Граф Верховцев. Задача - выжить

Глава 1

— Верховцев! — рявкнули из соседнего зала. — Сюда! Быстро!

Я узнал голос. Не мог не узнать — Михаил Арапов, советник императора. Главный в заговоре против Николая.

Крепкие руки резко дернули меня вверх, заставляя подняться на ноги. Магические кандалы коротко звякнули. Запутался в цепи, машинально сделал шаг вперед и тут же получил быстрый удар по почкам. И не ответишь ведь! Оставалось лишь смотреть исподлобья и запоминать мучителей. Каждую черточку, каждый прыщ и каждую прядь. Запомнить и затаить.

Двое из охранки грубо втолкнули меня в зал заседаний. Я увидел судей и едва не раскрошил зубы от ненависти. Болотов, Арапов и Чернявский. Заговорщики, предатели, подлые убийцы с руками, заляпанными по локоть в крови августейших особ.

“Зря, ох зря, я тогда послушал, тебя Николай! И ты бы жив... И я не стоял здесь сейчас, в грязной одежде и гладко выбритой башкой...” — сокрушенно подумал я, ощутив, как щеки запылали от гнева. И помутившимся взором обвел зал.

Там яблоку некуда было упасть. Люди стояли даже в проходах. Были все, до кого могли дотянуться руки предателей.

Многих я знал, с некоторыми даже дружил. Их легко вычислить по осунувшимся лицам и покрасневшим глазам.

“Потрепало вас, братцы...Ничего-ничего, всегда выкручивался и в этот раз тоже смогу.” — я подмигнул князю Дружинину, он испуганно моргнул и потупился.

— Слушается дело графа Александра Васильевича Верховцева, — объявил начало заседания Болотов.

Я презрительно фыркнул, улыбнулся и с вызовом посмотрел в ответ. Тот вздрогнул и побледнел. Его круглое лицо мгновенно покрылось бисеринками пота. Он дрожащими руками промокнул лоб и зашелестел бумагами. Щеки Болотова покрылись красными пятнами и он отвел взгляд.

“Жалкая, жирная свинья.”

Я представил в подробностях, что когда-то обещал Болотову: стреляю в него, остервенело душу, ломаю кости...

Да я их всех троих ненавидел.

Услышал, как хмыкнул Арапов. Этот, напротив, откровенно наслаждался нашим безмолвным диалогом.

“Что, спишь и видишь, как бросишь меня в темницу и будешь навещать меня там время от времени ради личного удовольствия?

Я знал, что он всерьез нацелился влезть своим орлиным носом в мои земли, не знал только, с какой стороны меня прищучить. А тут такой шанс! Он его не упустит. На этот случай, я как раз приготовил ему неприятный сюрприз в поместье.

Перевел взгляд на Чернявского. Сейчас он выглядел добрым и справедливым дядюшкой, обещавшим спасение.

И за это я его ненавидел вдвойне. Именно он был мозгом заговорщиком покушения на императора, главным инициатором и идейным вдохновителем.

“До сих пор не могу понять, что им двигало. Он не получил ни земель, ни титула, ни денег. Может быть, французы ему что-нибудь обещали?”

Тем временем Болотов пришел в себя, стукнул молотком по столу и громко прокашлялся:

— Слушается дело графа Александра Васильевича Верховцева, — повторил он. — Слово предоставляется главному прокурору.

Я дернулся, как от удара, сделал шаг к трибуне.

Конвоиры вцепились мне в плечи и грубо усадили на скамью подсудимых. Поломанные ребра тут же отозвалась вспышкой боли — лечить меня не посчитали нужным — значит, на ссылку можно не рассчитывать… Хотя я был к этому готов. Уже слишком давно готов. Чертов долгий месяц.

— Ваше сиятельство, — начал Чернявский своим обычным вкрадчивым тоном. — Вы обвиняетесь в пособничестве террористам и нападении на императора, предательстве, превышению должностных полномочий, взяточничеству, непристойном поведении...

Я слушал и не переставал улыбаться. Бред какой! Собрали дело на коленке, да сшили белыми нитками. Меня же не посвятили в детали дела. Моего адвоката не допустили, а от предложенного я отказался, чтобы не веселить их лишний раз. Меня даже арестовали по подлому. Последнее, что помню — раут у баронессы Измайловой, непринужденную беседу и поданный ею бокал с брютом.

Проснулся уже в кандалах, отрезанный от силы, и практически нулевым резервом. И что они в него подмешали? Свалить с одного фужера темного мага!

Чернявский медленно и нудно зачитывал длинный перечень преступлений. Наверное, он просто взял и открыл справочник, прошелся по списку особо тяжких. Даже единственное подобное обвинение тянуло на расстрел.

Люди хмурились. Кто-то играл желваками, кто-то явственно скрипел зубами, кто-то утирал платочком слезы.

— Что вы можете сказать в свое оправдание? — спросил Чернявский.

Я молчал.

“Но моя смерть им ничего не даст. Тогда что? Каторга? Заточение? То же не вариант. Плохая идея держать сильного мага взаперти. Он может найти лазейки не только для побега, но и для мести.”

— Подсудимый, вы меня слышали? Что вы можете сказать в свое оправдание? — повторил Чернявский.

Моя улыбка стала шире и посмотрел на графа.

— Ничего.

Чернявский на мгновение смешался, но тут же взял себя в руки и равнодушно хмыкнул:

— Как знаете. Тогда я закончил. Передаю слово председателю суда.

Болотов встал, став белее своего парика, взял со стола бумаги и в очередной раз промокнул лоб.

— Г-граф Верховцев, — заикаясь начал Болотов, — На основании вышеизложенного и руководствуясь действующим имперским законодательством, суд приговаривает графа Александра Васильевича Верховцева виновным в совершении многочисленных преступлений против власти, народа и лично императора. И приговаривает к пожизненному лишению магии. Также суд постановил заклеймить виновного печатью отступника.

— Отступника?! Вы ополоумели, граф?! — вырвалось у меня и внутри все заледенело.

Это не просто высшая мера наказания для мага — это позор.

Я захлебнулся от ярости, сжал кулаки до боли в сломанных пальцах и хотел было выдохнуть заклинание... Тщетно. Магический резерв, но тот был безнадежно пуст. Слишком долго меня продержали в кандалах. Магия покинула тело.

Вскочил, желая хоть руками передавить подлецов. Вырвать лживые языки, выдавить наглые очи, сломать пару хребтов.

Арапов кивнул и меня быстро схомутали. Навалились с двух сторон, лишая возможности двигаться, пригнули голову к полу и заломили руки за спину. Мне оставалось лишь сгорать от собственной злости и ненависти.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — взвизгнул Болотов, криво стукнул молоточком и плюхнулся на свое место, обливаясь потом.

Люди в зале одновременно выдохнули. Наступила вязкая тишина.

Чернявский встал и вежливо попросил охранку проводить меня в камеру.

Я же тешил себя надеждой, что перед ритуалом они обязаны снять с меня кандалы.

***

Били меня со вкусом.

Я слышал, как трещали ребра и ломались кости. Не мог вздохнуть от крови в горле, не мог кричать от ремня, стягивающего шею. Глаз заплыл, рука повисла плетью. Меня держала в сознании только желание уничтожить их всех. Только бы дорваться до силы!

Ритуал состоится сегодня. Это я знал. Иначе бы продолжали держать в темнице без еды и света. Маги ведь могут так прожить долго, очень долго. Поэтому предатели решили не рисковать, а закончить со мной поскорее.

Тюремщики закончили делать из меня отбивную, подхватили под руки и поволокли вниз по каменной лестнице. Каждая ступенька отзывалась вспышкой пронзительной боли, но я не жаловался, берег силы для последнего рывка.

— Ваше сиятельство, — ласково улыбнулся Чернявский. — Рад видеть

Из судей здесь был только он, остальные десятеро — маги. Древние даже на вид старцы и молоденькие ведьмы, разменявшие не одну сотню лет.

На приветствие я не ответил. Губы слиплись от крови, но думаю, этот хмырь не расстроился.

Помещение ритуальной залы представляло собой большой полукруг с высокими колоннами, устремленных к потолку, а на полу выдолблены диковинной вязью символы жизни, смерти и разума — Ар, Мя и Рэн — основа для заклинаний. Я был здесь не единожды — стены отделаны магическим камнем, который не давало силе просачиваться вовне. Все, что произойдет тут, навеки тут и останется. В том числе я.

Меня протащили в центр залы, бесцеремонно бросив на границу ритуального узора. Один из магов брезгливо пихнул меня ногой, чтобы я не закрывал нужные линии.

С трудом поднял голову, взглянул на него...

— Ба! Иннокентий! — я не смог сдержал восклицания. — Что мразь косорылая, так и метишь на моё место? Не думаю, что тебе повезет.

Он не ответил, побледнел и позорно спрятался за покатые плечи ведьм. Трус несчастный.

— Начинайте! — важно скомандовал Чернявский и отошел к самой стене.

Ему вообще следовало бы выйти, как не обладающему силой, но он решил остаться, чтобы всецело насладиться зрелищем ритуала.

Лишение магии — крайне болезненный и неприятный. По рассказам выживших, это было похоже на долгое выворачивание наизнанку. Сила остервенело рвалась наружу, оставляя после себя дикий рисунок из шрамов и покалеченную психику.

Я проводил взглядом Чернявского, заглянул в его темные глаза и понял — он хочет меня убить. Иначе, зачем бы он остался? Садист. Грязный, мерзкий садист. Мне стало невыносимо противно.

От размышлений меня отвлекли три зеленоглазые ведьмы, похожие, как родные сестры. Они подошли ко мне, одновременно взмахнули руками и дотронулись до цепей кандалов. Те разомкнулись, оседая пеплом на холодный камень.

Как же я долго этого ждал! Я наконец-то увидел потоки силы. Полупрозрачные потоки струились по зале, причудливо переплетаясь друг с другом. Да вот только ухватить их не получалось. Сила рассыпалась, едва коснувшись моей кожи.

Поздно, слишком поздно!

К потолку колокольчиком взлетел первый голос. К нему присоединился другой, третий, и вот уже вся зала была целиком заполнена тоскливым пением. В нем не было красоты, лишь беспросветная тоска. Плач по уходящей магии. Поминальная песня.

Строчка за строчкой заклинание уносилось к богам, заставляя линии на полу обжигать молочным светом. Заклинание вошло в полную силу, и я в полной мере ощутил, о чем говорили выжившие.

Сначала я ощутил внутри себя пустоту — резерв уничтожен. Со звоном в ушах лопнули магически каналы. Осознание потери силы резануло по нервам острым ножом.

А затем пришла боль. Тело скрутило судорогой, суставы неестественно вывернуло, затрещали ломающиеся кости, а из горла хлынула кровь. Кожа лопнула, обнажив тугие канаты мышц.

Магия калечила душу и тело. А я только и мог, что в беззвучном крике царапать антрацитовый пол.

Волна ненависти вскружила голову, перед глазами поплыли алые пятна.

Нет! Я так просто не сдамся. Есть у меня еще козырь. Его основой будет песня магов, и мне всего лишь нужно шепнуть одно слово:

— Антэ...

И ничего не произошло.

А когда на меня обрушилась темнота, я был поистине счастлив.

***

Боль исчезла. В теле поселилась странная легкость, будто я стал утренним туманом над озером — подует ветерок и растаю.

За этот образ я и зацепился — если думаю, значит, не все потеряно. Где я? Мозг лихорадочно заработал, мысли скакали, как блохи, и не давались в руки.

— Все суетишься? — мягко спросил чей-то голос.

Он не был женским или мужским. Он просто был. Кто это?

— Ты на Перекрестке судеб. Тебе нужно выбрать.

Я хотел было спросить, что выбрать, но разве у тумана есть рот?

— Смотри! — повелел голос.

Передо мной мелькнула вереница детских лиц. Младенцы, дети постарше, подростки. Девочки и мальчики. Смуглые и белокожие, рыжие и со смоляными волосами.

Что я должен выбирать?

— Будущее, — ответили мне на безмолвный вопрос.

Мысленно попросив замедлить поток, я стал жадно вглядываться. На какой-то миг мне показалось, что я увидел знакомый образ.

— Не ошибись.

Если бы у меня было сердце, оно бы пропустило удар от этого голоса. Я просматривал раз за разом, не зная сам, что ищу. Пока не увидел любимое лицо.

Мой сын, Марк. У него большие зеленые глаза Ангелины и мои непослушные темные волосы... А теперь я снова увидел Марка. Сердце защемило, и я всем собой потянулся к нему.

— Может, подумаешь еще?

Картинка сдвинулась. Возник образ голубоглазой девчушки с тонкими косичками. Его сменил курносый парнишка с родинкой у левой брови.

Решительно покачав несуществующей головой и, с непонятно откуда взявшейся силой, я перемотал обратно на лицо Марка.

— Уверен?

Если у меня есть шанс снова побыть с ним рядом, то я готов.

— Пусть будет так.

Мир разом схлопнулся, и я начал мучительно долго падать.

Перед глазами мелькнули яркие кадры из моей жизни. Школьная парта, первый мундир, уроки магии, встреча с Ангелиной, первый бой, рождение Марка, ранение. Образы закручивались спиралью и тут же исчезали в темноте.

Марку шесть. Убийство жены и сына. Казнь виновных. Запой. Карты и дуэли. Николай и его магия, от которой у меня все кишки перетрясло. Суд. Ритуал.

Мысли выдуло из головы, и я остался наедине с ветром. Ощущения ветра, державший меня под спину и одновременно давящего на грудь.

Я падал, падал, падал.

В какой-то момент мое ослиное упрямство взбрыкнуло, и я страстно захотел остановиться. Только подумал, вихрь, державший меня, стих, и я с грохотом приземлился на что-то твердое.

И слава императору — отключился.

***

— Лешенька! Мальчик мой! Как ты умудрился упасть?

Чьи-то заботливые руки легко подняли меня и прижали к объемной груди. Нос уловил слабый запах пота и цветочной воды. Щека уютно легла на мягкую ткань. Глаза не открывались. Веки, как и голова, налились свинцом. Тяжело было даже пошевелить пальцем. Да и не хотелось. Я смертельно устал и хотел только одного — спать.

— Ну что такое, мой ангел? Сейчас я тебя уложу в кровать!

Голос продолжал говорить ласковые слова. Теплая рука гладила по голове, поправляя волосы, а сухие губы нежно коснулись лба.

— Спи. Завтра важный день...

На краю сознания вяло скользнула мысль, что у меня ничего не болит. И с ней же в обнимку я крепко заснул, уткнувшись носом в пахнущую свежестью перину. Были бы силы — улыбнулся.

***

Темнота. Открыл глаза, закрыл — никакой разницы. Опять перекресток? Я ошибся с выбором?

Снова потянулась вереница картинок с лицами. Но в этот раз это были не дети. А мои враги. Изображения ползли нарочито медленно, а память услужливо подбрасывала выдержки из их личных дел. Предатель, преступник, вор, террорист, перебежчик. Запоминай, Верховцев, запоминай.

Приметы, даты, места — все!

Привычной злости не было, только ледяное спокойствие. Я обязательно доберусь до них всех.

Вспыхнул яркий свет и выдернул меня из темноты.

Проморгавшись, я понял, что проснулся. Где это я? Просторная спальня, добротная кровать, стол, заваленный книгами, на полу игрушки, а у стены — деревянный конь. Из распахнутого окна ярко светило солнце, оно-то меня и разбудило. Светлые шторы были забавно подвязаны разноцветными лентами. В углу стоял здоровенный шкаф с резными завитушками.

Я спустил ноги на пол, и стопы утонули в длинном ворсе ковра. Приятно почувствовать себя бодрым и отдохнувшим. Сладко потянувшись и насладившись мыслью, что грудь не простреливает болью, я заметил свои руки. И обомлел. Такие маленькие ладони с короткими пальцами.

Золотистый лучик защекотал мне нос, и я оглушительно чихнул. На лицо упали кудрявые темные пряди. У меня таких никогда сроду не было! Я всегда стригся коротко, а в тюрьме и вовсе побрили наголо.

По ногам пролетел теплый ветер. Лето? Какое лето? Ноябрь же был!

Я молниеносно вскочил, добежал до шкафа с зеркалом во всю дверцу. Из отражения на меня смотрел зеленоглазый парнишка, лет десяти, чем-то неуловимо знакомый. Но память спасовала, и образ ускользнул.

А магия? Глянул в резерв — и ничего не увидел.

Внутренности скрутило жутким спазмом. Я согнулся пополам и упал на колени. Щеки тут же стали позорно мокрыми. Это я? Теперь это мое тело? Так вот, в чем был мой выбор! Голова закружилась от осознания.

Насилу успокоился. К моим мозгам сорокапятилетнего мужчины добавились совершенно детские реакции! Слабый ребенок, в котором не было ни крупицы силы.

Ритуал не прервался и был завершен до конца. Лишь воля богов могла перенести меня в новую ипостась.

Теперь у меня новая задача — выжить.

Чтобы потом вернуться.

Глава 2

Я сидел, уставившись в зеркало, а потом начал крепко думать. Русские не сдаются! Что у меня есть? Юное тело без следов магии. Судя по комнате, отпрыск богатой семьи. Думаем дальше. За окном лето. Трава и деревья знакомого вида, даже герань на подоконнике очень похожа на ту, что стояла у меня в кабинете. И теперь главный вопрос — где я?

Подхватив со стола учебник по истории государства, стал жадно вчитываться в названия. Перелистнув несколько страниц, я захлопнул книгу и снова уставился на причудливый узор на дверце шкафа.

Согласно тексту, Российская империя существует. Только вот император — Михаил Александрович, светлый маг. Я несколько раз перечитал — действительно так и написано светлый маг. И около всех политиков и именитых людей были такие приписки. Правда, варианта “темный”, я так и не обнаружил.

Что за странная градация? В чем разница? Магия либо есть, либо ее нет, а сила зависит от магического резерва. Тут же все иначе. Где бы добыть еще информацию? Нужных учебников я не нашел, видимо, Алексею еще рано изучать такое. С другой стороны, зачем, если у этого парнишки нет резерва. Он пустышка.

Злость и отчаяние накатили с новой силой. Как мне выбраться из этого мира, если я даже простейшее заклинание ветра сделать не могу?

От этих мыслей меня отвлекли шаги за дверью. Единственное, что я смог сделать — это ровно сесть за столом и силой сжать учебник.

Звякнула ручка и дверь бесшумно отворилась.

— Лешенька, солнышко, ты уже встал? И сразу за уроки? Какой молодец!

Тот же ласковый голос, что я слышал раньше, будучи в забытье. Резко обернувшись, глянул на говорившую. Это оказалось пухлая женщина в простом бежевом платье с белоснежным передником. Русые волосы уложены в сложную косу на голове, тонкие улыбающиеся губы и серые лучистые глаза. Любит она пацана-то!

— Доброе утро, — едва слышно отозвался я, отведя взгляд.

Надеялся пробудить память Алексея, но там царил мрак.

— Неужели ты забыл? Сегодня не будет уроков. Праздник же ж.

От нее веяло такой заботой, что я на мгновение забыл, как дышать. Сразу вспомнилась моя собственная нянька Агафья — вечно с поджатыми губами, вобла сушеная. И то ей не так, и это не эдак. А тут...

— Давай искупаемся и наденем новый костюмчик. Порадуем маму, да?

Она подошла ко мне и мягко вытащила учебник из побелевших пальцев.

— Я сам могу! — с вызовом ответил я, пытаясь сдержать не рошенные слезы.

В груди рос ком непонятной зависти и горькой обиды. И откуда у меня такие чувства?

— Конечно, сам, Лешенька. Я только принесу полотенца и одежду. Ступай.

Она бросила взгляд на дверь возле шкафа, которую я без няньки не заметил бы. Быстро прошмыгнув в просторный санузел, быстро ополоснулся в огромной ванной едва теплой водой. Голову разрывали двойственные чувства — с одной стороны, хотелось плескаться и почему-то запустить кораблики по воде, а с другой — быстрее одеться и узнать все про этот мир.

Но в целом было хорошо ощутить себя чистым. Недели, прожитые в тюрьме, наложили свой мерзкий отпечаток.

Посвежевший и повеселевший, я выскочил из ванной и сразу попал в ловкие руки ожидающей меня женщины. Она со смехом вытерла мокрые волосы, а затем провела рукой над головой и мгновенно высушила кудри! Простая нянька! В голове не укладывалось. Значит, здесь маги — не элита и редкость, а обыденность.

— Что такое, Лешенька? В ухо надуло?

Мотнул головой и замер перед большим зеркалом. Еще полчаса меня расчесывали и укладывали непослушные пряди. Потом пришел черед костюма. Приятная на ощупь зеленая бархатная ткань, украшенная золотым шитьем. Лет сто таких не видел! Разве что в музее! Камзол весил немало, да и был достаточно плотным, как бы не взмокнуть в нем в такую жару.

— Удобно? Знаю, ты хотел пойти в школьной форме, но в такой праздник надо выглядеть подобающе. Матушка обрадуется, увидев тебя в цветах рода. Надо будет и мне на ритуал надеть что-нибудь зеленое.

— А расскажи про него.

— Про ритуал? Ты же сотню раз слушал!

— Ну пожалуйста!

Я сделал большие глаза, как когда-то мой сын, когда просил еще одну конфету. Со мной работало безотказно! Нянька тоже не устояла.

— Хорошо, слушай. Когда никакой империи еще и в помине не было, на этом месте стоял славный город Райндакарис, — ее голос приобрел тягучие нотки. — В нем жили одни светлые маги, очень сильно любившие природу. Они умели выращивать деревья, помогали зверям и отвечали за погоду. Великие были люди. Добрые и щедрые. Было у них только одно горе. В их семьях совсем не рождались детишки, а если и появлялись, то у них совсем не было магии. Не то что сейчас, да? — она тепло мне улыбнулась. — Увидев, что род их почти угас, они собрали большой совет, пригласили верных друзей из дальних стран, где была такая же напасть. Думали они долго, перебрали сотни легенд и мифов, пока не нашли потрепанную книжку с описанием сложного ритуала. Он дал им надежду.

Она замолчала, поправляя на мне белоснежную рубашку. Я не выдержал и попросил ее продолжать.

— Они решили с помощью заклинания подарить магию своим детям. Долго они искали по свету нужные ингредиенты, высчитывали нужные даты. И по звездам, и по календарю. Наконец, когда все было готово, расчертили большущий круг с тайными знаками и запели длинную песню на неродном языке.

Я скривился, вспоминая залу в подземелье. Миры разные, а принцип работы магии очень схож.

— Через сутки земля содрогнулась, сверкнула молния, полил дождь и взметнулось пламя до самого неба. Детей окутал плотный туман. Никак не могли его разогнать! Зайдешь внутрь круга — и нет человека. Понадобилось три дня, чтобы пелена исчезла. Но из всех детей остались только те, которым было одиннадцать лет. Остальные пропали. Но эти семеро обладали великой силой.

— И что было дальше? — чуть ли не приоткрыв рот, спросил я.

— Ты и сам знаешь, — засмеялась нянька. — Эти дети стали прародителями ныне живущих магов. В их семьях рождалось всегда много детей и только после одиннадцатого дня рождения, у них появлялась сила. Прошло уже много веков. На днях я думала, что все мы друг другу можем быть родственниками. Очень дальними, конечно.

Она замолчала, снова пригладила мои волосы и продолжила:

— Сегодня в твой день рождения, как когда-то и на день рождения твоей матушки и отца, собирались самые сильные потомки этих семерых магов, чтобы узнать, какая сила будет у тебя.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Я и без них знал какая. Никакая! Кулачки сами собой сжались.

— Не переживай, Лешенька. У всех есть магия. И у тебя тоже. Я уже горжусь тобой, как и матушка. Пойдем к ней.

— Я боюсь, — пролепетал я.

И даже почти не соврал. Мало того что силы нет и меня могут в любой момент раскрыть, так еще и могу заблудиться в этом огромном доме. Подойдет ко мне, к примеру, отец, а я столбом встану. Поймут, что никакой я не Алексей.

— Пойдем, я тебя провожу, — ее пухлые пальцы слегка сжали мой локоть.

***

— Мария Федоровна, а вот и мы!

Крикнула нянька, когда мы подошли к выкрашенной красной краской двери. Та распахнулась, и я ахнул. Передо мной стояла изумительной красоты женщина. Статная, высокая, в длинном темно-зеленом платье, расшитом сверкающими камнями. На запястьях широкие браслеты, в ушах причудливые серьги. У нее были большие зеленые глаза, маленький носик, мягкие губы и грива темных волос до плеч.

— Матушка, — едва мог выдавить я из себя.

— Алексей, доброго утра, — ласково отозвалась она. — Вижу, ты уже готов. Каков красавец!

Она наклонилась и расцеловала меня в щеки.

— Сегодня твой день, да? — и подмигнула.

— Вы прекрасно, матушка, выглядите! — я растерялся и брякнул первое, что пришло в голову.

Мария Федоровна удивленно на меня взглянула, но тут же заулыбалась.

