Надежда Телепова

Отстаньте от родителей! Как перестать прорабатывать детские травмы и начать жить

Бестселлеры саморазвития

© Телепова Н. Н, текст, 2025

© Бортник В. О., обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Введение

Что если я вам скажу, что не обязательно много лет в терапии прорабатывать большинство своих детских травм, чтобы прийти к желаемому счастью, успеху и реализации? К этому можно прийти другим путем. И в этой книге я собираюсь вам его показать.

Уверена, вы удивлены. А все потому, что от психологов все чаще можно услышать совершенно другое:

☹ «У тебя в жизни все наперекосяк? – это значит, ты в детстве травмирован родителями и запрограммирован ими на неудачу!»

☹ «Не можешь построить отношения? – у тебя травма отвержения родителями!»

☹ «Сепарируйся от родителей, иначе ты не состоишься в жизни. А главный признак сепарации – звонок маме не чаще одного раза в месяц».

☹ «Нельзя родителям помогать, иначе ты меняешься с ними местами!»

☹ «Если ты стоишь к родителям лицом, значит, ты повернулся к своим детям спиной, они недополучают энергию!»

☹ «Не хочешь общаться с родителями – имеешь право!»

И это лишь малая часть той чуши про взаимоотношения взрослых детей с родителями, которой сегодня наполнено медиапространство. Человек, попавшийся на эту удочку, надолго подсаживается на «проработку» своих проблем.

Недавно я наткнулась на рилс одной молодой женщины, которая с юмором рассказала о своих впечатлениях после подобного опыта: «<…> Я разочаровалась в психотерапии, по крайней мере, в том формате, в котором она продвигается сейчас. Потому что сейчас это больше напоминает кружок зависимых “торчков”… А ведь изначально терапия была придумана для того, чтобы человеку лучше было жить. Не для того чтобы он ушел от жизни в психотерапию, а для того чтобы он мог жить эту жизнь лучше… А еще это напоминает какую-то пирамиду или секту типа “приведи друга, и тогда мы все будем счастливы”. Мне такие приколы не интересны, поэтому я из этой игры выхожу!»

Психологи часто подсаживают на долгосрочную терапию по выкапыванию травм и их проработке («обсасыванию»). Если с вами это произошло – закругляйтесь! Это своего рода бизнес-проект, где вам продается псевдоистина, чтобы подольше держать вас на крючке и зарабатывать на ваших «детских травмах». И я точно знаю, о чем говорю. Почти 40 лет своей жизни я посвятила педагогике и психологии. Более 30 лет проработала в системе образования, проводила и провожу консультации, семинары, обучающие курсы по вопросам супружества, детско-родительских отношений, аддикциям (как химическим, так и нехимическим), домашнему насилию.

Я работаю в разных городах и странах. И везде вижу пагубный результат этого сумасбродства в психологии, который ярко выражен популярным нынче мемом: «Наворотили дел с психологом – и теперь у тебя нет ни друзей, ни родственников, но зато есть личные границы и свое непоколебимое мнение».

А все потому, что часто бывает так, что пошел человек к психологу решать какие-то проблемы личностного/семейного/профессионального плана, а ему там предлагают раскапывать «детские травмы», погружая в претензии. И понеслась: «проработка фигуры матери», «проработка фигуры отца», «проработка детских травм», «освобождение от ненужных людей (в том числе родителей), которые «тянут тебя на дно», «возвращение к “внутреннему ребенку”». Все эти методики при своей кажущейся привлекательности зачастую приводят к обратному эффекту: погружают на дно ядовитых эмоций, одиночества и озлобленности.

И – боль. Боль.

А по другую сторону баррикад – родители, брошенные, облитые помоями претензий, в недоумении и отчаянии.

И – боль. Боль.

Есть две крайности. Первая: «не хочешь потерять отношения – не выясняй отношения». Это чушь.

Невыясненные отношения – начало разобщенности и/или психического неблагополучия того, кто уходит от откровенного разговора.

Вторая: обязательно сразу и без обиняков, выясняй отношения. Радует, что сторонники этой крайности призывают к мудрости: «говори истину с любовью». Слова правильные, но как это делать? Нужно научиться говорить гадости ласковым голосом? Приведет ли это к нужному результату? Конечно же нет. Тогда что делать?

За многие годы практики я выработала свою технику. И назвала ее «Живительный бутерброд прощения». Именно о ней и пойдет речь в этой книге. Применяя ее, вы найдете ту самую «золотую середину», когда и боль в себе не копишь, и отношения выясняешь, и при этом не вредишь. Ни себе, ни окружающим. Конечно, это не «волшебная таблетка» по мгновенному преобразованию отношений. Но после того, как вы освоите эту технику, я гарантирую вам обретение душевного благополучия, мира в сердце и разуме.

Почему я назвала этот механизм «съедобным» словом?

Потому что питание – важное условие нашего физического существования, а принципы, включенные в состав «Живительного бутерброда»: благодарность, прощение, благословение – являются важными составляющими наших взаимоотношений. Рецепт «живительного бутерброда прощения» создавался мною совместно с мужем в течении 30 лет работы с:

•  супружескими парами;

•  зависимыми и созависимыми людьми;

•  подростками и их родителями;

•  взрослыми детьми и их родителями.

Именно это делает технику «Живительный бутерброд» универсальным средством, которое безукоризненно работает во всех сферах человеческих отношений: между родителями и детьми разных возрастов, между супругами, коллегами по работе, подчиненными и начальством, друзьями и приятелями. Это средство поможет вам оставаться «на плаву» и налаживать свой эмоциональный фон в любых обстоятельствах.

На страницах этой книги вы вместе со мной окунетесь в мир моей любимой науки – психологии, где изначально, в ее классическом проявлении во всех фундаментальных течениях, не было прокламаций современных чушетрансляторов. Я подсвечу вам основные факторы, принимая во внимание которые, вы сможете отличать псевдоспециалиста от профессионала.

Вы получите возможность проникнуть в глубины личной жизни и переживаний реальных людей и станете свидетелем преображения судеб с помощью «живительного бутерброда». Я уверена, что это в той или иной степени откликнется в вашем сердце, потому что все мы – часть человечества с универсальными ценностями и универсальными «глобальными косяками». Благодаря этим историям вы овладеете механизмом «живительного бутерброда» – если, конечно, захотите.

По понятным причинам, исходя из конфиденциальности, имена главных героев изменены, так же как и некоторые детали их жизни. Сотни, может быть, даже тысячи из вас узнают в ком-то из главных героев себя, но все совпадения случайны и одновременно универсальны. Универсальны – потому что ядовитые эмоции делают жизнь людей, которые их выбрали, одинаково жалкой и отвратительной. Чтобы это изменить, нужно научиться превращать д&рьмо в удобрение. Именно так любил называть мой муж этот процесс преобразования жизни в уникальный бриллиант.

Для кого эта книга?

Эта книга для взрослых детей, которые понимают, что «что-то не то» в этой изобилующей информации про необходимость «глобальной сепарации» и глубинной проработки, и ищут аргументы, чтобы этой чуши противостоять. Надеюсь, аргументы, приведенные мною, вам пригодятся.

Эта книга для мам и пап, чьи взрослые дети выбросили их на обочину, пойдя на поводу у модной сегодня чуши, обозначенной мною в начале. Книга поможет вам разобраться в происходящем и достойно пройти долину скорби по «блудным детям».

Эта книга для всех, кто тонет в претензиях к родителям (какими бы они ни были). Я утверждаю со всей ответственностью: культивирование ваших ядовитых эмоций приведет вас в тупик, оказавшись в котором, вы заметите, что вся ваша жизнь по всем категориям идет наперекосяк (даже если пока кажется, что это не так). И на страницах этой книги вы найдете невыдуманные истории, на которых я наглядно покажу вам, как из этого тупика выйти и превратить «д&рьмо в удобрение».

Мудрости вам и любви, дорогие!

Глава первая

Фигура мамы, исцеление внутреннего ребенка и другие техники специалистов по обезболивающей франшизе

– Меня душит ненависть! Я так больше не могу! – кисти юной девушки стиснуты в кулаки, губы дрожат, вся она – сжатая пружина, готовая в любой момент отрикошетить.

Я сижу в кресле на первом ряду зала, где только что проводила семинар. Вокруг стоят несколько человек: обычно после моего выступления всегда подходят люди, чтобы задать вопрос, прокомментировать услышанное, сказать слова благодарности, уточнить какие-то моменты. Рядом со мной сидит женщина, которая дождалась своей очереди, а разъяренная девушка просто ворвалась в этот круг, буквально нависла надо мной.

– Я и вас ненавижу! – выпалила она.

Я молчу. Смотрю в ее глаза. В них отражаются муки борьбы, отчаяние, глубоко спрятанная боль. Девушку совсем не волнует, что ее исповедь происходит на глазах у многих свидетелей.

– Вы постоянно говорите о выборе! – почти кричит она. – То есть выходит, что я сама для себя выбрала весь этот ад, в котором живу?! Вы серьезно?! Я просыпаюсь, полная ненависти, я весь день тону в ней, уснуть не могу, потому что все мои внутренности переворачиваются от злости! И это я сама себе выбрала?!

Вокруг нас царит тишина. Я замечаю, как организатор семинара с решительным лицом делает шаг к девушке, чтобы «утихомирить неадекватную особу». Я слегка качаю головой, показывая ему: «Не трогайте ее!»

– Кого же вы так ненавидите? Помимо меня? – обращаюсь я к девушке.

– Мать! Эту женщину, которая зовется моей матерью! Это она сломала мне жизнь в мои 14 лет, когда сказала, что папа мне неродной, что она нагуляла меня от какого-то мужика на курорте! Это же надо – быть такой дурой! Такую травму нанести мне, подростку! И вот уже четыре года я жить не могу! И никто не сумел мне помочь, даже психолог! Травма слишком весома, и никак ее не проработать!

(Как же больно ей!)

Голос девушки срывается, дрожит, но она задерживает дыхание, делает глубокий вдох и долгий выдох (владеет методами физиологической саморегуляции), разжимает кулаки, расслабляет кисти, трясет ими, таким образом сбросив напряжение, и продолжает, понизив тон голоса:

– Это из-за нее все! Я даже полюбить никого не могу! Хочу замуж за прекрасного человека, он мне предложение сделал, а я полюбить не могу! Женой, мамой быть не хочу, ведь я вся съедена изнутри! Никак не выходит проработать эту травму, которую мать тогда мне нанесла!

(И опять про травму, как будто пластинку заело…)

– Что такое произошло четыре года назад? Что побудило вашу маму открыть эту тайну?

– Отец ушел к другой женщине! Мой папа ушел – он всегда был мне папой! Он всегда относился ко мне как к дочери! Он тогда, 18 лет назад, простил мать, потому что любил ее, он никогда не выдавал этой тайны! Зачем она мне ее выдала?! Причем сделала это именно тогда, когда мне было так больно: когда папа ушел к своей медсестре, которая его окрутила, и даже не посмотрел ни в мою сторону, ни в сторону моего старшего брата…

Девушка замолчала. Видно, что она изо всех сил старается не разрыдаться. Немного помолчав, продолжает (голос стальной и жесткий):

– А вечером, когда мы с ней вдвоем пили чай, мать мне все это и выдала… Ну не дура ли?

Девушка закрывает лицо руками на несколько секунд, прижав ладони к глазам. Опять берет себя в руки. Опять стискивает кулаки. Распрямляется. Смотрит на меня сверху вниз:

– И вы будете по-прежнему утверждать, что это я выбрала ее ненавидеть? Или же все-таки она сделала все для того, чтобы я ее ненавидела?

– Я могу сказать, зачем ваша мама так с вами поступила.

В глазах девушки – изумление, недоумение, вопрос.

– Я скажу, зачем она это сделала, – повторяю я. – Хотите?

(Господи, помоги мне сейчас скальпелем жесткого слова разбудить ее, вскрыть нарыв.)

Не дождавшись ответа, я немного помолчала, настроилась, чтобы включить в свой голос и в интонацию эмоции девушки, ее боль и отчаяние, потом произношу:

– Ваша мама видела, как плохо вам, ее дочке. Она видела, как каждую клеточку души ее любимого ребенка раздирает от невыносимой боли из-за предательства дорогого человека. И тогда мама решила сделать дочке еще больнее, прямо изо всех сил – удар! Еще удар! Получай, дорогая!

Девушка отступила от меня в ужасе:

– Вы в своем уме?! Да нет же! Нет!

– Конечно, нет, – сказала я уже спокойным голосом.

Девушка трясет головой, прижимает к вискам указательные пальцы. (Неужели мне удалось разбудить ее разум?!)

Пауза. Я задаю вопрос:

– Так почему мама пошла тогда на этот непростой для нее разговор?

– Не знаю.

– Подумайте. Вам тогда сколько лет было?

– 14.

– А маме?

– 36… Нет… 37.

– Молодая женщина, преданная мужем. Мужчиной, который, благородно простив ее 18 лет назад, бросил сейчас, разрушил семью, предал жену и детей. Может ли она быть уверена, что история 14-летней давности не всплывет в лживом свете?

– Нет…

– Так зачем она это сделала?

– Чтобы уберечь меня?

(Полуутверждение/полувопрос… – начинает размышлять девочка… Ну же, давай, давай! Сбрасывай с себя лживый мóрок, освобождай свой разум от хитроумного вранья!)

– Мама стремилась уберечь вас… от чего?

– От лжи.

– Потому что?..

Пауза. Девушка молча смотрит на меня.

– Потому что… очень любит меня…

Пауза.

– …И потому что она хотела, чтобы я… услышала ее версию.

Пауза.

– …И потому что она надеялась, что я ее пойму, а я…

Девушка всхлипывает. Вокруг нас по-прежнему тишина. Все молча наблюдают эту сцену.

– Вас как зовут?

– Даша. Мама всегда называла меня Данечкой… И сейчас так называет. А я психую…

Даша достает из сумочки бумажный носовой платок, высмаркивается. Смотрит мне в глаза. (Взгляд хороший. Пытливый. Вдруг на лице появилась тень. Раздражение.)

– Но почему мне никто за эти четыре года ничего такого не сказал?! Зачем было разбирать мамину «фигуру» все это время?! Зачем?

(Девочка моя, ты – очередная жертва разрушительной техники «фигура матери» – неиссякаемого источника прибыли для практикующих ее.)

– Вы же сегодня слышали, как я разбивала в пух и прах современную популярную чушь про «детские травмы»?

– Конечно, слышала! Именно это меня и триггернуло. А теперь я вижу, что все эти годы психолог меня разводила, как дуру последнюю!

(Опять начала заводиться.)

– Не советую переключать свою ненависть на другой объект. От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Помните такое правило?

Кивнула.

– И еще помните: бесполезно меняться каютами на «Титанике», когда он тонет. Спастись можно, только сев в шлюпку. Поэтому не надо перемещаться из каюты в каюту на тонущем корабле под названием «ЧУШЬ». Главное – вам больше не нравится быть жертвой этой чуши.

– Так что делать-то мне? – на глазах Даши опять появляются слезы. – Как мне теперь жить с этим? Я маме так много боли принесла!

– Ну вот! Теперь и себя объектом для ненависти сделали. Как же вам в этой чуши жить-то нравится!

– Да не нравится мне вовсе!

(Девочка проснулась!)

– Ну, в таком случае предлагаю завершить ваше пребывание в перманентном поиске объектов для нападения!

– Хорошо, не буду их искать, – улыбнулась девушка.

(Какая же у нее светлая улыбка!)

Даша повернулась, чтобы уйти. И вдруг – порыв, она бросается ко мне:

– Можно я обниму вас? Вы даже не представляете, что я сейчас чувствую!

(Представляю, дорогая моя! И знаю, как это сладко, когда приходит осознание и начинаешь ощущать вкус прощения и благодарности своей маме.)

Будто бы прочитав мои мысли, Даша спросила:

– Как вы думаете, еще не поздно начинать бутерброды готовить живительные?

– Это никогда не поздно…

…Мой поезд отправлялся в четыре часа утра. Даша с мамой пришли меня провожать.

– Благодарю вас! – сказала Дашина мама.

– Я люблю вас! – сообщила Даша.

И мы просто обняли друг друга на прощание.

Я очень люблю свою профессию.

Психология – наука о душе («психо» по-гречески – «душа»). Эта наука очень уязвима, потому что ее чистота напрямую зависит от личности человека, который ее практикует. И от его профессионализма. А в настоящее время, к сожалению, психологами порой становятся без классического базового образования: через курсы (продолжительностью от нескольких недель до нескольких месяцев) – это как если бы вы начали изучать иностранный язык с диалектов, сленга или нецензурной лексики. Понятно, что не помешает знать и такую сторону языка, особенно если имеешь дело с разными категориями людей, но не она должна быть базой.

В результате возникает «сектантское» отношение к науке – через призму пройденного курса (или нескольких). Новоиспеченные психологи получают понимание лишь отдельного направления и преломляют психологию как науку, в том числе и разного рода исследования, через видение конкретного преподавателя.

Это все равно что язык рассматривать исключительно через призму правил расстановки знаков препинания (пунктуации), медицину – через призму проктологии и ее задач, философию – через призму раннего Аристотеля, а физику – через призму теории относительности Эйнштейна.

Сектантское мышление в любой науке агрессивно и бесперспективно. Такой специалист – «сектант» не способен к синтезу и анализу информации (ее у него просто нет); он, как лист на ветру, перемещается с одной теории на другую, более популярную, поглощает любые «хайповые» идеи, которые монетизируют его деятельность.

В психологии такие «практики-сектанты» производят разрушающее действие. А монетизация детских травм – бизнес вне конкуренции.

Таковые «бизнесмены», как правило, действуют по франшизе, которую получают на курсах по привлечению клиентов. Обучить человека пользоваться какой-то техникой проще, нежели предоставить ему фундаментальные знания о множестве подходов, направлений и школ в психологии, научить мыслить, проводя синтез и анализ полученной информации. На это требуется время. Невозможно за несколько недель или месяцев подготовить хирурга. Невозможно за это время подготовить и психолога: душа – более тонкий механизм, чем кость или почки («психо» – «душа» [греч.], «психолог» – человек, работающий с душой).

При наличии базового образования такие краткосрочные курсы повышают квалификацию. При его отсутствии они штампуют «ремесленников» как, например, мясников или сантехников. Хотя я здесь сделаю оговорку: хороший сантехник – на вес золота, если он настоящий профессионал своего дела, а не новичок после курсов.

Психологи без классической образовательной базы, не вдаваясь ни в суть, ни в происхождение информации, разными голосами – мужским и женским, басом и сопрано, молодым и старым – говорят одно и то же, и в результате даже самая большая глупость начинает восприниматься как истина в последней инстанции.

«Дети не просили себя рожать».

«Воспитывать надо только любовью, наказание опасно».

«Надо двигаться с ребенком в том направлении, которое удобно ребенку».

«Энергия движется не снизу вверх, а сверху вниз, родители должны заботиться о детях, но не наоборот».

«Поворачиваясь к родителям лицом, ты стоишь спиной к своим детям, и они поэтому неуспешны и болеют».

«Если хочешь продлить свою молодость, окружи себя молодыми людьми и откажись от прежнего окружения».

«Не трать свою жизнь на тех, кто тебя критикует. Будь только с теми, кто тебя поддерживает».

«Если ты переросла мужа, пора разводиться, чтобы он не стал якорем».

«Исцели своего внутреннего ребенка» (порой это похоже на расщепление сознания).

Все эти постулаты, транслируемые в массы по какой-то преступной методичке, разрушающей семьи и отношения между людьми, идут в противовес общечеловеческим ценностям и законам Любви, данным Свыше и изложенным в Писаниях:

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучит», – ценность супружества, преданности и верности.

«Носите бремена друг друга», – ценность взаимной поддержки, научения и обличения.

«Почитай отца своего и мать свою», – ценность родовых связей и долголетия рода.

«Прощайте и прощены будете», – освобождение от горечи и ядовитых эмоций, мешающих построению отношений.

Эта франшиза выгодна тем, кто ее транслирует, так как она играет на ядовитых эмоциях – вины, стыда, страха, обиды:

«Ты – никудышная мать».

«На тебе вина за неудавшуюся жизнь взрослых детей».

«Разве тебе не стыдно, что из-за тебя у ребенка не ладятся отношения?»

«Наказав ребенка, ты сделала из него будущего абьюзера».

«Бойся нанести детскую травму! Бойся заводить детей, ведь ты такой несовершенный!»

«Во всем виноваты твои родители: что у тебя в жизни все не так, что ты такой неудачливый, что у тебя не ладятся отношения…»

Человек, попавшись на эту франшизу, подсаживается на «проработку» своих проблем, а это надолго.

Хотя на самом деле долгосрочная терапия показана далеко не всегда, а только при серьезных психических расстройствах, диагностированных врачом.

Во всех остальных случаях достаточно нескольких встреч, порой и одной встречи, чтобы человек САМ понял, как решать свои проблемы. Бывает, что при недостатке общения и социальной поддержки пациенту показаны групповые занятия/тренинги/группы духовного роста и т. д.

Поэтому если вас подсадили на долгосрочную терапию по выкапыванию травм и проработке («обсасыванию») их, закругляйтесь! Франшиза такого рода строится на бизнес-проекте, где вам продается псевдоистина, чтобы подольше держать вас на крючке и зарабатывать на ваших «детских травмах».

У специалиста с базовым образованием есть шанс любую новую информацию встроить в систему, не теряя основ науки. При желании он способен отсеять мишуру и чушь, сопоставить новые знания с ценностями, без которых можно потеряться в море разномастной информации. Практическая психология работает в созидательном ключе, если у специалиста есть незыблемая база знаний и ценностно-смысловые ориентиры в сфере взаимоотношений человека с собой, окружающими людьми и Богом. Без этого не может работать психология. Точно так же, как истинная философия не работает без поиска мудрости (философия по-гречески «любомудрие, любовь к мудрости») или языкознание без интереса к языкам.

На страницах этой книги я постараюсь произвести краткий экскурс в психотерапию (душепопечение), чтобы показать, насколько мало общего имеет большинство современной чуши, основанной на кратких курсах, с наукой психологией.

Психология очень многогранна. Многогранны и подходы к психологической помощи. Начну с самой простой классификации, с трех основных направлений.

Разберу четыре практических вопроса по каждому из этих направлений, чтобы показать, что подходы и методы работы психолога/психотерапевта/душепопечителя/консультанта напрямую зависят от выбранного направления.

Вопрос первый:

На что специалист обращает внимание в первую очередь, когда человек приходит за помощью?

Вопрос второй:

Какую проблему специалист считает основной, ведущей к психическому неблагополучию?

Вопрос третий:

Какую задачу ставит перед собой специалист в работе с клиентом?

Вопрос четвертый:

Какую позицию занимает специалист и как выполняет свою роль?

Для чего нужен был этот экскурс в основные направления классической психологии? Для того чтобы вы, обращаясь к разным специалистам, не удивлялись, почему по одной и той же проблеме вы видите порой совершенно разные подходы и механизмы работы. Ну и для того чтобы, при всем многообразии подходов, вы могли прочно удержаться в колее научных теоретических знаний, основанных на классических школах, на которые я буду часто ссылаться в своем повествовании.

При этом я преследую две цели:

1) Показать вам, насколько разнообразна, многокрасочна и многогранна психология.

2) Проиллюстрировать, насколько далеки от базовой фундаментальной психологии утверждения псевдопсихологов.

Про технику «фигура матери»

Сразу хочу предупредить, что тон мой в описании данной техники будет скептическим, дабы ни у кого не осталось сомнения по поводу моего личного отношения к таковым методам. Поэтому, если вам эти техники нравятся, лучше остановитесь здесь, чтобы не испортить себе настроение.

Начну с базовых предположений, лежащих в основе техники:

• внутри тебя обитает некий «внутренний ребенок, страдающий от недостатка любви в детстве»;

• ты, будучи взрослым дядей или взрослой тетей, не в состоянии жить полноценно, потому что твой многострадальный «внутренний ребенок» стенает в своей утробе;

• это стенающее чадо когда-то было брошено «недоматерью»/«недоотцом» в море игнора твоих чувств и потребностей;

• из-за того что образ токсичных недо-родителей ты в себе носишь в этом страдальце-ребенке, тебя преследуют в жизни неудачи и разочарования;

• многочисленные «травмирующие» события прошлого создали в тебе «фигуру матери»;

• эта «фигура» теперь живет внутри и разрушает тебя и всю твою жизнь.

Приведу примеры «непомерно трагичных» случаев из детства, которые возводятся в степень во время применения техники «фигура матери».

«Мама с папой пошли в кино, а меня с собой не взяли! А я так хотел! А меня оставили с бабушкой! Ну и что с того, что с бабушкой мы и в прятки играли, и вкусные плюшки ели? Все равно я сейчас чувствую, что тогда меня предали. Это для меня травмирующе!»

О, ужас!

«Я не хотел идти в детский сад! Я кричал и плакал, а меня все равно отвели! Да, мне нравилось быть в саду, там у меня было много друзей! Но я помню, как кричал и плакал, а мама все равно меня оставила! (подумаешь, поцеловала, уходя!)»

О, ужас!

«Я помню, как мне хотелось взять у какого-то мальчика его машинку поиграть, а он жадничал, а я просил. И мама тогда сказала, что это чужое и что не всегда я могу иметь то, что хочу. А я схватил машинку, а мальчишка заплакал, а мама схватила меня за шиворот и увела! Я вопил, пинался, а она все равно увела, да еще и папе рассказала! И папа меня лишил пирожного, которое отдал моему брату! Вот с тех пор я и не могу добиваться своего! У меня блок стоит».

О, ужас!

И вот, услышав, что где-то чудодейственно лечат «внутренних детей», ты приходишь к специалисту по детским травмам, и он получает полный карт-бланш на неограниченном поле твоего «беспробудно травмированного детства», потому что подобного рода «травм» у каждого предостаточно.

Они говорят: «Тебе не повезло с реальными родителями. Ты не можешь ничего поделать с ними. Твой внутренний ребенок чуть ни при смерти от страданий! Единственное, что может спасти его (и тебя!!!), – это моя помощь в конструировании того родителя, который тебе будет давать ресурс».

Прямо как в песне «я тебя слепила из того, что было, ну и, что слепила, то и полюбила».

И далее тебе предлагаются разного рода упражнения.

Приведу некоторые.

Упражнение 1

Тебя учат «поправлять в себе фигуру матери».

И предлагают поразмышлять над следующими незаконченными утверждениями:

«Мое детство было бы намного счастливее, если бы моя мама…»

«Мне в детстве не хватало от мамы…»

«Мне больнее всего было, когда моя мама…»

Через эти утверждения ты погружаешься в свое недовольство мамой, а специалист тебе внушает:

«Видишь? К тебе пришло понимание реальных отношений с твоей матерью! Вот оно, оказывается, как все было! Внутренний ребенок не обманывает! И это только начало! Ты ведь никогда не был на длительной терапии. (О, ужас!) Представить трудно, сколько всего надо проработать! А проработать эти моменты критически необходимо! Ведь отношения с матерью всегда и у всех (а дальше идет разная терминология) непростые/актуальные/жизнеопределяющие/формирующие – все иные отношения, которые без проработки так и останутся в плачевном состоянии. Я тебе помогу сформировать внутреннюю хорошую мать».

Посыл от «специалиста» с помощью этой техники:

«Мать – причина всех твоих несчастий. Я – тот человек, который “открыл тебе глаза” и который выведет тебя на “светлый путь” успеха и безоблачного счастья. Я лучше родителей, надежнее родителей. Вместо построения отношений с мамой – это ведь невозможно (!), и ты это понимаешь (!), я (!!!) выстрою твои отношения с внутренним ребенком через фигуру ресурсной (придуманной тобою и мною) матери».

Упражнение 2

Тебе предлагают создать поддержку своему «внутреннему ребенку».

Для этого ты пишешь ему письмо от имени «идеальной мамы», которая существует в твоих фантазиях наряду с мамой реальной, в которой ты жутко разочарован (а специалист подогревает в тебе это разочарование).

Созданная тобой «идеальная мама» твоей рукой пишет тебе примерно такое письмо:

«Моя хорошая/милая/любимая девочка! (То же и с “мальчиками”, просто, как показывает практика, на эту чушь мужчины редко ловятся.) Я знаю, как тебе было горько и трудно, когда я… (описывается какой-то случай, когда реальная мама повела себя не как “идеальная”). Ты тогда так нуждалась во мне, моих добрых словах и поддержке, но не получила этого от меня. Мне сейчас очень стыдно за это, ведь я сделала тебе так больно, и ты чувствовала себя… (далее чем больше горьких страдальческих эмоций “внутреннего ребенка” взрослой тетеньки/дяденьки будет перечислено, тем лучше). Теперь ты можешь рассчитывать всегда на мою поддержку, потому что я стала другой, более… (“чуткой”, “любящей”, “заботливой” перечисли все качества “идеальной мамы”, которых нет у реальной, но которые ты нафантазировал, дабы уйти от реальности далеко и надолго). Я желаю тебе… (все твои “хотелки” излагай и не стесняйся их масштабов, ведь этого желает “идеальная мама” для тебя), и я всегда буду помогать тебе этого достичь. Я люблю тебя, жду тебя, всегда твоя мама… (реальная-то не любит, не ждет, не твоя…)»

Посыл от специалиста с помощью этой техники:

«Твоя мать тебе никогда такое не напишет, следовательно, нет смысла строить с ней отношения. Ты можешь рассчитывать только на себя и на свои фантазии, культивируемые с моей помощью. Все плохое в твоей жизни происходит из-за твоей матери, потому что травмы, ею причиненные твоему внутреннему ребенку, велики, и без меня ты не справишься».

Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы предугадать результат таких манипуляций.

«Фигура матери» вроде бы, на первый взгляд, выстраивается, исходя из реальных событий, но на самом деле все не так просто.

Как правило, к психологу обращаются люди, у которых в жизни что-то не ладится, нарушены отношения с собой, с людьми, с Богом, с ценностными и смысловыми ориентирами. Большинство из них находятся в состоянии депрессии, память ярко фиксирует негативные явления как из недавнего прошлого, так и из далекого детства.

Что в таком состоянии вспоминает мозг? Правильно – один негатив. На что мозг настраивает внутреннее состояние? Правильно – на критиканство и претензии.

«Фигурная» техника вроде бы выглядит привлекательно: предполагается, что любой негативный опыт или сценарий событий может быть перестроен.

А задача специалиста – взрастить в тебе «хороший внутренний образ матери» вместо того «нехорошего», с которым тебе так не повезло.

Но не тут-то было! Эффект получается обратный.

Ты закрепляешь свой эмоционально-негативный настрой по отношению к реальной маме. Вешаешь ответственность за происходящий провал в своей жизни на маму. Оказываешься в тупике, потому что попал в замкнутый круг: «Все из-за мамы», а «мама не хочет меняться», а «значит, у меня нет шанса на счастье и успех».

Возникает или укрепляется потребность найти правильного «гуру»/психолога, который даст «волшебную таблетку» или «магический выключатель внутреннего неблагополучия». Но такой таблетки нет, а краткосрочный обезболивающий эффект «фигурной техники» закрепляется в структурах головного мозга, и клиент подсаживается на потребность повторять его на приемах у специалиста по обезболивающей франшизе.

Исцеление «внутреннего ребенка» у некоторых психологов превращается в акты виртуального убийства реальных родителей.

Во время проработки «фигур отца и матери» могут даваться, например, такие установки:

«Представь перед собой твоего отца, алкоголика. Ты, маленький, становишься большим, больше него, у тебя в руках нож – убей алкоголика, чтобы он никогда уже не имел над тобою власти! Ты сильнее, ты это сделаешь! Ну вот – ты свободен!»

«Вот она, твоя мать, которая так много тебе причинила боли, такой маленькой, замечательной девочке. Вот она на твоих глазах превращается в бумажную куклу. Она никто. Сожги ее!»

Все эти и подобные им истории я не раз слышала от людей, которые обращались ко мне за помощью, терзаемые паническими атаками, страхами, депрессией. Они начали свой путь в неврозы именно в многолетней «психотерапии» у монетизаторов детских травм.

Такие специалисты ссылаются на свою приверженность психодинамическому направлению психологии. Однако, смею вас уверить, они вступают в противоречие с основными постулатами классических школ этого направления, основателями которых являются З. Фрейд, А. Адлер, Э. Фромм, К. Юнг, Л. Сонди и другие.

Зигмунд Фрейд, основатель классического психоанализа, строил свою практику, исходя из того, что человек испытывает психический дискомфорт любого рода, если внутри него есть конфликт между тремя «ипостасями»: «Id (Оно)», «Supеr Еgo (Сверх-Я)» и «Ego (Я)».

«Id (Оно)» – это инстинкты, которые рождают стремление к удовольствиям, вытесняют из памяти некомфортные события, рационализируют очевидные собственные промахи (например, неумение/нелюбовь готовить списывается на то, что «мама готовить не любила / меня заставляла», а свои «двойки» по физике – что «папа был простым рабочим / был профессором и меня муштровал…» и т. д.).

«Supеr Еgo (Сверх-Я)» – это некая морально-нравственная субстанция, свод правил/ценностей, усвоенных от родителей/общества, которые определяют степень допустимости поведения или мыслей (например: «нельзя затаскивать в постель любую понравившуюся женщину» или «следует уважать родителей и заботиться о них»).

«Ego (Я)» есть сознательное управление своим поведением, и это та наша часть, которая как бы мечется между первыми двумя, пытаясь установить контроль над импульсивными эмоциями в соответствии с социальными нормами.

Фрейд полагал, что все психические феномены в жизни человека, его эмоции, реакции, поведение – это результат предшествующих событий и переживаний, детских комплексов и травм; однако при этом он делал ставку на то, что важно не просто помочь человеку осознать наличие травмы в бессознательном, но главное – принять адекватную интерпретацию этого события, усилить «Ego (Я)».

При обнаружении болезненного очага важно его не только вскрыть и вербализовать, но и провести переоценку значимости событий и эмоционального окраса новой системы установок. В результате психотерапии болезненный очаг становится неактуальным, зачастую даже и забывается [14, 34].

Здесь не идет речи о том, чтобы запускать нескончаемый процесс обнаружения других болезненных очагов, зацикливаться на поиске виноватых, зависать в прошлой боли, придумывать себе идеальных родителей и идеальное детство / идеальное прошлое, чтобы вычеркнуть из жизни реальность. Эти действия усиливают влияние «Id (Оно)» и провоцируют психический дисбаланс.

Альфред Адлер, основатель аналитической индивидуальной психокоррекции, соглашался с Фрейдом по поводу того, что детские годы играют важную роль в формировании бессознательного, влияющего на сознательное человека. Он утверждал, что у каждого человека есть так называемый «прототип» (первичная форма адаптации к жизни), который формируется в возрасте до пяти лет, а потом обрастает смыслами и ожиданиями, становясь движущей силой поступков. Адлер считал, что не детство и не события прошлого влияют в большей степени на поведение человека, а его представления о должном и его ожидания; именно они зарождают чувство неполноценности – главное препятствие для развития человека. Из-за ошибочных/деструктивных представлений возникают ошибки «картины мира»: неверие, себялюбие, нереалистические амбиции, недостаток уверенности. Адлер назвал «частной логикой» систему представлений и способов размышления обратившегося за помощью человека.

С точки зрения Адлера, основной целью процесса восстановления психики и достижения удовлетворенности жизнью является коррекция ошибочных смысловых погрешностей.

Адлер в своей практике делал ставку на развитие социального интереса у человека, на его включение в социальную активность, так как без этого, по его мнению, невозможно достичь состояния удовлетворенности.

Продуктивная социальная активность представляет собой три важных момента:

• принадлежность к дому, семье, общности людей (социально-личностное чувство),

• участие в жизни других людей, уважительность, помощь (социально-ориентированное поведение),

• умение состыковывать свои потребности и желания с потребностями и желаниями окружающих людей (когнитивные социально-ориентированные допущения: «Как хочешь, чтобы с тобой поступали люди, так и ты поступай с ними») [1, 14].

