период необходимо, чтобы взрослый помогал ребенку подбирать слова для эмоций. Часть людей, с которыми я работаю как психотерапевт, – это пациенты с трудностями именно на этой стадии развития эмоционального интеллекта. Они не привыкли подбирать слова к своему эмоциональному состоянию. У этих людей не то что нет переживаний, просто их эмоции очень сложные и порой достаточно деструктивные, потому что по какой-то причине они не могут их назвать.

Для того чтобы научиться понимать собственные эмоции, нужно уметь к себе прислушиваться, подбирать слова, выражающие состояние, и не отрицать важность эмоций.

Есть люди, которые считают, что эмоции не имеют большого значения. Однако почти невозможно научиться понимать эмоции, если думать, что они вообще не важны.

Это критичное отношение к эмоциям и вообще к чувствам возникает на более поздних стадиях, например в подростковом возрасте. Иногда ребенок воспринимает отрицание эмоций из семьи. Это могут быть семьи военных или семьи, которые живут в очень строгих и сложных обстоятельствах, где эмоции долгое время отторгались или сдерживались. В таком случае они могут проявляться в самые неподходящие моменты в парадоксальной форме, когда человек совсем этого не ожидает.

Почему важно научиться понимать эмоции

Есть люди, которые просто отрицают собственные эмоции. А некоторые хоть и понимают, что они есть, но так боятся сильных и неконтролируемых чувств, что стараются о них не думать и используют «политику страуса». Такое положение дел приводит к некомфортным эмоциональным состояниям.

Если выключить эмоции, можно оказаться в мире, где нет красок и тепла, потому что отсутствие эмоций равнозначно отсутствию чувств. Если мы сознательно отвергаем эмоции, то почти всегда пытаемся выключить свою уязвимость и стать более защищенными.

Приведу пример того, как может выглядеть человек, который выключает эмоции и хочет уменьшить собственную уязвимость. Это история девочки, которая родилась в 70-е годы прошлого века в семье студентов. Когда ей было полгода, родители отправили ее в деревню к бабушке, в то время это считалось нормальным. Девочка была разлучена с мамой и папой – возникла первая травма привязанности, хотя бабушка была прекрасная, теплая, внучку очень любила.

Потом родители решили, что будут воспитывать дочку сами, и очень быстро, не предупредив, забрали ее от бабушки. Привязанность, опора на чувства, которая возникла у девочки к бабушке, оказалась под угрозой. В итоге родители отдали ребенка на пятидневку в детский сад, потому что работали с утра до вечера.

Следующее лето девочка провела на даче детского сада. Еще одна травма привязанности – сначала произошла потеря фигуры бабушки, а потом ребенок оказался среди большого количества детей, где было не до индивидуального отношения. Примерно в таком духе прошло все ее детство: мама с папой развелись, у бабушки стало пошаливать здоровье, девочка какое-то время жила у тети.

Девочка все детство и отрочество переходила из рук на руки; как только у нее где-то формировалась привязанность, ее тут же из этой ситуации выдергивали из-за разных обстоятельств.

Она выросла и вышла замуж за военного. Они с мужем часто переезжали из одного военного городка в другой, и ее ребенок тоже много времени проводил в детских учреждениях. С мужем она вскоре развелась. Будучи взрослой, эта женщина долгое время не могла выстроить долгосрочные отношения. Из-за многократных травм привязанности у нее сформировалось понимание, что там, где она испытывает любовь, где она доверяет, где ей становится хорошо с человеком, там она вскоре испытает боль. И она фактически выдергивала себя из отношений, как человек отдергивает руку от горячего.

Такова логика работы эмоций: человек не может сформировать привязанность, потому что многократно в этой ситуации испытывал травму, потерю и боль.

И, как часто бывает у таких людей, у этой женщины были снижены способности к анализу: она не могла обернуть все это в слова и выстроить связанную историю. С помощью специалиста она поняла, что избегает привязанности и боится снова испытать травму. Постепенно эта женщина все же смогла построить доверительные отношения, хоть и понимала, что идет на риск. Но это было результатом серьезного труда.

Вот так работают эмоции. Мы действительно рискуем каждый раз, когда позволяем возникнуть положительным эмоциям по отношению к другому человеку, потому что оказываемся беззащитными. В браке, в длительных отношениях мы особенно уязвимы. Уязвимость – обратная сторона привязанности и того, что у человека есть близкие, от которых можно получить тепло.

Понимание логики эмоций

Логика эмоций может быть парадоксальной: «Я чувствую, что человек меня любит, значит, он хороший»; «Я не чувствую любви, ощущаю недоверие, какую-то трещинку или лед, значит, этот человек плохой». На что это похоже? На оценку двух-трехлетнего ребенка.

«Любит – значит, хороший, и я его люблю. Не любит, значит, плохой, и я его тоже не люблю».

В близких отношениях с максимальным доверием у нас действительно включается детское эмоциональное восприятие на самом глубоком уровне. Очень многие проблемы в браке возникают именно там: «Я чувствую, что ты меня не любишь, значит, я тебя воспринимаю как плохую и буду тебя обижать». Или: «Ты мне не перезвонил, не подарил цветы, значит, я отдалюсь от тебя и буду закрытой, потому что ты теперь плохой».

Эта парадоксальная логика запускается, несмотря на то что все мы взрослые люди. Просто внутри у каждого в моменты стресса, тревоги, в периоды потери уверенности и безопасной привязанности просыпается такое странное эмоциональное восприятие.

«Окно толерантности эмоций»

Важно понимать, что тот, кто нам очень близок, именно из-за эмоциональной оценки может превратиться в заклятого врага. Это такой парадоксальный анализ, хотя головой, разумом мы понимаем, что это не так, что этот человек нам очень дорог. Просто чем ближе отношения, чем более они насыщенны, тем больше вероятность, что в какой-то момент все перевернется и мы окажемся на теневой стороне привязанности и начнем в ближнем видеть врага.

Есть такое понятие «окно толерантности эмоций». По размеру оно у каждого свое. «Окно толерантности» – это тот уровень и накал эмоций, который нам комфортно переносить. Есть люди, у которых оно широкое – они, как правило, выросли в семьях с надежной привязанностью. Они реже оказываются в ситуациях, когда близкие начинают казаться им врагами.

Есть люди с очень узким «окном толерантности». Даже небольшое переживание и напряжение перебрасывает их в зону эмоционального дискомфорта, очень сильной тревоги. Как правило, люди с узким «окном толерантности» выросли в семьях с ненадежной привязанностью или переживали последовательные эмоциональные травмы.

Самые близкие отношения – это связи первого порядка: отношения с детьми, с мужьями и женами, с родителями, даже если они живут на другом континенте. Именно в этих близких отношениях мы проявляемся, с одной стороны, максимально полно, а с другой – крайне нелогично, эмоционально. Там максимальное количество парадоксов. В самых близких отношениях «окно толерантности» очень узкое, но при этом в них много надежды и больше всего доверия.

В близких отношениях мы лучше всего можем понять, насколько хорошо у нас обстоят дела со способностью чувствовать и расшифровывать эмоции. Но часто верное распознавание эмоций нам недоступно или под запретом. Чтобы хотя бы примерно понять свой уровень, можно задать себе или партнеру простые тестовые вопросы.

Первый вопрос: «Как ты к этому относишься?» Например, сын получил двойку по контрольной, или мужу не заплатили премию, или заболел кто-то из родственников. «Как ты к этому относишься, что ты сейчас переживаешь?»

Второй тестовый вопрос: «Как ты себя чувствуешь эмоционально?» Ответ, например, может быть такой: «Сейчас весна, и я на подъеме, потому что вокруг много яркой зелени и цветов». Или такой: «Я очень устала, потому что у сына весенний поллиноз». Или: «Я грущу, но не даю себе быть в контакте со своей грустью, потому что у меня произошла тяжелая утрата».

Очень часто люди не могут дать конкретный ответ на вопрос «как вы сейчас себя чувствуете». Обычно они выражают недоумение: «Как я себя чувствую? Как всегда, нормально. Все OK».

Если мы не в контакте с собой, нам будет крайне трудно работать над эмоциональными отношениями в паре и с детьми.

«Я не понимаю себя» чаще всего означает «я не понимаю свои эмоции»

Иногда люди говорят: «Я вообще не понимаю себя». Эта фраза означает, что человек не разбирается в своих эмоциях. У многих взрослых людей, которые живут в браке и у которых есть дети, в запасе всего четыре-шесть прилагательных: хороший, плохой, добрый, злой, веселый, грустный. Это крайне обедненный эмоциональный словарь.

У женщин все связанное с эмоциями развивается легче и быстрее, чем у мужчин. Поэтому сложности в считывании и назывании эмоций мужчины испытывают чаще, чем женщины. Статистика показывает, что дело не только в гендере, но и в отношениях в семье. Обычно мальчиков гораздо чаще растят вне контакта с их собственными эмоциями. Если в детстве ребенку не разрешают быть настроенным на собственные чувства, часто повторяют «Не плачь», «Успокойся», «Перестань так громко смеяться», «Не бойся», «Прекрати обижаться» – это на самом деле скрытое сообщение: «Перестань чувствовать то, что ты чувствуешь, перестань это испытывать».

Вместо запрета на чувства хорошо бы использовать практику интерпретации эмоций. «Ты сейчас рассердился, потому что устал», «Ты сейчас расстроен, потому что очень надеялся на хороший результат», «Ты сказал это злым голосом, потому что тебе было очень важно, чтобы я это выслушала, а я отвлекалась на работу». Это примеры не из детско-родительских отношений, а скорее из жизни взрослых.

Интерпретация эмоций – это процесс, в котором мы предлагаем самим себе или тем, кто рядом с нами, объяснение переживаний.

Не отрицание: «Прекрати обижаться, это все ерунда», «Перестань плакать и успокойся, это того не стоит». А принятие: «Да, действительно, это очень грустно», «Я понимаю, что ты был испуган». Вместо запрета на эмоции попробуйте признавать и называть их. Это первый шаг в работе с ними в любом возрасте.

Если у человека были травмы привязанности или какие-то сложные ситуации, то, конечно, это делать сложнее. Эмоции кажутся до того опасными и разрушительными, что способность их считывать и интерпретировать у себя и других может быть не просто не развита, а полностью заблокирована – ведь гораздо безопаснее не понимать, что происходит вокруг.

Чем более конфликтна семья, тем сильнее может быть блок у ребенка на считывание эмоций. Чем выше травматика в детстве, тем сложнее войти в эмоциональный контакт с самим собой во взрослом возрасте. Но все возможно.

Как научиться понимать эмоции

Когда эмоций слишком много

Есть люди, у которых изначально очень большое количество эмоций. Как есть голубые, карие, зеленые глаза, так и с эмоциями – у кого-то их много, а у кого-то меньше. Люди с большим их количеством могут испытывать трудности с эмоциональным контролем, а еще им очень сложно сделать выбор и принять решение. Но зато эти люди очень теплые.

У каждого эмоционального качества есть положительная сторона и отрицательная, трудная изнанка. Люди с большим количеством бурных эмоций иногда плохо держат дистанцию, могут требовать очень много в контакте. Но в то же время они похожи на печки, о которые можно согреться, они всегда готовы утешить и принять человека.

Мы не выбираем себе цвет глаз, мы не определяем, любим мы рыбу или мясо. Точно так же мы не выбираем, много у нас эмоций или мало – это та данность, которую нужно понять и принять. Причем нужно сделать это как по отношению к себе, так и по отношению к своему партнеру. И, конечно, детей и подростков это тоже касается.

Не в контакте со своими эмоциями

Люди, у которых эмоций мало, по крайней мере чьи переживания не видны снаружи, обычно не в контакте со своими эмоциями. Эти люди вряд ли подойдут слишком близко, потому что у них есть трудности с установлением и поддержанием контакта. Очень часто у людей, у которых мало проявлены эмоции, нет эмпатии.

Эмпатия – это способность чувствовать эмоциональное состояние другого человека и откликаться на него.

Если с эмоционально теплыми, бурными людьми все вроде бы просто, то с теми, кто проявляет мало эмоций, все гораздо менее понятно. Может казаться, что они бесчувственные. Но, как правило, это не отсутствие эмоций, а именно трудности их выражения.

Как же эти люди проявляются в браке? Обычно там, где много эмоций, там много и конфликтов – это бурный брак, горячие страсти, «итальянское кино». Если эмоций мало, то проблемой в семье может быть большая дистанция – люди друг от друга далеко, в браке чувствуется холодок.

Очень часто пары формируются по «закону бутерброда» или по принципу противоположностей – в самых тесных отношениях оказываются люди с разными качествами.

Эмоциональная температура брака

Эмоциональная температура брака – это то, насколько эмоции между супругами накалены или, наоборот, холодны. В целом я и все семейные психологи считаем так: когда созданы устойчивые отношения, возникает система «сообщающихся сосудов». Когда мы находимся в отношениях, то подпускаем кого-то настолько близко, что наши эмоции оказываются связаны с эмоциями второго человека. В эту же систему включаются еще и дети – маленькие «сообщающиеся сосудики». Но первичны всегда отношения взрослых.

Эмоциональная температура – это показатель того, насколько идет обмен эмоциями.

В каждой семье свой микроклимат. Кому-то очень комфортно, когда идет постоянный ток эмоций, все течет бурно, регулярно происходит обмен положительными и отрицательными зарядами. У кого-то обмен эмоциями спокойный, контактов хоть и не много, но при этом они глубокие. Очень важно, чтобы пара договорилась насчет эмоциональной температуры брака. Потому что, если с ней есть определенные проблемы, возникают баталии. И чтобы до чего-то договориться, создать комфортные условия, нужно время.

На второй, третий или четвертый год совместной жизни в браке может возникнуть следующая проблема – люди перестают обмениваться положительными эмоциями, как это было вначале, когда они влюбились и выбрали друг друга. Спустя время они общаются по большей части через отрицательные эмоции. Но все же каждая пара, пусть не за один месяц и даже не за один год, обычно приходит к уникальной, комфортной для себя эмоциональной температуре.

Как ребенок переживает стадии роста, так и отношения между супругами проходят определенные стадии развития. Эмоциональные отношения тоже развиваются. Обычно, когда пара только возникает, между супругами формируется сильная привязанность, большая тяга друг к другу, очень сильное доверие. Потом они съезжаются, а дальше как в сказке – «жили они долго и счастливо». Только вот что там происходило, как была устроена их жизнь, никто не рассказывает.

После этого у пары начинаются приключения – они проходят «огонь, воду и медные трубы», и как раз в это время идет формирование эмоционального мира семьи, эмоционального договора. Обычно пара в первые пять лет проходит через «период турбулентности», проживает довольно сложный период адаптации, взаимного эмоционального привыкания. И в это время супруги могут невольно друг друга ранить. Поэтому способность быть в контакте с собственными эмоциями и с эмоциями партнера очень важна – чем лучше мы чувствуем свои эмоции, тем более чутко мы ощущаем обратную связь.

Бывает, что в близких отношениях именно на уровне эмоций происходит сбой, который проявляется либо в запредельном количестве конфликтов, либо, наоборот, в некомфортном отдалении.

Влияет ли эмоциональная температура семьи, где вы росли, на ваши эмоции

Конечно, эмоциональная температура, которую мы предпочитаем, очень сильно связана с семьями, где мы росли, но эта связь не прямая. Если мы росли в семье, где нам было хорошо, и с удовольствием вспоминаем, как общались родственники, то мы хотим, чтобы так же было и в нашей семье. Это принцип подобия.

Но очень часто, гораздо чаще, к сожалению, люди вырастают в семьях, где им было некомфортно. У нас в стране очень много семей со сложными отношениями, семей конфликтных, дисфункциональных, с алкоголизмом и другими проблемами.

Важно понять, пытаетесь ли вы воспроизвести картинку из семьи родителей или сделать наоборот.

В каждого из супругов по умолчанию встроен разный образец. Жена думает, что нормально одно, а муж хочет продавить совершенно другое. К сожалению, обычно люди, даже находящиеся в хороших отношениях, крайне редко обсуждают такие вещи. Иногда помогает чтение книг по психологии или прослушивание образовательных программ. Они открывают двери для такого разговора и вводят в оборот новые понятия, от которых становится легче – появляются слова для называния ситуации.

Например, оказывается, что жена росла в эмоционально холодной семье и не хочет это повторить. Она хочет создать более теплую семью с другой температурой брака. Муж же рос в семье, где, наоборот, было слишком горячо: много тепла и заботы и мало личного пространства. Он хочет выстроить семью с более дистантными отношениями. В результате может возникать непонимание. Но почти всегда можно договориться, почти всегда существует возможность, что вас услышат и поймут.

Чтобы договориться о том, насколько тепло будет в отношениях, требуется время, и бывает, что люди разводятся, потому что не смогли этого сделать. Но все же важно определить те понятия и сценарии, которые мешают гармонии в семье.

Начать осознавать, как работают эмоции

Чтобы научиться понимать эмоции, для начала надо сделать простые и надежные шаги, не наносящие вреда.

Первый шаг для усиления контакта с собственными эмоциями и развития эмоционального интеллекта – это «поймать эмоцию за хвост», обнаружить ее. Второй шаг – назвать или дать эмоции имя. Например, отметить: «Оп, сейчас я рассердился», «Да, сейчас я испугался», «Ооо, сейчас я расстроился».

Заметить свое состояние бывает достаточно непросто, потому что эмоциональная система оценки срабатывает быстро и на автомате, бесконтрольно, мы часто ее пропускаем.

Как начинается семейный конфликт? Непонятно, что произошло, но за полминуты люди разругались вдрызг или замолчали и разошлись в разные стороны. Все случилось стремительно, и только при пошаговом разборе можно понять: муж сказал что-то с определенной интонацией, а жена немедленно среагировала и резко ответила.

Называть эмоцию – очень важный навык. Если мы научимся делать это сами, то сможем помогать детям и подросткам.

Если мы начинаем осознавать, как работают эмоции и что с нами происходит, появляется пространство выбора. Если мы научились «ловить эмоцию за хвост», довольно скоро этот навык автоматизируется, и мы сумеем замедляться, видеть свои эмоциональные реакции. Появится пространство для выбора: буду ли я развивать эту эмоцию или попробую ее остановить?

Когда мы подбираем имена эмоциям, открываются новые возможности. Можно сказать: «Я вижу, ты на меня сердишься, но не понимаю почему. Объясни, пожалуйста, это словами». И вместо эмоционального обмена идет обмен словами, появляется возможность сближения.

Более того, психологи со статистической достоверностью доказали, что если человек находится в контакте со своими эмоциями, хорошо подбирает слова для их выражения, расшифровывает их, то и его отношение к себе постепенно улучшается. Он становится более осознанным, спокойным. И отношения в паре гармонизируются.

Понимание, что эмоции не живут в нас отдельно и мы можем быть с ними в контакте, называя их, постепенно делает нашу жизнь другой.

Первичные и вторичные эмоции и трудности контакта с ними

Что такое первичные и вторичные эмоции

Первичные эмоции – это ядро, они очень глубокие. Вторичные часто маскировочные. Обычно люди, не находящиеся с собой в контакте, не распознают даже вторичные эмоции, а о существовании первичных просто не догадываются.

«Лучший способ защиты – нападение». О чем эта поговорка? Ее вполне можно применить к описанию первичных и вторичных эмоций – «я боюсь, но я не покажу свой страх, я буду нападать и кусаться». Первично здесь то, что лежит в глубине – страх. Вторична агрессия, которая на поверхности.

Примеры первичных эмоций

Основных первичных глубинных эмоций пять. Это те эмоции, которые нельзя разложить на составные части. Например, есть простые цвета спектра – красный, синий и желтый, именно из них состоят все остальные. И первичные эмоции – это те же самые простые базовые кирпичики.

Радость – это первичная эмоция. Другая подобная эмоция – страх, он проявляется очень рано. Первичной эмоцией считается и удивление – это реакция на новое. Гнев и отчаяние – тоже в этой группе. Все первичные эмоции распознаются по мимике.

Радость, удивление – положительные эмоции. Гнев – это реакция обороны, а страх проявляется в ситуации избегания. Отчаяние – потеря надежды, самая тяжело переносимая из всех эмоций.

Одна из задач близких отношений состоит в том, чтобы научиться распознавать за вторичными эмоциями первичные. Начать можно с себя – это самый безопасный способ.

Вторичные эмоции

Вторичные эмоции – это те, что на поверхности, их легко увидеть и определить. Но часто они служат маскировкой для более глубоких переживаний.

Например, старшеклассник очень обижается на своих друзей, потому что они не позвали его на день рождения. Обида – это вторичная эмоция. Первичной может быть страх потерять контакт, остаться одному или не быть принятым в сообществе.

Еще пример: ребенок падает и ударяется, мы начинаем на него орать, потому что на самом деле жутко за него испугались. Вторичная, внешняя эмоция здесь – злость, а в глубине души мы ощущаем страх.

Отсутствие контакта с первичными эмоциями

Бывают случаи, когда мы маскируем эмоцию, сознательно делаем вид, что нам все равно, или изображаем обиду. Такое может происходить и с положительными эмоциями. Например, вам делают очень хорошее предложение, и оно настолько замечательное, что вы боитесь показать свою радость и изображаете равнодушие или осторожность.

Возьмем пример из семейных отношений. Муж страшно обиделся на жену, потому что она не поздравила его маму с днем рождения. За этой эмоцией может скрываться страх, что его отношения с мамой пострадают. Или гнев на то, что жена не поддерживает традиции его семьи.

Иногда нам кажется, что вторичные эмоции и есть правда, но под ними всегда есть второй слой. Человек может не быть в контакте со своими первичными эмоциями, и тогда ему крайне сложно или даже невозможно чувствовать первичные эмоции другого.

Перекрытие вторичными эмоциями первичных

Очень часто люди не догадываются, что на самом деле испытывает другой человек. Когда есть ощущение нарушения коммуникации или контакта в семье, они выдвигают ложную гипотезу. Это совершенно обычная история. Чтобы такого не происходило, хорошо бы научиться тестировать каждую эмоцию.

Например, подросток не пришел домой вовремя, не отвечал на СМС, а родители волновались, обзванивали его одноклассников. Когда он вернулся посреди ночи, взрослые были страшно раздражены. Но раздражение было только снаружи, а внутри их терзал страх. Подросток считал лишь поверхностную эмоцию – «мама и папа злые, они меня ругают». А родители не смогли ему сказать: «Мы за тебя очень испугались. Нам было очень страшно, пока мы звонили твоим друзьям».

Очень часто за раздражением прячется страх. Здесь кроется один секрет: если мы способны выявить первичную эмоцию, то становимся, с одной стороны, уязвимыми, а с другой – понятными, доступными и нестрашными. Появляется гораздо больше шансов, что контакт произойдет.

Еще один пример ситуации, когда снаружи видно раздражение, а внутри сидит страх. Только уже не про подростка, а про мужа. Муж возвращался из командировки и не позвонил, когда самолет приземлился, у него батарейка в телефоне села. Он приехал домой, получил дозу раздражения и подумал, как это все утомительно, потому что не считал испуг жены.

Когда люди обмениваются только вторичными эмоциями, они не могут друг к другу приблизиться.

Если бы жена сказала мужу: «Я за тебя испугалась. Я уже прокрутила в голове, что могло произойти, мне было очень страшно», – он бы лучше ее понял.

Учимся читать свои первичные эмоции

Мы все живем в ограниченном количестве близких связей. И было бы здорово знать те первичные эмоции друг друга, которые прячутся за вторичными. Иногда происходят очень сложные для понимания ситуации, когда, к примеру, на похоронах человек начинает нервно смеяться. Или во время развода – у человека тяжелейший шок, а выглядит он веселым, хотя внутри ощущает лишь отчаяние и ни в чем не видит смысла. И он не играет на публику, просто вот таким парадоксальным образом у него срабатывают эмоции.

Бывает, что снаружи проявляется усталость, ощущение обесточенности, а внутри зреет гораздо более глубокая эмоция – отчаяние и потеря надежды. Например, у женщины нет сил, потому что она перестала верить в свой брак, когда прочитала СМС мужа другой женщине.

Такое нужно знать про себя и уметь определять.

Период эмоционального переобучения

Важной техникой в этот период станет улучшение своей способности читать первичные эмоции. Для этого нужно сделать первый шаг – признать и назвать ту эмоцию, которая лежит на поверхности, а потом попытаться посмотреть глубже и увидеть, что стоит за ней. Помните, как мы в детстве закапывали секретики? Глубинная эмоция – это секретик, который надо раскопать и посмотреть: что же внутри?

Дальше идет очень интересный третий шаг, который связан с детством и нашими базовыми отношениями. Необходимо вспомнить, какие ситуации из детства вызывали такую же первичную эмоцию. Например, когда муж задерживается или перестает отвечать, вы испытываете даже не раздражение, а страшный гнев. Просто в детстве вас часто самой последней из садика забирал не всегда трезвый папа. В этот момент вы очень сердились.

Второй пример из детства. Вы прочитали в газете, что семья ищет пропавшую женщину. А когда вскоре вашу маму положили в больницу, вы очень расстроились, и какое-то время вам в голову лезли мысли, что она не заболела, а просто исчезла. С тех пор каждый раз, когда с человеком нет связи, вы эмоционально попадаете в ситуацию, в которой маленькая девочка думала, что ее мама пропала.

Так «коротит» цепочка или логика неразомкнутой эмоции. Если вы находите источник, эмоциональную первопричину, вы эту цепочку размыкаете, и она перестает срабатывать автоматически. Поэтому воспоминание ситуации из детства, в которой вы испытывали похожую первичную эмоцию, очень полезно.

Мы не автоматы и не можем себя переключить одним щелчком, хотя часто просто введение в оборот терминов «первичные и вторичные эмоции» перестраивает эмоциональный опыт человека. Мы сразу начинаем видеть по-другому, учимся понимать, в какие моменты могут включиться парадоксальные эмоции, и становимся к этому лучше готовы. И тогда, подбирая слова, можно начинать говорить о своей уязвимости, о ситуациях из детства.

Другой человек не может знать тех детских историй, в которых вы получили сложный эмоциональный опыт. Просто расскажите, как вам было мучительно в детском саду, когда вас забывали там родители и вы долго сидели с нянечкой. Или как дико испугались, когда мама легла в больницу, а вы не знали, где она, потому что вам об этом не рассказали. Или как вы сильно сердились, когда родители переключились на младшего брата, а вас отправили к бабушке на все лето. И что в похожей ситуации вы всегда испытываете такую же эмоцию.

Говорить о своих эмоциональных уязвимостях и первичных эмоциях очень полезно.

Когда мы учимся видеть первичные и вторичные эмоции, мы уменьшаем количество конфликтных взаимодействий в паре, потому что перестаем реагировать на пену поверхностных вторичных эмоций, а видим глубинные.

Чем ближе отношения, тем больше эмоций

Если вам в метро наступит на ногу чужой человек и при этом наорет на вас, вы испытаете гнев и раздражение, но эмоции вряд ли будут долгими и сильными. Но если ваш муж случайно капнет соком на новую юбку или ребенок уронит айфон, эмоций может быть больше. Или ваша мама скажет: «Конечно, прическа у тебя модная, но ты стала похожа на кикимору», – вот тогда вы точно сильно разозлитесь.

Первая и главная причина нашей эмоциональной уязвимости – близкая дистанция. Чем ближе отношения, тем нам больнее и тем мы уязвимее. В этот момент может включиться страх подпустить кого-то к себе, и он может сопровождаться боязнью потерять этого человека и остаться в одиночестве. Часто оба эти страха работают одновременно: «Я тебя подпущу, ты окажешься слишком близко, а потом меня предашь. Но если я не позволю тебе приблизиться, ты уйдешь слишком далеко, и я останусь один».

Есть люди, у которых включается первый страх: они никого к себе не подпускают, выстраивая плотную стену недоверия, потому что в детстве у них не было надежных фигур привязанности: все их предавали, все терялись. Бывают люди, у которых работает только второй страх – страх потерять, остаться в одиночестве – они ко всем липнут, слишком приближаются и в итоге испытывают парадоксальную реакцию отторжения.

Чем лучше мы будем понимать наши эмоции, тем проще нам будет разобраться в сложных состояниях наших близких и детей.

Типы реагирования на стресс и амбивалентность эмоций

Необходимость близких отношений

Человек отличается от большинства других существ тем, что для него жизненно важно иметь безопасную надежную привязанность в доверительных отношениях. Если у нас такого нет, то это стрессор первого порядка.

Если брак неблагополучный или разрушенный, часто случается, что такие доверительные отношения устанавливаются с ребенком. Хотя для взрослого человека потребность в безопасных отношениях – это именно потребность в отношениях в паре. Но там, где есть близость, там есть место и для уязвимости. Помните песню: «Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь», – это как раз про близкие отношения.

Именно в доверительных отношениях может возникать парадоксальная реакция на боль. Она появляется на уровне глубинных эмоций, и очень часто на эту глубину мы спуститься не готовы. Возможно, там стоит построенная нами стена, чтобы мы не осознавали, в каком состоянии наш брак. Возможно, мы выросли в травматичной семье и вообще не можем поверить, что нашелся человек, который нас действительно будет любить. Возможно, мы пережили предательство и не можем вернуть доверие.

Как психотерапевт, я работаю в зоне травмы, в зоне боли, потому что к психологу приходят не счастливые люди, а те, у которых что-то болит. Очень часто люди делятся ситуациями, когда доверие и ощущение близости было, но потом что-то произошло и человек отдалился. Об этом говорят и женщины, и мужчины. Например, один мужчина рассказал следующую историю. Он наконец нашел ту женщину, с которой почувствовал себя комфортно и ощутил уверенность. А потом она родила двойню и настолько погрузилась в материнство, что он остался один, перестал быть ей нужен, вернее, превратился в кошелек, во вторые руки. А как человек перестал быть необходим.

Борьба за отношения через ссоры и отдаление

Если мы не понимаем, что происходит в отношениях, это может демотивировать. Огромное количество трудностей, конфликтов в семьях – либо яркие стычки и ссоры, либо отдаление и охлаждение – связано с тем, что люди не чувствуют второго человека, не ощущают с ним достаточно хорошую связь.

В целом психологи считают, что есть два типа проявления неблагополучия в паре. В первом типе много конфликтов, когда у супругов все наружу, все бурно. А есть пары, у которых бурных конфликтов нет, но все сложно, потому что между ними дистанция и холод. И то и другое – знак того, что эмоциональный контакт в семье не выстроен.

Через холод, или постоянные ссоры, или чередование того и другого чаще всего проявляется борьба за отношения. И это очень несовершенный способ. Но бывает так, что отдаление началось уже давно – много месяцев или даже лет назад, – и тогда, конечно, это может быть не борьбой за отношения, а какой-то другой стадией в браке. И все же очень часто такая лихорадка – то ссоры, то холод – это попытка подстроиться друг к другу.

Ощущение дистанции, чувство далеко-близко – это как раз уровень первичных глубинных эмоций.

Я абсолютно убеждена, что, когда люди вступают в отношения и становятся парой, заключают брак, они получают так называемую «демоверсию любви». В это время происходит огромный всплеск чувств, но довольно быстро срок действия этой «демоверсии» заканчивается. Не потому что любовь прошла, а потому что так правильно: теперь нужно подтверждать, что вы действительно выбрали друг друга. Все начинается по-настоящему.

У некоторых «демоверсия» длится два-три года, но обычно ее хватает на гораздо меньший срок. Есть пары исключения, которые сразу установили глубокий контакт, и никакой притирки не понадобилось. Но обычно в браке требуется более глубокое согласование эмоциональных слоев. И то, что с эмоциями не работает причинно-следственная связь, лишь сбивает с толку.

Вообще привыкание друг к другу обычно происходит непросто. Есть поведенческая адаптация на уровне ролей в семье, а есть так называемая «эмоциональная пристройка» к партнеру, эмоциональное привыкание друг к другу. Первые пять – семь лет – это как раз период «пристройки», когда человек эмоционально привыкает к партнеру, учится понимать его чувства, расшифровывать по мимике, что у него внутри. Потом люди могут поменяться во время кризиса среднего возраста, и тогда опять потребуется «эмоциональная пристройка» уже на новом уровне.

Трудности распознавания своих и чужих эмоций

Иногда мы не разрешаем себе чувствовать. Строим внутри «стену непонимания» – не позволяем себе думать о том, что испытываем на самом деле. Чем выше уровень стресса, тем сильнее разница между актуальным состоянием и способностью эти эмоции ощущать.

Возьмем максимально трудную ситуацию – болезнь родственника или развод. Это очень сильный стресс, требующий мобилизации всех внутренних ресурсов. А когда начинается этот процесс, человек запрещает себе чувствовать, не позволяет бояться – он ставит стену, чтобы эмоции не накрыли его полностью. Часто бывает так, что два человека находятся в близких отношениях, но оба живут за стеной – и ни один не знает, что творится у другого за преградой. Так рождается дистанция.

Если эта стена существует и вы понимаете, что за ней держите, это не может не съедать вашу «батарею». Наличие внутренних преград между эмоциями и самим собой – крайне энергоемкая штука.

Иногда человек чувствует себя опустошенным, усталым, выжатым во многом потому, что тратит огромные силы на поддержание внутренней стены.

Надо понимать, что практически всех людей нашего поколения в детстве учили вытеснять, подавлять и отвергать эмоции. Нам никто не объяснял их логику и тем более то, как делиться своими чувствами. Но, возможно, кто-то имел такого учителя, который показал, как разбираться в себе и своих состояниях. Например, это могла быть книга, герой фильма, литературный или художественный образ. Для кого-то это Наташа Ростова, или Скарлетт О’Хара, или героиня романа Голсуорси, или герои из книг Крапивина.

Очень часто такой фигурой является психолог или психотерапевт, только с ним человек обретает язык для выражения собственных эмоций. А для кого-то это бабушка, тетя, старшая сестра, подруга, кто-то из окружения, кто помогал выстраивать контакт с собственными эмоциями. К сожалению, в нашей культуре и нашем поколении это очень часто не мама. Наши мамы работали полный рабочий день. Многие из нас росли в детских садах, в лагерях, на продленке.

Иногда подобный контакт с собственным состоянием возникает в подростковом возрасте. А бывает, что только в браке, или в отношениях, или в материнстве человек понимает эту проблему и замечает, что не может выразить словами что-то очень важное.

Используем метафоры для описания эмоций

Есть очень полезная техника, которая подходит для описания эмоций, которые находятся ближе к поверхности и видны другим. Она хорошо работает в детско-родительских отношениях, но особенно нужна в супружеских. Часто для лучшего понимания себя, а также для лучшего объяснения своих эмоций партнеру надо подобрать метафору.

Метафора – это образ, символ, звук; то, что очень хорошо выражает ваше внутреннее состояние.

Первый шаг – назвать эмоцию или состояние. Затем надо подобрать образ, картинку, символ или фотографию, которая подошла бы к вашему состоянию. Это может быть образ спокойного заката, или бурной речки, или ласкового ветерка. Для выражения гнева подходят драконы, монстры. Иногда люди начинают думать про тревогу и представляют, например, ежика или чувство дрожи по телу. Образ полезно визуализировать, представить перед глазами как картину – не просто вспомнить, а попробовать на нее посмотреть. Либо попытаться выразить текстом. У всех разные предпочтения в модальности. У кого-то это картинки или звуки, у кого-то запахи или поза.

Третий шаг – использовать ту модальность, в которой вам проще всего выражать состояние.

Четвертый шаг – рассказать партнеру или близким людям об этом образе. Но только не во время ссоры или в другой напряженный момент, а в спокойный период. Это принципиальный момент. Иногда метафору можно нарисовать, если именно так вы выразите ее как можно более полно.

Например, если мне грустно, то человек, у которого сложности со считыванием эмоций, не поймет меня. А если я расскажу, что чувствую себя медузой, которая высыхает на солнце, и нет шансов, что меня донесут до моря, это уже более понятно.

Неконтролируемый эмоциональный всплеск

Люди, которые не в контакте с собственными глубинными эмоциями – выстроившие внутри себя стену либо выросшие в ситуации травматичной, ненадежной привязанности, – периодически могут испытывать эмоциональное затопление и не успевают ни подобрать метафору или образ, ни рассказать о нем.

Что делать, когда эмоции вышли из-под контроля? Как реагировать? Важно понимать, что, если это произошло, значит, существовал барьер, который очень долго сдерживал эти эмоции, и они его наконец преодолели. Был какой-то очень сильный стрессор, который человек не брал в расчет.

Вообще называние для себя эмоции – это стресс. Но когда мы даем имя ситуации, это меняет все на уровне нейронных связей и дает нам ключ к пониманию того, что происходит. И все же нужно перейти в такой режим стресса и реагировать соответственно. В тот момент, когда вас затопили эмоции, бесполезно говорить – слова почти ничего не значат. И если вашего партнера заполнили эмоции, то логика, слова и все прочее не работают. Крайне важно понимать, что не нужно верить произнесенному в условиях стресса.

Человек, которого затопили эмоции, может говорить и делать то, с чем он, когда придет в себя, будет не согласен.

Момент эмоционального затопления, прорыва глубинных эмоций очень тяжелый и для того, кто это переживает, и для того, кто это видит. Мы все живые люди, и чем выше уровень нагрузки, тем выше вероятность, что затопление произойдет. И нужно понимать, что стресс не закончится моментально. Если человека снесло, если тормоза слетели и перестала работать стена контроля – это значит, что выбросился гормон стресса адреналин, а гормональный цикл не может выключиться сразу. На уровне нейрогуморальной регуляции цикл работы адреналина в крови длится до 40 минут, и в первые 10 минут происходит особенно интенсивная реакция.