— Хорош, да? — со смехом прокомментировала нянька. — Проникся важностью момента.

Она в очередной раз поправила мои кудри, одернула камзол и махнула рукой на прощание. Я заметил в ее глазах слезы.

— Совсем взрослый стал, Мария Федоровна! Как время-то летит!

Матушка кивнула и взяла мои ледяные пальцы в свою горячую ладонь. Нахмурилась, а затем наклонилась и шепнула на ухо:

— Не волнуйся, все будет хорошо.

От этих слов нутро мгновенно завязалось тугим узлом.

Мы покинули комнату вдвоем, прошли длинными коридорами, спустились по лестнице на первый этаж. Я жадно запоминал обстановку. Дом, в котором мы находились, очень большой. Четыре этажа, гостиные, кабинеты. На светлых стенах картины с пейзажами и натюрмортами. Богато обставлено со вкусом, везде чувствуется уверенная женская рука.

— Что с тобой, Алексей? Ты будто все это впервые видишь, — матушка сжала мою ладонь.

— Просто хочу запомнить этот день. После него все измениться, — мой голос предательски дрогнул.

Мария Федоровна остановилась и присела рядом со мной. Ее платье тяжелыми складками собралось у ног, скрыв изящные туфли.

— Все будет хорошо. Мы все проходили через этот ритуал. Ты знаешь его от и до. Если что, Авдотий тебе будет подсказывать.

Она быстро поцеловала меня в лоб и раскрыла ладонь. Над ней тут же появились крошечные бабочки. Они летали по кругу, разбрызгивая во все стороны искры силы. Я улыбнулся, подхватил одну и поднес к самому носу.

Но не увидел ни единого следа магии. Матушка улыбнулась и поднялась, оставив мне иллюзию. Едва она отвернулась, я быстро сомкнул пальцы, искренне надеясь хоть что-то почувствовать. Заклинание мгновенно рассеялось, сверкнув голубым светом.

Ничего. Даже кожу не закололо, как это обычно бывало.

***

Матушка привела меня в роскошную столовую. Везде стояли вазоны с цветами, ярко горели светильники. Огромный стол, рассчитанный на человек тридцать, был наполовину занят. Пробежавшись глазами по незнакомым лицам, я все еще надеялся получить отклик от памяти Алексея, но меня ждал очередной провал. Он молчал. Лишь в тот момент, когда я увидел Марию Федоровну, внутри что-то шевельнулось, крошечный огонек. А сейчас — ничего. Ладно, будем помалкивать, за умных сойдем.

Меня провели к середине стола и поставили по правую руку от места главы семейства. Его выдавал стул, стилизованный под трон — высокий, массивный, украшенный резьбой.

Кроме меня были еще пятеро детей, кто-то помладше, кто-то постарше. Все как один неуловимо похожи на Марию Федоровну — зеленые глаза, темные волосы. Братья и сестры, значит. Они, как и я, замерли возле своих мест.

На меня смотрели и подбадривающе улыбались.

Через несколько минут в столовую зашел крепкий статный мужчина в темно-зеленом костюме, похожим на мой, и все присутствующие почтительно поклонились. Отец? Очевидно. Он высок, молодо выглядит, лишь возле серых глаз скопились морщинки. Волосы, почти не тронутые сединой, коротко стрижены. Он нашел меня взглядом и подмигнул.

У меня отлегло от сердца — он видел во мне сына, а не пришельца из другого мира. Отец подошел к своему трону и тоже замер в ожидании.

Кого еще не хватает? В ответ на это вопрос, распахнулись двери с другой стороны, и из них вереницей зашли старцы. У всех были длинные белые волосы, перехваченные тонкими золотыми обручами. Бороды заплетены в косы. Одеты они были одинаково — камзолы из темно-бордовой ткани, украшенные растительными узорами. Спины у всех прямые, будто серебро в волосах было лишь частью образа, а не возраста.

Интересная тут мода! В таких костюмах не набегаешься. От волнения у меня уже намокла спина. Хорошо, что в столовой было прохладно.

Старцы подошли к пустующим местам и поклонились отцу. Время тянулось медленно, словно замороженное этими людьми. Жаль, что мне не видны потоки магии, очень интересно, какая у них сила.

— Рад вас приветствовать в своем доме, Великие, — зычно начал глава семейства. — Отведайте с нами простой пищи, разделите нашу радость.

Гости снова кивнули и начали садиться за стол. Едва они опустились на стулья, все пришли в движения, занимая свои места. Я не отставал. Появились слуги с подносами и тарелками. Перед моим носом поставили миски с салатами, здоровенные блюда с разнообразным мясом и солениям. Простая пища!

Желудок тут же заурчал. В темнице меня практически не кормили и запахи горячего в одно мгновение вскружили голову. Однако никто так и не взял в руки приборы. Опять ждали! Чего на этот раз?

И тут я услышал тихий шепот. Изо всех сил напрягая слух, до меня дошло, что это говорит один из старцев.

— ...благодарим за щедрую еду, за гостеприимство...

Молился что ли? И так будет каждый раз перед завтраком или то в честь меня? Не успев додумать свою мысль, меня обожгло чьим-то взглядом. Постаравшись незаметно осмотреться, я заметил, как один из седовласых внимательно меня разглядывает.

Душа едва не унеслась в пятки. Что он такого увидел? Меня или, все же Алексея? Однако никаких слов не было произнесено, и я успокоился.

Тем временем шепот стих и отец приступил к трапезе. Все последовали за ним. Раздались первые поздравления с днем рождения, пожелания здоровья. Послышался смех. Столовая ожила.

Я налегал на еду. Уплетал куропатку с дикими ягодами, закусывал мочеными яблоками, жадно кусал теплый край свежего хлеба. Остановился, лишь когда во мне не осталось места. Матушка удивленно на меня поглядывала, но никак не комментировала мой аппетит. Но вкус еды был настолько потрясающим, что я хотел еще и еще.

И только сыто откинувшись на стуле, меня окончательно пробрало — я действительно в другом мире, действительно в теле юного Алексея. Эта мысль ледяными змейками сползла по загривку и охладило мою радость от завтрака.

Кое-как взяв себя в руки, мысленно обругав всеми известными мне ругательствами, я для себя решил. Буду действовать по обстоятельствам. Все же взрослый мужик, что, не справлюсь что ли? Справлюсь.

От этого на душе стало легче. Я оглядел стол, там лежали открытые пирожки с луком и яйцами. Его очень хотелось съесть, но желудок ребенка, как известно, имеет разумные ограничения. Поэтому пришлось цедить ягодный компот и слушать разговоры.

Через какое-то время я выяснил, что отца зовут Николай Александрович. Значит, я у нас Алексей Николаевич. Уже хорошо. Заодно узнал имена братьев — Георгий, Святослав, Александр. Сестер звали — Анастасия и Елизавета. Остальные присутствующие, не считая старцев, были скорее дядьями и кузенами. Большая семья.

Внутри шевелилось любопытство — что мне подарят на день рождения. И это совершенно не моя мысль. После смерти сына, праздники утратили для меня всякий смысл. Означало ли это, что Алексей еще здесь? Под гнетом моей души? Станет ли он проблемой или поддержкой в этой жизни? Мне стало неуютно в этом теле. Я снова вернулся к вопросу — правильный ли я сделал выбор на том Перекрестке судеб?

— Спасибо за трапезу, милая моя Мария Федоровна, — глубокий голос отца прервал ход моих мыслей. — И вам спасибо, дорогие гости. Приглашаю вас в гостиную. Для ритуала почти все приготовлено. Отдохнем немного после обильной пищи и в полдень начнем.

Все дружно покивали и стали вставать из-за стола. Я цапнул пирожок из корзинки и тоже поднялся. Ко мне подошла матушка, обняла меня и спросила:

— Алексей, с тобой точно все в порядке?

Я кивнул и быстро проговорил.

— Переживаю. День-то какой важный.

— Милый, милый Алексей. Конечно, важный, это же твой день рождения.

— А ритуал?

— Будет. Ничего не бойся. Мы с тобой выучили каждый шаг, ты справишься.

— Может быть, пока ждем, повторим?

Она улыбнулась и повела меня в соседнее помещение. Мы уселись на низкую софу, матушка разгладила морщинки на ткани и начала рассказывать.

Глава 3

— Отец, я, ты и наши высокие гости спустимся в нижний зал заклинателей. Помнишь тот, что с красивым рисунком на полу?

Дождавшись моего кивка, она продолжила.

— Ритуал будет проводить Авдотий. Ты встаешь в центр круга. Твоя задача — почувствовать магию в себе. Она, как цветок весной — достаточно одного солнечного лучика, чтобы лепестки раскрылись. Для этого и нужны наши гости. Они направят в тебя свою силу, и она откликнется им. Появятся светло-голубые искорки. Они означают светлую магию.

— А если она будет темная? — нахмурившись, спросил я.

— Алексей, — Мария Федоровна погладила меня по голове, — в нашем роде все светлые. Я, твой отец, братья и сестры. Не волнуйся ты так. Все будет хорошо.

Я кивнул, но облегчения не почувствовал. Она взяла меня за и сжала мои пальцы, желая подбодрить. Откуда-то появился стыд. Краска залила мое лицо, и я резко отпрянул.

— До полудня еще есть время, можно я посижу в библиотеке?

— Конечно. Я приду за тобой, когда начнем собираться.

Вежливо поклонившись присутствующим, я вышел из гостиной. Где находилась библиотека я не представлял, поэтому поднялся на третий этаж и ходил по коридорам, пока не встретил няньку.

— Лешенька, ты чего не с гостями? — она суетливо присела и начала поправлять на мне и без того идеально сидящий камзол. — Переживаешь? Понимаю. Мне тоже было страшно. На мой день рождения, конечно, таких гостей не было. Пришел лишь деревенский маг. А круг был вычерчен палкой на земле и выложен маленькими белыми камушками. Мы их сами собирали на берегу речки. Страху я натерпелась, когда маг начал песню! — она прижала ладони к щекам. — А потом поднялся сильный ветер! Листочки надо мной так и кружили! А я стою, руки по швам, только глазами вращаю. А потом появились огоньки. Они были такие теплые, такие ласковые! И внутри сразу стало радостно.

— Светлые?

— Конечно, светлые. Темных мы уже давно не встречали в наших краях. Мне бабка рассказывала, что они живут далеко, в закрытых поселениях. Еще есть один при императоре. Говорят, что он обитает в высокой башне и почти не принимает гостей.

— А можно посмотреть учебники по магии?

— Лешенька, тебе еще рано. Вот проснется сила, приедет твой учитель, и начнешь все изучать. Мария Федоровна сказала, что будет уже на следующей неделе.

Нянька поднялась и взяла меня за руку.

— Пойдем до галереи, посмотрим на картины? Они меня всегда успокаивают.

Она потянула меня в противоположное крыло дома. Там за резными дверями скрывалась настоящая сокровищница. Просторное помещение, залитое солнечными лучами, было полностью заставлена скульптурами и картинами. Какие-то висели на стенах, другие стояли на изящных мольбертах. Приоткрыв рот, я осторожно ступал по зеленому ковру и любовался работами мастеров.

Некоторые полотна оказались мне знакомы — Васнецов и Суриков. Сердце мгновенно сжалось от тоски по прошлой жизни. Что сейчас там происходит? Получил ли Аропов мой подарочек в имении? Я усмехнулся. По всему дому раскиданы детские ловушки — то краской стрельнет, то пиджак подпалит. Конечно, этим я не ограничился. Это так, шалости ради. Думаю, сильнее всего по Арапову ударит тот факт, что имение я перед арестом продал кузену Николая. А тот уж никогда не отдаст земли этому проходимцу!

— Нравится? — голос няньки выдернул меня из задумчивости. — Вот и я так же. Только тоска душу тронет, я сюда иду. Пока пыль вытру, сразу легче становится.

Мы еще немного походили по галерее, пока часы не прозвонили четверть двенадцатого.

— Пойдем вниз, Мария Федоровна небось тебя потеряла!

Матушка встретила нас на лестнице. Меня передали с рук на руки, и как не хотелось оттянуть момент неизбежного, но все равно пришлось спускаться в гостиную.

Старцы уже стояли возле дверей. До чего же они высокие! Мне пришлось задрать голову, чтобы лучше рассмотреть их. За завтраком не успел — еда занимала меня больше. Вблизи было заметно, что их волосы не просто седые, а выбеленные, без единого цветного волоса. Они не выглядели старыми. Зоркие глаза с легкими морщинами. Они неуловимо были друг на друга похожи, и в то же время — все разные. Но как я не смотрел, я не мог запомнить их лица. Отведу взгляд, и образ стирался. Иллюзия? Или так на них влияет магия?

— Нам нужно десять минут на подготовку. Будем ждать вас внизу, — вполголоса проговорил один из них.

— Спасибо, Авдотий. Мы уже готовы.

Она снова сжала мою ладонь. Остальные родственники остались сидеть в гостиной и пить кофе. На маленьких столиках стояли подносы с пирожными. Мне вдруг захотелось съесть одно, то, что с фиолетовой шапкой сливок. И куда в это тело столько влезает? Или это от нервов?

Но матушка крепко держала меня за руку, поэтому я остался стоять возле лестницы. Подошел отец, положил мне тяжелую ладонь на плечо — будто прессом придавил, это не сильно подбодрило. С нас хоть сейчас картину пиши — идеальная семья.

Я буравил взглядом светлые перила и широкие двери в нижний зал. Холодок то и дело пробегал по спине, колени стали ватными.

— Можно идти, — сказал отец, и я вздрогнул.

Мы спустились по лестнице, и он распахнул тяжелые резные створки. В отличие от зала в здании суда, этот был хорошо освещен и весь утопал в цветах, точно оранжерея. В разноцветных кадрах стояли пышные кусты с крупными желтыми цветами. Стены были украшены деревянными панелями, пол выстлан мраморной плиткой. На ней и был выдолблен ритуальный рисунок. Точно такой же, что и тот, в котором меня лишили силы. Это сходство неприятно царапнуло душу.

А что если это заклинание отменит, то и вернет мне магию? Внутри затеплилась надежда. Но я тотчас мотнул головой. Не бывает такого.

Мария Федоровна провела меня в центр круга и отошла к стене, замерев возле отца. Рядом со мной встал Авдотий.

— Начнем, — едва слышно выдохнул он, и остальные начали петь.

Заклинание полилось сначала тонким ручейком, а потом постепенно обретало объем и силу. Тягучие звуки успокаивали, даже немного убаюкивали. Страх куда-то пропал, оставляя после себя приятную легкость. Узоры на камзолах старцев ожили — линии расползались вьюнами по ткани, поднялись над головами старцев, сплетаясь в единый орнамент. Под потолком замерцали крохотные огоньки. Они не спешили окутывать меня, как говорила матушка, но и не исчезали.

Вдруг Авдотий взмахнул руками, и на меня обрушился поток воздуха. Волосы тут же взлохматились, с камзола во все стороны брызнули пуговицы и он распахнулся. Ветер пробрал до костей, заныли зубы и перед глазами померкло.

Я оказался в полной темноте. Вернулся на Перекрестке судеб? Чернота, слегка подсвеченная голубыми искрами, давила на мозги и вгрызалась в душу. Сердце сделало крутой кульбит и мне показалось, что я раздвоился. Что-то робкое и осторожное прикоснулось к моей груди, обжигая кожу. Пламя разом пробралось под рубаху.

“Алексей? Это ты?” — подумал я.

Тьма просветлела на какую-то долю мгновения, а затем вновь набросилась на меня. Тело пронзило сотней игл, но закричать от боли не получалось.

Борьба с мраком лишила меня сил — ноги подкосились, и я начал падать. От жесткого приземления на мраморный пол удержала чья-то рука. Авдотий?

Проморгавшись, я понял, что вернулся в ритуальный зал. Дыхание давалось тяжело, рубашка стала влажной, а по лицу стекали капли пота.

На меня все внимательно смотрели. Старцы с удивлением, Николай Александрович разочарованно. У Марии Федоровны в глазах стояли слезы.

— Нет у него силы. Нет ни единой крошки, — пробормотал Авдотий, отпуская меня. — Мы уходим.

Он еще какое-то мгновение глядел на меня, словно искал ответ на незаданный вопрос. Острый взгляд буравил меня. Показалось, что он все знает, что перед ним не Алексей, а чужак. Так ничего и не сказав, Авдотий вышел вслед за остальными.

Я остался стоять в центре круга, глядя, как все покидают зал. Матушка хотела было подойти ко мне, но отец ее остановил. Он на мгновение прикрыл глаза, его губы сжались в тонкую линию, а после, держа супругу за локоть, вывел ее за двери.

“И что теперь будет?” — мелькнуло в голове и тут же пропало.

Не было сил даже думать.

Я опустился на колени и ждал, когда меня заберут. Только через полчаса прибежала какая-то служанка с наспех повязанным фартуком, подняла меня и отвела в комнату.

Кое-как раздевшись и ополоснувшись, я забрался на кровать и накрылся одеялом. Внутри поселилась вязкая тоска. Голова разболелась от переживаний и вопросов. А еще разрывали эмоции. Хотелось плакать от отчаяния и злиться от бессилия.

В тишине был изредка слышен перестук каблучков возле двери, пару раз дернулась ручка. Но ко мне так никто и не зашел.

Лишь когда село солнце, в комнату пробралась нянька.

— Лешенька... — шепотом начала она, — я тебе пирожков принесла. Ты же небось голодный.

— Что теперь будет?

Я перебрался на край кровати и поднял на нее глаза. Ее лицо было распухшим от слез. Но она изо всех сил старалась улыбаться.

— Хорошо все будет. Отсутствие магии — не конец жизни. Будешь хорошо учиться, станешь ученым.

— А есть другие такие, как я?

— Есть, конечно! — она всплеснула руками

— А кто?

Нянька не ответила, лишь погладила по голове. Ее забота окончательно меня добила, и на щеках появились мокрые полосы.

— Ничего, ничего, — она прижала меня к своей объёмной груди, — поплачь, станет легче.

Внутренне я весь сжался — все эти чувства! Словно не мои. Как же сложно быть этим ребенком!

— Совсем забыла, — нянька отстранилась, полезла в карман и вытащила небольшой кулон, — вот, тебе Мария Федоровна передала.

Она сунула его мне в руки и поднялась с кровати.

— Тебе нужно выспаться.

Я кивнул, продолжая разглядывать подарок. Это был маленький серый камешек в изящной серебряной оправе. Сжал его в кулаке — кожу кольнуло болью. На ладони выступила кровь. Я хотел вытереть ее об платок, но она без следа впиталась в кулон. Магия крови. Ну, матушка, не ожидал. Удивила так удивила! Давно я не встречал артефакты, с такой привязкой. Жаль, что мне не разглядеть его свойства. Скорее всего, защитный или отслеживающий. Материнской любви все равно, есть ли у Алексея магия.

Нянька прошлась по комнате, собрала раскиданные вещи и бесшумно выскользнула за дверь.

Чуть позже пришел Авдотий. Он был хмур и задумчив. К тому времени я перебрался за свой стол и разглядывал учебники по арифметике и русскому языку.

Старец не подошел ко мне, оставшись стоять возле входа.

— Нет у тебя сил, Алексей Николаевич, — тихо сказал он. — Чует мое сердце, что это все неспроста. Что-то мешает ей. Будто тело еще не готово принять магию.

Я удивленно уставился на него. Он ведь прав! И кандалы, и ритуал не просто лишили меня силы. Магия теперь просто стекала с меня, как дождь с зонтика.

— И шансы есть, да? — спросил я.

— Мне это неведомо.

— Возможно ли вернуть силу, проведя обратный ритуал?

Услышав мой вопрос, Авдотий еще сильнее нахмурился. Видимо, не ожидал такого вопроса от ребенка.

— Мне это неведомо.

А ведь врет! Врет! По глазам вижу. Но почему? Боится сказать лишнего? Или не хочет?

— Здрав будь, княже, — выдохнул он и вышел за дверь.

Его появление породило еще больше вопросов. Мне бы сейчас в имперскую библиотеку! Изучить книги по ритуалам. Давно же собирался, да и Николай разрешал приходить в любое время. Нет! Одна работа на уме была.

Зло чертыхнувшись, я скинул учебники со стола и спрятал голову в ладонях. Перед взором появился образ плачущей Марии Федоровны. Сердце тут же сжалось. Зачем она подарила мне кулон? Прощалась? Значит, здесь я больше не останусь? А куда меня? На каторгу? В детский дом для неудачников? Нет, это все чушь. Семья богатая, всегда на виду. В таких кругах репутация всегда важнее.

Я взял себя в руки и вернулся в кровать. Слова Авдотия вдохнули в меня робкую надежду. Что бы ни случилось, мне нужно искать способ пробудить магию.

***

Когда я открыл глаза, солнце вовсю светило в окно, снова щекоча меня своими лучами. Судя по сложенным на столе учебниками и подносу с завтраком, заходила нянька. Но даже это не изменило повисшую в воздухе тоску. Я ощутил себя запертым в клетке. Даже на всякий приоткрыл дверь — никакого замка не было.

“Ничего, Лешка, справимся” — подумал я и спустил ноги с кровати.

Когда пришел отец, я уже был умыт, сыт и полностью собран. Даже надел кулон под рубаху. Что-то мне подсказывало, что носить его открыто будет плохой идеей. В голове крутилось десятки вариантов исхода, вплоть до показательной порки и казни. Незнание выматывало и поэтому я задвинул все свои переживания в дальний угол.

Николай Александрович оглядел мое спокойное лицо и, не произнеся ни слова, кивнул в сторону коридора. За ночь он сильно сдал. Морщины стали глубже, виски засеребрились. Губы все также плотно сжаты. Он так и не принял отсутствие у меня магии.

Он вышел первым. Я поспешил за ним. Мы спустились в столовую, но не ту, где завтракали вчера, а гораздо меньше. Здесь обстановка была поскромнее и уютнее, что ли?. Простой стол с белой скатертью, сервант с посудой, накрытый ажурными салфетками, пузатый самовар на небольшом комоде. На стуле возле окна сидела Мария Федоровна. Ее глаза были красными от слез, а пальцы безостановочно комкали платок. Увидев меня, она вскочила, сделала шаг ко мне, но остановилась под суровым взглядом отца.

— Алексей, доброе утро, — хриплым голосом произнесла она. — Садись, скоро завтрак принесут.

Я глянул на Николая Александровича. Тот чуть помедлил, но все же кивнул. Мы сели за стол. С кухни выскочила вчерашняя служанка с тарелками и быстро сервировала стол. За ней показалась другая с пирогами и вазочками с вареньем. Все вокруг изо всех сил делали вид, что все в порядке, но молчание главы семейства, его немой укор в глазах разом перечеркнул все старания.

Сдоба не лезла в горло, чай был слишком горячий и сладкий, варенье — кислым. Помучавшись еще немного, я не выдержал и, глядя Николаю в глаза, спросил.

— Что вы решили?

Мария Федоровна охнула, ее чашка тревожно звякнула о блюдце.

— Алешенька, ну что ты сразу, — зашептала она, но ее остановил отец.

— Он правильно спросил, чего ты под руку лезешь. Должен знать, — он постучал пальцами по столу. — Сегодня же поедешь в дальнее имение. Там займешься обучением. За тобой будут приглядывать. Если магия все же проснется...

— Когда магия проснется, — твердо поправил его я.

— Когда магия проснется, — кивнул и повторил за мной отец, — ты сможешь вернуться. Учебники, одежда и все остальное уже собрано. Экипаж готов.

— Я готов.

Мария Федоровна побледнела, она привстала, тут же осела на стул. Николай положил руку на ее плечо.

— Матушка хочет сказать, что мы любим тебя. Но обстоятельства сейчас такие, что тебе необходимо уехать.

— Понимаю, — холодно отозвался я.

По лицу отца пробежала тень и быстро исчезла. Не ожидал такого быстрого согласия?

— Тогда доедай и пошли.

Рука дернулась, чтобы сделать еще один укус пирога, но я вернул его на место. Надо, значит, надо. В глубине души я был благодарен за такое решение. Вдали от всех я смогу спокойно привыкнуть к телу, разобраться с силой.

— Отец, могу ли я попросить несколько учебников по магии? Вряд ли в том имении обширная библиотека.

Глаза Николая свернули гордостью. Он кивнул мне и пообещал собрать нужные книги.

***

Провожать меня пошли только родители Алексея. Возле скромного тарантаса ожидали два дюжих извозчика и оба в одинаковых кепках.

— Степан поедет с тобой до имения, а потом обратно, — сказал отец. — Там под сиденьем Марфа пирожков передала.

Я кивнул и окинул взглядом сундук и с чемоданами — один я с такой поклажей явно не справлюсь.

Мария Федоровна бросила взгляд на супруга, затем подбежала и порывисто обняла.

— Алексей, будь умницей. Знай, я горжусь тобой. Напишешь, как доберешься?

Обняв ее в ответ, я подошел к отцу и пожал ему руку. И, не оборачиваясь, сел в экипаж. Через мгновение он сильно качнулся — извозчики заняли свои места — и тарантас покатился.