То есть и с этой классической школой психодинамического направления «не дружат» современные любители «проработки детских травм» и техники «фигура матери».

Эрих Фромм, основатель гуманистического психоанализа, считал, что есть продуктивные и непродуктивные ориентации в жизни. Выбранная человеком ориентация определяет его социальный тип характера. Есть, например, рецептивная ориентация, когда человек настроен «все от жизни брать», и тогда у него формируется мазохистский тип характера; его двигатель в жизни – зависть. Есть эксплуататорская ориентация, когда человек желает «всем владеть», в результате чего у него формируется садистический тип, а человек движим авторитаризмом. Эти и другие непродуктивные типы жизненных ориентаций становятся основной причиной психических отклонений.

Роль психолога, по мнению гениального исследователя-практика, заключается в том, чтобы привести человека, обратившегося за помощью, к продуктивной ориентации и плодотворной жизни.

Продуктивная ориентация – это когда человек движим любовью и свободно реализует себя в стремлении к достижению высшего проявления любви – агапе. Только в результате достижения такого состояния, по мнению Фромма, человек способен удовлетворить свои насущные экзистенциальные потребности, без которых он не может быть счастлив. Это – потребности в установлении близких отношений и связей, в корнях, в системе взглядов и ценностей, в гармонии с собой [14, 35].

То есть призывы к разрыву, игнору, установлению жестких границ, сепарации, «выключению» из своей жизни значимых людей из-за их несовершенства идут вразрез и со школой Фромма.

Карл Густав Юнг, основатель аналитической терапии, большое внимание в своих исследованиях уделял осмыслению и мотивации глубинных сил, которые являются производными от бессознательного. В бессознательном Юнг выделял несколько слоев: кроме личного бессознательного, он говорил о наличии семейного, национального, общечеловеческого бессознательного.

Юнг считал, что духовные ценности есть база любой психотерапии, потому что они устойчивы, универсальны, укоренены в архаических слоях души. Он утверждал, что ценностно-смысловые ориентиры незыблемы, хотя архетипов (позиций, управляющих нашим поведением) бесконечное множество. Основными методами психотерапии (лечения душевных переживаний) Юнг считал спонтанность и агапе (любовь принятия и прощения) [14, 41].

И опять классическая школа (на то она и классическая!) ставит во главу угла созидание, а не разрушение; близость, а не границы.

Липот Сонди, основатель судьбоанализа, считал, что, помимо индивидуального бессознательного (по Фрейду) и коллективного бессознательного (по Юнгу), существует еще и родовое бессознательное. Под родовым бессознательным Сонди понимал хранилище ценностных ориентиров и устремлений предков. Термином «судьба» он обозначал совокупность унаследованных и свободно выбранных возможностей каждого человека.

Сонди в своей практике опирался на вывод, который он сделал в результате многочисленных исследований, о существовании пяти основных сфер выбора человека, формирующих его судьбу:

• выбор друзей;

• выбор болезни;

• выбор способа смерти;

• выбор профессии;

• выбор, касающийся любви и брака.

Причем, по Сонди, во всех этих сферах существует так называемая судьба родовая (или «навязанная») и индивидуальная («свободная») [22]. Если, например, из рода в род передавались семейные ценности и здоровый образ жизни, ты как представитель своей семьи и этого рода можешь игнорировать данные ценности, и тогда твоя судьба пойдет в ином русле. Твоя жизнь потечет в русле «неудачника», обиженного жизнью и людьми (родителями в первую очередь).

Раскапывать детские травмы в поисках виноватых в своей «жизни неудачника», тешить свое Эго, лелеять «внутреннего ребенка» убеждениями, что это из-за «фигуры матери» или из-за «индивидуально тебе недоданного отцовского внимания» – есть самое глупое и бесперспективное, что ты можешь делать.

Ты укрепляешь себя в «свободном» выборе, который тебе не во благо, вместо того чтобы вернуться к родовым ценностям.

Этот принцип работает и в другую сторону. Ты можешь принадлежать к родовой системе, где из поколения в поколение были разводы, самоубийства, злоупотребление алкоголем, преступления и похоть. Однако ты волен сделать свой выбор в пользу ценностно-смысловых ориентиров, и тогда жизнь твоя примет иное направление и потечет в ином русле. Или, сделав выбор в пользу «детских травм» (ну а что я могу поделать с такой наследственностью?!), впишешься в маргинальную схему.

…Когда мы с мужем, более 40 лет назад, женились, тогда и мои родители, и его были в разводе. Более того, состояние матери-одиночки и в моем роду, и в его повторялось в трех поколениях. Во время свадебного застолья мой муж вдруг встал со своего места и, попросив тишины, обратившись ко мне, громко сказал:

– Надя, я знаю, как это плохо, когда в семье нет отца. Я знаю, как отвратителен развод. Я обещаю тебе, что никогда не произнесу это мерзкое слово «развод»… – он сделал паузу и добавил: – Первым не произнесу.

Я была столь охвачена его порывом, что тоже встала со своего места и пообещала ему:

– С моих уст это слово тоже никогда не сорвется… первой.

– И еще, – продолжил мой муж, – обещаю тебе: что бы ни произошло, мы будем спать в одной постели…

В нашей жизни было много чего. Наше супружество в первые 10 лет своего существования трижды оказывалось на грани развода. От него не оставалось практически ничего, но нас держало вместе то обещание, данное на свадьбе. Были жесткие ситуации, я всячески провоцировала мужа на развод: «Ну, давай! Скажи первым это слово!» Он с высоты «мужской воли» вредничал тоже: «Я верен обещаниям, не дождешься! Если ты решила убить семью, флаг в руки, а меня уволь!» И каждый раз во время критических поворотов те обещания сохраняли наши отношения, и каждый раз, преодолев очередной кризис, мы видели, как многократно повышается качество любви. Мой муж на эту тему любил шутить: «Мы д&рьмо обращаем в удобрение».

Тогда, на свадьбе, сами того не подозревая, мы дали друг другу обещание посвященности друг другу несмотря ни на что. Следовать данному обещанию был наш выбор, а не особенность наших «вредных характеров».

Большой удачей было и то, что на десятом году совместной жизни мы попали на супружескую конференцию, где муж и жена с многолетним семейным опытом преподавали семинары по любви, прощению, благословению и посвященности. Именно тогда мы с мужем загорелись желанием делать то же самое: давать семьям надежду.

Логика наша была проста: раз мы сумели пройти испытания нашей преданности, это сможет и любая другая семья.

Секрет прост: сделай правильный выбор и живи согласно ему.

ЛИБО ты делаешь выбор в пользу посвященности супружеству – и тогда у тебя есть шанс иметь долгий и счастливый брак.

ЛИБО ты делаешь выбор в пользу чувственности («пока испытываю любовь, буду с тобой жить») – и тогда твой брак обречен.

Сделал выбор в пользу благодарности родительскому дому, прощению и заботе – в твоей жизни будет масса радости и благословений расширенной семьи.

Сделал выбор в пользу «детских травм» и восприятия своих родителей «токсиками», не удивляйся наличию проблем у себя и в личной жизни, и в самовосприятии, и в реализации перспектив; твои дети будут обделены вниманием тех, кто готов их любить, – бабушек и дедушек, ты не получишь благословений расширенной семьи.

Хочу сказать несколько слов по поводу «самой болезненной детской травмы», которую любят «обсасывать» специалисты по «детским травмам». «Самое страшное, – говорят они, – это ощущение себя нежеланным ребенком и знание, что родители не хотели тебя рожать».

На эту тему проведено много лонгитюдных (продолжительных, отслеживающих динамику во времени) исследований, которые подтверждают тот факт, что желанные дети, а это, как правило, старшие дети, рожденные не ранее чем через девять месяцев после свадьбы, идут по жизни более уверенно, самодостаточно и целеустремленно, нежели последующие, рожденные «по залету». Я не спорю с этим. Это факт. Однако при этом остается вопрос выбора, который исключает «стопроцентную перспективу обреченности».

Я лично консультировала таких клиентов, зацикленных на:

• концепции «собственной нежелательности»;

• неизгладимой вины родителей за «мою горькую судьбинушку»;

• стенаниях по поводу того, что родители не желают «каяться в пепле и прахе», дабы «искупить свою вину передо мной, ребенком-горемыкой».

Как же эти взрослые детки удивляются каждый раз, когда я отказываюсь «прорабатывать» их так называемую травму и уж тем более – убеждать их родителей вымаливать у этих дяденек и тетенек прощение.

Расскажу о выборе, который был сделан моим супругом.

…Его мама забеременела им в очень сложное для нее время: пьющий муж-абьюзер, безденежье, неуспеваемость в школе у старшего сына-первоклассника, проблемы на работе… Узнав о беременности, Мишина мама собралась на аборт. Именно в тот день в гости пришла ее двоюродная тетя Дуся, которая, узнав о намерении племянницы, встала в дверном проеме на колени: «Оля, прошу тебя! Оставь ребенка! Молить Господа буду, чтобы он был твоим счастьем и опорой! Я помогу тебе вырастить его! Только оставь!» Благодаря бабе Дусе моему мужу подарили жизнь.

С самого раннего детства Михаил слышал историю своего рождения и от мамы, и от бабы Дуси, для которой он был светом в окошке и которая называла его не иначе как «молёный-прошёный». Я эту историю узнала одной из первых в серии семейных преданий Телеповых, а имя бабы Дуси, которая к тому времени умерла, всегда звучало с огромной теплотой из уст мужа. Никогда я не слышала от него упреков в сторону своей мамы по поводу его «нежеланности». Наоборот, бабуля Оля, его мама, всегда была важной женщиной для мужа. Она стала прекрасной свекровью для меня, замечательной бабушкой для наших детей, с годами я полюбила ее как родную маму.

Про то, что это, оказывается, была страшнейшая из «детских травм», которая (по идее) должна была «разрушить его изнутри и сковать его потенциал», мы с мужем узнали на одном из тренингов в Университете, когда учились на факультете психологии.

Именно тогда мы поняли важную вещь: в психологии есть чушетрансляторы. Их важно распознавать, а их учение отсеивать, иначе – беда и для тебя, и для людей, которые к тебе обращаются за помощью.

Нам с мужем часто задавали вопрос, каким образом удается не тонуть в потоке информации, определять чушь и отделять «пшеницу от плевел». Нам в этом помогли две вещи:

• то, что мы пришли в психологию, имея за плечами опыт преодоления кризисов не только в нашей жизни, но и в жизни других людей, которые были у нас на разных семейных выездах; один из преподавателей в Университете как-то сделал нам комплимент, сказав, что таких, как мы – всего 5 % – тех, кто приходят в психологию не с мотивом «разобраться в себе», а желая поделиться знаниями и опытом с другими;

• то, что мы пришли, будучи верующими людьми, знакомые с Законами и принципами, данными человечеству Свыше, что позволило нам сразу просеивать все нами слышимое через «сито» общечеловеческой этики и определять, что мы будем использовать в нашей практике, а что категорически отметем как противоречащее законам Добра.

Вывод по этой главе: важно делать верный выбор в своей жизни во всем, в том числе и в решении, касающемся «кого слушать», «что читать» и «на что ориентироваться».

Глава вторая

«Живительный бутерброд прощения»

Пока вы совсем не разочаровались в психологии и не запутались в том, что же делать дальше, я расскажу вам про технику «Живительный бутерброд». Для этого я начну главу с исповеди Анны и на ее примере покажу вам принцип построения бутерброда.

«Мне 34. Со стороны – все “в шоколаде”: фигура, рост, ум, карьера, три иностранных языка, свой дом в Сочи в 15 минутах пешком от моря, квартира в Москве, где бываю наездами по работе три-четыре раза в год, подумываю о недвижимости в Европе… В общем, все есть, но чего-то не хватает для счастья. Знаю: не хватает семьи. Недостатка в мужском внимании нет. Но ничего не получается. Воспитана так, заменить на: в случайные отношения не вступаю. На сожительство сознательно не иду. Но вляпываюсь с завидной периодичностью.

Мой первый. Эльчин.

В 20 лет, во время моего обучения в университете, закрутился роман с иностранцем из богатой семьи. Я, молоденькая девчонка из общежития, была в восторге от его имени (Эльчин), от его обходительности (манеры и ухаживания безупречны), от его щедрости (если ресторан – то только самый лучший; когда моя мама заболела и нужен был врач, то он нашел самого именитого, не скупясь на гонорар; решила снять квартиру, он доплачивал, чтобы я могла ее снять в хорошем районе)…

Так продолжалось почти два с половиной года, пока мы не закончили учебу. Он уехал к себе в Азербайджан, обещая «все устроить и решить насчет нас», примерно год продолжалась наша трогательная переписка, потом он предложил мне приехать к нему, потому что он соскучился, и, чтобы понравиться его родителям; я приехала в отпуск, он меня привез в апартаменты с видом на море, все закрутилось красиво и страстно, с родителями он меня знакомить не торопился, а потом однажды утром, когда он уже ушел на работу, в номер постучались…

Все оказалось банальщиной: выяснилось, что он уже полгода как женат – родители нашли ему невесту, жена беременна, у нее проблемы со здоровьем, секса у них нет, но есть прочные семейные узы, основанные на уважении, общем семейном бизнесе и ожидании сына. Откуда я это узнала? Так из уст его жены, которая в то утро пришла ко мне в уютное гнездышко любви в сопровождении своего грозного старшего брата. Ее старший брат мне популярно объяснил значение имени “Эльчин” (в переводе с тюркского это “представитель своего народа”). Я стала собирать вещи, они услужливо протянули мне заранее купленный билет на самолет и отвезли меня в аэропорт.

Не буду рассказывать детали, как я потом отключила все поползновения Эльчина в мою сторону…

Мой второй. Гена.

Мне 27. Я успешный менеджер с перспективами и с квартирой в Москве. Не переставала думать о собственной семье. Он – брутальный силовик. Все как в фильмах про копов: мачо, недельная щетина, немногословность, конкретика. Познакомились на презентации нашего предприятия – он отвечал за службу охраны – и уже на второй встрече, когда меня позвал в ресторан, сказал: «Ты мне нужна. Времени на сантименты у меня нет. Готова по-серьезному – я тоже готов». Наши встречи в течение двух месяцев ограничивались совместными поглощениями ужинов два-три раза в неделю – то на моей территории, то на его – просмотрами фильмов, интересных ему, а также он привел меня на новогодний корпоратив в одну из фирм, где он опять же отвечал за охрану. Везде меня представлял “моя любимая и единственная”.

Все мои вопросы о его семье, его родителях и его прошлом оставались без ответа или пресекались шутками типа: “Любопытной Варваре на базаре нос оторвали” и “Все ты обо мне узнаешь, как время придет, и еще больше влюбишься!”

О чем мы говорили? Да обо всем, только не о самом главном, но он очаровал меня своими правильными размышлениями о семье, сути человека и человечества. Он рассказывал о своих рабочих буднях, вспоминал что-то из детства, внимательно слушал мои рассказы и размышления.

Случались эпизоды, которые меня напрягали. Если мое мнение кардинально не совпадало с его, он повышал голос, выдавал аргументы, из которых явно делался вывод о моей некомпетентности в данном вопросе и неопытности. Для него крайне важно было спрашивать, когда мне кто-то звонил: “Кто это? По какому поводу?”; а каждый раз, когда звонки были от мужчин – будь то мои коллеги, начальство или подчиненные – Гена проявлял массу недовольства и глупых претензий: “Не слишком ли много в твоей жизни мужиков?”

Однажды, когда я в шутку сказала, что не обязана “отчитываться перед мужчиной, который мне никто”, он выхватил у меня из рук телефон (прямо во время разговора), жамкнул его об стену, вышел из комнаты. Я сначала обомлела, потом собралась и ушла. Он догнал меня, начал говорить, как я дорога ему, какая я обалденная женщина, и сунул мне в руки коробку с новым мобильником последней модели (как выяснилось, это был его предполагаемый подарок на мой предстоящий день рождения), он даже пошутил, что “поэтому и разбил тот мой неактуальный мобильник, чтобы я особо оценила его любовь и внимание”; в общем, я растаяла.

А спустя неделю после этого инцидента я получила на электронную почту видео, на которых он был запечатлен с разными женщинами в однозначных позах. На мой вопрос он ответил, что это – “происки недругов, а видео – отголоски его прошлой жизни”. “Я же не знаю, какая у тебя прошлая жизнь!” – выпалила я. И из него полилось, насколько он был несчастен с первой женой (так он был женат?), поэтому он расслаблялся с разными женщинами (с разными?), что сейчас эта ужасная женщина – его бывшая – не дает ему видеться с детьми (так у него есть дети?), что она вышла замуж, и этот упырь – ее муж – воспитывает его детей, поэтому он подал на них в суд (он судится с матерью своих детей?), он хочет отсудить у нее детей, чтобы она знала свое место (за счет детей он тешит самолюбие?).

В общем, я тогда поняла, с каким чудовищем чуть не связала свою жизнь. Прежде чем поставить точку, я нашла контакты его первой жены, позвонила, представилась и услышала от нее историю жесткого абьюза, которому она подвергалась, живя с этим человеком 11 лет. Поставить точку с Геной было нелегко. Я до сих пор считаю чудом, что смогла вырваться тогда. Это отдельная история…

Мой третий, сегодняшний, Ярик (Ярослав).

За него я бы, наверное, пошла замуж. Но беда в том, что мы знаем друг друга больше пяти лет, больше года в отношениях, не сожительствуем, но нас считают парой, потому что он везде представляет меня “своей женщиной” (А что это означает? Содержанка? Эскортница? Любовница?). На мои вопросы по этому поводу отвечает философски: “Не торопи события”. В общем, опять какое-то “дежавю”…

Он заполнил собой все мое пространство. Стал важной частью моей жизни: на работе мы – руководители двух параллельных звеньев в крупных проектах, в быту он решает все мои вопросы по поводу проколотого колеса на машине, сломанного замка в двери и лучшего тарифа мобильной связи. Он – моя подушка для слез и дружеское плечо. Но… Замуж не зовет. Отшучивается. Мы – “любовники по праздникам”, когда настроение есть. У него. Но когда у него есть настроение – и у меня праздник. Он умеет и несколько дней в каком-нибудь романтическом месте, и один вечер – но тоже незабываемо! – сделать так, что я ощущаю себя королевой.

Он очень красиво умеет жить, я поняла, что ему нравится вот так, быть просто принцем. Однажды я ему это сказала в сердцах, а он весело так согласился, я разозлилась, ушла, хлопнув дверью – разговор был у него в офисе, а вечером он очень красиво, с серенадой покаяния и цветами примирения говорил мне о любви, о том, что без меня не может, что у нас “все навсегда”… И я опять растаяла.

А недавно я спросила себя: “Если Ярик позовет замуж, пойду ли я за него?” И ответила себе: “Боюсь…” Потому что где-то глубоко внутри моего сознания понимаю: я опять “вляпалась”, опять у меня игра в счастье, опять одиночество, пустота, ничего… Вот, решила к вам прийти. На работе одна женщина про вас рассказывала…»

…Анна была очень удивлена, когда я стала задавать ей вопросы про ее семью.

– У меня создалось ощущение, что вас в капусте нашли. Вы как будто вычеркнули из жизни первые полтора-два десятка лет и вместе с ними и тех людей, которые о вас заботились, и кого любили вы. Ни слова о родительском доме я до сих пор не услышала. Почему?

Оказалось, что Анна с родителями не общается. От слова «совсем». Когда-то, в самом начале ее деловой карьеры, еще до того, как ее «кинул Первый, который Эльчин», она побывала на тренинге дипломированного психолога по «бизнес-ориентированному жизненному пространству». Там она услышала термин «сепарация», а потом несколько месяцев отрабатывала на запредельно дорогих терапевтических сеансах «состояние внутреннего ребенка», «загнанного в тупик фигурами отца и матери». В качестве фееричного финала сеансов, «оздоравливающих психику», она написала родителям прощальное письмо, в котором сообщила им, что «выключила их из своей жизни».

«Выключила» Анна и родную сестру, потому что она, оказывается (а это Анна «четко осознала» на сеансах), всю ее жизнь была «якорем», который – исходя опять же из откровений, полученных на сеансах, – «тянул ее на дно». Все эти годы Анна создавала вокруг себя и в себе то самое «бизнес-ориентированное жизненное пространство», уверяя себя, что она очень рада «жить без всяких якорей».

Иногда, как бы случайно, она узнавала про свою семью, про сестру, про маму, про племянника. Иногда ее очень тянуло поехать к ним на день рождения мамы или на Новый год, но она каждый раз удерживала свои импульсы, зная, что «размякнет» и впустит в свою жизнь «токсичное прошлое», от которого «так вовремя получила свободу».

Особенно трудно было после Второго (который Гена), когда она впала в такую депрессию, что однажды утром ощутила не просто апатию, но отсутствие сил сварить себе яйцо на завтрак. Позвонив на работу с просьбой дать ей отгулы, Анна несколько дней провалялась в постели с пачкой сигарет (последний раз баловалась в студенческую бытность). Будучи человеком рациональным и поняв, что с ней «что-то не то», позвонила знакомому врачу. Тот быстро определил ее в клинику, поставив, среди прочих, диагноз «акинезия» (серьезная стадия депрессии). В клинике ее держали две недели, проводили какие-то процедуры, но когда предложили работу с психологом, она отказалась наотрез.

И вот сейчас, когда я начала ей задавать вопросы про семью, Анна решила, что я собираюсь продублировать с ней тот многомесячный опыт сеансов по освобождению от «якорей», и в какой-то момент своего рассказа она отчаянно воскликнула:

– Я уже проработала свои детские травмы восемь лет назад! Мой внутренний ребенок обрел свободу от тупиковых паттернов мышления и поведения! Я уверена, что проблема совсем в другом!

– Вы правы, что проблема совсем в другом, – успокоила я Анну, – и я не собираюсь ворошить ваши «выкопанные» травмы и выискивать «недовыкопанные» (прозвучало смешно, Анна улыбнулась). Ваша жизнь – трагическая иллюстрация многочисленных поговорок и пословиц народной мудрости на тему «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», «подобное притягивается подобным»… Вас тянет к мужчинам, которые соответствуют вашему внутреннему состоянию.

Анна смотрела на меня, пытаясь уловить суть моих слов. Я продолжила свои объяснения:

– Вы пребываете в состоянии культивируемых ядовитых эмоций, и оно не позволяет вам адекватно оценивать происходящее. Вы все видите через призму своих обид, стыда, страха, вины, поэтому не в состоянии строить здоровые отношения с ценностно-ориентированными мужчинами. Смею предположить, что порядочные мужчины, ориентированные на честные отношения, вам неинтересны, они кажутся вам скучными и серыми: ведь вы с ними как бы в разных плоскостях. Поэтому они инстинктивно или осознанно не желают приближаться к вам для серьезных отношений: вы, как человек, добровольно таскающий в себе тошнотворный груз этих эмоций, не способны на настоящую близость. Вы движимы желанием острых эмоций, непредсказуемых отношений, наполненных яркими событиями, вас патологически тянет к «мачо», в руках которых вы растворяетесь и теряете здравый смысл.

Молчание. Анна переваривала мною сказанное. Я продолжила:

– Считайте, я поставила вам диагноз. Теперь слово за вами: что вы будете делать с этой информацией, причем опции всего две: ЛИБО отмахнуться, продолжать жить «по накатанной», отдаваться, как и раньше, на откуп эмоциональным выплескам, ЛИБО сделать выбор в пользу иных ценностных ориентиров. Сразу предупреждаю: буду вас сопровождать только во втором варианте. Выбираете первый – это не ко мне, но вам не составит труда найти другого специалиста.

– А ведь вы правы… – Анна с удивлением смотрела на меня, при этом взгляд ее был обращен как бы внутрь себя. – Ведь действительно, я года четыре назад, когда с «Третьим» только начиналось, знала о том, что нравилась одному человеку, «нормальному» по вашей терминологии: он из хорошей семьи, с серьезными намерениями, стабильный и порядочный, но я сразу поставила на нем крест, заявив ему, что он – «не мой человек»; да, он был не из «мачо»…

Анна помолчала и продолжила с грустью в голосе:

– Зато теперь он замечательный муж, отец и руководитель крупнейшего звена нашей компании. Кстати, вы правы и в том, что его интерес ко мне угас так же быстро, как и вспыхнул: видимо, он понял, что я была не готова семью творить…

– Так что выбираете?

– Я хочу, чтобы вы меня… как это вы назвали… Сопровождали!

– Тогда займемся преображением всего того, что вы наворотили в своей жизни.

– Преображения? – удивилась она. – А разве не надо все это прорабатывать и удалять?

– Я употребила слово «преображение» сознательно; именно этим мы будем заниматься. Кстати, я предпочла мягкий термин, потому что мой муж озвучивал данный процесс конкретнее: «Будем д&рьмо превращать в удобрение».

Анна расхохоталась. На моих глазах эта озабоченная личными проблемами молодая женщина превратилась в озорную легкую девушку; она как-то разом стряхнула с себя бремя «внутреннего ребенка» с «глубоко проработанными проблемами».

– А мне цитата вашего мужа нравится! – сквозь смех воскликнула преобразовавшаяся Аня. – Да, это правда: у меня не просто «ситуация», которую надо «прорабатывать», но «д&рьмо», из которого надо «выплывать»! Итак, когда поплывем?

– Ну зачем же пропадать добру, которое столько лет копили?! Вы не просто выплывете, но используете все накопленное по полной – мы с вами обратим все в удобрение!..

Анна и техника «Живительный бутерброд»

– Я готова! Что нужно делать? И можно вас попросить? Обращайтесь ко мне на «ты» Мне так теплее как-то будет.

Анна положила перед собой лист А4, который я приготовила для нее, взяла авторучку и выжидательно посмотрела на меня.

– Расчерти свой лист на пять колонок. Первая колонка будет называться «Люди», вторая «+», третья «—», в четвертой нарисуй хмурую мордашку, а в пятой – сердечко. Итак, начинаем. Предлагаю начать с родителей. Кого из них ты обозначишь в первой колонке?

– Отца.

Анна записала «Папа», потом поправила: «Отец».

– Расскажи мне о нем! – предложила я.

– Со словом «отец» у меня одни только кошмарные воспоминания. Сначала – детские: ожидание, каким он придет. Жду я, ждет сестра, ждет мама. Папа может прийти добрый и веселый, и тогда наша задача его ни в коем случае не разозлить. Даже когда папа подходил ко мне и гладил меня по голове, а потом задавал какой-нибудь пустяковый вопрос, моя внутренняя антенна чувств была направлена на то, чтобы ответить, как хочет папа, чтобы радость вечера не омрачилась, иначе резко могла наступить жуть, как будто выключали свет, нас поглощала тьма ужаса, ора и напряжения. Ударит ли папа маму, хлопнет ли дверью так, что отлетит косяк, бросит ли чайник в стену, тряхнет ли за шкирку мою сестру… Что интересно: меня он ни разу не тронул. Я этого не помню, но мама мне рассказывала, что, когда мне было годика три-четыре, и отец замахнулся на меня, я отчаянно завизжала: «Я все лассказю дяде Сеезе! И он тебя в тюйму отпйявит!» (Дядя Сережа – наш сосед, он работал в милиции и всегда меня угощал конфеткой при встрече.) Когда я это прокричала, папа как-то обмяк, рассмеялся и ушел спать. Повторюсь: меня он никогда не трогал, но на моих глазах мог надавать пощечин матери, толкал, щипал и ее, и сестру, они вечно ходили с синяками. Когда я немного повзрослела – в классе третьем-четвертом – я начала говорить маме: «Разведись с ним!», а она все никак. Я потом уехала от них учиться, мама все обижалась на меня, что я ее бросила, но ведь с ней сестра осталась. Сестра потом замуж вышла, развелась – там был упырь похлеще папы. Они так и жили вчетвером какое-то время: мама, сестра, мой племянник и папа. Его выходки стали случаться реже, но все равно были. Мама его терпела, несмотря на то что и внук в этом ужасе жил. Только когда вопрос про квартиру встал, что-то связанное с куплей-продажей квартиры бабушки, юрист посоветовала развестись, и они с сестрой съехали от него… Наконец-то!..

Я жестом остановила Анну.

– Давай обратимся к нашей табличке, где постараемся изложить все максимально детально. Вторая колонка «+» – это про хорошее. Есть у тебя какие-то хорошие воспоминания, связанные с отцом?

– Никаких.

– Так не бывает. В твоей памяти хранится много хороших воспоминаний. Мозг ребенка так устроен, что он в первую очередь фокусируется на хорошем. И это хорошее остается с нами на всю жизнь. Я бы, например, записала эту историю с «дядей Сережей». Папа тебя услышал, маленькую, испуганную девочку. Прежде чем записать, проговаривай вслух каждый пункт.

Анна сначала проговорила, а потом записала: «Папа услышал меня, четырехлетнюю, когда я пригрозила дядей Сережей!» Едва поставив точку после слова «Сережей», она с сияющими глазами обратилась ко мне:

– Я вдруг подумала еще вот о чем: ведь именно благодаря папе я, как оголенный провод, ловлю угрозу абьюза.

– Пиши во вторую колонку.

– А еще папа при всей своей асоциальности не переносил вранья. Его «Не ври!» – до сих пор в моих ушах, как и его наставления мне: «Дочка, самое паршивое, если люди рядом с тобой врут!» И еще: «Не позволяй никому водить себя за нос!» – тоже его слова.

– Пиши «благодаря папе не переношу вранье», «благодаря папе не согласна на второсортные отношения».

– И это все – во второй колонке. И это все – благодаря папе… – в голосе Анны эмоциональный коктейль: удивление от открытия каких-то важных вещей, боль. – А еще я знаете что вспомнила? Каждую субботу папа с утра ходил на рынок и брал меня с собой. Помню, как я, маленькая, сидела у него на шее, а потом, когда подросла, держала его за руку. Рука у него была такая большая, ладонь мозолистая, сухая и горячая.

– Пиши.

– И каждый раз он покупал мне сладкую вату на палочке.

– Пиши…

В какой-то момент я остановила Анну:

– Давай сделаем здесь паузу. Начнем лепить «медовые слои».

– ??

– Вместо знака «+» в названии второй колонки напиши «благодарю тебя за…».

– Поехали! Следим за тем, чтобы каждый слой занимал не более 10 секунд. Первый медовый слой я помогу слепить: «Папа, я благодарю тебя за то, что ты услышал меня, четырехлетнюю, когда я пригрозила тебе дядей Сережей!» Повтори.

Анна молчала.

– Повтори.

– Вы не понимаете… (В ее голосе – боль.) Я не могу. У меня как будто в голове что-то смещается, целые пласты смещаются. Это невыносимо!

– Вот и вынесем все эти пласты! Итак, начинаем! Повторяй за мной…

Каждый из пунктов этой колонки проговорила Анна. Ее ощущения:

– Как будто крылья вырастают!

Затем мы перешли к колонке, которую обозначили знаком «—».

Здесь Анне надо было записать болевые точки, которые у нее в памяти остались от папы. Опять, прежде чем записать, каждый пункт проговаривался вслух.

– На моих глазах он как-то так маму толкнул, она упала, у нее потекла кровь – я тогда испугалась очень!

– Часто, лежа в кровати, я слышала его грязную ругань по отношению к маме, мне было страшно!

– Однажды, придя с родительского собрания, ударил мою сестру, обматерил ее из-за какого-то случая в школе.

– Помню, как, разозлившись на маму, хлопнул дверью со словами: «Вы все три шалавы!» – я всю ночь горько плакала.

– Помню, пришел домой пьяный, выгнал нас на улицу. А там шел дождь, ветер, мы были без зонтиков и одежды, бежали на соседнюю улицу к маминой подруге переночевать, а тети Вали дома не оказалось…

– Давай сделаем паузу. Пора готовить следующий слой нашего бутерброда. Слой горьких трав.

– Это будет так же больно?

– Да.

– …

– Сначала напиши в третьей колонке, вместо знака «—»: «Мне было очень больно, когда ты…, но я тебя прощаю».

– Давай, сначала я помогу тебе, – предложила я Анне.

– Не надо.

Она сжала кулаки, сделала глубокий вдох и выдох.

– Я поняла, как это надо делать.

– Хорошо. Каждый из пунктов, написанный в третьей колонке, проговори мне, как если бы перед тобой сидел папа. Каждый по отдельности по заданному алгоритму – проговори.

– Папа, мне было очень больно, когда ты толкнул маму, она упала, у нее потекла кровь, я испугалась, прошло столько лет, а я это помню (показываю Анне на часы, напоминая, что на каждый слой уделяем не более 10 секунд. Пауза, внутренняя борьба Анны чувствовалась на физическом уровне; и, наконец, как выдох). Но я тебя прощаю… Но ведь это же неправда! То, что я сказала, неправда! Сказанное не означает, что я простила!

– Мы с тобой еще пообщаемся на тему прощения. А пока ты учишься готовить лекарство.

Каждый пункт из третьей колонки проговорили. Больше автоматически, нежели с чувствованием, как это было с первой колонкой. Смешанные эмоции отражались в голосе, в выражении лица, в поведении Анны.

– Знаешь поговорку «с ложкой меда можно съесть любое горькое лекарство»?

Анна кивнула.

– Горькое лекарство запивают не жуя; а особенно горькие препараты советуют принимать с сахаром, вареньем или медом, иначе горечь будет во рту стоять долго. Сейчас ты ощутила именно это: горькое лекарство без меда. Запомни это ощущение, чтобы никогда не загонять себя в ловушку горечи. Ты научишься, как.

– ОК. Запомнила, – в словах Анны послышалось некоторое облегчение. Я попала в точку ее ощущений.

– Идем дальше. Готова?

– Да.

– В четвертой колонке запиши папины «болевые точки», которые ты ему создала и создаешь сейчас; на какие твои поступки он обижается, чего он от тебя ожидает, но не получает…

И Анну прорвало. Еле сдерживая гнев и раздражение против меня (или против моих слов?), она начала говорить, сначала тихо и медленно, а потом с нарастающей быстротой и громкостью:

– Я не считаю, что я ему чем-то обязана! С какой стати я буду думать о его болевых точках, если он мне всю жизнь сломал?! Я не могу отношения с мужчинами строить – из-за него! Я не могу на маму смотреть без чувства презрения – из-за него! Я презираю сестру, раз она унижалась перед ним за квартиру, которую он ей отписал, – из-за него! Все из-за него! Не виделась с ним больше восьми лет и не собираюсь! – Анна буквально выплеснула свою боль. Ее дыхание участилось, лицо раскраснелось, в глазах – ярость, голос срывался от ненависти…

– Пиши в третьей колонке, – сказала я ей, протягивая ручку, которую она отбросила в сторону, – «Отписал квартиру сестре».

– Написала, – пробурчала «обиженная девочка Аня».

– Приготовь еще один насущный горький слой из третьей колонки, как мы делали.

Анна закусила губу, а потом – сквозь зубы:

– Папа, мне больно было и мерзко, и гадко, когда ты отписал квартиру сестре, а не нам пополам… Но я тебя прощаю!

– Супер! А теперь к четвертой колонке. Я буду диктовать, суммируя твои слова, а ты пиши: «не считала себя тебе чем-то обязанной», «обвиняла тебя в своих собственных косяках с мужчинами», «не навещала больше восьми лет»… Продолжи дальше сама.

Пауза. Стук по столу колпачком от ручки. Анна принялась писать.

«Не звоню тебе, хотя ты через всех знакомых и родственников просишь это делать».

«Не поздравила тебя с твоим 60-летним юбилеем».

«Предъявляла права на твою квартиру».

«Однажды в сердцах сказала: “Лучше бы ты умер!”».

«“Ты мне не отец!” – любимая моя фраза на любое твое замечание ко мне, начиная с 17 лет…»

– Сделаем здесь паузу. Готовим следующий слой нашего бутерброда. Опять слой медовый. Только мед здесь иного сорта. Напиши вместо грустной мордашки в четвертой колонке: «И ты меня прости за…»

– Это разве мед?