Возможностей вернуть контроль тем меньше, чем выше уровень стресса, чем выше ваша реактивность. Но даже если вы хорошо себя контролируете, освоили и используете разные техники совладания с собой, все равно должно пройти время, чтобы вернуться в спокойное состояние. Это нужно очень хорошо понимать и не ругать себя за затопление эмоциями.

Типы реакций на стрессовые ситуации

Эмоциональное затопление, когда все выплескивается наружу, – это только один из типов реакций на стресс. Есть второй, противоположный тип, когда во время стресса эмоции человека застывают, заледеневают. Наступает запредельное торможение, и человек не может даже говорить.

Есть три основных типа реакций на эмоциональный стресс. Человек не выбирает, какая из них проявится.

Первая реакция – бороться, сражаться, кусаться. Такой человек чаще будет переживать эмоциональное затопление, потерю контроля над эмоциями и их выплеск вовне. Суть эмоций здесь – борьба за возвращение безопасности.

Второй тип реакции – замереть. В ситуации эмоционального стресса, которая воспринимается как угроза, человек замирает. Как жучок переворачивается и притворяется мертвым: «Все, меня нет. Я дохлый, меня не съедят». Или как цыпленок, который закрывает глаза и цепенеет.

Первый и второй случаи – это древние типы реакций. Если человек начинает кусаться или замирает – он переходит на уровень, где контроля нет. Это уровень не коры головного мозга, а лимбической системы.

Третья реакция – бежать. Реакции бегства чаще всего проявляются у травматиков.

В гармоничных зрелых отношениях существует возможность для изменений – когда то оказываешься в ситуации затопления, то замираешь, то сбегаешь – появляется вариативность реакций. Но чаще всего тип реагирования у человека какой-то один. Если мы посмотрим немножко глубже, то увидим, что так мы вели себя с самого детства. В ситуации, которая воспринималась как эмоционально опасная, угрожающая любви или отношениям, мы поступали определенным образом.

Мы не можем изменить свой тип реакции, но крайне важно знать как его, так и тип реакции нашего партнера. С моей точки зрения, понимание этого может очень сильно помогать в конфликтах, особенно если проговорить в паре связанные с этим моменты. «Да, когда я чувствую, что ты меня не любишь, я превращаюсь в огненный вихрь, начинаю сражаться и вести себя по отношению к тебе так, как будто ты мой враг. Только через час я прихожу в себя». Или: «Когда я думаю, что ты перестала меня уважать, у меня внутри все замирает, превращается в камень, я не могу тебе сказать ни слова, не могу даже улыбнуться. Точно так же я реагировал в детстве, в лагере».

Амбивалентные эмоции

Амбивалентные эмоции или реакции два в одном – это ситуации, когда страх потерять и страх связи работают одновременно. Когда вместе проявляются реакции «я тебя люблю» и «я тебя ненавижу». Обычно люди думают, все ли у них в порядке, раз они испытывают два противоположных чувства. Да, это нормально.

Чем ближе отношения, тем более амбивалентными могут быть эмоции.

Здесь я бы привела пример с ребенком, а не с супругом, потому что мы точно понимаем, что любим ребенка. Но как же часто мы сердимся и обижаемся на детей, расстраиваемся из-за них так, что просто хочется кричать: «Я тебя не выношу!»

Еще более парадоксально эти амбивалентные эмоции работают в отношениях с родителями у очень взрослых адекватных людей. Вы знаете, что глубоко и преданно любите маму, скучаете по ней, но потом она звонит по скайпу, и через 10 минут вы уже кипите, не можете больше с ней разговаривать и совершенно не понимаете, что сработало триггером.

2

Бурное эмоциональное реагирование

Определяем свою эмоциональную реакцию

Автоматическая оценка

Человек обычно старается сдерживать взрывную реакцию, но если аффект накапливается, то даже незначительный повод может спровоцировать бурные эмоции.

Часто мы сами не рады своей реакции, если она очень эмоциональная и опережает интеллектуальный контроль. Когда это происходит, мы обычно сожалеем, потому что знаем, как надо отвечать правильно. Но первое эмоциональное реагирование вызывает не только трудности и досаду, что мы так ответили. У него есть очень много плюсов – это скрининг, автоматическая оценка, моментальная реакция и адекватный ответ на уровне эмоций.

Эмоциональная реакция по структуре и по своей сути – это ответ на опасность, она базальная, неконтролируемая и проявляется в тот момент, когда мы ничего подобного не ждем. Например, мы идем по улице, и кто-то делает резкое замечание нашему ребенку. Мы не успеваем сообразить, но уже реагируем и только потом осознаем: «Какой я молодец, как я круто ответил!» Или: «Что же это я так растерялась, затормозила и не смогла ничего сказать?» Сначала делаем, потом соображаем. Это не замешательство, не что-то невротическое, а нормальная человеческая реакция.

Интеллектуальная оценка события более подлинная, но она всегда зависит от эмоциональной оценки, которую дает не кора, а подкорка – структура, по сути, гораздо более древняя.

Метафора для описания неконтролируемой реакции

Эмоциональная реакция наступает быстрее, чем кора головного мозга успевает среагировать.

Для того чтобы описать, что же происходит, мне нравится использовать универсальную метафору «кастрюли и крышки». Есть подкорка – это лимбическая система, наши эмоциональные реакции, и есть кора головного мозга. В какой-то момент, когда эмоций много, контроль коры ослабевает, «крышечка слетает», требуется определенное время, чтобы человек вернулся в спокойное состояние.

Механизм этого процесса такой: при быстрой реакции первой запускается «кастрюля» – сначала закипает внизу, идет реакция. Во время вспышки контроль, то есть «крышка», улетает, и на первый план выходит реакция подкорковая, эмоциональная, неконтролируемая.

Пока «крышка» не встала на место, происходит основная неконтролируемая реакция. При этом кнопки «вернуть крышку на место» нет.

Идеальный вариант таков: вы, потренировавшись, понаблюдав за собой в течение двух или нескольких недель, постепенно научитесь отслеживать период «закипания воды» в вашей «кастрюле», которое точно приведет к «слетанию крышки». Потому что, когда все случилось, сделать уже ничего нельзя. Если вы сумеете заметить, что, хотя контроль еще есть, он скоро будет потерян, у вас будет больше шансов сделать что-либо разумное.

«Крышка слетает» в момент максимального напряжения и встает на место далеко не сразу. Надо помнить, что мы все живые люди, и обычно есть какая-то определенная регулярность в подобной реакции – потеря контроля происходит в моменты, когда мы устали, либо плохо себя чувствуем, либо ситуация очень напряженная.

Редкие случаи, когда вы не сможете себя контролировать, нормальны, но, если контроль отсутствует на регулярной основе, стоит обратить на это внимание. Если вспышки происходят каждый день или два раза в день, это повод задуматься. Если при этом нет какого-то работающего стрессора – невроза, выхода из ресурса и перегруженности, – то, возможно, стоит посетить специалиста – психолога или невролога, чтобы понять, что является причиной такой реакции.

Если вы испытываете длительный стресс – недавно развелись, ощущаете определенный страх за будущее, здоровье, благополучие, переживаете тяжелую ситуацию, – то есть у вспышек есть причины, тогда нужно учиться выражать свое напряжение по-другому.

Индивидуальное понятие нормы эмоциональных взрывов

Все люди разные. Есть холерики, у которых взрывной темперамент, есть флегматики, которые взрываются реже, но у них это происходит сильнее и они дольше успокаиваются. Кто-то скажет: «Раз в год такое случается, когда я не могу сдержать себя». А кто-то признается: «Я взрываюсь в норме два раза в неделю, а если четыре, значит, все совсем плохо».

Есть индивидуальное понятие нормы эмоциональных взрывов. И не для всех норма – это ноль. Важно замечать, когда вы выходите за свою норму и таких случаев становится много конкретно для вас. Когда подобное происходит, нужно стараться не запускать это состояние. Взрывы могут увеличиваться по экспоненте, их будет становиться все больше и больше, и тогда вы полностью потеряете контроль.

Если вы выходите за свою индивидуальную норму, нужно искать причину и разбираться, что лежит в основе увеличения количества резких реакций.

Если взрывов слишком много, надо определить – не патология ли это

Показатель патологии или нормы – интенсивность и количество взрывов.

Довольно часто в своей консультативной практике я сталкиваюсь с тем, что люди говорят: «Мы думаем, не та ли это история, когда нужно идти не к психологу, а к психиатру?» Обычно такие сомнения бывают у родителей подростков, которые внезапно начинают буянить или кричать. Раньше никаких взрывов не было, а сейчас их огромное количество.

Может возникнуть акцентуация – это патологическая невозможность контролировать эмоции. У здорового человека, если он не в состоянии полной астении, не пьян, не под действием каких-то веществ, постоянного и неконтролируемого взрыва быть не должно.

Человек во время взрывов может очень сильно меняться, возникает ощущение, что это две разные личности. Когда вспышки эмоций происходят очень сильно и часто, нужно внимательно разбираться, что, собственно, происходит. Важно замечать подобные моменты, потому что иногда люди пропускают старт гормонального или психиатрического заболевания.

Грань патологии и нормы

Нормальная «взрывчатость» очень похожа на патологическую, и наоборот. Отличие в том, что человек, который имеет «взрывчатость» в пределах нормы, потом очень жалеет о произошедшем. После взрыва он понимает, что с ним что-то не то, он извиняется и не хочет повторения этого состояния.

Если человек по какой-то причине наслаждается подобными состояниями, ловит от них кайф и это не подросток, то нужно тщательно осмысливать, в чем тут дело.

А если вы попадаете в эти состояния, но вам там некомфортно, вы их не любите, критикуете и рефлексируете, значит, все не так плохо.

Люди, которые больше подвержены вспышкам эмоций

Кто сильнее всего подвержен эмоциональным вспышкам? Кого они сильнее всего накрывают?

• Людей с «быстрыми» темпераментами – холериков и сангвиников.

• Тех, кто невротизирован.

• Тех, кто находится вне зоны комфорта.

Реактивные люди с быстрым темпераментом – холерики и сангвиники – реагируют на эмоциональные и интеллектуальные события в целом быстрее и ярче. У экстрабыстрых, экстравертивных, направленных вовне темпераментов громких вспышек будет больше.

До семи лет большинство детей проявляются как сангвиники и холерики, но это необязательно станет основой их характера в дальнейшем.

Сильнее всего подвержены эмоциональным вспышкам невротизированные люди, которые находятся в ситуации длительного напряжения, у кого есть постоянный источник стресса или недовольства. Такая ситуация обычно застарелая, она началась не вчера и не неделю назад и уже закреплена. Это может быть тревога из-за болезни ребенка, напряжение из-за финансовых проблем, опасение за последствия любого серьезного события. Это состояние имеет начало, про него можно вспомнить и заметить, что был период до невротизации. Это вовсе не ваше обычное состояние, вы не родились таким человеком.

Невротизированные люди ярче и сильнее на все реагируют. И если вы понимаете, что не всю жизнь реагировали таким образом, а ребенок не все время был таким нервным, надо искать стрессор, источник невроза и попытаться снять причину. Потому что если с темпераментом, особенно сангвиническим или холерическим, мы ничего сделать не можем, то тому, кто невротизирован, можно оказать помощь и убрать причину невроза, что существенно изменит ситуацию.

Третий тип людей, которые очень подвержены эмоциональным вспышкам, – это те, кто пока не перешел грань невроза. Однако такие люди уже давно или систематически находятся вне зоны физиологического, эмоционального и психологического комфорта.

Приведу пример. Женщина выходила замуж за спокойного, уравновешенного, эмоционально устойчивого и очень теплого человека. Потом семья купила квартиру в ипотеку, родились дети. У мужчины повысилась ответственность, он стал работать гораздо больше, а работа у него нервная, с постоянными важными переговорами. Уезжать из дома он стал гораздо раньше и по сумме обстоятельств приезжал домой гораздо позже. Сон у него сократился до 5 часов в сутки, и постепенно его характер испортился. Это еще не невроз, нет навязчивых движений и невротических состояний, но его привычная реакция перестроилась, а эмоциональный спектр серьезно изменился.

Другой пример: человек потерял работу. До этого у него все было хорошо, он был доволен зарплатой и своей деятельностью. И вот происходит какая-то передряга, переезд, экономическое изменение, и он надолго теряет работу. В этой ситуации перегрузки нет, но при этом есть сильнейший стресс, когда человек давно вне зоны комфорта. Это тоже еще не невроз, но это довольно серьезное изменение в реакциях.

Женские ситуации пребывания вне зоны комфорта – это, например, токсикоз. У многих женщин первые недели беременности сопровождаются серьезной тошнотой, и в этот период эмоциональные реакции полностью смещаются. Или это период, когда маленький ребенок плохо спит из-за колик, прорезывания зубов или просто потому, что у него сбит режим сна. У женщины происходит угнетение ее базовой физиологической потребности во сне, и ее эмоциональные реакции тоже меняются.

Для того чтобы разобраться со вспышками эмоций, нужно хотя бы примерно диагностировать их причину. Бывает, что работают и первая, и вторая, и третья причины – тогда, конечно, будут сплошные взрывы.

В целом людям второй и третьей категорий (кто невротизирован или находится вне зоны комфорта) всерьез поможет только облегчение нагрузки либо изменение подхода к себе. Без отдыха и восстановления ресурсов их реакции не изменятся. Более того, если людей второй и третьей групп учить эмоциональному контролю, можно вместо пользы нанести вред. Потому что эмоциональные вспышки, направленные вовне, – это обычно неудобно, громко, некрасиво, они могут пугать и даже рушить доверие. Однако еще более опасно, когда человек, не убрав причину, начинает упорно гасить свои эмоциональные реакции.

Эмоциональную вспышку нужно понимать, с ней необходимо работать, но о механическом уменьшении их количества лучше речи не вести, потому что можно причинить вред здоровью.

Например, сильно перегруженный на работе человек орал-орал дома, а потом произошло нечто, что заставило его стать очень бережным по отношению к супруге – у нее, допустим, возникло соматическое заболевание. Нагрузка не изменилась, подход к себе тоже, но он перестал кричать, а через какое-то время у него случился гипертонический криз, причина которого – подавленные вспышки с неустраненной причиной.

Причины состояния «взрывчатости»

Типологическая предрасположенность к взрывчатой реакции

Холерики максимально предрасположены к взрывам. Норма их неврологической, биохимической реакции – это вспышка эмоций на любое изменение внешних обстоятельств или внутренних состояний.

Совсем яркие холерики взрываются по каждому поводу, как машины с плохими рессорами, которые трясутся на каждом ухабе. Взрывы происходят постоянно, потому что жизнь крайне сложно запланировать. Чье-то нытье, подгоревшая яичница, разговоры о политике, громко включенное радио – это может быть все что угодно. Важно, что это на 100 % выбило вас из ровного состояния.

Такие взрывы считаются нормой, но хорошо бы себя переучивать и пытаться перехитрить эту типологию. Например, вы взрываетесь на автомате, но вам не нравится орать, у вас от собственного крика болит голова – и вы себя переучиваете: ловите свою реакцию «за хвост» и останавливаетесь.

Для того чтобы обрести уверенность, что вы успеете поймать свой взрыв, нужно, во-первых, понять, на что вы реагируете сильнее всего, потом выбрать один или два самых частых ваших триггера и начать с ними работать.

Если вы нашли триггер, то отслеживайте свои реакции, исследуйте их. Это может быть какая-то мелочь, но нужно начать эту работу хоть с чего-то. Самый мощный триггер обычно узнается сложно, но, если его хотя бы чуть-чуть «потрогать», уже изменится количество силы, чтобы с ним разобраться.

Взрывы холериков очень частые и иногда громкие, но, как правило, они очень быстро затухают. Иногда, если соединяется слишком много раздражителей, холерик «перекаливается», тогда происходит целая серия взрывов.

Раздражитель – это какое-то событие. Пришел раздражитель – реакция; пришел раздражитель – истерика; следующий раздражитель – усиление истерики.

У флегматика типологическая реакция другая. Пришел раздражитель – реакция; пришел раздражитель – более медленная реакция; новый раздражитель – флегматику этого уже слишком много, он завис. Если долбить и долбить раздражителями, он будет зависать все больше и больше, но в какой-то момент флегматика тоже можно вывести на эмоциональный срыв.

В целом взрывы у флегматиков происходят гораздо реже, их сложнее спровоцировать, они очень инерционны, то есть накапливают раздражение, как большой аккумулятор. Заряжаются, заряжаются – а потом происходит большой «ба-бах», который долго сворачивается.

Если холерик наорал, а через 20 минут уже забыл, почему орал, и дальше живет спокойно, у него следующий взрыв по расписанию, то флегматика взрыв переворачивает. То есть типологический взрыв фактически не дестабилизирует холерика, он как бы его немножко взбадривает, иногда утомляет. А вот флегматику взрываться очень некомфортно.

Чтобы до взрыва дошел сангвиник, нужен сильный перегруз. А взрывов меланхолика мы почти не слышим, это скорее тихие внутренние вспышки, которые, однако, могут быть очень сильными по ощущениям. Меланхолик не кричит так громко, как холерик, но ему очень плохо от этого взрыва. Флегматику некомфортно, а меланхолику больно, как будто с него кожу сдирают. У меланхолика после срыва могут даже начаться какие-то невротические проявления – заикания, например.

Человек может разрешать себе взрываться

В какой-то момент своей жизни человек может увидеть чужой взрыв, причем кого-то в не очень близком социальном окружении, и потом эту модель повторять. Например, поведение киногероя, статусного человека, очень харизматичной женщины, более успешного коллеги, который разрешает себе орать.

Можно разрешить себе «срывы, как у кого-то» – хоть это и детский механизм, но у взрослых он тоже работает. И помогает постепенно наработать привычку.

Подход «разрешить себе взрывы» словно позволяет «ощутить себя вправе» – когда, несмотря на испуг, человек вдруг чувствует себя сильным. Он был слабым, незначительным, а тут он взрывается – и оказывается, что он что-то значит.

Нервные вспышки похожи на мускулатуру: чем больше используешь, тем выше потребность. Иногда даже возможно отследить, где вы это взяли, у кого переняли подобное поведение, вспомнить тот момент, когда вы себе разрешили орать. Например, вы так не поступали, считали, что это плохо, а потом увидели, как себя ведет ваш начальник, тоже начали орать, и оказалось, что это работает. Дети слушаются, подчиненные строятся, соседи перестают доставать. Да, работает. Вопрос – какой ценой.

Почему нужна практика наблюдения? Чтобы понять, когда это началось. Тогда можно будет убрать это разрешение, отозвать его.

«Я имею право орать»

Еще одна причина взрывов – это ощущение своей правоты: «Я имею право орать». «Я помыла пол, а вы наследили!» Или: «Я отдала тебя в лучшую школу, а у тебя двойка!» Или: «Ты порвала новый комбинезон!» Или: «Ты опять поцарапал машину!» С этим ощущением правоты человек разрешает себе взрыв.

Обычно очень сложно найти момент, когда вы себе это право дали, вернее, присвоили: «Да, я вправе, я могу орать». Такое характерно не для всех, но, если у вас это ощущение есть, обнаруживайте его и удаляйте.

Режим «громкоговоритель»

Есть ситуация, которая очень напоминает взрывы – когда гнев выплескивается, но не уходит глубоко. Он бурлит где-то на поверхности, но больше ранит окружающих, чем самого человека. Это не взрыв, а режим «громкоговоритель», когда вы включаете громкий командный голос. Иногда это требуется дома или на работе, если у вас в подчинении люди. Иногда без этого не обойтись в чрезвычайной ситуации.

Обычно люди, которые включают «громкоговоритель», этот режим в себе очень не любят. Его отличие от взрывов в том, что эти включения сознательные. Используя «громкоговоритель», можно легко войти в режим гнева.

«Взрывчатость», которая сопутствует заболеваниям

Важно понимать, есть ли физическая или возрастная составляющая у вашей «взрывчатости». За гормональную «взрывчатость» вы не отвечаете, но всегда можно создать условия, особый бережный режим, в котором вспышки будут не нужны.

Мы живем в теле, и состояние тела очень влияет на наши реакции, прежде всего эмоциональные.

Иногда люди начинают испытывать «взрывчатость» при астении или в предвирусном состоянии, когда вы еще не заболели, но чувствуете, что вот-вот расклеитесь. Либо начинает болеть голова – это еще не мигрень, но уже не комфортно – и тут накатывают вспышки. Мне кажется, важно лучше изучить себя и принять те ограничения, которые мы не можем убрать, но стараться учитывать свое состояние и не доводить до взрывов.

Реакции из «сундука с наследством»

Реакции из «сундука с наследством» возникают, когда вы орете или шипите как будто не своим голосом, но с узнаваемой интонацией другого человека. Обычно в похожей эмоциональной ситуации выскакивает набор слов, действий, тембров, движений, который вы когда-то видели или слышали в детстве или подростковом возрасте.

Реакция из «сундука с наследством» обычно накатывает, когда вы совершенно не знаете, что делать, как быть, как реагировать.

Нормативные или ненормативные стрессы

Если вы работали над взрывами, но улучшений не произошло, нужно разобраться, нет ли неврологических, возрастных или психиатрических особенностей. Обдумать, нет ли в отношениях крайне сильных нормативных или ненормативных стрессов.

У меня была такая история больше 15 лет назад: я работала с парой в совместной терапии. У нас никак не получалось сократить количество взрывов у мужа – что бы мы ни делали, они все равно оставались. Когда я позвала на индивидуальную консультацию сначала жену, потом мужа, выяснилось, что у него есть ребенок в параллельных отношениях и он собирается уходить из семьи. Причина взрывов была в том, что работал мощнейший ненормативный стресс.

Когда вы делаете что-то последовательно долго, а улучшений нет, нужно думать про дополнительные факторы.

Другой пример. У мужа были страшнейшие срывы и на жену, и на сына-подростка, и на маленького ребенка. Мы долго работали, но ничего не помогало. Я уже думала передавать семью другому специалисту, более опытному, но потом выяснилось, что так у мужчины проявлялось психиатрическое заболевание.

Бывает, что человек срывается, потому что он недавно похоронил кого-то из родителей или у его пожилого родственника обнаружили тяжелую болезнь. Бывает, что человек находится под мощнейшим гнетом кредитов или невыплат зарплаты. Эти ненормативные и нормативные стрессы, приводящие к взрывам, нужно уметь отслеживать.

Нормативный стресс – это то, что происходит ожидаемо, в порядке нормы. Если у вас родится младенец, у него, скорее всего, будут либо случаться колики, либо прорезываться зубы, либо возникнут нарушения сна – у младенцев это происходит очень часто. Или если у вас есть очень пожилой родственник, в какой-то момент вы столкнетесь с тем, что вам придется его хоронить.

Ненормативный стресс – это то, что не должно было случиться.

Если в семье родился ребенок с особенностями развития – это дополнительная огромная нагрузка, и в этой ситуации требуются постоянная помощь и забота. Еще один особый случай – это женщины, которые совмещают воспитание детей и работу. Взрывы у них происходят в состоянии истощения. Нужно понимать, насколько давно у вас астения, как долго вы живете в режиме максимальной мобилизации эмоциональных, физических и неврологических сил. В этом случае взрывы не должны стать нормой – нужно менять нагрузку и отношение к каждому делу.

Чрезмерная усталость, выгорание

Иногда, если взрывов становится на порядок больше, нужно отслеживать связь нагрузки и срывов. Обычно люди недооценивают количество своих дел и задач, но в большинстве случаев именно чрезмерное их количество является причиной срывов.

Если за последние год-два срывов стало больше и произошел скачок, первым делом нужно проверить гормоны и общее физическое состояние, а потом смотреть на нагрузку. Если они в норме и вы не заражаетесь чужими эмоциями – трехлетки, который проходит кризис, орущего подростка, мужа, срывающегося на всех вокруг, – если подобного нет, то нужно проанализировать связь срывов с усталостью.

Срывы, взрывы от усталости обычно накапливаются к окончанию какого-то периода – к концу недели, учебного года, проекта. Если вы отслеживаете такой шаблон, значит, нагрузку нужно оптимизировать. К сожалению, люди в России крайне небрежно относятся к себе, отчасти это оправдано трудными социально-историческими обстоятельствами.

Мы можем сказать: «Ты уже начала срываться, надо снизить нагрузку». Или: «Ты стал постоянно орать, потому что у тебя две работы, надо снизить нагрузку». Но человек на это ответит: «Нет, я не могу, мне нужны деньги, моим детям нужно оплатить четыре кружка. Плюс ипотека».

Сочетание срывов и нагрузки – это жесткий вариант. То, что нужно снижать нагрузку, люди обычно не слышат, двигаются дальше в таком же темпе и зарабатывают уже соматические нарушения.

Очень часто взрывы в среднем возрасте от 30 до 45–50 лет случаются из-за того, что человек не чувствует истощения своих ресурсов, не понимает свою типологическую утомляемость, неспособность заниматься двумя делами одновременно. Он не замечает границы усталости, продолжает доводить себя предельной нагрузкой, а потом появляются взрывы, которых раньше не было.

Обычно, даже если не убирать полностью нагрузку, а просто научиться прислушиваться к маркерам собственной усталости и брать паузу, отдыхать, количество взрывов пойдет на убыль.

Разные причины взрывов

Совершенно не факт, что причина взрывов только одна. Могут проявиться все, а может одна особенная: типологическая, из «сундука с наследством», из-за чрезмерной усталости или «ощущения себя вправе».

Взрывами можно эмоционально заразиться от ребенка, подростка или супруга. Вы орете не потому, что вы такой или у вас дома орали, не потому что вы разрешаете себе или устали, а потому что на вас идет волна чужих эмоций, а вы не умеете с ней справляться. Как итог – взрываетесь в ответ. Такое часто происходит с мамами маленьких детей, подростков, с мужчинами и женщинами, которые живут с пожилыми родителями. Очень важно понимать, что вы можете научиться не заражаться.

Главное – научиться определять причину вспышек и знать, с чем еще в вашем характере и сочетании темпераментов семьи эти взрывы связаны.

Защитная реакция типа «враг вовне»

Взрыв как защита

Взрывы могут быть защитой. Когда вы только взрывом можете выгнать детей из комнаты. Когда только взрывом можете ответить начальнику, что большую нагрузку на вас вешать нельзя. Когда только так получается объяснить жене, что вы тоже человек и вам необходим отдых. Когда только срываясь, можете донести мужу, свекрови, сестре, что нельзя требовать от вас столько помощи.

Иногда взрыв – это незрелое средство защиты, когда человек не может или не разрешает себе говорить словами и позволяет высказаться криком. Если у вас так, нужно осваивать новые коммуникационные методы.

Взрыв как нападение

Случается, что взрыв работает как нападение. Так происходит, когда человек не может спокойно сказать, выразить потребность, попросить помощи или участия, у него это получается только через взрыв. Таких клиентов очень много в психотерапии, потому что их близкие отношения страдают от постоянных скандалов. Иногда за этим стоит запрет, неспособность, невозможность выразить простыми словами – не криком, не взрывом – потребность, боль, страх.

Очень часто взрыв – показатель беспомощности

В детско-родительских отношениях взрыв – это демонстрация беспомощности. Например, вашему ребенку в транспорте делают замечание, а вы вдруг раз – и орете. Или вопите на ребенка, который был так напуган у врача, что его не смогли обследовать. А может, взрыв был нападением, но за нападением стояла потребность, которую вы не могли, не разрешали себе выразить словами: «Ты мне дашь наконец денег?» Или: «Ты когда прикрутишь эту полку?» Или: «Сколько еще ты будешь задерживаться после работы?» На самом деле таким способом выражались просьбы, потребности и страхи.

Когда к реакции мы прикладываем сознание, она перестает быть автоматической и разрушительной.

Устройство эмоционального вспыхивания

Привычка взрываться

С эмоциональными взрывами ситуация довольно странная: чем больше вы взрываетесь, тем больше хочется. Чем чаще вы разрешаете себе взрывы, тем выше вероятность, что они повторятся снова и снова. Вы словно пытаетесь утолить жажду сладкой газировкой – чем больше пьете, тем больше хочется пить. Нарабатывается стереотип реакции, и взрыв происходит уже почти без вашего желания и контроля.

За этим стоит ошибочная идея: освободись, вылей раздражение, выплесни негатив – и его станет меньше. Нет, не станет. Взрыв – это не то, что можно вылить, чтобы в сосуде стало пусто, это некая мышца, которую мы накачиваем.

Взрываясь снова и снова, мы закрепляем нейронный след именно такой эмоциональной реакции, и со временем она становится автоматической.

Иногда бывает, что по какой-то причине – из-за гормонов, нагрузки или ненормативного стресса – человек начинает взрываться больше и уже не может остановиться. Так развивается аллергия – сначала на один продукт, потом на два, потом на двадцать, потом на все, кроме гречки. Это не распущенность, это именно привычка, которая становится стереотипом.

Когда взрыв происходит уже фактически без желания, возникает вопрос: как сам человек относится к своим взрывам, что он может сделать? Потому что у человека есть совершенно необыкновенная возможность меняться, если он понимает, в какую сторону надо это делать.

Как устроены вспышки эмоций

Чтобы научиться реагировать нормально, надо определить причины вспышек и понять, как устроен процесс на уровне регуляции. Предлагаю рассмотреть довольно упрощенную, но абсолютно правдивую классификацию, которая поможет изменить не только собственные реакции, но и понять поступки окружающих. Она выделяет три стадии вспышки эмоций:

1. «До»: период относительного спокойствия.

2. «Во время»: полная потеря контроля. Автоматическое реагирование.

3. «После»: возможность анализа и формирования договоренностей.

Стадия «до» – это прекрасный и ресурсный период относительного или полного спокойствия, комфортного состояния на то время, пока никакие эмоции не тревожат. Это оптимальное, приятное время, куда хотелось бы вернуться.

Следующая стадия – «во время вспышки», когда «крышка улетела». В этот момент происходит автоматическое реагирование, которое не регулирует кора головного мозга. На этой стадии может произойти полная потеря контроля – в случае сильнейших проявленных вспышек человек даже не помнит, что произошло, у него могут случиться провалы в памяти. Вспышка эмоции в большинстве случаев переживается как дискомфорт, как что-то тяжелое, утомляющее. Люди редко получают удовольствие или разрядку в эти моменты.

Третья стадия – «после вспышки». Здесь есть возможность анализа и формирования договоренностей – и это действительно важная работа с эмоциями. А на второй стадии, во время полной или частичной потери контроля, почти ничего нельзя сделать – в момент сильных эмоциональных реакций их изменение практически невозможно.

Очень частая ошибка, когда люди пытаются что-то сказать, сделать или о чем-то поговорить с ребенком или супругом именно в момент полной потери ими контроля. Это базовая ошибка, от которой лучше избавиться.

Нейтральное время

Нейтральное время – это период, когда нет ни одного фактора, который выводит человека из равновесия. По моему мнению, очень важно научиться создавать такое нейтральное время, особенно в процессе воспитания детей, чтобы потом на его основе строить и все остальное взаимодействие.

Я уверена, что все самое важное происходит в тишине, в тот момент, когда мы никуда не спешим, не должны делать несколько дел одновременно, нам не нужно быть многозадачными и мы можем полностью сосредоточить свое внимание на ребенке.

Семьи, которые приходят ко мне на психотерапию, обычно обнаруживают, что этого нейтрального времени у них нет. Когда мы начинаем разбирать, в чем проблема, оказывается, что у них нет момента тишины, когда можно спокойно посидеть, никуда не бежать, не отвечать на звонки, не проверять электронную почту и мессенджеры.

Для того чтобы нейтральное время появилось, его нужно специально организовывать.

Мы живем в очень напряженном ритме, хотим много всего успевать. Однако нейтральное время – когда мы один на один с ребенком или партнером – не возникает само собой.

Нейтральное время – период от пяти минут. Вы выключаете телефон, не проверяете соцсети, не доделываете домашние дела. Вы говорите себе: «Стоп! Сейчас то время, когда я ничего не буду делать». Вроде бы просто звучит, но это очень трудно выполнить.

Если вы попробуете остановиться хотя бы на три-четыре минуты, то заметите, что у вас внутри разверзнется хаос мыслей и намерений, навязчивый, как рой мух. В сознании будут возникать воспоминания, обещания, недописанные письма, недоделанные проекты. По моему мнению, сначала надо научиться все это останавливать. Хорошо бы напомнить себе: «Я организую свое нейтральное время, создаю пространство тишины для качественного взаимодействия».

Итак, вы отложили дела, выключили телефон и занимаетесь вместе с ребенком тем, что вас вдохновляет, что вам нравится. Необязательно читать или играть в развивающую игру, можно просто валяться, если вам комфортно дурачиться. Вы находите то занятие, которое вам не противно, которое не потребляет ваш ресурс. И говорите ребенку: «Сейчас только наше с тобой время».

Чтобы все это получить, нужно разрешить себе паузу. Очень часто мы просто не позволяем себе отдохнуть. Когда я мотивирую людей разрешить себе остановиться, я использую метафору сна: «Если вы не будете спать, то не сможете нормально бодрствовать». Сколько вы протянете без сна? Ну, день, два. Чем больше вам лет, тем меньше времени вы сможете адекватно бодрствовать. Так же и с паузой: если у вас ее нет, нет нейтрального времени, то у вас падает коэффициент полезного действия, вы будете все хуже и хуже и взаимодействовать, и работать, и учиться. Паузы нужны.

Зачем нужно нейтральное время

Это возможность поговорить обо всех накопленных сложностях в поведении ребенка или в вашем с ним взаимодействии.

Например, вы посидели с книжкой, повалялись на диване, никуда не спешите. И можете спокойно сказать: «Ты помнишь, как утром кричал на площадке?» То есть не воспитывая ребенка, дети очень чутко ловят менторские, дидактические интонации – это должен быть разговор почти на равных. «Ты помнишь, как ты кричал? А помнишь почему?» Он отвечает: «Нет, я не помню». Дети живут очень быстро, они не помнят, что с ними произошло недавно. «Давай я тебе подскажу почему. Наверное, ты расстроился, потому что тебя толкнул мальчик из соседнего подъезда?» Ребенок вспоминает: «Нет, я расстроился не из-за этого, а потому что у девочки в розовом комбинезоне был очень красивый грузовичок». На ваше предложение ребенок прореагирует своим суждением, он вам откроется.

Важно понимать, что нейтральное время, если его выстраивать для маленького ребенка, для ребенка-дошкольника, должно попадать в его физиологический оптимум – в то время, когда ребенок не хочет есть, спать и перестал расстраиваться.

Если вы весь день находитесь с ребенком вдвоем, будет здорово, если вы не станете надоедать друг другу, потому что в очень плотном взаимодействии ребенок может от вас устать. Нейтральное время нужно устраивать после того, как вы на что-то отвлеклись – на хозяйство, готовку, какие-то свои дела. Оно должно быть после паузы в плотном контакте.

Как определить нейтральное время и оптимальные интервалы для вашего ребенка? От противного: сначала нужно понять, когда время точно не нейтральное. Например, в то время, когда почти пора укладываться спать, или сразу после пробуждения – часто дети просыпаются не в лучшем настроении. Определив, когда точно «нет», вы лучше поймете, когда «да».

По моему опыту, а он не маленький, нейтральное время может быть где-то минут через 20 после завтрака и примерно через час после дневного сна. Конечно, возможны и другие оптимальные интервалы. Иногда день на день не приходится.

Стадия «до вспышки»

Стадию «до вспышки» нельзя назвать полностью нейтральным временем. В психологии используется слово «триггер» – «спусковой крючок» конфликта, «последняя капля». Именно триггер находится на границе еще адекватных реакций, контролируемых корой головного мозга, и реакций неадекватных, когда «крышка уже слетела» с «кастрюльки» и эмоции бурлят. «Последняя капля» – это то, после чего уровень эмоций уже перейдет все границы и начнется затопление чувствами.

Очень часто триггер принимают за истинную причину конфликта, но это неверно. «Последней каплей» бывает что-то относительно несерьезное. Триггер – «спусковой крючок», после которого все пошло-поехало, – может быть ничтожным. Например, ребенок не понимает: «Что же бабушка так раскричалась, ведь я просто взял ложку не в ту руку!»

Одно из упражнений, которое я рекомендую, – наблюдение за собой в период «до вспышки» и понимание, что стало «последней каплей». Это очень полезно для детско-родительских отношений, ведь, если вы начинаете замечать это за собой, вы можете наблюдать и за ребенком. И вы можете постепенно учить его самонаблюдению. «Смотри, ты был спокойным, мы так хорошо провели день, а когда у тебя шнурок не завязывался, ты раскричался. Но ты не из-за шнурка расстроился, ты просто устал».

«Последняя капля», триггер, «спусковой крючок» – это тот термин, с которым, мне кажется, нужно обязательно знакомить и детей от четырех лет, и подростков, и родственников. Это то, что люди в семье должны друг про друга понимать.

Один из секретов, который можно наблюдать на стадии «до», – это то, что вспышка может быть зачем-то нужна. В некоторых семьях в ряде случаев это возможность войти в более близкий контакт, чем до нее. Иногда без «последней капли», без специального триггера или скандала люди не могут сблизиться.

Простой пример: ребенок ноет, а мама занята, она доделывает важный проект на компьютере. Мама уже на пределе, но для ребенка даже конфликт лучше, чем отсутствие внимания. Последний виток нытья, и все – маму срывает, она кричит, но ведь кричит на него.