Во мне проснулось любопытство, куда мы, собственно, едем?

Глава 4

Один черт знает, сколько у Николая Александровича недвижимости. Вряд ли “дальнее имение” располагалось в нескольких часах езды на экипаже. Скорее всего, мы пересядем на паровоз. Или на корабль. Или на чем тут могут передвигаться?

Пока меня мягко раскачивало в транспорте, я жадно рассматривал проносящиеся мимо пейзажи. На вид — все то же самое. Те же березы, дубы и кусты рябины. Дорога была хорошо раскатана, экипаж почти не подскакивал на ямах. Сквозь шум я иногда слышал разговоры извозчиков, они обсуждали цены на лошадей и зерно.

Спустя пару часов, окончательно устав от безделья, я вспомнил про пирожки под сиденьем, про которые говорил отец. Никак нянька постаралась.

Наскоро перекусив, я стукнул в переднюю стенку, требуя внимания своих сопровождающих. Экипаж остановился, ко мне заглянул Степан.

— Хотел попросить достать из багажа книги, — изображая скромного ребенка, сказал я.

По лицу извозчика было видно, где он видал мои просьбы, но лишь страх перед Николаем Александровичем, мешал высказать это вслух.

— Я пирожками поделюсь! — быстро затараторил я.

Это изменило настроение, и книги были принесены тот же час. Остальную часть поездки я посвятил чтению.

Отец не подвел — передо мной лежала стопка учебников по магии с подробным описанием истории изучения и классификации. Она-то мне и была нужна.

Если отбросить те страницы, на которых автор дает практические задания — прислушаться к силе и потянуть ее изнутри — то теория занимала меньше четверти всего объема.

В этом мире существует два типа магии — светлая и темная. Внутри себя они разделяются на еще десяток подвидов, в том числе и стихийную, и магию крови, и даже ментальную. Не совсем понятно, почему последнюю не выделили в отдельный тип, но, думаю, авторам виднее.

Основное население владеет светлыми силами. Распределение внутри этого типа идет неравномерно — больше всего тех, кто владеет стихиями, потом менталисты, маги жизни, и самые редкие работают со Светом.

А вот про темную толком ничего нет. Упоминается только Смерть, Тьма, Некромантия, Хаос и магия крови.

Создается впечатление, что печатать такое в книгах неприлично и даже опасно. Видимо, сами темные не желают особо про себя рассказывать.

Я пролистал еще несколько страниц с описанием появления магии при первом ритуале, погрустнел, разозлился и в итоге захлопнул учебник.

И как раз вовремя. За окном экипажа показалась железнодорожная станция. Мы остановились, Степан и его помощник покинули козлы и начали стаскивать мои вещи. Из неприметного домика к нам навстречу выскочил грузный мужчина с кустистыми бакенбардами и в запыленной форме смотрителя.

— Вашблагородие, рады приветствовать вас на нашей станции! — скороговоркой выдал он. — Поезд отбывает по расписанию через двадцать минут. Прошу, пожалуйста, за мной.

Он говорил так быстро, что я половины не понял. Но важно кивнул и двинулся следом за ним. Конечно, Николай Александрович всех предупредил, кто и куда едет. Небось и паровоз только ради меня на рельсы поставили. Я невесело усмехнулся.

— Вашблагородие! Извольте принять подарок на начальника станции, — снова обратился ко мне смотритель.

Я снова кивнул. К нам подбежал служка с двумя небольшими коробками и протянул их Степану. Тот шумно вздохнул — у него за спиной уже болтались две объемные чемоданы. Не успел он освободить руки, как я сам забрал их первый. Тяжелые. Надеюсь, тут не конфеты.

У служки немного вытянулось лицо, но не обратил на это внимание и сказал смотрителю:

— Ведите!

Сама станция на меня не произвела впечатление. Я с таких же в свое время наездился. Одна неширокая платформа, небольшая билетная касса, домик охраны, длинный козырек над перроном для удобства пассажиров. А вот паровоз... Паровоз был произведением искусства.

Блестящий, черный, идеально чистый, с красными и золотыми узорами по корпусу. Помыли его, что ли? Или он совсем новый?

Из трубы вовсю вырывался голубоватый пар, внутри сидел машинист. В дверях первого вагона застыл проводник — усталый худой мужчина в мешковатой форме на размер больше, чем он сам. Проводник изо всех сил пытался выглядеть соответствующе паровозу, но получалось так себе.

На стене вагона был нарисован герб из четырех частей. Сверху на зеленом фоне золотой крест, под которым подкова шипами вниз и две стрелы крест-накрест. Рядом на красном фоне — весы и циркуль. Снизу сначала идет красный квадрат с ружьем и саблей. На последнем — зеленом — две светлых пистолета. С боков его держали стоящие на задних лапах два льва. Мудрено, ничего не скажешь.

Но больше всего меня заинтересовали две буквы рядом с гербом — В и Н. Подозреваю, что это инициалы отца. Где бы узнать точно?

Пока я разглядывал паровоз и остальной поезд, он, кстати, состоял всего из трех вагонов, мои сопровождающие успели все погрузить. Смотритель не отходил от меня ни на шаг, обильно потел и все время порывался рассказать, как они батюшку Алексея любят и уважают. Слушал я вполуха.

Наконец, он объявил, что все готово и на прощание протянул мне плотный конверт. Не глядя сунув его в карман, взлетел по короткой лесенке и прошел внутрь. И попал в сказку. Даже будучи графом, я никогда не ездил на таких роскошных поездах! Красное дерево, позолоченные светильники, пухлые сиденья, больше похожие на уютные кресла. Как я понял, все это было организовано исключительно для меня одного.

Конечно, я выбрал место возле окна за широким столом, накрытым белоснежной скатертью. Степан, удостоверившись, что я расположился со всем комфортом, скрылся в соседнем вагоне.

Тем временем машинист дал сигнал, и паровоз тронулся. Повинуясь детскому желанию, я приник к окну и долго смотрел, как удаляется вокзал. Что-то в этом было магическое.

Вот тут-то я и вспомнил про конверт. Внутри лежало благодарственное письмо на имя Алексея Николаевича Вереховского, сына светлого князя Николая Александровича Вереховского. Я протер глаза и еще раз прочитал фамилию. Какое интересное совпадение! Моя фамилия Верховцев выглядела как сокращение от этой, так сказать, альтернативная адаптация. Вместе с посланием я обнаружил плотную карточку с датой, своим именем и маршрутом поезда — билет. А везли меня со станции Солнечная до Высоких Вешек. Понятнее мне, конечно, не стало. Эх, карту бы! Да поподробнее!

От размышлений меня оторвал проводник. Он принес небольшой поднос, на котором стояли граненый стакан с подстаканником, полный чая, блюдце с аккуратными дольками лимона, несколько кусков сахара и вазочка с крошечными конфетами. Все это было выставлено на стол. К этому я добавил коробки от смотрителя. В них оказались вареные яйца, сыр трех сортов, свежий хлеб и сдобный пирог с вишней.

Чтобы не есть в одиночестве, я попросил проводника принести еще чая, а потом сбегал в соседний вагон и позвал Степана. Этот здоровенный мужик, отчаянно стесняясь и сжимая в руках кепку, аккуратно присел на краешек сиденья и непонимающе посмотрел на меня. У него было лицо работящего мужика, будто топором вырубленное. Мясистый нос, крупные губы и широкие светлые глаза.

— Присоединяйся. Одному скучно, — весело сказал я.

Проводник принес еще стакан, и мы молча принялись за еду. Мне очень хотелось задать Степану несколько вопросов, но никак не мог сообразить, с чего начать.

— Степан, а ты был уже в том имении?

— Приходилось, Алексей Николаевич, — нехотя проговорил он.

— А расскажи про него.

— Да что там рассказывать. Дом, двор, конюшни. Все, как и здесь, разве, чем меньше.

— Прислуги много?

— Хватает, — промямлил он и уткнулся в свой стакан.

— А там тоже светлые маги есть?

— А где ж их нет?

— Прям у всех-всех есть? — не унимался я.

— Ага, — с улыбкой начал Степан, потом глянул на меня и замолчал.

Значит, без силы я один такой красивый. Что ж, где наша не пропадала. Справлюсь. Все же три покушения в прошлом пережил, грех жаловаться.

— Пойду я, — робко сказал мой сопровождающий, нахлобучил кепку на голову и неловко вылез из-за стола.

Я кивнул и погрузился в невеселые размышления. Кому я там буду нужен без... как там Авдотий сказал — “нет ни единой крошки”.

От мерного качания вагона меня потянуло в дрему. Я отрегулировал кресло, подложил под голову подушку и отключился, слава всевышнему, без сновидений.

***

Проснулся я, когда поезд остановился. Удивленно припал к окну — Степан стоял в окружении чемоданов и сундук на перроне. Приехали? Уже?

Сладко потянувшись, я поднялся из уютного кресла. Тотчас выбежал проводник:

— Алексей Николаевич, поезд прибыл на конечную станцию Верхние Вышки.

— А чего не разбудили?

— Да вот как раз собирался, — проводник засуетился, начал убирать со стола стаканы. — Желаете позавтракать?

— А который час? — изумился я.

— Половина пятого утра, ваше сиятельство.

В поезд я сел чуть после обеда! Получается, мы ехали весь вечер и ночь? Вот это да. Здоров я дрыхнуть!

— Неси завтрак, раз уже утро.

Уточнив, где в вагоне уборная, я быстро привел себя в порядок. Поразительно, но раньше в поездах после сна все тело болело, а тут только приятная бодрость. Магия, не иначе!

Когда я вернулся, стол был заставлен едой. Тут и жареная птица, и ломти буженины, зелень, мелко нарезанный оливье, пирожки. А еще графин с квасом.

Я хотел было позвать Степана, но в окно увидел, что он отошел от поезда в сторожку смотрителя. Ну, обойдемся без него.

В итоге смел все в одно лицо. Как просто иногда сделать человека счастливым! Вкусная еда, мягкое сиденье и солнечный свет в окно. Но и с этим пора прощаться.

Тяжело поднявшись, я махнул проводнику на прощание и вышел из поезда. Степан меня уже ждал возле запряженной легкой повозки. Лихо подпрыгнув, я забрался внутрь. Мягко скрипнули колеса, и мы покатили по грунтовой дороге в неизвестное будущее.

“Все будет хорошо”, — подумал я, глядя на приближающиеся ворота имения. Но что именно будет — мне все еще было непонятно.

Нас встречал высокий худой мужчина, который все время передергивал плечами. Сначала я подумал, что это от нервов, но когда повозка остановилась, то я понял — костюм не того размера. Специально для меня нарядился?

— Ваше сиятельство! Добро пожаловать в имение Верхние Вешки! Меня зовут Михаил Дубский, я старший по дому, — проговорил он и низко поклонился.

— Доброго дня, спасибо, — задумчиво ответил я.

Почему-то он мне сразу не понравился. То ли тому виной бегающий взгляд, то ли в голосе подобострастия много. Есть такие люди, которые выглядят так, словно вот-вот обманут. Пусть даже Михаил близко ко мне не подошел, но мне захотелось проверить карманы.

Он пропустил нас за ворота, закрыл их и залез на козлы. Мы покатились по грунтовке сквозь лес. Высокие липы и клены природным частоколом подпирали дорогу с обеих сторон. Иногда Степану и Михаилу приходилось пригибаться, чтобы не поймать лицом низкие ветви.

Через несколько минут лес кончился, и начался ухоженный парк. Изящные кирпичные изгороди, посыпанные щебнем дорожки. Тут и там стояли ажурные фонари на тонких стеблях. В кустах притаились каменные львы и собаки.

Усадьба тоже производила впечатление. Никогда такой архитектуры не видел! Здание стояло на беленых метровых “ножках”. На них разместилась широкая круглая терраса с маленьким куполом и шпилем. Сам дом был двухэтажный и окрашен в бледно-желтый цвет. И все это утопало в кустах сирени.

Я взглянул на него опытным взглядом — мое поместье строилось в моем присутствии — и не мог не отметить явные признаки старости здания. Отсутствовало несколько черепиц, треснула штукатурка на одной из стен, сгнили несколько перекладин на перилах террасы.

Повозка остановилась у самого крыльца. Из главных дверей тут же высыпала прислуга и застыла на ступенях лестницы — три девушки и четверо мужчин.

Михаил спрыгнул первый и представил мне каждого. Я постарался их запомнить: невысокие светловолосые Фекла и Анна; пухлая и рыжая Лизонька; конопатый Андрей, видимо, брат Лизоньки; жилистый Анисий, здоровяк Гришка; братья-близнецы Иван и Василий.

Они все пристально меня рассматривали. От этих взглядов пробежали мурашки.

После знакомства они быстро исчезли в недрах дома. Степан начал выгружать веща, а Михаил проводил меня в просторную, светлую комнату.

— Ваше сиятельство, сундук и чемоданы сейчас принесут. Что-то еще будет угодно?

— А это все, кто занимается имением? — вопросом на вопрос ответил я.

— Есть еще есть люди, у них отгулы, — он слегка побледнел и сцепил руки в замок.

Второй раз уже я спрашиваю о количестве прислуги и второй раз не получаю интересующих меня сведений.

— Учителя? — я приподнял бровь.

— Преподаватель Прокофий Андреевич прибудет завтра. Он ответственен за общие науки. За спортивной подготовкой будет следить Василий, вы его уже видели.

— Библиотека?

— Закрыта на ремонт, — быстро проговорил он. — После весенних дождей прорвало крышу. Но ее уже починили!

— Продукты?

— Привозят каждую неделю, — он замолчал, а потом добавил, — по вторникам.

— Бухгалтерию вы ведете лично?

Чем больше я спрашивал, тем бледнее становился Михаил. Никак не мог взять в толк, почему он так себя ведет. Скрывает что-то? Или не ожидал таких вопросов от одиннадцатилетнего пацана? Ничего, скоро все узнаю, а потом наведу тут порядок.

Вскоре я отпустил старшего, а сам решил обойти дом.

Внутри обстановка была значительно беднее, чем в имении, где жил Алексей ранее. Но везде чисто и опрятно. Прислуга знает свою работу. Заглянул в пустующий кабинет, пробежался глазами по корешкам книг — в основном исторические документы и справочники юриста. Неторопливо дошел до террасы, вдохнул сладкого воздуха, наполненного ароматами цветов.

При виде меня служанки вздрагивали и прятали глаза. Надо будет расспросить их о причинах такой реакции.

Вскоре ко мне подошел Степан.

— Ваш сиятельство, поехал я обратно, — выдохнул он, комкая кепку в руках.

— Уже так скоро?

— Николай Александрович сказал, сразу ехать.

— Если сказал, то езжай. Только подожди! Матушка просила написать. Я сейчас.

Я вбежал в дом и остановился, не зная куда дальше. В кабинет? К старшему? В комнату прислуги? Но покрутив головой, в углу заметил высокий секретер с лежащими на нем бумагами.

“Дорогая матушка!

Добрался благополучно. Меня встретили радушно. Обещаю хорошо учиться.

Ваш сын Алексей”

Ничего другого в голову не пришло. Я сложил письмо и вышел на крыльцо, передав его Степану. Он торопливо спрятал послание в карман и отошел к повозке.

Мне вдруг стало не по себе. Степан стал неким связующим звеном с тем домом. С Марией Федоровной, нянькой Марфой... На глаза сами собой навернулись слезы. Я незаметно смахнул их и попрощался со Степаном.

Едва повозка скрылась с глаз, по спине пробежал холодок. Обернувшись, я заметил движение в одном из окон. С моего места было невозможно рассмотреть, кто именно стоял за занавеской, но почему-то я был уверен, что это Михаил.

Чует мое сердце, не все так хорошо в этом имении, как мне хотят тут показать. Осталось только понять, что именно происходит и как с этим бороться. И нужно ли?

Остаток дня я провел в своей комнате, рассматривая учебники, что отдал мне отец. Буравил взглядом строчки, пытаясь уловить хоть тень прежнего резерва. Но мой колодец был пуст. Даже не так — колодца вовсе не было.

От бесплодных попыток меня отвлек Михаил, холодно пригласивший на поздний обед. Он провел меня в большую и безликую столовую с массивным столом. На безбрежной белоснежной скатерти стоял полный столовый набор на одну персону. Мне стало неуютно, кусок не лез в горло.

Почти не чувствуя вкуса, я проглотил предложенную еду. Поблагодарил застывшую около стола Фёклу и вернулся к себе.

Ложился спать с острым чувством одиночества под тоскливые звуки старого дома.

Глава 5

Наутро никак не мог заставить себя встать с кровати. Меня всю ночь мучили кошмары, я постоянно просыпался, не сразу понимая, где нахожусь. Провалявшись еще с минут сорок, я всеми правдами и неправдами все же заставил себя встать, умыться, одеться и спуститься в столовую.

Меня снова ждал длинный стол с одинокими приборами и застывшая у стены Лизонька с глазами, устремленными в пол. Ее присутствие напрочь отбивало аппетит, и я отпустил ее. Отчего-то вспомнился мой первый завтрак в этом мире — веселье, разговоры, теплые взгляды.

Сидя в одиночестве и размазывая по тарелке геркулесовую кашу, я вдруг услышал тихий смех из соседней комнаты. Осторожно поднявшись, я бесшумно подошел к двери и тихонько ее открыл.

За небольшим, круглым столом сидел незнакомый мне мужчина. У него были светлые вьющиеся волосы, острый нос, цепкий взгляд и слегка вытянутое лицо. Его пиджак висел на стуле, я сразу обратил внимание, что он выглядел старомодно, но при этом был чистый и выглаженным.

Когда меня заметили, смех Лизоньки тут же оборвался, а незнакомец поднялся и вежливо поклонился.

— Ваше сиятельство, рад вас приветствовать, — приятным голосом сказал он. — Меня зовут Прокофий Андреевич Вяткин, я нанят обучать вас общим предметам.

— Рад знакомству, — кивнул я и с завистью обвел глазами уютное помещение.

Помимо стола, здесь был большой сервант, заполненный посудой, несколько горшков с цветами, высокая башня из стульев, разнообразные комоды и сундуки.

— Алексей Николаевич, присоединитесь к нам? — спросил мой будущий учитель.

Лизонька охнула, соскользнула со стула и практически отпрыгнула от меня. Вяткин скосил на нее глаза, улыбнулся, но ничего не сказал. Ох и нравится мне этот мужик!

— Почему бы и нет? Та столовая слишком велика для меня одного. Елизавета, я желаю с этих самых пор есть тут с Прокофием Андреевичем, — я обернулся к нему. — Вы же не против?

— Совсем нет, для меня честь сидеть рядом с вами.

— Так и решим. Поставьте на стол приборы, пожалуйста.

Лизонька, стоявшая весь разговор столбом, ожила и забегала из комнаты в комнату. А я позволил себе немного расслабиться и насладиться беседой с умным человеком.

***

Вяткин не только учил меня по стандартной школьной программе, но и всячески оживлял своим присутствием усадьбу. Как я понял, он после наших занятий ухлестывал сразу за всеми горничными сразу с переменным успехом. Чаще всего я заставал его рядом с краснеющей Лизонькой. В такие моменты Прокофий Андреевич задвигал девушку за свою спину и начинал со мной вежливый разговор о погоде. Я поначалу хмурился, чувствуя, как щеки заливаются краской, но в конечном счете это стало больше напоминать игру.

Он умудрялся быть везде одновременно. То боксировал с Василием, то стриг кусты с Иваном. Один раз я его видел наряженным в фартук и с шапочкой для волос. Вот только с Михаилом он никак не мог найти общий язык — они постоянно спорили в кабинете старшего. Но на все мои вопросы Вяткин отшучивался, ссылаясь на скучные дела взрослых.

Еще я узнал, что он родом из обнищавшей аристократии, и был старинным другом отца Алексея. Приглашение он получил еще в день моего рождения и сразу выехал в сторону имения.

На уроках он терпеливо отвечал на все мои вопросы, в частности, касающиеся магии. Теорию он знал посредственно, и мы часто вместе разбирали главы в учебниках, строя предположения и выдвигая собственные теории.

Сначала обучение двигалось медленно. Особенно история и география — ведь я совершенно не знал ничего о мире, в который попал. Впрочем, разобрался достаточно быстро.

Вяткин показал на карте столицу, с удивлением это оказался даже не Санкт-Петербург с Москвой, а аж сибирский Ново-Николаевск. Этот факт никак не желал укладываться в моей голове и я раз за разом спотыкался о него, вызывая недоумение у Вяткина.

Зато я нашел на карте это имение. Оно находилось недалеко от города Бийска. Как меня угораздило через полстраны переместиться!

Меня очень интересовали различия между мирами. На страницах учебников искал знакомые имена, даты, события. Все было очень и очень похоже. Только вот с императорами становились братья правителей из моего мира. Это сильно озадачило, но их политика не сильно вильнула в сторону. В целом, жизнь в этой и в той России была схожей.

Другие предметы — арифметика, русский язык, литература, естествознание и даже французский — давались легко. Сказывались знания из прошлой жизни.

Прокофий Андреевич сначала искренне хвалил мои знания и учителей, потом хмурился. Я отшучивался про хорошее домашнее обучение.

В конце концов, осознав, что ничего нового по этим предметам он мне дать не может, стал напирать на другие науки. Со временем мы с ним перешли на теорию магии. Но тут обнаружилась проблема. Вяткин никак не мог объяснить мне нужные моменты. Это было похоже на попытки описать слепому от рождения, как выглядят сны.

После всех обсуждений я понял, почему на меня все так странно смотрят — во мне нет привычной и видимой всем ауры силы. Я был для них диковинкой. Это неприятно царапало, но в то же время придавало сил и желание учиться дальше. Как только магия появится — буду готов.

Попутно я через Вяткина узнавал все домашние сплетни. Почему-то именно с ним все охотно делились своими переживаниями и проблемами. Я слушал и мотал информацию на еще не выросшие усы.

С Василием тоже поначалу было непросто. Он относился ко мне как к обыкновенному ребенку и учил меня соответствующе. С какой стороны брать в руки нож, как сжимать кулаки. Да я и сам толком не освоился в детском теле, поэтому был удивительно неуклюж и медлителен. Алексей, как я понял, спорт и боевые искусства особо не любил — об этом говорило его слабое тело.

На каждом занятии на мне появлялись новые синяки и ссадины. Но я занимался с присущем мне, Александру, ослиным упорством. И иногда выдавал такие удары, что Василий сам обзавелся внушительным фонарем под глазом. После этого он задумчиво чесал затылок и обещал придумать что-то новое.

В итоге после этого ритуального обмена ударами — мы поладили.

В один из таких моментов мы сидели на заднем дворе и пили холодный компот. Мой учитель держал у наливающегося цветом синяка замороженный кусок мяса и был крайне раздосадован, что его одиннадцатилетний ученик смог до него добраться.

Разговор с обсуждения видов рукопашного боя плавно перетек на личную историю Василия.

Он приехал сюда с братом по поручению Николая Александровича. Да, ему тоже выслали приглашение сразу после ритуала. Значит, отец уже в тот момент все для меня решил. Неприятно, но логично.

Раньше Василий Смирнов был преподавателем в столичной гимназии, но после того как его поймали на драке в ресторане, остался без работы. Благодаря рекомендации бывшего директора и неплохого послужного списка, он тут и оказался.

По натуре Василий оказался открытым и простодушным. К слову, он запоздало извинился за холодный прием в день моего приезда. Я не удивился. Несложно увидеть ситуацию его глазами. Ребенок князя, без магии, чего ждать от него — непонятно.

Еще я пытался узнать про точное количество работников, но Василий лишь разводил руками, говоря, что нанимают иногда временных, если приезжал кто-то из семьи Вереховских. То есть опять ничего. Странно, очень странно.

***

Жизнь шла своим чередом. Я семимильными шагами шел по программе обучения, раз за разом удивляя своих учителей. Подружился с горничными, помогал Ивану ухаживать за лошадью, пока однажды не пропала Фекла. В тот день она должна была разбудить меня и прислуживать в столовой. Когда она не пришла, я не сразу обратил на это внимание. Проснулся, оделся, спустился в малую столовую. Но нашел там лишь Прокофия Андреевича и Василия. Они о чем горячо спорили.

— Это все твоя вина! Зачем девок по всем углам зажимаешь? Мало тебе Лизки? — возмущался Василий, от гнева сжимая кулаки.

— Да причем тут это! Я Феклушу со вчера не видел! — Прокофий Андреевич тер лоб и хмурился.

— Что тут происходит? — резко спросил я.

Мужчины разом замолчали, но продолжали бросать друг на друга злые взгляды.

— Расскажите, что случилось, — уже мягче продолжил я.

Может быть, они и видят во мне всего лишь ребенка, но еще я сын князя и имею право задавать такие вопросы.

Василий шумно выдохнул и начал говорить.

— Вчерась днем, мы договорились с Феклой... — он запнулся, подбирая слова, — встретиться. А она не пришла. Я считаю, что тому виной Прокофий. Потому что именно его я неоднократно видел в обществе Феклы. Он оказывал ей слишком настойчивые знаки внимания.