– Да. Это – величайшая радость: освобождение от чувства вины через признание своих «косяков», даже если в собственных глазах ты была полна самооправдания. Готова создавать следующий слой «Живительного бутерброда», лепешку, начинающуюся с «прости меня»? Или тебе моя помощь нужна?

– Думаю, нет. Не нужна. Работать по образцу умею. – Пауза. Глубокий вдох. «Папа, и ты меня прости, пожалуйста, за то, что я не считала себя ничем тебе обязанной…» «Папа, и ты меня прости за то, что я позволяла себе кричать тебе в лицо: “Ты мне не отец!”…»

Каждая фраза у Анны была ровная, гладкая, продуманная. В какой-то момент ее голос дрогнул, но потом – вдох/выдох, и все опять ровно. После последнего пункта в глазах – ожидание: «Что дальше?»

– А дальше, Аня, «мед» продолжается! Меда – чем больше, тем лучше! Запиши, что папе будет во благо, если ты это сделаешь; что ему было бы приятно получить от тебя; при этом все тобою написанное должно быть реально осуществимым. Можешь начать прямо с того, что написано в четвертой колонке, а потом продолжить.

Анна записала:

«Звонить раз в неделю… (Я: «Лучше указать конкретно, когда».) по вторникам в семь вечера».

«Приеду в отпуск – приглашу в кафешку на обед… (Я: «Укажи примерно, когда это будет».) в начале июня».

«Поздравлять с праздниками».

«Раз в месяц заказывать доставку любимых роллов…»

– И как же мы назовем пятую колонку в нашей табличке? – спросила она.

– Вместо сердечка напиши очень хорошее и сильное слово «благословение». Это то решение, которое ты принимаешь для себя, чтобы стало больше меда.

– Попробуй теперь собрать «Живительный бутерброд» из пазлов нашей таблицы.

Возьми по одному пункту из каждой колонки, скрепи их вместе, уложи в 40 секунд – максимум по 10 на каждый пункт.

– Папа, я благодарю тебя за твое «не ври!», что остановило меня от нечестных отношений с Эльчином и Геной, напрягает в Ярике. Но когда мне вспомнилось, как ты назвал нас с мамой и сестрой шалавами, от этого очень больно. Но я тебя прощаю. И ты меня прости, папа, что вычеркнула тебя из жизни, не звонила тебе. Папа, если тебе удобно, каждый вторник в семь вечера я буду звонить хотя бы просто для того, чтобы сказать: «Привет, папа! Это я».

– Супер! Уложилась в 30 секунд!

– Но о чем я буду говорить с ним каждый вторник?

– «Привет, папа, это я!», потом заранее приготовленный «Живительный бутерброд», и этого уже будет достаточно для процесса твоего исцеления, твоего освобождения от ядовитых эмоций. Каждый раз готовь такие бутербродики.

– Канапэшечки! – рассмеялась Анна.

– И самое важное, дорогая моя: помни, что эти «бутерброды» ты готовишь не для папы, не для того чтобы поменять папу, не для того чтобы преобразовать ваши взаимоотношения. Взаимоотношения на то и «взаимо», что предполагают общие усилия. Эти «бутерброды-канапэшки» ты готовишь ДЛЯ СЕБЯ САМОЙ. Не ставь задачу скормить их другому! Ты САМА съедаешь это горькое лекарство с медом, чтобы исцелить СЕБЯ и вычистить СВОЕ сердце от яда горечи, обиды, страха, стыда, вины, претензий, агрессии.

…Забегая вперед, скажу, что те несколько встреч с Анной я называю частью «золотого фонда» моей практики. До сих пор я поражаюсь, насколько качественно она включилась в механизмы восстановления своего внутреннего состояния, насколько быстро сформировались ее навыки в созидании отношений, а также насколько разительно контрастной стала обновленная жизнь Анны. Спустя полтора года после нашего с ней разговора она написала мне, что выходит замуж за вдовца с двумя маленькими детьми – пятилетней Маришей и трехлетним Васильком. Познакомились они с Антоном на похоронах его жены, двоюродной сестры Анны по маме (раньше она с ним не встречалась, ведь восемь лет жила с «выключенной» семьей). Анна внешне очень похожа на свою кузину, и в тот скорбный день похорон трехлетний малыш залез к ней на колени, прижался к ней и прошептал на ушко: «Мамочка, не уходи от нас, ладно?» Сердце Ани дрогнуло… Тетя Вита, мамина сестра, всегда любила Анну, а после похорон дочери стала ей писать, присылать фотографии детей, потом как-то приехала с ними к Ане в гости. Анна все чаще стала бывать в родном городе, где вскоре купила себе квартиру: их компания открыла там филиал, и Анне предложили должность управляющей. Все события стали происходить в ее жизни стремительно. С Антоном они стали активно общаться по видеосвязи, сначала сдержанно, только по поводу детей (кстати, Василек упорно называл ее с первого дня «мамой Аней»), а спустя полгода, Антон – «не мачо» (так его определила Аня) – очень неловко признался ей, что после смерти Валечки, своей жены, даже не мыслил о другой женщине, но Аня растопила сердца всех троих: и сына, и дочки, и его, Антона…

С «третьим» расставание произошло на удивление легко и быстро: новая Аня, «пролечившаяся бутербродами», пришлась ему не по душе. Настал день, когда Аня приготовила бутерброд и по отношению к нему, сразу расставив точки над «i» и благословив его честностью: «Благодарю тебя за пять лет дружеской помощи. Мне больно осознавать, что ты морочил мне голову смутными обещаниями жениться, но я тебя прощаю. И ты меня прости, что донимала тебя своими фантазиями и поддерживала твою игру со мной. Благословляю нас с тобой честностью: по-честному, ты для меня как потенциальный муж умер, как и я для тебя – как потенциальная жена». Аня призналась, что ее немного царапнула легкость, с которой он ее отпустил и занялся «окучиванием» новенькой секретарши босса. Но «Живительный бутерброд» сделал свое дело…

– И знаете, что?! – сказала Анна в конце нашего телефонного разговора. – Вдруг выяснилось, что я бесплодна. У меня не может быть детей. Никогда.

Я сначала опешила: новость о бесплодии совсем не стыковалась с ее радостным голосом. И, как бы предупреждая мой вопрос, Аня продолжила:

– Помните, Вы сказали мне, что жизнь настолько непредсказуема, а Бог настолько любящий, что сюрпризы будут всегда. Вы сказали мне еще, что мое правильное отношение к жизни принесет свои плоды, даже если сюрпризы будут не совсем приятные. Когда Антон сделал мне предложение, в памяти сразу отчетливо высветились слова из Псалма: «Неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях» [4]. Это же про меня!

Как видите, техника «Живительный бутерброд прощения» хорошо работает в душевном исцелении людей, особенно отравленных ядовитыми эмоциями.

Такие величайшие духовные принципы как Благодарность, Прощение и Благословение не только исцеляют самого человека, который их практикует, но и дает шанс отношениям, особенно с близкими людьми.

Но при этом приготовление и использование «бутерброда» лично ваш выбор и ваше решение, вне зависимости от того, как ведут себя люди по отношению к вам.

ЕЩЕ РАЗ проговорю важные моменты, в которых нельзя допускать ошибки.

1. «Живительный бутерброд» – для обретения душевной целостности и гармонии самого человека, который его «готовит».

2. Единственной мотивацией к его приготовлению и «съеданию» должно быть желание исцелиться САМОМУ.

3. Всякая иная мотивация делает «бутерброд» неэффективным и даже вредным.

4. Прежде чем готовить «бутерброд» и тем более «съедать» его, проверьте свое сердце и немедленно откажитесь от бутерброда, если вами руководит хотя бы один из перечисленных ниже мотивов:

– изменить другого;

– наладить отношения;

– явить свою праведность (себе или окружающим).

Любой из вышеуказанных неверных мотивов превращает «Живительный бутерброд» в манипуляцию, и он становится ядом.

По поводу «изменить другого»: использование любых механизмов для того, чтобы «слепить» человека под себя, есть манипуляция, пусть даже и в форме сладкой булочки.

По поводу «наладить отношения»: взаимоотношения – взаимный процесс; ставить перед собой задачу «взять все в свои руки и вывезти ситуацию на праведные рельсы» – из разряда «трудно быть богом»: задача, которая приведет в тупик разочарования.

По поводу «явить свою праведность»: показательная «супердуховность» всегда не к месту, она раздражает и идет во вред и самому человеку, и взаимоотношениям.

Вывод по этой главе: «Живительный бутерброд» освобождает от ядовитых эмоций; однако он станет не живительным, а ядовитым, если вами движет ложная мотивация.

Мудрости вам и любви!

Глава третья

Одноразовые и многоразовые «бутерброды»

Вероника, 24 года.

– Я ухожу от мужа! Он – маменькин сынок! Я за него замуж выходила, а не за его маму! И вообще, была молодая, глупая, мне хотелось поскорее замуж выскочить, чтобы от родителей уйти. Они нас с сестрой держали в «ежовых рукавицах»: учебу контролировали, поздно гулять не разрешали, однажды, помню, мама, придя со второй смены, после полуночи, разбудила меня и заставила мыть посуду – была моя очередь, а я не помыла – вы представляете, до чего доходило?! А мою сестру папа однажды так же разбудил, приехав из командировки, потому что она обувь не помыла, а это было ее обязанностью всегда. Вот так мы и росли. Вышла замуж – думала, буду сама решать, что и когда мыть, что и когда делать, а тут муж со своими «прибамбахами». Например, на днях выдал: «А с чего ты решила ремонтом заняться? Я не вижу необходимости!» Ему, видите ли, необходимость нужна, а если просто обновить цвет обоев хочется?! Или еще вот недавно учудил: «А давай на дачу к родителям съездим, мама давно нас зовет», – он, видите ли, по маме соскучился, а я тут при чем? Почему я должна ехать туда или его отпускать, если я хочу выходные с ним дома провести? Он работает всю неделю напролет! А на зимние праздники вообще отстой придумал: «Давай отвезем Гришу (нашего пятилетнего сынишку) к маме, а сами рванем на выходные на горнолыжку! Наша компания организует выезд, а перспективным сотрудникам можно взять жен». У него память короткая – я ему не раз говорила, что не буду сынишку давать свекрови! Воспитает такого же слюнтяя, как мой муж! Все сотрудники в его дурацком офисе – пустышки! Ничего, кроме своих компьютеров, не видят и ни в чем не разбираются – Моцарта от Бетховена не отличают!.. И вообще, он лентяй, по дому ничего не делает, и я его не могу уважать, слюнтяя такого…

Этот поток я остановила, показав Веронике жестом: «Достаточно!», и поинтересовалась:

– Скажите, ваш «лентяй и слюнтяй» – действительно «лентяй и слюнтяй»?

– Я же вам это все описала!

– Я услышала, что он работает в хорошей компании, где он на хорошем счету, и могу предположить, что неплохо зарабатывает.

– При чем тут деньги?! Я же о другом! О его мамочке, о его обесценивании меня…

– Это каким же образом? Поподробнее можно? Опишите какой-нибудь случай, когда он обесценил вас.

– Например, три дня назад он напомнил мне, что у его мамы скоро юбилей, 50 лет, и что они с братом и сестрой хотят вскладчину подарить ей машину, недорогую, им с отцом на дачу ездить, потому что их старенькая ломается часто. Он спросил меня, не против ли я. Я просто опешила: как так?! Я же собиралась свою менять! А он ответил, что моей машине всего год, что он помнит про мои желания и что в следующем году обязательно поменяет, как раз к моему юбилею – мне будет 25. Да при чем здесь мой юбилей?! Я просто не понимаю, при чем тут наша семья и его мама!

– Скажите, а Грише нравится у бабушки бывать?

– При чем здесь нравится-не нравится? Она на него плохо влияет. Когда я перестала его к ней водить, он даже писаться начал. Это нормально?! Так к себе ребенка привязать, что он без нее не может быть здоровым? Я ей и сказала: из-за вас у ребенка энурез открылся!

– А она что?

– Да у нее одна стратегия: жалуется мужу, детям своим, моим родителям, которые мне тоже стали названивать, меня в энурезе обвинять – это нормально?! Меня, мать, обвинять в энурезе?

– А как у вас с родителями?

– Да никак! Я же вам говорила, какое они мне детство устроили!

– Скажите, ваша сестра тоже «никак» с родителями из-за «невыносимого детства»?

– При чем тут сестра? Вы меня слышите? У нее с родителями все ОК, они всегда вместе на все праздники, вместе куда-то ездят – она с мужем и детьми и родители, а меня вообще звать перестали!

(Всхлипнула. Обижена. Возмущена.)

– Они вас тоже обесценивают – тем, что звать перестали, а раньше звали. Муж вас обесценивает, потому что продолжает любить свою семью, а вам хочется его оттуда выключить…

– Вы все перевернули с ног на голову! Я-то думала, что вы – психолог, специалист по семье, а вы…

Выпады агрессии сняли дискомфорт от ядовитых эмоций, который Вероника переживала. Агрессия – словно анальгетик, провоцирующий гон нейромедиаторов, вызывающий кайф, как от наркотика. Я сказала:

– Я – не ваш психолог…

Этот разговор состоялся в конце 90-х.

У меня правило: я фиксирую каждую консультацию в своих записях, чтобы при повторных обращениях (порой это бывает спустя годы) могла восстановить в памяти детали. Записала я тогда и этот разговор. Обратилась к его деталям спустя почти 20 лет, найдя в своих архивах тетрадь, датированную 1999 годом (было непросто, потому что каждого человека, обращающегося ко мне, я обозначаю специальным «шифром», дабы соблюсти максимальную конфиденциальность).

…Однажды, когда я проводила курсы повышения квалификации по «Этике семейной жизни» для педагогов средних учебных заведений, ко мне подошла женщина средних лет:

– Вы меня не помните?

Обычно на такие вопросы я отвечаю шуткой: «Освежите мой склероз».

Так я ответила и в этот раз. Женщина шутку оценила, сделала мне какой-то комплимент по поводу моего преподавания, а потом – вдруг:

– Я так часто вспоминаю вас в последнее время. Считаю, что это – Провидение: попасть в вашу группу. Я – Вероника…

Как только она начала пересказывать детали той нашей встречи, я ее вспомнила настолько отчетливо, как будто и не разделяли эти две встречи 20 лет…

…После развода замуж Вероника больше не выходила. Отношения завязывались, но быстро «развязывались» (сохранила оригинальную терминологию). У Вероники небольшой бизнес: частный детский сад. Сын Григорий официально нигде не работает, хотя она дала ему образование, но он «не желает работать за копейки», а предпочитает «за эти самые копейки таксовать». Живет он со своей женой Ларисой и четырехлетней дочкой в данное время у Вероники в ее трехкомнатной квартире…

– Я столько в свою Дианочку (это внучка моя) вложила – с самого ее рождения! – с ней и в цирк, и в кукольный театр, и она постоянно, с двух лет, со мной в садике, где ей очень нравится: и детки у нас хорошие, и бабушка рядом, и воспитатели-преподаватели ее очень любят и к ней особенно внимательны. Но невестка взяла за моду: чуть с сыном повздорят – она собирает вещи и уходит к своей маме, перекрывает все контакты и со мной, и с Гришей. Я ей пытаюсь донести: «Лариса, но ведь это плохо на Дианочке отражается!», а она мне каждый раз: «Самое отвратительное, что на ней отражается, это ваш беспутный сын!»

(Дежавю…)

– Последний раз я семь недель внучку не видела! Измучилась вся! Со свахой – матерью Ларисы – созванивалась, а она боится свою дочь, каждый раз, после того как поговорим, она мне расскажет, как там Дианочка, всегда просит меня: «Только, пожалуйста, не говори Ларисе, что я с тобой разговаривала и про внучку рассказывала! Она же скандалит со мной после этого, аж сердце заходится!..» А мой-то увалень, лентяй несчастный…

– Это вы сейчас про Гришу?

– Ну да, про кого же?! Ему хоть бы хны: «Баба с возу – кобыле легче», – дурацкая поговорка у него на этот случай готова всегда. Уезжает то к одним деду с бабкой, то к другим: к одним – в баньку на дачу, к другим – в деревню на рыбалку…

– То есть Гриша в хороших отношениях и с вашими родителями, и с родителями вашего бывшего мужа?

– С моими он никогда связи не прерывал. А в 11 лет, видимо, по науськиванию отца, буквально потребовал от меня отпускать его к свекрови и свекру на каникулы, особенно когда они в деревню жить переехали. Я сначала была против, а потом подумала: «Да ну и пусть!» Тем более что в тот момент у меня кое-какие отношения завязывались… Они в нем души не чаяли всегда. И в Дианочке – тоже. Да и Лариса туда ездить не отказывается, даже когда они с Гришей в ссоре, привозит туда Дианочку на свежий воздух…

– А вы там как часто бываете?

– У свекрови бывшей – никогда, естественно. С чего бы? Тем более что там часто мой бывший со своей новой семьей гостят. Вот я и не понимаю, чего там делать Дианочке, а ей там как медом намазано. Иногда мне кажется, что Лариса туда специально ездит, да и Гриша тоже – чтобы меня позлить!

– А у своих родителей вы бываете?

– Да, но нечасто. У них же всегда сестренка моя в любимицах ходила! Тем более что они становятся с возрастом все более токсичными: все пытаются меня учить жить. Да я их сама учить горазда: выросла уже! Поэтому стараюсь у них бывать нечасто, чтобы себе настроение не портить. Но когда там Дианочка, мчусь туда сразу. Правда, мама мне не всегда сообщает, если они к ней приезжают, я на нее за это обижена. Очень…

– Вероника, так какой у вас ко мне вопрос?

– Как мне убедить Ларису, чтобы она не перекрывала мне доступ к Дианочке? Не знаю, что там у невестки повернулось в голове неделю назад – она вернулась, мы с Дианочкой как бросились друг к другу… – голос Вероники задрожал, она достала из сумочки бумажные салфетки… – Сейчас у них вроде бы тишь да гладь с Гришей, но я переживаю: ведь опять в любой момент взбрыкнуть может! Тем более что слово «развод» у них в последний год прозвучало не раз. Очень боюсь этого. Ссоритесь с Гришей – на здоровье! Хотите разводиться – ну что ж, ваше дело! Но Дианочка тут при чем?! И я – при чем тут?

Я молчу. Молчит и Вероника. Плачет. Спустя несколько минут спрашивает:

– Вы мне что-то можете посоветовать?

– Если Вы настроены и дальше такое отношение практиковать к своим родным и близким, то могу посоветовать вам подождать семь лет. Когда Дианочке исполнится 11, и она (если, конечно, захочет) сможет потребовать от матери возить ее к вам.

Пауза.

– Я почему-то ожидала, что разговор наш пойдет именно в этом русле. Что вы мне припомните события двадцатилетней давности. Мне очень неприятно.

– Вы ЗНАЛИ, что будет неприятно. И, несмотря на это, пришли на беседу. «Я не ваш психолог», – помните?

– Я все помню. Каждое ваше слово помню. Вы думаете, я не вижу все эти параллели? Вижу. Думаете, я не ходила по психологам? Ходила. Думаете, не «взращивала идеальные мамины фигуры»? Или не «отпускала мужа из своего внутреннего пространства»? Отпускала. Понимаю, что у меня характер дурацкий – ко всем цепляюсь, на всех обижаюсь, ото всех чего-то требую. Но ничего поделать не могу! Это у меня так любовь, наверное, проявляется. Видимо, так меня воспитали родители, это все в меня вложили, и оно укоренилось…

Я предостерегающе поднимаю руку. Вероника замолчала. Потом продолжила:

– Да услышала я на ваших семинарах, что обвинять родителей – путь тупиковый. Услышала и о том, что в нашей жизни все зависит от выбора. Но видите, как меня несет! Я ведь совсем не так думала разговор строить. По-другому хотела.

– Как по-другому?

– Ну, разгребать мне надо все… что навалила, когда сломала все и с мужем, и с родителями мужа, и со своими мамой и папой, и с сестренкой и племянниками… (Голос дрогнул, Вероника опять достала бумажную салфетку…) Да и то, что не даю Грише с Ларисой отделиться от меня, убеждаю их, что «не время», что надо сначала подкопить денег, хотя понимаю, что по-хорошему могу разменять квартиру, да и сваха моя, Ларисина мать, готова вложиться, чтобы и у меня, и у Гришиной семьи были двухкомнатные… Это я их держу, чтобы при мне «куковали», ведь мне главное – чтобы Дианочка рядом…

…Мы занялись с Вероникой «переписыванием сценария ее жизни» (так она обозначила процесс коррекции). Вероника призналась мне, что ей очень «зашла» теория Эрика Берна, основателя трансактного анализа. Его книгу «Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры» она читала и перечитывала много раз, узнавая себя во многих иллюстрациях, поэтому ссылки на него помогали быстро и эффективно корректировать то, что Вероника, по ее словам, «навалила в жизни своей».

Для справки: Берн в своем подходе к психологии и психотерапии сделал попытку собрать воедино как понятия психоанализа, так и поведенческий подход.

Его вышеназванная книга, изданная в конце ХХ века, наделала много шума, однако Берна не сразу восприняли серьезно. Долгое время его называли популистом, но спустя несколько лет его концепция заняла достойное место в психотерапевтической практике, так как подход трансактного анализа ни на йоту не противоречит созидательным принципам классической психологии.

Эрик Берн, будучи отличным практиком и увлеченным исследователем, строил свою работу на постулате, что личность человека имеет три составляющие (которые он «подсмотрел» у Фрейда): «дитя» (эмоциональное начало, импульсы, капризы), «родитель» (долженствования, требования, запреты), «взрослый» (объективный арбитр между «родителем» и «дитем»).

Берн помогал приходящим к нему за помощью людям в анализе четырех составляющих жизни. Во-первых, человек учился анализировать вес каждой составляющей, чтобы ответить на вопрос: «Что со мной не так, что я “вляпываюсь” в одно и то же?»

Вероника, например, четко увидела в себе доминирование «дитя», истеричного, импульсивного и неуправляемого.

Во-вторых, Берн помогал осознать происходящие трансакции – схемы поведения во взаимоотношениях, что помогает в вопросе: «Каким образом выстраивается схема моего поведения, которое мне не нравится?»

Во всех сферах коммуникации Вероника действовала исходя из своих чувств, эмоционального состояния и восприятия человека по категории «нравится/не нравится», что мешало ей не только в личной жизни, в семье, но и в профессии.

В-третьих, на основе анализа трансакций Берн учил человека отслеживать свои «психологические игры» (так Берн называет нечестные, манипуляционные взаимоотношения).

Например:

• обиженный на конкретного человека или на группу людей (на свою семью), играет в игру «Если бы не он… / если бы не ты…»;

• обиженный на общество человек берет на вооружение игру «Калека» («Ну что вы хотите в таком обществе, как наше, от человека с такой болезнью / с такой тонкой психической организацией?»);

• обиженный на судьбу играет в игру «Ну почему такое случается именно со мной?!»

Поиграли с Вероникой на наших встречах в эти игры, отследили их в повседневной жизни, посмеялись – это дало Веронике понимание, каким образом ее приверженность эмоциональному фону «дитя» включает ее в разрушительные коммуникации.

В-четвертых, Берн утверждал, что любая психологическая помощь только тогда эффективна, когда человек начинает осознавать свою непосредственную причастность к собственному «жизненному сценарию», ко всему происходящему с ним, принимает и отрабатывает новые паттерны поведения и таким образом освобождается от деструктивных программ, которые мешали ему, разрушали и его самого, и его отношения [2, 3, 14].

…Забегая вперед, скажу, что размен квартиры занял несколько месяцев. Выяснилось, что Григорий и не был «лентяем», как расписывала его Вероника: он давно уже работал на удаленке в компании своего отца. Лариса вернулась, узнав, что беременна, а Григорий признался ей, что скопил достаточно средств на квартиру в ипотеку. Решение Вероники подарить им метраж, разменяв «трешку», оказалось очень кстати: влезать в ипотечную кабалу в таком случае не было необходимости.

После того как Вероника начала «разгребать ею наваленное», Григорий с Ларисой записались на групповую терапию (тренинг для супружеских пар, состоящий из 12 занятий – я расскажу о нем в одной из глав этой книги), где они имели возможность услышать в том числе и о важности гармоничных отношений с родителями. Опасность разлучения с Дианочкой бабушку миновала…

Я считаю «Живительный бутерброд» универсальным средством (можно назвать его «техникой» или «механизмом»), которое, если им овладеть, безукоризненно работает во всех сферах человеческих отношений: между родителями и детьми разных возрастов, между супругами, коллегами по работе, подчиненными и начальством, друзьями и приятелями.

Это средство помогает вам оставаться «на плаву» и налаживать свой эмоциональный фон в любых обстоятельствах.

Почему я назвала этот механизм «съедобным» словом?

Потому что питание – важное условие нашего физического существования, а принципы, включенные в состав «Живительного бутерброда»: благодарность, прощение, благословение – являются важными составляющими наших взаимоотношений.

«Бутерброд» подразумевает его многократное использование там, где есть живые отношения.

«Живые» – не значит «хорошие» или «гармоничные»; живые отношения могут быть и конфликтными, и агрессивными, и абьюзивными. Но если вы с людьми в контакте, отношения живы:

• с родными и близкими;

• с коллегами (особенно с теми, с кем вы находитесь в одном проекте или на одной территории);

• с начальством/подчиненными;

• с вашими соседями (особенно если в доме тонкие стены, или вы вместе решаете животрепещущие вопросы текущей у всех крыши)…

В контексте нашей книги я использую этот термин «живые отношения», говоря о детях и их родителях. Повторюсь еще раз, что отношения могут быть здоровыми и больными, условно здоровыми и смертельно больными, активными и в стагнации – они могут быть любыми, но пока родители и дети живы, живы и детско-родительские отношения.

Поэтому необходимо, чтобы табличка пополнялась непрестанно.

Чтобы у вас всегда был готов «мед» для озвучивания боли. Без боли не обходятся близкие отношения, ведь мы живые. На семинарах по семейным проблемам мы с мужем часто приводили иллюстрацию про ежиков, которым порознь холодно, а вместе колко.

Нужно время притереться друг к другу, чтобы и тепло было, и не колко.

Но, будучи живыми, ежики могут постоянно совершать неловкие движения, которые причинят боль другому. Боль надо озвучить, чтобы не культивировалась обида, но озвучивать надо с «Живительным бутербродом». И сначала ВСЕГДА ДУМАЙТЕ ПРО МЕД!

Папа, болеющий деменцией, вдруг грязно выругался в сторону дочери, ухаживающей за ним.

Выбор:

• ЛИБО расплакаться, сетовать: «Да что же это такое?! Папа никогда так не позволял себя вести! Я всегда была любимой дочкой! А сейчас он невыносим!», – и сразу вы начинаете тонуть в ядовитых эмоциях, в раздражении, разочаровании, которое переносите и на своих близких…

• ЛИБО: «Папа, я так благодарна Богу, что ты у меня есть, а воспоминания детства, как мы вместе собирали вишню в саду и плевались косточками – кто дальше, до сих пор вызывает у меня счастливую улыбку… А сейчас, папа, мне было очень больно, когда ты выплюнул в меня эти гадкие слова, но я не сержусь, папа (я тебя прощаю), и ты меня прости, что я сначала разозлилась до невозможности и хотела просто громко хлопнуть дверью, папа, я люблю тебя и не перестану заботиться о тебе».

Дочь в который раз проигнорировала договоренность приходить не позже десяти часов вечера.

У мамы выбор:

• ЛИБО обвинять / делать вид, что ничего особенного не происходит / плакать в подушку…

• ЛИБО: «Дочь, я благодарна тебе за вкусный кофе, который сегодня утром ты приготовила для нас всех, однако мне больно и неприятно, что ты игнорируешь нашу договоренность, которая исходит из нашей заботы друг о друге, но я тебя прощаю. И ты меня прости, что несколько раз пускала на самотек это твое поведение. Ты считаешь себя взрослой, таковой ты и являешься по закону – в свои 18, а раз так, то благословляю нас с тобой честными отношениями: хочешь быть дочерью в нашей системе – живешь по нашим правилам; если они тебе в тягость – ищи себе другое жилье, создавай свою систему».

Из последнего разговора с Анной, о которой я рассказывала ранее во второй главе:

«Надежда Николаевна, я помню, как вы задали мне провокационный вопрос:

– Что значит: “говорить истину с любовью”?

Я тогда начала разводить философию, которую вы классно резюмировали:

– То есть, по-твоему, говорить истину с любовью – это говорить гадости ласковым голосом?

Я тогда долго хохотала. А потом мы разбирали с вами, что говорим не “гадости”, а правду, факты, которые болезненны и неприятны. При этом сначала всегда важно приготовить “мед”. И еще я помню, как вы развенчали чушь, в которую я до встречи с вами искренне верила, потому что она всегда красиво преподносится на страницах интернета: “Если не хочешь потерять отношения, не выясняй отношения!”

Вы тогда жестко сказали:

– ЧУШЬ! Все с точностью до наоборот: если НЕ выяснять отношения, будешь все больше и больше отдаляться от человека. НЕ хочешь близких отношений – НЕ выясняй отношения.

У меня до сих пор хранится та моя тетрадь, где эти пять колонок, и куда я продолжаю вписывать “мед” про маму, сестру, папу, мою тетю (свекровь), моего зама в офисе, моего офис-менеджера, теперь и муж там. И прежде чем сказать моему любимому о чем-то, что мне не нравится, я думаю о меде; как, впрочем, и любому другому, с кем я в живых отношениях. А еще мне очень помогли “Бутерброды одноразовые”…»

Что такое «Одноразовые живительные бутерброды»? Такие бутерброды готовятся один раз для «эксклюзивного» использования.

Практика «Одноразовых бутербродов» очень действенна в освобождении от закоренелых обид из прошлых отношений, которые априори закончены.

Например, этого человека уже нет в живых и/или он не имеет отношения к вашей сегодняшней жизни (бывшие мужья, бывшие свекрови, бывшие ухажеры, бывшие подруги…).

Часто задают вопрос: «Стоит ли ворошить прошлое?»

С Анной «Одноразовыми бутербродами» мы занялись, когда дошла очередь до ее бывших «номеров».

– Жизнь – непредсказуемая штука, – сказала я Ане тогда, – в ней много неожиданных экзаменов по теме усвоенных/неусвоенных уроков. Представь, что ты оказалась за одним столом с человеком, который когда-то причинил тебе боль, предав/очернив/отвергнув тебя… И вот у тебя настроение портится, появляется желание уйти, пренебречь собственными планами и ожиданиями по поводу этого мероприятия – только лишь потому, что этот человек здесь. Ты свою жизнь подчинила обиде, ты опять в «д&рьме». Перед тобой снова выбор: подчинить себя ядовитым эмоциям и проиграть либо обратить это в удобрение. Иначе обида руководит твоей жизнью и твоими планами.

Анна приготовила тогда «одноразовые бутерброды» для всех своих бывших «номеров» – для Эльчина, для Геннадия, для Ярослава. Она даже приготовила бутерброд для жены Эльчина: «Я благодарна тебе, что ты тогда пришла и открыла мне глаза. Мне было больно и унизительно видеть презрение в твоих глазах, но я тебя прощаю. И ты прости меня, что невольно я оказалась вовлечена в этот мерзкий любовный треугольник. Счастья тебе!» Анна четко выполняла все инструкции по «бутербродам» и в написании, и в принципе устно произнесенного слова. Никакие письма, СМС, мессенджеры в «бутерброде» недопустимы. Только устно.

Возвращаясь к истории с Вероникой: ей также понадобился «одноразовый бутерброд», чтобы окончательно поставить точку в отношении к бывшему мужу. Все эти годы она жила в отрицательных эмоциях: злясь сначала на него, потом на свекровь, потом на себя, потом на сына, на невестку… Она поняла, что непоставленная точка тяжелым грузом тянет ее на дно, не давая освободиться для новых перспектив.

Она смогла озвучить свою боль, что муж когда-то вот так просто взял и отпустил ее, женщину, которая его «достала». Эту боль она облекла в мед благодарности мужу за его заботу и терпение, признание своих косяков и слова пожелания ему счастья.

«Бутерброды», которые она приготовила в отношении своей свекрови, позволили Веронике приезжать в ее дом, чтобы забирать внучку, и спокойно общаться с бабушкой своего сына.

«Бутерброды», приготовленные для родителей и сестры, помогли ей установить спокойное отношение к их семейным мероприятиям, куда ее не всегда приглашали (из-за скверного характера), но со временем она стала замечать, что все чаще становится частью семейных праздников.

Больше всего Веронику удивило, что бутерброды, приготовленные под именем «Лариса», совершили чудо в ее отношениях с невесткой: та начала называть Веронику мамой-Веруней (именно так, «бабулей Веруней» называет ее Дианочка).

Расскажу еще одну историю про «Одноразовый живительный бутерброд». История Елены и ее сына Ильи.

«…До 13 лет мой сын Илья особо не интересовался, где его отец. Я когда-то, когда он был маленький, объяснила ему, что иногда случается, что “папы в жизни ребенка нет, но зато есть дедушка!” Дедушка у моего Илюши действительно супер!

Мой папа – Папа с большой буквы. Они с мамой очень любят внука, он проводит у них почти все свои каникулы и праздничные дни. Они живут в маленьком городке в 100 километрах от нас, там у сына и друзья, и рыбалка, и гонки на мотороллерах, и дедушкин с бабушкой сад, и огромный старый пес Арго, который сыну ровесник и друг.

В общем, ничего не предвещало беды, как вдруг сын случайно узнал, что его биологический отец живет в нашем городе; более того, имеет торговую точку на городском рынке в 15 минутах ходьбы от нашего дома.

“Как так-то?!” – я всегда буду помнить эту фразу сына, произнесенную тогда: полувопрос, полуутверждение, полное боли, недоумения, растерянности. Сердце мое сжалось.

Я думала, что преодолела ту боль, когда муж ушел от меня к другой женщине, а я была на седьмом месяце. Он просто собрал вещи и бросил через плечо: “Я законопослушный. Деньги присылать буду исправно. Но жизнь у меня с сего момента идет в другом измерении, тебя там нет”. Развод оформил быстро (использовал все свои связи), слово сдержал: в жизни нашей с сыном не появлялся, но переводы приходили всегда исправно, оформленные по всем правилам (видимо, чтобы я, если вдруг надумаю, в суд не подавала). И вот эта боль нахлынула в тот день, когда сын узнал, что его отец совсем рядом с нами. Жив и здоров…

Мне больно от самой мысли, что сын пойдет к нему, чтобы познакомиться. Говорила сыну, что папа – не тот, кто зачал, а кто вырастил. Что биологический папа – это не всегда папа настоящий! Употребила и вашу, Надежда Николаевна, терминологию: “банк спермы”. Но сын упрямится: “Мама, не останавливай меня. Я хочу посмотреть ему в глаза”. Я не знаю, как к этому относиться…»

Елена старалась держать себя в руках, но голос у нее срывался. Я ответила:

– Спокойно относиться. Подростковый возраст – возраст выбора ценностей, которыми человек будет жить. Судя по вашему рассказу, вся ваша семья вложила в него правильные ценности и правильное понимание мужской ответственности и роли. Поэтому он и потрясен новостью, что это никак не укладывается в привитую систему ценностей. Помогите сыну укрепиться в ней. Не отговаривайте его.

– Но ему же будет очень больно! Я не хочу, чтобы он пережил боль отвержения, как когда-то пережила я.

– В его жизни было так много принятия, любви, заботы и правильных ценностей, что предстоящая боль имеет все шансы сделать его сильнее. Сейчас ваш сын проходит урок, на котором он либо научится прощать и благословлять, либо предпочтет ядовитые эмоции страха, горечи, стыда и вины. Это для него – шанс усвоить урок и успешно сдать экзамен. К тому экзамену ему надо подготовиться.