Если вам, или ребенку, или вашему партнеру вспышка нужна, чтобы войти в более близкий контакт, это очень тревожный признак. Если вы намеренно дестабилизируете другого, нужно это отчетливо понимать.

Что еще нужно знать про стадию «до»?

Именно здесь можно прервать контакт и не уйти в эмоциональное пике. Иногда человек, начиная работать с эмоциями, нащупывает тот тонкий момент перехода, «последнюю каплю» этой грани, когда он еще себя контролирует. Именно тогда человек понимает, что контроль сейчас будет потерян.

Мне нравится использовать метафору светофора. Стадия «до вспышки», нейтральное время – это «зеленый свет». Стадия вспышки – это «красный свет». А момент, когда можно нажать на газ и поехать вперед или надавить на тормоз и остановиться – «желтый».

«Желтый свет» – момент согласия на вспышку, когда вы еще можете притормозить и прервать контакт, но не делаете этого, даже понимая, что вас понесет. Или вы что-то делаете, от чего сорветесь не вы, а супруга или ребенок. На самом деле вы их провоцируете. Может быть, вы делаете это сами, а может, видите, что так поступает ваш близкий человек. Это момент согласия на то, что контроль сейчас будет потерян.

Иногда эмоции и переживания такие сильные, что этот момент проскакивает очень быстро. Ситуация происходит внезапно, и срабатывает моментальная эмоциональная оценка. Но раз есть определенный момент согласия на срыв, он может стать точкой входа в альтернативную реакцию.

Действия при эмоциональных вспышках

С чего начать

Уровень первый – это наблюдать и фиксировать взрывы в любой форме. Сам этап фиксации очень помогает, он уже терапевтичен. Нужно определить, какая у вас раздражительность, и научиться отслеживать причинно-следственные связи.

«Сколько я спала? Сколько было событий в день? Не забыла ли я принять таблетки? Не ругалась ли я с кем-то накануне? Ага, я ору, потому что два дня дописываю отчет». Это не самооправдание и не легализация взрывов. Вы начинаете видеть не теоретическую связь, а определяете причину и следствие на практике.

Мама маленького ребенка говорит: «Четыре вечера, я ору. И тут вспомнила, что я даже не завтракала». Вы же живой человек. Или ребенок орет, потому что он побывал на празднике и съел два куска шоколадного торта и еще чего-то сладкого. Или: «Я зачиталась книжкой, засмотрелась сериалом, спала четыре часа, поэтому я на взводе весь день». Или мужчина говорит: «Я взял второй проект, нагрузка выросла, я этого не понял, стал орать». Или еще: «Я не могу справиться и внести очередной взнос по ипотеке, это вызывает напряжение, я все время про это думаю, поэтому так раздражаюсь».

Техника «взять в рамку»

Если вы склонны реагировать резко, слишком агрессивно, знаете, что в 70 % случаев вы поступаете именно так, то имеет смысл рассказать близким про эту вашу особенность реакции, объяснить им: «Знаешь, когда происходит что-то неожиданное, я всегда кричу». Или: «Я всегда бурно реагирую, если слышу злобный тон». Особенно важно объяснить это ребенку.

Например, мама с малышом 1,5 лет пришли с прогулки, не успели помыть руки, а ребенок потянул их в рот. Мама резко и громко крикнула: «Куда ты тянешь руки? Нельзя!» Сын испугался и заплакал. В этой ситуации у мамы включился страх микробов, антисанитарии. Наверное, все, что связано с грязью, у этой женщины вызывает неконтролируемую реакцию. Ее можно выключить или хотя бы смягчить, если, например, носить с собой антибактериальные салфетки или гель. И хорошо бы даже с годовалым ребенком поговорить: «Я испугалась, поэтому я закричала. Я так сильно занервничала, потому что я тебя очень люблю».

Это практика, которую я называю «взять в рамку»: спокойно объяснить, описать собственные слишком быстрые эмоциональные реакции – то, что контролировать мы не можем. Она основывается на простом законе: если мы что-то не можем изменить, то для того, чтобы ребенку было безопасно и в отношениях было надежно, хорошо бы это разрулить – описать как нормальное: «Да, у меня такая особенность – я реагирую быстро и бурно».

Техника «взять в рамку» очень точно описывает моментальные реакции. Она хорошо снимает чувство опасности у ребенка, которое может возникать при быстрых эмоциональных ответах взрослых. И «взятие в рамку» значительно снижает напряженность в супружеских отношениях.

Действия перед эмоциональным срывом

Что делать на стадии «до вспышки»? Во-первых, назвать для себя ситуацию. Понять, что вспышка вот-вот случится у вас, у ребенка или у ближнего, понять, что эмоции скоро накроют – еще чуть-чуть, и этот пузырь страстей лопнет и брызнет во все стороны.

Назвать ситуацию – это очень действенный способ в психологии эмоциональных реакций и регуляций. Как только у ситуации появляется имя, мы получаем совершенно другие возможности реагировать и контролировать. У нас уже работает не система подкоркового эмоционального оповещения, а система интеллектуального контроля. Мы можем сказать себе: «Внимание, ты вот-вот сорвешься! Вот-вот и „крышка слетит“». Если использовать эту метафору, то кора как бы говорит: «Эй, нужно что-то делать! Нужно уменьшить огонь! Сделать дырочку, чтобы вышел пар».

Нейропсихологи, работающие с мозгом и наблюдающие ситуацию при очень сильном увеличении, подтверждают этот факт. Как только происходит наименование, очень быстро сменяются нейронные цепочки, выстраиваются новые связи, появляется возможность контролирования и регулирования собственных реакций.

Что еще можно сделать на стадии «до вспышки»? Самая хорошая, но сложно срабатывающая в большинстве случаев ситуация – переключение. Но это не то переключение внимания, которое мы используем с маленьким ребенком, когда говорим: «Ой, там зайчик побежал, смотри, птичка пролетела!» Это сознательное усилие, при котором мы пытаемся «взять себя за шкирку» и переключить на что-то другое, чтобы взрыв не произошел.

Если речь идет о ребенке, то мы помогаем ему переключиться, используя те договоренности, которые заключили в нейтральное время. Особенность методики в том, что необходимо договориться в нейтральное время, на стадии «до» о том, чтобы помочь ребенку переключиться перед вспышкой. Согласием на переключение мы заручаемся в нейтральное время.

Все виды переключений – собственного внимания, внимания ребенка или супруга – по договоренности в нейтральное время очень хорошо работают.

Еще крайне важно максимально пополнять свои ресурсы в период «до вспышки», если эта вспышка происходит не с вами. Например, ребенок встал не с той ноги. Или подросток явно о чем-то сильно переживает, поэтому ведет себя нервно. Или муж вечно раздражен, ко всем придирается, злится. Или жена не выспалась, потому что ребенок всю ночь плакал, и она весь день ходит уставшая и нервная.

Вы все видите, но не можете это изменить, потому что это не ваш выбор, не ваше состояние. Вы понимаете, что скоро будет еще хуже, возможно, вот-вот произойдет вспышка. Именно в эти моменты нужно успевать сосредоточиться и максимально пополнить свои ресурсы.

Как можно это сделать? Зависит от того, что для вас важно. Для кого-то необходимо на пять минут закрыться в своей комнате, что-то съесть или выпить. Лучше съесть то, что даст вам заряд энергии, а не что-то вредное с большим содержанием сахара.

Если у кого-то из близких ожидаются сильные эмоциональные вспышки, до их начала можно послушать музыку, которая восполняет ресурс. Я знаю многих родителей, которые составляли плейлисты, подбирая любимые песни.

Либо это могут быть другие впечатления. Я не сторонник игры на электронных устройствах, зависимости от сериалов или ток-шоу. Но в ситуации, когда вы понимаете, что вот-вот начнется вспышка и она будет тяжелой, несколько минут просмотра или прослушивания чего-то не очень полезного восстановят ваши силы. Пятиминутный разговор с подругой или игра на планшете тоже могут восполнить ресурс.

Действительно хорошие способы восполнять ресурсы – это практики гармонизации своего внутреннего состояния: молитва для верующих, дыхательная гимнастика для тех, кто не может использовать религиозные практики.

Мне кажется, набор гармонизирующих методик обязательно должен быть у людей, способных отследить свое состояние. Нужно пытаться каким-то образом возвращаться в состояние необходимого баланса и большего ресурса, уметь провести себе моментальную реабилитацию.

Желательно иметь запас разных способов восполнения ресурса. Хорошие варианты – выйти прогуляться вокруг дома, пройтись с собакой, подышать свежим воздухом, принять контрастный душ. У каждого человека должен быть список не менее чем из пяти пунктов, как максимально быстро, бюджетно, низкозатратно пополнить свои силы. Это быстрые способы. Сесть на самолет и улететь на неделю в Париж – тоже отличный способ восполнения ресурса, просто он более долгоиграющий, более дорогой.

Наверняка у всех есть методы, которые помогали восполнить баланс до того, как появились семья и дети. Они, возможно, работали лучше всего, но их не получится использовать сейчас. Поэтому необходимы новые методы восполнения ресурсов короткого спектра действия.

Хорошие способы для переключения

Что делать, если вспышка происходит с вами и вы еще держите своего «монстра» под контролем, но чувствуете, что он вот-вот вырвется?

Список хороших способов для переключения:

1. Напомнить себе, что тот, на кого вы злитесь, вам дорог. И он вам не враг.

2. Постараться прервать контакт физически.

3. Поговорить с кем-то взрослым и адекватным, хотя бы по телефону.

4. Подвигаться, принять ванну или душ.

Во-первых, можно напомнить себе, что тот, на кого вы злитесь и на кого вы сейчас взорветесь, вам не враг. Он вам дорог, это ваш близкий, дорогой человек. Во время вспышки мы начинаем по-другому видеть того, кто находится рядом, словно нам в глаз попало «зеркало тролля» из «Снежной королевы». Надо попытаться вспомнить, что вы любите этого человека, вы его выбрали, это ваш дорогой ребенок, а этот подросток когда-то был сладким младенчиком. То есть необходимо вернуть другую, более правдивую и позитивную картинку. Этот метод действительно прекрасно работает.

Второй способ переключения – фундаментальный, я его очень рекомендую. Он не простой, с ним бывает сложно справиться даже взрослым, но оно того стоит. Нужно постараться физически прервать контакт, не находиться в одном помещении, перестать взаимодействовать с человеком, на которого вы выплескиваете эмоции, хотя бы на пять – семь минут.

Некоторые советы по воплощению. Вы чувствуете, что закипаете: идете и начинаете протирать поверхности в ванной, или развешиваете кофточки в шкафу, или поливаете цветы, или разгадываете судоку, или начинаете интенсивно жевать жвачку, пока ее вкус не закончится. И ничего больше не делаете. Это произвольный набор вариантов, делайте любую вещь, которая конкретно на вас хорошо влияет, и вы отстранитесь от контакта с тем, кто сейчас вызовет у вас эмоциональную реакцию.

Что еще работает? Третий вариант – универсальная практика, которая помогает с детьми, подростками и взрослыми, – прерывать эмоциональный контакт с помощью разговора по телефону или вотсапу. Лучше, конечно, вживую. Главное – вступить в контакт с ресурсным человеком с другим восприятием.

Детям труднее переключить внимание, потому что они более ригидны, сильнее застревают в своем эмоциональном состоянии. Чтобы переключить ребенка, нужно что-то впечатляющее, например надувать мыльные пузыри, зажигать фонарик в темной комнате. Хорошо бы уговорить его попить чай с молоком или просто вкусный напиток из красивой чашки. Представьте себя в роли фокусника, который делает то, что восхищает ребенка.

Иногда помогает звонок папе, бабушке, крестной, вашей подруге или другу ребенка, чтобы он с ним побеседовал. Дети старше трех с половиной – четырех очень любят разговаривать по телефону, особенно если включить видео. Главное – прервать то взаимодействие, которое вот-вот приведет к вспышке.

Четвертый способ – изменить положение в пространстве, подвигаться, принять душ, получить набор других тактильных впечатлений. Если идет речь о ребенке и вы успеваете поймать вспышку, можно включить музыку и попрыгать вместе с ним на мяче, поделать зарядку или просто поиграть в салки.

Еще можно применить практики интенсивного дыхания, которые связаны с гипервентиляцией легких. Есть такая система, которую я называю seven – eleven: вдох на счет семь и более глубокий выдох на счет одиннадцать, позволяющие насытить мозг и кровь кислородом. Так делают те, кто собирается нырнуть с маской на глубину. Практика очень хорошо влияет на гормональный и эмоциональный фон.

Это четыре базовых способа. Я считаю, что у вас должен быть персональный список из 10 пунктов переключения внимания. Лучше иметь его под рукой в письменном виде, например в заметках на телефоне. Так как мы все разные – у нас разный возраст, индивидуальные особенности, нервная система, – не все методы будут работать одинаково хорошо для всех.

Договоренность о прерывании контакта

Прерывание контакта будет работать, только если вы договоритесь об этом в нейтральное время. Почему об этом стоит договариваться «на берегу», когда не работает никакой стрессор? Потому что прервать контакт – это очень непростое дело.

Когда начинаются электрические разряды эмоций, когда мы теряем контроль, нам очень сложно прекратить взаимодействие и выйти из этого контакта. Помочь может только данное друг другу обещание. Оно хорошо работает в супружеских взаимодействиях, особенно если в браке реактивные взаимоотношения.

Моя рекомендация: когда вы в нейтральное время будете договариваться о прерывании контакта, чтобы не поссориться окончательно и чтобы вспышка вас не доконала, хорошо бы придумать специальный жест или слово, обозначающее вашу договоренность. Я знаю пару, у которой этим словом было alarm – тревога. Это будет ваш личный код, который может срабатывать не только в супружеских отношениях, но и в отношениях с подростком или ребенком начиная с семи лет. Вы не говорите: «Помнишь, мы договаривались прерывать контакт, когда будем ссориться?» Вы просто делаете условное движение.

Этап «во время вспышки»

Иногда выбранный способ может не сработать. Вы договорились, прервали контакт, но пауза не наступает. Что делать, если эмоции накаляются, если вы пытаетесь переключиться и даже прервали контакт? Несмотря на это, вспышка все равно произошла.

Нужно очень хорошо понимать, что, если вспышка не прекратилась и вы из стадии «до» вошли в стадию «внутри», многие способы работать не будут. Контроль полностью потерян, «крышка улетела» далеко, кнопки «выключить» нет, не сработают и попытки воззвать к совести и рассудку.

Помните, что власть захватили эмоции, а значит, тормоза отказали. Не обижайтесь, не пытайтесь взывать к тому, кто пребывает в выключенном состоянии. Вспышка на то и вспышка, что формальный интеллект в этот момент не работает даже у тех, кто обычно ведет себя логично и адекватно.

Методы, которые точно не сработают

Ни с ребенком, ни со взрослым не сработают попытки выстраивать логические цепочки. «Ты сам виноват, что чашка разбилась, ты ее кидал, вот так и получилось», – говорите вы ребенку. А он не слышит, потому что расстроен из-за того, что его любимая чашка разбилась.

Мужчина поцарапал новую машину и очень расстроен – он не выносит царапин. Никакая логика варианта, что сейчас вы поедете и все закрасите, или объяснение, что так все время происходит в зимнее время года, не сработает. Не пробуйте выстраивать логические цепочки, не тратьте силы.

Во время вспышки объяснение, что «ты не виноват», тоже не работают, потому что у человека, у которого сорвало контроль, чаще всего включаются базовые защиты – очень древние и довольно примитивные. Одна из них называется «проекция» и объясняет все происходящее внешней причиной.

Обычно люди ведут себя адекватно, способны договориться, но в момент вспышки начинают вести себя как маленькие. Человек говорит: «Нет, это вы виноваты в том, что у меня двойка по контрольной». Или: «Это вы виноваты, что машина сломалась», – так работает проекция. Логическое объяснение, что вы не можете быть виноваты, что вы никак не могли отвечать за происходящее, не сработает. Пока «крышка» не встанет на место, логические цепочки не возымеют эффект.

Если мы перестанем терять силы во время бури, то очень сильно выиграем. Не тратьте силы и не раньте себя – через какое-то время контроль вернется, голова заработает, причинно-следственные связи тоже начнут функционировать. Хотя у маленьких детей, у которых логика еще не сильно развита, может произойти очень сильный сброс, вплоть до младенческого состояния.

Критическая «взрывчатость»

Мы рассматриваем ситуации нормы, а есть ситуации, которые от нее далеки. Ситуации критической «взрывчатости» очень часто связаны с функциональными заболеваниями, такими как диабет, гипертония, нарушения работы щитовидной железы. Также на некоторых женщин сильно влияет смещение гормонального фона, лактация или токсикоз.

Конечно, если у вас в семье диабетик, вспышек будет больше, чем в среднестатистической семье. Это значит, что вам нужна более высокая степень защиты, более совершенная стратегия совладания, умение лучше выстраивать диалог с тем, кто эту «взрывчатость» переживает. Это про осведомленность, про контакт, про внимательную работу.

Гормональная ситуация подростков тоже нестабильна, она постоянно меняется. У них бывают периоды ожидаемой «взрывчатости». Если речь идет о пубертате, то надо продумать выходы с учетом психологии подростков. И если вы имеете дело не со стандартной задачей, а с задачей «олимпиадного уровня», потребуются другие стратегии.

Одна женщина на консультации рассказала, что ее сын-подросток может сказать ей: «Ты ненормальная, вали отсюда. Я тебя ненавижу». Она не знает, как сдерживать свою реакцию. «Моя „крышка слетает“, я готова растерзать его. В голове сразу всплывает мамина фраза: „Я бы убила за такие слова“».

Во-первых, подросток – это особая область отношений, особый возраст и особая ситуация. Конкретно здесь проявляется сценарная реакция из «сундука с наследством», которая хочет повториться. В прежние времена такого детям не разрешали, поэтому включается реакция по типу «как поступила бы мама». Можно сесть и поговорить с ним об этом в нейтральное время: что вы не могли так кричать на родителей, что вы не выносите такие слова. Но только не общайтесь в менторском ключе. Подросток будет лучше понимать, что с вами происходит, если вы сможете это объяснить.

А в момент вспышки можно сказать: «Я сейчас сорвусь, мое терпение уже на пределе». Или: «Знаешь, мне очень тяжело, когда я слышу эту интонацию, я начинаю кричать».

А еще очень помогают знания о пубертате, как и знания о периоде беременности или, например, об устройстве автомобиля. Нужно усвоить большой объем знаний, чтобы понять, что с подростками работает, а что нет.

Часто «взрывчатыми» становятся люди, которые давно и сильно перегружены. Многодетная семья с погодками, или семья с одним работником, у кого очень нервная работа, или женщина, которую нервирует длительное испытание, скажем, болезнь старшего родственника. Многие люди социальных профессий находятся в зоне риска выгорания и, естественно, развития критической «взрывчатости». На работе они держатся хорошо, а дома зачастую проявляют череду эмоциональных взрывов.

Если вы столкнулись с критической «взрывчатостью»

Что делать, если вспышка не у вас, если вы тот, кто эту вспышку созерцает, разделяет и испытывает на себе? Если вы столкнулись с таким проявлением у вашего мужа, жены, подростка или ребенка и сделали все, что можно, но все равно вошли в эмоциональное пике:

• нужно минимизировать вред и «надеть кислородную маску» на себя;

• нужно пробовать использовать те договоренности, которые были между вами в нейтральное время;

• нужно не пытаться донести до этого человека информацию.

Если вы сами «взрывчатый» человек, то можно учить ваших ближних применять эти правила по отношению к вам. Если вы понимаете, что у вас сейчас напряженный период в жизни, нужно научить близких видеть вашу сложную ситуацию и минимизировать ее вред, объясняя, что происходит и как устроены ваши эмоции. Важно помочь им в попытках использования договоренностей, которых вы достигли в нейтральное время.

Если речь идет о ребенке, научите его такой фразе: «Мамочка, я понимаю, как тебе тяжело». Или: «Папочка, я понимаю, что ты очень устал, давай ты пойдешь отдохнешь. Сейчас тебе надо успокоиться». Некоторые специалисты считают, что, если такое утешение перевешивать на ребенка системно, это может нанести ему вред. Да, такое успокоение взрослого ребенком не должно быть ежедневной практикой. Но если это произойдет раз в месяц, то, с моей точки зрения, такая помощь никому не повредит. Я не говорю тут про ребенка трех с половиной лет, речь о детях, которым семь и больше лет.

Способы остановки и смягчения взрыва

Первое, что нужно сделать – переключить внимание. Для того чтобы уменьшить силу взрыва или даже его остановить, нужно суметь оторваться от того, на чем вас заклинило, обратить внимание на что-то другое. Это может быть все что угодно. Чтобы убрать взрыв, годится любая вещь, кроме физического насилия.

Здорово, если вы можете переключиться на обучающую программу, идеально, если вы позвоните другому взрослому человеку и поговорите. Помогают дыхательные практики и фокусировка на физическом состоянии, когда вместо того, чтобы выгонять эту эмоцию вовне, вы пытаетесь фокусироваться на ощущениях тела.

Иногда человек может переключиться, если отвлечется на игру-стрелялку в телефоне. Это несовершенная форма регуляции эмоционального состояния, но, если ничто другое не работает, используйте это. Я очень не люблю тему зависимости от гаджетов, однако, если вас мучают эмоциональные взрывы, иногда лучше справляться так.

Есть много практик визуализации. Тогда, вместо того чтобы продолжать ту взрывную эмоциональную реакцию, вы представляете максимально приятную картину: солнце, заходящее за море; землянику в лесу; макушку младенца; прекрасную музыку, то есть не мысль, а картинку. Такой способ могут применять даже дети и младшие школьники.

Любой способ хорош, если он работает, поэтому нужно пробовать разные. Но в некоторых случаях необходимо сосредоточиться на моменте взрыва, потому что обычно человек никогда его не останавливает. Нас не учили этому в школе или в семье. Это нарабатывается постепенно. Иногда человеку нужно дать себе разрешение: оказывается, я могу что-то со взрывом сделать.

Если у другого человека взрывной характер, конечно, очень хочется «спрятать голову в песок» и думать, что следующий взрыв не наступит. Однако полезнее будет наблюдать, прослеживать причинно-следственные связи, знать триггеры другого человека. Это очень помогает.

Ригидность возбуждения нервной системы

Ригидность, или негибкость, нервной системы – это «застревание», очень большое эмоциональное возбуждение, которое проявляется у ребенка, невротизированных либо находящихся не в ресурсе людей.

Очень часто в детско-родительских отношениях бывает так – взрыв у ребенка случился на людях, в гостях у бабушек и дедушек, в очереди в поликлинике, в супермаркете, на детском празднике. Все смотрят на вас, на ребенка, вы ощущаете ответственность за происходящее, должны сейчас что-то предпринять, иначе какая же вы мать? И вы начинаете применять способы, которые точно не сработают. Потому что социальный прессинг, который мы порой не ощущаем сознательно, мощнейшая сила.

Если эмоции вышли из-под контроля, сразу на место ничего не встанет, какое-то время эта вспышка будет продолжаться. Чем младше ребенок или чем выше «взрывчатость», тем дольше она будет длиться.

То, что нельзя сразу выключить вспышку эмоций у ребенка и сильную вспышку у взрослых, не значит, что ничего не надо делать. В принципе, любая, даже самая глубокая вспышка эмоций иссякнет через 40–45 минут, но делать все, что вы умеете, можно сразу, просто не надо рассчитывать, что это сработает. Обычное время вспышки у маленького ребенка – от одной до 10 минут. Если она длится дольше 15 или 25 минут – это может быть застревание, а после 25–30 минут истошного ора наступает сильнейшее истощение. С этим ребенку нужно помогать системно.

Стадия «после»

Самое эффективное время – это время «до» и «после» вспышки. Чем важна стадия «после»? Если вы не тратите всю энергию на поедание и обвинение себя, что «опять я сорвался» или «вот опять у меня не получилось успокоить ребенка», если вы не занимаетесь бесплодной самокритикой, то получаете возможность проанализировать и понять, что же, собственно, произошло.

Угрызения совести у родителей «после взрыва» чуть ли не более вредны, чем сама вспышка.

Я сторонник того, что в детско-родительских отношениях есть признание, честность, открытость и описание чувств, но при этом не надо ставить взрослого и ребенка на одну планку. Поэтому если у вас произошел срыв и вы о нем жалеете, это действительно что-то из ряда вон выходящее и так вы обычно не поступаете и не хотите, то стоит об этом поговорить, объяснить и попросить у ребенка прощения, сказать, что вы постараетесь так больше не делать. Только не стоит давать обещаний и клятв, потому что контроль у вас, как и у любого человека, по-прежнему не совершенен.

Просить прощения – это и есть прощение. Можно сказать: «Ты знаешь, я не хотел так себя вести, не хотел, чтобы ты пугался или расстраивался, просто мой контроль не сработал. Я был очень уставший». То есть нужно объяснить причину и сказать о своем сожалении.

Показательна история про ребенка предподросткового возраста, который ничего не делает с первого раза – не идет к столу, не спешит мыть руки, переодеваться после школы. У родителей есть ощущение, что он делает это не назло, а просто живет своей жизнью, так, как он хочет. В нейтральное время он соглашается, что не прав, но потом все идет по кругу. Для родителей это триггер, они практически каждый день входят в эмоциональное пике, а потом переживают.

В такой ситуации я бы расширяла способы вывести его на общение. Скорее всего, он ждет крика. Работает так называемая «практика попугая» – родители повторяют много-много раз, на спокойный тон ребенок не реагирует, поэтому приходится повышать голос. Во многих семьях это бич – пока не крикнешь, не услышит.

Я бы в нейтральное время напирала не на его поведение, а на свое состояние. Как вы себя чувствуете в те моменты, когда вам приходится повышать голос? Насколько это расходится с ожиданиями того, как себя должна вести мама? Можно спросить у него: «Как мне сделать так, чтобы ты меня слышал?» Возможно, у него есть идеи. Обычно работают парадоксальные вещи – вместо крика сказать шепотом, позвонить в колокольчик, хлопнуть в ладоши. К сожалению, никакая из этих практик не работает постоянно.

С моей точки зрения, в момент вспышки нужно обращаться к тем договоренностям, которые вы составили в нейтральное время, потому что нет универсального способа реагирования. Мы все разные. Кому-то нужно, чтобы его оставили в покое, тогда его вспышка пройдет, и он может об этом внятно рассказать в нейтральное время. Кому-то нужно, чтобы с ним сидели, гладили, чтобы он кричал и плакал на чьем-то плече. Кому-то нужно, чтобы люди делали вид, что ничего не происходит, но при этом не уходили.

Взрослый человек действительно знает, что ему надо. У него можно об этом спросить. А ребенок не знает. Тут мы должны за него знать, подбирать «ключи или отмычки» и понимать, что конкретно сработает.

А значит, нужно выяснять про своих близких, что для них не работает, и огромный шаг вперед – не использовать неработающие вещи. Хорошо бы сделать подбор работающих методов, того, что лучше всего подойдет сейчас. Вы же знаете, что приготовить, чтобы ребенок поел после болезни. Или как сказать мужу, чтобы он на вашу инициативу откликнулся. Обычно в более-менее функциональной семье такой набор методов есть, только нужно его применить и сосредоточиться на нем не в момент вспышки, а в нейтральное время.

Умение ставить «точку»

Для того чтобы начать анализ, нужно уметь поставить «точку» и действительно выйти из вспышки. В детско-родительских отношениях это ответственность взрослого, и это возможность для того, кого вспышка не одолела, кто не является солистом, не попасть в «шлейф конфликта». Как есть повторные возвраты в штормы, есть и повторные возвраты в истерики. Очень важно не допустить в первый час после истерики и срыва последующих взрывов.

Постарайтесь не подхватить «хвост эмоции», когда напряжение начинает спадать. Очень важно не пытаться выяснить все и сразу в первый час после конфликта. Это та ошибка, которая ведет к возврату вспышки. Иногда люди страдают от серии вспышек, которую невозможно остановить. Порой лучший метод – «без комментариев».

Взрывы: что делать окружающим

План спасения

Первое, что нужно сделать – признать, что это взрыв. Когда вы себе говорите: «Стоп! Похоже, сорвался флегматик». Или: «Похоже, начал орать сангвиник». Или: «Так! Я опять потеряла контроль, хотя уже три месяца прохожу тренинг и научилась не орать». Или: «Нашу бабушку занесло – это срыв». Или: «Ого, ребенка перемкнуло».

Когда мы признаем: «Это срыв», – то переходим в режим повышенной боевой готовности, мигает «оранжевый» или даже «красный» уровень тревоги. Мы мобилизуемся и стараемся минимизировать ущерб для всех. Мы не начинаем войну, если понимаем, что человек сейчас неадекватен. Не раскручиваем цепочку: «Ах он гад!» Или: «Ах, опять она ведет себя как злючка». Или: «Ужасно, я плохая мать, ребенок опять орет». Мы просто констатируем: это взрыв.

Обычно человеку становится легче, когда он понимает причину. Мы, взрослые, так устроены: если мы поймем, из-за какой причины произошел взрыв, какой бы сильный он ни был, нам будет не так страшно. В голове выстраивается логическая цепочка, и произошедшее перестает быть непознаваемым и невероятно опасным.

Часто причину взрывов нельзя устранить, но можно убрать хотя бы часть поводов, сделать что-то с ними. Часть причин нужно принять и переосмыслить, потому что не получится устранить их полностью. Но если мы понимаем причину, то можем минимизировать вред.

Очень часто случается так, что второй человек присоединяется к взрыву, пытаясь остановить первого или убрать причину, и «утопающий топит спасателя». Если мы находимся рядом в острый момент, высок риск заразиться эмоциями. В этом случае надо пытаться выйти из контакта.

Выйти из контакта с человеком, у которого происходит взрыв, – зачастую главное действие для любви и укрепления отношений. Не потому что мы не можем ничего починить, а потому что человек в данный момент не способен к диалогу. Сейчас его мозг не доступен, у него не работают «входы», он не воспринимает информацию адекватно.

Очень важно не осуждать. Если мы осуждаем человека, у которого случился взрыв, это мешает хорошему отстранению, не дает смягчить волну, то есть мы, наоборот, подцепляем эту эмоциональную ситуацию с другого полюса.

Хорошо бы после того, как взрыв отгремел, постараться поговорить, но при этом не попадать во вторую волну взрыва.

У всех разные ситуации, разные семьи, разные типы «взрывчатости». Поэтому полезно разработать индивидуальный «план спасения».

Взрыв взрыву рознь

Бывает так, что свои взрывы человек легализует как семейную особенность. Подобная мысль увеличивает количество взрывов. Например, человек говорит: «Это не я, это все мой двоюродный дедушка», – как в фильме «Обыкновенное чудо». «Я не виноват. У нас так всегда в семье орали». Главный вопрос: как мы сами относимся к взрывам?

Например, вы едете в машине, вдруг супруг резко тормозит, вы пугаетесь и орете. Спустя полминуты к вам возвращается контроль, и вы понимаете, что просто сильно испугались. Вы можете даже извиниться, поцеловать супруга, и инцидент будет исчерпан.

Бывают взрывы совершенно другие – такие часто происходят с флегматиками, когда человек копит и копит негатив. Например, жена отказывает и отказывает в близости – то голова болит, то устала, то какой-то другой предлог. Напряжение копится, потом случается какая-то мелочь – карточка где-то завалялась, пятно не отстиралось на рубашке – вот он взрыв! Это совсем другой взрыв, потому что долго копился, у него есть глубокий корень.

А еще случаются вспышки у людей, которые давным-давно страдают бессонницей или проблемами желудочно-кишечного тракта – это очень сказывается на характере. Или, скажем, человек находится в хроническом стрессе, под максимальной нагрузкой, и любое другое дело, которое хочет забрать еще какое-то количество его энергии или внимания, сразу его выбивает. Это демонстрация бессилия, перегруженности, которая на поверхности проявится как взрыв.

Помощь человеку, который рядом

Когда эмоции спадают, когда после вспышки наступает период истощения, может наступить беззвучная гроза, навалиться волна самообвинения. Эмоции схлынули, начинается период угрызений совести. Это не ведет ни к чему хорошему, потому что «после вспышки» вместо того, чтобы выравнивать ситуацию, гармонизировать, формировать новые договоренности в нейтральное время, все силы уходят на то, чтобы обвинить себя, поставить «диагноз», что все безнадежно.

А человеку нужно знать, что вы по-прежнему рядом. Что нужно услышать ребенку, который только что кричал: «Я не люблю тебя! Ты злая мама! Я не хочу, чтобы я рождался в этой семье!»? Ему нужны ваша любовь и поддержка. Причем требуются не только слова, иногда нужны действия в другой модальности – объятия, поглаживания. Или демонстрация поддержки. Пока вы еще не разговариваете, можно приготовить чай, морс или какао.

Не все так просто, конечно. Например, женщина в нейтральное время много раз говорила мужу, что ей очень нужно, чтобы после вспышки ее успокоили. Но он говорит, что у него нет сил ее обнимать и адекватно реагировать на слезы. Что делать в такой ситуации? У всех есть непроизвольная типологическая реакция: кто-то во время сильных эмоций приближается, а кто-то отстраняется – он действительно не может подойти ближе, пока бушуют эмоции. Это не момент выбора, это момент типологической реакции. Что делать, если один тип – преследующий, а другой – отстраняющийся? Это очень проблемный круг – чем больше преследующий хочет быть в контакте, тем больше отдаляется отстраняющийся.

Мне кажется, тут очень важна фраза: «Мы поговорим об этом, когда будем готовы. С тобой все хорошо». Это не значит, что мы легализуем вспышку или поощряем ее. Мы говорим о том, что столкнулись с чем-то очень человеческим, с чем-то, что действительно происходит с людьми. С чем-то, к чему мы обязательно вернемся, когда будем готовы, когда пройдет достаточно времени и наша нервная система успокоится.

Быстрый разбор полетов после вспышки – тоже типичная ошибка. Может быть, вы не попадете в «шлейф эмоций», но вы нарветесь на защиту, когда человек еще не готов разговаривать, а только защищаться – что взрослый, что ребенок. И он вас не услышит.

Разборы полетов

Итак, что нужно, чтобы вспышки эмоций не портили отношений?

• Во-первых, знание того, как работают сильные эмоции и потеря контроля.

• Во-вторых, понимание, что если контроль ушел, то он не вернется моментально.

• В-третьих, если вы имеете дело с «взрывчатостью» – это нужно дополнительно исследовать и учиться возвращаться на «твердую землю».

Очень важно исследовать свои триггеры, помнить про «последнюю каплю» и составить список ваших собственных «крючков». Важно понимать, что вся работа ведется не во время вспышки, когда нарушена связь и потерян контроль, не работает логика и человек не понимает, что с ним происходит, а в нейтральное время. Не во время «после», не во время «шлейфа конфликта», а когда эмоции перестали работать и все восстановились.

Оптимальные варианты для разбора полетов – час-два после вспышки либо вообще после сна. Есть такое поверие, что с бедой нужно переспать ночь. Если вспышка была очень сильная, то говорить про нее нужно после того, как организм восстановился. Чаще всего это происходит после того, как человек поспал глубоким сном. Для ребенка полноценным считается и дневной сон, с ним можно говорить чуть раньше, но не когда он устал или расстроен.

3

Гасим пожары семейных страстей

Ребенок чувствует все эмоции, переживания и невербальное общение родителей

Восприятие ребенком сложных эмоций взрослых

Почему я считаю важным поговорить о том, как дети воспринимают сложные эмоции взрослых, ведь дети маленькие и еще ничего не понимают? Однако правда отражена во французской пословице: «Дети и домашние животные знают все». Даже то, чего мы не говорим, даже то, что мы хотим скрыть, известно нашим самым близким и самым уязвимым существам – тем, кто от нас максимально зависим.

Сильная связь между родителями и детьми

Именно с детьми, причем с детьми любого возраста – от рождения до того момента, когда они покидают родительский дом, – существует сильнейшая эмоциональная связь. Она проходит по тем каналам, на которые мы фактически не можем поставить фильтр.

Мы не можем не излучать беспокойство, как не можем не показывать тревогу.

Если мы, взрослые, переживаем сильную обиду, она будет понятна нашим близким даже без слов. Если мы, испытывая какую-то сильную отрицательную эмоцию, говорим, что ничего не происходит: «Тебе показалось, что я расстроена. Это не слезы, просто глаза зачесались. Нет, я не хожу как в воду опущенная, я просто задумалась», – дети моментально чувствуют неискренность. Их это путает, и возникает ситуация, которая, как я считаю, для ребенка максимально травмоопасна.

Как-то ко мне на консультацию привели ребенка, у которого появились ночные кошмары: он стал просыпаться, кричать во сне и приходить к родителям в кровать. Их это настолько замучило, что они не могли нормально спать. Ребенку пять лет, родители считают, что он должен спать в своей спальне, и каждый раз, когда он приходит, отводят его назад. И так происходит много раз за ночь, потому что они категорически не хотят, чтобы ребенок спал с ними. В итоге у мамы уже начались мигрени, у папы упали рабочие показатели. Они решили прийти к психологу.

Семейную консультацию всегда начинают с беседы с ребенком. И вот мы разговариваем с мальчиком, и оказывается, что он боится, что папа бросит маму, ведь он был свидетелем того, как они ругались. Он думает, что родители разведутся, потому что слышал, как мама шепталась об этом со своей сестрой. После обычно общаются со взрослыми. Оказывается, да, так и есть, в семье близится развод, и это началось не сегодня. О ситуации ребенку ничего не говорят, родители уверены, что мальчик ничего не знает.