Слушать, как они пытаются объяснить ситуацию для ушей ребенка, было забавно.

— Прокофий Андреевич! — я картинно взмахнул руками. — А как же Лизонька? Я думал, это она любовь всей вашей жизни!

У Василия перекосилось лицо, он плотно сжал челюсти, стараясь держать себя в руках. А Вяткин лишь усмехнулся.

— Вот и я о чем. Фекла - девушка красивая, но сердце мое, как правильно сказал молодой князь, принадлежит Лизоньке.

— Но тогда, где Фекла? — упавшим голосом спросил тренер.

— Позовем Михаила? Может быть, он отправил ее на рынок? — предположил я, не сильно веря в эту версию.

— Лошадь в конюшне, никаких повозок я не видел, — еще тише пробормотал Василий.

— Сбежала? — осторожно вставил Вяткин.

— Да куда? — неожиданно резко ответил он. — Да и зачем? Все ж хорошо было!

— Давайте по порядку. Составим привычный список ее каждодневных дел, выяснил, в какой момент она пропала. Дальше обыщем парк и лес.

Две пары глаз удивленно уставились на меня. Что, съели? Ребенок тоже может выдавать разумные вещи.

— Да, давайте начнем, — выдавил из себя Василий.

Его можно было понять, ведь он уже пару недель добивался внимания Феклы, а та только хвостом крутила. Он жаждал действовать — искать, спасать, признаваться в любви. Нормальное мужское поведение.

Я приказал сначала найти и допросить Михаила. Смирнов и Вяткин одновременно сделали шаг к двери, столкнулись плечами. Я ожидал новую вспышку спора, но Василий отступил первый.

***

— Да что вы ко мне привязались? — кричал старший, брызгая слюной. — Не посылал никуда, заданий не давал! Сбежала девка! Небось украла ложки из столовой и сбежала!

Я сидел напротив него в большом кресле и думал. Говорил в основной Василий, так как Михаил с Прокофием Андреевичем друг друга недолюбливали.

— А когда видели в последний раз? — играя желваками, спросил тренер.

— Вчера! — взгляд старшего бегал от меня к Василию и обратно. — Должна была помогать на кухне. Но Анисий приходил жаловаться, что она не явилась.

— И вы ничего не предприняли на этот счет? — вставил я.

— А что я мог сделать? Выговор сделать? Так, она бы потом из вредности что-нибудь выкинула. Строптивая дикарка!

Мне все меньше нравились слова Михаила. Уважения к нему здесь, получается, особого не было.

— Давно вы тут старшим служите? — спокойно уточнил я.

— Лет десять, Ваше сиятельство! — вспомнил он о манерах. — Верой и правдой служу! Никаких нареканий!

И кто бы тебе мог упрек-то высказать? Николай Александрович, поди, в этом имении и не появляется. Купил и забыл.

— Я узнал, все, что нужно.

Поднявшись с кресла, я вышел из каморки Михаила. Василий и Прокофий Андреевич вышли следом.

— Теперь на поиски? — спросил тренер.

— Отслеживающие заклинания есть? — я вспомнил про магию.

— У меня резерва не хватит на большую территорию, — приуныл Василий.

— Тогда разделимся по парам и начнем — вынес я резюме.

***

Вся прислуга собралась на крыльце дома и ждали указаний. Все восемь человек. Я, получается, девятый. Лизонька плакала, держа Анну за руку, мужчины хмурились.

— Разделим парк на квадраты и будем прочесывать их магией. Если кто-то что-то обнаружит: вещь Феклы или ее саму, кричите немедленно.

Все покивали на мои слова и разделились на пары. Я хотел было остаться на крыльце, но не смог. Неясный зуд гнал меня с места, требовал действий.

Поэтому я вернулся в дом, и уверенным шагом направился в закуток служанок. Не сразу нашел нужную дверь — в этой части дома я еще не бывал.

Комната была совсем крошечной. Три кровати в ряд, грубо сколоченный шкаф, три стула. Унылую атмосферу разбавляли только цветастые подушки и ажурные салфетки на тумбочках.

Одежда вся на месте, личные вещи девушек тоже. Ничто не указывало на поспешное бегство. Могли ли Феклу украсть или даже убить?

Я выскочил из каморки, пролетел через весь дом и вышел на крыльцо. Вытянув шею, поискал глазами людей. Хорошо, что додумался поставить в пару высокого и низкого человека — среди цветов и ограды можно было рассмотреть хотя бы одну голову.

Меня вдруг посетила мысль, что если Феклу убили, то вряд ли оставили в парке ее труп. Надо идти дальше в лес. Так я и поступил.

Пробегая мимо фонарей и скульптур львом, я не подумал, что ребенка тоже могут потерять — меня просто не заметят в самых куцых растениях.

До поворота в лес я добежал на одном дыхании. Огляделся. Заметил примятую листву и ринулся в ту сторону. Сообщить кому-то об этой находке начисто вылетело из моей горячей головы. Мной двигало желание спасти девушку.

Деревья стояли так плотно, что полностью перекрывали своими кронами солнечный свет. Я снова поискал глазами очевидные отметины, и, стараясь не шуметь, двинулся дальше.

Сломанные ветки, отпечаток ботинка. Тут явно прошел мужчина, и он не заботился о незаметности. Смущало только одно — человек шел не прямо, а словно прыгал из стороны в сторону. Путал следы? И почему я не вижу признаков Феклы? На руках нес?

Вдруг в тишине, я услышал тихий всхлип. Мгновенно подобравшись, я поспешил на звук.

На земле возле поваленного дерева сидела моя служанка. Живая! Ее платье было обожжено в нескольких местах и зияло дырами.

— Фекла! — крикнул я ей.

Она вздрогнула, вся сжалась, пытаясь слиться со мхом на коре.

— Это я! Алексей! — чуть не сказал “Александр”!

В ответ раздались бурные рыдания. Я подскочил, обнял насколько смог своими короткими ручками.

— Что случилось? Кто тебя обидел?

— Он здесь, — слезы исказили ее голос, и я с трудом разбирал слова. — Схватил... Потащил... Порвал...

— Дыши медленно и глубоко. Кто он? Ты его знаешь?

Фекла отрицательно мотнула головой.

— Он сделал тебе больно? — эта фраза далась сложнее всего.

Она кивнула, а потом подняла на меня мокрые глаза и быстро-быстро замотала головой.

— Идти сможешь?

Я подставил плечо, девушка тяжело оперлась на него. С трудом переставляя ноги, мы двинулись прочь из леса. Фекла постоянно всхлипывала, слушая мои вопросы, но толком ничего не рассказала. Не видела, не слышала. И все. Это злило, но я ничего не мог с этим поделать, бедняжка и так натерпелась.

Когда мы вышли из-под тени деревьев, с меня градом тек пот. В голове постоянно крутились ее первые слова “Он здесь”. Приходилось прислушиваться к каждому шороху и оглядываться. Да я и не думал, что смогу противостоять взрослому мужчине — тренировки, конечно, сделали тело Алексея сильнее, но куда ему до моей прежней формы?

В парке царила полная неразбериха. Меня искали! Михаил бегал по дорожкам, кричал мое имя, орал на прислугу. Те стояли бледные, поджав губы.

Я хотел еще с минуту полюбоваться переполохом, но нас уже заметили. Василий в прыжке перемахнул через невысокую изгородь и побежал к любимой.

— Нашлась! — выдохнул он.

И, наконец, снял практически висевшую на мне Феклу. Поднял ее на руки, прижав к себе до хриплого вскрика.

Не удержавшись на ногах, я опустился на траву и постарался отдышаться. Перед глазами плавали разноцветные круги, руки тряслись, горло саднило. Прокофий Андреевич опустился рядом, проверяя мое состояние. Да уж, слабое тело Алексея совершенно не рассчитано на такой забег с утяжелением!

Кое-как поднявшись с помощью Вяткина, мы медленно зашагали прочь из парка.

Суета перенеслась в дом. Меня принесли в комнату, раздели, помыли и закопали с носом в теплые одеяла. На столе из ниоткуда появилась миска с горячим супом, пирожки и фрукты.

От усталости клонило в сон, но я отчаянно сопротивлялся, пытаясь держать глаза открытыми.

— Прокофий Андреевич, — вяло позвал я.

— Да, ваше сиятельство? — худощавая фигура застыла у кровати.

— Фекла сказала “он здесь”. Возможно ли, что на территорию имения пробрался чужой?

Мой учитель задумался, потер переносицу, сел в кресло и, наконец, ответил:

— Парк большой, лес не меньше. Ворота и забор достаточно высокие. Но от времени могли и сгнить некоторые секции. Но об этом лучше всего спросить Михаила. Он должен быть в курсе.

— Я хочу, чтобы весь периметр был проверен. Магией, ногами — неважно. Феклу могли похитить случайно или наоборот. Мало ли кто желает вызнать секреты моего отца.

Глава 6

Вяткин с любопытством посмотрел на меня и затем коротко кивнул. Как же мало в этом имении людей! Охраны нет, прислуги едва хватает содержать дом в относительном порядке. Да и этот старший все время темнит. Сил никаких нет! Сюда бы моего управляющего — Петр Николаевич навел бы тут шороху. Он всех держал в ежовых рукавицах.

Здесь я могу рассчитывать только на учителя и тренера. Но это слишком мало. С другой стороны — набирать персонал тоже опасно. Если похитителю нужны были сведения о доме или обо мне, то он может под какой угодно личиной пойти в работники. А следить за каждым никаких сил не хватит.

Я вспомнил про временную прислугу, о которой как-то заикнулся Михаил. И расходы на содержание имения. Надо все изучить и разузнать. С этими мыслями и заснул.

***

Разбудили меня вспышки света. Я открыл глаза, вылез из-под одеяла и подошел к распахнутому настежь окну — над парком сверкали разряды, но грома не было слышно. Странно все это. И небо было едва-едва закрыто облаками. Я где-то читал, что существуют сухие грозы, когда нет дождя, а молнии бьют в громоотводы просто так. Но для этого должна быть высокая температура и низкая влажность. А сейчас, ночью, достаточно прохладно, даже для середины лета.

Но нельзя забывать про стихийную магию. Скорее всего, в этом мире существуют уникумы, способные формировать такие энергетические сгустки. Возможно, сейчас в парке происходит именно это.

Пока я задумчиво разглядывал сумрачный пейзаж, возле одного из кустов сирени мелькнул чей-то силуэт. А вдруг это тот самый похититель? Я, не раздумывая, натянул висящую на стуле кофту, влез в ботинки и выскочил в парк.

Над головой снова бесшумно сверкнуло. Это точно не природное явление! Ни запаха озона, ни звука разряда. Эх! Мне был сейчас мою силу! Без нее я чувствовал себя практически голым.

Когда добежал до того места, где видел незваного гостя, там уже никого не было. Но судя по легкому треску справа — кто-то, не стесняясь, ломился сквозь молодые деревца. Подкравшись ближе, я услышал негромкие и очень нецензурные... частушки? Голос принадлежал явно нетрезвому мужчине.

Крикнуть? Или вернуться и позвать Василия? Сам справлюсь! В своем стремлении узнать, что происходит и кто забрался на территорию имения, я совсем забыл о слабом теле подростка. За что и получил веткой по лбу.

— Ми-имо те-ещиного до-ома, я без шу-уток не-е хо-ожу! — почти бессвязно проговорил неизвестный, метнув с ладоней очередную молнию. Она стрельнула вверх и рассыпалась яркими искрами.

Затем маг хлопнул себя по ляжкам и пошел вприсядку. У меня от удивления открылся рот. Он отплясал, встал, пропел еще пару строк и снова выпустил разряд в небо. Незнакомец был толст, на нем были грязные светлые брюки и толстый свитер и блестел в сумерках гладко выбритой головой. И ко всему этому прилагалась роскошная длинная борода. Иногда он останавливался, вытаскивал из-за пазухи бутылку, делал хороший глоток и продолжал орать скабрезные частушки.

И что он тут делает? Это собственно я и гаркнул, выходя из своего укрытия. Зачем вылез против мага, сам до конца и не понял. Видимо, прошлая жизнь лезет наружу.

В ответ на меня уставились два мутных глаза. Маг, с трудом сфокусировавшись на мне, с невнятно, но очень громко произнес:

— Ше-ел я ле-есом, ви-идел чу-удо! Чу-удо ви-идело ме-еня! Если-и б я не-е... — он резко оборвал речь и хлопнул в ладоши.

В тот же момент полыхнула молния, и я на мгновение полностью ослеп. Грудь обожгло. Огонь пробежался по телу и молотом шарахнул по пяткам. Мышцы свело судорогой, крик застрял в легких. Сердце замерло, пропуская удары, но застучало снова, с силой бухая о рёбра дробным стуком. Рот наполнился кровью — я прокусил язык.

А затем пришла боль. Острая, яркая, живая. Она пульсировала во мне, сводила с ума. Я ничком упал на землю, стараясь хоть как-то ее заглушить. Место удара молнией нещадно горело. По волосам пробежала молния.

Алексей, Алексей! Что же ты наделал!

“Не умирай!” — мелькнуло в голове.

До ушей долетел удаляющийся хриплый смех и последние строчки частушки. После этого я, наконец-то, отключился.

***

Раз за разом выныривая из забытья, я ощущал только пульсирующую боль в груди. В такие моменты кто-то вливали в рот крепкий бульон, и я снова проваливался в темноту.

Мне казалось, что я снова на Перекрестке судеб. Темнота окружала меня со всех сторон, наваливалась тяжестью на ребра. Картинок не было, как и голоса. Иногда появлялся смутно знакомый мужчина с коротким ежиком волос и серыми печальными глазами, его сменял ребенок с каштановыми кудрями до плеч и обиженным личиком. Их образы то сливались друг с другом, странно задваиваясь, то закручивались причудливой спиралью, смешиваясь частями тела, то вовсе распадались, но полностью не исчезали.

Они были почему-то очень важны. Желание узнать почему важны мучило сильнее постоянной боли. Закончилось это внезапно. Силуэты окончательно сплелись в мальчугана, он протянул ко мне руки, с силой дернул на себя. Я удивленно уставился в его зеленые зрачки. Маленькие ладони легли на грудь и обожгли огнем.

В голове прозвучал тихий, но настойчивый шепот:

— Просыпайся!

Что я и сделал.

***

— Ваше сиятельство! — Лизонька резко от меня отпрянула и бросилась из комнаты, крича кому-то на ходу. — Он очнулся!

За стенкой загрохотали шаги. В дверях показался заспанный Прокофий Андреевич в мятой рубашке.

— Как себя чувствуете? — спросил он, подходя ближе.

— Грудь болит, — прохрипел я.

— Вас, так сказать, подбили заклинанием, — осторожно продолжил он.

— Мага удалось обнаружить?

— Да какое там! — всплеснул он руками. — Вас нашел Иван только утром. Заметил сломанные кусты — для него это практически личное оскорбление — пошел проверить, а там вы лежите с бледным лицом. Думали все, преставились. Дыхание было очень слабым.

— Давно это случилось?

В комнату заглянула Лизонька.

— Вот, Анисий передал, вам будет полезно, — тихо произнесла она, ставя мне на колени поднос с миской супа.

— Да-да. Конечно, полезно! — запричитал Прокофий Андреевич, отходя к окну. — Врача не стали приглашать. Моих и Аниных навыков хватило, чтобы привести вас в чувства. Оказывается, ее мать была слабым магом Жизни, от нее наша девушка переняла часть способностей.

— Не думаю, что меня хотели убить, — заметил я, опуская ложку в ароматное варево. — Он был сильно пьян.

— Вы его узнали?

Я мотнул головой и зачерпнул ароматное варево. Какой же вкусный суп! Во мне проснулся невероятный голод, и я с удовольствием налег на ложку, ненадолго выпав из реальности. Вяткин терпеливо ждал, внимательно за мной наблюдая.

— А запомнили? — спросил он, когда Лизонька забрала пустую миску.

— Конечно. Толстый, лысый, бородатый, — отчеканил я. — Его морда мне в кошмарах будет сниться!

Прокофий Андреевич переглянулся с Лизонькой, но ничего не ответил.

— Как там Фекла? — я решил сменить тему.

— Физически в порядке. Самое страшное — это ссадина на ноге от ветки, — ответил Вяткин. — Душевное состояние чуть хуже. Плохо спит, вздрагивает от каждого шороха.

— Вы смогли у нее узнать, кто ее похитил и зачем?

Мой учитель кивнул и начал выпроваживать навострившую уши Лизоньку. Когда за ней плотно закрылась дверь, он сел на стул рядом с кроватью и начал рассказывать.

— Фекла пошла собирать цветы для гостиной, когда появился похититель. Согласно ее описанию, этот тот же самый человек, что напал на вас. Он вел себя странно, — Вяткин замялся, — не полез под юбку, ничего не спрашивал. Просто забросил на плечо и понес к главным воротам. От испуга она не сразу начала кричать. Помнит, от него несло вином, как от пропойцы, и что он постоянно прикладывался к бутылке. Но больше всего ее удивило, что он читал ей стихи. Как я понял, не совсем приличные. Фекла вырывалась, била и даже укусила мерзавца за ухо. В ответ на он “ударил ее током” — процитировал Прокофий Андреевич. — Девушку парализовало. И вот в таком состоянии он потащил ее дальше. В лесу похитителя окончательно разморило от алкоголя и веса нашей девицы. Он скинул ее на землю, зачем-то лихо станцевал вприсядку и упал замертво.

Я нахмурился. Это точно был тот же самый маг, которого я встретил в парке. Что ему нужно было?

— Заклинание паралича рассеялось ближе к рассвету, Фекла рванула к дому, но заблудилась, поранилась и потеряла сознание. А потом уже вы ее и нашли.

Вяткин откинулся на стуле и вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ ему кивнул.

— Да, совпадает по приметам с моим чужаком. Прокофий Андреевич, а не затруднит вас съездить в ближайший город с хорошими кабаками, да разузнать там про него?

— Может, лучше послать Михаила? Его лицо уже примелькалось среди местных.

— Нет, ему я не доверяю.

— Хорошо, все будет исполнено, — Вяткин коротко поклонился. — Набирайтесь сил.

Я горько усмехнулся. “Набирайтесь сил”! Да откуда они у меня? Но по привычке глянул в резерв. И обомлел. Там, где еще пару дней назад не было ничего, сверкнули крупицы магии. От радости у меня перехватило дыхание, и выступили слезы на глазах. Надежда с новой силой вскружила голову.

Значит, не все потеряно. Значит, я скоро смогу снова пользоваться силой! От эмоций стало дурно. Пришлось несколько раз медленно вдохнуть и выдохнуть, чтобы прийти в себя.

Магии пока было так мало, что ей невозможно было воспользоваться. Но почему она появилась? Неужели это последствия лечения Анны? Она передала мне силу? Или разбудила ее? А может виной тому тот пьяный маг?

Многочисленные вопросы тугим обручем сдавили виски до темноты в глазах.

“Мы сможем!” — прошелестело где-то на грани сознания.

Но я не обратил на это внимание, потому что крепко спал.

***

На следующее утро я почувствовал себя достаточно бодрым, чтобы самостоятельно встать. Боль в груди почти не беспокоила, если не вздыхать и не заходиться в кашле. Наложенная вчера повязка туго давило на ребра. Желания смотреть, что под ней у меня совершенно не было. Снова проверил резерв, но больше ее не стало. В ванной комнате с наслаждением вымылся, надел все чистое и пошел искать Прокофия Андреевича. Его знания о магии мне сейчас были очень нужны.

Его и Михаила я нашел по громким голосам. Они исходили из кабинета старшего. Я остановился в полушаге от двери и прислушался.

— Нет! — вопил Дубский. — Какой “в город”? Николай Александрович вам не за поездки платит, а за обучение сына!

— Это его желание, — кипел Прокофий Андреевич. — Вам самому неинтересно узнать, кто похитил вашего сотрудника и подверг угрозе жизнь Алексея?

— Это очень важно! Я за него отвечаю головой! Но все же обошлось! И вообще, вы меня отвлекаете от работы!

Мне было слышно, как он треснул тяжелой книгой о стол, заканчивая разговор. Скрипнул резко отодвигаемый стул. Это, скорее всего, вставал Прокофий Андреевич. Затем наступила тишина. По своему опыту знал, если не вмешаться сейчас, то эти двое того и гляди передерутся. Я тихо отошел от двери и, громко топая, вернулся. Нацепил на лицо самую милую детскую улыбку, на которую был способен Алексей и как ни в чем не бывало, произнес:

— Михаил! Рад вас видеть. Как дела в имении? А я вот Прокофия Андреевич искал, — посмотрел на напряженное лицо учителя. — Мне нужны книги по магии. Не уверен, что они тут есть.

— Их можно купить. В Бийске есть хороший книжный магазин, — брови Вяткина удивленно дернулись. — Когда желаете отправиться?

— Давайте прямо сегодня после завтрака. Михаил, распорядитесь приготовить коляску, — я изобразил максимально серьезное лицо.

Дубский нахмурился, перевел взгляд с меня на Прокофия Андреевича, а затем скривился, как от зубной боли.

— Будет исполнено, ваше сиятельство. Я сейчас выдам вам денежные средства на покупку учебной литературы.

Не знаю, что его больше расстроило — то, что мы поедем в город или что пришлось расстаться с наличностью? Так и не найдя ответ на этот вопрос, я кивнул, развернулся на каблуках и пошел в столовую. Настроение у меня было совершенно прекрасное.

***

Бийск представлял собой тихий, уютный городок. Спокойный, размеренный и даже порой слишком медленный. Он ничем не отличался от любого другого подмосковного населённого пункта. Но куда ему до столицы! У нас вечно спешащие извозчики, крикливые мальчуганы с газетами, да продавцы с полными лотками румяных кренделей.

Наша коляска неторопливо катилась по раскатанной грунтовке, а я жадно рассматривал праздно гуляющих горожан, старательно обходящих многочисленные лужи. Люди как люди, ничего особенного. Везде таких много.

Вскоре мы подъехали к книжному магазину, стоявшего на Успенской улице. Широкие стеклянные окна, вход, украшенный фальшивыми полукруглыми колоннами и гордая вывеска “Наукоградкнига”. Как сказал Прокофий Андреевич, здесь можно было купить простые учебники по магии для учащихся. Ничего особенного, но для меня вполне подходящие. Учитель иногда косился на меня, с его губ так и норовил слететь вопрос про мою силу. Но Вяткин так ничего и не спросил. Да я и не собирался отвечать.

Внутри нас встретила приятная прохлада и запах типографской краски. Пока я бродил между стеллажами, учитель времени не терял — очаровывал прекрасных дам своей улыбкой. Есть такой типаж мужчин, которые одним своим видом умеют притягивать женщин. В прошлой жизни, после смерти моей дражайшей Ангелины, я перестал думать об отношениях, целиком и полностью посвятив себя служению императору. Тот, конечно, порой пытался меня знакомить с кем-нибудь, но я всегда отшучивался, и дальше первой встречи дело не заходило.

Первым делом, я подошел к витринам с историческими справочниками и географическими атласами. Надолго застрял над подробной картой страны. Нашел родную Коломну — едва заметная точка. Вздохнул до боли в груди и вернулся к шкафам с учебниками по магии.

Рядом со мной тут же появился Вяткин.

— Ваше сиятельство, вам какие книги нужны сейчас? — негромко спросил он, пробежавшись глазами по корешкам.

— Пока только теория, возможно, история. Должен же я понимать, как все устроено. Если знал хотя бы основы, то вряд ли бы вышел один на один с пьяным магом.

— Вам очень повезло, что он не ударил в полную силу.

— Знаю, — я нехотя кивнул, — нужно быть подготовленным к любым ситуациям.

— Я слышу слова не мальчика, но мужа, — процитировал он Пушкина.

Глубоко внутри я обрадовался, здесь знают и любят Александра Сергеевича.

— С тобою, князь, она меня мирит, — продолжил я, чем вызвал удивление учителя.

— Вы знаете эти стихи?

— Читал в отцовской библиотеке, — уклончиво ответил я и взял с полки первый попавшийся учебник.

“Общая теория магического искусства” гласила зеленая обложка. Перелистнув пару страничек, я понял, что это то, что нужно.

— Эту хотите?

— А вы что предлагаете, Прокофий Андреевич?

— Думаю, начинать нужно с совсем простого, — он вытянул руку и достал разноцветную книгу. — Вот, моя первая магия.

Я скривился. Это же совсем для детей. Подумал и снова вздохнул. Ведь я же и есть ребенок.

— Может, обе? — с надеждой спросил я.

Учитель кивнул, затем добавил к выбранному еще парочку книг с историей магии и тонкую брошюру про азы работы с резервом. Он явно догадывается о том, что я не просто так интересуюсь этой темой. В любом случае мне будет нужна его помощь — не уверен, что мой опыт в прошлой жизни пригодиться в этой.