…Этот разговор с Еленой состоялся во время летнего лагеря, организованного для родителей детей подросткового возраста. Программа лагеря включала в себя массу мероприятий на сплочение семьи, а также интерактивные семинары отдельно для детей и их родителей. В этот же день у меня был семинар с подростками на тему «Ты и твои родители», где мы говорили об ответственности не только родителей, но и самих детей, начиная с 11–12 лет, за отношения друг с другом. Там я затронула и «Живительный бутерброд».

После семинара подошел паренек.

– Я видел, как вы говорили с моей мамой. Смею предположить, это была тема про меня и моего отца? – вопрос был задан прямо, без обиняков, по-взрослому.

– Предположение верное.

– Вы же не против того, чтобы я встречался с… (пауза) этим человеком?

– Если ты имеешь в виду биологического отца, то я ЗА твою встречу с ним.

– Я так и понял из сегодняшнего семинара. Поблагодарить. Простить. Отпустить.

– Да. Ты идешь на эту встречу без иллюзий, что будет трогательное воссоединение и излияние любви и восторга от биологического отца. Ты идешь не для того, чтобы что-то доказать или обвинить. Ты идешь, чтобы самому исцелиться и избавиться от чувства отверженности, которое навалилось на тебя.

– Я уже приготовил бутерброд. «Отец, я благодарю тебя, что ты повлиял на мое появление на свет. Мне очень больно, что ты меня вычеркнул из своей жизни сразу. Меня и маму. Но я тебя прощаю. Будь счастлив, если сможешь!»

– Без «если сможешь» – все на пять с плюсом!

– Понял… Хотелось ввернуть шпильку, – Илья улыбнулся. – А у меня к вам просьба: мама сказала мне, что хочет пойти со мной. Но я хочу сам. Поговорите с мамой.

– Хорошо. Поговорю.

…Через несколько дней после нашего возвращения позвонила Елена.

«Я пообещала сыну, что не пойду с ним. Но не выдержала, и пошла ЗА ним, стараясь быть незаметной. Я проследила его путь к магазину его отца. Илья зашел. Сквозь стекло большого окна витрины я видела, как этот человек работал с какими-то документами. Он поднял глаза на моего мальчика. Выслушал его. Ничего не дрогнуло на его лице (или я просто не заметила?). Илья развернулся и вышел. А тот… человек… продолжил работать со своими бумагами. И вы знаете, что? Я сделала то, чего от себя не ожидала. Дождавшись, пока Илья скрылся за поворотом, я пошла в этот магазин, открыла дверь, он поднял на меня глаза, узнал сразу, на его лице отразилось много чего: досада, испуг, оборона…

– Дмитрий, я благодарна тебе за сына. Только сейчас поняла, насколько больно ты мне сделал, и эта рана разочарования и отверженности еще не зажила. Но сегодня я тебя прощаю. И ты меня прости, что только сейчас сказала об этом, что все эти годы чего-то ждала. Благословляю тебя и себя максимальной честностью: все твои контакты блокирую, заношу в черный список. Ты для меня умер как мужчина окончательно. Будь счастлив!

Последние слова я договаривала с трудом. С усилием, но я удержала тон голоса. Повернулась, вышла, сзади послышался какой-то шум. Он догнал меня, развернул, зашипел в ухо:

– Ты что тут устроила мне? Еще и мальчишку подослала?!

– Мужчина, руки убрал! – не думала, что вот так сразу смогу воспринять его касание как чужое, омерзительное, недопустимое. В моем голосе было столько негодования, что недалеко находившийся охранник поспешил мне на помощь. Дмитрий отдернул от меня руки, поднял их, раскрыв ладони, давая охраннику понять, что все в порядке… 13 лет я жила в тюрьме непрощения. Сейчас свободна».

Карл Роджерс, представитель гуманистического направления в психологии, разработавший клиент-центрированный подход в оказании психологической помощи, утверждал, что человек обладает врожденной тенденцией к развитию своих возможностей. То есть, другими словами, в любого человека «встроено» стремление и перспективы развития и саморазвития.

Задача психолога, педагога, социального работника – любого, кто профессионально занимается помощью людям в обретении субъективного благополучия, – уделять внимание не проблеме человека, а ему самому, дабы активизировать эти тенденции.

По мнению Роджерса, проблемы возникают тогда, когда несоответствие между «Я-реальным» и «Я-идеальным» достигает критического уровня. «Я-реальное» – это восприятие себя на основе феноменологических связей с внешним миром, а «Я-идеальное» – представление человека о себе в идеальном варианте. Важно приблизить эти два «Я» друг к другу: снижая требования к себе как к «Я-идеальному», одновременно повышая свои возможности на уровне «Я-реального» через выработку самоуважения, стремление к самовыражению и самораскрытию во взаимоотношениях с собой и с окружающим миром [14, 19].

У Ильи в какой-то момент произошел сбой в «Я-реальном» («я проигнорирован отцом», «мама видит меня как слабого, неспособного справиться с правдой предательства родным человеком») и в «Я-идеальном» («Так я любим или предан? Я слаб духом или силен?»). Его решение посмотреть в глаза биологическому отцу, сказать ему о своей боли, простить и отпустить (если мы будем рассматривать ситуацию через классическую школу Роджерса) – стало активизацией его врожденной тенденции к самосовершенствованию. Так же произошло и с Еленой, когда она озвучила «Живительный бутерброд прощения».

Потребность человека в любви и принадлежности является одной из главных. Авраам Маслоу, основатель психологии самоактуализации, определил ее как важную часть своей всемирно известной Пирамиды фундаментальных потребностей. Эта потребность находится между витальными (физиологическими и потребностями в безопасности) и потребностями в признании и самоактуализации. Маслоу утверждает, что у всех людей есть стремление и возможность достичь высшей ступени – самоактуализации во множестве сфер человеческого бытия, как психических, так и ценностно-смысловых, но не все люди выполняют эти «обязательства перед самим собой». Маслоу приводит признаки человека, достигшего высшего уровня Пирамиды, и среди них:

• глубокие межличностные отношения;

• чувство сопричастности и единения с другими людьми;

• различение средств и цели;

• различение добра и зла;

• демократическая структура характера («раз у меня получилось, то и у другого может получиться», «я могу ошибиться, ошибиться может и другой». [14, 47]

Илья, сделав выбор в пользу здорового отношения к людям, в том числе к отцу, который вычеркнул его из жизни, поднялся над своими разочарованием и горечью. Озвучив этому человеку свое отношение к его решениям и прощение, парень, с одной стороны, обрел свободу для собственного движения вперед, а с другой – показал отцу путь к освобождению от ядовитых эмоций и дал ему шанс.

– Откуда Вы знаете, что у Дмитрия есть или была потребность освободиться от чувства вины? – спросила меня Елена, когда мы разговаривали с ней по поводу «бутербродов, съеденных ею и Ильей».

– Я не знаю, но предполагаю с очень большой долей вероятности, – ответила я.

Дело в том, что за более чем 30 лет моей практики я встречалась с такими «Дмитриями» часто. Исключений не видела. Прошлое, «нерасхлебанное», непрощенное, непокрытое – тянет, как бы человек ни уверял в обратном себя и окружающих.

Вывод по этой главе: прошлого уже нет, будущего еще нет, но есть настоящее, которое для вас представляет собой мощный ресурс анализа и необходимого преобразования своих решений для конструктивных шагов в будущем.

Мудрости вам и любви!

Глава четвертая

Взрослые дети и их родители. Притча о блудном сыне. Долина плача

…У отца было два сына [4]. Однажды младший из них решил, что он достаточно вырос и имеет право на самостоятельную жизнь, а отцовский дом с его традициями и правилами ему тесен, поэтому пора определиться с сепарацией. Но, понимая, что сам в этой жизни ничего не сделал, не заработал, но жил на всем готовом, юнец этот решил сначала забрать у отца то, что было бы ему положено по наследству, если бы отец умер.

Придя к живому родителю, он примерно так и сказал: «Отдай мне то, что мне причитается в случае твоей смерти…»

Полагаю, что отец, несмотря на оскорбительную ситуацию, все-таки надеялся на лучшее: сын решил вложиться в хорошее дело вне отцовского дома. Родители надеются на лучшее.

Однако парень забрал все свое наследство и ушел в свободное плавание жизни в удовольствие. Причем не просто ушел из дома, но отправился далеко, за тридевять земель, чтобы только его «предки» не доставали. Теперь ему никто не указ! Теперь никто не учит его жить! Теперь он при деньгах и может делать все, что ему заблагорассудится! Он сепарировался и живет по своему усмотрению – в свое удовольствие, по своим похотям и желаниям! Круто!

Но похоти его были слишком неуемными, и их оказалось так много, что средства этого молодчика подошли к концу. А тут еще подоспела и экономическая катастрофа в той стране, где он кутил. Голод, бедность, неустройство – все это накрыло парнишу по полной. Нужда его оказалась столь велика, что герой наш был согласен на любую работу. Однако единственное дело, которое ему удалось найти, – пасти свиней. Он оказался в таком отчаянном положении, что ему стало в радость питаться из свиного корыта; причем и это было для него непозволительной роскошью: сначала насыщались свиньи, а уж потом, когда они наедались, мог поесть и он… И вот, в какой-то момент, сидя там, у корыта, и наблюдая за чавкающими свиньями, он вдруг прозрел. Он пришел в себя!

Кстати, хороший оборот: «прийти в себя». Получается, что раньше в твоем теле жил как бы не ты, а кто-то другой – глупый, недальновидный, жестокий к любящим, пренебрегающий семьей и близкими людьми. И вдруг – приходишь ты сам в себя, в свое тело, выгоняешь того глупца, что в тебе поселился когда-то с твоего ведома, и опять становишься собой.

Примерно это и произошло с тем юношей. И… Он пошел к… специалисту по детским травмам. Смоделируем схему их разговора.

– Скажите, мудрый специалист, в чем моя проблема?! Почему так получилось, что я у свиного корыта?! Что со мной не так?!

– Наверное, ты жил в гиперопеке?

– А что это такое?

– Это когда тебя чересчур опекают.

– Ну-у… отец меня любил.

– Вот я и говорю: гиперопека была.

– Тогда да – отец и меня, и старшего брата опекал.

– А, так у тебя еще и брат имеется? То есть налицо конфликт сиблингов.

– Сиблинги – это типа «братья-сестры»?

– Да. Угадал. Так были у вас с братом конфликты?

– Ну, бывало, в детстве мы с братом любили помутузить друг друга…

– Вот видишь? Это же типично в таких семьях, как твоя: борьба за любовь отца. Эти извращенные формы отношений не могли пройти для тебя бесследно! Ты с детства боролся за любовь собственного отца! Для твоего внутреннего ребенка это – неподъемная эмоциональная травма!

– Отец всегда ругал нас, когда мы дрались, говорил, что братья – близкие друг другу люди.

– Ой-ой-ой… Это же эмоциональное насилие – воспитание токсичным отцом, навязывающим свои ценности и стандарты! Это всегда приводит к трагичным последствиям. Вот ты и имеешь в своей жизни то, что имеешь. Наверное, и мать была на стороне брата?

– Маму я не помню.

– Так там еще и абьюз был?! Отец свел мать в могилу, а потом, живя в чувстве вины, сверхопекал вас с братом. Любовь, которая изначально продиктована токсичным родительским эгоизмом, сформировала в тебе зависимую личность.

– Я попросил у отца мою долю, чтобы стать независимым, и он отдал.

– Отдал и забыл. И ни разу за все это время не вспомнил! Игнор собственного ребенка – это страшная детская травма…

Я остановлюсь здесь. Не буду далее моделировать чушь. Хотя, к сожалению, порой именно такая чушь льется за закрытыми дверями на сеансах некоторых специалистов. Как вы думаете, что происходит дальше после подобного «душевного исцеления»?

Психологическое благополучие? – Нет, утопание в яде обиды.

Желание восстанавливать отношения? – Нет, поглощение претензиями.

Перемещение от корыта со свиньями в процветание? – Нет, укорененное убеждение, что «все не так уж плохо», а сеанс у специалиста имеет свои «выгоды»:

• нашли козла отпущения (раз есть виноватый, мать/отец, значит, я – белый и пушистый);

• определили выигрыш создавшейся ситуации, подключив «псевдопозитивное мышление»: «Я сепарирован! Я имею свои границы! У меня есть свое мнение!»;

• выработали план, как «вывести отца на чистую воду», чтобы он всю жизнь был тебе должным просто за то, что тебя родил.

Такой разворот событий в жизни юноши после «прихода в себя» был бы вполне вероятен в наши дни, когда учение про детские травмы и про тотальную ответственность родителей за судьбу взрослых детей приобрело масштаб пандемии.

Притча, на которую я ссылаюсь, имеет иной разворот событий [4].

Юноша, придя в себя, как бы опомнился и сказал сам себе:

«Что я здесь делаю?! В доме отца моего я видел с раннего детства, что все наемники, кто на него работают, в том числе и те, кто пасут стада, имеют всего вдоволь и хлеба у них избыток! А я здесь умираю с голоду у корыта, рядом со свиньями, не имея права даже есть досыта их корм!»

Он вскочил и пошел обратно к отцу: «Хватит с меня такой жизни! – говорил он себе, убеждая себя в правильности принятого решения, несмотря на снедающие его изнутри стыд, страх, сомнения. – Я гадко поступил с отцом. Я не имею права теперь называть себя его сыном. Но я просто попрошу отца нанять меня работником, я ни на что не буду претендовать! Никогда! Я приду и скажу: “Отец, я согрешил против тебя и против Бога, я уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих!”»

Дорога была дальняя – ведь то была совсем другая страна. Но он шел. К отцу. С покаянием.

Отец увидел его издалека. Увидел его плачевное состояние и вид раскаявшегося в своем пороке сына. Отцовское сердце дрогнуло. Он побежал сыну навстречу. И, подбежав, пал ему на шею и целовал его. Вокруг стали собираться люди, работники отца. Они наблюдали возвращение блудного сына.

Отцовские поцелуи – было самое меньшее, что ожидал юноша. Пребывая в отцовских объятиях, он начал проговаривать заготовленную заранее речь:

– Отец, я согрешил против тебя и против Бога и уже недостоин называться сыном твоим…

Но отец не дослушал его. Обратившись к слугам своим, он воскликнул:

– Принесите лучшую одежду! Оденьте его! Дайте перстень на руку его и обувь на ноги!

Отец не согласен на меньшее: ему нужен не наемник в лице сына, но – сын!

Возвращение блудного сына настолько важно для отца, что радость его не может вместиться в рамки простой семейной трапезы. Отец устраивает пир: «Станем есть и веселиться! Ибо сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся!»

И они начали веселиться…

Эта притча из Евангелия известна на русском языке как «Притча о блудном сыне», а в других переводах и в других языках она часто называется «Притча о потерянном сыне».

Все эти месяцы (или годы?) отец оплакивал сына.

Он не преследовал его с нравоучениями, когда тот вел порочный образ жизни.

Он не подавал на него в суд за незаконную растрату наследства.

Он не вразумлял его, предлагая иные способы вложения средств.

Он не искал его, чтобы подбросить деньжат, когда сынуля оказался у корыта со свиньями.

Он оплакивал его.

Оплакивал как человека, совершившего самоубийственный поступок. Сын для него все это время был мертв, потерян.

А теперь нашелся! Обратите внимание: САМ НАШЕЛСЯ, а не «его нашли».

Это очень важная деталь.

Когда ценная монета закатилась в дальний угол, ее ищут.

Есть смысл искать и неразумную овцу, которая по своей глупости забрела в чащу.

Но с человеком все не так. Человек не «нечаянно» скатывается в порочное поведение или «по недомыслию» забредает в чащу ненависти и пренебрежения ценностями. В возрасте 12+ такого случайно произойти не может. Это сознательный выбор.

Возвращать человека насильно смысла нет – даже если он(-а) и вернется, вы еще и окажетесь виноватым в «причинении добра», вас обольют грязью, а потом он(-а) все равно сбежит.

Потому и не искал отец своего мертвого/потерянного/блудного сына. Знал, что возвращение возможно ТОЛЬКО ЧУДОМ – если САМ «блудный» захочет найтись.

В большинстве случаев это происходит, когда человек оказывается у «свиного корыта». И, «придя в себя», может сделать выбор в пользу раскаяния и нравственных ценностей.

– Наркоману, чтобы избавиться от своего порока, нужно ценность наркотика поменять на ценность жизни.

– Абьюзеру – ценность абьюза поменять на ценность отношений.

– Агрессирующему против родителей взрослому ребенку важно ценность обиды и претензий поменять на ценности семейных отношений.

– Родителям, утопающим в горе по поводу взрослых детей, которые вычеркнули их из жизни, нужно ценность этого самого горя поменять на ценность радости общения с теми детьми и внуками, которым нужна их любовь.

Галина была на одном из семинаров по детско-родительским отношениям; во время обеда она села за один стол со мной и рассказала свою историю.

«Растили детей как могли. Время было трудное. Кризис, закрытие предприятия у мужа, копеечная зарплата у меня в школе. Друзья помогли нам войти в бизнес: тогда это называлось “челночество”: ездили за товаром за границу, сбывали его на местном рынке, потом опять уезжали. Дети жили у моих родителей. Они замечательные. Но, конечно, детям нужны мама с папой. Старались с мужем по приезде проводить с ними время. Тогда начали открываться всякие развлекательные центры, ходили туда с детьми, ездили с ними в отпуск, определили их в престижные школы… А потом старшая дочка пошла в психологи. И тут началось: разговоры о детских травмах, о недостатке родительской любви, о страдающем внутреннем ребенке, о недополученных ресурсах родительского дома…

Однажды муж не выдержал ее нравоучений во время семейного ужина: “Чтобы больше этого не слышал! Слишком умная стала – родителей обвинять да поучать решила?!” Дочь ему выдала: “Сейчас в тебе говорит несепарированный от родителей жены мальчик, который не умеет брать ответственность на себя!”

Муж тогда сказал ей резко: “Вон из-за стола!” А она: “Я давно хотела сепарироваться от вас, токсичных родителей, которые ни на что не способны, кроме как калечить собственных детей!”

В общем, не буду пересказывать тот ужасный скандал, после которого муж выставил ей условие: либо извиниться за отвратительное поведение, либо в течение трех дней съехать. Дочь хлопнула дверью, ушла из дома. А муж отхватил по полной: сначала от меня, что “надо держать себя в руках”, что “надо быть снисходительным к молодости”; потом и моя мама высказала мужу, когда дочь не пришла и под утро (как потом выяснилось, она у подруги ночевала).

Сейчас я понимаю, насколько муж был прав. Кстати, в тот вечер, когда она дверью хлопнула, нас поддержали младшие дети. Сын (16 лет) сказал:

– Ну наконец-то! Папа, я все ждал, когда ты ее трэш прекратишь! Ну сколько можно это терпеть?!

Дочь (13 лет) спросила:

– Папа, я надеюсь, ты не сольешься?

– В смысле? – мы с мужем хором задали ей вопрос.

– Так через три дня ты должен оплачивать ей следующий семестр! Неужели ты будешь платить после этого театра?

Сын пошутил:

– Ей же претит брать деньги у токсичных родителей, нанесших жуткие травмы ее внутреннему ребенку! – Он сделал брезгливое лицо и сыграл мелодику тона нашей старшей. – “Фу! Какая гадость, эти ваши токсичные деньги!”

Мы рассмеялись, атмосфера тогда несколько разрядилась, а муж сказал:

– Деньги не пахнут…

Вопрос оплаты обучения дочери встал перед нами, как и прогнозировала младшая дочь. Старшая вернулась домой через два дня, с нами демонстративно не разговаривала, за стол не садилась, покупала себе какие-то полуфабрикаты на деньги, которыми ее снабдила мягкосердечная бабушка. На третий день она молча положила на стол выписку из бухгалтерии Университета, где была обозначена сумма. Муж сверху на эту выписку положил заранее заготовленный список ее части оплаты за воду, электричество, газ, интернет, квадратуру жилого помещения.

– И что это? – впервые за эти дни дочь соизволила обратиться к отцу. Она старалась говорить снисходительно-пренебрежительным тоном, хотя глаза ее беспокойно забегали.

– Это то, что ты нам должна. Ты решила поиграть с нами в съемщицу комнаты в нашей квартире. Я принимаю эту игру серьезно. У тебя выбор небольшой. Либо ты – квартиросъемщица, в таком случае никакого права ни на наш холодильник, ни на наш кошелек не имеешь; и к этому счету я добавлю еще и счет за аренду. Либо ты – наша дочь, и тогда у тебя есть право быть частью нашей семьи, пользоваться ее благами и при этом вкладываться в нее, выполняя свои обязанности по дому. Игру мы в любом случае прекращаем.

Я не буду пересказывать те мерзости, которые выкрикивала дочь в нашу с мужем сторону, в сторону хмыкающего брата и посмеивающейся над этой сценой младшей сестры. Дочь хлопала дверями, собирая какие-то вещи. Это продолжалось минут 15, потом она выскочила из дома с рюкзаком и компьютером. Через полчаса позвонила моя мама, возмущенным голосом требуя объяснений (внученька, естественно, пришла к ней, в красках расписав “токсичных” родителей). Но к тому времени я успела этот вопрос проговорить с моим папой, который волей случая оказался свидетелем безобразной сцены. Папа через полтора часа после прихода “разнесчастной внученьки, спасающейся от токсичных родителей” переговорил с мамой. В общем, в лице моих родителей дочь не нашла “благодарные уши”.

А мы ждали дома развязку событий. Именно тогда мой муж признался, что он давно читает ваш аккаунт, Надежда Николаевна, чем он меня несказанно удивил!

– Ты же терпеть не можешь психологов! – воскликнула я тогда, а он ответил:

– Она другой психолог.

Именно ваш аккаунт помог мне тогда поддержать мужа, не пойти на поводу у мягкотелости, не начать сомневаться в своей адекватности. А ведь я уже несколько недель до этого события копалась в себе, искала, в чем же я провинилась перед дочуркой, раздумывала, как же мне найти к ней подход…

У вас я прочитала о недопустимости хамства со стороны взрослых детей, и уж тем более тех, кто живет за счет родителей в их системе; о том, что важно детей прощать; о том, что прощение и продолжение отношений – вещи не всегда взаимосуществующие. Продолжать строить отношения и финансово поддерживать детей можно ТОЛЬКО после их раскаяния, которое подразумевает перемену поведения и определенные условия бытия, пресекающие паразитическое отношение к семье.

Дочь вернулась домой. “Сделала лицо”. Извинилась. Хамские выходки прекратились. Вести стала себя показательно правильно. Попросила перечень своих обязанностей. Выполняет четко: готовит три раза в неделю ужин, по вторникам и пятницам на ней мытье посуды. Недавно я случайно увидела, что она читает ваш аккаунт!!! По ее лицу поняла, что ей не нравится то, что она читает. Потом, видимо, вы ее заблокировали (вы же предупреждаете всегда, что пишущих хейт “баните”). Однажды она попросила мой телефон, чтобы выйти на ваш аккаунт. Я отказала, аргументируя тем, что не хочу из-за нее оказаться у вас в “бане”.

И тут вдруг моя дочь задает вопрос:

– Мама, а если бы я тогда ушла и перекрыла все доступы к вам с папой, и перестала бы общаться, и выключила вас, ты бы реально меня считала потерянной или мертвой, как в той притче о блудном сыне?

Вопрос прозвучал неожиданно и как-то по-особенному: я уже несколько лет не слышала таких настоящих человеческих ноток в голосе дочки. Я почувствовала, как близко расположены слезные каналы у меня. Стараясь говорить спокойно, я задала ей встречный вопрос:

– А у меня был бы выбор?

Дочь помолчала. А потом продолжила:

– То есть ты бы не стала меня искать, выклянчивать прощение за все то, в чем я вас с папой обвиняла… Не стала бы?

– А был бы смысл? Такое мое поведение поменяло бы твое сердце?

– Нет, – согласилась дочка. – Мне нравилось вас во всем винить! Я верила всей этой чуши!!!

И тут дочка порывисто обняла меня, слезы у нас полились одновременно:

– Мама, и ты бы проходила Долину скорби… и папа бы проходил Долину скорби. И сейчас я вижу, как вам тяжело со мной.

– Нет, дочка, нам тяжело не с тобой, а от ожидания, какой твой выбор будет дальше. Потому что от этого зависит, ждет ли нас Долина скорби…

В общем, сейчас дочка перестала быть отличницей, потому что она стала отчаянной спорщицей со многими преподавателями в своем учебном заведении. Но мы с мужем рады. Почему-то именно теперь, когда у нее пошли тройки по некоторым практическим предметам, мы уверены, что из нее получится неплохой психолог…»

В истории Галины счастливый конец. К сожалению, не во всех семьях он бывает таким. Многим родителям приходится проходить Долину скорби, потому что не все «блудные дети» «приходят в себя», и не все переживают прекрасные метаморфозы «был мертв и ожил, был потерян и нашелся». Есть и такие, которые так всю жизнь и сидят «у свиного корыта», утопая в собственном превосходстве сепарированных детей с претензиями к родителям.

Родители, у которых ребенок «теряется», «умирает» или «блудит», вступают в Долину скорби. Переживание горя имеет свои законы, независимо от того, какую потерю перенес человек: потерю дома, смерть супруга или «блудного взрослого ребенка». Есть много теорий по переживанию горя, но все они сходятся в том, что у горевания есть свои этапы. Количество этапов может разниться от теории к теории, но суть не меняется.

Пока горе не пережито, пока все этапы не пройдены, человек не может продолжать жить полноценно.

Разберем эти этапы в Долине скорби родителей по «блудным» детям.

Этап первый. ОТРИЦАНИЕ.

Существует три разновидности этого этапа.

1. Родители могут отрицать случившееся.

«Да нет же! Не может быть, чтобы мой мальчик, всегда такой внимательный и любящий, отказался приехать к папе на юбилей! Это, наверное, его жена подговорила, которая только и делает, что твердит про сепарацию!»

«Дочь просто в поиске, она много работает, ей плохо из-за развода, она не хочет нас расстраивать, поэтому не звонит, не приходит, в больнице маму не навестила после операции…»

Оправдание блудных детей или попытки логически объяснить их поведение обстоятельствами или чьим-то влиянием – занятие тупиковое и лукавое. Демонстративный игнор традиций, которые в вашей семье являются проявлением любви и внимания к родным людям, – это сознательный выбор выросшего ребенка «умереть для родителей» или «потеряться, дабы родные не нашли». При этом не важно, чем этот выбор мотивирован: настроением жены/мужа, посещением специалиста по «детским травмам» или нежеланием тратить свое время на «условности».

2. Родители ищут какую-то разумную сделку.

«Раз для дочери / сына так важно, чтобы мы повинились в своей «токсичности» / в том, что недодали любви/что в детстве несправедливо наказывали / пренебрегали тонкой душой ребенка… – ну что ж, сделаем это ради отношений и всеобщего благополучия.

Будем послушными детям и станем делать то, что они определяют как «можно»: говорить будем только то, что можно, ходить только там, где можно, играть только в то, что можно, надевать только то, что можно, а давать деньги будем столько, сколько просят…»

Сделка тут имеет характер открывающегося ящика Пандоры: стоит согласиться на один свой «прокол», вам напомнят еще сотни; стоит пойти на одну уступку, на вас польются тысячи других претензий и требований.

Столы переговоров в этом случае не работают. Хотя есть такое мнение, что надо найти специалиста, который поможет «договориться» обеим сторонам.

Дело в том, что стол переговоров предполагает разговор людей с равным статусом. Но родителей и детей уравнять в статусности невозможно.

Как неэффективно, например, проводить стол переговоров между учителем и учеником, руководителем и служащим, наставником и наставляемым. Любителям «демократических отношений» в семье скажу, что и в самом демократическом обществе есть статусность отношений и разделение ответственности в соответствии с задачами и целями на каждый определенный период.

Отношения с родителями – это выбор настроя на отношения.

Как правило, родители настроены на отношения со своими детьми. В подавляющем большинстве случаев, разговаривая с родителями «блудных детей», я это вижу.

Что же касается «блудных детей» – они, как правило, настроены не на отношения, а на претензии:

• вы мне больше не родители просто потому, что я уже вырос;

• вы мне должны подчиняться, иначе не увидите ни меня, ни внуков;

• вы передо мной виноваты, поэтому нет такой меры вашей вины, которую бы я соизволил простить;

• ваш настрой наладить отношения со мной я воспринимаю как нарушение моих границ и угрозу процессу сепарации;

• я вам ничего не должен, а вы мне должны просто по факту: «Я не просил себя рожать».

Сейчас очень модна тема: «Я не просил меня рожать, вы меня родили, так как вам это приспичило, вот и удовлетворяйте меня теперь!»

Нет ничего нового под солнцем. 3000 лет назад пророк Исайя обличал таковых: «Горе тому, кто препирается с Создателем своим, черепок из черепков! Горе тому, кто говорит отцу: “Зачем ты произвел меня на свет?” – и матери: “Зачем ты родила меня?”» [4].

Порочное отношение и претензии к родителям и Богу за жизнь – приносят горе. Таким образом живущие навлекают горе на себя и на детей своих. Кстати, именно таковые являются частью движения childfree – они исходят из страха, обид и разочарования.

Обращаюсь к таковым взрослым детям: срочно спрыгивайте с иглы претензий и разочарований, на которую вас подсадили псевдоспециалисты, раскапывающие «псевдотравмы» или «псевдонасилие» в родительском доме!

Обращаюсь к родителям: переставайте кормить своих детей чушью по типу:

«Я родила тебя для собственной радости, которую ты принес!»

«Ты – мое счастье и мне ничего не должен!»

Дети – не хомячки или песики, которых вы заводите для удовольствия или комфорта.

Дети – не ваше произведение.

Жизнь – в руках Творца, а ее зарождение – не просто биологическое слияние двух клеток.

3. Родители отрицают значимость потери.

Они живут, претендуя на то, что их такое поведение ребенка не касается. Они погружаются с головой в работу, в отношения с друзьями, с другими детьми (если есть другие дети), практикуют какие-то новые старты в жизни, иногда начинают «заливать горе» каким-то видом зависимости: сериал, алкоголь, гаджеты…

Эти «отвлекаловки» действуют как анальгетик, чтобы нивелировать душевную боль. Но анальгетик не лечит. Анальгетик притупляет страдания, в то время как процессы душевного разложения продолжаются и выстреливают либо в депрессию, либо в психосоматику (открываются болезни и наступает пора множественности диагнозов).

Застряв на этом этапе, вместо того чтобы достойно пройти Долину скорби, родители предпочитают топтаться в самом ее начале, доказывая себе и окружающим, что никуда двигаться не стоит, «все и так хорошо», и вот сейчас пройдет время, все устаканится и нормализуется САМО.

Самообман. Из всех этапов Долины этот первый этап ОТРИЦАНИЯ – самый легкий в начале, когда рана от страшного выбора выросшего ребенка поразила родителей. Но если притворяться, что раны нет, не признавать ее существования, она начинает гноиться, и последствия дают о себе знать.

Беда, когда мама/папа застревают на самом первом этапе Долины скорби.

Порой родители сидят на отрицании годами:

• пробиваются сквозь стену отчуждения, ненависти, злобы, претензий, выстроенную блудным ребенком;

• закрывают глаза на очевидное: этот ребенок тебя выключил из своей жизни, он предпочел «травмы», обиды и амбиции, а не отношения с тобой; ты здесь ничего не поделаешь.

Чем быстрее родители преодолевают стадию отрицания, тем быстрее у них появляется шанс восстановиться.

Важно признать:

• то, что происходит, чудовищно больно;

• эту травму не вылечит тот, кто ее целенаправленно причиняет, просить его об этом глупо;

• лечение травмы и мое восстановление – моя ответственность;

• эта страшная катастрофа произошла, и, к сожалению, она универсальна.

Этап второй. ГНЕВ, направленный НА СЕБЯ.

Бывает, что этот этап перехлестывается с первым, начинаясь там, а потом имеет свое продолжение в чистом виде. Есть два основных поприща на этом этапе Долины скорби.

Поприще самокопания, самообвинений, поиска в себе причины того, как ведет себя взрослый дяденька или тетенька, бывшие вашими детишками-милашками. Почва для поиска благодатная, потому что:

• во‑первых, «нет праведного ни одного» [4], и, следовательно, вам не составит труда быстренько определиться с самобичеванием: «Это из-за меня у ребеночка и жизнь не складывается, и обид целая гора, и претензий масса»;

• во‑вторых, теория «детских травм» вышла за пределы разумного и является сегодня бездонной кормушкой для некоторых специалистов, которые с удовольствием за ваши деньги будут детально разбирать вашу вину, а с дяденьками и тетеньками раскапывать их «травмы»; процесс этот нескончаемый;

• в‑третьих, ядовитые эмоции (вина, страх, обида, стыд) порождают сильный гон нейромедиаторов в головном мозге, что является мощным анальгетиком. При этом включается «синдром Брюса Всемогущего»: сладостно само по себе ощущение собственного превосходства: «весь процесс созидания жизни другого человека я держу в своих руках».

Опомнитесь, дорогие родители! Не берите на себя слишком много! Жизнь вашего взрослого ребенка – его собственная жизнь. Вы дали детям то, что могли, а теперь они САМИ лично проживают свою жизнь; перестаньте мыслить себя «творцом вселенной в лице своего ребенка». Нет праведного ни одного. Идеальных родителей не бывает. В очередной раз процитирую своего супруга: «В жизни у каждого есть д&рьмо. И это хорошо. Есть шанс обратить его в удобрение». Перед каждым выбор: копаться в д&рьме и обитать в нем, либо превратить его в удобрение. Вы не можете принять решение за другого человека. Но вы можете принять решение за себя: «Я не буду копаться и прозябать в этой неприятной субстанции; и даже если мой выросший ребенок предпочитает быть там, мне там быть необязательно».

Поприще духовного разочарования и «праведного самоистязания»: «Это мне наказание / возмездие / бумеранг за то, что я плохо относился к своим родителям / что я в юности отошел от Бога / что у меня не было достаточно молитв за этого ребенка / что у меня недостаточно веры…»

«Что посеешь, то и пожнешь», – известная истина. Но по отношению к человеку она действует не так, как по отношению к пшенице или репе. Человек – не репа и не пшеница, что его кто-то посеял, и он стал репой или пшеницей. Начиная с подросткового возраста человек САМ решает, что он будет сеять и выращивать в своей жизни: пшеницу или сорняки.

Потому что жизнь каждого из нас – не только и не столько результат заложенной родителями или родовыми генами программы. Человеческая жизнь и он сам напрямую зависят, в первую очередь, от ценностей, им выбранных.

Тем более что поговорка «в семье не без урода» имеет свои аналоги во всех языках, как и предложение Свыше, о котором говорится в Священном Писании: «Вот, я предлагаю вам сегодня: благословение и проклятие…» [4]. Благословение – в покаянии, прощении, благодарности, милосердии, любви, противостоянии пороку. И выбрать его никогда не поздно. На любом этапе жизни. Наш с вами «Живительный бутерброд» – это как раз такой выбор.

«Дочка/сын, я благодарю Бога за то, что Он подарил тебя не только этому миру, но и мне. Мне больно видеть, что ты выбираешь претензии и горечь, но я тебя прощаю. И ты меня прости, что я не была совершенной мамой / не был совершенным папой. Хочу благословить нас честными отношениями: я отказываюсь быть козлом отпущения в твоих бедах, твоя жизнь – твое произведение и твой выбор; помни, что дверь моего дома и мое сердце всегда открыты перед тобой, мой дорогой ребенок».

Этап третий. ГНЕВ, направленный ВОВНЕ.

Здесь начинается поиск виноватых, которых при желании можно найти массу. Существует два типа гневных выпадов на этом этапе.

Претензии к людям, создавшим неблагоприятные обстоятельства:

• «Свекровь / теща / мама, которая лезла в отношения / слишком много помогала нам… и поэтому не дала состояться нам как родителям»;

• «Мой муж/моя жена, бросившие семью и оставившие детей с травмой, которая теперь выстрелила против меня»;

• «Невестка/зять, что настраивает моего ребенка против меня»;

• «Психолог-специалист по детским травмам»;

• «Разная чушь в интернете», и т. д.