Я много лет помогаю детям справляться с разными ситуациями, которые связаны не с ними самими, а с теми обстоятельствами из жизни взрослых, на которые они не могут повлиять, но от которых сильно зависят. Дети, пока они маленькие, не могут воздействовать на наши большие решения и отношения; они никак не могут влиять на то, как мы решим жить дальше. Но в то же время их переживания по этому поводу часто зашкаливают.

Мы недооцениваем осведомленность детей. Они моментально чувствуют любую ложь и неискренность.

Важное правило: если в семье в отношениях взрослых или в семейном окружении произошло что-то действительно серьезное, то, что может повлиять на общее течение дел, на жизнь или состав семьи, и ребенку больше, чем три с половиной – четыре года, нужно обязательно ему об этом рассказать. Выбрать доступную форму, подобрать подходящие слова, но не пускать все на самотек, думая, что он ничего не знает.

Допустим, семья попала в серьезный шторм, проходит испытание в отношениях, а мы про это молчим или отговариваемся: «Нет-нет, деточка, все в порядке, тебе показалось. Все замечательно. Мы с папой любим друг друга». Тогда у ребенка появляется тревога и возникает ощущение, что есть тайна, которую от него скрывают.

Невербальная передача информации, которую видит ребенок

В человеческом общении существуют два уровня передачи информации: вербальная (словесная) и невербальная. Общение так устроено только у людей, только мы можем использовать «вторую сигнальную систему», если применять термин академика Павлова.

Вторая сигнальная система – это слова, текст, то, что мы говорим. Первая сигнальная система есть в животном мире и у нас. И мы, пользуясь словами, привыкли недооценивать контекст: мимику, интонации, тембр голоса, положение в пространстве относительно того, с кем мы общаемся. Это масса невербальных, несловесных признаков.

Представьте, что по телевизору идет новый незнакомый фильм, и мы по какой-то причине не можем включить звук, к тому же там нет субтитров. Даже если мы смотрим его без звука, то поймем фабулу и сюжет, оценивая невербальное общение героев.

Стресс ребенка от скрытия тревожных ситуаций и проблем в отношениях

У ребенка, особенно до семи-восьми лет, когда лобная доля головного мозга только созревает, очень сильно развито восприятие эмоционального и невербального компонентов в общении. На минуточку, 80 % общения – это не слова. И если мы словами говорим одно, а вся наша мимика, пантомимика, интонации, весь комплекс факторов говорит другое, мы фактически подаем противоречивые сигналы, и ребенок оказывается в ситуации информационного парадокса. Он это чувствует и начинает искать разгадку. Но даже сама по себе ситуация информационного противоречия вызывает тревогу.

Наверняка вы можете вспомнить какую-то ситуацию из вашего детства или отрочества, когда отношения ваших родителей, бабушек и дедушек были не безоблачными, но вам про это не говорили, хотя вы прекрасно знали, как обстоят дела. В советской культуре было принято скрывать от ребенка серьезные трудности, потому что считалось, что ребенок мал и не поймет. Очень часто взрослые люди говорят: «Да, тогда умер дедушка, а мне не говорили. Я видела заплаканные глаза и понимала, что что-то не так, но никто мне ничего не сказал».

Совсем недавно я слышала от одной знакомой, взрослой женщины, воспоминание о том, как умер ее отец. Ей никто об этом не рассказал, никто не был готов разделить с ней эту боль. Она через многие годы вспоминает об этом как об очень сложном событии, потому что тогда она оказалась одна со своими догадками и тревогами.

Полагая, что ребенок еще мал и многое не может понять, мы на самом деле делаем легче не ребенку, а самим себе, потому что нам очень трудно решиться на этот разговор. Молчать проще.

Однако оформить переживания в слова крайне важно для общего психического развития ребенка, для его эмоционального комфорта, для того, как он будет развиваться как личность, и для доверия в отношениях. Считается, что, когда ситуацию можно назвать и описать словами, она принесет меньше тревоги, боли и потенциального вреда. Слова помогают контейнировать эмоцию, то есть поместить в безопасный контейнер, откуда она перестает вредить.

Если мы не разговариваем о произошедшем, не подбираем слова, не даем ребенку каких-то наводок, он оказывается незащищенным.

Приведу пример: внезапная серьезная болезнь старшего родственника, скажем, бабушки. Взрослые нервничают, ищут врачей, обсуждают варианты лечения. Они напряжены, чаще отсутствуют дома, потому что навещают бабушку в больнице. Но ребенку по какой-то причине решают не говорить все обстоятельства: «Бабуля просто уехала отдыхать, а мы заняты, у нас важный рабочий проект».

Не называть ситуацию как есть – ошибка. Фактически, делая так, мы не учим ребенка выражать свои тревоги, страхи, расстройство оттого, что заболел близкий человек. Мы делаем прямую коммуникацию запутанной и кривой.

Что происходит внутри у ребенка в этом случае? Он начинает домысливать. Когда происходит что-то серьезное, ребенок смотрит лишь на противоречивую поверхность и понимает, что словами мы говорим одно, а все 80 % невербалики кричат о другом. Тогда он начинает придумывать, искать, в чем же дело, и домысливать другие сценарии.

Длительный дискомфорт, который переживают взрослые, – это стресс для ребенка, он его чувствует. Если мы не называем его словами, он начинает переживать по-другому, гораздо сильнее и серьезнее, чем мы думаем.

Ответственность за жизнь взрослых

Ребенок после шести и до семи-восьми лет думает, что это он отвечает за происходящее. Если в жизни взрослых случаются какие-то беды или испытания, которые мешают гармонии, ребенок думает, что это все из-за него. Он недостаточно хорошо себя вел, не слушался, думал глупые мысли, не делал то, что говорили родители. Через подобные мысли ребенок разворачивает картину, которая гораздо хуже происходящего на самом деле.

У детей до полового созревания, до 12–14 лет, мышление немножко мифическое, они думают, что их мысли материальны. После девяти-десяти лет такого уже меньше, но возраст от пяти до восьми лет – это период, когда ребенок верит, что его плохие мысли могут менять мир не в лучшую сторону.

Очень часто, работая со взрослыми, состоявшимися людьми в психотерапии, я слышу следующие рассказы: «Мне было шесть лет, я был убежден, что бабушка заболела и умерла, потому что я так сильно на нее рассердился и, пока сердился, я пожелал, чтобы она больше никогда к нам не приезжала». Или: «Я помню, как мне было семь лет, я очень сильно разозлился на отца, потому что он со мной не пошел в парк. В этот же день с ним произошло неприятное событие – он сильно обжегся».

В воспоминаниях взрослых людей часто встречаются мысли об ответственности за жизнь взрослых – и это очень сильные переживания.

Ребенок, родители которого переживают длительный стресс в паре, думает, что в этом виноват он. Но узнать это от него получится, только если у вас очень открытые и доверительные отношения.

Тем семьям, где есть ребенок в возрасте от пяти до десяти лет и которые действительно переживали или переживают что-то серьезное, может пригодиться экспресс-рекомендация. Разговор с ребенком можно начать с такого нейтрального хода: «Ты знаешь, многим мальчикам и девочкам, которым столько же лет, как и тебе, кажется, что в жизни их семьи произошло что-то плохое и сложное, потому что они подумали что-то плохое. У тебя такое бывает?» Только надо тщательно подобрать время, место и слова.

Иногда ребенок бросается на шею и говорит: «Мамочка, я думала, что вы с бабулей поссорились из-за меня, потому что я такая злая девочка, я нехорошее думала и рисовала».

Надо помнить, что у детей очень сильные эмоции, и мы недооцениваем серьезность того, что происходит у них внутри.

Научиться понимать себя и свои состояния

Ребенок переживает сильнейшие эмоции, но еще не умеет ими делиться. Не слишком хорошо это удается и взрослым, ведь культура понимания и выражения собственных эмоций у нас очень низкая. Нас учили в школе, институте, на курсах повышения квалификации пониманию разных сложных вещей, но не учили понимать себя.

Чтобы качественно объяснить ребенку, что происходит, мне кажется, очень важно уметь понимать самих себя. Если мы этого не умеем, то и ребенку вряд ли сможем помочь. Но можно учиться вместе.

Я встречаю родителей – чаще это папы, – которые понимают, что у них проблемы с эмоциональным интеллектом, считыванием эмоций, с пониманием себя, своих состояний, состояний близких. За редким исключением эти папы очень успешны в науке или бизнесе, и единственная их проблемная зона – эмоциональный интеллект. И они прекрасно учатся вместе с детьми, осваивают азбуку понимания глубинных состояний, различение первичных и вторичных эмоций. И сразу объясняют это детям.

Семейная традиция

Мы не говорим с детьми не потому, что не хотим, а потому что не умеем.

Пример из практики. Умирает бабушка, которая очень сильно любила внуков, воспитывала их, всегда была рядом. И происходит это не после длительной болезни, а довольно быстро. Взрослые предпочитают говорить, что бабушка уехала отдыхать к своей сестре и через какое-то время вернется, и не берут детей на похороны. Сами ходят грустные, но при этом скрывают ситуацию.

Эти родители сомневались, что они поступают правильно, и довольно быстро пришли на консультацию. Мы начинаем разбирать ситуацию, и оказывается, что в семье со стороны мамы уже на протяжении трех поколений существует традиция сокрытия смерти ближайших родственников. Традиция, которая на поколение раньше довела одного из детей до психоза. Традиция, которая фактически искалечила судьбу самой матери, потому что она ощущала тревогу и вину, когда, будучи ребенком, не понимала, куда же делась бабушка. Ей не сказали, что она умерла. Но подобное поведение настойчиво повторяется.

Ребенок чувствует эмоции взрослых

Если ребенок видит сложные состояния в жизни взрослых, то не только думает, что он за все отвечает, но еще и домысливает худший сценарий. Например, папа с мамой поругались. Если его жизненный опыт достаточно большой, или у его друга родители развелись, или он посмотрел сериал, где развод и скандалы, он будет думать, что его мама и папа могут начать себя вести так же, как там. Он примеряет на себя чужой сценарий, который почти всегда хуже, чем то, что происходит на самом деле.

Если ребенку не объясняют происходящее, взрослые не подбирают слова для этих сложных эмоций в их жизнях, у ребенка появляется тревога.

Тревога – это невыраженные эмоции, переживания, которым не нашлось возможности проявиться ни в слезах, ни в словах, ни в каких-то действиях. Из-за этого возникает внутреннее напряжение, которое мешает ребенку расти.

Есть даже так называемый «запах эмоции». Дети, которые чувствуют противоречивые отношения взрослых, но с которыми об этом не говорят, очень часто имеют большее количество страхов, чем их ровесники.

Мы очень сильно связаны с нашими самыми близкими людьми, но часто именно самым близким мы не можем сказать, что ничего не происходит. Даже если мы очень сильно стараемся, все равно правда выходит наружу. Поэтому утверждение «дети и домашние животные знают все» правдиво

Не пытайтесь обманывать ребенка, найдите в себе силы с ним поговорить, подберите слова, чтобы безопасно объяснить вашу ситуацию.

Как дети воспринимают сложные эмоции взрослых

Влияние недовольства, гнева и обид в отношениях родителей на ребенка

Нам, взрослым, удобно думать, что дети ничего не понимают. А поскольку ребенок якобы не видит конфликтов, то появляется мысль продолжать жить так же – можно ничего в своей жизни не менять. Отсюда часто берут начало опасные мысли про сохранение плохих отношений ради благополучия ребенка. Но не надо думать, что в сложных, напряженных отношениях взрослых ребенок может расти и развиваться гармонично. Это не так. Он будет чувствовать боль и беспокойство.

Не надо ради него делать вид, что все хорошо. Ради ребенка надо работать над сложностями в отношениях.

Травмоопасные для детей ситуации

Есть ситуации, которые точно будут травмоопасны для ребенка.

В первую очередь это разрыв интимных отношений родителей и сильное напряжение, связанное с этим. Такой разрыв может быть разного рода. Обычно это не про прекращение подобных отношений по медицинским показаниям, когда необходимо воздержание. Это разрыв, который связан с недоверием, потерей контакта, обидой, подозрением в измене. Если эта тонкая интимная связь родителей рвется, то, хотя ребенок про это и не знает, он обязательно это чувствует.

Если это не единичный случай, а постоянная ситуация, она может негативно повлиять на развитие ребенка, потому что формирует очень сильное напряжение. Пары, которые страдают от длительной сексуальной дисгармонии, от обид из-за физической близости, конечно, не могут не проявлять напряжение.

Очень сильно влияют на состояние детей длительные обиды любого рода, не связанные с интимной жизнью. Оказывает давление и затяжной конфликт со старшим родственником или с кем-то из близких. Довольно сильно на детей воздействуют макрофакторы – общее недовольство жизнью, браком, страной проживания, экономической ситуацией. Если папа постоянно недоволен работой и это не разовая усталость из-за тяжелого закрытия проекта, а перманентное состояние – оно будет сильно влиять на ребенка.

Максимальное проявление дискомфортного состояния взрослых – это клиническая депрессия.

Быть ребенком родителя с клинической депрессией очень сложно и даже опасно для перспектив развития, поэтому взрослым надо стараться не запускать свое ментальное здоровье и отношения.

Есть вещи, которые мы не можем изменить. Но какой бы сложной ни была ситуация, если мы научимся правильно про нее говорить и дешифровать наши эмоции, состояния и обстоятельства, это будет лучше и менее опасно для ребенка, чем наше молчание.

Обстоятельства, негативно влияющие на ребенка

Очень опасны алкоголизм и другие зависимости у одного из родителей и реакция второго родителя по «треугольнику Карпмана»: когда есть кто-то страдающий от зависимости (жертва), а второй спасает его от этой зависимости (спасатель).

Длительное финансовое напряжение, с которым супружеская пара не научилась справляться, может влиять не менее остро, чем алкоголизм и зависимость. Сильнейшим образом на состояние детей могут воздействовать разные подозрения, в том числе подозрения в супружеской неверности.

Максимально мучительны для детей как постоянные бурные конфликты родителей, так и взаимное охлаждение или дистанция.

Если с этими ситуациями ничего не делать, то через какое-то время состояние ребенка изменится, у него проявятся поведенческие или соматические симптомы. Это происходит потому, что семья – это система сообщающихся сосудов. Подобные ситуации напрягают всю семейную систему, и, конечно, дети эти напряжения ловят, считывают и начинают себя вести по-другому.

Что можно сделать?

• В первую очередь, признать, что, да, ваша ситуация такова.

• Во-вторых, нужно понять, насколько ее можно изменить.

• В-третьих, в тех условиях, которые есть, начать подбирать слова для ребенка.

Почему, вместо того чтобы думать о себе, нужно думать о ребенке? На самом деле нужно делать и то и другое. Первым делом, конечно, нужно заделывать «течь в бортах», то есть «чинить» отношения, а потом «вычерпывать воду из лодки», которая натекла через эту течь, – нормализовать состояние ребенка.

Поведенческая или соматическая реакция на проблемы взрослых

Но вот взрослые наконец помирились, у них новый конфетно-букетный период, подозрение в неверности снято, долги заплачены, с родителями ситуация разрешилась. А что с ребенком? У нас все хорошо, а он почему себя так ведет? А это накопительный эффект. Очень часто дети начинают вести себя по-другому, когда у родителей все наладилось, потому что весь период, пока отношения взрослых были напряженными, ребенок находился в очень сильном стрессе, у него не было устойчивой картины мира.

Во время этой ситуации или после нее у ребенка может возникать тревожное, провокативное или агрессивное поведение. Но это не ребенок ведет себя плохо, это не с ним проблемы – такова его поведенческая или соматическая реакция на проблемы взрослых. При серьезном напряжении в отношениях родителей у ребенка может начаться диатез или возникнуть астматические проявления. Такова его психическая или психосоматическая защита.

Парадоксальное поведение

Для того чтобы такого не произошло, нужно с ребенком разговаривать, помня, что проблемы ребенка до шести-семи лет редко именно его проблемы – на 85 % это проблемы родителей. Когда в семье непростые отношения, ребенок может даже не осознавать, что плохо себя ведет.

Максимальная степень парадоксального поведения у детей проявляется, когда ситуация у взрослых критична: есть угроза развода, сложности со здоровьем или серьезные проблемы с работой – тогда дети начинают вести себя очень хорошо, мобилизуются. Они становятся мягкими-мягкими, тихими-тихими, послушными-послушными.

Если ваши дети стали очень хорошими и очень удобными, это должно вызвать максимальную тревогу. Если сложное поведение – это реакция на напряжение в семье, то простое удобное поведение означает, что ребенок чувствует опасность.

Конечно же, часто ребенок ведет себя хорошо еще и тогда, когда в семье все хорошо.

Однако если у вас был обычный ребенок, потом в семье начались сложности, а он внезапно стал слишком хорошим – это должно вызывать тревогу.

Как подростки понимают напряжение в отношениях родителей

Еще острее и четче. Они осознают, что вот родители поссорились, вот они ведут себя так, как будто больше друг друга не любят. Вот мама говорит с дедушкой так, будто он совсем чужой человек.

Подростки испытывают по поводу отношений взрослых больше тревоги и злости.

Они могут лучше говорить о своих состояниях, но все еще не готовы к «полной версии» описания событий, особенно если дело касается сложных событий: измены, финансового предательства или больших трудностей, связанных с отношениями в расширенной семье. Но у подростков очень часто уже есть вывод: со взрослыми говорить бесполезно, они все равно не скажут правду. Поэтому, если вашему ребенку больше 10–11 лет и в семье есть сложности в отношениях, нужно инициировать с ним серию разговоров.

Что нельзя делать с ребенком во время конфликта

Первое и самое важное: нельзя втягивать ребенка в конфликт, сколько бы лет ему ни было – даже если у него есть паспорт, его нельзя триангулировать.

Триангулировать – значит делать стороной треугольника конфликта, говорить: «Смотри, какой гад твой отец». Или: «Смотри, какая твоя мать истеричка».

Приглашать ребенка в ваш конфликтный диалог нельзя – это табу.

Я редко выражаюсь декларативно, но здесь вариантов нет. Втягивать ребенка в ваш конфликт – все равно что пилить сук, на котором сидишь. Нельзя предлагать ему выступить против одного из самых близких людей – папа и мама ему одинаково близки, конфликт с ними, осуждение представляют для ребенка одинаковую опасность. Ни в коем случае нельзя перетягивать ребенка на свою сторону, брать его в коалицию, стараться его переубедить, настроить на то, что второй родитель плохой.

Огромнейшая ошибка – построение коалиции с ребенком против другого родителя.

Если вы это делаете – ребенку обеспечены невроз или парадоксальное сложное поведение и долгосрочные последствия.

Также я считаю, что под запретом еще одна вещь – обсуждение деталей конфликта, подробное описание ребенку того, что произошло. Это типичная ошибка, которую чаще совершают женщины, но и мужчины тоже так поступают. Это происходит из-за одиночества либо от неожиданности, когда случилось что-то шокирующее: вы только узнали про кредит, или про долги, или про какой-то поступок партнера. Вам не с кем поделиться, а рядом ребенок, вы делитесь с ним, и это его травмирует. Любое детальное описание погружает его на ненужную глубину и делает его участником конфликта.

Если вы в сложной ситуации не совершите хотя бы этих ошибок, потом вам будет значительно проще. Интуитивно, инстинктивно, если «отключить тормоза», вы будете делать именно это, но такое положение дел только всем навредит.

Разговор с ребенком о конфликте

Есть «золотое правило», как говорить с ребенком, который стал свидетелем конфликта или задает неудобные вопросы.

У взрослых двойное понимание – с одной стороны, мы думаем, что ребенок ничего не понимает, а с другой, уверены, что он все уже понял, раз это услышал. Ничего подобного. Если ребенок услышал что-то эмоционально заряженное в ситуации, в которой его присутствие не предполагалось, это совершенно не значит, что он все понял так, как есть на самом деле.

Поэтому первое, что нужно сделать для безопасности ребенка и снижения вреда, – это «взять в рамку», то есть описать произошедшее. Не так, как будто вам все равно или вы сторонний наблюдатель, нет. Расскажите, будто вы пишете мемуары, историю об этих событиях. Как будто вы корреспондент, прибывший на место вооруженного конфликта, – вы проводите журналистское расследование, которое описывает, что произошло. Важно также подобрать неосуждающие слова, чтобы не втянуть ребенка в конфликт.

Вы говорите: «Мы сейчас с папой сильно поругались. Это произошло внезапно. Папа только пришел с работы, мы сразу стали говорить о деньгах и не успели еще прийти в себя, а ссора произошла очень быстро. Ты услышал много криков и очень обидных слов. Мы совершенно не хотели так себя вести».

Дальше вы интерпретируете поведение: «Папа так громко кричал, потому что стал переживать, что нам не хватит денег до зарплаты. Я отвечала так свирепо, потому что мне стало обидно, что папа со мной разговаривает очень зло. А потом он еще стал говорить не очень по-доброму про бабушку». Вы возвращаетесь к конфликту, не просто описывая поведение, а рассказывая мотивы, показывая начинку, внутренние механизмы, которые сработали, «выстрелили», но не осуждаете участников.

В финале «взятия в рамку» вы говорите о том, что это совсем не то, что вы хотели: «Мы вообще думали провести этот вечер совершенно иначе. Папа пришел пораньше, он хотел провести с нами больше времени. Я приготовила его любимое мясо. Он заехал в магазин, купил овощи и вкусный соус, а я еще испекла печенье».

Дальше вы говорите, что очень постараетесь, чтобы таких ситуаций в вашей жизни было поменьше: «Мы не можем тебе обещать, но мы будем очень стараться, чтобы больше ты не слышал этих криков. Мы уже думаем о том, как нам помириться и в будущем не ссориться».

Правильные слова, которые снимут тревогу у ребенка

Сам подбор слов терапевтичен, и повторное проговаривание лучше снимает напряжение. Уже то, что ребенок не остался один на один с только что пережитым страхом от сильных эмоций взрослых, очень хорошо влияет на ситуацию. Не надо разворачивать дидактическую беседу на 2,5 часа, мы, взрослые, часто заигрываемся. Не нужно ударяться в детали и, увлекшись, переходить в обсуждение. Нужно дать ребенку разрешение на вопросы: «Если ты захочешь меня о чем-то спросить, мы обязательно к этому вернемся».

Мы все живые люди и не всегда сразу можем подобрать слова. Иногда нужно говорить: «Прямо сейчас я не могу объяснить тебе, что произошло, мне нужно взять паузу. Пройдет полчаса, я подумаю, и мы с тобой поговорим. Ты можешь посидеть рядом, или включить мультик, или налить нам чай». Тут вы даете ребенку простой алгоритм действий.

Уменьшаем вред для ребенка и работаем над отношениями

Если у вас много конфликтов и по такому пути, который я описала, вам пришлось бы ходить каждую неделю – это повод хотя бы пытаться изменить отношения к лучшему. Это важный шаг и ключ к успеху.

Что мы можем сделать, если нельзя поменять обстоятельства? Во-первых, «взять в рамку». Правильные слова снимут напряжение у ребенка: в нейтральное время, когда эмоции уже прошли, когда адреналин, гормон стресса, уже закончился. Потому что если вы будете говорить не в нейтральное время, вас снова захлестнет волна эмоций, вы наговорите то, чего не хотите, и опять сделаете все ошибки.

На доступном языке, не ища виноватых, не объясняя, что это он, гад, виноват или она, стерва, виновата. Без клятв, но со словами, что вы будете пытаться так не делать.

Такой подход работает. А самое главное – так вы не теряете авторитет в глазах ребенка. Вы его обучаете декодировать эмоции и понимать их более глубоко.

Работаем над отношениями не только для ребенка, но и ради себя

Если напряжения в семье действительно много, на ребенка постоянно что-то выплескивается, выливается, слова, конечно, уменьшают потенциальный вред, но это не самое важное. Нужно начать работать над отношениями. Качество отношений в семье – это главный «витамин роста» и ключ к успеху. Ребенок «фотографирует» отношения, они для него матричные. Своим примером мы создаем для него представления о будущем.

Все это очень важно, потому что между пятым и двенадцатым годом совместной жизни у семьи появляется особенно много эмоциональных сложностей. У супругов начинается более глубокий уровень притирки друг к другу, выработка образцов эмоционального реагирования. Люди сначала договариваются по поводу быта, финансов, выстраивания отношений с социумом, а потом начинают сильнее совмещать глубокие пласты эмоций.

Это очень конфликтный период, часто приходящийся на детство или отрочество детей. Но улучшать свои отношения стоит не только ради детей, но и ради себя.

Согласно статистике, недовольные собой и браком родители чаще вымещают негативные эмоции на ребенке, чем родители, которые браком довольны.

Недовольство собой и отношениями – это не повод грызть себя, это повод меняться и выходить из круга самопоедания. Всегда есть возможности для изменений.

Фокус внимания на положительные моменты в отношениях

Нужно понимать свои хронические конфликты, ситуации, в которых эти конфликты оживают, и как они устроены. Необходимо разбирать свои глубинные эмоции и то, как устроены реакции партнера.

В то же время даже в самых сложных, запутанных, конфликтных ситуациях всегда есть что-то хорошее. Если вы вспомните, какие основные ошибки делать не нужно, и не будете испытывать вину, а воспользуетесь практикой «взятия в рамку», вы уже сдвинетесь с мертвой точки.

Даже в самой сложной ситуации есть что-то хорошее. Старайтесь обращать внимание на положительные моменты в ваших отношениях.

Нам иногда очень трудно с любимыми

Контакт со своими состояниями или его отсутствие

Став родителями, мы часто отказываем себе в праве иметь сложные, иногда противоречивые или неприятные переживания. Включается кнопка: «Ты мать, ты должна. Никого не волнует, что у тебя внутри, нужно быть на 100 % эффективной».

С моей точки зрения, запрет самой себе находиться в контакте с собственными эмоциями является причиной очень многих трудностей и даже депрессивных срывов. Хорошо бы научиться давать имя этим состояниям и разрешать им быть: «Да, я устала от своего ребенка. Да, я сейчас не в форме и иногда выкипаю. Иногда у меня бывают сложности, связанные с моей взрослой жизнью».

Бывают периоды, когда что-то в характере ребенка или его поведении нам, родителям, просто не по силам. Например, в хороший период мы какие-то шалости переносим легко, а потом наступает другая полоса, и мы начинаем срываться или расстраиваться из-за тех вещей, о которые в другое время даже не споткнемся.

Для того чтобы понять, что вы не в форме, нужно дать себе разрешение иногда быть не в форме.

В нашей постсоветской, российской действительности у родителей, к сожалению, по умолчанию включается опция – мы не вправе быть не в форме, не справляться, быть не на 100 % «в строю» или не «на коне».

Стена между собой и своими состояниями

Часто бывает так, что мы строим стену между своими состояниями и миром вокруг ребенка. Нам кажется, что мы должны спрятать все плохое подальше, а показывать только хорошее. Однако это очень ненадежные стены – чаще всего они рассыпаются, как только нарастает усталость или в семье появляется какой-то стрессовый фактор.

Выносить за скобки собственные состояния – это неважный способ с ними справляться.

Например, молодая мама с первенцем сначала находится на невероятном подъеме – все делает, все успевает, все организует. Она почти не отдыхает, работает или заканчивает диплом, а также успевает поддержать старших родственников. В какой-то момент случается срыв, и она проваливается совсем в другое состояние. Это как раз то самое отсутствие разрешения себе отдохнуть, остановиться, признать, что ты можешь справляться не только на «пять с плюсом».

Осознаем свои слабости и переживания

Причины трудностей родительства, в которых ребенок не виноват

Есть несколько причин ближнего радиуса действия, когда родитель оказывается не в состоянии реагировать на ребенка и на его поведение так, как он хочет, а вместо этого реагирует так, как может.

Первая причина – это разного вида депрессии, когда вроде бы все хорошо, ничего плохого не происходит, а у человека срывы, слезы, подавленность, нежелание двигаться. Главное – понять, что это не вы плохой родитель, это не вы не справляетесь с ребенком и ведете себя как-то ужасно, срываетесь, чувствуете усталость. Это депрессивное состояние.

Один из фокусов депрессии в том, что она не дает себя увидеть самому человеку. Ему обычно кажется, что если он сейчас постарается, напряжется, то сможет справиться.

Например, классическая послеродовая депрессия сама сходит на нет в период от шести недель до двух месяцев. Но если женщина продолжает недосыпать, отказывает себе в радостях и простых удовольствиях, то бывает, что это состояние задерживается. Тогда послеродовая депрессия перерастает в клиническую или субклиническую. Считается, что депрессия родителей – один из немногих реальных факторов риска для развития детей.

Еще одна причина – трудности в партнерских отношениях. По частоте проявлений она на втором месте после депрессии. Родители не в состоянии нормально реагировать на поведение ребенка не потому, что характер у ребенка сложный или у них нет знаний о воспитании детей, а потому, что они испытывают стресс в другой области своей жизни – в партнерских отношениях или браке.

Эти трудности очень сильно снижают нашу вовлеченность в родительство и меняют его качество. Невыносимо сложно, переживая серьезные проблемы, быть прекрасным родителем.

Бывает, что из-за стресса в партнерских отношениях человек отключается от родительского процесса. Эти роли начинают выпадать. А иногда, наоборот, когда в партнерских отношениях все плохо – брак дает трещину или находится на грани распада, – вместо того чтобы хоть немного отключиться от родительских ролей, женщина или мужчина, часто оба, включаются в эти роли слишком сильно. Тогда возникает гипервключенность в родительскую составляющую жизни.

По моему мнению, если трудности в партнерских отношениях есть и «выключить» их вы не можете, у вас нет сил, нет таких компетенций, то надо пытаться отслеживать две вещи: сколько процентов вашего ресурса вы сейчас туда «скармливаете» и как это влияет на родительский компонент? Вы «улетели» из родительских ролей или, наоборот, гипервключились?

Хорошо бы не забывать, что при наличии трудностей в партнерских отношениях обязательно нужно выделять время и силы на восстановление и заботу о себе.

Обстоятельства, создающие трудности в воспитании детей

Одна из причин ближнего радиуса действия, из-за которой родителям сложно быть достаточно хорошими и адекватно реагировать на поведение ребенка, – это утрата. Это может быть утрата старшего родственника – бабушки и прабабушки – или гибель любимого домашнего питомца. Или потеря финансов. Утрата – серьезное изменение, пик нарушения партнерских отношений. Серьезная утрата, с точки зрения психотерапевта, влияет на жизнь семьи примерно полгода и модифицирует родительское поведение на весь этот срок.

В нашей культуре принято игнорировать действие утраты.

Следующий момент, очень сильно меняющий родительские реакции на трудности характера ребенка, – это тотальный перегруз или недосып. Чтобы научиться спать, когда у вас маленькие дети, нужно приложить много ловкости и смекалки. Должна быть поддержка кого-то еще из близких взрослых, а она есть далеко не у всех и не всегда.

Тотальный перегруз или недосып влияет на нас так, как мы не хотим: подконтрольные нам реакции сокращаются, а бесконтрольные, инстинктивные возрастают. Люди, склонные к вспыльчивости, становятся еще более вспыльчивыми; склонные к унынию начинают еще сильнее расстраиваться. Только совсем гиперэнергичных людей недосып может гармонизировать – это 2 % невероятных харизматиков.

Нужно обязательно бороться с тотальным перегрузом и недосыпом. Иначе, скорее всего, произойдут те изменения, которых вы не хотите, хоть вы и давали себе зарок не вести себя так с собственными детьми.

Любое из этих обстоятельств может стать причиной трудностей в родительстве, и ребенок тут абсолютно ни при чем. Это надо хорошо понимать. Разные состояния влияют на восприятие самого себя, на восприятие отношений – их четкость размывается, мы не видим деталей, не видим результата, все не в фокусе. Мы не можем выделить главное.

Называние проблем уменьшает количество сложностей

По моему глубокому убеждению, называние проблем способствует обретению четкости. Оно помогает уменьшить проблему.

Называние сложности – это 30 % работы с ней.

Если вы это назвали: «Ага, у меня недосып. От недосыпа я становлюсь раздражительной, крикливой, хочу обидеть детей, хочу только спать, завожусь или торможу», – то вы будете понимать: «Да, он так на меня влияет». Тогда, возможно, картинка проявится резче, вы станете лучше понимать, куда вам двигаться, какое у вас предпочитаемое направление. «Что я могу сделать, чтобы стресс партнерских отношений не влиял на меня так, как я не хочу?»

Нас не учили это понимать. Я знаю, что в некоторых европейских странах в начальной школе существуют игровые программы в малых группах, где ребенка учат находиться в контакте со своими состояниями и эмоциями, учат понимать, что с ним происходит, и называть свои сильные качества и свои сложности. Наша система образования абсолютно другая – нас учат игнорировать и преодолевать эмоции, не осознавая их.

Осознание своих слабостей и родительских трудностей

Привычка не быть в контакте с собой, не осознавать ни жизненные трудности, ни психологические проблемы – это наша постсоветская фишка. У нее очень глубокая, трехпоколенная история. Жизнь наших прабабушек, бабушек и мам была настолько тяжелой, что им приходилось игнорировать свое внутреннее состояние, чтобы выжить. Нам это игнорирование досталось по наследству. Хотя сейчас у большинства людей обстоятельства чаще всего лучше тех, которые были во времена войны, репрессий и революции.

Нас не учили осознавать свои эмоции, каждый делает это сам и не всегда способен справиться. Но кому-то повезло: например, попался чуткий и эмпатичный учитель истории или литературы либо кто-то из близких взрослых научил дешифровать свои переживания.

Если вы понимаете, что вы живой человек и позволяете себе иметь слабости – это абсолютно точно прогресс, вы хорошо поработали над собой.

Обычно мы либо полностью не осознаем родительские трудности, или осознаем их не до конца, или просто не разрешаем себе их осознавать. Может быть, у вас сейчас такой темп жизни, происходит такое количество событий, что не до осознания. Но если мы что-то прячем, рано или поздно оно даст о себе знать. Прорвется в самый неподходящий момент и, скорее всего, когда рядом будет ребенок.

Если у вас есть выбор – осознать и назвать то, что работает негативно, или не делать этого, – лучше выбрать первое. Но, возможно, нагрузка сейчас настолько велика, что вам не до обучения и осознания жизни вокруг себя. Тогда отложите это на потом, до момента, когда наступят лучшие времена. Но ребенку полезно сказать прямо сейчас: «То, что я на тебя сорвалась, вообще не связано с тобой. Просто у меня очень плохой день».

Проблемы взрослых, меняющие родительское поведение

Есть причины дальнего стратегического действия, которые мешают видеть в повседневности то, что меняет родительское поведение. Это, например, тот факт, что рождение ребенка было нежеланным. Бывает так, что дети появляются не вовремя. Мы не сразу понимаем, насколько этот ребенок нам нужен, насколько мы его полюбим, какое это будет счастье. Но это точно меняет сценарий родительских реакций.

Если рождение ребенка было нежеланным и в течение первого года вам не удалось изменить собственное отношение к этому событию – это фактор риска и для ребенка, и для вас. Это не то, что можно оставлять в тылу. Нормально какое-то время иметь подобное отношение, но также нормально справиться с этим в течение года.

Совсем другое дело, когда вы ребенка хотели, а потом все оказалось совсем не так, как вы себе представляли. Это совсем другие трудности – рабочие. А вот изначальное нежелание, не превратившееся ни во что другое, – это действительно проблема.

Следующий пункт, мешающий родителям быть такими, какими они хотели бы быть, – это нежелательный сценарий родов. Как ни странно, он может долго влиять на родителей. Бывает, что пара готовилась к естественным родам, ходила на занятия, занималась в бассейне, пользовалась помощью специалистов, но все пошло не так. Например, пришлось применять какие-то медикаменты или делать кесарево сечение. И все трудности в характере ребенка, все сложности взаимодействия списываются на нежелательный сценарий родов.

Вообще причины дальнего действия – это сильные длительные стрессы, глубокие кризисы брака. В нашей реальности это еще и финансовые проблемы, затянувшиеся сложности с ипотекой, длительные неблагоприятные отношения с родственниками. Все это никак не связано с детьми, но сильно сказывается на взрослых.

Как объяснить ребенку срывы на него, которые вызваны удержанием проблем

Если вы выплеснули на ребенка негативную реакцию, которая связана с вами, а не с ним, ему нужно сказать: «Сейчас у меня такой период, когда мне сложно себя контролировать. С тобой все нормально, ты прекрасный малыш», – это называется «взять событие в рамку». Объяснить, почему произошла нежелательная родительская реакция. Это никак не понижает родительский авторитет. Конечно, если вам приходится применять «взятие в рамку» каждые 10 минут, стоит задуматься о том, что в вашей жизни с ребенком нужно что-то поменять.

Способ «взять в рамку» – не совсем без возрастных ограничений, он хорошо подходит для ребенка, который уже умеет говорить фразами. Во взрослой супружеской жизни он тоже работает, когда нам нужно что-нибудь назвать и обезопасить.

Я знаю людей, которые объясняли свои срывы младенцам, и им становилось от этого легче. Младенец не понимает вербальный компонент, но хорошо чувствует эмоциональную составляющую. С подростками этот метод работает даже на повышение уважения. Подросток думает: «Папа и мама молодцы, раз могут признавать свои ошибки».