Возле кассы я снова был удивлен. На этот раз ценами. Книги достались нам за совершенно смешные деньги. Учитель пожал плечами и сказал, что всему этому учат в школах и подобного рода учебники, в сущности никому не нужны.

Я искренне надеялся, что как раз мне-то они действительно пригодятся.

После книжного мы возвратились к вопросу о неизвестном нападавшем. Но мою идею искать его в трактире, Прокофий Андреевич отмел — со мной в паре нам никто ничего не скажет. А вот заглянуть в Гильдию магов с вопросом про обучение — можно. Туда мы и отправились. Кто же предполагал, что узнаем мы совершенно иное.

Глава 7

Гильдию магов найти было просто — здание стояло буквально в паре кварталов от книжного. И оно поразило меня до глубины души. Высокий золоченый шпиль, ажурные украшения по краю крыши и окон, широкие алые двери с изящным дверным молоточком, каменные ступени, резные деревянные перила. Даже дорожка возле Гильдии была вымощена небольшими квадратными плитами рубинового цвета. Все дышало роскошью. Мне на секунду даже стало неловко грязными ботинками оставлять следы в таком красивом месте. Но Прокофий Андреевич потянул меня внутрь.

Створки приветливо распахнулись совершенно самостоятельно. Интересный способ использования силы. У нас до такого никто еще не додумался. Нас встретила фигуристая дама в элегантном платье, туго затянутым корсетом. Я старался запомнить ее лицо, но взгляд все время съезжал.

Глаза Вяткина сверкнули, губы тронула легкая улыбка и он пошел в атаку. Секретарь попала под обаяние Вяткина, как муха в паутину. Я с любопытством слушал их разговор, не забывая поглядывать по сторонам.

Мы стояли в типичной приемной — стол с черным телефонным аппаратом, несколько шкафов с грамотами на полках, цветы в кадках, темно-бордовые диванчики. Наверняка тут зашиты еще с десяток заклинаний на охрану, полив растений, оповещения разных видов. Без способностей мне их не разглядеть. Пока я осматривался, на краю стола появилась папка. Магия!

Прокофию Андреевич потребовалось всего полчаса, чтобы узнать полный расклад по приезжим магам. Интересующая нас личность зарегистрировалась неделю назад. И уже обросла десятком жалоб. Мы добавили к ней свою, тут же написанную. Марфа Ильинична, так звали секретаря, шлепнула на нашем экземпляре круглую печать и погрузилась в чтение. Чем дальше бежал ее взгляд по строчкам, тем сильнее она хмурилась. Наконец, убрав лист бумаги в толстую папку, она поняла на нас большие глаза и негодующе произнесла:

— Думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы запретить Лискину Георгию Валентиновичу приезжать в наш город. Мы такого не потерпим.

Ага, теперь и имя стало известно.

— Спасибо, Марфа Ильинична, — начал Вяткин, — мы с Алексеем Николаевичем надеемся, что к нему примут все необходимые меры. Нападение на сына князя! Похищение прислуги!

Вяткин с присущей ему галантностью поклонился и поцеловал кончики ее пальцев.

— Прекрасно вас понимаю. Все будет исполнено в лучшем виде, — чуть покраснев, ответила секретарь.

— Обязательно зайду еще, — сказал он.

Я заулыбался. Подхватив меня за руку, мы вышли из Гильдии.

— А еще я узнал, что Лискину нужен алкоголь, чтобы восполнить резерв, — вдруг сказал учитель, когда мы залезли в коляску. — Так сказать, рад бы бросить, да никак не получится. Его специализация — электричество, достаточно редкая, а уж с таким ограничением, так точно. Распространена больше воздушная, водная, огненная, реже — земляная магия.

— Как понять, к какому типу есть способности?

— О, это просто. Когда проходит ритуал на одиннадцатилетие, магия сплетается в особый знак. Если, к примеру, есть дар к огню, то он вспыхивает, если к воздуху — то поднимается ветер и тому подобное.

— А у вас какая? — полюбопытствовал я.

— У меня ментальные силы. Мой знак скрутился спиралью и ударил прямо в лоб. Поэтому мне хорошо дается обучение. Мои слова порой обладают собственной силой, — с улыбкой сказал он и торопливо добавил. — К сожалению, магия у меня слабо развита и добиться высот в преподавании у меня не получится.

Так вот, в чем его секрет очарования! Вот же хитрый лис!

— Что вы еще хотите узнать, молодой человек? — подмигнул мне Вяткин.

— Все! — с жаром выпалил я. — Но сначала обед.

— Будет исполнено! — он обернулся к извозчику. — Отвезите нас в приличное заведение.

Тот кивнул, и коляска полетела по накатанной колее.

***

Сыто развалившись на мягком диване, я просматривал купленные учебники. Как я уже выяснил раньше, сила здесь делилась в основном на светлую и темную.

На каждой странице обязательно была информация о выдающихся магах, но без уточнения стихии. Прокофий Андреевич сказал, что особо не принято распространяться об этом. Потому что любые сведения можно использовать против человека.

Еще узнал, что таких, как я — без способностей — практически не было. Сейчас это не вызывает вопросов, а вот через пару тройку лет, когда стану старше, я могу столкнуться с неприкрытой брезгливостью. Это оставило неприятный осадок в душе, хотя как таковая магия у меня появилась.

Но сколько еще мне ждать заполнения хотя бы половины резерва? Ответа на этот вопрос у меня не было.

Я открыл рот, чтобы задать вопрос про ограничения, но тут приятный уху шум в ресторане прервался грохотом. Я беспокойно выглянул из-за спинки дивана, но смог увидеть только застывшего спиной ко мне охранника. Его силуэт закрывал весь проем!

Снаружи кто-то невнятно требовал его пропустить, то и дело срываясь на ругань. И почему-то голос был очень и очень знакомый.

— Лискин! — шепнул я Вяткину.

Он переменился в лице и, прищурившись, глянул в сторону входа.

— А ведь и правда. Лысый, толстый. Бороды не видно только, — негромко сказал он и решительно встал. — Оставайтесь здесь, ваше сиятельство.

Да я и не собирался. Грудь еще болела от прошлой встречи с этим магом. Но смотреть мне никто не запрещал.

Прокофий Андреевич уверенным шагом подошел к управляющему и заговорил с ним. Полноватый мужчина внимательно выслушал его, забавно шевеля тощими усиками, покивал и потянулся к телефону. Вяткин вернулся.

— Сейчас вызовут охранку, Лискина заберут.

— Надеюсь, они...

Мою фразу прервал сверкающий росчерк молнии. Он пролетел над головами посетителей и тут же вызвал панику. Люди повскакивали с мест, посыпалась на пол посуда.

— ...успеют, — закончил я и тут же скривился. — Не успели.

— Оставайтесь на месте! — скомандовал Вяткин, выхватывая из-за пазухи здоровенный медальон.

Он с силой сжал его и вокруг пальцев появилось голубое сияние. Артефакт тут же рассыпался по столу мелкой крошкой. Прокофий Андреевич, не обратив на это внимание, ринулся к Лискину.

С моего места было видно, как от следующей вспышки упал охранник. Люди отходили от разбушевавшегося мага в дальний угол ресторана. Их туда направлял побелевший лицом управляющий, размахивая руками, как ветряная мельница.

А маг тем временем уже хлестал из бутылки очередную порцию вина. И хлопнул в ладони. В следующую секунду раздался треск — молния угодила в стеклянную горку с бокалами. На пол обиженно посыпались осколки.

— Замри! — рявкнул подбежавший к магу Вяткин.

С ладоней учителя сорвался слабый свет и ударил противника в грудь.

“Око за око” — мстительно подумал я.

Лискин удивленно уставился на Прокофия Андреевича, затем попытался сделать еще глоток, но рука остановилась на середине движения и расслабилась, безвольно повиснув вдоль тела. Бутылка звонко ударилась о пол и разбилась. Следом за ней и ее хозяин начал заваливаться набок. Через какое-то мгновение он сполз по стенке и больше не двигался.

“Он его не убил?” — мелькнуло в голове.

С улицы прилетел пронзительный вой сирены — охранка подоспела вовремя, когда уже всю их работу сделали. Бравые служаки быстро упаковали нарушителя спокойствия и начали оказывать посильную помощь раненым.

Трясущийся управляющий, отчаянно заикаясь, громко объявил:

— Уважаемые гости! В связи с произошедшим, ресторан приносит искренние извинения. Ваши заказы оплачивать не нужно!

В ответ раздались бурные аплодисменты.

Прокофий Андреевич вернулся за столик, вытирая белоснежным платком лоб. Он был бледнее обычного, на виске вздулась вена.

— Давненько я так не делал! — выдохнул он, устало опускаясь на свое место.

— А что это вы такое сделали? — полюбопытствовал я.

— Так как у меня ментальная магия, я не могу использовать другие стихии. Для этого и был нужен этот амулет, — он показал на горстку, что осталось на столе. — В него вшито парализующее заклинание.

— Вы хотите сказать, что каждый маг владеет только одним типом силы? — уточнил я.

Вяткин кивнул, кончиками пальцев растирая остатки амулета.

— И никогда-никогда не было такого, что бы было несколько?

— С полной гарантией могу сказать — да, никогда.

Я задумался. Какой будет моя сила? Лечение? Электричество? Или тут дело совсем в том, что я из другого мира?

Снова эти вопросы! Мой прошлый опыт стыдливо пасовал перед новыми обстоятельствами. Одно хорошо — мне удалось разглядеть голубоватое сияние магии. Значит, все идет в правильном направлении.

— Как думаете, Прокофий Андреевич, этот Лискин тут случайно оказался?

— Думаете, вас искал? — серьезно спросил Вяткин.

Пришлось пожать плечами. Не верю я в совпадения. Но с другой стороны, мы сидели в достаточно популярном ресторане. И в таком месте мы как раз собирались искать этого мага. А тут он сам пришел.

— Нужно будет потом узнать его историю. Мне очень любопытно, — сказал Вяткин. — Не желаете вернуться в имение?

— Да, поедем назад, что-то я устал.

***

Переступив порог, я первым делом пошел искать Михаила.

— Ваше сиятельство, — он на секунду нахмурился, но затем расплылся в улыбке. — Как съездили? Приобрели что хотели? Понравился наш город?

— Спасибо, все хорошо, — я не собирался рассказывать про Лискина. — Я пришел снова спросить про временных работников.

— Вам кто-то еще нужен? — удивленно спросил он. — Мы их вызываем, когда в этом есть необходимость.

— Хотелось сначала посмотреть список.

— Ваше сиятельство, вам разве это интересно? — он сглотнул и поправил тесный воротник рубашки. Вам как срочно нужно? Я его куда-то положил еще с прошлой зимы. Сразу не найду.

— Постарайтесь найти.

Я вышел из его кабинета. Не нравился мне этот Дубский. Похож на Арапова — после разговора с ними всегда хочется руки помыть и проверить количество ложек.

Мои ноги сами собой понесли меня к Василию. Из-за удара молнией пришлось отложить тренировки. Я не хотел расслабляться и решил сделать хотя бы разминку.

В зале было пусто. Для занятий мы заняли одну из пустующих комнат на первом этаже — вынесли всю мебель, застелили небольшой участок матами, заказали спортивное оборудование. Отец Алексея регулярно присылал деньги, и можно было купить все необходимое. Даже на вырост.

К тому времени, как пришел Василий, я успел сделать почти весь цикл упражнений. Оставалось только отжаться. Грудь уже начинала побаливать под бинтами, но я упорно принимал положение жима лежа. Футболка давно промокла от пота, приходилось кусать губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Сил хватило всего на несколько раз.

— Не рано ли? — раздался над головой голос Василия.

Кое-как перевернувшись на спину, я посмотрел на него. Короткие темные волосы, нос картошкой, правое ухо сломано. Он возвышался надо мной эдакой горой — высокий, слегка худощавый, но при этом будто сплетенный из тугих канатов мышц.

Он улыбнулся, подал мне руку и аккуратно поднял с пола.

— Ты перенапрягаешь поясницу, болеть же будет.

— Василий, а какая у тебя магия?

— У меня-то? — искренне удивился он. — Светлая!

— А какая стихия? — осторожно спросил я, не надеявшись на ответ.

— Вот ваша светлость, — сухо начал Василий, — зачем вам это знать?

— Интересно очень! Честно-честно!

Мне почему-то вспомнился собственный сын — он всегда так отвечал, когда жаждал вытянуть из меня какую-то информацию. И глаза еще делал такие честные! Как отказать? И Василий тоже не смог.

— Воздушник я.

Он развел широко ладони и медленно начал сводить их друг с другом. На меня налетел сильный ветер, растрепал волосы и забрался под мокрую футболку.

— Ого! Мощно! — восхищенно сказал я.

Тренер кивнул.

— Вы не любите пользоваться магией? — вопрос сам сорвался с губ.

— Не люблю, — устало ответил он. — Что в ней такого? Всегда проще и быстрее разок в мор... по лицу дать, чем заклинание сотворить.

Я понимал его мысль. Действительно, в этом мире все вокруг привыкли к силе и использовали ее везде — и двери у них тут сами открываются, и документы перемещаются, и борщи варятся совершенно самостоятельно.

В отличие от моей прошлой жизни. Там все упиралось в личный резерв мага — формируй любые заклинания, которые выучил. Вопрос лишь в количестве потраченной силы. Молодежь иногда любит показать себя, запуская в небо фейерверки. Сил жрет много, толку — мало.

Ученые внимание больше уделяли техническому прогрессу да изготовлению магических накопителей.

Когда-нибудь я перестану этому удивляться.

— Ваше сиятельство, — отвлек меня Василий, — продолжать будете?

Я прислушался к своему телу — боль постепенно уходила, руки перестали дрожать, а дыхание восстановилось. Подобрал протянутый тренером шест и крикнул:

— Продолжаем!

Вскочил и сразу пошел в атаку. Василий улыбнулся, и мы закружили по комнате, старательно пытаясь достать друг друга. Точнее, пытался я, а он лишь ухмылялся и парировал мои слабые атаки.

В один из таких моментов мне почудилось возле двери легкое дрожание воздуха. Я отвлекся, за что и получил легкий тычок в корпус.

— Соберитесь! — скомандовал Василий, но я предупреждающе поднял руку и снова скосил глаза заинтересовавшее меня место.

Тренер непонимающе остановился. Я развернулся, взвесил в руках своей шест, и со всей силы запустил его прямиком в дверь. Промахнулся, но удар вышел знатный, наверное, даже вмятина в стене останется. У меня даже в ушах зазвенело. Мое орудие дробно покатилось по деревянному полу.

В коридоре что-то глухо упало, и вдруг наступила звенящая тишина. Мы с Василием переглянулись. И не успел он дернуться, как я одним прыжком оказался у проема и резко распахнул дверь.

Но там никого не было.

Я вышел, осмотрел небольшой коридор и холл. Вазы все на месте, стеллажи целые. Что тогда это было?

Озадаченно дернув плечом, я вернулся. Василий с любопытством смотрел на меня.

— Заметили что-то?

Я открыл было рот, чтобы рассказать про марево, но тут же захлопнул его. У Алексея никакой магии нет — напомнил сам себе.

— Услышал какой-то шорох.

Ложь далась мне с трудом. Совершенно не хотелось обманывать Василия. Но я обязательно ему расскажу о появившейся силе, но потом.

— Может, мышь? — задумчиво сказал тренер.

— Это было бы неприемлемо! Михаил совсем мышей не ловит! — пошутил я, и мы расхохотались.

***

Вечером этого же дня, я сидел в пыльной библиотеке и листал очередной учебник по магии. Мне было необходимо знать, что я видел тогда у двери. Возможно, это было заклинание. Но как понять, какое? И чье?

И еще мне очень хотелось поговорить об этом с Вяткиным, но он с самым таинственным видом уехал обратно в Бийск. Ставлю все свои наличные деньги, что отправился покорять Марфу Ильиничну. Усмехнувшись, я вернулся к своему занятию.

Час спустя ко мне заглянула Анна, чтобы проверить бинты и самочувствие. Я невзначай попросил показать мне ее силу, но девушка отчаянно застеснялась и с извинениями выскочила за дверь.

Снова открыл учебник. Я надеялся отыскать какой-нибудь понятный список, мол какая магия, как выглядит. Однако на страницах были лишь жизнеописания ключевых представителей магической элиты.

В конце концов, строчки начали разбегаться перед глазами, и я заснул вместе с книгой в обнимку.

Разбудил меня Вяткин.

— Ваше сиятельство, а почему вы отдыхаете здесь, а не у себя в комнате?

Он изо всех сил старался выглядеть нахмуренным, но на лице то и дело вспыхивала лукавая улыбка. Как я понял, свидание удалось.

— Прокофий Андреевич, а вы мысли читать умеете?

Глава 8

Улыбка медленно сползла с лица Вяткина. Он вздохнул, сел напротив меня и, глядя в глаза, спросил:

— А почему вы спрашиваете? — и не дав мне ответить, продолжил. — Это, к слову, подсудное дело, Алексей Николаевич. Нарушение личных границ гражданина.

Я удивленно поднял брови.

— Как это нарушение границ?

— Буквально. Почти как даме залезть... — Прокофий Андреевич замялся, — неприлично. И все-таки расскажите, зачем вам такое знать?

— Разобраться хочу, — уклончиво ответил я, — в учебниках толком нет распределения на виды сил. Чаще всего встречается светлая, это мы с вами разобрали. Она делится на стихийную. Но нигде никаких подробностей!

— Все правильно. У вас книги для новичков: общая теория, исторические факты, как делать первые шаги в работе с резервом. Те же практики с медитациями. Тем, кто уже знает, какую магию получил, тот берет другие учебники.

— И как мне их получить?

— Все сразу? Здесь нужно определиться. Воздух, вода и так далее. Подходы к изучению разные.

— Как так! Сила она либо есть, либо ее нет. Принципы должны быть единые использования.

— С чего вы взяли? Мы берем основу для заклинания либо из внешних, либо из внутренних источников. Маг земли лучше всего работает с силой, когда не болтается в воздухе, а водный — эффективен возле воды.

— А вы?

— Из эфира, — он посмотрел в мои широко распахнутые глаза. — Как же объяснить это вам, когда вы не видите магию?.. Представьте, что весь мир расчерчен разноцветными линиями. Я могу зачерпнуть из нее и сотворить заклинание. Но в то же время мой талант очень слаб, и много взять я не могу.

— А как же внутренний резерв?

— Почти не развит. Да и зачем, когда вокруг магии — хоть ложкой черпай.

Как я мог такое упустить? Нигде в книгах такого не написано.

— То есть великие маги могут взять, сколько захотят?

— Да. Они многие годы работают над укреплением тела, повышают способность пропускать через себя больше силы. Взгляните на даты их рождения и смерти. Некоторые доживают и до двухсот лет.

— И при этом у них может быть маленький резерв, да?

Вяткин кивнул, поднялся и начал раскладывать учебники в аккуратные стопки.

— Ваше сиятельство, не желаете ли отправиться спать? На дворе глубокая ночь.

— Вы правы. Пойду. Доброй ночи.

Оставив Прокофия Андреевича в библиотеке, я двинулся в сторону своей комнаты. Света в коридорах едва хватало, чтобы разглядеть вытертый зеленый ковер под ногами, да не споткнуться.

Я вдруг задумался, о своем магическом резерве. Если тут он и не предполагался быть большим, как был у меня раньше, может, тогда и не стоит так переживать? Ведь у меня уже может быть сила, только я не понял какая.

Не дойдя до нужной двери, я прикрыл глаза и постарался вспомнить, как учился видеть магию, будучи ребенком.

Медленный вдох. Задержать дыхание. Несколько коротких выдохов. Повторить.

Через несколько секунд заболела грудь, и закружилась голова. Да уже, Алексея совершенно не учили всему этому. Как так можно? Если все вокруг знают, что ждет их в будущем, почему бы не подготовиться заранее?

Эти мысли выбили меня из расслабленного состояния, и пришлось начинать все заново, но более аккуратно.

Вдох, задержка, короткие выдохи. На второй раз получилось лучше. Мне показалось даже, что на краю взгляда засеребрилась тонкая нить силы. Стоило мне моргнуть — она пропала.

Ничего! Главное, что начинает получаться! Вдохновленный успехом, я сделал широкий шаг вперед. И тут же рухнул на пол, хорошо приложившись лбом, не успев подставить руки.

Перед глазами заплясали игривые звездочки. Резко вскочив на ноги, я огляделся. За что так надо было зацепиться, чтобы так позорно упасть? Но ковер был без морщинок, ничего не валялось на моем пути.

Странно все это. И очень, очень обидно! Эмоции бурей промчались у меня в голове и почти схлынули, если бы не странный скрип позади.

Мгновенно подобравшись, я обернулся, внимательно вглядываясь в полутемный коридор. Никого! Да что за ерунда сегодня твориться-то?!

Я юркнул в комнату и запер дверь. От страха зашевелились волосы на голове. Внезапно за спиной мигнула настольная лампа. От неожиданности у меня чуть сердце из груди не выскочило, да в бинтах запуталось и осталось на месте.

После яркого света темнота показалась слишком густой. Я постоял немного, пока глаза не привыкли, а затем подошел к столу. Щелкнул выключателем. Лампа снова ожила, осветив комнату. Тени попрятались, но меня это не успокоило. На всякий случай я проверил каждый угол, заглянул в шкаф и под кровать. И только после этого сел на стул и перевел дыхание.

Что-то в этом доме происходит странное.

***

Следующие несколько дней я внимательно смотрел по сторонам, учился видеть магию и штудировал учебники. А еще мучил Вяткина вопросами. Кажется, он начал от меня прятаться! Но я всегда его находил. То в библиотеке, то в компании Лизоньки, то в парке. Прокофий Андреевич терпеливо давал мне необходимые знания малыми порциями, лишь раззадоривая интерес. Одно мне смущало, если раньше между мной и учителем были доверительные отношения, то сейчас он все чаще отводил глаза, поджимал губы и смотрел на меня почему-то извиняющимся взглядом.

Доставалось и Василию. Избавившись от надоевших бинтов, я в полную силу окунулся в тренировки. Страшно раздражало слабое тело Алексея. И шутки Прокофия Андреевича, и вечно нахмуренный тренер. Им всем было в тягость присутствие ребенка.

От этого настроение плясало, что пьяный Лискин. На глаза то и дело наворачивались слезы, а сразу после них — яркие вспышки гнева. В конечном счёте прислуга стала меня сторониться, не зная, что выкину в следующий раз. Особенно после того, как я разбил чашку с недостаточно сладким чаем.

Умом я понимал, что со мной происходит что-то не то. Но эти мысли смывало потоком злости или отчаяния.

Все чаще я стал запираться в комнате наедине с собой. Меня успокаивали учебники. Вся здешняя магия захватывала воображение — другая. Странная, непонятная и безумно интересная. Я учился ей заново, то и дело поглядывая в резерв. Моя магическая сила росла, медленно! Уже легче получалось рассмотреть разноцветные потоки. Но разобраться, какая именно у меня способность без совета знающего человека, было невозможно.

Я подумывал открыться Вяткину. Несколько раз даже открывал рот, чтобы признаться! В такие моменты и случались припадки злости. Будто что-то внутри меня не хотело говорить правду.

В конце месяца я окончательно замкнулся в себе. Не хотелось есть, разговаривать, ходить дальше своей комнаты. Выученные до последней страницы учебники валялись на полу, потому что я запретил их трогать.

Больнее всего по мне били мелкие неудачи. То лампочка взорвется рядом, то ударит током, то упаду на ровном месте.

В очередную бессонную ночь, когда я рассматривал полутемный парк, на меня накатывало дивное спокойствие. Тугая пружина дневного напряжения расслаблялась и я мог адекватно рассуждать.

Если присутствующие в имении у меня больше не вызывали доверия, то почему бы не доехать до той же Гильдии магов? Незнакомые люди сейчас казались милее, чем те, с которыми я прожил на одной территории несколько месяцев.

Чтобы не забыть об этом решении, я записал его на листе бумаги, который потом спрятал во внутренний карман куртки. Как наутро выяснилось — правильно сделал.

***

Проснувшись, я совершенно забыл о вчерашнем спокойствии. Глухое раздражение преследовало меня с момента выхода из комнаты. Даже любимые пирожки на завтрак не радовали. Я медленно и верно погружался в вязкое отчаяние. И только найденная в кармане записка помогла встряхнуться.

Быстро найдя Михаила, я распорядился о коляске до Бийска. Старший на этот раз легко согласился, лишь уточнив мой маршрут. Тут я солгал, сказав, что хочу просто прогуляться. Еще он хотел навязать мне сопровождающего в лице Вяткина, но я отказался. Мы долго торговались, и в качестве извозчика был выбран Василий.

— Куда желаете отправиться, ваше сиятельство, — спросил тренер, забираясь в коляску.

— Пока просто в Бийск, а там посмотрим.

Я не выпускал записку из рук. Она стала тем самым якорем, что держал меня в тонусе и не давал расслабиться.

Въехав в город, мы немного поколесили по улицам, пока я не увидел знакомую вывеску ресторана, в котором мы были с Вяткиным.