И опять здесь – игра ядовитых эмоций, опять мощный гон нейромедиаторов, опять эмоциональный анальгетик. Опять вступает в действие «Синдром праведного судьи», сродни тому, что переживают «разобиженные на родителей» дяденьки и тетеньки. Тупик. Выход: «Живительный бутерброд прощения». Приведу иллюстрации, каким он может быть.

К маме: «Мама, я очень благодарна тебе, что ты так помогала мне с маленькими детьми, особенно когда приходила к нам ночевать, а я могла спокойно поспать. Мне очень больно вспоминать, когда ты обвиняла меня в том, что мой сын, твой внук, перестал с нами общаться. Но я не держу на тебя зла. И ты меня прости, пожалуйста, что я сделала из тебя козла отпущения в моих отношениях с сыном. Мамочка, я тебя очень люблю! В эти выходные приеду к тебе с твоим любимым тортом “Прага”».

К специалисту «по детским травмам»: «Читаю ваш блог, там есть полезная информация, много взяла для себя, спасибо. Но мне сейчас очень больно, потому что после сеансов с вами мой сын перекрыл со мной все каналы общения. Я вас прощаю, понимаю, что вас так научили. Но я сделаю все возможное, чтобы о ваших методах и о результатах знали люди».

Второй тип гневных выпадов я назову «вопрошание к Богу».

Насущные вопросы в Долине скорби на третьем этапе:

«Почему я?»

Вопрос звучит странным только со стороны. Но в реальности он вполне объясним «личностным шовинизмом»: пока дети еще в семье, оглядываясь вокруг и наблюдая тех родителей, кого выросшие дети «выключили» из своей жизни, каждому папе и каждой маме свойственно мышление превосходства: «Со мной такого точно не может произойти! У тех родителей так получилось, потому что они сами виноваты, я же видел(-а), как они обращались с детьми, какая там была гипер-гипоопека, неправильные методы наказания, неверный тон разговора, недостаточно уделяемого времени… А я – хороший родитель, и все делаю правильно».

Но включается поговорка «в семье не без урода», реальность «блудного ребенка» в одном из твоих детей, и ты начинаешь осознавать весь ужас происходящего. Даже и у тебя, родителя, который, казалось бы, был максимально приближен к идеальному, ребенок выбирает «проклятие», обвиняя тебя в своем выборе.

Время покаяния перед Богом за свой «личностный шовинизм». Может быть, пора и попросить прощения у тех, кого ты когда-то осуждал в их «несовершенном родительстве».

«Где Ты, Бог?! Неужели Ты допустил такое в моей жизни?!»

На этом этапе при наличии таких вопрошаний к Богу я всегда предлагаю открыть Псалом 76.

«Вспоминаю о Боге…

Ты не даешь мне сомкнуть очей моих;

я потрясен и не могу говорить.

Размышляю о днях древних… припоминаю песни мои в ночи…»

Рассматриваете семейные фото, включаете семейные видео, где вы так счастливы, вспоминаете пухлые ручки своего ребенка, его милую улыбку, ваши вечера, когда вы читали книги, поездки в отпуск, совместные походы в кино, его первый футбольный матч, когда вы болели за него / первый концерт, когда вы аплодировали ему, первую любовь, когда вы переживали за него… А вот сейчас все хорошее осталось в прошлом. Сейчас со стороны ребенка только претензии/агрессия/игнор…

«Неужели навсегда отринул Господь и не будет более благоволить?!»

«Неужели навсегда прекратилась милость Его?!»

«Неужели Бог во гневе затворил щедроты Свои?!»

Обратите внимание на важную деталь: стенания и вопрошания к Богу в Долине скорби – это нормально, правильно и исцеляюще!

Не надо играть в «псевдодуховного», у которого «вера столь велика, что он даже в горе видит проблески решения всех проблем». В Долине скорби, как, впрочем, и всегда, искренность, тем более в духовных исканиях, важнее притворства и наигранности «правильного духовного поведения».

«Как мне жить дальше?!»

Этот вопрос является переходным к четвертому этапу. Здесь как перевал в горах: впереди спуск или опять мучительный подъем?

Или как критическая точка в пустыне: впереди оазис или мираж?

Сейчас перед тобой выбор: остаться в претензиях и стенаниях или свернуть на дорогу Благодарности, Прощения, Благословения?

«Буду вникать во все дела Твои,

Буду размышлять о великих Твоих деяниях.

Свят путь Твой.

Ты – Бог, творящий чудеса!»

Псалмопевец сделал выбор в пользу Жизни, где есть Вера, Надежда, Любовь. Когда находящийся в Долине скорби делает такой выбор, наступает четвертый этап.

Четвертый этап. АДАПТАЦИЯ К НОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ.

Прими сложившуюся ситуацию.

Строй планы, исходя из новой реальности.

Вспомни о себе и о своем счастье: жизнь продолжается.

Постарайся отныне видеть отношения в семье на новом уровне, без «блудного ребенка».

Оглянись и определи, кому нужны твои забота, таланты и дары, твой пережитый опыт:

• Другим твоим детям?

• Другим таким родителям с блудными детьми?

• Другим блудным детям, которые, оказавшись у «свиного корыта», ищут выход?

И еще одна рекомендация, которой я всегда советую следовать на протяжении всей Долины скорби.

Старайтесь держаться подальше от тех, кто:

• читает мораль/философствует/проповедует на тему бытия и твоего духовного состояния;

• осуждает тебя в твоем несовершенстве и/или допущенных «косяках»;

• пренебрегает твоей болью, давая странные рекомендации: «Не плачь!», «Слезами горю не поможешь», «Доверься Богу и расслабься»;

• дает абстрактные обещания «все будет хорошо» (понятие «хорошо» у всех свое) или конкретные «скоро все образуется, и ребенок образумится» (а на чем основаны эти слова?).

Держись тех людей, которые:

• плачут вместе с тобой, осознавая твою боль;

• помогают тебе двигаться от этапа к этапу, не провоцируя задержку на отрицании, самообвинениях, поисках виноватого и претензиях;

• помогают смириться с реальностью потери, при этом сохранив ценность жизни и ценность себя;

• напоминают, что Вера, Надежда, Любовь – с тобой, но жизнь продолжается вне режима перманентного состояния ожидания Чуда.

Возвращаюсь к притче о блудном сыне, в которой есть еще один главный персонаж: старший брат блудного сына. Он был тот, кого называют «хороший сын»: опора отцу в жизни, в бизнесе; тот, кому можно спокойно передать дело, тот, который по-взрослому относится к своей жизни. Наверняка этот молодой человек переживал за отца, когда младший брат так безобразно обошелся с ним; наверняка его возмущало поведение младшего брата; он осуждал его мотовство; как и отец, считал брата потерянным и мертвым для семьи и для отношений.

И вот, в тот день, возвращаясь с поля после насыщенного трудового дня, старший сын вдруг слышит из дома звуки праздника: пение, ликование. Что-то неприятное шевельнулось в его сердце. Это что-то заставило его остановиться. Вместо того чтобы бежать в дом, узнать причину радости и быть в этой атмосфере ликования, он подозвал к себе одного из слуг и спросил его: «Что это такое?! Что все это значит?!»

Прозвучали его слова как претензия: «Как посмел отец без моего ведома устроить нечто грандиозное?!»

И уж совсем его разозлил ответ слуги: «Твой брат вернулся! Живой и здоровый! И поэтому отец заколол откормленного теленка, поэтому и праздник!»

Молодой мужчина настолько разозлился, что отказался заходить в дом, когда его звал слуга.

Отцу, пребывающему в радости от возвращения «воскресшего» младшего сына, донесли про гнев старшего и про его поведение разобиженного мальчика.

Ложка дегтя в бочку меда.

«Моя опора, мой хороший сын, отказывается разделять радость. Но почему?! Наверное, он просто чего-то не понял, не осознал!»

Отец, надеясь на лучшее, что сможет все объяснить сыну и в отношениях с ним все наладится, встал из-за стола, вышел из дома навстречу старшему, как и выбежал несколько часов назад навстречу младшему.

Пребывая в радости от возвращения младшего, он ожидал, что старший также разделит ее, но отца ждало горькое разочарование: он услышал обвинения, претензии, ложь:

«Я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего!» – ложь: он не наемник у своего отца, но – наследник, не слуга, которому что-то приказывает хозяин, но сын. «Ты – сын мой!» – ответ отца на эту его ложь.

«Ты никогда не дал мне козленка, чтобы повеселиться с моими друзьями!» – ложь: все в доме отца принадлежит и ему тоже. «Все мое – твое, сын мой! И я очень ценю, что ты со мной все эти годы», – так ответил ему отец на эту ложь.

После этого язык старшего сына начал исторгать яд претензий к отцу и агрессии против брата: «Этот сын твой, который расточил все имение с блудницами, пришел, а ты заколол для него откормленного теленка (?!)».

Пренебрежительно, с ненавистью обозначил он младшего брата в глазах отца: «этот сын твой», смачно озвучил его прегрешения и обвинил родителя в идиотизме принятого решения закатить пир.

Таким образом он как бы продиагностировал у отца старческое слабоумие и никудышную память. Его поведение показывает состояние его сердца: он так же, как младший брат когда-то, выключил отца из своей жизни, он в сердце своем лишил родителя права на собственные решения, он отказывает отцу в выборе Любви, Благословения и Прощения. То есть, живя рядом с отцом, он был таким же «блудным».

Боль пронзила сердце отца от осознания, что перед ним – второй блудный ребенок. Взрослый дяденька, который предпочел собственные амбиции, надуманные травмы и обиды здравому смыслу и важным ценностям бытия. Ведь этот мужчина буквально прокричал отцу свои претензии: «Лучше бы этот мой брат так и оставался потерянным и мертвым!»

Ответ отца прямой и без обиняков: «“Надо радоваться и веселиться! Это правильно – радоваться и веселиться! ТВОЙ БРАТ СЕЙ был мертв и ожил, пропадал и нашелся”. Это не посторонний человек, это не “этот мой сын”, но он “сей твой брат”!»

Отец дает шанс своему старшему сыну прийти в себя, опомниться, испытать радость прощения и благословения.

На этом притча заканчивается. Мы не знаем судьбу старшего брата. В своей практике, к сожалению, часто встречаю таких озлобленных на родителей братьев/сестер, живущих в претензиях по поводу распределяемого наследства, они в постоянном поиске «справедливости» в распределении не ими нажитого имущества, они берут на себя право диктовать родителям, кому сколько положено… и ВСЕГДА, при любом раскладе, чувствуют себя «несправедливо обделенными».

Это – не вопрос того, что «должны делать родители, чтобы все дети были довольны». Это – вопрос сердца: будешь ли ты довольным тем, что имеешь, и будешь ли прощать, благословлять и заботиться.

Перед тем старшим сыном из притчи встал именно такой выбор. Я бы очень хотела видеть счастливый конец: старший брат идет на пир, обнимает младшего, а потом, после праздничного ликования, они, трое мужчин, отец и два сына, обговаривают все стороны их дальнейшего совместного бизнеса, и в том числе финансовые вопросы.

…В начале 2000-х мы с мужем Михаилом проводили серию семинаров по природе зависимости для подростков 15–17 лет в детском доме-интернате. С некоторыми ребятами завязались теплые отношения. Они стали воспринимать меня не просто как «лекторшу-профессоршу», а как наставника. Игорю тогда было 16, он покуривал, причем не только табак.

– Я проникся тем, что Вы говорите, – сказал он нам после второй встречи. – А можно я вам иногда буду звонить? Просто так? Нам можно звонить из телефона-автомата внизу, в холле. А то звонить можно, а мне звонить некому…

(Для справки: тогда сотовые не были столь распространены, как сейчас, поэтому связь в основном осуществлялась по проводному телефону.)

Мы с Игорем созванивались раз в неделю, как правило, по средам. Потом он окончил школу, уехал в другой город, поступил в техникум, связь мы с ним потеряли.

…Однажды после семинара в одном из городов к нам подошла красивая молодая пара.

– Вы не узнаете меня?

– Игорь!

Мы обнялись, мужчины пожали друг другу руки, Игорь представил свою очаровательную жену:

– Раечка.

Раечка протянула бумажный пакет с дорогой парфюмерией.

– Это вам. Примите, пожалуйста! От чистого сердца! Вы так много сделали для Игоря. А значит, и для меня, и для нашей дочки!

– Надежда Николаевна, Михаил Николаевич, это – не просто слова, – в глазах Игоря блеснули слезы. – Вы вряд ли помните всех моих друзей из детского дома – из нас шестерых только я остался живой, здоровый, счастливый, на свободе. Это все потому, что я тогда твердо понял для себя: все дело в личном выборе и нечего винить маму с папой, учителей. Пить или не пить – я решил и не пью. Заниматься сексом с доступными девчонками или ждать по-честному свою, любимую жену – я решил, и я дождался. (Раечка прижалась к нему, улыбнулась, ее ямочки на щеках очаровательно заиграли.)

Прощать родителей или злиться – я решил, и я простил, и моей матери, которая с новым мужем обитает на севере, каждый месяц доставкой заказываю пиццу, чтобы напомнить себе, что я ее простил и благословил.

(Игорь нежно провел рукой по волосам Раечки.) Вы знаете, это мне помогает особенно ценить и любить свою любимую жену, ее маму и папу, которые стали нашей дочке такими классными бабушкой и дедушкой, а мне – родными людьми.

Встречаясь с подростками в возрасте от 12 до 19 лет, я всегда им напоминаю, что:

• семья – это та самая социальная группа, тот самый круг, в котором ты учишься любить, прощать, заботиться, признавать свои ошибки и совершенствоваться… или не учишься (если решил дистанцироваться в обиды и претензии);

• воспринимай родительскую семью, в которой ты пока находишься, как тренажер для приобретения важных навыков человечности и взаимодействия;

• как только ты вышел за пределы детства (преодолев 10–11 лет жизни), поговорка «жизнь в твоих руках» работает без сбоев: что ты сам выбираешь в отношении себя и близких людей, так и будут строиться твои социальные связи, в том числе и внутри семьи;

• пользуйся чудо-перспективами работы над собой после того, как у тебя открылись глаза на несовершенство твоих родителей.

Когда ты родился, твои мама и папа несли полную ответственность за детско-родительские отношения. Постепенно, по мере твоего роста, ты тоже включался в процесс. Начиная же с подросткового возраста акценты ответственности за качество взаимоотношений с родителями резко смещаются.

Весь будущий арсенал взаимоотношений теперь напрямую будет зависеть от того, что выбирает САМ человек [25, 30].

Родители, что могли, дали; как могли – воспитали; чему могли – научили; что знали – передали. До 18 лет, правда, они перед законом несут ответственность за то, чтобы ребенок был одет, обут, социально безопасен и образован, но в этико-моральном ключе формирования внутренних убеждений все зависит исключительно от личного выбора юноши или девушки.

К сожалению, зачастую подростки выбирают опцию агрессировать против «токсичных родителей», высказывать им разные претензии, поучать и указывать им «место», и все это исходя из «выкопанных» травм. Занятие тупиковое, разрушительное и губительное, но попытки склонить меня к выражению сочувствия по поводу «травмированности» встречаю постоянно. Например, такие:

• «Я хотела заниматься танцами, а меня родители засунули на скрипку!»

• «Я пришла к маме с вопросом, а она меня отправила куда подальше, потому что, видите ли, устала!»

• «Отец, помню, когда учил со мной физику, постоянно орал и давал “леща”…»

Благодаря тому, что я активна в соцсетях и они являются моей визитной карточкой, ко мне редко обращаются люди с «вывернутыми наизнанку ценностями». Дело в том, что я не ставлю перед собой задачи «пиариться», «продвигаться», «монетизироваться». Цель моя – насколько это в моих силах – защищать любимую профессию, развенчивая разного рода чушь. Мои соцсети – площадка для единомышленников, а не дискуссионный клуб, где могли бы резвиться хейтеры – их я «баню» сразу (хотя специалисты по развитию и монетизации соцсетей говорят, что именно хейтеры – важное условие для быстрого роста числа подписчиков). Сразу таковых отсылаю «в бан», как и тех, кто на моем аккаунте пытается пиарить себя и циничные утверждения по типу:

• «институт семьи умирает»;

• «родителей надо воспринимать как отработанный материал, иначе завязнешь в прошлом»;

• «измена / любовные отношения без всяких обязательств – норма в современном обществе»;

• «дети родителям ничего не должны, потому что не просили их рожать» и т. д.

Подавляющее большинство моих подписчиков и клиентов – люди адекватные, которые, даже если и запутались в ценностях и убеждениях, желают «вырулить» и жаждут верных ориентиров. Очень редко, по какому-то недоразумению, все же обращаются ко мне «обиженные тети и дяди», упивающиеся своими «травмами от родителей-токсиков». Таковым я говорю сразу, дабы не тратить ни свое время, ни их средства: «Если вы хотите быть несчастненьким, ваше право, но это – не ко мне. Хотите выливать свои обиды и претензии на родителей? Я – не ваш психолог. Но если Вы желаете собственное “д&рьмо” обратить в удобрение, я готова вас в этом процессе сопровождать».

Это – выбор, который молодые люди делают сами: либо тонуть в ядовитых эмоциях и упиваться незрелостью, либо взрослеть.

Взросление я имею в виду не биологическое, но интеллектуальное, нравственное, личностное.

Отечественные и зарубежные педагоги и психологи, среди которых Л. С. Выготский, Д. Б. Эльконин, В. В. Рыжов, Т. В. Драгунов, Д. И. Фельдштейн, Э. Эриксон, Э. Берн, Г. Коллинс и другие, отмечают в своих работах важность становления личности с подросткового возраста как необходимое условие для формирования устойчивости к асоциальному/рискованному/деструктивному поведению. Становление личности рассматривается этими учеными и исследователями наряду с понятием взросления.

Д. Б. Эльконин в своих работах по этому вопросу выделяет две категории готовности к взрослению: объективную готовность и субъективную готовность.

Объективная готовность – это внешнее проявление взрослости; она рассматривается в таких аспектах, как труд, учеба, взаимоотношения со сверстниками, внешний облик, поведение, построение ответственных отношений с противоположным полом и др.

Субъективная готовность – внутренняя, социально-моральная сторона, которая проявляется в стремлении отстоять свое мнение, наличии, защите и отстаивании собственных взглядов и морально-этических представлений, способности к самообразованию. [37]

Соответственно, человек, который «идет за толпой», не имея собственного мнения, тонет в ядовитых эмоциях и претензиях к родителям и ко всему миру, безответственно относится к своим функциональным обязанностям, его устраивает выбор не взрослеть.

Д. И. Фельдштейн считает, что вышеназванные показатели взросления, перечисленные в работах Д. Б. Эльконина, имеют отношение к взрослению личности подростка только в том случае, если он стремится творчески проявить себя, самовыразиться, самоутвердиться через социально значимые дела и отношения. [31]

Самоутверждающийся за счет обид и претензий, разрушающий сложившиеся отношения из-за своих эгоистических амбиций, высказывающий претензии к людям и Богу – сознательно не желает взрослеть. Он становится опасен как для самого себя, так и для окружающих людей.

Г. Коллинз утверждает, что подростковый возраст – это, в первую очередь, возраст выбора собственной идентичности, когда подросток стремится найти ответы на определяющие его идентичность вопросы [42]:

«Кто я?» (личностная идентификация): кто я как сын/дочь? Как брат/сестра? Как мужчина/женщина? Как будущий специалист: врач/бизнесмен/строитель? Как семьянин: муж/жена? отец/мать?..

«Какой я? Во что я верю?» (морально-нравственная позиция и ценностные ориентиры): я верю в ценность семьи или в то, что я сам по себе? Я верю в любовь или секс? Я верю в силу отношений или в силу власти и денег? Я верю в посвященность или во взаимопользование? Я верю в важность заботы о родителях или в то, что я обязан лишь детям?..

«С кем я?» (социальный статус личности): я с теми, кто транслирует мораль и нравственность, или с теми, кто провозглашает эгоцентризм и гедонизм? Я с теми, кому важны ценности семьи или с теми, кто провозглашает свободу от всяких обязательств? Я с теми, кто честен и праведен или с теми, кто разнуздан и «легко идет по жизни»?..

В. В. Рыжов, наряду с остальными исследователями, обращает внимание на то, что СМИ, интернет-пространство, произведения массовой культуры – обрушивают на молодых людей лавину всевозможных, часто противоречащих друг другу образов, причем абсолютное их большинство не имеет ничего общего с реалиями конкретного социума. Одни молодые люди сбиваются с толку, попадая в зону риска, другие продолжают пребывать в состоянии поиска основы для самоидентификации. [20]

Как мне видится, сегодня человек попадает в зону риска, если ловится на крючок многочисленных «чушей» про сакральность личных границ, сепарации, самоутверждения любыми способами. В любом случае это – вопрос выбора каждого: к кому прислушиваться, за кем следовать, во что верить и кем себя видеть. Решивший примерить на себя образ «жертвы детских травм», упиваться поисками виноватых, пренебрегать ценностями любви, преданности, посвященности, ответственности, собирать вокруг себя таковых же в качестве компаньонов и наставников – выбирает для себя образ инфантильной субстанции, но не зрелой личности.

Д. Б. Эльконин приводит четыре основные линии развития неадекватной идентичности [37]:

1. Уход от близких взаимоотношений, характеризующийся стереотипизацией и формализацией отношений и/или самоизоляцией.

Чушетрансляторы же сегодня активно вещают о том, что:

• «желание молодого человека или барышни сидеть в своей комнате, игнорировать родителей, пренебрегать семейными традициями/трапезами – совершенно нормально»;

• «особенности подросткового и юношеского возраста – стремление познавать себя и не слушать родительские претензии».

2. Размывание времени, куда относится неспособность строить планы на будущее из-за тревоги и страха перемен.

Модное сегодня копание в «детских травмах» – стратегия, которая держит индивида в стагнации: обиды, претензии и агрессия тормозят человека в его развитии; они заставляют его топтаться на месте и бесконечно «прорабатывать» душевные травмы.

3. Размывание способности к продуктивной работе из-за невозможности эффективно использовать собственные внутренние ресурсы, неспособность сосредоточиться; избегание вовлеченности во внешнюю деятельность.

Какая же может быть внешняя деятельность или эффективное использование своих ресурсов у разобиженного взрослеющего дяденьки или тетеньки, вопящих: «Я не просил себя рожать!» – еще одна чушь современных псевдоспециалистов, гласящая, что «родители родили детей для собственного удовольствия», и «поэтому дети ничего не должны» – ни родителям, ни себе, ни кому-то из окружающих, но все должны им.

4. Негативная идентичность, которая проявляется в неприятии и презрительно враждебном отношении к своей роли, которая считается нормой в семье или в ближайшем окружении; например, негативно воспринимается собственное имя, пол, национальность и т. д.

«Делай только то, что считаешь нужным», «общайся только с теми, с кем тебе хорошо», «жизнь слишком коротка, чтобы ее тратить на других людей и их потребности», – примитивная позиция гедонизма – философии удовольствия – очень популярна, ее трансляторы имеют большие аудитории, выбор в эту сторону сделать крайне просто с эффектом незамедлительным: «слушать свое сердце», опираться на чувства, на свои «хотелки». Все это деструктивно и неполезно, имеет форму дешевой саморекламы, хотя подается под соусом «современных достижений в познании психики человека».

Типичный портрет нереализовавшегося в жизни человека:

• разобижен на мир вокруг себя;

• находится в перманентном поиске виноватых;

• пребывает в состоянии неудовлетворенности от собственного неадеквата, но при этом

• вешает на «козлов отпущения» (как правило, на родителей, так как они – самая простая добыча чушетрансляторов) ответственность за свою жизнь и нереализованные цели.

Часто встречаюсь с агрессией со стороны взрослых дяденек и тетенек, которым некомфортно слышать, что их жизнь и психическое состояние – результат их выбора, а не мифических «детских травм».

Они как под копирку твердят, что несправедливо «снимать с родителей ответственность», «игнорировать факт наличия жестокого обращения с детьми в семьях» (далее обычно даются кровавые иллюстрации по теме), «пренебрегать фактом, что есть родители, которые отказываются от своих детей»…

Согласна. Такие родители встречаются: и бросающие детей в роддомах, и алкоголики, и криминальные личности; но таковых процент небольшой среди общего числа семей. В противовес этому проценту – процент взрослых деток с претензиями к «токсичным» родителям – в разы выше и растет в геометрической прогрессии.

Итак, в качестве контрольного вопроса: «Кто же, по вашему мнению, отвечает за качество детско-родительских отношений: родители или дети?»

Этот вопрос я всегда задаю на родительских конференциях и семинарах. В 90 % случаев ответ стандартный: родители.

Оставшиеся отвечают более демократично: обе стороны отвечают за взаимоотношения.

Оба ответа не соответствуют действительности. [26]

Приведу в качестве поддержки моей точки зрения взгляды на периоды жизни человека классиков возрастной психологии Э. Эриксона, Ж. Пиаже и Л. Колберга.

Сначала я представлю результаты исследований этих величайших умов по поводу ДО-подросткового развития.

Э. Эриксон, автор периодизации развития личности, поделил доподростковый период в жизни человека на четыре стадии:

1. От 0 до 1 года (стадия младенчества), где формируется / или не формируется базовое доверие миру, стремление к общению через стабильные отношения с матерью; показатель гармонично проходящего процесса – удовлетворение основных потребностей ребенка с маминой помощью, а с другой стороны, без особой тревоги он переносит ее исчезновение из поля зрения, так как уверен, что она вернется.

2. От 1 года до 3 лет (стадия раннего детства), где к маме прибавляется папа, а затем и другие члены семьи; на этом этапе ребенок с помощью взрослых учится самостоятельности, преодолевая чувство стыда. На этом этапе крайне важно, чтобы требования к ребенку были максимально сопряжены с возможностями его возраста, чтобы запреты и дисциплинирование были максимально разумны и понятны ребенку, чтобы волевая составляющая «я сам» преобладала над импульсивностью и соглашательством.

3. От 3 до 6 лет (стадия детства), где все ближайшее окружение, куда включен ребенок, максимально влияет на его инициативность / или тормозит ее; опять же с помощью взрослого окружения формируется/не формируется моральная ответственность за свои поступки; с одной стороны, необходимы четкие установки «можно-нельзя», с другой стороны, важно не перегружать совесть ребенка, дабы вместо инициативности он не был руководим страхом порицания и чувством вины.

4. От 6 до 12 лет (школьный возраст), где в ребенке воспитывается трудолюбие, навыки овладения новыми знаниями и умениями, в результате он приходит к осознанию собственной компетентности, либо, если взрослые пускают на самотек процесс воспитания, в ребенке укрепляется чувство неполноценности, он переживает неумелость, неспособность, невыгодное положение среди сверстников. [39]

Обращаю ваше внимание, что роль родителей, по мнению Эриксона, исключительно важна: не только в стремлении развивать дары и таланты ребенка, но и прививать ему соблюдение социальных норм и правил поведения.

Ж. Пиаже, автор периодизации интеллектуального развития, выделяет в доподростковом возрасте два периода:

1. Сенсомоторный, когда интеллектуальное развитие происходит через координацию восприятия (например, маминой улыбки, тактильности, эмоциональных проявлений окружающих его людей) и движения (определенные действия для продления интересных впечатлений, например, хохота от папиных причмокиваний или экспериментирование с падающей на пол игрушкой).

2. Период репрезентативного интеллекта (2–7 лет, когда ребенок делает вывод о предметах по собственному восприятию (например, он считает, что ветер дует, потому что деревья раскачиваются) и конкретных операций (7–11 лет, когда ребенок с опорой на знания и наглядность способен к доказательству и рассуждению). [17, 18]

Обратите внимание: роль взрослого в коррекции и координации интеллектуального развития неоспорима; речь не ведется о том, что «ребенок развивается правильно только сам, главное ему не мешать», что сегодня часто транслируется некоторыми психологами.

Л. Колберг, автор периодизации становления морального сознания, выделял два уровня в доподростковом возрасте:

1. Доморальный уровень, когда ребенок воспринимает нормы морали как нечто внешнее и следует им из чисто эгоистических мотивов (избежать неприятности): он сначала ориентируется на наказание и ведет себя «хорошо», чтобы его избежать, а потом и на поощрение, ожидая награды за правильные действия.

2. Уровень конвенциональной морали или «морали по договоренности», когда источником моральных предписаний остаются внешние факторы, но они исходят из потребности поддержать хорошие отношения, ориентируясь в своем поведении сначала на оправдание ожиданий окружающих, а затем – на авторитет. [46]

Обратите внимание: система наказаний и поощрений, уважение авторитета и желание получить одобрение от значимых людей – необходимы для становления морального сознания; философия детоцентризма, где все должно крутиться вокруг желаний ребенка и его ожиданий, идет вразрез со становлением нравственного сознания.

А теперь – о смещении акцентов, начиная с подросткового возраста.

Э. Эриксон [38] говорит о том, что с 12 и до 19 лет формируется идентичность, когда все, ранее вложенное в ребенка, преобразуется; в этом возрасте человек задумывается о значимости имеющихся у него новообразований характера и социальных ролей; о собственных возможностях к дальнейшему развитию; желании что-то в себе изменить, что-то улучшить; здесь формируются собственные нравственные ценности. Подросток делает выбор самостоятельно, но пускать на самотек процесс формирования идентичности нельзя: ему необходимы взрослые значимые люди, которые помогут сформировать твердость нравственных позиций.

Ж. Пиаже [17] утверждает, что с 11 лет в интеллектуальном развитии ребенка начинается период формальных операций, когда он уже способен все имеющиеся суждения рассматривать как гипотезы, являющиеся базой для возможных следствий. То есть подросток сам принимает решения, что ему делать с вложенными в него знаниями, информацией, суждениями.

Л. Колберг [46] считает, что именно с подросткового возраста (11–12 лет) человек выходит на уровень автономной морали в своем развитии. То есть моральные принципы и нормы становятся его собственными, он теперь руководим совестью, причем сначала ориентирован на благополучие окружающих его людей, принятие обязательств и ответственности перед ними и обществом, а потом становится все более и более ориентированным на общечеловеческие этические принципы.

Другими словами, мы вправе говорить о правомочности поговорки «в семье не без урода», которая имеет свои аналоги в других языках. Например, в английском аналогов несколько:

• No garden is without its weeds (Если есть сад, то есть и сорняки).

• There is a black sheep in every flock (В каждом стаде есть паршивая овца).

• Many a good cow hath an evil calf (Телята с изъяном бывают и у хороших коров).

О чем идет речь: неправомочно утверждать, что:

• «родители пожинают только то, что посеяли»;

• «если ребенок хамит родителям, это они в него заложили такие паттерны поведения»;

• «если подросток начал воровать или употреблять, то это – полностью вина родителей»;

• «если отношения не складываются у родителей с детьми-подростками, то это – полностью ответственность родителей» и т. д.

Перечень цитат-«чушей» можно продолжать. На самом же деле жесткой корреляции между родительским вкладом и поведением их взрослого ребенка нет. Начиная с подросткового возраста человек делает выбор САМОСТОЯТЕЛЬНО.

Кстати, те же чушетрансляторы, возлагающие на родителей вину за незавидную жизнь своих взрослых деток, очень любят говорить о «свободе выбора», «о личной ответственности включать и выключать из жизни неверные установки», «о праве собственных решений». У меня к ним всегда вопрос: а как же эти ваши красивые постулаты стыкуются с обреченностью «ты – продукт своих родителей»?

То есть и они согласны с тем, что человек сам выбирает, быть или не быть «уродом». Или нет?

Эта глава получилась самая длинная, потому что включила в себя два важных посыла: для родителей и для взрослых детей.

Основываясь на Притче о блудном сыне, сделаем два вывода.

Первый – по отношению к родителям. Избегайте крайности: пожизненная скорбь по блудным детям или пожизненное раздражение на них. Здоровое отношение в этой ситуации показал отец в Притче о блудном сыне.

Второй – по отношению к взрослым детям. Качество твоей жизни в твоих руках: все зависит от выбора, который ты делаешь, исходя не столько из того, что в тебя вложили родители, сколько из того, что ты с этим вкладом делаешь.

Мудрости вам и Любви!

Глава пятая

Про травмирующие и «псевдотравмирующие» семьи

Многие возмущенные голоса бросают мне упреки в моем нивелировании понятия «детская травма».

В классической психологии это понятие стыкуется с ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), которое может быть спровоцировано такими событиями, как:

• угроза жизни (не только собственной, но и близких людей), причем она может быть как реальной, так и мнимой;

• сексуальное насилие/истязания/жестокость, причем человек может быть как жертвой, так и свидетелем, причем даже если жертвой было животное;

• смерть другого человека или животного, свидетелем чего вы стали;

• военные действия как длительная ситуация постоянной угрозы жизни и привычному образу существования;

• смертельный диагноз, инвалидизация, обрушившееся состояние беспомощности перед необратимостью случившегося;

• природные катаклизмы, теракты, техногенные катастрофы, несчастные случаи, которые обостряют чувство собственной беспомощности.

В случаях ПТСР необходима терапия, порой длительная, для вывода человека на уровень восприятия произошедшего через призму жизнеутверждения, прохождение через процесс горевания.

Однако копание в травмах от «токсичных» родителей и поиск «козла отпущения» не имеют места в терапии ПТСР.

…Две сестры, молодые женщины, которые были жертвами сексуального насилия со стороны сводного старшего брата по отцу. Старшую он, 15-летний подросток, начал насиловать с 13 лет, младшую – с 11. Обеих девочек запугал классическими способами насильника – снижением их толерантности к его ядовитым нападкам на их самовосприятие: «Ты достойна только такого обращения», «Ты настолько омерзительна, что тебе за счастье услаждать меня», «Ты ничтожна!» – девочки реально поверили в свое «ничтожество».

История старшей сестры, Веры. В 16 лет она поехала в молодежный лагерь, где услышала: ты ценна, ты красива, тебя любит Бог, у Него для тебя потрясающий замысел, ты – жемчужина! В ее сердце произошел переворот, она долго рыдала, не понимая, почему ей и радостно, и грустно, и мерзко одновременно. Несколько дней она плакала наедине с собой, уйдя в лес, лежа ничком в мягкой траве. Потом она открылась духовному наставнику, тот с ее разрешения связался с родителями, попросил их приехать, чтобы решить вопрос по поводу этой ситуации. Родители приехали, услышав рассказ дочери, оба ужаснулись… но не поступком юнца-насильника, а тем, что «дочь посмела очернить семью». Они стали уверять, что «все совсем не так, и Вера наверняка сама спровоцировала “невинного юношу”…»

Для девушки это было ударом ниже пояса.

Она отказалась от предложения наставника «дальше разматывать этот клубок», сказала, что никуда эту историю не понесет, ни в какой суд подавать не будет, но приняла его помощь: забрала документы из школы, поступила в христианский колледж профессионального образования, ушла жить в общежитие колледжа, наставник сопровождал ее в решении вопросов, в том числе касающихся контактов с семьей. Сначала эти контакты были ограничены поздравительными открытками и одним звонком в неделю – минутный разговор по телефону на уровне «как дела?». Родители окончательно приняли факт криминала старшего ребенка после того, как спустя полгода он угодил за разбой в тюрьму, они внесли залог, юнец был выпущен под домашний арест, но не прошло и недели, как его убили в криминальных разборках во дворе их дома. Мама все чаще стала приезжать к дочери в гости. А однажды позвонил отец и сказал: «Дочка, теперь опасности для тебя нет, приезжай домой на каникулы! Жаль, что раньше наш дом был опасным для тебя». Она приехала.

Они вместе плакали. Они простили друг друга.