Еще ребенку можно сказать: «Я на тебя накричала, потому что в моей жизни происходят серьезные неприятности». Или: «Я неважно спала, у меня сложности с начальником. Сейчас очень тяжелый период, и поэтому я плачу из-за твоих поступков. Не ты плохой, не с тобой проблема. Ты в порядке. Проблема со мной».

«Сундук с наследством»

Нежелательное проявление «сундука с наследством»

Поведение ребенка может раздражать, и на это всегда есть причины. Некоторые из них рациональны – это связано с его возрастом или социальным темпераментом. Но многие из них иррациональны.

В первую очередь это наследственные негативные модели поведения, которые я называю «сундук с наследством».

«Сундук с наследством», или негативные модели поведения, – это то, что мы взяли с собой из своих родительских семей.

Некоторые наши реакции для нас удивительны. Мы хотели бы вести себя одним образом, но проявляем непредсказуемо сильную реакцию на какую-то мелочь. При этом мы не на нервах и не очень понимаем, почему злимся.

Бывает, что раздражает какая-то мелочь, а вспышка происходит – «до небес». Например, ребенок не может надеть колготки, у него ножки путаются и застревают. Это нормальная возрастная проблема, но вы реагируете так, словно это имеет государственное значение. Что происходит? Скорее всего, открылся «сундук с наследством» – запустилась какая-то из моделей, усвоенных в детстве.

Скорее всего, вы в детстве давали себе зарок, обещание чего-либо не делать – не повышать голос, не критиковать ребенка, не говорить неприятным тоном «как же я устала», «я же тебе говорила». Вы дали такой зарок, потому что сами от этого страдали, расстраивались и чувствовали себя недостаточно хорошим ребенком. И вот вы поступаете так вопреки своему желанию уже со своим ребенком.

В непонятный для вас момент происходит маленькое незначительное событие, и ваша реакция оказывается совсем не такой, как вы ожидали. Каждая капля может оказаться последней, и происходит неожиданная вспышка, порой пугающая, и вам непонятно почему, ведь вы не собирались по этому поводу так расстраиваться. Вы вспыхиваете, хотя не хотите, и сильно себя за это корите.

Всякая всячина из «сундука с наследством» может проявляться в том, что мы начинаем говорить тоном мамы или бабушки, причем не предвещающим ничего хорошего. Это не попытка обвинить наших родителей или кого-то еще – они тоже вели себя не так, как хотели. Мы обсуждаем это не для того, чтобы осудить бабушку или маму, а чтобы понять, что происходит с нами, когда мы начинаем говорить тоном, которого в детстве боялись как огня, который терпеть не могли.

Возможно, это не тон, а лексикон, вы используете слова, которые вообще никогда не употребляете в речи во вменяемом состоянии. Наше поколение росло в детских садах. Многие взрослые, кроме наследственных моделей мам и бабушек, носят забытые, вытесненные в непонятно какие закоулки сознания модели поведения нянечек, воспитательниц, вожатых и ночных воспитателей в лагерях.

Дошкольный возраст уникален тем, что критическое мышление у ребенка не работает. До семи лет он просто все запечатлевает. Хочет, не хочет, он все впитывает, и в какой-то момент начинается проигрывание этого сценария. Могут выскакивать такие слова и такое содержание, что самого себя можно испугаться.

При ближайшем рассмотрении оказывается, что эта речь от условной Марьиванны, которая была воспитательницей в садике и страшно орала, когда вы ее не слушали. Кажется, что вы ее напрочь забыли. Если бы вы сейчас увидели эту Марию Ивановну, вы бы поняли, что она была просто усталой, измученной женщиной, а не злобным монстром.

Мне кажется, очень важно понять, чей это текст, чтобы осознать, что это не ваши слова. Это не то, что мы выбираем – это то, что в нас запечатлелось без анализа и критики. Потом, вспомнив, кто был автором этих слов, нужно детально в них всмотреться, как при микросъемке, и понять, как они устроены, в какие моменты появляются. Что происходит с нами, когда мы это говорим. Таких текстов может быть несколько.

Решаем свои проблемы без самокопания

Надо помнить, что ребенок – очень стрессоустойчивая конструкция. И дети очень сильно меняются. Как только мы начинаем перестраивать свои реакции, меняются и дети. Но как только мы уходим в самообвинение, то сразу перестаем менять собственное поведение.

Обвинение и копание в себе, угрызения совести – это выброшенная на ветер энергия.

Родительство не отделено от нашей обычной жизни. То, как мы проявляемся как родители, как мы реагируем на характер ребенка, абсолютно точно связано с тем, как мы будем реагировать на возрастные трудности или сложности темперамента.

Человек, который доволен собой в родительской роли и хорошо понимает, что им движет, будет гораздо лучше реагировать на любые трудности и точнее понимать, что происходит с характером у ребенка и какие проблемы у него самого в этой области.

Отключение наследственных моделей поведения

На самом деле наследственные модели поведения можно демонтировать. Я не раз наблюдала результат их нейтрализации, однако важно понимать, что это длительный процесс.

Длительность процесса зависит от того, насколько сложным, травматичным было ваше детство, насколько адекватными были взрослые вокруг вас. Потому что бывают люди, которые выросли, завели семью, но продолжают проживать свое очень сложное наследие. Это не значит, что все безнадежно. Это значит, что, если детство было трудным, травматичным, на его осознание уйдет чуть больше времени. Зато люди с трудным детством, со сложностями в «сундуке с наследством» часто очень мотивированы это все преодолеть.

«Сундук с наследством» можно расхламить и выбрать, что вы оставляете, а что выбрасываете, потому что там находятся не только негативные вещи. Например, в нем могут храниться прекрасные традиции отмечать праздники, привычка делиться с ближними своими переживаниями и получать отклик.

Страхи испортить ребенка и чувство вины

Способы «прочистки сенсора»

Метод внимательного отношения к своим реакциям я называю «прочисткой сенсоров». Что помогает «прочищать сенсоры» и видеть, что с нами происходит? Это вопрос индивидуальный. Мешают обычно темп, загруженность и недосып. Помогают моменты, которые нас гармонизируют – для кого-то это движение, для кого-то вода, бассейн, музыка, религиозные практики.

Что помогает лично вам? Может быть, это сон или неспешный чай, может быть, чтение любимой книжки. Очень часто это разговор с людьми в похожей жизненной ситуации.

Если в паре хороший контакт, вам может помочь разговор с партнером. Это может быть рукоделие. Важно знать, какой у вас есть ресурс для «прочистки сенсора», чтобы понимать, что творится в вашей жизни и почему вы так реагируете на характер ребенка.

Мне кажется, этих способов должно быть хотя бы три. Один легкий метод, который вы можете применить, когда рядом нет другого взрослого, когда вам не с кем оставить ребенка, нет финансов и возможности куда-то выйти. Способ средней сложности, когда у вас есть минимальный ресурс и вы можете оставить ребенка ненадолго или как-то отключиться от него. И третья «прочистка сенсора» – когда вы можете уйти на несколько часов, уехать на несколько дней или прочитать 50 страниц книги, серьезно заняться иностранным языком.

Страх испортить характер ребенка

«О ужас! Я испортила ребенка!» – порой восклицаем мы про себя. Часто родители сильно боятся, что то или иное их действие или реакция заметно повлияли на характер ребенка. Например, вы кричали, и это испортило ребенку характер. Или что вы рано вышли на работу, поэтому у ребенка все так плохо с поведением. Или то, что вы на работу не вышли, и поэтому теперь у него такие проблемы.

Все эти мысли о том, что вы какими-то своими действиями могли испортить характер ребенка, – еще одна помеха в воспитании. Мысль, что вы такой всемогущий человек, очень сильно мешает. Это вопрос вашей степени ответственности – вы отвечаете за погоду где-нибудь на Ямайке или за курс валют? Как у вас вообще с ответственностью за глобальные процессы?

Для того чтобы испортить ребенку характер, нужна не разовая промашка.

Страхи и чувство вины, скорее всего, очень сильно загрязняют «сенсор», а не прочищают его, не дают видеть индивидуальные качества ребенка. Я думаю, что тревога о том, хорошие ли вы родители, и чувство вины перед ребенком – это очень плохие помощники в жизни и в воспитании. Надо понимать, как они влияют на вас, потому что часто, чувствуя тревогу или вину, родитель становится непоследовательным в своих реакциях.

Дети имеют большую эмоциональную прочность

Со следующим моментом могут не все согласиться, но я убеждена, что это «золотое правило родительства». Дети «сделаны» с достаточным запасом прочности. Их нельзя так просто сломать или испортить. Я уверена, что дети созданы с поправкой на родительскую неопытность – особенно первенцы и те, кто родился у родителей зрелого возраста с небольшим количеством сил. Обычно крепко «сделаны» дети, которым приходится расти в неблагоприятных семейных условиях.

Эта мысль, что ребенок не хрупкий и мы не можем ему сразу повредить и как-то ужасно на него повлиять, мне кажется, может стабилизировать и помочь лучше видеть особенности характера и возраста. Да, длительные сильные стрессы, намеренное причинение вреда могут иметь серьезные последствия. Но никакие разовые реакции, особенно исходящие от близкого человека, глобально повредить, скорее всего, не могут.

Практика «взятия в рамку», когда мы объясняем происходящее, показывает, что вместо того, чтобы ломаться, ребенок при должном использовании этих антидотов, начинает, наоборот, развиваться. Он откликается: «Мамочка, я понимаю, что ты кричишь, когда ты устала. Я знаю, ты сейчас поспишь, и все будет хорошо».

Если на ребенка постоянно давит какой-то сильный длительный стресс – это другая ситуация. «Золотое правило» относится к разовому, случайному всплеску и тому, что вы успели быстро его «взять в рамку».

Ругать себя вместо того, чтобы признавать ошибки и меняться – это норма постсоветской реальности. Чем больше вы мучаетесь чувством вины, тем больше вы идете в направлении бесплодной траты сил. Мне кажется, что нужно очень стараться различать то, на что вы могли повлиять, от того, на что вы повлиять не в силах.

Учимся принимать ребенка после принятия себя

Мощный инструмент, который поможет ребенку понимать свои состояния, – это объяснение наших собственных состояний сначала себе, а потом ребенку. Иногда работает учебное правило: «Пока будешь объяснять другим, глядишь, и сам поймешь». Пока вы рассказываете ребенку свое состояние на доступном ему языке, возможно, и сами с ним разберетесь.

Я убеждена, что, принимая себя, мы учимся принимать ребенка. Это я говорю не к тому, что нужно всегда кричать, постоянно срываться и никак на это не реагировать. Иногда просто нужно принять это как данность. Для того чтобы сдвинуться в сторону принятия характера ребенка, нужно научиться принимать свой характер. Научиться отделять то, что можно в себе изменить, например реагирование на модели из «сундука с наследством», от того, что вы никак не можете поменять – потому что вы такие, какие вы есть.

Хорошо бы научиться видеть, что можно поменять, а что нет. Причем как в вас, так и в ребенке. А что-то можно только принять. Например, можно принять как факт, что, когда вы торопитесь, вы срываетесь. Со срывами можно работать. Но свой темп или характер поменять не получится.

То, что вы разрешаете и запрещаете себе, становится таковым и для детей

Простые правила детско-родительских отношений: то, что не разрешаешь себе, не можешь разрешить и ближним. Если вы не разрешаете себе ошибаться – вы не позволите это ближним и не дадите это право ребенку. Если вы разрешите себе быть несовершенным, делать что-то не на твердую пятерку, то у детей будет шанс, что вы мягче отнесетесь к их неудачам. Например, вы понимаете: «Сегодня я не буду ругать себя за то, что у меня пригорели блины и не получилось хорошее тесто».

Если вы скажете, что «это не катастрофа, я сегодня отвлеклась или я плохо себя чувствовала» – вы разрешите ребенку не получить в школе пятерку или не убрать комнату достаточно тщательно. Если вы разрешите себе не доделать проект полностью сразу, вы разрешите и ближнему какой-то более-менее весомый промах.

Случаи, в которых сложно принять характер ребенка

Бывает, что вы видите, что ребенок делает то, что вы разрешить никак не можете. Для вас загадка: почему вообще это происходит? Это поступок, который вы можете только запретить – например, воровство или поведение, которое свойственно гораздо более младшему возрасту. Но тогда нужно задуматься о том, почему подобное случается.

Бывают ситуации, в которых очень непросто принимать характер ребенка. Сложно не пропустить какие-то промахи, а нереально тяжело принять его таким, какой он есть. Бывает так, что ребенок внешне или по поведению напоминает человека, который неприятен или с которым сложились сложные отношения. У меня была одна знакомая, которая говорила: «Родилась свекровка. Я на дочку смотрю, а там свекровка». Со свекровью у нее были очень сложные отношения.

Бывает, что ребенок – «зеркало». И тот, кого вам сложно принять, – это вы сами. Вы видите, что ребенок страшно похож на вас, причем в нем ярко проявлены именно ваши худшие качества. С этим очень сложно смириться.

Вообще тяжело принять тот факт, что такие трудности есть. «Как это я своего ребенка не могу принять с его характером? Мало ли что он похож на мою тетю, что ж теперь? Это мой ребенок». Такое случается, и тут, мне кажется, надо учиться «фильтровать»: «Да, на меня влияет эта ситуация. Меня раздражает, что я вижу поведенческое и внешнее сходство. Но они разные люди. Он – не моя тетя. Она – не мой ребенок».

Осознание нежелательных моделей поведения

Осознание нежелательных моделей поведения и сложного реагирования на ребенка ведет к тому, что это перестает работать. У психологов есть такое понятие – «нормативный конфликт»: например, вы стандартно срываетесь на ребенка по вечерам пятницы. Но вот вы понимаете, что опять наступила пятница и вы, скорее всего, на ребенка сорветесь, потому что накопились усталость и раздражение – и тогда модель перестает работать.

Это свойство нашего внимания – сначала заставить себя сфокусироваться на том, чего мы бы предпочли о себе не знать, и дальше увидеть, как мы реагируем на ребенка.

От такой практики временно может стать хуже, но потом с высокой вероятностью ситуация выправится. Вы подумаете: «Пятница приближается, я опять буду злой. Что я могу сделать, чтобы не срываться на моих любимых людей?» Или: «Сейчас будет встреча с родственниками, и мой ребенок начнет вести себя как моя свекровь, и я буду злиться. Что мне сделать, чтобы не реагировать так, как я не хочу?»

В редких случаях становится легче сразу, и наступает так называемая «ага-реакция», когда неудобное реагирование раз – и отключается. Например, вы вспомнили, что в момент, когда ребенок роняет чашку, вы начинаете вести себя как ваша мама. Но тут же осознали, что вы – не она, и реакция отключилась. Я наблюдала такие случаи многократно: когда простое понимание того, чей это текст и что это за реакция, сразу меняло ситуацию.

Взрослые в кризисе

Во время кризиса в браке сложно быть родителем

Мы хотим верить, что ничто из взрослой жизни не влияет на то, как мы воспитываем детей. Мы все знаем про воспитание и развитие и будем применять самое правильное, а все другое влиять не будет. К сожалению, реальность другая.

Кризисные возрасты брака и кризисные состояния взрослых очень влияют на воспитание детей.

Кризис, как и изменения, – это не момент, а процесс. Не может быть так, что вы сегодня в кризисе, а завтра уже нет. Если сегодня кризис начался, то он какое-то время будет происходить.

Когда брак или отношения находятся в кризисном состоянии, взрослым очень трудно быть хорошими родителями, потому что часть их сил и жизненной энергии уходит на то, чтобы справляться с ситуацией. Плохо влияет и ощущение ненадежности в отношениях: когда что-то происходит в паре, один из супругов чувствует, что он теряет опору, у него ненадежный тыл.

Мне кажется, каждая семейная, родительская пара проходит через периоды трудностей в браке, и суть не в том, чтобы их не было, а в том, как мы учимся с ними справляться. Трудности в кризисные моменты брака могут как разобщать, так и объединять. Из брака, из подсистемы взрослых взаимоотношений в семье может идти как поддержка, так и сильнейший «подсос». У нас разные типы реакций, и нужно точно понимать про себя: «Я склонна к гипервключенности»; «Я склонна к недостаточной включенности»; «Меня перебрасывает в состояние супермамы»; «А я сижу в соцсетях и к детям не подхожу, потому что у меня трудности в браке».

Главное, понимать: «Это не с ребенком проблемы, и не со мной как с мамой. Это мой тип реакции на то, что происходит в браке».

Ребенку очень нужны счастливые родители

Я действительно считаю, что лучшее, что мы можем дать ребенку в детстве, – это достаточно счастливых маму и папу и такой брак, в котором взрослым хорошо.

Детям нужны не лучшее питание и лучшее образование, не лучшие занятия и лучшие методики реагирования. Им нужна счастливая семья. Мы можем пытаться создать семью или просто пару, которая состоит из мамы и ребенка, где люди не мучаются, не ругают себя и не грызут друг друга, где хорошо всем, а не только ребенку. Я считаю, что один родитель может вырастить гармоничного ребенка, если он будет в ладах с жизнью и с самим собой настолько, насколько это возможно в конкретных обстоятельствах.

Достаточное счастье – когда человек какую-то часть времени ощущает себя счастливым.

Семья может быть полной, финансово обеспеченной, но в отношениях может быть некомфортно и очень неуютно. Действительно, у родителей, которые хотя бы часть времени проживают счастливо, будет гораздо больше шансов справляться с характером ребенка, понимать его сложности и видеть возрастные затруднения.

Позаботьтесь сначала о себе, а потом о ребенке

Еще одно «золотое правило» – сначала позаботьтесь о себе, а потом о ребенке. Сначала наденьте «кислородную маску» на себя – походите, пошуршите листьями, выпейте чаю, поговорите с подругой. Можно делать что угодно, вплоть до игры в тетрис. Что-то такое, что на вас хорошо влияет, что вас гармонизирует и действительно является «кислородной маской».

Сначала войдите в ресурсное состояние сами, а потом позаботьтесь о ребенке. Если из-за каких-то сложностей вы сначала будете думать о том, что делать с ребенком, то увеличится вероятность срыва, потому что вы будете не в ресурсе.

Дети запоминают наши попытки справляться с кризисами

Еще одна хорошая новость: дети запечатлевают не наши кризисные состояния, а наши попытки справляться с ними. Они впитывают не наше плохое поведение или слова, а то, как мы справляемся.

Я еще раз хочу повторить, что в жизни взрослых «осознать и назвать» – это решить 30–40 % проблемы. Если вы начали думать, что вам сложно, мне кажется, все у вас будет хорошо. Когда эмоции наводняют и переполняют – это очень по-человечески, и это не беда. Просто надо сделать это наводнение безопасным для вас и ваших близких.

«Заражение эмоциями»

Закон «заражения эмоциями»: как он работает

Эмоциональный интеллект абсолютно не похож на интеллект рациональный. Мы не можем сразу выключить эмоцию. Пока не пройдет определенное время, пока эмоция сама не заглохнет и не истощится, мы будем ее воспроизводить.

Мы так устроены – сильная эмоция примагничивает другую. В близких отношениях мы подцепляем самую сильную реакцию, которая есть в пространстве нашего дома, в пространстве нашей эмоциональной близости. И если это произошло, мы начинаем двигаться в логике этой эмоции.

Обычно, когда начинает скандалить ребенок, какой-то период времени родители держатся, а потом теряют спокойствие, их пробивает – и это действительно похоже на пробой защиты, на вирусное заражение. И, как правило, потом им очень некомфортно. Все же знают, что кричать плохо, повышать голос плохо, обижаться на ребенка плохо.

Что сделать, чтобы научиться не заражаться эмоциями?

Нужно понимать, что закон «заражения эмоциями» работает и не в наших силах его отключить. Да, мы так устроены, что цепляем эмоцию. Но если мы будем осознавать, что это на нас реально действует, у нас появятся шансы отслеживать степень этого влияния.

Важно помнить, что, если ребенок вышел из нейтрального состояния и хорошего расположения духа и поддался негативным эмоциям, его «заклинило» – это для взрослых не токсично, но заразно.

В такие моменты не надо отстраняться от ребенка: «Ой, какой-то он сейчас страшный». Нужно делать все, чтобы сохранить свою нейтральность, свой баланс – если мы его удержим, то поможем ребенку. Если мы потеряем внутреннее равновесие, то ребенку помочь не сможем, потому что сами свалимся в отрицательную эмоцию.

Вот вы видите: «Ага, ребенка „понесло“. Значит, мне нужно поставить внутренний барьер, не отстраняясь». Самое сложное – признать, что вы не можете сейчас на него влиять. И как только поймете, что не можете тут же выключить эту эмоцию, нужно вспомнить, что вы не виноваты в том, что происходит с ребенком. Это просто такой возраст, или его темперамент, или стечение обстоятельств. Но все равно это не ваша ответственность.

Надо дать себе разрешение: «Да, ему сейчас плохо, и я не могу прямо сразу ему помочь, выключить его эмоцию, но я могу сохранить спокойствие, чтобы утешить его, когда ему станет лучше». Это отличный антидот для эмоционального заражения.

Почему нельзя сделать что-то прямо сейчас – это второй момент. У эмоций есть своя логика, они не отключаются на счет «раз, два, три». Даже во взрослом возрасте мы не можем себе сказать: «Прекрати это чувствовать». А ребенок тем более не может.

У каждого ребенка в каждом возрасте есть определенный диапазон возвращения контроля. Чем младше ребенок, тем больше уйдет времени на успокоение. У всех все индивидуально, зависит от темперамента, но пока время возвращения контроля у ребенка не пришло, нам важно сохранять равновесие и понимать, что никто не виноват в том, что контроль возвращается так медленно, это психофизиология, а не выбор человека.

Что можно сделать еще? В нейтральное время объяснить ребенку все это доступным языком. Я думаю, что возраст начала объяснения – это три с половиной года, для более младших детей это еще не сработает.

Использование нейтрального времени для объяснения и усиления понимания механизмов и у вас, и у ребенка – это 30 % успеха.

Как позаботиться о себе

Мы все очень разные. Кому-то легче переносить нытье ребенка и сложнее выдерживать его крик. Кто-то на крик реагирует спокойно, потому что сам в детстве кричал, а нытье его сразу «вышибает». Если мы определим свой триггер, то сможем «подстелить соломку».

Важно понимать: «Час X настал, ребенка „заклинило“, эмоция работает, я могу заразиться».

Очень важно о себе позаботиться – я называю это «подушкой безопасности»: сделать что-то, что вас гармонизирует, пока длится сильная отрицательная эмоция. Это может быть все что угодно – главное, сместить внимание и не подключаться к эмоции.

Перечислю еще раз самое важное:

• мы не отвечаем за эмоцию ребенка;

• мы не можем выключить его эмоцию прямо сейчас;

• ребенок не виноват – это возраст, и контроль коры не возвращается сразу;

• для того чтобы позаботиться о ребенке, мы должны позаботиться о себе.

Возвращение баланса

Определение «геопозиции»: находим свои стрессоры

Итак, вы пережили отрицательную эмоцию и потеряли душевное равновесие. Да, вы знали, что это не нейтральное время, пытались не заразиться, но что-то пошло не так. Это нормально, это жизнь. Как же вернуться в норму? Что сделать, чтобы с минимальными потерями сил, времени и здоровья обрести баланс?

Самое первое – определить «геопозицию». Сказать себе: «Меня снесло на 10 из 10 возможных баллов». Или: «Сегодня срыв был на 3 балла из возможных 10». «Геопозиция» – это то, где вы находитесь, что происходит прямо сейчас. Иногда человеку достаточно сказать, что это был срыв, и срыв максимальный, чтобы сделать несколько шагов в сторону.

Все самое сложное, неприятное и обидное происходит тогда, когда мы не понимаем, что с нами творится.

Мы не понимаем, что нас реально сильно снесло и мы не только повысили на ребенка голос, но подняли его и потрясли. Я не сторонник таких мер, но иногда это происходит. Для того чтобы остановить подобную реакцию, нужно понять, насколько серьезный был срыв. Это не признание поражения, это определение «геопозиции».

Еще важно понять, какие сработали дополнительные факторы, кроме этого стресса. Часто мы теряем баланс не потому, что появился сильный стрессовый фактор, а потому, что происходящее вокруг нас «догрузило». Да, ребенок устроил показательную истерику в магазине, и это нас формально «сорвало». А еще мы с утра на нервах поговорили со свекровью. А еще муж сказал, что нет денег заплатить кредит. Вот это «а еще» добавило срыву силы. Поэтому очень полезно понять, что работает кроме основного стрессора, и это тоже своеобразная практика возвращения баланса.

Как только вы себе говорите: «Дело было не в том, что ребенок кричал, валялся на полу и просил шоколадку, которую ему нельзя. А в том, что я уже была на 50 % не в форме, я уже была расстроена», – это тоже про баланс. Надо попытаться отделить одно от другого: «Да, я поссорилась со свекровью». Или: «Да, с кредитом в этом месяце непонятно, но прямо сейчас этой задачей я заниматься не буду. Прямо сейчас я погашу основной очаг напряжения – то, что я сорвалась на ребенка, повысила на него голос и стала себя за это грызть». Научиться разделять эти вещи – большой шаг в сторону установления баланса.

Различия в скорости жизни ребенка и взрослого

Следующий шаг – вспомните про теорию привязанности, о том, как сильно ребенок эмоционально зависим от мамы. Вы наверняка знаете, насколько быстро живут дети, это тоже из возрастной психологии. Их состояние меняется невероятно быстро – мы еще расстраиваемся, ругаем себя, никак не можем успокоиться, а ребенок уже живет дальше, он все забыл.

Понимание, что скорость жизни ребенка гораздо выше нашей, необходимо. Он уже все пережил, готов нас обнять и поцеловать, если мы ему откроем объятия.

Повернитесь к ребенку, поставьте «точку», не продолжайте негативное взаимодействие. Если вы не можете это сделать сразу, вспомните, что ребенок может. Вспомните, что он очень к вам привязан и готов жить дальше.

Что делать, если взрослому трудно остановиться в «кривом» взаимодействии

Полезно вспомнить о таком методе, как «пауза». Иногда взрослым, для того чтобы обрести баланс и вернуться в хорошее состояние, нужна пауза хотя бы на несколько минут.

И еще нужно выйти из взаимодействия. То есть не только пауза, но перерыв физического и эмоционального контактов. Это уровень А, по-другому мы не можем. Мы не можем сразу перепрыгнуть с первого курса на пятый, ничего хорошего в этом нет.

Для того чтобы вернуться к себе в свой оптимум, нужно прекратить делать то, что пошло не так, а для этого требуется перерыв.

И тут возникает препятствие, которое я называю «хватка бультерьера»: когда взрослый человек понимает, что из взаимодействия нужно выйти, оно кривое, неправильное, а отпустить не может. Аналогия с собакой: когда бультерьер схватит добычу, он уже не в состоянии разжать челюсти, у него так работает физиология.

Часто мы не можем эмоционально отстраниться, выйти из взаимодействия, отойти от человека. Нужно научиться видеть, что включилась «хватка бультерьера», и выключать ее внутренним усилием.

Выключайте ее специально, это не произойдет само по себе, нужно прямо руками схватить себя и сказать: «Нет, я не пойду туда! Нет, я выйду из контакта». И сидеть с таймером: «Я посижу три минуты, я не буду возвращаться к взаимодействию. Мне нужна пауза – я уйду в свою комнату».

Если вам удалось приостановить процесс, оторваться от ребенка и перестать его доводить ужасным тоном, попробуйте применить что-то из физических практик восстановления спокойствия.

Диафрагмальное глубокое дыхание – это отличный способ восстановления равновесия.

Помогает не всем, кто-то любит интеллектуальные упражнения. Вспомните спряжение французских глаголов или попробуйте посчитать семерками от 100: 100, 93, 86, 79, 72… – это простые способы, позволяющие мозгу переключиться, откинуть эту ситуацию. Когда внимание отключится, вернется эмоциональный контроль.

Для того чтобы вернуться в свой оптимум, нужны время и определенные действия, это нормально. Потом вы изобретете что-то свое: кто-то вспоминает молитвы, кто-то читает мантры, кто-то поет песни, а кто-то должен войти в контакт с другим ресурсным человеком – он звонит подруге или мужу. Важно, что это должно быть целенаправленное сознательное усилие.

«Шлейф конфликта»

Что можно ожидать в «шлейфе конфликта»

После сильного конфликта мы находимся в уязвимом, подверженном новым эмоциям состоянии. Это нужно знать. Мы понимаем: если мы перенесли перелом, в ближайшие два месяца нам не надо вставать на горные лыжи. Если было воспаление легких, мы не пойдем тут же бегать кроссы в одной только майке на улице. Мы помним, что есть реабилитационный период. То же самое и с сильными эмоциями.

Это касается всех – «шлейф конфликта» есть и у детей, и у взрослых. У маленьких детей он чуть короче.

Очень важно ничем себя не нагружать в первые полчаса после конфликта: никаких серьезных дел, никаких событий – помните, что вы в «шлейфе». Почему это так важно? Если мы повторно войдем в конфликт, случится рецидив, как повторное воспаление легких.

Что происходит в этом повторном конфликте, если мы не удержали равновесие? Он нарушает отношения на более глубоком уровне.

Именно там, в «шлейфовом» конфликте, произносятся самые горькие и обидные фразы, самые болезненные слова, о которых мы жалеем больше всего. И ребенку, и супругу или супруге мы говорим подобное, потому что уже пройдены защиты, мы опустились слишком глубоко, наш эмоциональный лифт отвез нас к первичным базовым эмоциям, где клокочут вулканы.

Поэтому стоит подумать о том, что может успокоить вас в «шлейфе». Кого-то гармонизирует легкая уборка. Кого-то она, наоборот, приводит в совершенно драконовое состояние. Кому-то нужно просто решить: «Сейчас я ничего не могу, я буду вязать». Или: «Я буду раскладывать с ребенком лего по цветам». Или: «Я заварю себе вкусный чай и буду валяться на диване».

Энергопотерь будет гораздо меньше, если вы разрешите себе «шлейфовое» бездействие, чем если вы упадете в новую эмоциональную яму, из которой выбираться будет гораздо сложнее.

«Шлейф конфликта» у ребенка: сколько длится и как помочь

У ребенка до пяти с половиной – шести лет почти невозможно создать осознанность на «шлейфовые» эмоции. Но вы можете сделать это за него: вы знаете, что он опять заплачет или снова подерется. И надо придумывать что-то, что может ему помочь. Хорошо, если это будут не мультики. Крайне не рекомендую в это время давать планшеты и телефоны.

Хорошо работает физический контакт, какая-то спокойная не соревновательная игра, смена обстановки, прогулка – все это отличные способы для непопадания в «шлейф».

Важно не сорваться по новой

Мы живые люди, у нас нет кнопки «включить» и «выключить» эмоции. Было бы здорово управлять ими, перестать расстраиваться, поставить конфликт на «стоп» – но это почти невозможно. Да, можно сделать паузу, взять перерыв, это очень полезно. Но если вы вышли из себя, расстроились из-за ребенка или значимых отношений, то даже на уровне гормонов вы не вернетесь в базовое состояние в ближайшие 40–45 минут.

Итак, важно не сорваться по новой. Да, была первая эмоциональная вспышка, вы как-то ее пережили. Может быть, вы не заразились эмоцией, быстро вернулись в баланс, но это не значит, что совсем ничего не было. Это значит, что вы в ближайшие полчаса еще очень-очень уязвимы и ходите по «тонкому льду».

Само знание о том, что есть «шлейф», уже хорошо помогает: люди, понимая и начиная использовать знание о том, что первые полчаса после конфликта потенциально опасны, придумывают себе спокойные расслабляющие дела, которые позволяют выйти из эмоции и не войти в новое пике.

Для взаимодействия с детьми полезно в нейтральное время сказать: «Ты знаешь, когда я расстраиваюсь или повышаю на тебя голос, я потом еще некоторое время успокаиваюсь. Поэтому, если я снова начну кричать, ты скажи: „Мама, не говори со мной так, пожалуйста“». Иногда это срабатывает, но только с детьми старше четырех лет.

В каком-то случае эти слова не помогут, или что-то помешает ребенку их произнести. Поэтому можно говорить их самим себе. Я знаю маму, которая клеила себе бумажки на холодильник, и семейную пару, которая рисовала что-то типа дорожных знаков про 30 минут спокойствия.

4

Детская раздражительность

Вспышки гнева у ребенка

Волшебные ожидания от родительства

Обычно внезапный всплеск эмоций у ребенка ставит родителей в тупик. Особенно если он происходит в присутствии других людей – родитель не может справиться с тем, что вызывает у него ощущение глобальной неудачи. Гнев ребенка и собственный гнев сталкивают родителя с пониманием, что он «не справляется».

Когда рождается ребенок, нас наполняют абсолютно нереальные ожидания, связанные с детством, с нами как с родителями, мы думаем, что это будет «райский сад». Мы очень боимся повторить ошибки наших родителей, хотим воздержаться от того, от чего сами страдали в детстве, что приносило нам вред.

Среди наиболее болезненных детских воспоминаний встречаются моменты, когда наши родители были нами недовольны – и проявляли это. В нашей советской и постсоветской культуре недовольство проявлялось через гнев и раздражение. Мы сталкивались с этим не только дома, но и в советской образовательной системе. Это наша культурно-специфическая ситуация.

Довольно часто наши собственные волшебные ожидания от нас самих как от родителей строятся на противоположном основании. «В моем детстве и в семье, и дома, и в школе много кричали, а я не буду кричать на своего ребенка, я не хочу, я знаю, как это больно», – так говорит себе почти каждый родитель.

До некоторых пор мы думаем, что наш ребенок – это подарок, абсолютное счастье и радость, огромная нежность, если все в порядке с привязанностью. Но это до той поры, пока мы не сталкиваемся с какой-то ситуацией, нашей собственной или детской, в которой появляется гнев.

Вспышки гнева ребенка – реальность жизни каждой второй семьи

От регулярных или периодических вспышек гнева никуда не деться. Это настолько распространенное явление, что даже удивительно, насколько сильный стресс оно вызывает у родителей. Мы все называем это по-разному, но от названия многое зависит. Для кого-то это кошмар, для кого-то – провал. Очень важно, чтобы это событие как-то называлось и название было общим для вас и для ребенка.

При такой распространенности больше всего переживаний связано с детскими обещаниями, данными самому себе, что «я никогда не буду сердиться на ребенка». Они сказаны на ухо лучшей подружке или много раз произнесены в своих мыслях. Когда обещания были, а гнев все-таки прорывается, мы не выполняем то, что сами себе обещали, и это очень непросто принять.

Вспышки гнева ребенка – это абсолютно нормальная ситуация его развития, норма созревания его нервной системы.

Самые первые признаки изменения поведения у ребенка

Какие самые первые признаки изменения поведения проявляются у ребенка перед эмоциональной вспышкой? Когда еще вспышка не развернулась, но вы по опыту знаете, что она вот-вот начнется.

Может поменяться темп речи, или ребенок начинает говорить дергано, ноющим тоном. Если ребенок-школьник, то появляются специфические выражения или интонации, которых до этого не было. Могут меняться тон, громкость речи, движения, координация. Или возникают какие-то навязчивые действия – теребление ногтей, стук, бросание предметов.

По моим наблюдениям, почти всегда перед вспышкой что-то меняется. Если мы научимся замечать самые первые признаки, у нас появится небольшое окно возможностей, для того чтобы вспышку предотвратить и не дать ей развернуться, а если она развернулась, то не дать нас снести.

Если мы замечаем вспышку ребенка до того, как она проявилась во всю мощь, у нас есть несколько вариантов. Первый – не дать ребенку уйти в срыв. Вероятно, у вас есть какие-то отвлекающие занятия, чтобы перенаправить ребенка в другое русло, как-то его переключить. С подростками, со школьниками можно поговорить, что-то сделать, чтобы вспышка потухла. Иногда это время очень короткое, буквально несколько секунд – а потом ребенок вспыхнул, и вот все полыхает в полную силу. Бывает, что этот промежуток чуть более длинный, тогда появляется возможность что-то предпринять.

Если не получается переключить ребенка, переключить надо себя.

Мне кажется, что надо наработать три-четыре проверенных способа помочь ребенку не провалиться во вспышку в этой самой предстадии. Для этого придется наблюдать. Единственный способ очень скоро перестанет работать – когда ребенок привыкает, эффективность любого, даже самого хорошего помогающего метода снижается.

Приведу пример. пять-шесть лет – это возраст, когда эмоциональная регуляция ребенка относительно созрела. Вечером после занятий вы видите, что сын устал. Он сел раскрашивать картинку или собирать какую-то модель, и вы замечаете, что он начинает говорить громче, более шумно двигать детали. Или изменился тон, которым он обращается к вам. Если вы это заметили, вы говорите себе: «Ага, он заводится, сейчас будет вспышка».

Вы называете свое слово, определяющее эмоцию, – «вспышка», «буря». В этот момент из своей копилки возможностей вы что-то берете: кому-то помогают объятия, кому-то надо сказать: «Пойдем, ты поможешь мне приготовить чай». Или: «Давай я тебе помогу собрать детали». С кем-то помогает пошутить.

К каждому ребенку нужно искать подход, который может его вытащить из начинающейся вспышки. Чаще всего работает переключение.

Но если вы делаете все возможное, испробовали способы, которые иногда работают, но не сейчас, тогда надо говорить поддерживающие слова уже себе: «Мой ребенок устал, он заводится, у него сейчас будет истерика или срыв». Вы разговариваете с собой: «Я сделал все, что мог. Вспышку удалось предотвратить – хорошо. Если не удалось, тогда я буду думать, как выстоять во время этой вспышки».