— Василий, не желаете ли пообедать? — громко спросил я.

— Отчего же, можно.

Мы вошли в шумное заведение и сделали заказ. Я быстро закидал в себя какое-то блюдо и решительно встал.

— Вы пока оставайтесь, а я пройдусь.

— Ваше сиятельство! Не положено! Дубский мне голову снесет, если узнает, что я вас оставил.

— Это приказ, — просто сказал я и добавил, — вернусь через два часа.

Василий захлопал глазами, хотел даже встать, но под моим суровым взглядом опустился на диван и вздохнул.

— Где вас искать хоть? — с надеждой спросил он, раздражая меня еще больше.

— Вернусь через два часа, — чеканя каждое слово, сказал я.

Он вздрогнул, как от удара, и молча кивнул.

Край записки уколол меня в ладонь, напоминая о себе. Глубоко вздохнув и затолкав эмоции в дальний угол, я вышел из ресторана и направился в Гильдию.

***

Да, в этот раз она выглядела еще интереснее. И дело тут было не в лестнице или двери, а в количестве магических потоков, облетающих здание. Этого как раз я раньше видеть не мог. Золотистые, серебряные, зеленые, голубые и еще множество других цветов!

Дыхание в груди замерло вместе с сердцем, так было красиво. Я бы еще с час любовался этим зрелищем, но тут дверь открылась, приглашая меня внутрь.

— Добрый день, чем могу помочь? — приятный голос Марфы Ильиничны окутал меня с головы до ног.

— Вы меня, наверное, не помните, — вдруг смутился я. — В прошлый мой визит меня сопровождал Прокофий Андреевич.

— Как же! Вы — Алексей Николаевич, — всплеснула она руками и грудь ее заходила ходуном под тугим платьем. — Конечно, я вас помню. Решили узнать про Лискина?

С трудом удержал лицо, но рука машинально потерла место удара на груди.

— Нет, хотя это тоже меня интересует. Я бы хотел узнать про обучение.

В ответ на мои слова секретарь прищурилась и сделала пару плавных движений ладонями возле моей головы. Затем Марфа Ильинична нахмурилась, закусила губу и сложила руки на груди.

— Не хочу показаться невежливой, но у вас...

— Не мучайте себя, Марфа Ильинична. Да, у меня нет силы.

— Совсем не это хотела сказать, — брови ее взлетели. — А то, что у вас невозможно определить вид этой самой силы! Я вижу, что она есть.

— Позвольте уточнить, — я чуть склонил голову к плечу, — все могут видеть или у вас особый талант?

Она улыбнулась и приблизилась ко мне, тихо сказав:

— Конечно, я особенная. Абы кого в секретари Гильдии магов не возьмут.

И подмигнула.

Ее ответ порадовал, и я немного расслабился.

— Так вы, Алексей Николаевич, желаете знать больше о той магии, которой владеете?

Она указала мне на стул с высокой спинкой возле ее стола.

— Присаживайтесь и расскажите толком. Хотите чаю?

— Не откажусь, спасибо, — я чуть замялся, не зная, что ей поведать. — Моя сила, как вы уже поняли, слишком мала. И появилась недавно. Возможно, ритуал пошел не по плану или я тоже особенный. Хочу с этим разобраться.

— Я вас понимаю, дело деликатное. Мне необходим совет старшего координатора.

Она сняла телефонную трубку и набрала короткий номер.

— Александр Вениаминович? У вас есть минутка? Да? Сейчас подойду, — она прервала разговор и посмотрела на меня. — Я быстро. Чай с минуты на минуту принесут.

Марфа Ильинична грациозно поднялась из-за стола и упорхнула в неприметную дверь, оставив меня одного. Впрочем, ненадолго. Вскоре появилась горничная с подносом. Она поставила передо мной чай и три вазочки с вареньем.

Я не сразу взял в руки чашку, а стал рассматривать тонкие потоки силы. Они пронизывали все помещение, проходя сквозь стены. Скорее всего, это здание не просто так здесь стоит. Все дело как раз в этих линиях. Так сказать, сошелся свет клином.

Ждать пришлось долго. Я успел попробовать все три вида варенья, допить чай, понаблюдать, как на столе секретаря появляются листки бумаги, послушать звонкую трель телефона, прочитать каждую грамоту на всех полках в приемной, даже потрогал цветы в кадках, желая убедиться, что они настоящие.

И наконец, Марфа Ильинична появилась.

— Александр Вениаминович готов вас принять сию минуту! — радостно сказала она и махнула в сторону двери. — Налево третья дверь. Табличка там есть, не перепутаете.

Едва я вышел из приемной, как оказался в огромном и очень шумном зале. На секунду мне показалось, что это никакая не Гильдия магии, а обычный столичный рынок. Тут и там стояли люди, кричащие друг на друга. И как мне сквозь них пробраться? Ну спасибо, Марфа Ильинична, век не забуду.

— Я жду уже час! — визжала элегантно одетая дама с красным лицом.

— Сейчас моя очередь! — кричал в ответ какой-то деревенский мужичок.

— Вас тут не стояло! — голосил тощий юноша, тряся своей шляпой.

— Подите прочь! — хрипела пожилая женщина, активно работая локтями.

Разношерстно одетая толпа, практически не стесняясь в выражениях, толпились возле дверей, явно ожидая приема. От всего этого накала страстей мне стало дурно.

Сжав кулаки, я начал протискиваться между людьми, то и дело ожидая, что меня поймают и выкинут вон. Или дадут локтем по голове. В итоге, почти так и вышло. Какая-то дама в светлом платье стукнула меня зонтиком и, злобно прошипела:

— Куда прете, молодой человек?!

Я не выдержал. Кровь ударила в голову и перед глазами пошли алые пятна. Выпрямившись во весь свой небольшой рост, поднял на нее глаза и четко произнес:

— Во-первых, для вас “ваше сиятельство”. Во-вторых, в приличном обществе недопустимы выражения “куда прете”. В-третьих, пошла вон с глаз моих! — последнюю фразу я уже прорычал.

Едва я закончил, свет в коридоре заморгал, и ближайший ко мне светильник лопнул, осыпав меня и стоящих рядом мелкими осколками. Толпа мгновенно застыла и уставилась на меня во все глаза.

Я медленно выдохнул, стряхнул блестящее крошево с плеча и неторопливо дошел до нужной мне двери. Постучался, приоткрыл и вежливо сказал:

— Александр Вениаминович, добрый день.

— Да-да, проходите, — раздалось в ответ. — Ваше сиятельство, как раз вас жду.

Позади меня раздалось чуть слышное:

— Прошу прощение, ваше сиятельство...

Я сделал вид, что не услышал. В кабинете меня встретил полноватый мужчина с роскошными черными усами и цепким взглядом. Он быстро выглянул наружу, оценил царящую там тишину, покивал и плотно закрыл дверь, отрезав нас от толпы.

— Присаживайтесь и расскажите, что вас сюда привело.

— Кто все эти люди? — спросил я вместо ответа.

— Это ожидающие решения комиссий по магическим делам, — отмахнулся он. — Всегда так себя ведут. Думают, если кричать громче всех, то их пропустят вперед.

— Но они же маги и могут тут все разнести!

— Отнюдь. В том зале запрещено использовать силу. Штраф до тысячи рублей.

— Это немало.

— Все верно, поэтому они и лезут вон из кожи. В любом случае в этом кабинете нас с вами никто не потревожит.

— Спасибо. Александр Вениаминович, думаю, Марфа Ильинична обрисовала суть моего вопроса.

— Да-да, все верно, — ответил он, пригладив усы. — К слову о штрафах. Ввиду того что вы очень молоды и, скорее всего, не обучены должным образом, к вам никаких наказаний применено не будет.

— Не понимаю о чем вы, — он совершенно сбил меня с толку.

— Как же! А светильник?

— Можете выписать мне квитанцию за ущерб, — излишне резко ответил я, не понимая, к чему это ведет.

— Причем здесь материальный ущерб!

Александр Вениаминович встал и пружинящей походкой прошелся по кабинету.

— Ваше сиятельство, вы правда не понимаете, о чем я?

Он остановился напротив и посмотрел на меня. От нетерпения и его внимательного взгляда я заерзал на стуле.

— Говорите же!

И он начал говорить.

Глава 9

— У вас явные способности к электричеству! Даже лампочка взорвалась. По крайней мере, это я вижу четко, — усы старшего координатора дрогнули и он улыбнулся. — Не ожидали, да?

Я в буквальном смысле остолбенел. Даже забыл, как дышать! Значит, все-таки Лискин виноват, что моя магия проснулась. Кто бы мог подумать, что его молния способна на такое?

— И как... И что... А кто? — я толком не мог сформулировать один вопрос, роняя горошины слов.

— Как всем юным дарованиям, Гильдия, конечно же, выделит преподавателя. Их, правда, сейчас в Бийске очень мало. А что касается такого редкого таланта... Но я попробую что-нибудь придумать. Есть у меня на примете один маг.

Александр Вениаминович разгладил усы и задумался. В этот момент мне вдруг показалось, что я знаю, о ком он говорит.

— Лискин... — выдохнул я.

— О, вы его уже знаете? Преинтереснейшая личность! Не успел появиться в городе, как уже снискал славу.

— К сожалению, встречались. Однако мы не были представлены друг другу, — скривился я, потерев зажившее место на груди.

— Постойте! Вы же Алексей Николаевич Вереховский! — он хлопнул себя по лбу и начал перебирать бумаги на столе. — Вот! От вашего имени оставлено обращение. — Он пробежался глазами по строчкам. — Так-так. Нападение. Похищение. Да, действительно, что “к сожалению”. Печально, так сказать. Других магов с той же способностью в городе сейчас нет. Можно пригласить, конечно, из Ново-Николаевска...

Александр Вениаминович упал в кресло и выжидательно на меня посмотрел.

— Впрочем, Лискин не самый плохой маг, если ему не давать спиртного.

Я молчал и думал. С одной стороны, старший координатор был прав. С другой стороны, еще неизвестны все обстоятельства нападения на меня и Феклу. Чего ради Лискин это сделал? Этот вопрос я и задал.

— Так и не выяснили. Говорит, что не помнит. Он сейчас занимается, так сказать, общественно полезной деятельностью в качестве наказания за свои проступки.

— Когда я могу встретиться с ним? — деловито спросил я.

— Дайте-ка подумать, — усатый снова закопался в бумаги. — У него еще неделя. Однако вы можете встретиться с ним через несколько минут, я отдам распоряжение. Выделю вам соседний кабинет. И пожалуйста, Алексей Николаевич, постарайтесь сберечь материальные ценности Гильдии.

Он улыбнулся, а я беспокойно сжал край куртки. Еще бы понять, как это сделать! Александр Вениаминович достал из кармана пиджака ручку, черканул ею пару слов в блокноте. Затем щелкнул пальцами и лист бумаги исчез. Я даже не успел перейти на магическое зрение.

— Хотите чаю, ваше сиятельство?

— Не откажусь.

Снова зашла та же самая горничная с подносом, но теперь на нем стояли две чашки, пузатый чайник и шесть вазочек с вареньем.

Снова потянулись минуты ожидания, и я принялся глазеть на кабинет Александра Вениаминовича. Дубовый стол, широкое окно, две стены занимали книжные шкафы, забитые папками с делами. Тонкие нити магических потоков, в основном рыжеватого цвета, тянулись через потолок. На сеть не похоже, скорее на паутину.

То и дело на столе появлялись документы — сначала появлялись крохотные искорки, затем и сам лист бумаги. Усатый не обращал на них внимание. Видимо, давно привык.

Наконец, в дверь постучали. Заглянул белобрысый парнишка и вместе с ним внутрь просочился гомон толпы.

— Георгий Валентинович прибыл.

Александр Вениаминович, отложив очередную папку, бросил взгляд на парнишку:

— Соседний кабинет готов?

— Да, господин старший координатор. Все проверили.

Усатый кивнул, и белобрысый исчез за дверью.

— Что ж, Алексей Николаевич, пойдемте, представлю вас.

Я вдруг подумал про людей за дверью. Удивительно, когда я зашел в тот зал, меня оглушили крики, а здесь даже ничего не было слышно. Следом за этим накатило глухое раздражение. Та дама с зонтиком. Там ли еще?

Собрав волю в кулак и сохраняя лицо, я встал с кресла и вышел вслед за старшим. Как только я переступил порог — все смолкло. Десятки глаз выжидательно уставились на меня. И мы в совершенной тишине дошли до нужного кабинета.

— Да уж, навели вы шороху, Алексей Николаевич! — шепнул мне Александр Вениаминович, распахивая дверь.

Отвечать я не стал, а впился взглядом в сидящего на диванчике Лискина. Он был трезв, а поэтому и страшно зол.

— Зачем я вам нужен? — его глаза сверкали.

У меня в груди моментально вспыхнул гнев. Я сжал кулаки и медленно выдохнул. Волосы на голове тут же зашевелились, а у сидящего мага пробежали по бороде искры статики.

— Господа! — громко сказал старший координатор. — Попрошу вас держать себя в руках. Итак, — он глянул на Лискина, — это Алексей Николаевич Вереховский, князь. Ваш будущий ученик. Как вы поняли, он обладает той же способностью, что и вы, — он повернулся ко мне. — Позвольте представить Георгий Валентинович Лискин. Еще раз напоминаю — держите себя в руках, а то светильников на вас не напасешься.

Шутка слегка сгладила напряжение в кабинете. Злость немного отступила, и я отвел глаза от Лискина.

— Так-то лучше, — усы старшего координатора дернулись и обнажили легкую улыбку. — Как я понимаю, ваше сиятельство, вы знаете теорию, но у вас мало практики, все верно?

Я кивнул.

— А вы, Георгий, должны Гильдии еще две недели?

Лискин скривился, но тоже кивнул.

— В связи с этим назначаю вас обучать молодого человека на оставшийся срок. Так как Гильдия заинтересована в хороших магах, я лично буду проверять успехи Алексея Николаевича. Это понятно? — жестко закончил он.

Теперь мы наклонили головы синхронно. У нас обоих не было выбора, как согласиться на эти условия.

— Где будут проходить занятия? — спросил я.

— Здесь. Я не имею права отпускать Лискина с территории Гильдии, — координатор прошелся по кабинету. — Места здесь достаточно. Будете приезжать каждый день, в полдень. Марфу Ильиничну я предупрежу, она будет открывать вам дверь в классную комнату. Вопросы?

Он оглядел нас, но мы молчали.

— Отлично. Всего доброго, ваше сиятельство, до завтра.

Александр Вениаминович распахнул передо мной дверь, и я вышел в соседний зал. Людей там осталось совсем мало, все были заняты заполнением каких-то листков, поэтому никто не обратил на меня внимание.

В приемной я быстро попрощался с секретарем и почти бегом помчался к ресторану.

И только возле самого крыльца я вдруг понял, что ужасно устал. Видимо, потоки магии в Гильдии подпитывали меня. Заглянул в резерв — едва ли там прибавилось объема, но все же там было больше, чем вчера. Это не могло не радовать.

К слову, отсутствовал я заметно больше двух часов и мне совершенно не нравилось нарушать собственное слово, данное Василию. Нужно отдать ему должное, нашел его я на том же самом диване. Перед ним стояли многочисленные тарелки с закусками, почти пустой графин с квасом. А рядом сидела хорошенькая барышня в голубом платье.

— Рад, Василий, что вы прекрасно проводите время.

— Ваше сиятельство! — от неожиданности он вздрогнул всем телом и резко убрал руку с талии девушки. — Как хорошо, что вы вернулись, я не находил себе места!

Красавица, услышав “ваше сиятельство”, бросила на меня томный взгляд, но осознав, что перед ней ребенок, быстро поклонилась и с извинениями исчезла.

— А как же Фекла? — с усмешкой спросил я.

— Да тут, эт самое... — растерялся Василий.

— О, вы заказали еду, это хорошо. Мне до ужаса хочется есть, — перевел я тему, чтобы не смущать его еще больше.

— Не знал, когда вы придете, вот, решил... да, — окончательно смешался тренер и опустил глаза в ближайшую тарелку.

— У меня есть к вам просьба, если позволите, — я налил себе кваса. — Мне нужно каждый день приезжать в Бийск к полудню. Но это должно остаться между нами.

Василий быстро покивал и выжидающе посмотрел на меня.

— Нет, не скажу. Просто надо.

— Как скажете, ваше сиятельство.

По глазам его я видел, что он уже вовсю думает о только что сбежавшей барышне. Это его дело, меня совершенно не касающееся. Главное, чтобы помалкивал и выполнял мои распоряжения.

После сытного обеда — я решил попробовать каждое блюдо на столе — мы отправились немного прогуляться пешком. А еще мне было интересно узнать в книжном магазине наличие учебной литературы по своей способности. Увы, там ничего не оказалось. Продавец предложил заказать несколько книг из столицы, но сроки доставки не обрадовали. Почти неделя. Придется полагаться на то, что предложат мне в Гильдии.

И только потом я распорядился возвращаться в имение.

***

Порог я переступил в прекрасном настроении. Птички радостно кружили над парком, цветы одуряюще сладко пахли, ветер ласково трепал мои кудри. Вот только хмурый Прокофий Андреевич не вписывался в эту картину.

— Хорошо съездили? — полюбопытствовал он.

— Что случилось? — вместо ответа спросил я.

— Все в порядке. Пришел в классную комнату, а вас нет. Забеспокоился.

У меня немного отлегло на душе. Никого не похитили и не убили.

— Готов приступать к занятиям прямо сейчас, — выдохнул я.

Учитель пронзил меня взглядом. Я внутренне сжался, но виду не подал. По лицу Вяткина пробежала тень, и он тут же отвернулся.

— Пойдемте, — сухо сказал он и пошел по коридору.

Его поведение сбивало с толку. Где тот балагур? Я привык, что хмурый здесь только Василий и Михаил, а тут учитель. Надо выяснить в чем тут дело.

Сегодня по расписанию у нас был уроки по литературе, истории и географии. Аккуратно поставив перед моим носом стопку учебников, Прокофий Андреевич выдал мне лист бумаги и вышел из класса, чем невероятно меня удивил. Обычно мы обсуждаем материал, почти ничего не записывая.

Такая резкая смена поведения меня выбила из колеи, отбив всякое желание учиться. Но я терпеливо выполнил все задания. Учитель так и не явился его проверять. Посидев еще немного, я плюнул на все и пошел к себе в комнату.

По дороге так задумался, что проскочил мимо нужного поворота и оказался возле библиотеки. Надо бы забрать оттуда учебники по магии. Дверь была приоткрыта. Почему-то меня это насторожило, и я помедлил заглядывать внутрь. И правильно сделал. Я услышал голос Прокофия Андреевича. Он тихо, но твердо говорил кому-то:

— Нужно быть предельно осторожными. Он опасен. Он здесь не просто так, понимаешь?

Любопытство начисто смыло волной гнева. Что все это значило? Кто опасен? Перед глазами начали появляться алые пятна и сразу же затрещали в волосах разряды. Пришлось быстро задышать, чтобы успокоиться.

Заходить я не стал. Испугался, что могу наворотить дел. С другой стороны, это выглядело как трусость. Но я искренне надеялся, что Вяткин говорит не про меня и в итоге все мне расскажет.

Я бесшумно отошел и устремился в свою комнату. Но едва я потянулся к ручке, то заметил дрожание воздуха возле нее.

“Опасность!” — сверкнуло в голове.

Резко отпрянув и перейдя на магическое зрение, я увидел краешек заклинания. Оно было таким же, как и в тренировочном зале.

Присев рядом, я начал его разглядывать. Почти прозрачное облако, без единой нити. Попробовал дотронуться — оно тут же распалось и исчезло. Странно. Весьма и весьма странно.

Вот и первый вопрос к Лискину появился. Хотя это была магия не его типа, но, думаю, он может рассказать мне что-то интересное.

С этими мыслями я зашел в комнату и обнаружил послание от матери Алексея. Она уже неоднократно присылала письма с трогательными вопросами о здоровье и обучении. Я старался отвечать в том же тоне, рассказывал про уроки, не упоминал о происшествиях. Ни к чему ей, а уж тем более Николаю Александровичу знать о похищении, нападении и уж точно не о появившейся магии.

Но ее слова вернули мне душевное равновесие. До ужина еще было много времени, и я посвятил его изучению теории магии с точки зрения того, что уже умею. Прошелся по страницам про резерв — ничего общего с тем, что я вижу в себе; глянул про потоки — совпало с тем, что я уже умею; потренировался в дыхании. В общем, провел день с пользой.

Когда зашла Лизонька, я набрасывал план действий на следующую неделю. И главным пунктом в нем было то, про что я все время забывал — узнать у Михаила про временных работников. Почему-то это все время выскакивает из моей головы. Хотя не удивительно — магия-то гораздо интереснее!

— Ваше сиятельство, — с опаской начала она, — ужин скоро подадут.

Она была бледнее обычного.

— Лизонька, все в порядке?

Горничная аж отпрянула от моего вопроса.

— Все хорошо, ваше сиятельство! — выпалила она и юркнула за дверь.

Что-то мне совсем не нравиться изменения в поведении прислуги. С твердым решением разобраться в этом вопросе, я прошел в главную столовую. Там меня ждал довольный Вяткин.

— Как хорошо, что я вас дождался, Алексей Николаевич! Вы все задания выполнили?

— Конечно, Прокофий Андреевич. А вы так и не проверили?

— Вот после ужина как раз собирался. Возникли ли у вас вопросы к материалу? — он выжидательно посмотрел на меня.

Я в ответ отрицательно качнул головой.

— Вот подумываю, раз вы и без меня так хорошо справляетесь, то, может я и не нужен уже больше.

— Что вы! Прокофий Андреевич, мне интересно обсуждать с вами мировую политику и историю государства. Где еще мой отец сможет найти такого учителя.

На мгновение показалось, что я перегнул палку — Вяткин не перестал улыбаться, но глаза его были печальны.

— Может быть, у вас есть какие-то иные планы? — решил уточнить я.

— Совсем нет! — излишне поспешно сказал он. — Все мое внимание исключительно для вас!

Лизонька внесла поднос с блюдами, но только на меня одного. Я хотел было попросить ее поставить приборы и для Вяткина, но он вдруг сам притянул к себе супницу и отпил прямо из половника. Девушка изумленно ахнула, приложив ладони к щекам. А я сидел, открыв рот. Прокофий Андреевич явно был не в себе.

Вяткин скривился, приложил салфетку к лицу и с грохотом накрыл суп крышкой.

— Голубушка! — сказал он. — Передай Анисию, что это совершенно невозможно есть! Откровенная гадость!

Я окончательно опешил. Наш повар отличался отменным умением готовить. Хотел было сам попробовать, но Вяткин так на меня посмотрел, что ложка сама выпала у меня из рук. Лизонька дрожащими пальцами взяла супницу и, роняя слезы, выбежала из столовой.

Прокофий Андреевич встал из-за стола, вежливо мне поклонился и на прощание произнес:

— Раз здесь нормально не поесть, пойду в сад, есть груши. Алексей Николаевич, вы местные фрукты не желаете отведать?

Я не успел ответить, а он уже скрылся в дверях. С места не двинулся — не собирался играть с ним в догонялки. Да поведение Вяткина откровенно пугало. Во мне вдруг проснулся ребенок, который хотел спрятаться под одеяло и трястись под ним от страха.

— Ничего не понимаю! — проговорил я в пустоту.

После, подхватив со стола пару румяных яблок, пошел в свою комнату. На этот раз никаких заклинаний на двери не было. У меня уже не было сил удивляться и я просто завалился на кровать и заснул беспокойным сном. Раз за раз открывая в ночи глаза, меня мучил только один вопрос — что происходит в этом имении?

В предрассветных сумерках дрема окончательно от меня сбежала. Я встал, умылся, привел себя в порядок, зачем-то уселся за стол. Поймал себя на мысли, что нужно набросать план вопросов к Лискину. Следом мелькнуло, что я чем-то похожим уже занимался. Как раз перед ужином. Поискал нужный лист бумаги, но его нигде не оказалось. Приснилось, что ли?

В голове царила каша из разрозненных фактов, которые никак не желали складываться в единую картину. Реальность и собственные мысли сплетались друг с другом, путали меня.

Я просидел больше часа, обхватив голову ладонями, пошагово восстанавливая события вчерашнего дня. Мне пришлось каждое действие записывать ручкой в блокноте! Потому что я тут же все забывал. Но пришел к выводу, что точно оставлял какие-то заметки.

Как же все перепуталось! Записка от матери была. Факт. Что же я делал потом? Пошел на ужин? Нет. Набросал вопросы по магии? Не уверен. Расписание занятий? Теплее.

Играть в угадайку с собственным разумом? Бред!

Одним движением я скинул все книги со стола и вскочил. Внутри клокотала злость. Дыхание не помогало, а лишь распаляло меня. По волосам тут же пробежал треск от магии, замигал торшер у кровати и взорвалась лампочка в люстре.

“Магия” — прошелестело в голове.