Они стали опять близки. На тот момент, когда я узнала эту историю от ее матери, эта молодая женщина была замужем, в ожидании ребенка…

Мать этого семейства обратилась ко мне по поводу младшей дочери, Тани, которой на тот момент был 21 год. Она находилась в состоянии депрессии более пяти лет – со дня смерти ее насильника. Были у врача, но медикаментозное лечение давало временный эффект. Все возвращалось на круги своя, а «яма депрессии становилась все глубже». У Тани оказался нарушен сон – «от жесткой бессонницы до в постели сутками», она бывала либо запредельно раздражена, либо впадала в состояние «вне времени и пространства». Еще отмечалось «навязчивое ковыряние заусенцев, выдергивание волос на голове», «всепоглощающая» ненависть к старшей сестре и к матери (цитирую обратившуюся ко мне мать).

Я объяснила, что через третье лицо ни консультации, ни терапию, ни психологическое сопровождение не провожу. Тем более что человек в возрасте 21 года проживает свою жизнь сам, а не через маму.

– Но она не пойдет к вам! Она психологов называет не иначе как «мозгоправы», она всегда была очень осторожна в контактах, а на тему прошлого ни с кем не говорит. Никогда.

Я предложила этой женщине рассказать дочке про мой открытый семинар для молодых людей от 16 до 25 лет по вопросам становления личности. Это мероприятие я должна была проводить в ближайшее время в рамках административного проекта. У меня было с собой несколько пригласительных билетов на этот семинар, один из них я дала этой женщине для ее дочери.

– Скажите дочке, что этот билет – не к «страшному мозгоправу» на «опасную проработку мозгов», но на душевное мероприятие в хорошем уютном зале, в теплой аудитории своих ровесников. Там, кроме семинара «тетеньки-мозгоправа», предполагается время для общения за чашкой чая и молодежные интерактивные мероприятия. Если она на этом мероприятии поверит мне, расположится к тому, что я буду транслировать, если увидит, что мы с ней созвучны, тогда ей будет проще обратиться за помощью…

История младшей сестры Тани (из ее уст в моем пересказе). Ей было 14 лет, когда все открылось. Она помнит тот день, когда мама и папа вернулись домой из молодежного лагеря, куда срочно выехали к Вере. Вернувшись, они устроили Тане допрос с пристрастием, но при этом было видно, что они настроены не верить во все происходящее. Таня поняла, что родители сильно разочарованы и разгневаны на Веру, что та все рассказала, да еще и посторонним людям. И Таня (почему-то) решила подыграть родителям, сказав, что «все не так страшно, как сестренка преподнесла». Родители будто бы успокоились. Поздней ночью, когда брат пришел домой (он тогда часто мог сутками пропадать), ему тоже рассказали о произошедшем. Видно было, что он испугался, но потом, поняв, что ему ничего не грозит, потому что Вера «дала задний ход», родители предпочитают игнор, а Таня стала на его сторону, начал «прикалываться» над «Веркой-дурочкой-фантазеркой». Таня во время того разговора вдруг ощутила ненависть к старшей сестре, приправленную… радостью. Она тогда сама удивилась, поняв причину радости: «Теперь я не буду больше его делить со своей сестрой». Таня тогда ничего не слышала о «стокгольмском синдроме», но именно этот синдром стал ее сутью: она начала воспринимать чудовище, насилующее ее более трех лет, унижающее и принуждающее к мерзостным и извращенным сексуальным «спецэффектам», – как желанного и единственного мужчину. Она рыдала и плакала, когда его посадили в тюрьму, добивалась свиданий наедине, изумляя своей настойчивостью стражей порядка и вызывая у них подозрения на этот счет. Они поделились с Таниными родителями своими наблюдениями, после чего те поставили жесткий запрет на ее походы в тюрьму, чем спровоцировали массу отвратительных сцен и скандалов.

Таня переживала гамму чувств, когда его отпустили под домашний арест: перемешались воедино и ужас, что опять «все будет», и ожидание, что «все опять будет».

Каждый раз «после того как», она шла в душ и с остервенением терла себя мочалкой, сглатывая слезы, порой ее рвало от отвращения к пережитому во время очередного эпизода: какая-то ее часть всегда осознавала мерзость реальности, которую создал этот человек. После его смерти она впала в глубокое отчаяние.

Когда Вера вышла замуж спустя два года после убийства брата, Таню накрыла волна злобы на сестру: «Как она могла все забыть?!» Таня писала Вериному будущему мужу грязные СМС с подробным изложением прошлого. Но Верин муж был в курсе болезненного прошлого своей будущей жены: он оказался среди немногих посвященных в эту боль еще в том молодежном лагере, а потом вместе с Верой учился в колледже, где, наблюдая за ней ежедневно, изумлялся внутренней красоте и чистоте девушки, прошедшей через такое… Танины безобразные выходки они с Верой понимали правильно: Тане очень плохо. Но Таня упивалась своим гневом и обидой. Она не хотела верить в то, что от грязного прошлого возможно освободиться, обвиняла сестру в лицемерии. Возросла у Тани и ненависть к матери: «Как она могла все допустить?!» Под «всем» она имела в виду и насилие, и запрет посещения брата в тюрьме, и то, что «не уберегла его…». По отношению к отцу Таня выбрала тактику полного игнора: «Он породил ничтожество в лице своего сына!» Ее сжигало раздражение, что Вера с родителями хорошо общаются: «Лицемеры!» Годы ненависти, обиды, стыда, вины – эти ядовитые эмоции превратили ее жизнь в ад.

Таниному изумлению не было границ, когда я начала говорить о прощении.

– Вы серьезно?! Я помню, как психиатр мне твердил, как заведенный: «Отпусти прошлое, отпусти прошлое», – это было нереально смешно. Но вы сейчас еще более нереально глупы в своих словах.

Потребовалось время для того, чтобы Таня услышала и поняла простые вещи:

• прошлое невозможно «отпустить», если не простил;

• простить невозможно, если боль не озвучил;

• боль нет смысла озвучивать, если тебе нравится эту боль лелеять;

• лелеять боль – это выбор, который держит тебя в состоянии, когда ты не хочешь взрослеть;

• ты не повзрослеешь, пока не пройдешь по полной Долину скорби.

Исцеление у нее началось с того, что она озвучила: «Я прощаю чудовище…» Эти три слова были для нее такими непреодолимыми, такими невозможными к произношению! Вернее, два слова: «чудовище» и «прощаю».

Таня была поражена, насколько ее «униженная часть» оказалась сильна в ней; насколько укоренились в ней извращенные паттерны отношений к себе и к брату-насильнику: «Он – единственный, кого ты достойна! Он – твой, а ты – его!» Назвать его тем, кем он был по отношению к ней – первый шаг: «озвучить боль». И далее: «Я прощаю…»

«Живительные бутерброды» Таня приготовила в великом множестве и для своей мамы, и для своего папы.

С этого начался ее выход из Долины скорби, в которой она пребывала долгие годы, начиная с того первого дня унижения и изнасилования. Из-за «кодекса молчания» она все эти годы топталась на стадии отрицания; иногда смещаясь то в стадию самообвинений, то в агрессию против преступника и сестры, она каждый раз оставалась одной ногой в отрицании ужаса происходящего.

Молчание – один из видов отрицания.

Повзрослевшая личность определяется умением человека совершать выбор, соотнося его с собственным «Я» и с поведением в системе окружающего мира [18, 23].

Приведем признаки зрелой личности в сопоставлении с человеком неповзрослевшим, предпочитающим оставаться на уровне подросткового мышления:

1. Пребывание в зоне эмоциональной стабильности – в противовес повышенной эмоциональности.

Таня выполняла мои рекомендации по восстановлению эмоционального баланса и профилактике депрессии естественными методами, включающими в себя и физиологические аспекты (сон, физическая активность, сбалансированность питания…), и психологические аспекты (социальная активность, чтение, регламентация времени на гаджеты…), духовные аспекты (общение с верующими людьми, беседы с наставником, чтение духовной литературы…).

2. Способность к гибкости – в противовес крайней категоричности. Принимая факт несовершенства родителей и отказавшись от категоричности в разделении мира на «черно-белые сегменты», Таня обрела гибкость в отношениях с ними и с сестрой.

3. Разумная осторожность – в противовес отсутствию чувства опасности. Страх, что «теперь она не способна к нормальным отношениям с мужчиной, раз так любила насильника», сменился пониманием, что «отсутствие чувства опасности ей точно не грозит» – на эту тему она даже немного повеселилась: прививку брат сделал мощную.

4. Способность к анализу прошлого опыта – в противовес непринятию этого опыта.

«Я не хочу об этом говорить» и «я просто хочу все забыть, как страшный сон», – сменились желанием и процессом по «обращению д&рьма в удобрение».

5. Способность состыковывать настоящее с видением будущего – в противовес отсутствию временной перспективы.

Таня записалась в команду волонтеров, в проект работы с подростками в школе-интернате по профилактике ВИЧ/СПИД; там она осознала, что ей нравится работать с девочками-подростками, многие из которых находятся на перепутье. «А не поступить ли мне в педагогический?» – пришла мысль, от которой она сначала отмахнулась, а потом стала целенаправленно готовиться к поступлению на заочный.

6. Способность отстаивать собственные убеждения – в противовес растворению в чужом мнении и слепой вере в лидера.

Таня сама со временем стала лидером проекта работы с девочками-подростками.

На процесс взросления человека оказывают влияние не столько внешние факторы (среда и обстоятельства), сколько внутренние (собственные решения).

Это тот постулат, который Таня взяла для себя за основу наряду с «Живительным бутербродом» и афоризмом моего мужа, ставшим ее любимым:

«Если есть д&рьмо – значит, есть из чего создавать удобрение».

…В Центре контроля и профилактики заболеваний в г. Атланта в конце прошлого века было проведено исследование по корреляции (соответствию) опыта, пережитого пациентами в детстве в родительских семьях и наличием у них тех или иных нарушений в состоянии здоровья. Были исследованы 17 000 пациентов, которых опрашивали по восьми категориям. Три категории включали в себя вопросы о наличии в родительских семьях физического насилия, вербального (психологического) и сексуального насилия. Пять категорий были связаны с дисфункциональностью семьи: находился ли в то время один из членов семьи в местах заключения, жила ли мать в ситуации насилия со стороны отца, был ли кто-то из членов семьи алко- или наркозависимым, отсутствовал ли в семье один из родителей, пребывал ли один из членов семьи в психически нездоровом состоянии (умственно-больного, с суицидальными наклонностями, с депрессивным синдромом).

Каждый положительный ответ оценивался в один балл.

Результаты ошеломили исследователей. По сравнению с теми, у кого количество баллов было ноль, набравшие 4 балла:

• имели больший шанс начать курить в 3,9 раза;

• приобретали хронические легочные заболевания (в том числе туберкулез) в 3,9 раза чаще;

• имели вероятность заразиться гепатитом в 2,4 раза выше;

• заболевали ЗППП в 2,5 раза чаще;

• страдали от депрессии чаще в 4,6 раз;

• совершали попытки суицида в 12,2 раза чаще.

Если же набиралось 6 баллов по предложенным восьми категориям, то вероятность того, что этот человек станет ПИН (потребителем инъекционных наркотиков), возрастала в 46 (!) раз. [44]

Все аспекты этого опросника так или иначе высвечивают социальные стороны родительской системы.

В большинстве пунктов ключевым понятием стало слово «насилие». Чтобы не было разночтений в этом термине, остановлюсь на нем. В частности, выскажу свое несогласие с наиболее популярным и распространенным сегодня определением этого термина:

«Насилие – такая форма взаимоотношений, которая направлена на установление и/или удержание контроля силой над другим человеком».

Этот термин не отражает реалию, о которой обычно ведется речь, потому что, если брать во главу угла это определение, получается, что все люди планеты изо дня в день в той или иной степени «насилуют себя» и/или позволяют себя «насиловать»!

– Большинство людей вынуждены просыпаться в определенное время, чтобы идти на работу/в школу, потому что кто-то установил начало рабочего дня именно в это время, вне нашего желания и «личных внутренних импульсов»; причем тот, кто установил именно такое время начала рабочего дня, имеет определенные методы воздействия: нас могут лишить зарплаты, премии, наложить штраф, уволить с работы… Это же чистой воды насилие!

– Мы насилуем своих детей, потому что не позволяем им играть в «танчики» всю ночь напролет, не разрешаем им питаться исключительно чипсами с колой, не позволяем им ходить голыми по дому или по улице… – да много в чем «насилуем» бедных деток!

– Мы насилуем наших соседей, если они пренебрегают запретом на курение в общественных местах, сделаем им замечание, если они курят на лестничной площадке, и – о, ужас! – обратимся к участковому, если сосед превращает двор в помойку или туалет, мы включаем разные меры воздействия, чтобы они соблюдали установленные правила. Мы же насильники чистой воды!

И вообще – любые законы человеческого общежития – это «насилие»!

Не кради! – а если очень хочется?

Не убий! – а если кто-то меня ужасно раздражает?

Не посягай на женщину, которая прошла мимо тебя в парке! – а если именно с ней мне захотелось заняться сексом?..

Почему я столь подробно (и столь саркастически) разбираю этот термин – потому что вышеприведенное популярное определение, с одной стороны, смехотворно, а с другой – является отправной точкой для манипуляций этим термином с тем, чтобы загнать человека в тупик ядовитых эмоций стыда, страха, вины и обиды.

Лично я в свете подобных разночтений и инсинуаций по поводу термина «насилие» предпочитаю синонимичный, но более конкретный термин «жестокое обращение»: любые умышленные действия или бездействия, причиняющие вред физическому, психическому и духовному здоровью.

Именно с этой позиции предлагаю разобрать все вышеназванные категории социальных «косяков» семейной структуры.

1. «Наличие в семье физического насилия против тебя». Что вы лично вкладываете во фразу «физическое насилие»? К сожалению, любое физическое воздействие на ребенка в современном мире воспринимается как «избиение» или «насилие». Однако в училищах искусств, например, хореограф не повторяет сотни раз фразу «держи спину!», он просто проводит ногтями вдоль спины или хлопает ладонью под лопатки. Такие действия хореографа не воспринимаются как «рукоприкладство» из-за направленности его действий на лепку осанки ученика. Это не есть насилие, потому что здесь нет жестокого обращения (как «умышленного действия с целью причинить вред»).

Резко схватить ребенка за руку, когда он рванул на проезжую часть; вывести из торгового зала, где он закатил безобразную истерику; вытащить его за шиворот из драки с другим ребенком, которую он затеял, – это тоже физическое воздействие. Но является ли это жестоким обращением, умышленно направленным на причинение ему вреда? Нет. Хотя многие специалисты до «детским травмам», уверяют своих клиентов, что именно таковые «насильственные действия» глубоко ранят «хрупкую душу» ребенка и становятся причиной незадачливой жизни.

Заслуженное физическое воздействие не причиняет ребенку детской травмы. Поэтому:

• обращаюсь к родителям: расслабьтесь, если ваши взрослые детишки, вернувшись с сеанса псевдоспециалистов, вдруг «наезжают» на вас с претензиями;

• обращаюсь к взрослым «обиженным» деткам: преподносимое вам в качестве «детской травмы» – не что иное, как провокация и принуждение вас искусственно взгревать ситуацию травмы для дальнейшей ее «проработки» с целью выкачать из вас финансы.

В какой-то степени я понимаю педагогов и психологов, выступающих против любого физического воздействия как метода дисциплинирования; в большинстве своем они основываются на тех жестоких случаях, когда родители практикуют то самое умышленное желание травмировать своего ребенка. Однако таких родителей в процентном соотношении – единицы. Но взрослых детишек, упивающихся искусственно сотворенными «детскими травмами» и тонущими в ненависти и претензиях к родителям, становится все больше под воздействием бренда «детских травм».

2. «Наличие в семье вербального (психологического) насилия против тебя». Повторюсь, что термин «насилие» я использую исключительно как синоним умышленному жестокому обращению, ведущему к причинению вреда. Сюда не относятся слова, сказанные «в сердцах», фразы, нацеленные на то, чтобы обличить, встряхнуть, мотивировать, побудить к действию. Очень любят взрослые дяди и тети, подсевшие на ядовитый эликсир «детских травм», вспоминать разного рода ситуации.

Тетенька 32 лет лелеет и со слезами на глазах в который раз рассказывает, буквально обсасывая в обиде каждое свое слово: «Я помню, когда мне было лет пять, мы пошли с папой в парк, он купил мне чупа-чупс, я съела, захотела еще, а папа мне сказал: “Потопочи ногами!”. Я потопотала, а он мне и говорит: “Вот и перетопчешься!” Очень мне тогда обидно было!»

Женщине за 30, а она мусолит эту свою «травму», раскопанную вместе со специалистом.

Это – ее выбор. Она предпочитает тонуть в своей обиде за «перетопчешься» и забыть семейные поездки на море и в горы, походы с папой и мамой в зоопарк, в парки развлечений, факт того, что в холодильнике всегда была еда, а на ногах – модные кроссовки (благодаря папе, который обеспечивал семью).

«Непомерная травма» 43-летнего дяденьки:

«До сих пор не могу отчиму простить, что он заставлял меня отжиматься по 30 раз за каждое матерное слово, да еще и мать на свою сторону перетащил, она посмеивалась: “Хорошее средство для наращивания мышц!”»

Трогательная история «травмированной» 19-летней барышни:

«Отец мне дал по губам, когда я послала мать! Да, я вспылила! Но какое он имел право избивать меня!!! Всю мою любовь к нему опоганил!»

Оскорбленная «детской травмой» 28-летняя мадам:

«Собиралась на дискотеку в клуб, а папа мне, 17-летней: “Ты как проститутка выглядишь!” Заставил переодеться под угрозой не пустить меня. Это нормально – дочь называть проституткой?!»

Все эти истории могут заинтересовать только специалистов, нацеленных на то, чтобы вырастить слона из мухи и сделать целое состояние из таких историй.

На самом же деле все эти «трагические» переживания высосаны из пальца, и они благополучно нивелируются в эмоциональном поле, если подключить здравый смысл, благодарность, прощение, благословение, внутренние эмоциональные силы, направленные на созидание, а не на агрессию.

Что интересно, такие истории рассказывают исключительно те взрослые детки, которые идут по жизни неудачниками: у которых не складывается либо их благосостояние, либо отношения на личном фронте, либо профессиональная сторона; а может быть, и все вместе взятое не складывается.

Некоторые мои «коллеги» сейчас наверняка обвиняют меня в недопустимом «обесценивании» чувств клиента («О, ужас, если вы это делаете!»).

А зачем, скажите, ценить ядовитые эмоции: стыд, вину, страх, обиду? Зачем носиться с ними, как курица с яйцом, лелеять и взращивать? Кому это выгодно? Правильно, никому! (За исключением «специалистов», монетизирующих «детские травмы».) «Чувства разные нужны, чувства разные важны,» – этот постулат имеет отношение к признанию чувств и конструктивному отношению к ним, но он не имеет отношения к желанию взгревать, растить и лелеять ядовитые эмоции. Чувства воспитываются навыком под руководством принципов благодарности, прощения, благословения, добра, заботы, любви… Ядовитые чувства не ценить надо, а максимально обесценивать правильными решениями и конструктивным поведением.

А у «разнесчастных» есть два пути.

Первый: подсесть на суррогат: на самокопание и поиск виноватых, что подразумевает культивирование отрицательных эмоций, активизирующих нейрогуморальные разрушительные реакции в головном мозге. Эти реакции дают ощущение прилива сил, собственной праведности:

• «Я понял(-а) кто виноват!»;

• «Вот, оказывается, где собака зарыта!»;

• «Значит со мной-то все в порядке, а вот с родителями – беда!»;

• «Надо их заставить повиниться/преобразиться»;

• «Они должны возместить мне ущерб / обновить мою жизнь своим правильным отношением ко мне, такому белому и пушистому!»

Этот путь – тупик для жертвы «детской травмы» и золотая жила для «гуру по детским травмам».

Второй: проанализировать свои ошибки, принять решение в пользу верных жизненных стратегий, взять на себя ответственность за свой путь.

Все основоположники классической психологии видят психологию и терапию именно и только в ключе второго пути.

3. «Наличие сексуального насилия против тебя». Инцест, сексуальное растление через порнофильмы, сексуальные «типа безобидные» игры, в которые могут втягивать взрослые детей, – это бывает в семьях. Но опять же, такие случаи единичны. Это – криминал. Однако любители покопаться в «долине детских травм» зачастую подтягивают под данную категорию следующие претензии:

Женщина, 23 года: «Моя мама никогда не говорила со мной про “красные дни”, и поэтому, когда они впервые пришли, я была шокирована! Я была уверена, что скоро умру! Я никому не говорила, боясь их травмировать! И в таком ужасе прошел целый день, пока мама не увидела мои грязные трусики и не сказала: “Возьми хорошие прокладки – они на моей полке в шкафу!” – и пошла кормить моего двухмесячного брата. Этот ее спокойный тон убил тогда меня! Я поняла, что никому не нужна».

Мужчина, 35 лет: «Мой отец однажды застал меня за самоудовлетворением и за порно. Он так унизительно прокомментировал увиденное – даже повторять не хочу! С тех пор я скрывался от него и до сих пор не могу полноценно быть с женщиной: эрекция без самостимуляции на нуле!»

И он, и она обратились ко мне, так как в жизни каждого из них серьезные проблемы: ни тот, ни другой не могут построить серьезные отношения.

Она – меняет мужчин в поиске «настоящей любви»; у нее в профиле на фоне ее полуголого тела так и написано: «В поиске единственного».

Он тонет в порно, получая наслаждение так, либо занимаясь виртуальным сексом с профессионалками, либо развлекаясь с женщинами в разных чатах знакомств – он заводит знакомства, а потом «удивляет» их своими откровенными фото.

Она обратилась ко мне после двух с половиной лет раскопки «детских травм»: все ее отношения с родными и близкими были разорваны, она крепко сидела на антидепрессантах.

Мужчине, когда у него начались проблемы с предстательной железой, лечащий врач посоветовал наряду с медикаментозным лечением обратиться к психологу.

Так мы с ними и встретились. И оба были удивлены, когда я сказала на первой же встрече, что с детскими травмами не работаю, «слезы и сопли на кулак не наматываю». Предложенный мною подход «ты отвечаешь за свою жизнь и личное предстояние пред Богом» был им в новинку.

Женщина быстро пошла на поправку.

Мужчине потребовалась реабилитационная программа и работа с аддиктологом в сфере порнозависимости.

4. «Наличие близкого родственника в местах заключения».

Если человек верит в то, что «яблоко от яблони недалеко падает», – у него легко включаются ядовитые эмоции:

• стыд за близкого человека и восприятие себя частью его вины;

• страх жить в несправедливом мире и/или ощущение себя частью глобальной семейной обиды на людей и Бога за чудовищную несправедливость – в случае несправедливого осуждения.

Связывать свои болезни и неудачи в жизни с самим фактом наличия этого аспекта в вашем детстве – неверная стратегия.

То есть опять вопрос стоит не в поиске травмирующих людей и событий, а в наличии вашего собственного желания активизировать ресурсы к преодолению ядовитых эмоций

5. «Насилие над мамой со стороны папы».

Супружеские отношения – сердце семьи. Дети остро переживают разногласия, нерешенные конфликты, абьюз и разлад в отношениях папы с мамой. И здесь не столь важно, кричали ли родители друг на друга или в семье всегда были «тишь да гладь»; били ли они посуду в ссорах или кто-то из них просто уходил из дома. Насилие в нашем с вами понимании, которое можно обозначить и словом «абьюз», – целенаправленное разрушительное влияние на человека – может существовать и на фоне «благодатной тишины».

Так же, как и семьи, где отношения выясняются гиперактивно, необязательно являются абьюзивными. Я такие «громкие» семьи называю «итальянскими» – там просто два экспрессивных человека. Абьюз характеризуется в первую очередь страхом: мама боится папу разозлить, расстроить, «завести», она предпочитает молчать, потакать и прогибаться, а в любом разногласии папа всегда давит маму своей «правотой» не главы семьи, но главаря.

Как мы уже говорили, до 10 лет дети – продукт воздействия на них значимых людей, в первую очередь родителей. Абьюзивная семья – беда для ребенка. Однако, когда взрослые дяди и тети кивают на отношения папы и мамы, провозглашая претензии: «Из-за них я не могу быть счастлив(-а)», звучит странно. Существующая корреляция в 75–80 %, что дочери алкоголиков/абьюзеров выходят замуж за зависимых людей/психопатов/абьюзеров, – не умаляет оставшийся процент тех, кто выбрал в своей жизни иной путь и иные отношения. Причем вышедшие на нормальные отношения – это те, кто в детских травмах не копается.

6. «Наличие химически зависимого члена семьи».

Не существует ни гена алкоголизма, ни гена абьюза, ни гена гаджетозависимости, ни гена «детской травмированности». Если человек прожигает свою жизнь любым способом, это ЕГО ЛИЧНЫЙ ВЫБОР, а не результат «темного прошлого» его предков.

Отец у моего мужа страдал алкоголизмом. Старший брат моего мужа умер от алкоголизма, причем, когда ему задавали вопрос: «Зачем ты пьешь?!», он всегда отвечал: «А как мне не пить с таким отцом?» Когда же моему мужу задавали тот же вопрос: «Михаил, ты почему не пьешь?», он отвечал: «А как я могу пить с таким отцом?»

Один и тот же вопрос. Практически один ответ. Но акценты расставлены разные. Разный выбор.

…Женщина жалуется на мужа, что он бывает грубым и агрессивным, ругается матом, поднимает руку на нее. А потом в какой-то момент «делает реверанс»:

– Но по натуре он очень хороший человек. Это просто его мама была слишком жестокая, поэтому он такой травмированный с детства.

– Да вы что?! (Стараюсь изобразить искреннее изумление и сочувствие по отношению к «разнесчастному мальчику-дяденьке-агрессору».) А почему же его мама была столь жестока?

– Да-да! – радостно подхватывает идею про детские травмы женщина. – Моя свекровь рассказывала, что у нее папа был слишком требовательный, спуску никому не давал.

– Ух ты, как интересно! А что ж там за травма у папы вашей свекрови была?

– У него мама была женщина крутая: после войны одна детей тянула, не до нежностей ей было…

– Вы себя слышите? – останавливаю я ее поток исторических изысканий. – Ваш муж, 40-летний дядя, ведет себя отвратительно, а вы вините во всем его прапрабабушку! Так и до Адама с Евой дойти можно. Кто бы спорил, что во всем Ева виновата…

7. «Отсутствие в семье одного из родителей».

Оба родителя – и папа, и мама – важны для ребенка, как для мальчика, так и для девочки. Только в полноте и гармонии супружеских отношений, в единении женского и мужского начала закладывается почва для личностного становления в семье.

Счастливое детство – понятие столь же конкретное, сколь эфемерное. Традиционная картинка счастливого ребенка: полная семья, в которой мама и папа любят друг друга, где есть добрые бабушки и дедушки (желательно в деревне), и все взрослые умиляются, какие дружные между собой все братишки и сестренки.

Идеальная картинка недостижима: какой-то пазл да выпадает.

Восприятие детства взрослым человеком – это вопрос его выбора. Во взрослом возрасте понятие «мое счастливое детство» напрямую связано с сегодняшним состоянием. Как правило, состоявшиеся взрослые люди, выстроившие свои семьи, поддерживающие теплые отношения с родителями и прародителями, имеющие успех на профессиональном поприще, вспоминают свое детство в радужном ключе, а прошлые «косяки» своих несовершенных родителей воспринимают с юмором, теплотой и благодарностью за все хорошее, что в семье было, и с пониманием, что и родители несовершенны. Те, кто сделал выбор в пользу благодарности, прощения и благословения, пожинают плоды: у них в воспоминаниях детство счастливое.

К «специалистам по раскопкам детских травм» обращаются дяди и тети, живущие с претензиями, потребительским отношением к жизни и незыблемой уверенностью в том, что родители находятся у них в неоплатном долгу.

Те, кто выбрал претензии и ненависть, пожинают плоды: в их воспоминаниях детство – несчастное. Причем из одной и той же семьи исходят взрослые и со счастливым детством, и с несчастным. Кто какое детство для себя выбрал.

Воспитание – приобщение к ценностям, а не только вскармливание и взращивание.

Родительство – дар. Но родители – не боги.

Начиная с подросткового возраста каждый человек САМ делает выбор, по каким ценностям жить.

Вы воспринимаете своих детей пешками, если верите в банальности:

• «От осинки не родятся апельсинки».

• «Что закопал, то и выросло».

• «Что в детей вложил, то на выходе и получил».

Если вы это цитируете, то вы отказываете человеку в свободе выбора и верите в запрограммированность на добро и зло.

Нельзя нравственный принцип «что посеешь, то и пожнешь» путать с конструированием свободной личности.

В каждом родительском доме сеется одна и та же нравственно-духовная суть. Но вопрос сеяния в собственную жизнь – не в родительском ведении, а в ведении вашего ребенка-подростка: обретя в подростковом возрасте способность выбирать ценностные ориентиры – что будут сеять в свои сердца взрослеющие дети?

При наличии обоих родителей и ценностных ориентиров встречается масса доказательств народной мудрости: «В семье не без урода». Точно так же, как и в маргинальных семьях, где отсутствует один из родителей и/или есть абьюз, агрессия, асоциальные стандарты, зависимость, этот принцип тоже работает, но «урод» в данном случае – тот, кто выбирает для себя жить по иным стандартам: благодарности, прощения и благословения.

8. «Постоянное присутствие члена семьи с психическими отклонениями (умственно-больного, с суицидальными наклонностями, с депрессивным синдромом)».

Этим человеком может быть один из детей, кто-то из прародителей, один из супругов. Не спорю: испытание для семьи серьезное, особенно если нет возможности получения постоянной квалифицированной помощи. Однако все опять упирается в выбор ценностей и качество отношений

Виктор Франкл, психиатр, основатель логотерапии – одного из самых популярных ныне течений в экзистенциальном направлении, считал, что основная причина всех психических проблем и психологических сложностей – в ощущении бессмысленности и никчемности жизни, когда человек не стремится найти смысл существования. Причем Франкл утверждает, что стремление к смыслу противоположно стремлению к удовольствию, и, если человек центрирован на самом себе, он не в состоянии обрести жизнеосмысление и, следовательно, обречен на невротические отклонения. Когда жизнь видится человеку бессмысленной, он теряет покой и радость жизни, живет в экзистенциальном вакууме, пока этот смысл не обретет. Психолог не в состоянии предложить смысл жизни, потому что он у каждого свой, но призван помочь человеку прийти к собственному жизнеосмыслению. Более того, человек сам всегда несет ответственность за свои поступки.

Франкл, основываясь на многочисленных исследованиях и наблюдениях за пациентами, пришел к выводу, что существуют определенные ценности, которые делают жизнь человека осмысленной. Без реализации этих ценностей человек рискует пребывать в психическом неблагополучии: и относительно самого себя, и в отношениях с окружающими людьми и миром вокруг.

Во-первых, это ценности творчества (то, что мы можем дать миру, жизни и человечеству).

Во-вторых, это ценности переживания (то, что мы можем взять от мира, жизни, отношений).

В-третьих, это ценности отношений (то, какую позицию мы занимаем по отношению к людям вокруг нас, к своей судьбе, которую в состоянии или не в состоянии изменить).

Что это означает на практике? То, что жизнь любого человека имеет свою ценность и осмысленность. Даже если человек из-за своих физических особенностей не имеет/не воспринимает/не практикует ценности творчества, у него остаются ценности переживания и отношений. Даже если из-за психических отклонений и/или умственной отсталости он выключен из ценностей переживания, у него все равно остаются ценности отношений. Даже если он сам из-за своих психических отклонений не в состоянии строить сознательные отношения, он чей-то брат/отец/сын/друг/коллега. Следовательно, его жизнь так или иначе встроена в ценностные ориентиры окружающих его людей.

Франкл утверждал, что человеческая свобода – это не «свобода от», а «свобода для» – для того чтобы принимать ответственные решения. А ведь именно стремление «освободиться от» движет теми, кто культивирует в себе обиды, страхи, чувства вины и стыда.

Занимаясь бесконечно «проработкой» этих состояний, человек не обретает самого главного: понимания «для чего свобода?».

Главное – обретение прощения, благодарности, благословений как важных составляющих Любви агапе – к себе, к окружающим людям и к Богу, несмотря на то, в каких условиях ты живешь и какие сложные периоды жизни и несправедливость со стороны людей тебе пришлось перенести. [14, 33]

Так что, возвращаясь к восьми категориям, которые взяты за основу в опроснике на определение благополучия семьи, можно резюмировать следующее: так или иначе они все связаны с ценностями семьи, человеческого бытия, личной ответственности за свою жизнь; они определяют нравственные ориентиры и смысловые сферы жизни, к которым стремится или не стремится человек.

Однажды на консультацию пришла женщина, задавленная чувством вины перед своими детьми: на протяжении последних пяти лет ее семья была гаванью для уходящих в вечность: сначала – для умирающей от рака бабушки мужа, к которой были по-доброму привязаны и они, и их дети; потом – для ее отца, который после инсульта так и не восстановился полностью и нуждался в постоянном уходе до самой смерти от инфаркта; потом ее мама сломала шейку бедра, и сейчас опять вся семья, включая ее мужа и детей-подростков ухаживают за бабушкой.

– Я понимаю, что мои дети могли бы ходить на большее количество кружков и секций, больше проводить времени с друзьями, а они вынуждены помогать в уходе, – сетовала эта женщина.

– Вынуждены? – спросила я. – Они все это делают с натугой, после скандалов и упреков?

– Нет! Они понимают, что это – наши любимые и родные!

– Дорогая моя! Сейчас дети в вашей семье проходят самую лучшую жизненную школу. А каким образом воспринимает все происходящее ваш муж?

– Он – не поверите – говорит то же самое, что и вы: что всему свое время и что это золотое время любви к родным людям никогда больше не повторить.

Проводя семинары с подростками и молодежью по вопросам отношений в родительской семье, я всегда говорю: «Воспринимай свою семью как тренажер, где оттачиваются твои навыки заботиться, прощать, признавать ошибки и просить прощения, принимать людей с их недостатками, заботиться, благодарить. Если ты этому не учишься в семье, но воспринимаешь ее как тюрьму, считаешь ее системой, посягающей на твою личность и/или самостоятельность, как общность насилия и контроля, ты обречен. Скоро ты окажешься в тупике».

Отчуждение человека от ценностей Свыше как основная причина потери смысла жизни и психических проблем указывается в работах ведущих исследователей экзистенциального направления в психологии и психотерапии (душепопечении).

Серен Кьеркегор, считающийся основателем экзистенциального подхода, определил пять основных составляющих человеческого бытия: совесть, любовь, страх, забота, решимость. Кьеркегор полагал, что главной проблемой любых душевных проблем человека является экзистенциальный кризис – отчуждение человека от Бога и Его ценностей. Кьеркегор был почитателем Гегеля, и позаимствовал у великого философа эту идею, которую Гегель назвал «невосприятие трансцендентного (Божественного)». В своей душепопечительской работе Кьеркегор ставил основной целью пробуждать у человека способность к восприятию Божественного, что включает в себя моральные нормы, принятие ответственности за свою жизнь, заботу о ближнем. [11, 14]

Карл Ясперс, философ, психолог, психиатр, полагал, что корни всех душевных проблем и отклонений у человека исходят из трех деструктивных принципов человеческого бытия [14, 42]:

1. Рациональность, возведенная в абсолют, когда окружающий мир воспринимается человеком эмпирической субстанцией, которую можно классифицировать и просчитать; рациональность такого рода снижает значимость любви, прощения, благодарности – которые невозможно измерить, просчитать и эмпирически изучить, следовательно, есть опасность их игнора теми, кто ставит на первое место рацио.

2. Превращение человека в субъект, в центр мироздания, где окружающий мир – объект его критического отношения; то есть происходящее вокруг, в том числе и отношения с родными и близкими, измеряется с позиции того, что лично тебе «выгодно/не выгодно», «полезно/не полезно»; исходя из оценки собственной выгоды принимаются решения: выстраивать отношения с родными или выключить их из жизни; заботиться о близких или думать только о себе и о тех, о ком выгодно думать.

3. Самоутверждение человека через собственное активное вмешательство, позицию «я сам», отказ от Бога и общечеловеческих ценностей, где мораль становится чем-то неоднозначным.