Замечая первые признаки в изменении поведения, вы сразу можете помочь и себе, и ему.

Как реагировать на вспышки гнева у ребенка

Что делать, если ребенок предрасположен к вспышкам гнева

Почему вспышки – это нормально и с чем они связаны? Во-первых, вспышки связаны с темпераментом. У холериков, сангвиников и меланхоликов вспышки отличаются по структуре и по силе, то есть в зависимости от конституциональной типологии вспышки будут разные. Те родители, у кого есть несколько детей, знают, что, если один взорвется и будет долго рыдать, второй в этот момент будет более спокоен, а если он расстроится, то расстройство будет более коротким.

Есть темпераменты, в которые заложена так называемая конституциональная «взрывчатость». Например, холерик предрасположен взрываться в любой ситуации, даже самой незначительной. Эмоции у него настолько сильные и захлестывающие, что он не может ничего с ними сделать, и родителям тоже очень сложно с ними справиться. Взрывы холерика – это его норма реакции. Мы видим ребенка с низким порогом чувствительности. Просто надо знать, что кто-то из детей, в связи с темпераментом и устройством нервной системы, более подвержен взрывам.

Что делать, если вы понимаете, что у ребенка есть некоторая предрасположенность к гневу? Во-первых, очень полезно знать ситуации, в которых он чаще всего склонен взрываться. Они называются нормативными конфликтами.

Нормативные конфликты – это те конфликты, в которых вспышки гнева повторяются изо дня в день.

Например, у ребенка всегда будет вспышка при раздевании после сада. Или при выполнении задания по немецкому. Или в ситуации, когда дома одновременно мама и бабушка – потребуется всего полчаса. Эти ситуации нужно прогнозировать и знать, что вспышки случаются примерно четыре дня в неделю. Вы не настраиваетесь на то, что все будет хорошо и вдруг она не произойдет, а думаете, что, когда она начнется, вы будете при этом в боевой готовности – сможете использовать что-то из арсенала борьбы с гневом.

Также важно не раздражаться и тем более не присоединяться к его эмоции. Дети с яркими темпераментами имеют очень сильные эмоции, которые захватывают взрослого, магнитят, присоединяют, раздражают. В общем-то, в некоторых случаях уже удача, если вы просто к эмоции ребенка не подцепились, не заразились ею.

Как выравнивать собственное состояние и не заражаться гневом? Это индивидуальный вопрос. Мне кажется, у любого родителя должно быть наготове 4–5 способов гармонизации себя.

Первое и главное, что можно сделать, – это попытаться сказать себе: «Я не могу ничего сделать со вспышкой ребенка. Я не могу ее выключить. Я за это не отвечаю. Это не моя ответственность».

Второй действующий способ – находиться в хорошей физической форме. Не доводить себя до нервного или физического истощения и недосыпа, когда вы на все реагируете хуже. Когда взрослый вне зоны физиологического комфорта, ему легче заразиться эмоциями.

Еще помогает прерывание контакта – выйти из комнаты и не находиться рядом. Нужно сделать это безопасно и предупредить ребенка, почему вы уходите. Помогает поговорить с другим взрослым человеком. Войти в контакт не с эмоцией ребенка, а с кем-то, кто в другом состоянии, вообще не в вашей ситуации.

Мне кажется, очень важно подойти к этой проблеме так: «Мой ребенок иногда сердится. Я склонна заражаться эмоциями, мне сложно удержаться, поэтому мне нужны два-три человека, которым я могу в этой ситуации позвонить в любое время и рассказать, что со мной происходит, которым не стыдно рассказать». Важно, чтобы это были не самые близкие люди, а кто-то из второго круга общения: не мама, не муж или кто-то из семьи, а люди в похожей жизненной ситуации, которые проходят через подобный жизненный этап.

И конечно, если у вас получилось не заразиться хотя бы один раз из десяти, это зачет, вы продвинулись очень сильно.

Еще не нужно ругать себя, если что-то не вышло. Если вы старались эту эмоциональную волну затормозить, превратить в камень, но все пошло не так, очень важно фиксироваться не на неудаче, а на том, что вы пробовали и сколько-то продержались.

Очень важно уменьшать разрушительность подобных гневных вспышек. Если вас все равно снесло и вы присоединились к эмоции ребенка, надо понять, насколько сильно вы присоединились.

Как вспышки гнева связаны с возрастом ребенка

Еще про детский гнев нужно знать, что, помимо конституциональной предрасположенности, вспышки очень сильно связаны с возрастом. Ребенок очень быстро растет, на каждой ступеньке развития у него собственная задача и разные темы вспышек. Мне кажется, очень важно не только знать типичные ситуации, в которых у ребенка происходят вспышки, но и понимать их примеры.

Например, такая загадочная штука для детей полутора-двух лет – эффект плохой формы. Это когда вы дали ребенку две половинки печеньки, а это ему не подходит – и все, страшный плач и крик, потому что ребенок в этом возрасте не понимает, что две половинки печеньки – это фактически та же самая печенька. Или надкушенное яблоко, или открытый вами, а не ребенком пакетик с соком вызывают страшный гнев! Почищенный банан, первая ложка, которую взяла мама, а не ребенок. К трем или четырем годам вспышки такого типа вообще проходят.

Следующая ступенька развития два – два с половино года – тут типичные вспышки от нехватки слов. Ребенок пытается вам что-то сказать, но у него не хватает лексического запаса, и в какой-то момент он переходит на крик. «Дай мне теточку». – «Салфеточку?» – «Нет». – «Тебе котлеточку?» – «Нет, мне теточку». – «Табуреточку?» – «Мне теточку, теточку, теточку». Ему нужно было розеточку. Или, когда он пытается объяснить, что произошло на площадке, не может этого сделать, и после вашего непонимания начинается истерика.

Проходит еще год, словарный запас нарастает, и, если вы в контакте с ребенком и помогаете ему формулировать свои переживания, вспышки этого типа остаются в прошлом.

На сцену выходят новые. У ребенка трех-четырех лет достаточный словарный запас, он уже пережил печеньку, в этом возрасте он говорит: «Она же целая, сейчас я ее сложу, и она будет почти как новая». Но тут другие типичные возрастные затыки.

Классический пример: вы подходите к подъезду, приставляете ключ к домофону или набираете код сами либо подходите к лифту, нажимаете кнопку сами. Или приходит с работы папа, и вы первая показываете ему рисунок ребенка. Это то, что я называю «не тот сценарий». Классическая тема возрастных вспышек трех-четырех лет – он себе придумал, как все будет, у него в голове была картинка целостного хорошего сценария, как он заходит и счастливо нажимает кнопку лифта сам, или приходит домой и снимает ботинки сам, или сам показывает поделку папе. В голове один хороший сценарий, а если он ломается, ничего не получается. В три-четыре года очень типична так называемая возрастная ригидность.

Возрастная ригидность – когда у ребенка нет возможности представить себе другой сценарий.

В четыре-пять лет ребенок уже может справиться не с тем сценарием, например: «Я не могу приставить ключ к домофону. Ну ладно, я положу письмо в почтовый ящик». Или: «Ты не дала мне застегнуть самому куртку, но я застегну твою сумку».

Иногда календарный возраст ребенка может не совпадать с психологическим. При отложенном речевом развитии, если первые фразы он начал произносить не в два года, а в три, все это будет происходить позже. Все индивидуально, и мы смотрим не на календарный возраст, а на психологический.

В четыре-пять лет есть очень частый повод для гнева – нарушенные обещания. Это очень сложная история. Надо хорошо подумать, как справиться с эффектом кошмарной обиды, когда ребенок чувствует, что его подвели, предали, не поняли, что его как бы вычеркнули.

Что делать с возрастными вспышками гнева

Есть прекрасная пословица: «Надейся на лучшее, а готовься к худшему». Это не про составление негативной программы, а про реалистичный прогноз. Да, мы настраиваемся на худший вариант развития событий. Вот мы идем в магазин, берем с собой детей. Ребенок около стойки со сладким упадет, будет лежать на полу и бить ногами, требовать купить любимый чупа-чупс – мы настраиваемся, что будет именно такой поворот. И тогда мы ловим первые признаки раздражения, особенно подходя к стойке с чупа-чупсами.

Очень важно во время вспышки, особенно на людях, не пытаться воспитывать ребенка.

И вот вроде бы мы знаем, что надо настраиваться на худшее, ловить признаки раздражения и предупреждать вспышку. Мы помним, что во время вспышки не работает ни одна сигнальная система, у ребенка просто выключены все входы, он вообще ничего не воспринимает. Но под давлением реакций других взрослых людей, причем совершенно чужих, мы меняем понятную, работающую стратегию на что-то совершенно нам не близкое по убеждениям. Мы повторяем то, что видели в детстве – под давлением общественной реакции мы долбим ребенка, шпыняем, заставляем его, то есть делаем то, чего совершенно не хотим.

Когда вы сталкиваетесь с негативной реакцией на ребенка со стороны окружающих, хорошо бы в этот момент определить: что остается надолго, а что уходит и не возвращается. Например, эту тетю, которая сейчас вас ругает, нужно куда-то отодвинуть в своем сознании и представить, что это воздушный шарик, который улетит в небо. Мнение этого человека вы больше не услышите, и его оценка совершенно не важна. А со своим ребенком вы проведете всю жизнь. И это гораздо более значимо, чем все чужие слова, которые сейчас кажутся правильными и яркими, но потом вы про них и не вспомните.

Мне кажется, очень важно при реакции на гневную вспышку ребенка со стороны других помнить, что посторонние взрослые люди не имеют права вас оценивать. Но обычно об этом забывается, потому что ребенок орет – и вам кажется, что вы плохой родитель, а если это видят другие люди и что-то говорят о вас и о нем, это еще больше подогревает ощущение неуспешности.

В подобные моменты сметаются ориентиры, и мы начинаем действовать так, как не хотим, такой подход не работает – и за него потом становится обидно.

Когда вы сталкиваетесь со вспышкой гнева ребенка на людях, надо попытаться отключиться от окружающих и их оценок и сосредоточиться на том, что происходит с вами и с вашими отношениями с ребенком. Подумайте о том, что человек, который сталкивался со вспышками гнева собственного ребенка, вряд ли поставит вам двойку.

Раньше, когда вы были подростком или уже довольно взрослым человеком и видели плачущего или кричащего ребенка, то наверняка думали, что ваш ребенок никогда не будет так кричать, эти родители не умеют воспитывать. Скорее всего, у вас возникала мысль, что этой ситуации можно было избежать, что-то сделать. А сейчас вы сталкиваетесь с тем, что порой ничего сделать нельзя или вы сделали все, что можно.

Но вот вы использовали эту программу – настраивались на худшее, ловили первые признаки раздражения, не пытались воспитывать ребенка во время вспышки, переключали его, – и ничего не сработало. Да, есть вещи, которые вы не выключите. Такова правда про эмоциональные вспышки ребенка: есть ситуации, в которых вы эту вспышку никуда не денете, какой бы богатый арсенал у вас ни был в запасе. Да, вы будете пробовать, применять все знания – помнить про возраст, про темперамент, про нейтральное время, но некоторые ситуации просто нужно спокойно отпустить.

Типичные вспышки гнева у ребенка, связанные с конкретными ситуациями

Когда дети устали или истощены, вспышка гнева максимально вероятна. Очень сильно влияет перегрузка впечатлениями и событиями: одним образом это отражается на годовалых детях, они просто теряются, но не меньше влияет на школьников и на подростков – у них реакция более сложная, не так явно считываемая.

Часто гнев вспыхивает в ситуации, когда ребенок чувствует так называемые противоречивые посылы, которые могут быть внешними и внутренними. Например, он очень хочет еще поиграть на площадке, но понимает, что мама будет сердиться, ей нужно возвращаться домой. Или ребенок хочет дать свою игрушку поиграть другу и абсолютно не может ее отдать, ему жалко. В эти моменты, когда идет разрывание надвое, очень вероятны вспышки гнева.

Инструменты для работы с детской раздражительностью

Базовые особенности эмоций ребенка

Эмоции ребенка очень подвижны, лабильны – это живые качели. У них большой, полярный разброс эмоций – сильные положительные и резкие отрицательные: ребенок плакал, потом засмеялся, тут же снова расстроился и заплакал. Бывает, что ребенок уже давно забыл, что он кричал и сердился, а взрослые в этот момент все еще находятся под гнетом этой эмоции, которой они заразились. У взрослых эмоциональные качели, как правило, двигаются на низкой амплитуде и гораздо медленнее.

Эмоции ребенка очень быстро меняются, поэтому так сложно отследить его гнев в стадии перед возгоранием.

Они практически неуправляемы. До четырех с половиной – пяти лет у ребенка нет способа регулировать эмоции, эта функция еще не созрела, не включилась. Ребенок реагирует так, будто едет в машине без тормозов. Сила и скорость разгона зависят от темперамента и физической данности, но обычный ребенок до четырех с половиной – пяти лет собственными эмоциями не управляет.

Еще одна базовая особенность эмоциональной жизни ребенка: если в данный момент у него нет системных стрессов, он из всех эмоциональных качелей возвращается в хорошем настроении. Мы, взрослые, этого не понимаем, и очень часто вспышки ребенка нас дестабилизируют сильнее, чем самих детей.

Мне кажется, что в целом про гневные вспышки ребенка полезно думать в контексте общего восприятия детства. Это уникальный период развития, когда базовое настроение человека хорошее. Гнев ребенка – это только артефакт, побочное проявление незрелости нервной системы, отсутствие эмоциональной регуляции. Примерно к семи годам мы можем ожидать некоторого повышения регуляторной функции. Но в подростковом возрасте, годам к 10–11, эмоциональная регуляция опять на время собьется.

С чем связан гнев

Чем лучше мы поймем причины появления гнева – особенно скрытые, – тем нам будет проще.

Иногда гнев ребенка не про него, а про сложную семейную ситуацию – ребенок ловит его во взрослой подсистеме и проецирует на себя. Тут нужно чинить не ребенка, а думать, как сделать ситуацию в семье более безопасной для него. Еще прецедент возникает, когда существует серьезная депривация или нехватка какого-то глобально важного компонента для развития ресурса.

Самые важные ресурсы – это внимание, проявление любви, забота.

Бывает, что у взрослых все в порядке, но у ребенка периодически случается огромное количество вспышек гнева. Тогда это похоже на возрастной кризис. Кризис – это период развития, когда у ребенка что-то меняется в восприятии мира, отношений, самого себя.

Типичные кризисы – это кризис трех лет, кризис семи лет и кризис подросткового возраста. Еще выделяют кризис года, 14 месяцев. И в каждом из этих кризисов будет много гнева. И это тоже данность. Ребенок в состоянии кризиса очень сильно меняется. Мозг, как трансформер, приобретает другую форму. Нужно просто набраться спокойствия, помнить, что ребенок это перерастет, изменится, превратится из гусеницы в бабочку и часть возрастных вспышек уйдет.

Если вы начинаете думать про вспышки, подключать голову, способности к анализу и критике – это уже очень много. Вы перестаете действовать реактивно. Начинаете думать, прогнозировать и оценивать эффекты. Если вы понимаете, что ребенок пройдет кризисный этап, то не будете заострять внимание на этих вспышках.

Следующая причина гнева – моменты, когда ребенок проходит через ситуативный стресс. Например, привыкает к какой-то абсолютно новой для себя ситуации.

Во-первых, это выход мамы на работу – изменение дистанции с ней. Или появилась новая няня, а может, приехала бабушка. Начало посещения детского сада – тоже стресс. Может, все дело в изменении состава семьи: родился новый ребенок, взяли приемного, приехал жить старший двоюродный брат или дети от другого брака.

Очень частая причина гнева у ребенка – это возрастные страхи. Они свойственны детям пяти-шести лет.

Гнев может возникать как незрелая реакция, когда заканчиваются слова. Также гнев может проявляться, когда ребенок чувствует угрозу, но не в состоянии перевести ее в слова. Например, он столкнулся с недоброжелательным отношением другого ребенка или чувствует угрозу от недостаточно знакомого взрослого – от новой няни, бабушки. Это не реальная физическая угроза, а эмоциональная – угроза неприятия, непонимания. Ребенок не может ее перевести в слова и реагирует на уровне первой сигнальной системы.

В общем-то, чем лучше мы будем представлять себе внутренние причины гнева, тем проще будем реагировать и лучше понимать. Мы можем посмотреть в «замочную скважину» – заглянуть во внутренний мир ребенка, увидеть, что там творится, и понять причины.

Гнев – базовая реакция ребенка

Я предлагаю посмотреть на гнев ребенка как на базовую реакцию. Вот довольно грубый, но близкий к реальности пример. Изначально ребенок не умеет пользоваться горшком. Мы его учим, когда приходит время, прикладываем усилия, и ребенок понимает, как им пользоваться.

Работа с гневом ребенка похожа на приучение к горшку. Изначально ребенок не может контролировать свой гнев и эмоции, как он не может контролировать мочеиспускание. Но наступает период в развитии, когда у него получается это делать чуть лучше. Для того чтобы гнева стало меньше, до четырех – четырех с половиной лет мы используем не его способности к регуляции, а свои способности настройки на его состояние.

Мы понимаем, что до четырех – четырех с половиной лет гнев ребенка – это базовая реакция, когда кончаются слова, и формируем для него ситуации, в которых гнева будет меньше, помогаем ему. Ведь до того момента, когда ребенок еще не научился пользоваться горшком, мы меняем ему памперсы или подгузники, понимаем, что нам понадобятся пеленки или дополнительные штанишки, если мы идем гулять.

Отношение к гневу как к чему-то временному

Если задуматься, то все люди – и взрослые, и юные, и пожилые – гневаются. Просто у них другие отношения с гневом, он гораздо более регулируем. На самом деле это базовая защитная реакция на всех уровнях, и у взрослого человека тоже. Просто чаще всего мы можем себя контролировать, а ребенок пока еще нет.

Иногда гнев работает просто как защитная примитивная реакция: уйдите от меня все. Например, мама кричит на ребенка, когда у нее больше не осталось сил: «Отойди от меня уже наконец!» – это своеобразная попытка защиты.

Заражение гневом и другими эмоциями ребенка – очень возможная и вероятная вещь, это то, чему стоит стараться сопротивляться. Мне в свое время помогало помещать такие вспышки в конкретный временной контекст. Можно себе сказать: «Это всего лишь вспышка, она пройдет, ни ребенок не испортится, ни моя психика не испортится, мы не перестанем быть хорошей семьей».

Некоторым помогает перспективное видение: когда ребенку будет 17 лет, он не будет плакать, когда у него заберут велосипед на площадке. Такая перефокусировка позволяет отнестись ко всему легче, потому что обычно нам сложно справиться с гневом, если кажется, что это будет длиться всегда. Лучше считать, что гнев – это что-то временное, проходящее.

Дети сердятся, когда не чувствуют любви

Один из типичных видов гнева – это вспышка после детского сада или школы. Она происходит вроде бы на ровном месте, но причина на самом деле в том, что ребенок соскучился.

Вспышки после школы возникают, когда ребенок понимает, что он целый день был на занятиях, подвергался оцениванию и вот пришел домой, а его снова спрашивают про оценки и про успехи. В этот момент нужно не гасить гнев, а дать ребенку ощутить, что он любим, что все в порядке, вы рядом. Потому что в ситуации, когда ребенок чувствует, что его не любят, что его отвергают, гнев возникает как защита или базовая реакция.

Лестница агрессии

На известной карикатуре Бидструпа нарисована классическая лестница агрессии. Сначала начальник ругает подчиненного, потом тот срывает злобу на секретаря. Секретарь орет на посетителя. Посетитель выходит и орет на ни в чем не повинную барышню на улице, она получает свою долю агрессии. Барышня дает пощечину своему молодому человеку. А он пинает собаку, которая в итоге кусает вышедшего из офиса начальника. Агрессия вернулась, круг замкнулся. Но она прокатилась по нескольким ступенькам лестницы.

В семье очень часто происходит так: пришел с работы заведенный начальником папа: «Что это вы здесь делали? Опять не убрано, ужина нет!» – словила эмоцию мама. «Ты что, физику не сделал, обалдуй?» – передала эмоцию старшему сыну. Он пошел в детскую, пихнул младшего брата. Малыш кричит, скандалит, у него гневная вспышка, поскольку он не может регулировать свои эмоции.

Часто в семье мы имеем дело не с гневом ребенка, а с лестницей агрессии.

Бережем островки мира в семье

Мне кажется, очень важно беречь и укреплять островки мира в семье. Особенно когда наши дети проходят через какие-то сложные этапы взросления, созревания и развития, когда гнева много, когда вы чувствуете, что ребенок нестабилен, да и у вас, может быть, не самый ресурсный период.

Эти островки мира связаны с состоянием взрослых. К сожалению или к счастью, эмоциональную атмосферу в доме определяем мы, а дети скорее к ней подстраиваются. Одна из базовых эмоциональных особенностей ребенка – то, что он возвращается в хорошее настроение. Загвоздка в том, что не всякий взрослый умеет это делать. Если вы хотите, чтобы гнева было меньше, нужно поддерживать собственный покой, мир и ровные отношения в семье.

Поддержка себя

Для того чтобы быть в мире с самими собой, нам нужны методы самоподдержки. Важно, чтобы у вас сформировался список способов, которые помогут вернуться в ресурсное состояние, когда вы в минусе.

Островки мира – это состояние, когда вам внутренне хорошо, ребенку хорошо рядом с вами, когда у вас хорошее настроение. Что вас в него возвращает? Какие есть методы самоподдержки? Список должен состоять не менее чем из трех – пяти доступных пунктов.

Это может быть:

• чашка чая;

• хороший фильм;

• прогулка;

• тактильный контакт с ребенком или мужем;

• что-то творческое; хобби;

• долгий сон;

• время без детей.

Можно сместить раздражение – поддержать не себя, а предложить ребенку сместить негативную эмоцию. Очень сердитому ребенку, проходящему через зону физического дискомфорта и зону зависимости от сна, нужны обязательные способы сброса. В первую очередь в городских квартирах – это игры с водой или крупой либо прогулка в месте, где можно швыряться вещами, бегать и бить что-то. Идея в том, что физиологический гнев, скопившееся раздражение нельзя выключить и убрать, но его можно сместить в безопасное пространство.

Большинство возрастных конституциональных вспышек ребенка пройдут сами собой. Вернее, они не пройдут, а поменяются на следующие, но через год вы будете в абсолютно другой ситуации. «Паровоз развития» едет очень-очень быстро. Вскоре ребенок перерастет и возраст «плохой сломанной печеньки», и ситуацию неправильного сценария, и зону физиологического дискомфорта, связанную с гневом. Очень важно не заострять на этом внимание, а приобретать полезные навыки преодоления сложных эмоций.

Гнев ребенка в отношениях с ровесниками

Природа детской раздражительности

Природа детского гнева и раздражительности примерно в 90 % случаев связана вовсе не с испорченностью и не с ошибками в воспитании, а с функциональной незрелостью регуляции. Дело в том, что корковый контроль вызревает у детей к пяти годам, до этого они очень мало способны управлять собой и своими эмоциями.

Подростки тоже очень сильно зависят от физических и гормональных состояний. Хотя они могут регулировать простые аффекты, что не может делать четырех-пятилетний ребенок, но все же у них гораздо больше сложных эмоций, с которыми они справляться не могут.

На количество детского гнева и раздражения очень сильно влияет нехватка слов, и это происходит не только в дошкольный период, но и все первые 10 лет жизни. Когда слова заканчиваются, ребенок оказывается на уровне первой сигнальной системы, где проявляются только эмоции. Это может быть и чистая эмоция радости, и сильная негативная эмоция – крик, плач, топанье ногами.

Когда используются слова, то есть работает вторая сигнальная система, сильные эмоции можно контейнировать, упаковать в эти слова.

Вторая сигнальная система перестает работать, когда ребенок устал, перевозбужден, очень расстроен, встревожен, то есть если он находится далеко от своего физиологического или психологического оптимума. Даже взрослый может довести себя физически и психологически до такого состояния, что вторая сигнальная система откажет. Взрослые могут перерабатывать, страдать от бессонницы, переутомляться или сильно перегружаться впечатлениями.

Надо понимать, что подросток значительно уязвимее взрослого, а маленький ребенок намного уязвимее подростка – его диапазон физиологического и психологического оптимума очень небольшой. Дети очень уязвимы, они совсем «без шкурки», «без панциря», «без кожуры».

Я уверена, что воспитывать ребенка, воздействовать на него и что-то менять нужно только в период, когда он вменяем, когда у него открыты слуховые входы. Когда он устал, перевозбужден, не стоит пытаться его воспитывать. Нужно иметь индивидуально наработанные навыки, чтобы помочь ребенку вернуться в себя и в то состояние, когда он может говорить, сам себя понимать и немножко слышать родителей. И обязательно делать это в нейтральное время.

Напомню, что нейтральное время – это период, когда никакая сильная эмоция не действует, ребенок находится в хорошем физическом и психическом состоянии. И когда не работает никакой сильный стрессор. Это время оптимального контакта и возможных изменений. Все, что происходит не в нейтральное время, не «на берегу», отправляйте «в спам».

Не в нейтральное время мы можем только сглаживать ситуацию, смягчать углы – это то, что абсолютно не близко людям, воспитанным в авторитарной советской педагогике, а это большинство нынешних родителей. Пути смягчения, сглаживания, пережидания в авторитарной педагогической системе вообще не используются, мы чаще всего в своей семье их не видели. Может быть, кому-то повезло, у вас были очень мудрые родители, бабушки и дедушки. Но чаще всего мы, как и наши родители, думаем, что эмоциональную вспышку нужно скорее переломить.

Контролировать эмоции растущего человека трудоемко

Пока контроль у ребенка вызревает, мы, родители, частично берем контроль над его эмоциями на себя. Контролировать эмоции растущего человека может быть невероятно трудоемко. Еще сложнее, когда мы находимся на людях и должны отвечать перед свекровью, перед людьми в магазине, педагогами, психологами, родителями других детей.

Когда мы сталкиваемся со вспышкой ребенка, ориентированной на других детей, и в кругу нашего внимания оказываются другие взрослые, становится сложнее, степень ответственности увеличивается. Иногда я и в консультировании, и в жизни наблюдаю, что люди прекрасно справляются со вспышками ребенка один на один дома и испытывают большие затруднения в урегулировании вспышки на улице.

Надо помнить, что корковый контроль полностью созреет у ребенка к 12–13 годам, а там включатся гормоны пубертата, начнется совсем другая история, сложности контроля поменяются. Хорошо бы настроиться на то, что наше эмоциональное сопровождение ребенка будет требоваться долгое время.

Эмоции при контакте с другими детьми

С общением у ребенка связаны очень сильные эмоции. Детская дружба – это что-то идеализированное, кажется, что, если вы дружите, все должно быть легко и приятно. Обычно память взрослого человека сглаживает углы, но именно в отношениях с ровесниками, с другими детьми ребенок осваивает очень много эмоций – и положительных, и сложных, и раздирающих.

С моей точки зрения, что дошкольник, что младший школьник при контактах с другими детьми испытывают целый спектр эмоций, всю гамму чувств. Кто более радостный, позитивный, кому повезло с темпераментом, тот больше испытывает эмоции положительного спектра. Есть те, для кого общение – сплошная мука. Бывает и то и другое вместе. И хотя часто больше помнятся положительные эмоции, но и негативных тоже бывает много.

Если ваш ребенок сталкивается с чем-то сложным в отношениях с другими детьми – это не патология, а норма, так и должно быть. Все первые 15–16 лет жизни очень активно развивается эмоциональный интеллект, и его значительная часть развивается именно в отношениях с другими детьми.

Эмоциональные вспышки ребенка при общении со сверстниками

Общение с ровесниками – главная деятельность для ребенка

Для ребенка-школьника общение с ровесниками считается ведущей, то есть главной деятельностью. То, что происходит в плоскости общения, детям гораздо важнее, чем уроки. Это то, о чем мы забываем, войдя в статус родителей. Нам кажется, что дети ходят в школу учиться, но большая часть детей ходят туда общаться, переживают там самые разные чувства и потом помнят их гораздо лучше, чем материал школьной программы.

Есть важный психологический закон: когда мы в чем-то очень заинтересованы, нам сложно получить максимальный результат. Ребенку тоже. Максимум успеха не приходится на максимум мотивации.

Для ребенка-дошкольника общение со сверстниками, может быть, не самое важное, взаимодействие с родителями важнее, но это основное поле развития его эмоционального интеллекта. До трех-четырех лет формируется базовая привязанность, и, если отношения с фигурами привязанности становятся длительными и надежными, он поворачивается и смотрит на мир, других людей и других детей, ему становится это интересно. Бывают дети запаздывающие, которым никто не интересен, кроме мамы. Но в основном в районе трех-четырех лет включается огромный интерес – что же происходит между другими детьми.

Гнев в отношениях с другими детьми – это отсутствие навыка

У ребенка эмоциональная регуляция работает плохо, сам себя контролировать он не может. А тут он вступает в невероятное, очень важное для него пространство общения с другими детьми. Его может «клинить» вдвойне – это один из вариантов, когда ребенок при общении со сверстниками заводится сильнее, чем дома.

Общая стратегия для такого ребенка следующая – сначала мы учимся самоконтролю дома, а потом применяем это умение в социуме. Сначала мы в нейтральное время в надежной обстановке отрабатываем умение хотя бы немножко ловить эти эмоции, а потом переносим этот навык в сферу общения.

С «чужими» ребенок ведет себя лучше, чем со «своими»

Иногда на людях ребенок ведет себя намного лучше, чем дома. Никакие эмоциональные проблемы ребенок во внешний мир не выдает ни с ровесниками, ни с другими взрослыми. Вам говорят: «Какой покладистый, волшебный ребенок, просто золотой! Вам, наверное, с ним очень легко».

Ребенок совершенно «золотой» на людях, на занятиях во всем участвует, никогда не дерется на площадке, отлично со всеми ладит. А что происходит дома? Это вариант, когда максимальная мобилизация на людях приводит к тотальному сбросу дома. И с близкими он ведет себя не просто хуже, а хуже в геометрической прогрессии.

Стандартная истерика – это срыв после сада или после школы, когда ребенок в саду во всем участвует, поет, пляшет, даже является лидером, и вот он ложится «звездой» около порога и даже не может раздеться, у него истерика. Или после школы он устраивает скандал по любому поводу, заливается слезами из-за пустяка.

Чем важнее то, что происходит в общении с другими детьми, тем сильнее может быть сброс.

Смещенная агрессия

Еще одно очень важное понятие – смещенная агрессия, или смещенное раздражение. Это когда мы рассердились, расстроились, разгневались, разволновались в одном месте, а выплеснули это все в другом. Например, ребенок в игре не поймал мяч и очень расстроился. Он пришел домой и толкнул сестренку, выплюнул еду – агрессия смещена, она проявилась в другом месте и в другое время. Перенос получился и во времени, и в адресате, то есть получает ее не тот, из-за кого ребенок расстроен и из-за кого произошла эмоция.

Я хочу вернуться к понятию лестницы агрессии. Например, ребенок получил заряд агрессии в общении с ровесниками, дома он вылил эту эмоцию на своего брата. Брат зарядился эмоциями, выплеснул их на маму. Мама, не справившись с эмоцией, выплеснула злобу на папу. Папа пошел и наорал на старшего ребенка – круг замкнулся. Это очень частая история, но такие вещи люди обычно понимают не сразу. Нужно научить ребенка видеть эту лестницу агрессии, «горячий мячик» плохого настроения.

Эмоциональные вспышки при общении со сверстниками

С моей точки зрения, эмоциональные вспышки у ребенка – и дошкольника, и подростка – ожидаемы. Особенно если мы говорим об общении с другими детьми, которые для него сверхзначимы. Как мы ждем ярких фонариков, красивых атрибутов от новогоднего времени, так ждем острых эмоций у ребенка при контакте со сверстниками. Может быть, смещенных, может быть, выплеснутых в другое место, но проявлены они будут довольно сильно. Именно поэтому очень важен правильный настрой.

Верным будет настрой себя как «подушки-амортизатора». Это тоже та роль, к которой родители вообще не готовы, нас ей нигде не учили.

Ребенку нужно помогать: не ловить заряд его гнева, раздражения и плохого настроения, а уметь легко растворять его своим спокойствием.

Например, вы забрали ребенка из школы и увидели, что он бурно поговорил с другом – с ним явно что-то не так, у него внутри сложное переживание. И он вас провоцирует: отвечает грубо или произносит слово, которое вы не разрешаете ему говорить, «блин» например. Или он использует то, на что вы больше всего среагируете, говорит: «Отстань. Мне все равно».

Вы догадываетесь, что в социуме он получил какое-то сложное впечатление. И пытаетесь понять: «Ага, он расстроен, возможно, не знает, что делать, или он испуган и сильно переживает». Идет дешифровка.

Чтобы началась дешифровка, а не непосредственная реакция, надо сохранить спокойствие, не повестись на «блин» или «отстань». Сказать: «Я вижу, что у тебя плохое настроение. И понимаю, что ты хочешь меня как-то уколоть». И дальше переключение: «Давай лучше…» – что? «Давай мы включим музыку». Или: «Давай я тебе расскажу, как я ссорилась со своей подружкой, как нас было трое друзей и меня все время выталкивали из группы». Или даже так: «Давай мы не будем 10 минут разговаривать».

Для помощи дошкольникам, у которых много трудностей, есть две замечательные возможности: они очень быстро переключаются и у них прекрасно работает воображение. Если вы видите, что ребенку сложно, воспользуйтесь таким способом: «Послушай, я тут вспомнила прекрасную легенду», – и вы рассказываете сказку. Если ничего не помогает, есть очень неплохие непедагогические меры: если ребенок действительно зол, может быть, ему нужно пойти и попинать мяч об стенку. Совсем непедагогический совет – это дать стрелялку в телефоне или что-то еще, где ребенок мог бы вылить свою агрессию в безопасное место.

Хорошо бы научить ребенка не нести в дом плохое настроение, а просто стряхивать его физически. Можно предложить: «Я вижу, что тебе пришлось нелегко, у вас что-то произошло, иди-ка ты в ванну, я тебе разведу ароматную пену и зажгу свечу». Все это работает с детьми среднего школьного возраста, но с подростками нужно немножко модифицировать предложение.

Идея в том, что вы ловите и дешифруете плохое настроение ребенка и пытаетесь не переносить его из социума в семью. Но иногда у ребенка настолько сильная энергия плохого настроения, что вас все равно пробивает, вы не можете сохранять нейтральность. Что делать? Попробовать. Не получилось сегодня – получится в следующий раз.

Можно ли научить детей управлять своим гневом

Как научить ребенка останавливать свой гнев

Как вести себя, если ребенок «задирает» другого малыша, стоит ли вмешиваться в ссоры в детской, можно ли научить детей управлять своим гневом?

Всегда важен верный настрой. Часто пик гневных состояний лежит именно в плоскости общения с ровесниками.

«Уровень А». Учим ребенка не драться

«Уровень А» я предлагаю использовать и для себя самих, и для детей. «Уровень А» – мы учим ребенка не драться, не использовать физическую силу, когда накрыли эмоции. Ориентировочно это психологический возраст от одного года до трех, даже до четырех, если брать мальчиков, которые созревают немного по-другому. Именно в этом возрасте возникают импульсивные драки на детских площадках, вспышки между братьями и сестрами. Причина – нехватка слов и самоконтроля.

Иногда на «уровне А» находимся мы, взрослые. Мы, конечно, не деремся, но можем швыряться вещами, бросаться словами, когда они работают не как слова, а как пули.

Начинать нужно с этого «уровня А»: учить ребенка не драться, не кусаться, не щипаться, не швыряться, не толкаться, когда накрыли эмоции.

Если мы говорим о возрасте от года до четырех, то ребенка можно физически остановить – не шлепнуть, не резко дернуть, а удержать. Есть такой прием «холдинг-терапия», от английского глагола to hold (держать).

Если при этом вы можете сохранять спокойствие, можно сказать: «Ты сейчас ведешь себя как маленький. Я не могу разрешить тебе бить других детей. Я не могу разрешить тебе делать больно себе или мне. Я буду тебя держать». Не все могут это сделать, потому что четырехлетние дети бывают очень энергичные, а с пятилеткой вообще сложно справиться.

Иногда и подростка можно удержать, и это помогает – тут вы работаете как внешний регулятор. Острота эмоций, адреналиновый пик проходит, и ребенок уже лучше может себя контролировать.

Но никакой способ не работает со всеми и всегда. Арсенал помощи как себе, так и детям должен быть широкий.

Максимальный эффект в «холдинг-терапии» достигается, когда ребенок расслабляется, обмякает, начинает плакать, но уже совершенно по-другому. Хотя в крайних случаях после нее вы можете быть побиты, искусаны, исцарапаны. Возможно, в вашем случае это совсем не подходит, но это один из тех ключиков, которые я рекомендовала бы попробовать.

«Уровень Б». Учим ребенка не браниться

«Уровень Б» – мы учим ребенка не браниться, когда его накрыли эмоции. Это возраст от трех с половиной до пяти-шести лет. Мы предполагаем, что речь уже сформирована, есть словарный запас, но в момент, когда ребенка накрыли эмоции, он начинает страшно ругаться с ровесниками. Он использует слова не для того, чтобы донести информацию, а для того, чтобы донести эмоцию. Взрослые тоже так делают.