И вдруг я понял, кто мне может помочь. Бросив на пол ручку и блокнот, я выскочил из комнаты и бросился бегом по коридору.

Глава 10

За считаные минуты я добежал до двери спальни Прокофия Андреевича. Громко постучал и прислушался. Мне никто не ответил. И из комнаты не было слышно ни единого звука. Перешел на магическое зрение — все чисто. Никаких заклинаний не было.

Аккуратно повернул ручку, и дверь распахнулась. Я осторожно заглянул внутрь. Кровать не тронута, пиджака нет, домашняя обувь на месте. И где Вяткин? Он, получается, не ночевал здесь?

Я спустился на кухню, в надежде найти его там, но встретил лишь уставшую Анну. Она с устало посмотрела на меня:

— Ваше сиятельство, доброго утра, — она низко склонила голову. — Желаете позавтракать?

— Доброе утро, Анна. Вы не видели Прокофия Андреевича?

— Он... он... — она замялась, сцепила руки в замок. — Разве не у себя? — выдавила она из себя.

— В том то и дело, что нет. Думал, он уже здесь.

Горничная еще ниже наклонила голову.

— Мне кажется, что вы не все рассказываете, Анна. Отвечайте! — угрюмо сказал я, но потом мягче добавил, — пожалуйста.

Она подняла на меня глаза, полные слез.

— Ваше сиятельство, — Анна рухнула мне в ноги, — не губите! Он всю ночь провел у меня.

Мои брови взлетели. Провел и провел, что с того. Мужчина он видный. Хотя, конечно, я бы предпочел не знать об их связи, да и что Лизонька подумает? Мне тут скандалы и разборки влюбленных не нужны.

— Прокофий, — затараторила Анна, — Он... плохо себя почувствовал, дошел до нашей каморки и упал. Всю ночь его выхаживала.

Я вгляделся в темные круги у нее под глазами. Этого еще не хватало!

— И все?

— И все, ваше сиятельство!

— Поднимись с пола, пожалуйста, — я упал на стул. — И где он сейчас?

— Когда я встала, он еще спал.

— А что с ним приключилось?

— Отравление, — она вытерла лицо ладошками, — слабость, тошнота, высокая температура. Я постаралась его подлечить. Вроде получилось. Все было очень прилично, ваше сиятельство!

Переживает за моральный облик моего учителя. Я с трудом сдержал усмешку, но потом задумался. То, что она описывала, действительно были симптомы отравления. Это у нас такие груши в саду выросли? Или то был супчик? Я постарался припомнить ужин, и память услужливо показала мне Вяткина с половником. Он сделал все, чтобы я не попробовал тот суп. Внутри все заледенело. Меня хотели отравить?

— А насколько все было плохо? — я поднял на нее глаза.

— Смертельной опасности не было. Скорее всего, съел что-то испорченное. Хотя откуда в доме такое. Так вам принести завтрак?

— Вы уже сами-то ели?

— Да, ваше сиятельство.

— Неси тогда то, что сама ела. И проверь Прокофия Андреевича, как он там себя чувствует.

Она ловко выставила на стол миску с кашей и ломоть хлеба с маслом, и поспешно выскочила из кухни. Я не стал привередничать и за несколько минут смел все. А потом пошел искать Михаила. Сколько уже времени не могу до него дойти! Все время кто-то отвлекает.

***

Старший по дому мирно дремал в своей кровати, когда я постучал в его спальню. Резко распахнув ее, он переменился в лице, будто с трудом сдерживая ругательства, и растянул губы в улыбке.

— До-оброе утро, ваше сиятельство. Не ждал вас так рано, — затараторил он, кутаясь в роскошный халат. — Я сейчас, мне нужно одно мгновение, чтобы привести себя в порядок. Не могли бы мы с вами встретиться в моем кабинете через час?

У меня дернулось веко. Михаил понял это по-своему и заметался по комнате, хватая, то штаны, то рубаху.

— Я подожду, — сказал я и закрыл дверь.

Делать мне больше нечего, чем смотреть, как этот человек переодевается.

Ровно через десять минут. Дубский выскочил из комнаты и повел меня в свой кабинет.

— Ваше сиятельство, что вас интересует?

— Хотел узнать, как дела в имении. Раз у меня нет магии, хочу, чтобы вы научили меня разбираться в управленческих делах.

— Как неожиданно!

Михаил засуетился, начал перекладывать бумаги с места на место. Я рассматривал количество толстых тетрадей, торчащие из них записки. Всюду пыль, корзина забита мусором. Зацепился взглядом за резную подставку для карандашей на столе. Она очень нелепо выглядела посреди бардака.

— Не знаю, получится ли у меня выкроить для вас время... — продолжил Дубский.

— Я готов начать прямо сейчас.

И кто меня дернул за язык? Зачем мне вообще это нужно?

— А как же ваши занятия с Прокофием Андреевичем? — он покосился на меня. — Но как скажете, ваше сиятельство. У меня как раз есть дело, — он на мгновение задумался. — Проверить количество продуктов и полотенец.

— А зачем считать полотенца?

— Как же! — всплеснул руками Михаил. — Со временем они ветшают и приходят в негодность. Их нужно менять. А чтобы знать, сколько нужно заказать новых, нужно пересчитать старые. Пройдемте в кладовую.

Мы так ходили еще пару часов, занимаясь, по моему мнению, откровенной ерундой. Петр Николаевич, управляющий в моем имении, собирал всю информацию от прислуги, ловко сводил данные и делал заказ поставщику. В остальное время ходил с важным видом по дому и протирал белыми перчатками полки. А потом сквозь свои лошадиные зубы выговаривал прислуге за чистоту и порядок.

Михаил же постоянно говорил про важность подсчета каждой мелочи. В общем, морочил мне голову, нежели действительно показывал работу старшего. Но я не вмешивался, в какой-то момент даже стало интересно, насколько у него хватит терпения. Лишь когда время подошло к одиннадцати часам, я остановил Дубского.

— На сегодня достаточно, спасибо Михаил. Распорядитель о коляске, я уезжаю в город.

Старший замаскировал вздох облегчения за кашлем. Я сделал вид, что поверил ему.

— Как скажете, ваше сиятельство. Сию минуту.

***

Василий уже меня ждал возле крыльца. Приоделся, гладко выбрил лицо. Видно, что на свидание собрался. Ох, держись, Фекла! Надо будет переговорить с тренером о его моральном облике и поведении. Не уверен, конечно, что меня он тут же расстанется с той барышней, но предупредить я обязан.

Ветер трепал мои кудри, а я задумался обо всем происходящем в имении. Михаил мне точно врал про полотенца. Что-то мне подсказывает, что прикарманивает он деньги отца, выданные на мое содержание. Халат это дорогой, да и подставка на столе. Явно не подарки богатой любовницы. И еще поведение Вяткина. С кем он разговаривал в библиотеке? Почему съел суп, не дав отравиться мне?

Но это все меркло, перед жаждой знаний. Мне одновременно хотелось понять магию, и в то же время личность Лискина. Как он сможет учить меня, если он все время пьет? А если он трезвый, будет ли у него магия?

Коляска остановилась возле Гильдии магов за пять минут до полудня. Тренера я сразу отправил в ресторан, а сам пошел на свой первый урок.

Меня встретила Марфа Ильинична, приветливо улыбнулась и тут же взмахнула рукой. В ответ на ее заклинание в стене появились очертания прямоугольника. Медленно пробежались золотые линии по контуру, затем проступило полотно двери и в самом конце — резная ручка. Тихо щелкнул замок.

— Алексей Николаевич, проходите скорее в нашу классную комнату, — сказала она и глубоко вздохнула, смахнув пот со лба.

Пришлось поспешно отвести глаза от натянувшегося на ее груди платья.

— А эта дверь появляется по вашему желанию? — невпопад спросил я.

— Да, но требуется усилия. Не моя магия. Но я привыкла, — она перевела дух. — Мне всегда доставляет радость видеть удивление на лицах наших учеников. Проходите скорее, Георгий Лискин уже ожидает вас.

Я скользнул внутрь и оказался в просторной комнате. Посередине стояла парта с тетрадкой и ручкой. Недовольный маг сидел в углу на широком кресле. Рядом с ним стоял маленький столик с графином воды и двумя стаканами. Другой мебели в классе не было.

— Быстрее начнем, быстрее закончим. Давай, проходи, князь, — последнее Лискин почти выплюнул.

— Доброго дня, — я опустился за парту.

— Эй, куда. Встань рядом. Посмотрю на тебя.

Пришлось выполнить его команду, ничем не выдав свои чувства. Меня раздирали противоречия. Стоял и гадал, что Лискин может увидеть? Свою собственную магию? Или что-то другое?

Я спокойно подошел, испытывающе смотря на Лискина. Он тяжело поднялся с кресла, пыхтя, обошел меня по кругу и зачем-то ткнул в меня пальцем. От этой бесцеремонности мгновенно проснулась ярость, и я ощутил, как зашевелились волосы.

— От молодец! Хорош! — Георгий хлопнул себя по ляжкам.

Тело непроизвольно вздрогнуло. Вспомнилось, как он скакал по парку и швырялся молниями.

— Что ты трясешься-то? Испугался что ли? Да чего тут бояться! Смотри внимательно.

Он свел ладони близко друг к другу, а потом между ними появились искры. Раздался легкий треск, и с его рук сорвалась ослепительная вспышка. Она пролетела через всю комнату и почти бесшумно ударила в стену. Я проследил за ней взглядом. На светлых обоях остался неаккуратный след. Пальцы сами собой потянулись к груди.

— Видал? Ты тож так должон уметь, — он дернул себя за бороду и рассмеялся. А потом глянул на меня и прищурился, — малец, выпить не найдется?

— Мне еще рано, — зло сказал я.

— Да? Жаль, жаль. Чего ты злишься-то? — он обошел меня по кругу.

— Вы меня не помните?

— А должон? — его маленькие поросячьи глазки уставились на меня.

— Ночь, имение семьи Вереховских, — я на мгновение прикрыл веки. — Вы похитили мою горничную, напали на меня.

— И ты видел меня? Точно? — он прищурился.

— Я уверен в том, что видел. Блестящая лысина, в руках была бутылка, и вы пели частушки. Нецензурные.

— Нецензурные? — он погладил себя по гладковыбритой голове. — Ну это точно я. Жаль, что не помню. Видимо, хорошо я провел время. Но раз ты тут, стоишь обеими ногами ровно, значит, не пострадал. И горничную, поди вернули?

— Нашли в лесу.

Злость все не отступала, и я сжимал и разжимал кулаки.

— Эй, расслабься, — он упал в кресло. — Магия — штука тонкая. На одном гневе далеко не уедешь. Нужно держать себя в руках. Я вот держу.

Он обхватил себя за локти и рассмеялся. Мне стало муторно. Видимо, это отразилось на моем лице, и поведение Лискина резко поменялось.

— Так, — сказал он. — Сел за парту! Быстро!

Я нехотя подчинился.

— Начнем с основ. Как известно, существует магический резерв и эфир, из которого мы черпаем силу. Это, я надеюсь, понятно? — он дождался кивка и продолжил. — Чтобы увидеть линии потоков эфира, необходимо переключиться на особое зрение.

Он мне наизусть зачитывал строки из какого-то учебника! Я и так все это знаю, лучше бы что-то дельное сказал.

— Умение разбираться в потоках приходит с опытом, — продолжил он. — Тебе, юный князь, это еще рано. Сначала нужно научиться держать себя в руках и правильно дышать. Ясно?

Я кивнул и тут же перешел на магическое зрение. Как интересно! Вокруг Лискина сверкали крохотные искорки — они пронизывали его рубаху и штаны, кружились над лысиной, даже мелькали в бороде.

— Не могли бы вы мне сказать, почему вокруг вас витают частицы магии? — прервал его я.

— Не могли бы вы мне сказать, — писклявым голосом передразнил он и тут же нормально продолжил. — Видишь, значит? Так даже лучше. Лень рассказывать эту ерунду из книжек.

— Мне и не надо. Я уже все это читал. Мне нужно понять, как использовать силу. Без вреда для окружающих, — с легкой иронией добавил я.

— Вот оно как. Торопишься, малец. С другой стороны, раз видишь, то перейдем сразу к следующему уроку. Авось повезет и расстанемся быстрее. Больно лицо у тебя противное, смотреть тошно.

Я промолчал. Вступать с ним в спор не в моих интересах.

— Так вот. Если ты не будешь контролировать силу, а только качать через себя эфир — станешь ходячей бомбой. Вот представь, старушка тебя клюкой отоварила, а ты — бах! — и ее в клочья! — он рассмеялся.

Мне стоило большого труда не отреагировать на эту фразу. Я изо всех сил сдерживал свои эмоции. Только волосы все время стояли дыбом от статики.

Дальше стало еще хуже. Лискин задавал вопросы по магии, я отвечал. В случае ошибки — получал колючие удары молнией и злые комментарии. По его словам, так он показывал разницу в количестве взятой из эфира силы. Я морщился от вида подпалин на рубашке, но, сцепив зубы, продолжал показывать свои знания.

Через пару часов Лискин выдохся, разворчался, и уже даже не использовал магию, а устало сидел в кресле и бубнил про то, как тяжело работать с нерадивыми учениками. Но я был доволен. Да, у меня не получилось сформировать полноценную молнию. Однако я хотя бы разобрался с основами.

И как раз в тот момент, когда в воздухе раздалась приятная трель, я осознал, как сильно устал.

— Так, на сегодня все, — сказал Лискин. — Сейчас придет Кругликов и выпустит меня отсюда. Притомился я что-то, — он дернул себя за бороду и вдруг повернулся ко мне. — А ты князь странный. И магия у тебя какая-то странная. Намешано будь здоров. Я бы тебя на опыты сдал. Смеха ради.

Его слова прервало появление двери в стене. Сначала проступили ее контуры, а потом она открылась. В классную комнату вошел Александр Вениаминович. Он внимательно осмотрел нас обоих, вздохнул, увидев черное пятно от молнии на обоях, и произнес:

— Ваше сиятельство, на сегодня, думаю, хватит. Прошу пройти со мной. А вы, Лискин, остаетесь ждать дежурного.

— Знаю, знаю, — отмахнулся Георгий и прикрыл глаза.

Мы вышли из комнаты прямо в приемную к ожидавшей нас Марфе Ильиничне.

— Алексей Николаевич! Может, чаю? — с милой улыбкой спросила она. — Как первое занятие? Понравилось?

— Не откажусь. Все хорошо. Да, — лаконично ответил я, присаживаясь на диван. — А учебники мне выдадут?

— Конечно! — воскликнул старший координатор. — Сейчас принесут. А мне уже пора! До завтра, ваше сиятельство.

Он поклонился и вышел через существующую дверь в соседний зал. Марфа Ильинична протянула мне чашку, пододвинула вазочку с вареньем и занялась своими делами. Я ее не отвлекал, размышляя о том, что мне удалось сегодня узнать, попутно сравнивая с тем, что написано в учебниках.

Вышло очень много различий. В книгах и близко не было того, что мне сегодня рассказывал Лискин. Поэтому-то и в магазине не нашлось нужных книг. Невозможно описать, как работать с электричеством, если не понимаешь, как пропустить через себя эту часть эфира. А ведь у каждого типа магии способы разные. Да и потоки везде разные, нужно понимать, где места силы. Все так запутано!

Я вздохнул. В моем мире все было гораздо проще! Вот резерв, вот заклинание. Все. Мало личных запасов? Возьми накопитель.

В приемной появился белобрысый парнишка, которого я видел вчера. Он принес всего пару книг. Достаточно тощих, как по мне. Секретарь передала мне книги и на прощание сказала:

— Алексей Николаевич, ждем вас завтра в полдень. Хорошего вам дня! Не забудьте пообедать! Организму нужны силы, чтобы использовать магию.

Это она права, желудок мне уже намекнул, что чая с вишневым вареньем для молодого растущего организма совершенно недостаточно. Я вежливо поклонился ей, взял учебники подмышку и вышел на теплое солнце. Теперь в ресторан!

***

Едва входная дверь закрылась, в приемную вернулся Александр Вениаминович. Он подошел к Марфе Ильиничне и тихо проговорил:

— Чует мое сердце, что с этим ребенком не все так просто.

— Сама вижу, Сашенька. И меня это немного пугает.

— Не переживай, душенька. Разберемся. И не таких раскалывали, — лицо Кругликова стало жестким. — В нем неправильно идут потоки. Чувствую чужое влияние. Да и та стычка с Лискиным. Не странно ли, что два мага с такими редкими способностями вдруг нашлись в одном Бийске?

— Я все боюсь, что Георгий его испортит. Будет у нас не один, а два хулигана!

— Нет, не та порода. Мальчишка хорошо воспитан, умен не по годам, смел. Таких нужно держать поближе.

— Поняла тебя. Все будет в лучшем виде, ты же меня знаешь.

— В таких вопросах я могу доверять только тебе.

Он нежно поцеловал кончики ее пальцев и вышел.

Глава 11

Переступив порог имения, я первым делом решил найти Прокофия Андреевича. Однако его комната была пуста — не было вещей, исчез чемодан, тетради, учебники. Зашел в классную комнату, но и там была чистота. Уехал? И ни слова не сказал.

Я спустился, чтобы узнать что-нибудь у прислуги. Фекла и Анна развели руками, а Лизонька ходила по кухне из угла в угол и не находила себе места. Михаил же, поджав губы, на все вопросы мрачно цедил:

— Вяткин собрал свои вещи, получил расчет и отбыл в неизвестном направлении.

У меня голова кругом пошла. Ни записки, не объяснений. Горничная винила себя в произошедшем, мол, недосмотрела, пока он болел. Анна горячо убеждала Лизоньку, что он полностью был здоров и его жизни ничего не угрожало. В итоге я выяснил, Вяткин ускользнул, когда горничные ушли прибираться и оставили его одного.

Поспешное бегство после отравления? Это что же должно было случиться, чтобы он так поступил?

Дополнительные расспросы ничего не дали. Наоборот, я наткнулся на странное отчуждение. Фекла избегала меня весь вечер, Василий был мрачнее обычного. Весь дом погрузился в глухую тоску. Всем не хватало Прокофия Андреевича. А ведь он один с искренней теплотой ко мне относился. Домашние винили меня в случившемся?

Его отсутствие породило во мне неприятное ощущение предательства. Я ведь мог на него положиться. В конце концов, он мне жизнь спас! Почему же он уехал?

Весь вечер я задавал себе вопросы и не находил на них ответов. Отвлечь меня смогли мысли о магии. Точнее сказать, знакомое полупрозрачное заклинание. Я тренировал магическое зрение и краем глаза увидел марево возле двери. Использовав подсказанный Лискиным метод концентрации, я обнаружил тонкую нить, бегущую от облачка в другой конец коридора. Магия была такой слабой, что едва я сделал несколько шагов, она пропала.

Покрутившись в коридоре еще с полчаса, найти нить заново у меня не получалось. Пришлось, несолоно хлебавши, вернуться. Настроение окончательно испортилось.

***

А следующее утро началось со ссоры Василия и Михаила. Я не успел дойти до столовой, как услышал их голоса из кабинета старшего по дому. Тренер на повышенных тонах спрашивал его о задержке зарплаты. Я решил вмешаться.

— Доброе утро, — кивнул обоим, — что случилось?

В ответ получил снисходительный взгляд от Михаила и гневный от Василия. Да, быть в теле ребенка сейчас мне только мешало. Даже статус сына князя несильно прибавляло мне веса. Но эта их реакция вызвала во мне целую бурю эмоций.

— Итак, — зло процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки, — успокойтесь. Оба.

Последнее сорвалось с глухим рыком. Лица тренера и старшего по дому мгновенно изменились — будто кто-то стер эмоции.

— Что случилось? — продолжил напирать я, не обратив на это внимание.

— Михаил Викторович задерживает выплату за две недели, — пресно начал Василий.

— Сейчас не могу выдать деньги, — вставил Дубский. — Закупил продовольствие на неделю вперед.

— Много? — уточнил я.

— Достаточно.

— И наличные не остались?

— Остались.

— И в чем тогда вопрос? — изумился я, глядя, то на Михаила, то на Василия.

— Не хочу, — сказал он и вдруг вздрогнул, потер переносицу и удивленно заморгал, — то есть я хочу сказать, что выдам, конечно. Завтра. Да-да, завтра.

Он засуетился, начал перекладывать бумажки на столе. Василий тоже отмер, хмыкнул, попрощался и вышел из кабинета.

И что это сейчас было?

***

Быстро позавтракав, я подхватил учебники и в скором времени уже ехал в коляске в Гильдию. Подсев ближе к правящему лошадью тренеру, я спросил:

— Василий, вам срочно нужны деньги?

— С чего вы взяли? — спросил он, не отрывая взгляд от дороги.

— Я же слышал вашу с Михаилом ссору.

— Да? — Василий на мгновение обернулся. — Да-да. Точно. Вы были там. Этот Михаил все время задерживает зарплату. Должен был дать еще в начале недели. Но мы решили вроде вопрос. Деньги я получу завтра.

Я кивнул, буравя взглядом его затылок. Он с трудом вспомнил, что я вмешался в их разговор. Неужели я настолько незаметный? Мысли так и распирали череп, аж в висках заломило от боли. Думаю, стоит задать этот вопрос Лискину.

Тот ждал в классной комнате, развалившись в кресле. Как и вчера он был трезвым, а из-за этого — чрезвычайно хмурым. Его лысина блестела бисеринками пота, борода торчала клоками, рубаха в нескольких местах испачкана, будто он ночевал на улице.

— Георгий Валентинович, у меня вопрос, — вместо приветствия начал я.

— Явился, — проворчал он. — И что же ты хочешь спросить?

— Как можно распознать чужое заклинание?

— Хм, — Лискин дернул бороду и задумался, — смотря какое. Вот так взять и увидеть можно через магическое зрение. А узнать чье оно... Тут в дело вступает логика. Слышал о такой, князь?

Я не удостоил его ответа, а просто сел за парту и внимательно посмотрел на него.

— К примеру, это заклинание воздушника. Оно поблескивает голубым, воздушное и так далее. Очень просто. Наши с тобой — с искрами. Ты в тот раз спрашивал, почему они летают вокруг меня. Это как раз и есть остатки моей магии.

— Нет, оно не было похоже на воздушное, ни на водное, ни на огонь.

— А как оно выглядело? — глаза Лискина сверкнули.

— Полупрозрачное, как дрожание воздуха, — припомнил я.

— Интересно, — он потер лысину, — не слышал о таком.

— Скажите, можно мне получить список всех видов магических способностей?

— В этой жизни можно все что угодно сделать. Вопрос цены, — прищурился Лискин.

— И сколько это может стоить?

— А ты не промах, юный князь. Я поспрашиваю. Еще вопросы?

— Конечно, у меня тут целый список!

Я полез в карман куртки, но он оказался пуст. Да что ж такое с моими записями? И тут на ум пришел тот самый план на неделю, про который я буквально вчера не мог никак вспомнить. Сейчас же события вечера ясно стояли перед глазами. Получается, его украли?

— Какие нынче нерадивые ученики пошли! Даже домашнее задание не выполняют! — в очередной раз заворчал Лискин.

— Вы ранее не обговаривали условия моего обучения, и пункта про указанный вид задания не уточняли, — задумавшись, я машинально ответил заученными канцеляризмами из прошлой жизни.

— Опа! Да у нас тут будущий чиновник! — Лискин откровенно заржал, сотрясаясь всем телом. — Ой, я не могу! Указанный вид задания! Ну ты даешь, парень!

На его глазах выступили слезы, а я мысленно обругал себя за такую промашку. Впредь буду умнее.

— Так как списка при себе у меня нет, перейдем к сегодняшнему занятию?

— Ну, давай. Будем учиться метать молнии!

Мы встали напротив друг друга. Он искренне улыбнулся, а потом резко хлопнул в ладоши, и в меня тут же полетела яркая вспышка. Я удивленно увернулся и проследил за ее полетом. Разряд пришелся в то же самое место, что и вчера. Местные горничные, конечно, пытались отмыть черное пятно, но полностью убрать черные разводы не вышло. Кругликов снова будет ругаться. Нужно будет ему купить какой-нибудь подарок.

— Очередное нападение на князя? — я выгнул дугой бровь.

— Ну не попал жеж! — усмехнулся Лискин. — Реакция в порядке, так и запишем. Итак, для формирования заклинания, его для начала нужно знать. Тебе хоть учебник-то выдали?

Я кивнул на лежащие на парте книжонки.

— И, поди, прочитал уже все?

— Разумеется.

— Разумеется, — передразнил меня Лискин. — Давай, рассказывай, что узнал.

— Необходимо зачерпнуть из подходящего потока немного эфира, усилием воли пропустить его через себя и сконцентрироваться на точке формирования заклинания, — вспомнил я строчки из учебника.

— Выучил, надо же! Тогда делай.

Я перешел на магическое зрение и нащупал нужную нить силы. Потянулся к ней, пытаясь втянуть в себя частички эфира. С непривычки переборщил, и в меня хлынул целый поток силы. Волосы моментально встали дыбом, а руки засветились от множества искр. Кажется, я еще из личного резерва добавил. По привычке.