Ясперс утверждал, что человек либо принимает эти принципы жизни за основу и тогда превращается в ничтожество; либо отвергает эти принципы и тогда изменяется, обретая безусловные ценности морали, включающие в себя заботу, прощение, любовь.

Борис Братусь [5, 6], исследователь, психолог, основатель учения о личностно-смысловых уровнях человеческого бытия и регуляции поведения, полагает, что качество человеческой жизни напрямую зависит от уровня смысловой сферы, которую человек в своей жизни постигает.

Первый уровень – эгоцентрический, когда человек сконцентрирован исключительно на себе, своих желаниях, предпочтениях, эмоциях и чувствованиях, принимает решения, исходя из личной выгоды.

Второй уровень – группоцентрический; здесь в определении ценности своего бытия и выстраивания жизни человек исходит не только из собственных потребностей, но и из интересов своей группы (например, своей семьи).

Третий уровень – гуманистический. Здесь человек воспринимает всех людей ценностью, как и он сам, вне зависимости, принадлежит другой к той же группе или нет, и решения его исходят из принципов морали.

Четвертый – уровень нравственного сознания – понимание собственной жизни и ответственности за все решения в рамках огромной картины мироздания и истории всего человечества.

Эсхатологический уровень – осознание своей ответственности перед Творцом за жизнь и реализацию своего потенциала.

Задача психолога – помочь человеку сделать выбор в пользу выхода за пределы первого уровня, где его концентрация на себе и своих потребностях перекрывает перспективу бытия и развития.

Вывод по этой главе: любой травмирующий опыт вашей жизни может стать либо пожизненной ловушкой, либо величайшим благословением в приобретении способности сочувствовать, понимать, принимать и служить окружающим людям.

Глава шестая

Почему обижаться невыгодно

Когда мы с Михаилом собирались жениться – 40 лет назад, – мы оба были студенты – я на втором курсе педагогического, мой будущий муж – на пятом курсе авиационного; Михаил подрабатывал частным фотографом, а я по утрам убиралась в офисе крупного учреждения. Свадьбу мы решили делать на собственные «капиталы», по-скромному, и поэтому список приглашенных выверялся нами тщательно.

На тот момент и мои родители, и родители Михаила были в разводе. Для меня не стоял вопрос приглашать или не приглашать моего папу на свадьбу: конечно, приглашать! Да, за два года до моей свадьбы он ушел от мамы к другой женщине (кстати, забегая вперед, скажу, что 10 лет спустя он вернулся, и я видела, насколько теплыми и близкими стали их отношения после того, как мама простила папу, а он во всей полноте наслаждался обретенным по величайшей благодати маминого прощения лоном когда-то утраченной семьи, общением с нами, его дочками, и внуками). Но когда мы готовились к свадьбе, папа жил с другой женщиной. Я пригласила папу, он принял мое приглашение и мое условие – быть «без его пассии». Я как само собой разумеющееся принимала тот факт, что, несмотря на его предательство, несмотря на боль, которую я пережила и которую переживала мама, он – мой отец, дорогой для меня человек.

Тот факт, что мой будущий муж не собирался приглашать своего отца, меня очень удивил. Я знала историю его детства и отношений с папой. Все его детские воспоминания о нем сводились к сценам скандалов, когда отец приходил домой пьяный, поднимал руку на мать, а он, четырех-пятилетний мальчишка, бегал вокруг него и пытался расстрелять его из игрушечного автомата, потому что в его детском воображении это был монстр, вселившийся в папино тело. Настал день, когда отец привел в дом пьяную наглую женщину, которая вместе с ним начала нападать на мать, маленькому Мише пришлось расстреливать из автомата уже двух монстров, а его старший брат, которому на тот момент было 14 лет, вступился за мать. В тот день отец выгнал из дома жену с двумя детьми, и они три года скитались по углам, живя то у родственников, то у друзей и знакомых, потом – в общежитии на освобождающихся койках, пока, наконец, матери не выделили комнату в коммуналке. В течение всех последующих лет от отца не было никакой помощи… Я поняла моего мужа, когда он решил не приглашать этого человека на нашу свадьбу.

Прошло около 10 лет, мы успели пожить на Дальнем Востоке, где мой муж служил офицером, вернулись в родную Самару, где в течение года решали свой жилищный вопрос, переезжая с одной квартиры на другую, успели пережить семейные кризисы, встали на ноги, пришли к Богу. Однажды в субботу раздался звонок в дверь. Я пошла открывать. На пороге я увидела незнакомого мужчину средних лет. Он пристально посмотрел на меня и спросил:

– Вы, наверное, Надя?

Я кивнула, одновременно копаясь в памяти и пытаясь вспомнить этого мужчину.

– Михаил дома? – был его следующий вопрос, и у меня по спине побежали мурашки.

У меня как будто открылись глаза, и я увидела перед собой моего мужа: та же осанка, тот же рост, те же глаза, те же волосы, только седые. Внутри меня все похолодело: «Что сейчас будет?!» Я неосознанно сделала шаг в сторону, мужчина прошел мимо меня в прихожую. Мой муж крикнул из комнаты: «Надя, кто там пришел?», ответить я не смогла: на меня как будто напал ступор. Михаил вышел в прихожую. Я до сих пор вижу эту картину: двое мужчин, отец и сын, стоят друг напротив друга. Между ними расстояние около метра, но на самом деле – целая жизнь. Несколько секунд показались вечностью. И тут отец произнес:

– Сын, прости меня за боль, которую ты пережил. В знак прощения возьми этот мешок с сушеной рыбой – я специально для тебя наловил и насушил. Знаю, как ты любишь сушеную рыбку.

И он протянул Мише бумажный пакет с рыбой. Еще несколько секунд вечности, а затем мой муж сделал шаг навстречу отцу. Мужчины оказались в объятьях друг друга.

Вы знаете, в тот день я в очередной раз и с новой силой влюбилась в своего мужа.

Это огромное счастье – жить с человеком, умеющим прощать.

Более того, когда мы сидели на кухне и пили чай с отцом, мой муж признался, что в последние несколько недель у него было на сердце прийти к отцу и примириться с ним; попросить прощения у отца за то, что он не пригласил его тогда…

Отец умер от инфаркта через два года после примирения, и эти два года были временем крепкой дружбы нашей семьи с ним. Эта дружба обогатила нашу семью теплом и взаимной заботой. При этом мы не играли в то, что не было в жизни этих «выключенных» лет. Отец Михаила на тот момент был мужем другой женщины, а когда он умер, мой муж даже не претендовал на права по наследству. Были два мужчины, с одной стороны, не чужие друг другу люди и желающие иметь отношения, а с другой стороны – с «вырезанными» 20 годами жизни, которые исключили близкие отношения сына и отца. Но у наших дочерей было два дедушки! И усвоенный урок: дорожить своей семьей необходимо.

Когда я рассказываю эту историю, часто слышу: «Но ведь отец сам пришел, первый попросил прощения, вот поэтому и получился хэппи энд!» Однако здесь вопрос не в том, кто пришел первым/вторым. В отношении семьи старшего брата моего мужа отец Михаила совершил такой же поступок по примирению, но оттуда его выгнали.

Прощение – это состояние сердца, которое не зависит от того, просят ли у тебя прощения. Если сердце твое нацелено на претензии и обиды, то всякие шаги примирения в твой адрес ты будешь рассматривать как:

• «недостаточно искренние»;

• «преследующие выгоду»;

• «вынужденные» и т. д.

Мой муж простил своего отца ДО того, как тот пришел к нам. Его приход положил начало новому витку в их отношениях.

Подобная история произошла в жизни Олега, мужчины 40 с небольшим лет:

– Я женат. Счастлив. Двое детей (12 и 10 лет). Мы верующие, хотя у обоих была довольно бурная молодость. Мы с женой познакомились в центре реабилитации для наркозависимых. После освобождения от зависимости и прохождения необходимой реабилитационной программы 15 лет назад мы поженились. Вдруг, неделю назад раздался звонок от моей дочери 20 лет, о существовании которой я не знал. Она приехала в наш город, будет здесь поступать в вуз, хочет встретиться, что делать?

– Вас не удивило ее существование?

– Если честно, нет, потому что я всегда отдавал себе отчет в том, что наверняка оплодотворил какое-то количество женщин, тем более что круг общения тогда был очень специфичный, я знал, что в таких отношениях кто-то делал аборт, кто-то рожал, но я особо не заморачивался, потому что зачастую было трудно предположить, от кого эта беременность…

– Если вы сейчас про определение отцовства и в голову вам приходит мысль про генетическую экспертизу – я этого делать не советую. Дочь она вам в биологическом аспекте или не дочь – не основной вопрос сейчас. Я не разделяю ностальгии по поводу «родной крови». Родные – те дети, которым ты посвящаешь свою жизнь. Биологический отец – не отец. Если мать этой девушки не обращалась к законным инстанциям по поводу алиментов, привлечения вас к воспитанию/содержанию девочки, значит, она приняла этот постулат, основываясь на котором и дочь воспитывала.

– Так мать этой девушки замуж вышла, у них все хорошо сложилось, тот мужчина, как мне говорили, очень порядочный человек, и дочка моя его сразу папой называла…

– Вот и правильно. Отец – тот, кто живет в системе ребенка и заботится о маме и детях. Тот мужчина ее вырастил, дал ей свою заботу, подарил ей полную семью. И тут – вдруг! – Она заявилась к вам?!

– Я даже больше вам скажу: она заявила, что приехала восстанавливать родовую связь с «фигурой настоящего, а не фейкового отца», – это она у какого-то психолога-родолога наслушалась.

– «Дочкой» вам ее называть не стоит. Она вам не дочка, а вы ей не отец. Ее семья и ее настоящий отец ею преданы. Не поддерживайте эту молодую особу в отвратительном поведении и гадком отношении к своей семье.

– То есть она мне чужая?

– Как и вы ей.

– Встречаться с ней не надо?

– Надо. Хотя бы для того, чтобы попросить прощения за всех мужчин (к которым относились), создающим хаос посредством беспорядочного секса и оплодотворения женщин вне брака. И в результате дети либо убиваются абортами, либо оказываются выброшенными за борт отцовской любви. Не всем так везет, как этой девушке, что в ее жизни был отец, муж ее матери.

– Но, как я понял, она рассчитывает на мою материальную помощь, собирается пожить у нас.

– На правах кого? Дочери?

– Ну да. Я же виноват перед этой девушкой, она мне говорит, что как узнала, что родной папа (то есть я) ее бросил, так у нее сразу все внутри оборвалось, она даже рассталась с мальчиком, с которым жениться хотели, поругалась с родителями, что они ей врали, и вот, приехала. Пока живет в гостинице. Моя жена против, чтобы она к нам перебиралась.

– Правильная у вас жена. Ведь эта девушка САМА отвечает за выбор в своей жизни: вранье, манипуляции, обиды, претензии, презрение, сожительство ИЛИ прощение, надежда, вера, честные отношения с мужчинами, семья. Она решила поиграть в виноватых, в то, что ей все и всё должны. Выбор за вами – играть или оставаться честным.

– Вы прямо мою жену цитируете по поводу манипуляций, вранья, «внезапного отцовства на почве выгоды» – так она называет эту ситуацию.

– Благодарите Бога за семью, которая у вас есть. Раскайтесь перед своей женой за боль, которую вы ей доставили, когда создали угрозу для семьи, попавшись на манипуляции этой молодой особы. Раскайтесь перед детьми за то, что бурная молодость включала в себя и зависимость, и сексуальный хаос, когда вы биологический акт отделяли от ответственности за женщину и за возможное деторождение. Пусть эта ситуация будет уроком и вам, и вашим детям.

– Так как мне себя вести с… девушкой?

– Главное – повторюсь – не ловитесь на ее игры в «папочку». Ее отец остался там, в другом городе, – мужчина, который ее вырастил. А она вычеркнула их с матерью из жизни, отплатила им претензиями и ненавистью. Вы можете ей помочь, но не как «раскаявшийся папочка», кого она желает из вас слепить, а как мудрый наставник. Исключите вранье и манипуляцию. Если вы поддержите ее в безобразной игре «посмотрите, как меня все обидели и обделили!», пойдете на поводу у вины и стыда, которые она хочет вам навязать, – она может потерять всякий шанс вернуться к семейным ценностям.

…Забегая вперед, скажу, что семья Олега с достоинством прошла это испытание. Они с супругой в тот же день, после нашего разговора, позвонили матери этой «новоявленной дочки». Женщина была очень рада их звонку, потому что 20-летняя барышня исчезла из дома, сняв (практически украв) с банковской карты отца крупную сумму денег. Выяснилось, что последние годы она начала употреблять «травку», стала вести себя оскорбительно по отношению к родителям, пренебрежительно и агрессивно по отношению к младшим сестренке и братишке. На семейном совете было принято решение отселить ее в общежитие колледжа, где она училась, а дочь стала все чаще заявлять, что поедет к настоящему отцу, что он – настоящий и правильный, не то что ее родители-«токсики» (кстати, существование Олега для нее никогда не было тайной). Олег и его супруга встретились с девушкой, предложили ей наставничество и дружеские отношения, но она их не услышала. Ее целью было внедриться на правах дочери в эту семью, во время разговора она делала ставку на претензии, давила на жалость, а когда увидела, что семья Олега на ее крючки не ловится, «изрыгнула агрессию» (выражение жены Олега). Эта молодая особа некоторое время шантажировала их, даже пыталась нанять каких-то юристов. Но потерпела фиаско. Ей не оставалось ничего, кроме как вернуться домой. Восстановилась в колледже. Извинилась перед своими родителями. Жить стала в общежитии. Дальше ее судьбу не знаю. Очень хочется верить, что ее раскаяние было искренним и что состоялось возвращение «блудной дочери» в лоно отношений с родителями.

Разговор с оставленным в роддоме мальчиком на одной из молодежных конференций после темы о прощении («мальчику» сейчас 26 лет):

– Я ни за что не прощу свою мать! Она оставила меня в роддоме сразу после моего рождения. Я был лишен семьи, полноценного детства из-за нее. Первые 20 лет моей жизни были адом: дома малютки, детдом, криминал, подстава, тюрьма. Со мной произошло чудо: в тюрьме я пришел к Богу, обрел новые ценности, цель жизни, пережил новое рождение. Я встал на ноги, у меня свое дело, своя семья, Бог подарил мне способность любить, хотя я уже думал, что никогда не смогу поверить ни одной женщине. И именно теперь, вдруг, откуда ни возьмись, появляется моя мать, просит простить ее, говорит, что ей плохо и стыдно. Но разве такое прощается?

Чисто по-человечески этого молодого человека понять можно. Пережитая боль не уходит просто так, остаются шрамы, которые саднят, особенно в состоянии рецидива. Но выбор всегда небольшой. Всего две опции.

Первая: продолжать лелеять в себе обиду и горечь, таким образом с запредельным упрямством садомазохиста удерживать в беспросветной темнице непрощения несчастного узника – самого себя, лишаясь свободы и радости, оставаясь в патологической одержимости желания отомстить матери. Игнором, обвинениями, навешиванием чувства вины…

Вторая: простить. Конечно, необходимо выяснить, для чего она ищет восстановления отношений с тобой. Если только ради твоих денег, никто тебя не заставляет строить с ней отношения, достаточно определить ей минимальное денежное содержание в рамках соблюдения Пятой заповеди. А если она действительно раскаивается, у тебя появляется потрясающий шанс иметь отношения, которые могут стать благословением не только для нее, но и для тебя, и для твоих детей!

Мы сами для себя решаем: любить или ненавидеть, прощать или копить горечь. Непрощающий человек одинок и несчастен. Прощающий добр и притягателен.

Задумывались ли вы, почему люди предпочитают оставаться в непрощении? Оставаться в непрощении проще. Ты никому ничего не должен.

Ты живешь в понимании, что весь свет тебе должен, ты же такой несчастный! Я, если честно, не совсем понимаю, как некоторые люди верят в религиозную чушь, что чем больше ты страдал на земле, тем тебе будет больше дано на том свете. Если и говорится в Священных Писаниях о ценности страданий, то это исключительно о страдании праведников за отстаивание Истины. Тот, кто тонет в претензиях и ненависти, имеет к праведности самое отдаленное отношение.

Обычно непрощающие уповают на следующие постулаты:

«Моя обида слишком велика, чтобы простить».

• А в чем, скажи, выгода быть заложником своих негативных эмоций (стыд, вина, обида, страх)? Можешь ли ты описать чувственное состояние экзальтации непрощения, что тебе так нравится пережевывать эту жвачку ядовитых чувств?

• «Я должен преподать урок, чтобы он/она поняла свою вину».

А ту ли ты шапку на себя примеряешь? Трудно быть Богом. Ты искренне веришь в то, что имеешь моральное право лепить людей под себя? Чтобы мама, папа или какой-то другой человек благодаря твоим манипуляциям сделался удобным тебе и соответствующим твоим ожиданиям?

• «Я его прощу, а он опять потом так же поступит».

Прощение – это обретение свободы и мира в душе, а не уловка, чтобы заставить человека вести себя, как тебе хочется. Неподъемная ноша – отвечать за действия другого человека и за все последствия – зачем тебе надо это?! Тем более что простить и продолжать строить отношения как ни в чем ни бывало – вещи разные.

• «Мне было больно, пусть теперь и он/она помучается; кто-то же должен наказать!»

Но в том и состоит твоя основная проблема: не прощая, ты остаешься в плену отрицательных эмоций, тобой движет стремление не соприкоснуться с обидчиком, не оказаться с ним в одной компании, за одним столом, в одном проекте; в результате ты ограничиваешь свою свободу общения и/или передвижений.

• «Еще подумает, что я разрешаю себя унижать».

Прощать умеют только сильные люди. Сильный человек не позволяет никому себя унижать и понимает, что великодушие и потакание пороку – вещи разные.

• «Не хочу, чтобы она считала, что выиграла в этой ссоре».

Выигрывает в первую очередь прощающий. Выигрывает здоровье, душевное благополучие, свободу от ядовитых эмоций. А непрощающий «выигрывает» увеличенную в геометрической прогрессии ненависть вкупе с ощущением собственной псевдозначимости.

Ты всегда выбираешь сам: прощать или копить горечь, благословлять или ненавидеть, благодарить или высказывать претензии.

В результате получаешь здоровье или нездоровье: физическое, душевное, духовное.

Обида – распространенное явление, однако в научной литературе этот термин встречается нечасто. Приведу наиболее интересные, с моей точки зрения, теории на эту тему от ученых, которые проводят свои исследования в рамках классической психологии.

Фредерик Перлз, основатель гештальттерапии, обозначил обиду как худшее проявление «незаконченного дела» или «незакрытым гештальтом» – эти термины обозначают в гештальттерапии основные аспекты психического неблагополучия человека. Дилемма «прощать или обижаться» в классической гештальттерапии имеет однозначный ответ.

Перлз в своих исследованиях и практике делает акценты на методах, которые развивают целостный образ человека в пяти сферах его жизни: физической, эмоциональной, рациональной, социальной, духовной.

Исходя из этого целостного подхода, Перлз утверждает, что человеку необходимо быть в гармонии с собой, окружающим миром, реализовывать свои потребности, принимать во внимание собственные склонности. Перлз считал, что у нас есть три зоны осознавания:

• средняя (наши фантазии, предположения и умозаключения);

• внутренняя (осознание реальных переживаний);

• внешняя (происходящие события, откликающиеся в сознании).

Неврозы и другие психические отклонения возникают тогда, когда человек сосредотачивается на «средней зоне осознания», игнорируя две другие. Перлз убежден, что человек не способен двигаться вперед, если живет исключительно фантазиями/предвкушениями или погружен в прошлое, обиды и/или несостоявшиеся мечты; и события, происходящие с ним, воспринимает через призму свой обиды. [14, 16]

Гусаков Н. Ю. в своих исследованиях рассматривает обиду как деструктивный механизм защиты собственного достоинства. По его мнению, человеку свойственно созидать «собственное достоинство» – как некий образ самого себя, который он с помощью обиды защищает. Если «собственное достоинство» сверхценность для человека, у него нет иных видов удовлетворения потребности в признании, как только в защите «собственного» достоинства. Чтобы выйти из этой ловушки, важно перейти от достоинства «собственного» к достоинству «личному», когда мы себя видим не только через призму образа, нами созданного, но в процессе общении с другими людьми, построения отношений, и тогда состояние обиды нивелируется.

По мнению исследователя, важно стремиться к высшей категории достоинства, но очень немногие люди достигают этого состояния, когда ничто и никто не загонит вас в ловушку неудовлетворенной потребности в признании или сомнений по поводу своей ценности. Высшая категория достоинства, по терминологии Гусакова, это «человеческое достоинство», которым может обладать только тот, кто осознал ценность своей человеческой сущности. Мы, имея человеческое достоинство, мыслим себя образом Бога, Его творением, живущим по Его замыслу, а не собственноручно слепленным образом, который надо защищать. Только обладая человеческим достоинством, человек способен жить, строя отношения с разными людьми, умея прощать и созидать любовь с родными и близкими. Такой человек не разрушает обидами ни себя, ни свои отношения с людьми и с Богом. [8]

Гусаков созвучен в своих выводах с яркими представителями экзистенциального направления в психологии: С. Кьеркегором, В. Франклом, К. Ясперсом, Б. С. Братусем и др.

Д. Майерс рассматривает обиду с позиции «конструирования воспоминаний». Он утверждает, что наше восприятие прошлого напрямую зависит от того, как мы на сегодняшний момент относимся к людям и ситуациям, имеющим отношение к событиям многолетней давности. В частности, было проведено лонгитюдное исследование супружеских пар, которым задавали вопросы по восприятию друг друга во время бракосочетания, а потом – эти же пары, по тем же самым вопросам, опрашивали через 15 лет. Те, которые остались в браке и жили гармонично, укрепили и преумножили позитивное восприятие друг друга, которое было ими озвучено в день бракосочетания. Пары, которые при вторичном опросе были разведены или в состоянии перманентного конфликта, видели все прошлое со своим партнером в негативном ключе, а все позитивные, зафиксированные в день бракосочетания факты опровергли, сказав, что это был сплошной обман, уловки и манипуляции. [12]

Эти мысли социального психолога находятся в полном соответствии с выводами, сделанными основателями классических школ в динамическом направлении: К. Юнга, А. Адлера, З. Фрейда, Э. Фромма, о чем мы говорили ранее.

Д. Колберт рассматривает понятие «обида» в контексте «смертельных эмоций», которые становятся причиной множества болезней, то есть провоцируют психосоматические отклонения в организме человека. Когда человек обижается, напрямую страдает его здоровье. Эту проблему знают невропатологи, эндокринологи, психотерапевты и медицинские психологи, которые сталкиваются с психосоматическими явлениями: для многих заболеваний обида может быть как самостоятельной причиной, так и провоцирующим фактором. Перечень психосоматических заболеваний за последнее время значительно вырос, о чем говорят многочисленные исследования. Такие серьезные заболевания, как бронхиальная астма, ишемическая болезнь сердца, тахикардия, инфаркт миокарда, ревматоидный артрит, мигрени, головные боли, проблемы со щитовидной железой и др. в большинстве случаев являются результатом накопленных обид. [9]

Душевное состояние человека напрямую связано с физиологическими процессами в головном мозге: лимбическая система отвечает за ощущение психологического комфорта, и в случае опасности для состояния благополучия она включает следующие реакции: бегство, оцепенение и агрессия.

• Реакция бегства приводит к необдуманным поступкам, когда человек уходит в любой вид зависимости (химический или нехимический), либо «убегает» в болезнь, либо просто уходит, «хлопнув дверью».

• Оцепенение приводит к замораживанию чувств, когда эмоции загоняются глубоко внутрь, что неминуемо приводит к психосоматическим отклонениям.

• Агрессия «выключает» восприимчивость к социальным нормам и требованиям, она может направляться против окружающих как «источника дискомфорта», либо против самого себя (это называется аутоагрессия, которая проявляется в суициде, членовредительстве и самоповреждающем поведении).

Обида оказывает кардинальное воздействие на поведение человека.

Обидчивый человек реально опасен – и для самого себя, и для окружающих. Конечно, не всякая обида ведет к суицидальному поведению, но в основе большинства самоубийств лежит обида.

Статистика криминальной хроники говорит и о том, что множественные преступления «на бытовой почве» напрямую связаны с состоянием обиды, причем «бытовые» преступления, как правило, отличаются особым цинизмом. [27, 49]

Но разве возможно не обижаться?

Обида – это эмоция, которая, как и любая другая, возникает вне нашего желания или осознания. Важно помнить, что мы не способны контролировать эмоции, как и любые другие процессы, протекающие в лимбической системе. Главное отличие реакции лимбической системы от сознательного действия заключается в том, что последнее предполагает возможность решения проблемы эмоциональной боли, а реакция действует как временный анальгетик.

«Чувства приучаются навыком к различению добра и зла», «преобразуйтесь обновлением ума вашего» [4], – эти мудрейшие слова были написаны почти 2000 лет назад, когда не было еще тех исследований и открытий в нейрофизиологии и нейропсихологии, которые имеются в арсенале человечества сегодня. Да, мы не можем контролировать возникающие эмоции. Но мы вольны правильным поведением и верными решениями, основанными на ценностях любви, заботы, прощения и благодарности, – преобразовывать нейронную карту, которая отвечает в том числе и за наши эмоции. И тогда у нас будут другие эмоции в качестве реакций на происходящее с нами и вокруг нас.

«Пожнешь привычку – пожнешь характер; пожнешь характер – пожнешь судьбу», – эта поговорка, которая имеет свой аналог практически в любом языке, нашла свой отклик в когнитивно-поведенческом направлении психологии.

Беррес Фредерик Скиннер, основатель теории оперантного научения, представитель первой волны КПТ (когнитивно-поведенческой терапии), считал, что личность представляет собой набор усвоенных моделей поведения, некий опыт, который человек приобрел в течение жизни. Скиннер стоял на том, что поведение человека и его взаимоотношения обусловлены не столько внутренними психическими явлениями, сколько подкреплениями из окружающей среды. [14, 21]

То есть, если, например, 19-летний парень бросил колледж и пошел в официанты, то он преследует «выгоды»: мне теперь не надо рано вставать, я свободен от нудных преподов и лекций, я могу съехать от предков, так как обеспечиваю себя финансово и могу жить как мне нравится, я живу так же круто как мой «друган», который ходит по ночным клубам и по девочкам, не спрашивая ни у кого разрешения… Его решение прервать обучение никак не связано ни с его «детскими травмами», ни с «трагическим состоянием» тонкой души.

Скиннер уверен: чтобы помочь человеку в его жизненных трудностях, специалисту важно его научить быть терапевтом самому себе, научить распознавать собственные разрушительные паттерны поведения и заменять их на созидающие.

Аарон Бэк, представитель второй волны КПТ, считал, что надо в первую очередь корректировать искаженное/дисфункциональное мышление. Бэк в своей практике опирался на данные многих исследований, которые убедили его в том, что не жизненные ситуации как таковые влияют на душевное самочувствие, а то, каким образом человек их истолковывает. [14]

Здесь он созвучен и представителям динамического направления. Задача специалиста-психолога в этом контексте состоит в том, чтобы помочь человеку понять ошибочность некоторых своих интерпретаций, поменять их, тогда изменится и эмоциональный фон человека, и произойдет преобразование его нейрофизиологической стороны.

И Скиннер, и Бэк делали ставку на личную ответственность человека за сознательный выбор в пользу верных паттернов поведения в значимых отношениях и в пользу формирования новых конструктивных навыков во взаимоотношениях.

До тех пор пока человеку выгодно жить с деструктивными моделями поведения и мышления, ничего в его жизни не поменяется. Без осознания того, что эта «псевдовыгода» разрушает вашу жизнь, преобразования не наступит.

…Аркадию за 40, а он обсасывает свою «детскую травму» 32-летней давности: они с мамой приехали на курорт, он заболел, лежал с температурой, и однажды – о, ужас! – проснувшись, увидел у своей кровати на тумбочке рядом с ароматным любимым манго записку от мамы: «Я пошла искупаться на пляж, надеюсь вернуться до того, как ты проснешься. Целую, мой любимый мальчик!» Как же тогда рыдал этот «любимый мальчик»! И как же этот дяденька рыдает до сих пор, вспоминая те семь минут без мамы! Он даже про манго не сразу вспомнил, но обиду на маму при любом удобном случае вворачивает в свои «горькие детские травмированные» воспоминания.

Эти воспоминания очень помогают ему оправдывать:

• свою леность в супружестве, но это потому, что «с такой детской травмой он не может любить жену»;

• свою зависть к старшему брату, который идет по жизни успешным бизнесменом и «любимым маминым сыночком»;

• свою безответственность на работе, причем он то и дело меняет занятость, потому что «начальники попадаются идиоты, и сотрудники все лизоблюдники у начальства»;

• свое запредельное самомнение «как же мне, такому чистому созданию, трудно жить в этом грязном мире!»…

…Алевтине за 30, она изливает свою желчь на родителей, при этом находится в подобострастном состоянии в отношении семьи мужа-абьюзера. Рассматриваем с ней фотографии ее детства: дом с садом в пригороде, мама, папа, три старших брата, на всех фото она в окружении семьи, бабушек, дедушек, многочисленных теть и дядь, посещения всей семьей зоопарка, поездка на море, дни рождения в семейном кругу… Не стыкуются эти фото детства в родительской семье с желчью сегодняшнего дня. В чем ее «выгода» желчь сегодня изливать? Ответ оказался на поверхности.

…Вышла замуж за красавца-дальнобойщика. Родители были против, так как слишком многое было за спиной у этого «мачо»: подростковый возраст, где были наркотики; последующие сексуально-активные годы с парочкой внебрачных детей от разных женщин; в его роду психические отклонения с серьезными диагнозами, его папа – гуляка, его мама время от времени срывается в алкоголь…

Сегодня Алевтине выгодно выкапывать травмы, выгодно жить с выключенными из жизни родными, выгодно поливать их грязью – для нее это сродни анальгетику.

Анальгетик ей необходим сейчас, потому что жизнь беспросветно трагична: муж безработный, пребывающий в депрессии, время от времени «таксующий», высказывающий ей претензии, что она уже не столь юна и «не очень как хозяйка», и в сексе «без спецэффектов»; в школе, где она работает, «платят копейки, куча бумаг, неадекватные дети и хамы-родители»; свекровь, которая приходит к ним опохмелиться и выклянчивать деньги; свекр, ушедший от своей жены, но позволяющий себе на день рождения внучки прийти с очередной любовницей; постоянное бахвальство мужа, что его семья лучше, чем ее, потому что «хоть иногда мать с отцом да приходят»; подросток-дочь, которая заявила, что у них «семейка-отстой», судебные приставы, которые стали практически родными для мужа, как злостного неплательщика алиментов…

Очень трудно Алевтине признать очевидное:

• «Я “вляпалась”»;

• «Живу в абьюзе»;

• «Муж-абьюзер меня банально центрировал на себе»;

• «Он сделал все, чтобы изолировать меня от людей, способных оказать реальную поддержку»;

• «Он вывернул наизнанку понятия гармонии и счастья…»

Алевтине осознать эти факты труднее, нежели идти по накатанной колее, употребляя анальгетик ненависти и претензий к родным людям. Трудно признать, что ты сама, хоть и под руководством абьюзера, вычеркнула из жизни любящих. Трудно признать, что игнорировала факты, опираясь на фальшивые чувственные постулаты, подогреваемые абьюзером: «Я чувствую, что нужна только мужу», «Я ощущаю, что родители меня предали», «Мне кажется, что мама давит меня», «Я испытываю со стороны отца только осуждение», «У меня нет на сердце потребности звонить родным…»

Процесс восстановления у Алевтины начался с того, что она отказалась от «сакральности» своих чувств, которые, как она считала, «нельзя обесценивать». Чувственность, возведенная в степень, часто мешает человеку увидеть ситуацию в реальном ключе. Более того, такие чувства, как обида, вина, стыд, страх, ненависть следует не ценить в себе, а обесценивать.

Строить консультацию или терапию (душепопечение), основываясь на травмирующих воспоминаниях и/или чувствах человека, обратившегося за помощью, вариант тупиковый.

Человек приходит в проблемах/депрессии/разочаровании/личностных сомнениях/ядовитых эмоциях. Если начинать копаться в детстве, вытаскивать «травмирующие события», с помощью них «лепить» фигуру виноватой мамы и/или монстра (или «амебы») папы, процесс идет очень быстро и создается иллюзия прогресса: «Ух ты! А я это и забыл совсем, а оказывается, именно тот случай из детства сегодня аукается и портит мне жизнь!»

Мозг услужливо «вылавливает» из памяти все болезненные воспоминания из прошлого, а все позитивные окрашивает в темные цвета, потому что они соответствуют твоему сегодняшнему состоянию: депрессии, обиде, претензиям, ненависти.

В результате вспыхивают мощные эмоции, человек занимает прочную позицию обвинителя/прокурора.

Это все – позиция силы и превосходства, где обида приобретает мощный анальгезирующий потенциал, и возникает ощущение, что «сразу легче стало». Но анальгезирующее действие проходит. Состояние дискомфорта возвращается. Ты опять идешь к «специалисту», и опять выкапывается что-то, вызывающее в тебе мощные негативные эмоции, и опять все по кругу.

Обида в данном случае не лечится, а культивируется в сцепке с другими ядовитыми чувствами.

Последствия обиды охватывают практически все стороны бытия человека.

В науке еще пока не прижился термин «счастье», но его прекрасно заменяют синонимы: «психологическое благополучие» или «субъективное благополучие». Этот феномен в разных ипостасях и с разных углов рассматривали в своих исследованиях А. Маслоу, К. Роджерс, Г. Оллпорт, К. Г. Юнг, Э. Эриксон, М. Яхода и др.

Я остановлюсь на теории К. Рифф, которая, обобщив выводы, сделанные вышеназванными исследователями, определила основные компоненты психологического благополучия: самопринятие, позитивное отношение к окружающим, автономия, управление окружающей средой, цели в жизни, личностный рост.

Самопринятие отражает позитивную самооценку себя и жизни в целом, готовность принять не только свои положительные качества, но и недостатки.

В том числе и стремление сдвинуться с позиции «собственного достоинства» на достоинство «личное» и «человеческое», о чем мы говорили выше в этой главе, что ценность вашей личности сопряжена с ценностно-смысловыми ориентирами, данными человечеству Свыше, которые освещены в Писаниях, а также в трудах ярких представителей классической психологии, в частности К. Ясперса, В. Франкла, К. Роджерса, Г. Юнга и др.

Позитивные отношения с другими людьми – это способность сопереживать, быть открытым для общения.

Быть открытым для общения невозможно, если не умеешь принимать замечания и критику в свой адрес, просить прощения и прощать, предпочитая тонуть в своих обидах.

Автономия предполагает способность к нестандартному мышлению, противопоставлению своего мнения мнению большинства. В том числе умение отделять пшеницу от плевел, общечеловеческие ценности от новомодных чушей, агрессивно навязываемых людьми, далекими от ценностно-смысловых ориентиров.

Управление окружающей средой предполагает способность достигать желаемого, преодолевать трудности на пути к цели. В том числе управлять отношениями, в которые ты вовлечен: профессиональные, дружеские, супружеские, детско-родительские (как со своими детьми, так и с родителями).

Личностный рост подразумевает желание развиваться, воспринимать что-то новое.

Причем новое – это не только то, что придумано недавно, но и то, что хранится в арсенале человечества десятилетия/столетия/тысячелетия. Новое – это иногда хорошо забытое старое.

Наличие жизненных целей придает человеку осмысленность существования, понимание и принятие прошлого опыта, а также происходящего в настоящем и предвкушения будущего.

Установки по типу: «держись подальше от тех, кто тебя травмировал», «будь только с теми и там, где тебе хорошо», «ты – одна/один у себя, кто же о тебе позаботится, кроме тебя самого?» – держат тебя в прошлом, мешая ставить цели, осмысливать настоящее и, «забывая заднее, простираться в будущее».