Если мы на «уровне А» помогаем ребенку удержаться от каких-то агрессивных действий, здесь мы по лестнице агрессии спускаемся на ступеньку вниз и вместо того, чтобы говорить обидные, злые, неприличные слова вслух, учим его говорить их исключительно про себя – тихо, на ушко. Не всем нравится такой способ. Многие считают, будто я предлагаю загнать эмоции внутрь. Ничего подобного. С точки зрения культурных табу, сказать, но негромко, или написать, если ребенок умеет писать: «Ты дура», – это уже шаг к снижению агрессии. Можно кричать в бутылку, можно кричать в какое-то безопасное место. Этот метод, мне кажется, было бы полезно использовать и взрослым тоже. Иногда мы в гневе такое говорим, что в здравом уме и твердой памяти не произнесли бы никогда.

Если и взрослому подчас сложно не «пуляться навозными пулями», то ребенку тяжелее вдвойне. Этот момент, вернее, процесс, нужно отслеживать: когда ребенок переходит от нормальной коммуникации к уровню использования слов как оружия. Ребенок может кричать: «Ты плохая мама, ты меня не любишь, ты любишь сестру. Вообще вы меня нашли, я не ваш сын». Они многое могут сказать. Что говорят подростки, это отдельная тема.

Любая попытка работы со словами, их преобразование – это возможность установить более высокий уровень контроля. В целом у детей это иногда получается лучше, чем у взрослых, такой парадокс. Дети более обучаемы, в этом нет ничего нового. Навыкам самоконтроля они могут обучиться в чем-то быстрее, чем взрослые, при условии что вы будете учиться вместе.

«Уровень В» – мы снова учим ребенка не драться при общении с ровесниками. Когда мы учили не драться на «уровне А», это были импульсивные драки, когда не хватало слов. «Уровень В» – это ситуации, когда ребенок переходит к обидным словам, к толчкам, к нападению. Возраст произвольных драк начинается с четырех с половиной – пяти лет и где-то там должен бы и заканчиваться. Девочки редко дерутся, их агрессия скорее вербальная.

Важно предлагать ребенку другой сценарий, помимо драки, когда вы видите, что у него кончились способы воздействия на других детей.

Вставать на сторону своего ребенка

Первое, что нужно сделать, когда вы узнали про драку или про словесные провокации, – это остаться на стороне ребенка. Например, воспитатель говорит, что ваш ребенок дерется. Или учитель сообщает, что у него постоянные конфликты с другими детьми.

Инстинктивно мы, родители, когда слышим про драки, провокации и плохое поведение в социуме, примыкаем к тому взрослому, который нам про это рассказал. С моей точки зрения, это очень большая ошибка. Мы становимся на другую сторону, противоположную ребенку. Это советский вариант воспитания, потому что не во всех педагогических системах так принято, что взрослый, педагог как бы жалуется родителю на его ребенка. Но у нас это распространено повсеместно, очень редко можно получить положительный фидбэк из школы или сада, зато мы много получаем всего отрицательного.

И обычно в этот момент у нас срабатывает некая корпоративная этика, нам кажется, что мы должны поддерживать только взрослых. У каждого, думаю, есть история, когда мы оказались по разные стороны баррикад с мамой из-за того, что ей что-то рассказали про нас другие взрослые – учителя, знакомые, родственники, родители наших товарищей. В терапии такие ситуации всплывают сплошь и рядом, они запоминаются на годы.

В тех семьях, где подобного никогда не было, где взрослые всегда были на стороне ребенка, отношения характеризуются как надежные.

Иногда бывает, что ребенок действительно делает что-то неприемлемое, какую-то подлость или провокацию. Может, он что-то своровал или вел себя на грани жестокости. Сначала нужно проверить. И вы можете встать в оппозицию ребенку, но не на сторону другого взрослого.

Эмоционально, с моей точки зрения, в ситуациях сложного социального поведения лучше вставать на сторону собственного ребенка, даже если вы видели, как он толкнул мальчика, ударил его по голове, сказал гадкое слово, настроил всех детей против другого ребенка. Важно быть рядом, на его стороне, даже если он не прав. Так вы даете ему кредит доверия, аванс: «Я знаю, что ты хороший малыш». «Я знаю, что ты хороший человек», – если речь идет о подростке. Вы с ним разберетесь потом, когда утихнут ваши эмоции, когда вы составите свое собственное представление о том, что произошло, и обсудите это с мужем/женой.

Я думаю, каждый родитель хоть один раз сталкивался на площадке с тем, что другой взрослый эмоционально набрасывался на его ребенка: «Почему ты так себя ведешь? Зачем ты его толкнул? Почему ты с ней не играешь? Что ты делаешь?» Что делаете в этот момент вы? Скорее всего, вы говорите: «Да-да, я его остановлю». Или сначала вы обращаете внимание на ребенка: «С тобой все в порядке? Сейчас я с этой тетей разберусь».

В жизни школьников все несколько тоньше. Вы приходите с родительского собрания, где много всего услышали про успеваемость, про дисциплину на физкультуре, про какие-то козни. С этим эмоциональным выплеском, с этим напором, не профильтровав факты, не отсепарировав, не обсудив, вы сразу набрасываетесь на ребенка. Все, вы на стороне фактического противника.

Еще пример: у вас в гостях другой ребенок. Вы слышите, что они играли, играли, а дальше раздаются стук, удары. Вы заходите к ним в комнату и понимаете, что ваш себя повел не на «пять с плюсом». Что вы делаете в этот момент? Говорите ли вы ему: «Ну, что тут опять? Я же тебя предупреждала»? Или вам удается сохранять какое-то подобие нейтралитета и быть с ним в одной команде, даже если он не прав и вы это видели?

Иногда довольно сложно помнить о долгосрочной стратегии. Нам очень важны фактические результаты, чтобы здесь и сейчас эффективно разобраться. Но мне кажется, очень важно задумываться над отношениями, если только вы можете думать, когда эмоции накрывают. Это крайне сложно, и способны на это не все.

Один из важных тестовых вопросов себе: «Нахожусь ли я на стороне ребенка в момент сложной ситуации с ровесниками? В момент, когда его накрыл гнев, когда его снесло?»

Общение с другими детьми – «учебная площадка» для ребенка

Дети только учатся управлять собой и эмоциями, основным навыкам социального взаимодействия. Сфера общения с другими детьми – это вторая «учебная площадка» после семьи. Там будет происходить много чего, разные эксперименты. Только у тех, кто социально одарен, а такие есть – это волшебные экстраверты, сангвиники, просто социально талантливые дети, – только у них не будет ошибок и промахов, а у остальных они будут в разных количествах в разные периоды взросления.

Ошибки будут именно потому, что это «учебная площадка», поле новой для ребенка социальной игры, на это надо делать скидку. Потому что мы и к себе часто относимся очень непримиримо, и к ребенку тоже, будто он, выйдя в социальное поле, должен делать только верные ходы. А он только учится.

Учим ребенка останавливать свой гнев

Эмоциональное равновесие

Иногда довольно сложно понять, насколько хрупкая вещь эмоциональное равновесие для ребенка-дошкольника и подростка. Оно в любой момент может лопнуть, как мыльный пузырь.

Конечно, ребенок к нему все время возвращается – даже очень сильно раскричавшись, подравшись на площадке, ребенок «сдюжит». Но нам надо его беречь и постараться по возможности не дестабилизировать. Потому что часто бывает, что при конфликтах с ровесниками ребенок сталкивается с нашей смещенной агрессией.

Вот мы на детской площадке, в детском саду, в школе, при общении с подругами и их детьми выдержали серьезное испытание на «пять с плюсом», всегда оставались на стороне ребенка. Там мы все делали по протоколу, защищали его, сдерживали свои эмоции, когда он отрывался. Ребенок вернулся в свое хрупкое равновесие, мы пришли домой и «сняли костюм», выдохнули. И тут ребенок получил нашу смещенную агрессию, разрушившую его состояние. Он не понимает что к чему, для него загадка: почему это мама так вышла из берегов? Он уже забыл, оставил все в прошлом, дети очень быстро живут.

Полезно усвоить понятие смещенной агрессии. Если вы понимаете, что сейчас сорветесь, возможно, стоит поискать для себя способы разрядки.

Учим ребенка декодировать свой гнев

Мы учим ребенка декодировать и спускать по лестнице агрессии собственный гнев, останавливая агрессию, пытаясь активно использовать понятие «нейтральное время». На самой верхней ступеньке лестницы располагается удар, сильная физическая агрессия, на ступеньку ниже – злое слово, еще на ступеньку ниже – слово произнесенное, но про себя. И на самой нижней ступеньке находится умение справляться со сложными эмоциями. Но это результат, который не всегда достижим даже для взрослых.

Самый первый шаг работы с лестницей агрессии – это назвать ситуацию и сказать себе: «Стоп! Это вспышка». Декодировать ее, сказав: «Стоп! Меня накрыли эмоции». Или: «Стоп! Это взрыв. Ребенок не в оптимуме».

Можно использовать визуальные, тактильные или жестовые штуки, отвлекающие ребенка. Но договариваться о них вы должны в нейтральное время, не в момент пика. Иногда для вспыльчивых детей, которые старше четырех с половиной – пяти лет, работает такой договор: «Давай, когда тебя сорвет, я почешу левую бровь, и ты попробуешь остановиться». Иногда работает что-то незаметное, условный жест для остановки эмоций.

Учимся формулировать чувства

Мы снова и снова учимся формулировать чувства, сложные эмоции, понимая, что слово – это «контейнер», более-менее надежный «сосуд», «бочка», в которую можно поместить эмоцию, чтобы помочь.

Иногда ребенок проявляет очень конфликтное поведение на площадке или в детском коллективе, и мы перед попаданием туда повторяем заранее обговоренный порядок действий: «Мы с тобой идем на день рождения, там будет много детей. Когда шумно, тесно и душно, ты быстро начинаешь драться, потому что устаешь». Вы прямым текстом еще раз повторяете то, что обсудили в нейтральное время: «Многим шестилетним мальчикам сложно не драться, когда они устают. Давай мы с тобой договоримся: когда тебе станет сложно, ты подойдешь ко мне, и мы с тобой уедем домой». Повторяйте это снова и снова.

Можно закреплять это визуально, рисовать последовательность действий в виде комиксов. Но при этом не думайте, что это будет работать и взрыва не произойдет. Вы только пытаетесь получить такую «палочку-выручалочку», а на самом деле внимательно наблюдаете за ребенком и понимаете, что в какой-то момент его просто физически нужно вытащить из ситуации, потому что сейчас он будет проявлять гнев, агрессию и раздражение.

В возрасте от года до трех с половиной – четырех лет иногда лучшее, что можно сделать, если ребенка накрывают вспышки при общении с ровесниками, – это физически изъять его из обстановки, где он перевозбудился и стал вести себя раздраженно.

Как ни странно, такой подход часто работает и для школьников или подростков. Их нужно увести из места, где они испытывают сложнейшие эмоции. Конечно, с 15- или 13-летним сделать это не так просто, как с трехлеткой – он уже крупный, его на ручки не возьмешь и брыкающегося не утащишь.

Иногда физически изъять ребенка из стрессовой социальной ситуации, когда никакие другие способы не работают, – лучшее решение.

Отношения с братьями и сестрами

Отношениям братьев и сестер присуща максимальная амбивалентность. Между ними есть очень большая любовь, но в то же время может быть море агрессии, гнева и недовольства в самых неожиданных формах. Если у ребенка есть братья и сестры, то весь спектр эмоций ребенок будет отрабатывать на них. Хорошая новость в том, что во внешнем мире ребенку, у которого есть братья и сестры, может быть намного проще.

Считается, что социальный интеллект вторых и последующих детей выше, чем социальный интеллект первенцев.

Бывает, что средние или младшие дети испытывают социальные сложности. Но все же весь спектр эмоций, и его отрицательную часть в особенности, ребенок отрабатывает на братьях и сестрах. И тут не нужно сильно обращать внимание на острые углы их отношений. Там много союзничества и в проказах, и в затеях, при этом бывает очень много соперничества. Все, что дети не умеют, они будут очень здорово отрабатывать сначала на братьях и сестрах, а потом уже вовне.

Самые острые ссоры – с самыми близкими и любимыми

Общее правило, касающееся не только братьев и сестер, но и всех детей, – ребенок себя контролирует тем хуже, чем сильнее затрагивает его эта ситуация. Самые острые ссоры происходят с самыми любимыми братьями и сестрами, родственниками и друзьями.

Острота ссоры – это показатель очень надежной психологической близости и вовлеченности в отношения.

С тем, кто нам безразличен, мы не ссоримся, там меньше гнева, меньше раздражения. У ребенка так же. Ему нужно подсказывать, что можно делать с этой остротой, понимая, насколько это может быть важно.

Хорошие способы останавливать гнев

Мне кажется, должны быть надежные способы возвращать ребенку хорошее настроение и останавливать гнев. Один из парадоксальных – это признание: «Я очень сердитый малыш». Или: «Я очень сердитый молодой человек с усами». Может, звучит парадоксально, но подростки похожи на трех – пятилетних детей в каких-то эмоциональных темах: «Ты очень сердитый. Боюсь, боюсь, боюсь». Иногда таким признанием состояния удается вывести человека на совершенно другую волну.

Прекрасный способ – дать ребенку понять, что вы рядом с ним и можете справиться с его эмоцией.

Еще один способ – прогонять состояние: «Уйди, бука!» Когда вы говорите: «К тебе вреднючка пришла. Давай пойдем ножки в воду опустим, ножками поболтаем, вреднючку прогоним». Или: «Уходи, вредная девочка. Приходи, девочка веселая». Можно использовать куклу-посредника или любой переходный предмет, помогая ребенку стряхивать состояние. Дети очень хорошо принимают способ «Уйди, бука. Уйди, злюка». Дошкольники особенно чутки к такого рода приемам.

С подростком все немножко сложнее, парадоксальнее, с ними психологи любят использовать понятие «часть тебя»: «Есть какая-то очень злая часть тебя – она как доктор Джекилл. Мы будем с ней общаться или ты вернешь другую часть себя?» Это работает для подростков 12+. Про «части тебя» ребенку-дошкольнику рассказывать не нужно.

Иногда дети применяют этот способ к родителям: «Сейчас злую маму заберет полиция, а такси привезет добрую маму». По сути, это отделение человека от состояния.

Следующая вещь, которая здорово работает, – это индивидуально разработанные правила, помогающие ребенку сохранять равновесие. Я приведу очень конкретный пример, он связан с дошкольным возрастом, с возрастом предельной социализации, когда ребенок осваивает максимальное количество правил взаимодействия с другими детьми.

Ребенок приходит на площадку, и вы знаете, что ничем делиться он не готов. Если кто-нибудь подойдет и возьмет предмет у него силой, начнется скандал. Тогда вы выносите второй рюкзак с игрушками, которыми вы не делитесь. Или, когда приходят гости, вы берете самые важные игрушки, складываете их в специальную корзину и убираете так, чтобы гости их не взяли. Это не универсальная рекомендация, но способ, который признает реальную ситуацию конкретно вашего ребенка. У него на данный момент отсутствует навык делиться – и его стоит пытаться признать.

Еще пример правил, которые могут помочь справиться с агрессивными проявлениями детей: «Если ты начинаешь драться с гостями, ты приходишь и помогаешь мне на кухне».

Есть дети, не способные войти в контакт, которые часто являются объектом агрессии, например стеснительные дети. Иногда нужно учить ребенка не только сдерживать свой гнев, но и реагировать на возможный гнев и раздражение, которые он получает в общении с другими детьми. Тогда ребенку нужно учиться защитным формулировкам, не сдерживать нападение, а защищаться.

Дети делятся примерно пополам на тех, кто нападает, и на тех, кто отстраняется от агрессии, затихает, замирает. Это тоже часть типологии. Нужно научиться давать словесный отпор, чтобы реагировать физически: «Не говори со мной так»; «Я тебе не разрешаю это брать»; «Ты не должен меня бить»; «Я не могу тебе это позволить».

Как помочь ребенку преодолеть негативные эмоции

Культура заботы о себе

Для того чтобы помогать ребенку разбираться с гневом в отношениях с другими детьми, вы сами должны быть в нормальной форме. Я бы предложила в качестве темы для размышлений культуру приведения себя в человеческий вид. Что прекрасного, красивого, полезного для себя вы можете сделать, чтобы иметь силы помогать ребенку в момент его эмоциональных сложностей? Как вы восстанавливаетесь? Как вы сами входите в гармоничное состояние?

Если вы будете отрицательно заряжены, то не сможете помочь ребенку в таких энергоемких и энергозатратных вещах, как работа с его гневом.

Гнев у ребенка как защитная реакция

Я уверена, что в большинстве случаев в ситуации гнева при плотном взаимодействии с ровесниками проявляется базовая защитная реакция. Если мы в этот момент смотрим на ребенка и понимаем, что он защищается, даже когда нападает, у нас появляется много возможностей ему помочь.

Гнев в отношениях с ровесниками – это не капитальная проблема, это отсутствие навыка регуляции и срабатывание базовых защит. Если воспринимать это так, то помогать станет проще.

Вы не видите ребенка «злым, испорченным социопатом, который заканчивает свой век одиноким на обочине жизни» – очень часто, сталкиваясь с гневом ровесников, родители оказываются в области своих очень сильных страхов.

Вы столкнулись с агрессией, обращенной на вашего ребенка, или с агрессией, которую ребенок проявляет сам, и вместо того, чтобы помогать, оказались завалены своими образами: «Это уже алкоголик с бутылкой, который бьет всех»; «Она вырастет в истеричку и будет так кричать на мужа, что он от нее уйдет». Эти образы совершенно не связаны с реальностью. Так проявляется наш страх, который мешает помогать ребенку, видеть, что он защищается, что он на самом деле испуган, не знает, как среагировать. Пытайтесь такие образы останавливать.

Очень часто гнев связан с конкуренцией, особенно у подростков. В тот момент, когда ребенок понимает, что он не может победить, он включает гнев.

Как помочь ребенку, если его одолели эмоции

Что мы можем сделать для ребенка, если его накрыла эмоциональная вспышка при контакте с другими детьми? Как мы можем ему помочь? Дети все разные, как и ситуации, нет единого рабочего способа помощи. Это как «ателье индпошива», как «индивидуальная диета» – способы эмоциональной помощи ребенку в гневе должны быть такими же индивидуальными.

Мне близка политика максимального невмешательства. Я верю, что внутренних способностей и у детей, и у других взрослых достаточно. Прежде чем вмешаться, нужно максимально использовать способности ребенка: сначала должны проявиться его внутренние качества, и только потом вы кидаетесь его спасать. Иногда регуляцию гнева ребенка с ровесниками затрудняет слишком поспешное вмешательство.

Однозначно надо вмешиваться, когда силы не равны: когда двое или больше на одного или взрослые нападают на вашего ребенка. Если силы примерно равные, стоит дать развернуться взаимодействию.

Этот принцип точно не будет близок тем, кто получал недостаточно защиты в детстве, когда чувствовал себя незащищенным, недолюбленным.

«Золотые правила» при гневе и раздражении в общении с ровесниками

Еще несколько очень важных «золотых правил» при проявлениях детского гнева и раздражения с ровесниками.

• Если возник конфликт, вы обращаетесь только к своему ребенку – не к чужому, а только к своему. Регулируйте свою часть, своего ребенка.

• Если оба ваших ребенка конфликтуют, значит, надо обращаться к обоим одновременно и не искать виноватых.

• Если вы сами не в форме, лучше вмешиваться минимально.

• Стараться самим находиться в относительно хорошем состоянии.

Хорошо бы на конфликты между детьми и на эмоции, связанные с ними, смотреть как на точки роста или формирующий опыт. Им эти конфликты нужны для того, чтобы развить социальный интеллект и вырасти. Войдя в ворота социализации, они окажутся в мире человеческих отношений, найдут друзей, того, кого они будут любить, своих будущих близких. Это не безболезненный опыт, он формирующий. Как в любой точке роста, там много всего нестабильного.

Если ситуация совершенно вышла из-под контроля, помните: это бывает у всех. При ярких темпераментах в тот момент, пока ребенок еще не научился контролировать эмоции, в возрасте от года до трех-четырех а потом в подростковый период эмоциональной перезагрузки, ситуации отсутствия контроля обязательно будут.

Важно воспринимать это не как катастрофу и выбираться на «твердый берег». Понимать, что, да, ваших способностей не хватило, вы потеряли контроль. У родителей это может вызвать очень сильную тревогу и страх, что вы ничего не можете сделать. Мне кажется, что в среднем в одной из десяти ситуаций справиться не удастся совсем – это нормально. Тут может сработать индивидуально разработанный план спасения – то, что может помочь конкретно в вашем случае, послужить путеводным фонариком, даже когда вы теряете контроль.

Я хочу повторить: инструменты помощи ребенку – это то, что работает для детей, не для взрослых. Во-первых, это «карман фокусника», когда у вас есть что-то неожиданное, что может раз – и переключить ребенка. С детьми до трех с половиной лет помогают мыльные пузыри, запасной чупа-чупс или что-то неожиданное, например свисток.

«Карман фокусника» для подростка сложнее разработать. Но если помнить, что для подростка хороший язык – это язык подарков, можно припасти какой-то сюрприз или вкусняшку, интересный фильм, какое-то сюрпризное событие. Здорово, если это что-то неожиданное, что способно отвлечь даже сильно расстроенного человека. Я считаю, что в «кармане фокусника» должны быть три или пять вещей на каждый возраст.

Есть способ, который недооценивают все – и родители, и профессионалы. Это пауза. «Знаешь, я даже не знаю, что сказать и сделать, мне нужно подумать».

Еще вся работа должна проводиться в нейтральное время, когда все спокойны. И «палочка-выручалочка» – это работа на опережение, прогнозирование того, с чем вы можете столкнуться.

Мы учимся говорить о своих сложных эмоциях и учим этому ребенка. Мы их не заталкиваем внутрь, а подбираем для эмоции слова и понимаем, что работа с ними – это процесс, который сложен даже для взрослых. Говорить об эмоциях можно, когда мы чувствуем относительную стабильность во взрослых отношениях. Надо понимать, что если этой стабильности нет, то подбирать слова и для себя, и для ребенка будет сложнее.

Когда мы сталкиваемся со сложностями, нужно помнить про социальный интеллект, про то, что нужна интерпретация поведения. Я это называю «спортивное комментирование» – мы очень подробно рассказываем ребенку не только то, что переживает он сам, но и то, что испытывают другие люди на площадке, в кинофильме, за столом в гостях, в храме, на улице, когда он увидел какую-то сцену. Мы, как спортивный комментатор, рассказываем о том, что происходит не снаружи (он это и так видит), а внутри, в отношениях.

5

Гнев и раздражительность взрослых в семье

Как родительский гнев влияет на поведение ребенка

Типичные ситуации, в которых возникает раздражение

Их нужно вычленить и приспособиться к ним так же, как мы приспосабливаемся к возрасту и характеру ребенка. Желательно знать такие ситуации наперечет и не надеяться, что когда-нибудь по какой-то причине раздражение не сработает. Лучше настраиваться на то, что оно будет.

Первый очень важный шаг при работе с раздражением – это осознание триггеров, «спусковых крючков» возникновения негативных реакций гнева, обиды. Что конкретно, какая мелочь, интонация, движение ребенка или взрослого запускает такую реакцию?

Например, часто раздражает поведение ребенка при одевании. Его в принципе сложно перенести, но особенно выводит, когда вы говорите: «Мишенька, одевайся, пора». А Мишенька отвечает: «А? Что?» Вот это «А? Что?» и является триггером.

Если мы знаем конкретный триггер, у нас появляется возможность не среагировать.

Что можно сделать? Шаг А – знать свои триггеры самим. Шаг Б – детям от 4 лет в спокойное нейтральное время рассказать про эти триггеры. Тут у ребенка появляется выбор, как он может использовать эту информацию. Если ребенок понимает, что это мамин или папин триггер, и специально провоцирует гневную реакцию – это не про гнев, а про границы, правила и ролевое взаимодействие.

Дети чаще провоцируют того взрослого, кого больше любят, кто более уязвим. Они очень чутко реагируют на состояние и на отклик. Если вы поддаетесь и начинаете раздражаться на их уловки, подобное провоцирующее поведение будет повторяться снова и снова на уровне автоматизма. Нет, они не «злобные карлики», не хотят навредить сознательно, просто повторяют то поведение, которое эмоционально пробивает родителей. Такова правда жизни.

Я предлагаю наблюдать за собой две-три недели, записывать в блокнот моменты, когда вспыхивает раздражение не только у ребенка, но и у вас. Тогда вы точно будете знать, что вызывает эмоциональную реакцию. Первый уровень – это уровень знания: «Я знаю, что в пятницу во второй половине дня я реагирую на то, на что не реагирую в понедельник в первой половине дня»: «Когда я расстроена отношениями со взрослыми, я буду резко реагировать на детей»; «Когда давление на улице низкое, обычные детские шалости выбивают меня из колеи».

Если вы это понимаете, появляется небольшое окно возможностей изменения реакций. Зная, что вы сегодня не в «зеленой зоне», не в оптимальном состоянии, вы будете чуть более внимательны. Может быть, немножко замедлите темп жизни и разрешите себе отдохнуть и тогда не сорветесь.

Базовый шаг – это наблюдение, позволяющее отследить повторяющиеся из раза в раз нормативные конфликты с самими собой и окружающими.

Нормативные конфликты

У каждой семьи они свои: у кого-то их больше, у кого-то меньше, у кого-то ярче, у кого-то они могут быть внутри, но они всегда есть. Нормативные конфликты – это те сложные моменты, о которые мы спотыкаемся.

Примеры нормативных конфликтов: «Мы всегда ссоримся перед тем, как нарядить елку»; «Мы всегда напрягаемся после того, как уезжает бабушка»; «У ребенка всегда случается истерика после бассейна». Если вы не тратите энергию впустую на самоосуждение, то появляется возможность хорошо подготовиться, тогда есть вероятность, что нормативный конфликт не сработает.

Поймав нормативный конфликт «за хвост», нужно иметь план Б – план спасения. Первый шаг – называние: «Оп, это наша ситуация номер раз». Здорово, если вы дадите имя каждому из этих конфликтов. Это может быть номер, этикетка, что угодно. Хорошо, если это будет общее название для всей семьи, оно может быть с юмором или иронией. Я помню, когда росли мои старшие дети, у нас была популярная фраза «Хор занудочек исполняет песню „Мамочка“». Когда я это говорила, все смеялись.

Иногда с детьми старше четырех – четырех с половиной лет, с подростками и со взрослыми нормативному конфликту можно придумать не только название, но и какой-то образ или мем – смайлик, смешарик. Дети в эту игровую практику включаются с удовольствием. Ссора из-за сбора игрушек перестает быть такой серьезной, она получает имя, условно «сумасшедший пылесос». Вы дали ей образ, про нее можно поговорить, над ней можно немножко посмеяться. С ней происходит экстернализация.

Экстернализация – это вынесение вовне, в поле обсуждения или коммуникации каких-то внутренних переживаний, конфликтов и сложных состояний.

Почему не стоит воспитывать ребенка в состоянии раздражения

Мы учим своими реакциями, мы учим собой

Раздражаясь, попадая в зону своего эмоционального состояния, родитель показывает определенную модель поведения. Мы живые люди, и раздражение и гнев возникают в большом количестве ситуаций.

Дети нас считывают, к сожалению, всех целиком: наш верхний слой, наши представления о воспитании и жизни в семье. Они считывают то, какие мы есть, как мы реагируем, как мы дышим, жалеем, ругаем. Раздражение, соответственно, тоже считывают и моделируют. По-другому и быть не может.

«Почему же он так кричит?» – удивляется мама ребенка, которая сама постоянно повышает голос. Он кричит, потому что до подросткового возраста невероятно зависим от эмоционального состояния взрослых. Он от него не защищен, а впитывает его как губка. Но это не повод съедать себя, это способ понять: если вы сегодня не в форме, то и дети, скорее всего, будут вести себя хуже, чем в дни, когда вы спокойны. Вот такой парадокс. Выравнивать нужно сначала не их эмоциональное состояние, а собственное.

Успокоить ребенка можно, только успокоив самого себя.

Из раздраженного состояния можно выйти благодаря таким мыслям: «Да, такое бывает. Я не совершенен. Да, это случилось со мной. Мои дети разбили вазу, так бывает со всеми». Должно быть принятие этой ситуации, а не попытка ее переломить. Иначе может сработать лестница агрессии. Например, вы сорвались на ребенка, а он потом на младших братьев и сестер. Разбираться с младшими братьями и сестрами ребенку всегда проще, чем с ровесниками или родителями. Или агрессия спускается на домашних питомцев, ведь они не могут ответить – раздраженный ребенок идет и пинает кота. Иногда бывает, что ребенок сбрасывает агрессию на взрослых, которые слабее психологически, – на пожилых бабушек или на няню, которая не имеет права возражать.

Если родитель воспроизводит гнев по многу раз, он создает определенный эмоциональный образец, и тогда он не вправе требовать от ребенка контроля за своими эмоциями.

Суть в том, что мы учим не словами, а поведением. Не тем, что мы хотим сказать, а тем, как мы реагируем на самом деле. Тут наши эмоции – сильные, радостные и более сложные – обучают более наглядно, чем все наши слова о том, как надо себя вести.

Мы учим своими реакциями, мы учим собой. Обычно этого никто не понимает, пока не станет родителем. Однако, поняв это, не надо проваливаться в чувство вины, заворачиваться в него, как в пелерину, и сидеть, не поднимая головы. Это нужно, чтобы понимать эмоциональные механизмы, происходящие в семье.

Еще одна важная истина: подобное воспитывает подобное. Ребенок до подросткового возраста, до 12–13 лет, пока не скажет себе «я не хочу быть похожим на своих родителей», на родителей похож. Более того, до семи лет он хочет быть на них похож, даже если они сердятся и злятся.

Раздраженный воспитатель не воспитывает, а раздражает

У меня есть маркер, который работает в моей жизни, а еще помогает пациентам и слушателям вебинаров. Если мы начинаем говорить с ребенком или думать про ребенка как про чужого, это значит, что включилась наша «внутренняя воспитательница», увиденная нами в детстве, а, значит, применяются практики, не работающие в семье.

В обычной классической детсадовской системе никто не занимался выравниванием эмоционального состояния мягкими и тонкими способами – у нас вообще этого нет в бэкграунде. Выравнивали эмоциональное состояние криком, приказным тоном: «А ну замолчали! А ну построились! А ну повернулись! Все глаза закрыли, ручки на коленочки». Это то, что из нас выскакивает, когда нам приходится сложно.

Но раздраженный воспитатель не воспитывает, а раздражает, потому что передать он может только это свое состояние, и никакие другие человеческие и воспитательные ценности до детей не будут донесены. Мне кажется, если мы будем помнить только одну эту вещь, раздражение сдаст свои позиции. Да, мы живые люди, мы имеем право на эмоциональный выплеск, у нас очень много всяких обстоятельств, событий, но это не про воспитание. Это выход из зоны нормального взаимодействия.

Мы не воспитываем в этот момент, зато даем запоминающийся эмоциональный образец. Раздражаясь, мы учим ребенка: «Когда что-то не получается, включи свое раздражение, надави им на ближнего, запусти свой „встроенный асфальтоукладчик“, и у тебя получится добиться желаемого».

Ребенок перенимает модель и добивается, чтобы мы включили мультик, дали поиграть в стрелялку, добавили лишнюю ложку сахара в чай – он тоже давит эмоциями. Возникает эмоциональная привычка уже у следующего поколения, у наших детей.

Давя своим раздражением, мы показываем модель эмоционального пресса.

Как перемены в эмоциональном поведении родителя отражаются на ребенке

Если родитель начинает менять свое эмоциональное поведение, перестает давить раздражением, то у детей некоторое время реакции сохраняются прежними – их инерция чуть больше, но потом они поддаются. Вы будете слышать у них свои новые интонации, предложение подышать или взять паузу.

Как быстро дети начинают меняться, можно отследить по игре в куклы.

Дети – абсолютно уникальные существа, они чутко реагируют на новое, они родились с опцией учиться. Как только в родительском поведении появляется что-то новое, они моментально это выцепляют и берут себе. На привычные вещи они реагируют хуже, поэтому нужно думать, как сделать так, чтобы хорошие способы работали дольше.

Разрешаем себе заметить маленький успех

Очень важно видеть крошечные изменения в своем поведении и в своих реакциях, хвалить себя и хвалить ребенка. Например, вы расстроились из-за чего-нибудь и начали кричать или говорить неприятным голосом. Потом заметили и остановились. Успех это или поражение? С моей точки зрения, это успех.

Или ребенок сказал: «Нет, не буду убирать противные игрушки. Злая мама, уходи!» Потом вы видите, что он поднял два кубика, затем еще один. Это успех или не успех? На что тут нужно обратить внимание? Важно, что ребенок притормозил свои злые слова и раздражение и пытается сделать шаг вам навстречу.

У нас мощнейшие постсоветские традиции игнорирования маленьких успехов и больших успехов тоже. У нас автоматически, по умолчанию поставлена реакция на то, чтобы заметить недочет или недоработку у себя, у ребенка и у ближнего.

Автоматически, не анализируя, мы видим промахи в разных ситуациях.

Практика работы с гневом, раздражением и другими сложными эмоциями начинается тогда, когда мы перестаем себя грызть и акцентироваться на недоработках, а видим маленькие, иногда мизерные изменения в лучшую сторону.

Заметить изменение сложно. Даже нормативный конфликт легче отследить, чем научиться видеть прогресс. А их надо праздновать: «Ты научился! Ты перестал говорить злобным тоном! Как у тебя это вышло? Как тебе это удалось? Смотри, раз, и ты выключил раздраженную интонацию. Здорово!»

Однако как только мы разрешаем себе заметить маленький успех, возникает абсолютно иррациональный страх перехвалить. На постсоветском языке метод логических последствий почему-то называется шантажом и покупкой, например «сначала ты убираешь игрушки, а потом я тебе делаю апельсиновый сок», и похвала за достижения иррациональным образом вызывает страх испортить ребенка.

Мне кажется, что все, кто прошел через обычные детские сады и школы, знакомы с этим страхом. Особенно сложно со старшими детьми, с первенцами. Из-за подобного отношения у ребенка не формируется внутренняя хвалящая и поддерживающая среда.

У всех очень разные ситуации, разное положение и нагрузка, но эти успехи, правда, надо отмечать: «Ты молодец, ты уже один ботиночек надел, остался только второй»; «Ты молодец, у тебя сегодня получилось лучше и быстрее убрать игрушки. Давай поставим плюсик! Мы будем это праздновать».

Даже если не будет никаких изменений, вы можете многое понять про свой гнев и узнать много полезных теоретических и практических вещей. Но надо понимать, что темп перехода от теории к практике у каждого свой. Если вы поставите высокую планку и будете идти к ней семимильными шагами, а в какой-то момент почувствуете, что не получается, и сорветесь – это отбросит вас на несколько шагов назад.

Люди учатся на ошибках

Если мы с самого начала будем объяснять ребенку, что мы пробуем справиться со своей раздражительностью и можем просить прощения, если жалеем о чем-то, у нас получится двигаться дальше.

Мы совершенно не привыкли разрешать себе ошибаться. Нам кажется, что ошибка – это плохо. Но на самом деле ошибка – это формирующий опыт.

Пытаясь что-то сделать со своим гневом, мы учим ребенка тому, что изменения возможны, а ошибаться не значит проигрывать.

Почему так сложно со старшими родственниками

Сложнее всего с теми, кого любишь

Почему эмоциональное состояние старших родственников так сильно влияет на нас и наших детей?

Это закон: сложнее всего с теми, кого любишь.

Со старшими родственниками у нашего поколения, к сожалению, ситуация такая: при очень большой любви у нас к ним сильные амбивалентные чувства, поэтому выстраиваются очень сложные отношения – сложнее, чем с детьми или с супругами.

Сложность – показатель не нелюбви, а сильной связи.

Для наших старших родственников мы готовы на многое – когда возникает какая-то материальная сложность или проблема со здоровьем, мы бросаемся на помощь. Но при этом мы часто не можем провести с ними спокойно даже час-полтора.

В отношениях со старшими родственниками мы имеем дело с мало исследованной «черной дырой», когда почему-то именно с ними мы начинаем вести себя парадоксально – по-детски незрело, защищаясь. Сил на это взаимодействие уходит много, и абсолютно не понятен механизм, который нас цепляет.

Именно в общении со старшими родственниками, иногда со своими родителями и реже с родителями супруга, мы попадаем в «бермудский треугольник» наших собственных эмоциональных реакций.

«Тестовые» вопросы про общение со старшим поколением

Сколько минут или секунд вам удается сохранять спокойствие при контакте со старшим родственником, с которым есть сложности? На какой минуте вас сносит в непредпочитаемое взаимодействие?

Это интересно выяснить. Иногда это короткий период, буквально две-три минуты. Некоторые выдерживают 2,5 часа. У некоторых людей это не один час, а один день. Период у всех разный, важно знать свой собственный.

Я слышала прекрасную поговорку: «Один день пребывания у мамы – золото, второй – серебро, третий – медь, а дальше пора по домам».

Какая фраза, замечание, комментарий, вздох, гримаса, эмоция точно пробьет вас во взаимодействии со старшими родственниками? Что точно окажется финальным штрихом в переходе к раздражению?