Обида и непрощение не вписываются ни в один из компонентов психологического благополучия, но приводят к психологическому и социальному неблагополучию и поведенческим нарушениям.

Обида привносит негативный окрас, а то и полное замещение деструкцией имеющееся субъективное благополучие [29, 36, 48].

На семинарах я обычно предлагаю следующее графическое изображение того, каким образом происходит деструкция.

Рисунок 1

На рисунке 1 я метафорически изобразила состояние душевной гармонии в виде так называемого «Кубка субъективного благополучия», в котором представлены все вышеназванные компоненты.

Рисунок 2

Непрощение, (сознательная обида) как камень, падает на дно.

Рисунок 3

Обида культивирует поиск виноватого, желание отомстить, активно включаются другие ядовитые эмоции: страх, стыд, вина. Обратите внимание: места для субъективного благополучия в кубке остается все меньше (рис. 3)

Рисунок 4

Далее наступает состояние тревоги, которое переходит в хронический стресс.

Рисунок 5

Преизбыток такого сконцентрированного негатива в психике приводит к серьезным нарушениям, психологическим и поведенческим: отсутствие положительных ощущений, психосоматические проявления, нарушения сна, нетерпимость и критиканство, депрессивное состояние, недостаток концентрации внимания, проблемы с режимом питания, снижение сексуальных желаний, аддиктивное поведение, хроническая усталость, агрессия и аутоагрессия.

Нет смысла начинать работу со снятия стресса, ведь тревога, страх, агрессия и обиды останутся. Это все равно, что открыть кран на уровне «стресс».

Рисунок 6

Какая-то часть субъективного неблагополучия «сольется», наступит временное облегчение, но львиная доля негатива останется, и очень быстро вся деструктивная субстанция регенерируется.

Рисунок 7

Начинать работу с тревогой или страхом так же нет смысла: «открыв краник» на этих уровнях, мы оставляем первопричину.

Мы проводим тренинги с супружескими парами, включающие 12 занятий в формате закрытой группы. Целью этих тренингов является созидание супружеской близости, где оттачиваются навыки решения конфликтов, осознания триггеров в состоянии неудовлетворенности, планирование перспектив супружеского благополучия, вопросы, касающиеся финансовых и сексуальных сторон жизни, а так же взаимоотношений с детьми и родителями. Каждый раз мы готовы к «потерям»: как показывают предыдущие группы: если на начало каждого курса 10 пар, то к концу тренинга доходит 7–8 пар. Отсеиваются пары на 3–4 встрече, когда начинается мощная проработка обид и мы учимся «открывать краник» в самом низу «кубка».

Рисунок 8

Третье и четвертое занятия тренинга всегда переломные. Преодолевать сопротивление приходится всем без исключения. Наблюдаются и крайности: когда на предложение записать все обиды, начиная со дня знакомства, кому-то не хватает листа А4 мелким шрифтом, а кто-то оставляет белый лист, заявляя, что «уже давно все прощено». Однако, в соответствии с предлагаемым опросником субъективного благополучия, абсолютно благополучных никогда никого не было. Один мужчина так объяснил свое нежелание «открывать кран»: «Да ведь там такое польется! Зачем этому “д&рьму ход давать”?»

В этом и заключается выбор.

Ты можешь сделать выбор в пользу «д&рьма» и жить с ним, блокируя перспективы своих отношений, личностного роста, самопринятия и всех остальных составляющих счастья (субъективного благополучия).

Но можешь выбрать «слив», и тогда «превращаешь д&рьмо в удобрение» (цитирую своего мужа) и восстанавливаешь ингредиенты «Кубка субъективного благополучия».

Вывод по этой главе: чтобы освободить себя от триггеров невроза, депрессии, агрессии/аутоагрессии и других психических обременений, начинай с прощения.

Глава седьмая

Преимущества расширенной семьи

Однажды мне прислали видео с просьбой прокомментировать. Представительная дама с титулом «психолог» вещает: «Как только тебе исполнилось 18 лет, у тебя больше нет семьи! Ты теперь просто мужчина и просто женщина – до тех пор пока не женишься / выйдешь замуж. Потому что семья – это муж, жена, дети».

К сожалению, такое провозглашение одиночества и «возрастного сиротства» звучит достаточно часто из уст тех, кто называет себя семейными психологами.

Во-первых, эти специалисты умалчивают важную информацию: подобные утверждения произносятся с позиции крайнего индивидуализма, последствия которого были озвучены выше (причем очень небольшая их часть).

Во-вторых, понятие «семья» включает в себя: супружество (муж и жена), нуклеарная семья (дети и родители), расширенная семья (дети, родители, прародители), родственная семья (сюда могут быть включены все родственники).

В-третьих, принадлежность к общности людей является базовой потребностью человека, и чем больше таких общностей, тем лучше; наше благополучие в любой общности напрямую зависит от качества наших отношений в базовой общности – семье.

Сегодня слово «сепарация» стало некоей «мантрой», «священной коровой», которой должно поклоняться; в противном же случае ты – враг всему человечеству и/или собственным детям.

Чушетрансляторы утверждают, что, если ты «не сепарировался» от родителей и звонишь маме чаще, чем раз в месяц, и уж тем более, если ты им помогаешь финансово или на даче, – ты враг себе и своей собственной семье.

На просторах интернета сейчас появился популярный мем, который мне импонирует: глуповатого вида «чел» (неважно, какого пола) или осел, или пес с выпученными глазами, или обескураженная лягушка… и надпись: «Натворили делов с психологом, и теперь у тебя нет ни друзей, ни родных, но зато есть личные границы и свое непоколебимое мнение».

Не люблю я этот термин «сепарация», потому что чушетрансляторы возвели его в патологический абсолют.

Сепараторы призывают к:

• перечеркиванию близких отношений с родными людьми;

• отказу от родственных связей;

• вычеркиванию своего прошлого;

• отказу от значимых людей и их переживаний.

На разных каналах вещается про признаки «идеальной сепарации»: звонить маме не чаще раза в месяц; не помогать родителям ни финансово, ни физически; пренебрегать бывшими семейными традициями и годовщинами…

В противовес этому безобразному явлению предпочитаю говорить об отдельной семейной системе, с которой начинается семья, отделившись от системы родительской.

Что означает «создать отдельную семейную систему»? Проиллюстрирую.

Двое создали семью.

В семейной системе – два человека. Рождается первый ребенок, например, дочь – в семейной системе три человека.

Рождается второй ребенок, например, сын, – в семейной системе четыре человека.

Старший ребенок женится/выходит замуж. В семейной системе остается трое. Но рядом – еще одна семейная система, а также родители мужа дочери (отдельная семейная система). В каждой – свой хозяин (муж), своя хозяйка (жена), свои традиции, свои правила, но это – родные люди. Именно это мы испытали, когда старшая дочь вышла замуж: дней рождения стало больше, столы на семейные праздники раздвинулись, наши три семейные системы – наша, наших сватов и нашей дочери – стали близкими и родными.

Это – правильно: родители благословляют и отпускают детей, которые создают свои семьи. Неправильно, когда на свадьбе мама дочки умиляется: «Как я мечтала о сыне! Дочь вышла замуж, теперь у меня есть сын!» Неверная постановка вопроса. Ты не сына приобретаешь сейчас. Ты отпускаешь дочь, чтобы они создали свою семью, одну жизнь на двоих, и вот когда у них это получится, тогда они уже не будут делить мам и пап, у них будут «наши мамы», «наши папы», «наши бабушки/дедушки».

Так же, по идее, происходит с каждым из детей, которые оставляют родительский дом.

Как в одном из рекламных роликов «псевдопсихолога»: на мотоцикле приезжает рокер «ТВОЙ ПСИХОЛОГ», увозит бородатого дяденьку «ТЫ» в неизвестность, а «токсичные» родственники кричат вслед: «Ты не можешь просто так взять и перестать с нами общаться! Мы же твоя семья!», а он показывает им средний палец…

Вопрос дяденьке «со средним пальцем»:

Куда тебя повезет этот психолог? В свою семью?

Он заменит тебе твоих «токсичных» родных и станет «идеальным» родственником?

На какой паттерн поведения тебя подсаживает этот психолог? «Позови меня, и я приеду, а все, что от тебя требуется, – это показывать средний палец».

А ты так и будешь всю жизнь со средним пальцем ездить?

А «твой психолог» всю твою жизнь будет монетизировать твои «детские травмы»?

На добрачном консультировании, которое я провожу, одним из самых горячих является вопрос: «Как изменятся отношения с родителями после свадьбы?» Здесь наблюдаются две крайности: «никак» и «кардинально».

Первая крайность подразумевает нежелание создавать отдельную семейную систему, а вторая – исключение родителей из своей жизни.

До создания своей семьи каждый жил, исходя из правил/традиций родительской семьи, из своих интересов и интересов друзей. Теперь супруги учатся определять, какие из традиций родительских семей и в каком объеме будут ими соблюдаться сейчас; насколько интересы друзей и родных будут стыковываться с их сегодняшним состоянием и планами.

Другими словами, в супружестве важен процесс искоренения так называемого «сожительского мышления» и замены его мышлением супружеским.

В сожительстве: «это мои друзья, а это – твои друзья» / «это мои деньги, а это – твои деньги» / «это моя машина, а это – твоя машина» / «это мой телефон, а это – твой телефон» / «это мои обязанности, а то – твои обязанности…»

В супружестве: «у нас все НАШЕ, общее – и друзья, и деньги (оба имеем к ним равный доступ), и обязанности по дому, и воспитание детей, и телефоны (паролей друг от друга не держим)…»

В сожительстве: «еще раз так поступишь – уйду к маме!» / «не нравится – давай разведемся!»

В супружестве: «мы понимаем, что мы – одна жизнь на двоих, одна плоть, конфликты надо решать, мы оба отвечаем за отношения и, если потребуется, будем искать профессиональную помощь».

В сожительстве: «это моя мама, а это – твоя мама» / «это мои родственники, а это – твои родственники».

В супружестве: «НАШИ мамы и родственники».

В сожительстве: «это – моя жизнь, а то – твоя жизнь» / «это – мое личное пространство, и не лезь за мои границы, а я не буду лезть в твое пространство».

В супружестве: «ОДНА ЖИЗНЬ НА ДВОИХ в пространстве и времени». [29, 30]

Серьезные психологические проблемы возникают в семьях, где один из супругов или оба попадают под влияние чуши «мы травмированные и будем друг друга лечить», «нам никто не нужен, нам надо от родственников сепарироваться». Растет масштаб ядовитых эмоций, на выходе выплеск всех последствий «кубка обид».

Нерешенные вопросы с прежними тесными связами не позволяют решать и новые проблемы. Человек, пренебрегающий отношениями в своей первой (родительской) семье, не может во всей полноте строить их во второй. Здесь – обширное поле для практики «Живительного бутерброда» во всех сферах отношений.

Сегодня армия «чушетрансляторов» вещает, что «если ты заботишься о родителях, то недополучают дети», «если дети болеют, то это из-за того, что ты заботишься о родителях», «энергия течет не снизу вверх, а сверху вниз, а это значит, что ты должен детям, а родители по гроб жизни должны тебе…»

Все эти домыслы транслируют люди, которые не знают или не хотят знать законы любви:

• чем больше ты отдаешь, тем больше получаешь;

• чем больше ты вкладываешься, тем больше любишь;

• чем более качественными являются супружеские отношения, тем больше в этой семье любви испытывают дети, тем больше эта семья получает любви и помощи извне, в том числе от своих родителей.

Однажды на одной из конференций я услышала доклад про «Правило пяти холодильников», которое звучит так: если у детей в возрасте до 10 лет было «пять холодильников», то в подростковом возрасте только у одного из пяти будет асоциальное поведение и/или какая-либо зависимость и/или депрессивное состояние и/или суицидальные наклонности. И наоборот: те дети, у которых был всего один «холодильник», подвержены риску: у них в подростковом возрасте будет либо что-то одно из вышеперечисленного, либо целый комплекс.

«Холодильник» – это дом, где – и ребенок это знает – его всегда примут, накормят, спать уложат, помогут решить насущные проблемы и, если понадобится, этот дом будет его родным. То есть первый «холодильник» – дом родительский. Второй и третий – дома родителей папы и мамы (кстати, при наличии этих трех риск уже меньше – у троих из пяти есть шанс не попасть в группу риска). Если же есть еще «холодильники» в виде прабабушек/прадедушек, теть и дядь, то можете выдохнуть спокойно: подростковый возраст ребенка пройдет достаточно мягко. Кстати, исследователи «холодильников» ничего нового не изобрели. Они просто озвучили истину, которая давно исследована и изучена в науке этнопсихология, в той ее части, где исследуются разновидности культур. Так вот, в культурах коллективистских, где семейные и родственные связи возведены в степень и у каждого ребенка куча родственников, которые включены в его жизнь, а он – в их, вышеназванные подростковые проблемы встречаются в разы реже, нежели в культурах индивидуалистических, где «рулят» правила семей нуклеарных: муж-жена-дети. [10, 24] В России в свое время были проведены исследования по наличию неврозов у детей и подростков. Невроз как явление встречается в разы (!) чаще у детей мегаполисов, нежели в сельской местности – где родственные связи более крепкие; более того – у детей из коммунальных квартир (кто еще помнит такие?) – невроз также встречался крайне редко: дети до шести лет всех взрослых, которые присутствуют в их жизни ежедневно, автоматически воспринимают как членов своей семьи… [14]

Я сама первые семь лет своей жизни провела в коммунальной квартире. Тогда я, мама, папа и бабуля (мамина мама) жили в 18-метровой комнате. Для меня это были целые хоромы – с печкой и кучей занавесок, разделяющих «комнаты»: бабулину, мою, папину с мамой, а еще у меня была комнатка для моих кукол. А самое главное – это окно, из которого я выпрыгивала в наш личный палисадник (три на шесть метров) с вишневым деревом, кустами смородины и золотыми шарами – любимыми мамиными цветами.

Я помню всех своих соседей. Там за каждой дверью я была Надюшей, желанной гостьей. Помню концерты, которые еженедельно давала всем соседям во дворе, перед большой клумбой: я читала стихи, танцевала, пела, и мне все аплодировали.

Помню, как радовалась приезду в нашу 18-метровую комнату моей второй бабули, папиной мамы, из Мордовии погостить; помню, как приезжала в гости мамина родная сестра, тетя Майя с мужем и двумя детьми, – и мы все умещались! И было весело!

«Но вы не знаете мою маму! Она не любит моего мужа и вечно на него наговаривает!»

«Но моя свекровь меня терпеть не может, я и не хожу к ней, и детей не вожу, иногда даю им погулять вместе!»

Когда слышу нечто подобное, да еще под приправой слова «токсичный», мой ответ: если вы говорите, что любите своих детей, то ради них сделайте так, чтобы дом ваших родителей и других родственников стал тем самым «холодильником». Не просто «разрешайте погулять» или «приходите, но будете под моим присмотром»: ведь «все бабушки туповаты/токсичны/неумелы в воспитании детей».

Дом ваших родных станет тем самым холодильником, если ребенок там находится БЕЗ ВАС. Живет бабушка/дедушка далеко, но ребенок там гостит хотя бы несколько недель в году – это уже «холодильник». Оставляете хотя бы раз в месяц у родных людей ночевать (без вас!) – тоже «холодильник».

Самая лучшая социализация детей проходит именно в разных семейных структурах, где свои правила, устои, традиции, и ребенок знает, что, несмотря на разницу с родительским домом, в этом доме его тоже любят; при этом и ребенок учится везде любить и быть своим.

Иногда слышу: «А моя мама не любит, когда мы к ним с папой приезжаем!»

От вас зависит – стать желанными гостями. Если вы приходите с претензиями «открывайте шире двери, мы голодные, как звери!», делаете родителям замечания по поводу того, что ребенку можно, а что нельзя говорить/делать/есть/пить, если вы постоянно поправляете и поучаете их в их же доме – понятно, кто же таким гостям рад?!

Начните исправление своих косяков с малого:

«Мам, звоню, чтобы спросить: мы вечерком будем в вашем районе; заедем к вам на 15 минут? Просто обнять и поцеловать, и поедем дальше?»

Если получаете в этот день утвердительный ответ, приезжаете с любимыми мамиными роллами, любимым папиным квасом и одноразовой посудой. После объятий и поцелуев быстро все ставите на стол, вместе трапезничаете, ровно через 15 минут говорите: «Все! Мы поехали!» Обязательно соберите весь мусор со стола, проведя операцию «Нас здесь не было». Даже если родители скажут: «Ну чего вы так быстро уходите?!», отвечаете: «Мы же говорили, что на 15 минут, но мы опять заедем, правда, дети?! Целуйте бабулю с дедулей!»

На следующей неделе – то же самое, но 40 минут…

Смею вас уверить, что через некоторое время, когда вы спросите, возможно ли оставить у них детей на два часика, чтобы вы съездили «по делам», вам не откажут: во‑первых, вы создаете впечатление ответственных людей, во‑вторых, дети поняли «можно/нельзя» в их семейной структуре.

В моей практике несколько десятков случаев, когда неврастения, а также истерические и фобические неврозы у детей сходили на нет после того, как родители обеспечивали своим детям «холодильники» – восстанавливали отношения с родными людьми.

Часто встречающийся вопрос: входят ли друзья в «холодильники?»

Только если вы с ними живете в режиме коммунальной квартиры, и то до пяти-шестилетнего возраста. Друзья не имеют тех полномочий, которые имеют родные люди в критические моменты жизни ребенка.

Преимущество расширенной семьи: если вдруг появляются факторы риска: признаки абьюза, измена, зависимое поведение, проблемы со здоровьем – именно расширенная семья является базовой и эффективной группой поддержки.

В своей практике, когда я провожу семейную терапию или консультирование по вышеупомянутым кризисным состояниям в семье, моя задача – перво-наперво определиться с семейными связями.

Чем больше качественно выстроенных родственных связей, тем больше шансов у семьи преодолеть данные кризисы.

История из жизни одного внука-подростка, его родителей и дедушки с бабушкой:

– …У внука сложный период. Я считаю, что дочка с зятем слишком строги к нему. Но парню же всего 14! А им-то – под 40! Кто старше, тот и должен быть умнее, мудрее, терпимее. А там – вплоть до того дошло, что его из дома выгнали. Он к нам пришел, плачет.

– Дочке позвонили? Спросили, что произошло?

– Звонила. Но не спросила. Чего ж спрашивать-то? Разве это дело – ребенка выгонять на улицу? Так и сказала дочке, а она мне заявила, что лучше с папой – то есть с мужем моим – поговорит. Что я внука настраиваю против. Что он и школу прогуливает, и покуривать начал, и дома отвратительно себя ведет, а я, видите ли, все на стороне внука. А на чьей же мне стороне быть?!

– Ваш муж в курсе, что там происходит?

– Муж в курсе. Оказывается, внук зятя нашего послал… Ну, вы понимаете, матом послал, когда они обедали, внук что-то дочке такое сказал грубое, а зять за нее вступился, так вот внук и послал… Тогда зять потребовал уйти из-за стола, внук отказался, заявив, что не имеют права выгонять, что он на них заявление напишет в специальные органы. Зять взял его за грудки, выставил за дверь… Ну разве ж можно руки распускать?

– Так внук ваш всем своим поведением умолял папу: «Папа, распусти, пожалуйста, руки! Мне ж тошно в своем хамстве!» Вот ваш зять из большой любви к сыну сделал, что тот так усиленно выпрашивал!

– Вы шутите?

– Нисколько.

– Но чему он учит ребенка таким своим поведением?!

– Очень многому. Во-первых, тому, что значит быть мужчиной: настоящий мужчина всегда защитит свою любимую женщину. Во-вторых, тому, что значит быть сыном: если ты – сын, то веди себя как сын, а не как хамоватый квартиросъемщик (который еще и за постой не платит).

– Да ведь зять еще и сказал внуку: вместе идем в органы, которыми ты мне грозишь, и я сам заявление напишу, чтобы тебя определили в интернат! Это ж надо – отказывается от ребенка!

– Ваш зять вполне здраво себя ведет. До 18 лет по закону человек не может жить сам по себе. У него должны быть опекуны, которые отвечают за то, чтобы ребенок был сыт, обут, одет, получил образование, вел социально приемлемый образ жизни. Естественно, предполагается, что это – родители. Но если родители не справляются, то на себя это берут казенные учреждения.

– Да вы что?! Ребенка в сироты определять?!

– Если этот хамоватый подросток считает, что казенная койка и тумбочка – более комфортный вариант, нежели родительская семья, то любящий и здравомыслящий отец предоставляет ему такой шанс – ради того, чтобы хамство было пресечено (раз ваш внук выключил отца из авторитетных опекунов, да еще и озвучил свое желание «включить» компетентные органы, то, как говорится, флаг ему в руки!).

– Вот уж не думала, что вы мне так скажете!

– К сожалению, волшебной таблетки для усмирения внука у меня нет. А может быть, это и к счастью. Потому что таблетка имеет временное действие. А вот если внук придет в себя, тогда есть шанс на пожизненную ремиссию. Тем более ему отец конкретно сказал: раскаешься – назад примем.

– А мне что делать?

– Что вам муж говорит?

– Он занял сторону зятя и дочери. Внук на него обижается, тоже пробовал хамить, но у меня муж: «Цыц!», и тот прижух… Но мне его так жалко.

– И от вас требуется не жалость, а «Цыц! Не смей обижать мою дочь! Не смей поносить свою мать! Не смей идти против отца!»

Силу расширенной семьи невозможно переоценить. Особенно сейчас, когда так много «чуши» детоцентризма по поводу того, например, что:

• «Для подростка игнорить родителей и ненавидеть их – норма»;

• «Подросткам трудно, поэтому они и хамят»;

• «Подросток не в состоянии отслеживать свое состояние»;

• «Подросток – отражение того, что творится в его семье».

Это неправда, что подросток не может справляться с эмоциями.

Это неправда, что все плохое в его жизни – из-за родителей.

Это неправда, что методы правильного воспитания только «нежные и пушистые».

Далеко не все подростки такие «нормальные».

Именно семья призвана научить подростка самоконтролю и самодисциплине через контроль и дисциплину.

Чем больше родных людей будет здесь на одной волне, тем лучше для взрослеющего человека.

Дети безобразно ведут себя, потому что им это позволяют, а не потому, что им трудно.

Пубертат был всегда, многие тысячелетия существования человечества; только в последнее время с подачи чушетрансляторов стали вводить в абсолют «тонкую душу в пубертате» и «право быть собой» – то есть карт-бланш на неадекватные эмоции и открытое неповиновение под соусом «воспитания свободной личности». При этом путается свобода и вседозволенность.

Когда вся расширенная семья консолидируется на семейных ценностях заботы, субординации детей и родителей, одной жизни на двоих у супругов и уважении к родителям и прародителям, тогда дети имеют больше шансов не оказаться в ситуации риска.

Более 30 лет назад, в самом начале нашей с мужем деятельности по оказанию психологической помощи семьям, мы приготовили семинар под названием СОСТ – «Семинар, Ориентированный на Свекровей и Тещ». Его основной посыл: как отпустить своих детей?

Этот семинар оказался очень динамичным по своему преображению и охвату разных аспектов данного феномена.

Изначально он включал в себя аспект отпускания взрослых детей. Мы выстроили первую тему по этому вопросу на основе консультаций молодых семей, которые испытывали, по их словам, «прилипчивость» родителей, где мы пытались донести до родителей важность «разумного эгоизма»: родителям надо отпустить взрослых детей, чтобы они сумели создать монолитные семьи, которые смогут потом в должной мере оказать почет и уважение родителям.

Проведя несколько семинаров с таким посылом и после многочисленных консультаций на эту тему, мы осознали, что необходимо не менее детально разбирать аспект «отпускания» тех взрослых детей, которые не хотят «отпускаться», но предпочитают паразитировать на родителях, а родители не сразу осознают чудовищность этой ловушки, в которую их затаскивают повзрослевшие детишки, притащив в их дом своих «вторых половинок» и превратив родителей в «козлов отпущения», виноватых в их незаладившейся семейной жизни.

…В самом начале нашей с мужем семейной жизни у меня были очень непростые отношения со свекровью. Я была обижена на нее за то, что она не сразу приняла меня как жену своего сына, более того, она делала все, чтобы мы не поженились, – если честно, я сейчас ее очень даже понимаю. Я даже пыталась ставить мужу какие-то условия. Пыталась доказать, что «жена главнее». Мой муж мне тогда сказал конкретно: «Надя, это – моя мама». Еще долго моя обида не давала нам покоя, потребовалось много времени, прежде чем я поняла то, что можно было бы принять и понять в самом начале: мама – первая женщина, чьей груди мой муж коснулся и чье тепло испытал. Моя отдаленность и враждебность по отношению к ней влияет в первую очередь на наши с мужем отношения. И если я люблю моего мужа, мне надо сделать все, чтобы между мною и его мамой не было стены.

Супружество – одна жизнь на двоих, и все, что в жизни нашей – все на двоих, в том числе и мамы.

«Живительный бутерброд прощения» – механизм, который работает. Прямо на свадьбе начинайте! Невеста при всех гостях благодарит родителей жениха за то, что они подарили ей такого сына. Жених благодарит родителей жены за их дочь. Если есть какие-то обиды, как можно быстрее проговаривайте! До сих пор жалею, что такой разговор с моей второй мамой не состоялся в самом начале. Только спустя долгие годы, когда я уже стала ее называть по-родному – «бабулечка Оля», я ей сказала: «Я так благодарна тебе, моя дорогая, за Мишу! Мне было очень горько, когда ты была настроена против меня, но я не держу больше зла. Прости меня, пожалуйста, за всю ту боль, которую я тебе причинила!» Я тогда не успела договорить, потому что моя дорогая вторая мама подхватила: «Надюша, и ты меня прости, хорошая моя! Если бы ты знала, как мне спокойно сейчас, когда я уже не боюсь своей старости: вы у меня есть, мои любимые!»

На протяжении всей нашей жизни, до самого последнего дня и часа пребывайте в благодарности, прощении и благословении.

Мудрости вам и Любви!

Благодарности

Благодарю моего мужа Михаила, который был в моей жизни 39 лет как человек безусловно и преданно любящий меня, из них 37 лет у меня было счастье быть его женой. Он – тот, благодаря кому я реализовалась как жена, мама, бабушка, профессионал и просто женщина.

С 1993 по 2021 год мы с мужем работали в паре, проводили многочисленные семинары, тренинги, лекции по России и в дальнем и ближнем зарубежье, написали в соавторстве более 200 статей, книги, различные пособия и методические материалы; в 2021 году мой супруг умер, и наше дело я продолжаю одна. Эта книга – первая, написанная мною без него.

Благодарю мою дочь Настю, Алексея, моего старшего зятя, который за эти годы стал для меня сыном. Благодарю вас за ваши огромные сердца, за душевную близость и безграничное море любви и заботы. Вы – «наши ангелы-хранители» – так всегда называл вас муж.

Благодарю мою дочь Олю. Ты так скрупулезно и тщательно, с такой заботой и любовью работала как главный критик и редактор (хоть и внештатный) над текстом этой книги. Благодарю тебя за твой труд и за твой теплый дом!

Благодарю моих замечательных внуков и внучек, которые в моем сердце и в моей жизни, двигатели моей радости и счастья.

Благодарю моего сына Михаила за его терпение, мужскую сыновью поддержку, которую я мощно ощущаю после смерти мужа. В том трагическом 2021 году тебе, 19-летнему парню, который всегда был за папой, как за каменной стеной, сразу, за одну ночь пришлось повзрослеть и взять на себя все заботы по организации быта, жизни, новых перспектив в непростых условиях последних лет. Твоя техническая поддержка и помощь в моей профессиональной деятельности, а также в написании этой книги – бесценна.

Благодарю моих коллег в системе образования – в школе, в Университете – где я проработала почти три десятилетия. Благодарю вас за ваши щедрые сердца и теплое отношение.

Благодарю моих коллег в системе образования, где я проработала почти четыре десятилетия – в школе, в Центре Развития образования, в Университете. Благодарю вас за ваши щедрые сердца и теплое отношение.

Благодарю мою церковь – и в Самаре, и в Алании, и в Ереване, и в Майами – где бы я ни была; ощущение принадлежности к потрясающей общности людей всегда поддерживало и поддерживает меня, и это многого стоит.

Благодарю всех тех, кто обращался ко мне за помощью, за поддержкой, за консультацией – это очень радостно – видеть ваше доверие и желание жить в Истине, наблюдать изменения в вашей жизни и быть сопричастной к вашему благополучию.

Благодарю моего Господа

• за все 60 лет моей жизни;

• за счастье жить в любви большой семьи, где я начала свое существование как дочка и внучка Надюша, сестренка Надя, потом жена «мой Компас», потом мама, потом – бабуля Надя…

• за возможность жить и заниматься любимым делом;

• за возможность познать, понять и нести Прекрасные Истины Мудрости и Любви.

Список использованной литературы

1. Адлер А. Очерки по индивидуальной психологии. М.: Когито-Центр, 2002. 220 с.

2. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. Л., 1988. 398 с.

3. Берн Э. Трансакционный анализ и психокоррекция. СПб., 1992.

4. Библия: Исайя 45:9-11, Лука 15:11–32, Второзаконие 11:26, Псалом 112:9, Евреям 5:14б, Псалом 72.

5. Братусь Б. С. Аномалии личности. М.: Мысль, 1988. 301 с.

6. Братусь Б. С. Смысл жизни. Смерть. [Электронный ресурс]/ www.funeralportal.ru/library/1535/14799.html?

7. Выготский Л. С. Проблема возраста. Собр. соч., т. 4, М., 1984.

8. Гусаков Н. Ю. Обида (психогенез деструктивного поведения): монография/Мар. гос. ун-т;. Йошкар-Ола, 2010. 124 с.

9. Колберт Д. Смертельные эмоции. Пер. с англ. М.: Триада, 2009. 304 с.

10. Крысько В. Г. Этническая психология. М.: Академия, 2008.

11. Кьеркегор С. Философские крохи, или крупицы мудрости. М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2009.

12. Майерс Д. Социальная психология, 6-е изд., перераб. и доп. СПб.: Питер, 2001. 752 с.

13. Орлов Ю. М. Обида. М.: Импринт-Гольфстрим, 1996.

14. Осипова А. А. Общая психокоррекция. Учебное пособие. М.: Сфера, 2002. 510 с.

15. Обухова Л. Ф., Детская (возрастная) психология. Учебник. М.: Российское педагогическое агентство. 1996. 374 с.

16. Перлз Ф. Опыты психологии самосознания. М., 1993.

17. Пиаже Ж. Теория Пиаже/История зарубежной психологии 30-е, 60-е годы. Тексты. М., 1986.

18. Пиаже Ж. Речь и мышление ребенка. М., 1994.

19. Роджерс К. Взгляд на психотерапию, становление человека. М., 1994.

20. Рыжов В. В. Личностный потенциал/Актуальные проблемы науки и гуманитарного образования/вып. 17. М.: Русско-американский институт, 2011. 224 с.

21. Скиннер Б. Оперантное поведение. См. История зарубежной психологии, 30-е – 60-е годы XX века. М., 1986.

22. Смирнов А. В., Липот Сонди. Судьбоанализ. М.: Три квадрата, 2007.

23. Телепова Н. Н. Формирование психологической устойчивости к аддиктивным факторам. Вестник университета (Государственный университет управления) 2010, № 15. 80–84 с.

24. Телепов М. Н., Телепова Н. Н. Вопросы этнопсихологии и межкультурного взаимодействия. Самара: СФГАОУ ВО МГПУ, 2017. 96 с.

25. Телепов М. Н., Телепова Н. Н. Диалогизация педагогического процесса как фактор становления субъектности/Субъектность личности в профессионально-образовательном пространстве. Материалы Международной научно-практической конференции. Казань: ЧОУ ВПО «АСО», 2013.

26. Телепов М. Н., Телепова Н. Н. Личность: судьба или работа над собой. 2-е изд., перераб. и доп. Самара: Самар. отд-ние Литфонда, 2014. 160 с.

27. Телепова Н. Н., Телепов М. Н. Динамика преобразования обиды в деструктивное поведение/IV Международный пенитециарный форум «Преступление, наказание, исправление»: Сборник статей, тезисов выступлений и докладов участников (г. Рязань, 2022, ноябрь 2019): Рязань: Академия ФСИН России 2019. (т. 8, 275–279 с.)

28. Телепов М. Н., Телепова Н. Н. Азбука семьи (психология супружеских взаимоотношений). Самара: АНПО «АСЕТ», 2011. 140 с.

29. Телепов М. Н., Телепова Н. Н. Алгоритм любви (психология добрачных отношений) 3-е изд., перераб. и доп. Самара: Телепова Н. Н., 2017. 106 с.

30. Телепова Н. Н., Телепов М. Н. Аспекты отношений. Самара: Издательство Телепова Н. Н., 2019. 232 с.

31. Телепова Н. Н., Телепов М. Н. Личностное взросление подростка как необходимое условие формирования устойчивости к аддиктивному поведению/Психология XXI века: вызовы, поиски, векторы развития: сборник материалов Всероссийского симпозиума психологов с международным участием. Рязань: Академия ФСИН России, 2020. 479–485 с.

32. Фельдштейн Д. И. Особенности ведущей деятельности детей подросткового возраста. М.: Инст-т практич. психологии, 1996. 304 с.

33. Франкл В. Человек в поисках смысла [Текст] /В. Франкл. М.: Прогресс, 1990. 372 с.

34. Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы. М., 1993. 142 с.

35. Фромм Э. Человеческая ситуация. М., 1995.

36. Хендерсон М. Прощение: разрывая оковы ненависти. М.: Библейско-богословский институт им. Апостола Андрея, 2002. 264 с.

37. Шевеленкова Т. Д., Фесенко Т. П. Психологическое благополучие личности. Психологическая диагностика, 2005 г., № 3, 95–121 с.

38. Эльконин Д. Б. Избранные психологические труды. М.: Педагогика, 1989. 560 с.

39. Эриксон Э. Идентичность: юность, кризис. М., 1996.

40. Эриксон Э. Детство и общество. СПб.: Питер, 2019, 448 с.

41. Юнг К. Г. Архетипы и коллективное бессознательное. М.: AST Publishers, 2023.

42. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Политиздат, 1991. 527 с.

43. Collins G. Christian counseling: a comprehensive guide. World Publishing, Dallas, 1988. 712 p.

44. Dye V/The Genesis process: a relapce prevention workbook for groups. Auburn, CA: GAPP, 2006.

45. Ferguson D.&T. Intimate encounters. Ferguson D.&T., Thurman C.&H, Ferguson T. Nashville, Tennessee: Janet Thoma Books, Thomas Nelson Inc. 1994. 290 p.

46. Kohlberg L., Levine C., Hewer A. Moral stages: a current formulation and a response to critics / Basel: Karger, 1983 · viii, 178 p.

47. Maslow А. Motivation and Personality (2nd ed.) N. Y.: Harper & Row, 1970;

48. Telepova N., Telepov M. Correlation between Psychological well-being and the level of religious manifestation at different stages of human life/Society. Integration. Education. Proceeding of international scientific conference. May 28th-2021. – V.7 – p. 181–188.

49. http://www.mobus.com/zdorove/216584.htm

Content

Надежда Телепова
Отстаньте от родителей! Как перестать прорабатывать детские травмы и начать жить

Введение

Глава первая Фигура мамы, исцеление внутреннего ребенка и другие техники специалистов по обезболивающей франшизе

Про технику «фигура матери»

Упражнение 1

Упражнение 2

Глава вторая «Живительный бутерброд прощения»

Глава третья Одноразовые и многоразовые «бутерброды»

Глава четвертая Взрослые дети и их родители. Притча о блудном сыне. Долина плача

Глава пятая Про травмирующие и «псевдотравмирующие» семьи

Глава шестая Почему обижаться невыгодно

Глава седьмая Преимущества расширенной семьи

Благодарности

Список использованной литературы