Может быть, это очень понятная для вас мимика, может быть, вздох: «Ох уж эти дети… Куда вас деть…» Это действительно что-то очень конкретное, очень ваше. Что с вами происходит потом?

Превращаетесь ли вы в маленького мальчика или маленькую девочку? Выпадаете ли из своего возраста, из роли и типичного состояния, над которым, возможно, вы очень долго работали? Откидывает ли вас на те эмоциональные территории, где вам гораздо менее комфортно, чем вы привыкли чувствовать в своей нынешней взрослой жизни, когда у вас есть семья, ребенок? Кем вы становитесь?

Некоторые люди понимают, что они возвращаются в подростковый возраст, что им становится лет 13–14 – когда был чистый протест, без проблесков разума. Некоторые опрокидываются в чувство потери, депрессии и ощущение отсутствия любви. Человек просто теряет ориентиры, перестает соображать.

Никому другому за пять – десять минут одной-двумя фразами нас в такое состояние не ввести – это могут только самые близкие. Парадоксально? Я знаю семьи, где рвали отношения с бабушками только потому, что ничего не могли сделать с этой ситуацией. Это не выход. Я могу высказать свою личную и профессиональную позицию: эмоциональный разрыв имеет смысл только в крайне тяжелых случаях.

Мы можем приблизиться к пониманию того, насколько это взаимодействие эмоционально, но не для того, чтобы убегать от наших родственников, а чтобы попытаться разобраться, что же такое в нем скрывается.

Что мы знаем о биографии наших старших родственников

Один из ресурсов изменения взаимоотношений именно со старшими родственниками – это понимание их биографии, детской истории, сложных ситуаций взросления, которые сделали их характер таким, каким он стал. Хорошо бы знать основное формирующее событие жизни вашей мамы или вашего папы, что-то, что повлияло на их жизнь сильнее всего.

Чтобы понимать родителей, нужно хорошо понимать бабушек и дедушек. Помогает обращение теории привязанности не только на наших детей, но и на родителей. Какова была основная фигура привязанности у ваших родителей, кто их растил, что это был за человек, какой у него был характер?

Следующий вопрос: год рождения основной фигуры привязанности вашего родственника – бабушки, прабабушки или прадедушки. Знаете ли вы, кто был любимым человеком вашей мамы или вашего папы?

Чем больше деталей вы узнаете, тем проще понять моменты, которые кажутся вам очень обидными во взаимодействии со старшим поколением.

К сожалению, очень многие сложные эмоции имеют довольно длинную социокультурную историю. Если ваша бабушка 1914 года рождения растила маму 1941 года рождения – то это начало двух мировых войн. Какие там были характеры, какие обстоятельства, какие реакции! И вот вы попадаете в свою «черную дыру», сталкиваетесь с тем, что имеет многолетнюю историю, – с эмоциональной жесткостью, требовательностью, сухостью.

Понимая эти качества в социокультурном, историческом контексте, можно по-другому на них взглянуть. Очень часто говорливость, настырность или навязчивость старших родственников происходит от одиночества. Мы думаем, что это напор, а это беспомощность. Когда он нападает, не добивается ли он таким образом любви, не защищается ли от одиночества? Или, может, от своих страхов?

Если мы говорим о России и странах постсоветского пространства, то у нас очень мало поддерживающих систем для людей, которым за 60. У нас нет институтов, курсов для людей этого возраста, которых много в других странах. Очень мало таких мест, куда человек может пойти, если у него нет семьи, – и это тоже наша социальная особенность.

Отношения со старшими родственниками редко бывают простыми

Скорая психологическая помощь в отношениях со старшим поколением

Очень полезно измерять по часам с секундной стрелкой время своего спокойного контакта со старшим родственником – то время, когда вам удается оставаться в относительно стабильном и спокойном состоянии. И брать паузу раньше, чем оно истечет.

Иногда это 7,5 минут – значит, через 6 минут нужно пытаться завершать разговор, переводить его в другую модальность, подключать в разговоры детей, что-то делать, чтобы не передержать этот контакт. Делать это с любовью к себе и ко всем остальным, не в наказание, а как преграду.

Очень важно в спокойное время обсудить с самим собой фразы-триггеры. Не с бабушкой, потому что это не всегда возможно, не с дедушкой и не со свекровью ни в коем случае, а с самим собой. Иногда помогает такой прием: выписать фразы, которые точно вас дестабилизируют, на разноцветные стикеры и прикрепить их на холодильник. Вообще выписывание триггеров в отношениях со всеми членами семьи на липкие листочки – это хорошая практика.

Еще очень важно помнить, что родителям крайне сложно видеть нас взрослыми. Мы-то понимаем, что мы взрослые, что у нас есть дети, семьи, что мы уже много лет находимся в «шкуре» мам и пап. И когда наши с вами дети вырастут, мы с этой сложностью тоже познакомимся. Очень сложно видеть взрослым человека, которому ты вытирал попу. Сложно видеть здравость рассуждения того, кого ты видел не умеющим говорить и не понимающим простых правил жизни в этом мире.

Очень сложно видеть взрослость именно в собственных детях.

Но как бы там ни было, как бы медленно мы ни двигались, если мы начинаем осознавать механизмы раздражения, то раздражение теряет силу. Мы, конечно, не превращаемся в бесчувственного деревянного человечка, но, по крайней мере, наши систематические попытки осознать и разобраться в эмоциях что-то меняют.

Никакая информация не передается снизу вверх по цепочке поколений

Одно из важнейших правил в семейной психологии, которое не менее важно, чем понимание амбивалентности близких человеческих отношений, – это простая и абсолютно очевидная мысль, что почти никакая информация – ни фактическая, ни эмоциональная – не передается снизу вверх по цепочке поколений – от дочки к маме, от мамы к бабушке. Там стоят мощнейшие информационные блоки. Исключения из этого правила штучные и связаны с исключительными мамами, которые желают учиться и меняться.

Это значит, что вы ничему не научите ваших родителей. Чем больше вы родителям хотите доказать, тем хуже результат. Вы ничего не докажете словами, напрямую. Но если вы изменитесь сами и измените свою жизнь, мама обязательно это заметит, но не по словам и даже не по действиям, а по ощутимым глобальным результатам.

К сожалению, даже если мы знаем про это правило, мы сами все равно оказываемся в ситуации частичной глухоты к тому, чему нас пытаются научить наши подросшие дети.

Почему «яйца курицу не учат»

Действительно, воспринять что-то трезвое, новое, светлое от человека, которого ты катал в коляске, которому ты заплетал косички, очень сложно. Но иногда это обучение все-таки происходит, только результаты видны не вам. Если бы вы слушали все, что говорит ваша мама или ваш папа по телефону, возможно, вы бы услышали ваши же слова, пересказанные другим людям, просто немножко адаптированные. Что-то все-таки усваивается, но не в прямой коммуникации.

Обычно понимание этого закона сильно смягчает отношения в семье, по крайней мере на время. Особенно если удается подключить немножко юмора: «Конечно, я же твоя дочка, что я тебе могу рассказать?» Или: «Конечно, я твой сын, как я тебя могу обучить?» От этого становится немного легче.

Кто-то считает, что следует приложить сверхусилия и все-таки чему-то взрослых родителей научить. Дело в том, что, если мы очень настойчиво предлагаем свою точку зрения по каким-то ключевым вопросам, мы фактически призываем старших родных отринуть их жизненный опыт.

Огромное количество конфликтов возникает на почве способов обучения, питания, лечения детей, пока они еще маленькие. Если мы говорим «Вы лечили антибиотиком, и это было неправильно» или «Мы просто пользуемся одноразовыми подгузниками» в ответ на «А мы стирали и гладили пеленки», то мы хотим, чтобы человек опроверг свой опыт, который он считал правильным, который для него важен. И это для него может быть очень травматично.

Из-за всех этих механизмов в трехпоколенной семье гнев и раздражение приобретают форму аллергии. Это не совсем уже несознательная, неконтролируемая реакция, она просто аллергическая. Она может быть открытая, когда бросают телефонные трубки и хлопают дверьми. Она может быть скрытая, когда вы не выражаете эти эмоции вслух, хотя на самом деле очень злы.

Обычно большая часть эмоциональных процессов протекает очень быстро, и нам сложно их заметить. Мало того что эмоции возникают очень быстро, они еще могут очень здорово затмевать, блокировать способность к сознательной оценке ситуации.

Когда пошли эмоции, вся практика наблюдения и внимательности размывается – четкость очертаний и понимания процессов смещаются. Это тоже абсолютно нормально, очень по-человечески.

Границы в отношениях со старшим поколением

За раздражением старшего поколения стоят любовь и тревога

Часто за гневом и раздражением, которые на нас выливаются, стоит очень большая любовь или тревога за выросших детей и внуков. Старшие родственники не умеют выражать иначе тревогу и заботу, в обертку гнева и раздражения завернуты очень нежные и трепетные чувства, которые они почему-то запрещают себе показывать открыто.

Есть ли у нас какой-то волшебный хрусталик, волшебное стеклышко, чтобы научиться за претензиями, гневом, раздражением, может быть, даже оскорблениями, нападениями видеть криво выраженную заботу? Возможно, в какие-то краткие моменты вы замечаете, что в этой кричащей, или морализирующей, или критикующей маме или свекрови скрывается растерянный человек, который не знает, как до вас достучаться.

Это очень сложно, эта эмоциональная обертка вообще отбивает желание присматриваться, тем более что мы уже большие, мы выросли и можем выйти из этих отношений – не поднимать трубку, не отвечать на СМС. Но бывает, что иногда за оберткой проблескивает действительное содержание, и оно совсем другое.

Это могут быть нано-, микромоменты, всего несколько секунд, когда вы замечаете в старшем родственнике, в его искаженных чертах попытку что-то до вас донести.

И я уверена, что, когда становится легче с родителями, легче становится и с детьми. Это связанные вещи, как сообщающиеся сосуды.

Возможно, пока вы строили собственную семью, вы поставили настолько жесткие границы для старшего поколения, что вообще ничего не видите, кроме поддержания этих самых границ. Часто именно тема границ не дает сформировать качественный контакт.

Чувство совместности в браке и отношения со старшими родственниками

Чем сложнее с ощущением совместности и поддержки в браке, тем напряженнее могут быть отношения со старшими родственниками – это еще одна связка. Если чувство близости ушло, появилась дистанция, это не может не повлиять на все остальные отношения – с детьми и старшими родственниками.

Напряжение может быть двух типов – отбрасывающим обратно к родительской семье, когда человек, не находя чего-то в браке, снова становится больше ребенком своим родителям, чем женой или мужем своему супругу.

Может быть, наоборот, показательное, показное отдаление, когда напряжение в браке приводит к тому, что дистанция с родителями еще больше увеличивается, потому что вы не хотите показывать, насколько вам тяжело и плохо.

Зачем нужны границы в отношениях со старшим поколением

Для многих семей обычное дело держать старшее поколение за «забором из границ», но все равно для ряда случаев напряженность в отношениях с пожилыми родственниками связана с тем, что границ недостаточно.

Я считаю, что границы – это иммунитет семьи. Для того чтобы супружеская пара жила хорошо, какие-то решения нужно принимать только вдвоем. Но в то же время важно понять, что граница может быть гибкой, и только вам решать – открывать ее иногда или нет.

В конфликте, особенно со старшими родственниками, важно не только чувствовать границу, но и ставить «точку», говорить себе: «Стоп! Дальше мы не будем общаться таким образом»; «Стоп! Сюда мы не пойдем»; «Стоп! Сейчас мы не будем с тобой про это говорить». Причем не осуждающе, а спокойно и доброжелательно. Это то, что в отношениях с детьми я называю «твердым знаком».

Помните, что выйти из контакта – это не поражение, а очень достойное решение. Это способ сохранить добрые отношения.

«Гасим пожары и заливаем море маслом»

Иногда для сложных эмоций в трехпоколенной семье лучше всего подходит метафора тушения пожаров: «Иногда огонь нельзя погасить, но можно залить его маслом, чтобы пожар не разрастался».

Метафора «заливать огонь маслом» имеет интересную историю: попавшие в бурное море корабли ничего не могли сделать, кроме как разлить вокруг несколько бочек масла, и это масло на время «связывало» волны, делало их меньше, что позволяло кораблю продержаться какое-то время и переждать шторм.

Иногда «заливание огня маслом» – это временное согласие с точкой зрения старшего родственника. Для многих подобное звучит неприемлемо. «Как это мы сдадимся? Тогда мы перестанем отстаивать свою точку зрения». Но иногда такая мера помогает всем успокоиться.

Например, можно перевести разговор на другую тему: «Мама, у нас есть смешные ролики, пойдем, я тебе покажу». Мне кажется, очень важно придумывать что-то, чтобы ваш родитель мог почувствовать контакт с вами, ощутить, что у него действительно взрослый любящий ребенок.

И еще важное правило: каждый разбирается со своими родителями – чьи родители, тот и разбирается. Очень рискованно идти на эскалацию или на какой-то конфликт с родителями партнера. Это безопасно для отношений, только если вы это делаете по просьбе супруга или супруги.

Рассмотрим раздражение со всех сторон

Фокус гнева и раздражения

В мире практически не существует людей, которые бы не раздражались. В то же время каждый родитель думает, что он чемпион по части раздражения и в этом есть что-то стыдное, страшное, о чем нельзя рассказать даже близким.

Таков один из фокусов гнева и раздражения – эти эмоции изолируют человека от друзей, от близких, от тех, кто может оказать помощь и принести пользу. Как будто раздражение – это стыдный секрет, который никому нельзя рассказать, поделиться, потому что от вас отвернутся приличные люди и с вами никто не будет общаться. Этот миф, существующий в современном обществе, может сильно отравить жизнь семьи.

Изменить форму гнева

Для начала нужно попытаться изменить форму проявления раздражения. Кому-то придется постараться не переходить на повышенные тона. Кому-то нужно будет научиться что-то делать с этим внутреннем состоянием, чтобы безопасно из него выходить. Иногда лучшее лекарство от крика – понимание, что он не работает, что мы демонстрируем свое бессилие, когда кричим.

Мы учимся не кричать, но что можно делать вместо того, чтобы кричать? Эта эмоция не на пустом месте возникает, и ее нельзя выключить. Ее нужно как-то окультурить и облагородить или сократить поле, на котором она возникает. Потому что ни у ребенка, ни у родителя нет «кнопки выключения гнева».

Раздражение и чувство вины

Раздражение обычно возникает в те моменты, когда простые способы не помогают справиться с ситуацией: с особенностями поведения ребенка, с бытовой проблемой или с какой-то обязанностью.

Когда не работают обычные приемы – включается раздражение.

Может возникнуть дилемма – будем ли мы справляться с раздражением или разрешим себе не справиться? Когда нам не хватает обычных способов влияния на ситуацию, раздражение может включиться как топливо для изменений.

И все же раздражение для большинства – это негативное состояние, никто за него не хвалит. Но еще более важно, что постфактум раздражение вызывает чувство вины. Оно неприятно не только сейчас, оно оставляет неприятное послевкусие и лишает сил меняться.

Вместо того чтобы направить энергию на изменение, мы тратим силы на самообвинения и переживание, что я «недостаточно хорошая мать». Но если мы себя простим и не будем себя грызть, это уже большой шаг навстречу изменениям. Чувство вины непродуктивно, оно лишает сил.

Что представляет собой родительское раздражение для ребенка

Надо очень хорошо понимать, что родительский гнев, который мы не отследили, эмоционально затопляет ребенка. Детям сложно сдерживать силу наших эмоций, поэтому они могут полностью их игнорировать, или реагировать агрессивно, или выдавать парадоксальную эмоцию.

Раздражение, которое выражается в повышении голоса, в крике, возможно, в шлепках, часто в угрозах, является для ребенка проявлением нелюбви.

Если сначала мы раздражаемся, а потом на фоне чувства вины начинаем вести себя мягко и смущенно, в эти моменты возникают те самые сбои, которые приводят к искаженному, противоречивому пониманию ситуации. Ребенок воспринимает это так: «Мама накричала, мама сейчас меня не любит, а потом она придет и будет жалеть».

Понимание своих родителей

Единственное, что есть хорошего в раздражении – это то, что оно может приблизить нас к нашим собственным родителям. Обычно в детстве мы даем себе зарок не гневаться, не раздражаться, никогда не поступать так со своими детьми. Но бывший ребенок становится родителем, и, когда он первый раз раздражается, наступает момент истины.

Когда мы попадаем в собственную ситуацию родительского гнева, приходит новое понимание, почему же родители казались нам такими сердитыми. Некоторые люди только во взрослом возрасте понимают, что раздражались родители не потому, что были злые и плохие – они просто сильно уставали, не справлялись или были глобально недовольны жизнью. Но в то же время понимание того, отчего гневались родители, от своего раздражения не избавляет.

Как работает раздражение

Часто в семьях раздражение взрослых работает по принципу аллергии. Например, бывает аллергия только на клубнику, но, если вы вовремя не убрали аллерген, появляется реакция на лимон, на апельсин, и все больше продуктов оказываются аллергенными.

Если родитель позволяет себе испытывать раздражение постоянно, не пытается останавливаться, не пробует помогать себе, то круг эмоционально захватывающих ситуаций расширяется, как расширяется поле действия урагана, и он все хуже может себя контролировать.

К сожалению, иногда люди думают: «Меня это разозлило, я сейчас немножко покричу, и мне станет легче». Реальность часто другая: дело в том, что раздражение – это не то, что можно вылить и этого больше внутри не будет. Не происходит такого, что плохая эмоция выплеснулась, и все, вроде полегчало.

Мне кажется, что привычка к выливанию раздражения формируется как привычка к алкоголю или экрану. Еще ее можно сравнить с занятием фитнесом – чем больше качаешь мышцу, тем она более крепкая и тем больше потребность ее использовать.

Раздражение нельзя выплеснуть, можно только усилить желание выплескивать.

Очень важно эту «мышцу» гнева не раскачать, а наоборот, подумать, что поможет нам двигаться в другую сторону. Иначе все больше и больше областей семейной жизни могут «заразиться» гневом.

Закон эмоционального переучивания и заражения

Нередко тот, кто более спокоен, с годами может «приучиться» испытывать гнев, раздражение и другие сложные эмоции. Это не разовое заражение, а переучивание, когда тот, кто умел отгораживаться, отстраняться, вовлекается в круг гневного взаимодействия и становится более гневным, более вспыльчивым.

Часто в хороших браках переучивается тот, кто раньше постоянно молчал, и иногда это успокоительно действует на того, кто раньше начинал скандалы. Однако это плохой способ уравновешивания.

Нужно спросить себя: справляюсь ли я с той нагрузкой, которая сейчас у меня есть? Не пора ли ее системно снижать? Как можно перестроить жизнь так, чтобы не прикармливать гнев?

Еще я верю, что важно признать проблему и назвать ее. Так работает закон эмоционального переучивания – да, мы давно живем в режиме тотального перенапряга, у нас пока мало возможностей ситуацию изменить, но что-то мы можем сделать. Даже называние ситуации «тяжелой» может быть очень ресурсным.

Гнев – непроизвольная реакция, то есть в большинстве случаев ни мы, ни тем более дети не отвечаем за то, что гнев запускается.

Очень часто гнев и раздражение связаны с перфекционизмом, с нашими представлениями о том, как сделать что-то максимально хорошо, а также с желанием ситуацию контролировать. Когда родители хотят, чтобы дети собрали игрушки, а они не собрали. Когда они хотят выйти на прогулку в определенное время, но не получилось. Они хотели бы, чтобы подготовка к гостям прошла идеально, а получилось иначе.

Если мы будем это понимать, отслеживать гневные вспышки с целью контроля и говорить себе: «Да, не получается, сейчас я буду злиться. Да, я бы хотела, чтобы все было на „пять“, как в тетради по русскому, но я живу в семье не одна и кроме меня отличников нет», – возможно, такого рода вспышек будет немного меньше.

Важно помнить, что гневом и другими сложными эмоциями можно заразиться, подцепить их, как вы подцепляете вирус, помимо вашего желания. И если вы знаете о заражении, у вас появляется инструмент, вы можете применить «противовирусное средство», сказать себе: «Стоп! Мне не нужна эта эмоция, я не хочу это сейчас переживать и чувствовать. Я постараюсь не войти в пике».

Хорошая новость в том, что гнев можно остановить или хотя бы притормозить на время, «запихать его ногами» внутрь, потому что он становится более безопасным, если вы лучше понимаете его причины.

Способы справляться с гневом

Один из главных способов борьбы с гневом – это возвращение в свое ресурсное состояние, когда вы вспоминаете, кто вы, что вы любите, что вы цените, что вы не выбираете. Что-то, что вам помогает или будет помогать. Прекрасно, если это будет не еда, но иногда и ее можно разрешить себе.

Очень многим помогает находиться в контакте с собственными ценностями – это прекрасный антидот к гневу. Вспомните, каким родителем вы хотели бы быть и почему вам важно быть именно таким, не кричащим родителем.

Мне кажется, что чаще всего мы срываемся, когда наш темп жизни высок и мы совсем ничего не помним – зачем мы рожали детей, чего мы хотели, когда они были маленькими, о чем мы мечтали, когда их не было. Возможно, вы ни о чем таком не мечтали, но очень важно вспомнить то, что выше сиюминутных состояний – когда вы полностью погружены в разбор игрушек, в уговоры ребенка выйти на улицу, в заботы по хозяйству, – то, что вам в принципе важно в жизни и родительстве.

Антидот к гневу – воспоминания о том, кем и какими вы хотели быть, – не для того, чтобы мучиться: «я хотел быть хорошим, а вот я кричу», «вот я плохой, я сержусь», а для того, чтобы вернуться к своей опоре, покинуть неблагоприятную территорию.

Еще один из антидотов к гневу – давать знать взрослым и детям, что вы близки к минусу или к нулю, и показывать это безопасными способами. Безопасными – значит не в гневе, не в срыве, не в слезах, не в минусе.

Просить помощь в форме обвинения – это наш конек!

Здесь мы имеем дело с наследуемой штукой. Если в семье, где вы росли, не было принято обращаться за помощью мирно, спокойно, без угроз и нападений, скорее всего, вы тоже не умеете делать это безопасно. Этому действительно надо учиться, как чему-то новому – как какому-то блюду, которое никогда не готовили в вашей родительской семье. Просьба о помощи часто воспринимается как слабость.

У запроса помощи в форме обвинения многолетняя, многопоколенная история. Часто и наши мамы, и свекрови делают точно так же, что особенно раздражает.

«Ты не принес хлеб, а я тут уже замучилась!» – это звучит как обвинение. А простая просьба выглядит так: «Знаешь, у нас закончился черный хлеб, а я так устала с детьми. Сходи, пожалуйста, ты».

Есть тест «Рисунок семьи» – надо нарисовать каждого члена семьи с его выражением лица. Чаще всего, к сожалению, на этих проективных рисунках семьи выражение лица у мамы недовольное, смайлик вниз – это то, какими нас видят наши дети. Не то чтобы злобное или кричащее, но недовольное.

Возвращение к детским воспоминаниям

Почти всегда в борьбе с гневом помогает обращение к собственным детским воспоминаниям. Иногда из гнева обратно на «твердую почву» вытряхивают наши флешбэки, когда нам было плохо, некомфортно, трудно, когда сердились наши родители.

Обычно этот опыт помогает остановить гнев. Детские воспоминания перебрасывают нас в шкуру того ребенка, которым мы были, и мы вспоминаем, что на самом деле мы не хотим так себя вести – и находятся силы остановиться.

Иногда помогает записать негативные детские воспоминания – можно дать не развернутое, а очень краткое описание того, как мама кричала из-за пятна на платье, как папа злился на двойки. Часто эти воспоминания не дают свалиться дальше в собственных эмоциях.

Основные инструменты для работы с раздражительностью

Важно вести карты динамического наблюдения гнева у всех членов семьи. Если не получается записывать сразу, это можно делать дважды в день, вывешивая листок на место, где все могут его увидеть, например на холодильник или на пробковую доску.

Это могут быть очень простые записи в блокнот, заметки в телефоне. По сути, это таблица, в которой строки – это дни, а столбцы – часы, в которые вы планомерно вписываете свои хорошие и плохие моменты в той краткой форме, в которой можете. Легче всего выделять их цветными маркерами: зеленый – это спокойное состояние, желтый – «пограничная зона», красный – уже вспышка. Это можно делать для всех членов семьи, не только для самого вспыльчивого.

Полезно ввести базовое понятие «желтая зона» про период, когда вы уже не спокойны, но при этом еще можете себя контролировать. Если вы используете понятие «красная зона», то ничто вам не мешает использовать следом понятие «желтая зона». Для ребенка это понятно – такой своеобразный «светофор эмоций». Хорошо работает вопрос: «Как ты считаешь, в какой я сейчас зоне?» Иногда дети подключаются и начинают придумывать: «У меня не желтая, а фиолетовая». Или: «У меня „серо-буро-малиновая в крапинку“».

Очень рекомендую расширять «эмоциональный светофор» и маркировать для себя и для ребенка не только «красную зону», но и «желтую».

Заключение

Многие люди считают, что абсолютно все можно взять под контроль. Но если речь идет об эмоциях, полностью их контролировать – не в человеческих силах. Мы все испытываем самые разные эмоции – радуемся, огорчаемся, удивляемся, злимся, – и это нормально. Мы – люди именно потому, что не можем подчинить себе наши эмоциональные реакции.

Эмоции как воздух: мы его не чувствуем, пока он есть, пока мы можем спокойно дышать. Но когда воздуха не хватает, мы сразу это ощущаем. То же самое с эмоциями: пока с ними все в порядке, мы их не замечаем, как будто это наша рука, нога, глаза или уши, мы привыкли, что они у нас есть.

Часто эмоции нас полностью затопляют. Уметь справляться со своими эмоциями – базовый навык, который необходим в семейной жизни. Это все равно что изучить технику безопасности перед тем, как выходить в открытое море. Важно понять, что делать во время эмоциональных взрывов, научиться определять причину, выделять зону перед всплеском эмоций и знать, с чем еще в нашем характере и семейном созвездии темпераментов эти взрывы связаны.

Если мы не в контакте с собой, если у нас в силу детского травматического опыта или последующих отношений, в которых мы испытывали боль и уязвимость, был разорван контакт с эмоциями, не простроилась цепочка понимания и называния самих себя, мы не можем давать эту опору своим детям и тем, кто с нами рядом. Но если мы немножко разберемся в собственной «каше страстей», то сможем увидеть эмоциональные состояния близких, перестанем реагировать по-детски и заражаться эмоцией другого.

При работе с эмоциями, в частности со вспышкой, есть теория, которая подтверждается практикой: чем лучше мы понимаем эмоции в целом, тем более спокойно мы переносим собственные эмоциональные состояния и состояния тех, кто с нами рядом. При этом мы не станем роботами. То, что эмоции работают быстро и бесконтрольно, это очень по-человечески. Но это не будет нас травмировать и захлестывать. Если мы не понимаем свои эмоции, то относимся к ним как к «лошади, которая нас несет» или «машине, у которой отказали тормоза».

Если мы восстановим контакт с эмоциями, «машина» никуда не денется, но мы вспомним, что у нее есть поворотники и очиститель стекла, газ и тормоз, и в любой момент мы можем остановиться. Если использовать метафору с животным, то мы поймем, что это лошадь, у которой есть поводья, и мы можем ей управлять. Мы можем с этой лошадью договориться, пустить ее в галоп, перейти на рысь либо сделать остановку и пройтись шагом.

Если научиться осознавать свои эмоции и работать с ними, измениться может не только сам человек, но и все его отношения. Можно научиться строить диалог с партнером, даже если человека накрыли сильные эмоции, создать более доверительные отношения с детьми и вообще лучше разобраться в разных типах эмоциональных реакций.

Мы все родом из детства и некоторым образом заложники собственной эмоциональной биографии, но возраст 30+, когда уже родились дети, когда построены отношения, – это прекрасное время пересмотреть собственную эмоциональную историю, выработать свой сценарий реагирования и освободиться от негативных переживаний.

Content

Екатерина Бурмистрова
Эмоции в семье. Мудрая книга о том, как гасить пожары детских истерик и семейных ссор

Вступление

1 Учимся читать эмоции

Сильные эмоции: законы и парадоксы

Наши эмоции и функции, которые они несут

Эмоции – способ познания мира

Этапы понимания эмоций

Почему важно научиться понимать эмоции

Понимание логики эмоций

«Окно толерантности эмоций»

«Я не понимаю себя» чаще всего означает «я не понимаю свои эмоции»

Как научиться понимать эмоции

Когда эмоций слишком много

Не в контакте со своими эмоциями

Эмоциональная температура брака

Влияет ли эмоциональная температура семьи, где вы росли, на ваши эмоции

Начать осознавать, как работают эмоции

Первичные и вторичные эмоции и трудности контакта с ними

Что такое первичные и вторичные эмоции

Примеры первичных эмоций

Вторичные эмоции

Отсутствие контакта с первичными эмоциями

Перекрытие вторичными эмоциями первичных

Учимся читать свои первичные эмоции

Период эмоционального переобучения

Чем ближе отношения, тем больше эмоций

Типы реагирования на стресс и амбивалентность эмоций

Необходимость близких отношений

Борьба за отношения через ссоры и отдаление

Трудности распознавания своих и чужих эмоций

Используем метафоры для описания эмоций

Неконтролируемый эмоциональный всплеск

Типы реакций на стрессовые ситуации

Амбивалентные эмоции

2 Бурное эмоциональное реагирование

Определяем свою эмоциональную реакцию

Автоматическая оценка

Метафора для описания неконтролируемой реакции

Индивидуальное понятие нормы эмоциональных взрывов

Если взрывов слишком много, надо определить – не патология ли это

Грань патологии и нормы

Люди, которые больше подвержены вспышкам эмоций

Причины состояния «взрывчатости»

Типологическая предрасположенность к взрывчатой реакции

Человек может разрешать себе взрываться

«Я имею право орать»

Режим «громкоговоритель»

«Взрывчатость», которая сопутствует заболеваниям

Реакции из «сундука с наследством»

Нормативные или ненормативные стрессы

Чрезмерная усталость, выгорание

Разные причины взрывов

Защитная реакция типа «враг вовне»

Взрыв как защита

Взрыв как нападение

Очень часто взрыв – показатель беспомощности

Устройство эмоционального вспыхивания

Привычка взрываться

Как устроены вспышки эмоций

Нейтральное время

Зачем нужно нейтральное время

Стадия «до вспышки»

Что еще нужно знать про стадию «до»?

Действия при эмоциональных вспышках

С чего начать

Техника «взять в рамку»

Действия перед эмоциональным срывом

Хорошие способы для переключения

Договоренность о прерывании контакта

Этап «во время вспышки»

Методы, которые точно не сработают

Критическая «взрывчатость»

Если вы столкнулись с критической «взрывчатостью»

Способы остановки и смягчения взрыва

Ригидность возбуждения нервной системы

Стадия «после»

Умение ставить «точку»

Взрывы: что делать окружающим

План спасения

Взрыв взрыву рознь

Помощь человеку, который рядом

Разборы полетов

3 Гасим пожары семейных страстей

Ребенок чувствует все эмоции, переживания и невербальное общение родителей

Восприятие ребенком сложных эмоций взрослых

Сильная связь между родителями и детьми

Невербальная передача информации, которую видит ребенок

Стресс ребенка от скрытия тревожных ситуаций и проблем в отношениях

Ответственность за жизнь взрослых

Научиться понимать себя и свои состояния

Семейная традиция

Ребенок чувствует эмоции взрослых

Как дети воспринимают сложные эмоции взрослых

Влияние недовольства, гнева и обид в отношениях родителей на ребенка

Травмоопасные для детей ситуации

Обстоятельства, негативно влияющие на ребенка

Поведенческая или соматическая реакция на проблемы взрослых

Парадоксальное поведение

Как подростки понимают напряжение в отношениях родителей

Что нельзя делать с ребенком во время конфликта

Разговор с ребенком о конфликте

Правильные слова, которые снимут тревогу у ребенка

Уменьшаем вред для ребенка и работаем над отношениями

Работаем над отношениями не только для ребенка, но и ради себя

Фокус внимания на положительные моменты в отношениях

Нам иногда очень трудно с любимыми

Контакт со своими состояниями или его отсутствие

Стена между собой и своими состояниями

Осознаем свои слабости и переживания

Причины трудностей родительства, в которых ребенок не виноват

Обстоятельства, создающие трудности в воспитании детей

Называние проблем уменьшает количество сложностей

Осознание своих слабостей и родительских трудностей

Проблемы взрослых, меняющие родительское поведение

Как объяснить ребенку срывы на него, которые вызваны удержанием проблем

«Сундук с наследством»

Нежелательное проявление «сундука с наследством»

Решаем свои проблемы без самокопания

Отключение наследственных моделей поведения

Страхи испортить ребенка и чувство вины

Способы «прочистки сенсора»

Страх испортить характер ребенка

Дети имеют большую эмоциональную прочность

Учимся принимать ребенка после принятия себя

То, что вы разрешаете и запрещаете себе, становится таковым и для детей

Случаи, в которых сложно принять характер ребенка

Осознание нежелательных моделей поведения

Взрослые в кризисе

Во время кризиса в браке сложно быть родителем

Ребенку очень нужны счастливые родители

Позаботьтесь сначала о себе, а потом о ребенке

Дети запоминают наши попытки справляться с кризисами

«Заражение эмоциями»

Закон «заражения эмоциями»: как он работает

Что сделать, чтобы научиться не заражаться эмоциями?

Как позаботиться о себе

Возвращение баланса

Определение «геопозиции»: находим свои стрессоры

Различия в скорости жизни ребенка и взрослого

Что делать, если взрослому трудно остановиться в «кривом» взаимодействии

«Шлейф конфликта»

Что можно ожидать в «шлейфе конфликта»

«Шлейф конфликта» у ребенка: сколько длится и как помочь

Важно не сорваться по новой

4 Детская раздражительность

Вспышки гнева у ребенка

Волшебные ожидания от родительства

Вспышки гнева ребенка – реальность жизни каждой второй семьи

Самые первые признаки изменения поведения у ребенка

Как реагировать на вспышки гнева у ребенка

Что делать, если ребенок предрасположен к вспышкам гнева

Как вспышки гнева связаны с возрастом ребенка

Что делать с возрастными вспышками гнева

Типичные вспышки гнева у ребенка, связанные с конкретными ситуациями

Инструменты для работы с детской раздражительностью

Базовые особенности эмоций ребенка

С чем связан гнев

Гнев – базовая реакция ребенка

Отношение к гневу как к чему-то временному

Дети сердятся, когда не чувствуют любви

Лестница агрессии

Бережем островки мира в семье

Поддержка себя

Гнев ребенка в отношениях с ровесниками

Природа детской раздражительности

Контролировать эмоции растущего человека трудоемко

Эмоции при контакте с другими детьми

Эмоциональные вспышки ребенка при общении со сверстниками

Общение с ровесниками – главная деятельность для ребенка

Гнев в отношениях с другими детьми – это отсутствие навыка

С «чужими» ребенок ведет себя лучше, чем со «своими»

Смещенная агрессия

Эмоциональные вспышки при общении со сверстниками

Можно ли научить детей управлять своим гневом

Как научить ребенка останавливать свой гнев

«Уровень А». Учим ребенка не драться

«Уровень Б». Учим ребенка не браниться

Вставать на сторону своего ребенка

Общение с другими детьми – «учебная площадка» для ребенка

Учим ребенка останавливать свой гнев

Эмоциональное равновесие

Учим ребенка декодировать свой гнев

Учимся формулировать чувства

Отношения с братьями и сестрами

Самые острые ссоры – с самыми близкими и любимыми

Хорошие способы останавливать гнев

Как помочь ребенку преодолеть негативные эмоции

Культура заботы о себе

Гнев у ребенка как защитная реакция

Как помочь ребенку, если его одолели эмоции

«Золотые правила» при гневе и раздражении в общении с ровесниками

5 Гнев и раздражительность взрослых в семье

Как родительский гнев влияет на поведение ребенка

Типичные ситуации, в которых возникает раздражение

Нормативные конфликты

Почему не стоит воспитывать ребенка в состоянии раздражения

Мы учим своими реакциями, мы учим собой

Раздраженный воспитатель не воспитывает, а раздражает

Как перемены в эмоциональном поведении родителя отражаются на ребенке

Разрешаем себе заметить маленький успех

Люди учатся на ошибках

Почему так сложно со старшими родственниками

Сложнее всего с теми, кого любишь

«Тестовые» вопросы про общение со старшим поколением

Что мы знаем о биографии наших старших родственников

Отношения со старшими родственниками редко бывают простыми

Скорая психологическая помощь в отношениях со старшим поколением

Никакая информация не передается снизу вверх по цепочке поколений

Почему «яйца курицу не учат»

Границы в отношениях со старшим поколением

За раздражением старшего поколения стоят любовь и тревога

Чувство совместности в браке и отношения со старшими родственниками

Зачем нужны границы в отношениях со старшим поколением

«Гасим пожары и заливаем море маслом»

Рассмотрим раздражение со всех сторон

Фокус гнева и раздражения

Изменить форму гнева

Раздражение и чувство вины

Что представляет собой родительское раздражение для ребенка

Понимание своих родителей

Как работает раздражение

Закон эмоционального переучивания и заражения

Способы справляться с гневом

Просить помощь в форме обвинения – это наш конек!

Возвращение к детским воспоминаниям

Основные инструменты для работы с раздражительностью

Заключение