— Эй, аккуратнее!

Лискин отскочил и замер в напряженной позе. А я продолжил, прошептав нужное слово из учебника. Магия неспешно перетекла в ладони, и воздух над ними засверкал крошечными молниями. Получилось слишком... Мысль прервал крик Лискина.

— Сбрось сейчас же!

— Куда?! — опешил я.

— Да прям на пол!

Он отошел к самой стене. На мгновение показалось, что он хотел спрятаться за кресло, но, видимо, гордость не позволила. Мне пришлось резко встряхнуть руками, чтобы скинуть сгусток силы. Лискин прикрыл глаза, резко выбросил ладони в мою сторону.

“Опасность!” — мелькнуло в голове.

В тот же момент раздался взрыв.

Вокруг замерцал воздух и следом ударила взрывная волна. Она отбросила меня в противоположный конец комнаты и знатно приложило об стену. С потолка посыпалась штукатурка, а парту разнесло в щепки, на полу образовалась немаленькая воронка. Из моего положения были видны рваные края линолеума, слой бетона и немного кирпичей. Хорошо, что заклинание не прошло на этаж ниже.

Лискин разразился длинным потоком бранных слов. В других обстоятельствах я бы их даже записал, но сейчас, валяясь на полу, мне было не до того. Слышал я его, как сквозь вату, да и глаза навернулись слезы. Но боли особо не было. А это не могло не радовать.

Рядом со мной проступили очертания двери, и в комнату влетел Кругликов.

— Что здесь происходит?! Георгий! Я же просил не разносить это помещение!

— Александр! Это все малец, не я, — хрипло смеясь, ответил Лискин.

Старший координатор удивленно захлопал глазами и глянул на меня и тут же бросился меня поднимать. Прямо за шкирку, как котенка. Но я не обиделся, сам-то подняться еще не мог.

— Алексей Николаевич, как вы? Все в порядке? Руки-ноги целы?

Он отряхивал меня от пыли и сора, не переставая причитать.

— Что же вы так, надо аккуратнее с силой работать. Перерыв! Марфа Ильинична, — крикнул он в открытую дверь, — распорядитесь насчет чая.

— Сию минуту, Александр Вениаминович, — встревоженное лицо с очаровательным носиком мелькнуло в проеме.

Пока горничные приводили комнату в порядок: заклинанием очищали воздух и пол, я пытался прийти в себя. Я еще в полной мере не осознал, что сделал.

— Ну, рассказывай, Георгий, что случилось.

— Да что, что, — Лискин скривился и кивнул на меня, — он не рассчитал силу, черпанул по максимуму. Сказал сбросить на пол. Он и сбросил. Если б в окно — без стены бы остались.

— Ничего умнее не придумал? Даже не сообразил забрать часть на себя? — с укором проговорил Кругликов.

— Да нах... — косой взгляд на меня, — да зачем мне такое? Я жить хочу.

— А если б его осколком?

Я поежился от таких перспектив.

— Ты меня за дурака считаешь, что ли? — разозлился Лискин. — Да я ж на него защиту бросил.

А, вот почему мерцал воздух перед взрывом. Я с благодарностью кивнул Георгию. Тот дернул плечом.

— Это в моих интересах, малец. Ничего себе такого не придумывай. Слушай, Александр, едрить, — Лискин повернулся к Кругликову, — может нам в твоих казематах лучше продолжить? Там хоть защита есть.

Александр Вениаминович выпучил глаза и чуть не подавился чаем.

— Ты в своем уме? Чтобы я и княжеского сына и в казематы?

— Да ты сам подумай! Пока он научится, мы еще раз десять все тут разнесем. А там есть одна интересная камера, где можно использовать магию, но наружу ничего не просочиться.

Кругликов подозрительно прищурился и вздохнул.

— Небось Аркашка разболтал, да? Вот же бедовый старикан!

— Соглашайся!

Старший координатор повернулся ко мне.

— Алексей Николаевич, не будете против таких мер безопасности?

Я оглядел классную комнату, задержав взгляд на раскрученном кресле, дыре в полу, пятну на стене и кивнул.

— Думаю, ради безопасности, можно практиковаться там.

— На том и решим. Вы сегодня еще будете продолжать? Как вы себя чувствуете, Алексей Николаевич?

— Устал немного.

— Устал он! — влез Лискин. — пропустил через себя тонну эфира и “устал”! Да ты валяться должен в бессознанке! Александр, я тебе говорю, у парня потенциал. Нужно продолжать прямо сейчас!

Его энтузиазм мне не слишком понравился.

— Давайте, все же, — предложил я, — закончим занятие на теории. Разберем, что я сделал не так, а завтра уже спустимся в подвал.

— Георгий, вот пример разумного поведения, — важно сказал старший координатор. — Вот и договорились. Сейчас принесут новую парту, и вы продолжите.

— И учебники, — сказал я.

— Да-да, и учебники.

Кругликов выскользнул за дверь, и она сразу исчезла. Лискин потоптался возле места падения заклинания.

— Ты сам-то понял, в чем была твоя ошибка? — спросил он, покосившись на меня.

— Д-да, — заикаясь ответил я.

Меня начало трясти. Адреналин схлынул, тело стало вялым, а вот зубы отбивали лихую чечетку, едва я попытался что-то сказать. У меня до сих пор перед глазами стоят момент взрыва. Каждую секунду заново переживал — вот сверкающая молния стекает с моих рук, касается пола...

— Эк тебя, князь, — сочувственно произнес Лискин. — Но сейчас же соберись! Если дашь себе сейчас расслабиться, ничего в голове не задержится. Стресс и опасность — самые лучшие учителя. Итак, повторяю вопрос. В чем была твоя ошибка?

— Слишком много силы, — едва разжимая губы ответил я.

— Правильно и неправильно одновременно, — раздраженно процедил Лискин. — Отсутствие контроля, неумение рассчитывать объем, незнание основ, пустая твоя княжеская голова! Во всех учебниках написано, что прежде чем формировать заклинание, нужно понимать, какого размера оно должно быть. Если хочешь просто сладкий чай, не нужно его заваривать в сахарнице.

Он выдохнул и рухнул в кресло. Как я вижу, его тоже зацепило. Чтобы взять себя в руки, пришлось сделать дыхательные упражнения. Лискин внимательно за мной понаблюдал, поглаживая бороду, а потом сказал:

— Вот ты правильно делаешь, значит, умеешь. А чего тогда хапнул так много? Как в три горла жрал с голодухи. Да откуда тебе знать про голодуху-то, — он махнул рукой. — Мамкин с папкой сын, хоть и князь.

Зря он так про голод-то. За все время в камере в шкуре Верховцева меня кормили хорошо, если раз в день. Но Лискину, понятное дело, об этом знать не нужно. Да и я был слишком уставший, чтобы ему отвечать.

Внутри образовалась гигантская дыра, которая требовала насытить ее магией — резерв был абсолютно пуст. Руки чесались припасть к потоку и пить, пить, пить, пока в голове не останется лишь приятный звон.

Я все время поглядывал на нити эфира, никак не решаясь зачерпнуть из них. Тут их так много! Сверкающие, зеленоватые, белесые. Ладонь протянуть только.

— Эй, князь, — отвлек меня Лискин. — Ты это там себе не думай! Опять обожраться хочешь? Думаешь, вторая дыра обрадует Кругликова?

Заметил! Я чуть скривился, не отрывая взгляда от потоков.

— Сколько их? — спросил Георгий.

— Много.

— Конкретнее.

— Три-четыре. Не уверен, что вижу их все.

— А скажи-ка мне, юный князь... — Лискин задумчиво потер лоб. — Что показал ритуал на одиннадцатилетие?

Я опустил глаза. Сказать правду или соврать? Доверия к Лискину не было, но сможет ли он полноценно меня обучить, не зная всех обстоятельств?

— Ничего не показал, — твердо ответил я, глянув ему в глаза.

— О как! Хотел бы я видеть лица твоих родителей! Вот умора! Единственный сыночек и полный ноль! — он гадко засмеялся.

Несмотря на усталость, злость тут же ударила в голову. Не осознавая, что делаю, я потянулся к ближайшей нити. Нервы натянулись до предела и на глаза упала алая пелена.

— Не сметь говорить так о моих родителях.

Каждое слово — удар сердца.

Лискин замер. Его глаза бессмысленно уставились мимо меня, а рука, держащая бороду, расслабилась и упала на колени.

— Не говорить так, — прошелестело в тишине классной комнаты.

Глава 12

Я внимательно посмотрел на Лискина. Его лицо разгладилось, даже морщинки почти исчезли.

— Встать! — резко скомандовал я, стараясь удержать концентрацию.

Он поднялся с кресла и замер напротив меня. Пустой взгляд, спокойная поза.

— Сделать шаг вперед!

Тяжелая фигура Лискина послушно сдвинулась. Интересно получается. Значит, я могу управлять другими, используя магию? Не только кидаться молниями? А как теперь вернуть магу волю?

Я прикрыл глаза и постарался расслабиться, встряхнул руками, размялся. Тут же раздался вздох, и в комнату вернулись звуки.

— Так на чем мы остановились? — задумчиво спросил Лискин оглядываясь.

— О магии, Георгий Валентинович, — я сумел скрыть улыбку. — О потоках. Скажите мне, — я указал рукой на тонкие линии силы, бегущие вдоль стены, — сколько тут видов магии?

— Множество! — он поднял палец вверх, — природа этих потоков до конца неясна. Известно, что существует эфир, из которого мы черпаем силу. Однако тут тоже не все так просто. Я не могу взять воздушную или огненную магию. Один тип магии — один тип потока.

— Но почему они разные? Неужели магии есть дело до разнообразия?

— Как раньше места для церквей выбирали? Важно было, чтобы ее отовсюду видно и слышно было. Значит, не низина, а возвышенность. При этом земля, на которой будет стоять церковь — везде одинаковая. Также и магия. Она везде, но тем не менее конкретно мне или тебе, подходит лишь одна ее часть.

Манера говорить у Лискина поменялась, речь стала плавной. Даже слушать приятно стало.

— Существует мнение, — продолжил он, — что разделения на эти самые потоки — не существует. Все дело в том, что маг может видеть только один тип силы, что соответствует его способностям. Поэтому мне и было так интересно, сколько видел именно ты.

Я задумался, если могу разглядеть несколько нитей, то значит, я могу использовать разные типы магии? От этой мысли ноги стали ватными, и я опустился на пол — стул нам так и не принесли.

Как же плохо не знать основ!

— А что еще говорят? — спросил я.

— Что не может маг владеть разными силами, — маленькие глазки уставились на меня. — Не может.

— То есть, условно, по этой комнате проходит один поток, который в глазах других магов, делится на нужные части? Как видимый спектр света, что ли?

Лицо Лискина перекосило, я прям видел, как двигаются шестеренки в его голове.

— Эк загнул, княже. Если я правильно помню, то да, похоже. И физику знаешь. Очень любопытно.

Постепенно он становился прежним. Видимо, эффект воздействия моего голоса закончился.

— У отца была богатая библиотека, — аккуратно ответил я.

— А что ж он тебя сослал в Бийск, а не оставил, такого умника, под боком?

Я с сомнением покосился на него — он забыл все, что я ему говорил раньше. Хотя это к лучшему. Реакцию Лискина я увидел. И таких ошибок я повторять не буду.

— Что-то я устал, — выдохнул маг и потер лысину.

— Я хотел поблагодарить вас за щит.

Лискин лишь махнул рукой, а я продолжил:

— Подождите, но если, к примеру, я хочу поставить на дом защиту от огня, то должен вызвать соответствующего мага, так?

— Так.

— Но как мне понять, что он все сделал правильно? Я же не увижу заклинания!

— У каждого такого специалиста есть гарантийное письмо. И если вдруг случится пожар, то приедет специальная комиссия. В случае если вина огненного будет доказана, то погорелец получает полную компенсацию за поврежденное имущество.

— Хитро.

— Стандартные меры предосторожности, — он дернул плечом. — Репутация превыше всего.

— Георгий, а почему вы пьете?

— А есть, что? — оживился Лискин, блеснув глазами.

— Я не к этому. Мне сказали, что вы таким образом пополняете запасы магии.

— Что? Чушь какая! — он устало рассмеялся. — Нет, я просто люблю выпить. Может, ты в следующий раз принесешь мне бутылочку красного? А?

— Нет, и это не обсуждается.

Лискин погрустнел, но ничего не сказал — открылась дверь и зашел Кругликов с учебниками. За ним пыхтел белобрысый парнишка, тащивший парту.

— Александр, да зачем нам тут парта, надо ее сразу в подвал нести, — удивился Лискин.

— Здесь не только вы занимаетесь, — важно ответил старший координатор и перевел взгляд на меня. — Алексей Николаевич, а чего вы на полу сидите?

Я удивленно огляделся и с укором посмотрел на него, мол, а на чем мне еще сидеть-то?

— Покорнейше прошу прощения. Недоглядел, — он обернулся на помощника. — Степан, а где стул?

— Думаю, мы на сегодня закончили, — вставая, сказал я. — Устал. До завтра.

И, не обернувшись, вышел в приемную. Меня хотела было перехватить на чашку с чаем Марфа Ильинична, но я отказался. Сил едва хватило спуститься с крыльца. Очень хотелось упасть на ступени и прикрыть глаза хоть пару часиков.

Но я удержался от соблазна.

***

Василий сидел за столом в ресторане в одиночестве и читал журнал. Из еды ничего не было, только чайник с чаем и вазочка с вареньем. Кажется, кизиловым. Я тяжело осел на мягкий диван и спросил:

— Вы ничего еще не заказали?

— Как раз собирался, — он бросил взгляд на часы. — Вы рано. И выглядите очень потрепано. Что-то случилось?

— Ничего такого, чтобы волноваться. Давайте уже позовем официанта и предадимся греху чревоугодия.

Тренер бросил на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не ответил. Разве что, стряхнул с моего рукава пыль.

А после сытного обеда Василию пришлось практически нести меня в коляску — я клевал носом и с трудом стоял.

— Ваше сиятельство, мне Михаил голову оторвет, увидев вас в таком состоянии!

— Василий, в конце концов, я же не пьян, а просто очень устал. Трогай!

Я не помню, как мы доехали до имения. Не помню, как добрался до своей комнаты, как упал в кровать — моментально заснул.

***

Меня окружала вязкая тьма. Я не смог разглядеть собственные руки, и даже не был уверен, что они у меня были. Изредка вспыхивали яркие молнии, но они лишь сильнее подчеркивали мрак.

В очередном разряде мелькнуло чье-то лицо. Печальные серые глаза, упрямый подбородок, прямой нос. Я его знал. Но никак не мог вспомнить. Затем оно исчезло, и появилось другое — милая детская мордашка с зелеными глазами, пухлыми щечками и ореолом каштановых кудрей. И это лицо мне тоже было знакомо.

Образы появлялись и исчезали. Их губы двигались, говорили что-то беззвучно. Как ни старался, я не мог ничего расслышать. А были ли у меня уши?

Молнии стали бить чаще. Простреливали тьму светом, рисовали контуры человеческих фигур, те тянули ко мне руки. На мгновение показалось, что они вот-вот дотронутся до меня и я узнаю нечто важное. О себе, о них, о месте, в котором нахожусь.

Вскоре разрядов стало так много, что мрак отступил. Я находился внутри большого грозового облака! Мужчина и ребенок стали видны лучше — они зависли рядом друг с другом, держась за руки.

Вспышки не ослепляли. С ними было отчего-то даже спокойнее. Мне отчаянно захотелось прикоснуться к ним. Я протянул ставшую видимой ладонь, и тонкая паутина молнии обвила мое запястье, не причинив боли. Наоборот! Это было приятно.

Перехватив ее пальцами, потянул ее на себя. И тут же все остальные разряды замерли. Я во все глаза смотрел на эту потрясающую картину и не мог дышать от восторга. Можно было разглядеть каждую искорку, что вплеталась в толстые канаты молний.

Это была моя сила! Моя магия!

Силуэты мужчины и мальчика кивнули мне и растворились.

А я начал хохотать. Брался за очередной световой хвост и встряхивал его. Все пришло в движение. Я управлял ими, и они безропотно мне подчинялись!

Я был абсолютно счастлив.

Вскоре в моей руке оказалась каждая ниточка силы. Они как лианы в джунглях обвивали мое тело, проникали под кожу, вспыхивали на ладонях.

Магия переполняла меня, неслась по венам, трещала разрядами в ушах.

В один момент силы стало так много, что я не мог ее больше сдерживать. Вытянув руки, я сформировал перед собой огромный искрящийся шар. Он быстро наливался светом, молнии бились изнутри, стараясь прорвать оболочку.

И раздался взрыв.

***

Я подскочил на кровати, жадно хватая ртом воздух. Мне все еще казалось, что я в эпицентре взрыва. Волосы встали дыбом, глаза ничего не видели, в ушах стоял противный гул.

— Алексей Николаевич! — раздался, как сквозь вату встревоженный голос. — Ваше сиятельство!

Я с трудом узнал голос Анны. Но тут же раздался другой — хрипловатый мужской:

— Я проверю показатели.

Мне взяли за запястье, нащупывая пульс. На плечо мягко надавили, опуская меня обратно на подушки. На лоб легло мокрая ткань.

— Сильное истощение, — продолжил голос. — Нужен отдых. Полноценный! От магии в первую очередь. Все, что мог, я уже сделал. Алексей Николаевич, постарайтесь хорошенько выспаться. Сейчас вам только время поможет.

— Но как?.. — удивилась Анна, но тут же добавила, — Будет исполнено, доктор Шумге.

— Зовите, если будут какие-то негативные изменения. Мне до вас всего полчаса ехать. Доброго вечера.

Скрипнула дверь, и наступила тишина. Я несколько раз моргнул, пытаясь восстановить четкость зрения, но картинка все еще была мутной. Снова приподнялся, потер глаза. Тряпка соскользнула со лба и шлепнулась мне на грудь, намочив кожу. Ткань тут же убрали, а меня вытерли насухо.

— Ваше сиятельство, пожалуйста, лягте, — с трепетом прошептала Анна.

— Я в порядке, — излишне резко ответил я, повернув голову на ее голос.

— Вы слышали доктора. Вам нужно отдыхать.

— Расскажи лучше, что произошло и какой сегодня день.

— Вы с Василием вернулись позавчера. Точнее, он вас принес на руках. Сказал, что вы заснули после обеда. Мы уложили вас в кровать. Все было хорошо. Но наутро я не смогла вас разбудить! — ее голос дрогнул. — Моих знаний не хватило на то, чтобы разобраться, почему вы не просыпаетесь, и Михаил вызвал доктора. Он приехал через час и просидел с вами весь день. Говорит, что это очень и очень сильное магическое истощение. Мы все очень переживали за вас. И рады, что вы наконец, очнулись.

— Значит, два дня.

— Все верно. Да и в доме было неспокойно, — она замолчала.

— Рассказывай.

— Что-то случилось с электричеством, — таинственным шепотом начала она. — Постоянно мигал свет, лопались лампочки. Было очень страшно! У нас в комнате среди ночи вспыхнула люстра! Михаил хоть и отключил от питания весь дом, но это не помогло. Анисий все переживал за продукты — холодильники же! А я вот видела такое один раз. В деревне, где я жила еще ребенком, случилась ужасная гроза. И в окно дома залетел ком молний. Все светильники мгновенно вспыхнули, а потом взорвались.

Она зашуршала юбками, затем отодвинули стул.

— Может, вы хотите позавтракать? — она положила ладонь мне на руку.

— Да, принеси, пожалуйста, — кивнул ей.

Снова скрипнула дверь. Я упал на подушки и вспомнил свой сон. Или это был не он? Зрение постепенно возвращалось, и я уже мог разглядеть очертания предметов. Глянул в резерв — тот был почти полон. Улыбнулся. Припомнил самое простенькое заклинание и попробовал создать иллюзию цветка. На кончиках пальцев появились крошечные искры и тут же пропали. Нет, знания из моего прошлого здесь не работают. Но способности к электричеству у меня есть.

Неважно, что со мной произошло в той тьме. Главное, что это вернуло мне полноценную магию.

В памяти всплыли лица. И тут я понял, кто это был! Я! Александр и Алексей. От этого осознания закружилась голова и перехватило дыхание. Тот я из прошлой жизни — он не исчез. Может ли это означать, что я могу вернуться в тот мир?

От размышлений меня отвлекла Анна с подносом. Теперь я уже четко видел ее встревоженное лицо. Я улыбнулся ей. Она тут же просияла.

— Давайте я поставлю вам столик, будет удобнее.

Разложив передо мной завтрак, она оставила меня в одиночестве.

Я еще несколько раз попытался сотворить молнию, но каждый раз получались только искорки, которые сразу же исчезали. После таких экспериментов к горлу подкатывала тошнота. Да уже, магическое истощение — неприятная штука. У меня такого никогда не было, в той, прошлой жизни. Старался всегда быть аккуратным, но при этом всегда носил накопитель. Случаи бывали разные.

После еды мягко накатила сонливость. Я не стал ей сопротивляться и провалился в темноту, на этот раз без сновидений.

***

В следующий раз я проснулся, когда за окном было сумрачно. Бросил взгляд на часы — почти восемь вечера. Неплохо поспал. Чувствую себя отдохнувшим.

Возле кровати стоял поднос с накрытой клошем блюдом. Я заглянул под него, и мне в нос ударил запах свежей выпечки. Не раздумывая, сразу отправил румяный пирожок в рот. За ним второй, а потом третий. Запил остывшим чаем. Выдохнул. Стало чуточку легче. Но молодому растущему организму этого оказалось мало, и мы с ним решили спуститься на кухню и потребовать еще еды. Да побольше!

Я поднялся с кровати — ноги удержали — привел себя в порядок и вышел из комнаты. В теле появилась приятная легкость. Почти забытое ощущение силы. Как же я скучал по нему! Я вдруг понял, что до этого момента и не жил вовсе — существовал! А теперь все такое яркое, сочное, звонкое. Хотелось петь и приплясывать. Но я сдержался.

В таком приподнятом настроении зашел на кухню. Сидевшие там горничные оживились, засыпали меня вопросами о здоровье, налили чашку мятного чая, подали миску со сладкой кашей. Мне давно не было так хорошо и тепло в их обществе.

Испортил все пришедший Михаил. Его кислая мина разом разогнала все веселье. Горничные стерли с лиц улыбки и, извинившись, брызнули в разные стороны.

— Рад вас видеть в добром здравии, — мрачно сказал он.

Вот бывают же люди, которые один своим видом могут все испортить? Вот это про Дубского.

— Вам пришло письмо из Гильдии магов, — он протянул мне зажатый в кончиках пальцах плотный конверт.

Я кивнул и открыл его.

“Ваше сиятельство! Мы обеспокоены вашим отсутствием на занятиях. По возможности пришлите информацию — будете ли вы продолжать ваше обучение.

С уважением, Александр Вениаминович Кругликов, старший координатор”

Украдкой глянул на Михаила, тот вытянул свою тощую шею, пытаясь прочитать текст. Я поспешно убрал письмо в карман и распорядился:

— Приготовьте коляску. Еду в Бийск.

От моих слов лицо Дубского перекосило, но он поклонился и вышел. Вот что с ним происходит?

Я спокойно доел, по привычке убрал посуду в мойку и сладко потянулся. Теперь обучение будет проходить еще интереснее.

***

“Ваше сиятельство, Николай Александрович!

Снова пишу Вам о текущих делах в имении. Все идет своим чередом, продуктов достаточно. Однако произошло досадное недоразумение. Вяткин Прокофий Андреевич самовольно покинул нас, оставив свои обязанности по обучению Вашего сына. Жалование ему выплачено в полном объеме, включая деньги за три дня положенного отпуска за отработанный период. В связи с чем средств на текущие расходы закончились.

Также довожу до Вашего сведения, что у Вашего сына проявились способности к магии. В настоящее время, без должного обучения, он представляет опасность для имущества имения и живущих в нем людей.

Дополнительно сообщаю, что Алексей Николаевич уже несколько дней покидает имение в сопровождении Василия Смирного (учителя физкультуры). Выяснить, куда ездит Ваш сын, не представляется возможным. Но, смею предположить, что всему виной Гильдия магов, что находится в Бийске.

Как я уже Вам написал, его сопровождает Василий Смирнов, который совершенно не выполняет возложенные на него обязанности. Он замечен в обществе разных дам, что никоим образом не может дать Алексею Николаевичу хороший пример.

Засим должен откланяться.

С глубоким уважением, Дубский Михаил Викторович, старший по дому”

Глава 13

Ветер трепал мои волосы, солнце ярко светило, дорога резво стелилась под колесами моего транспорта. Мир сверкал яркими красками, даже дышалось на удивление легко. Ехал и наслаждался каждой минутой нашей поездки. И когда коляска затормозила возле Гильдии, то я буквально выпорхнул на рубиновые плиты перед ее крыльцом.

Я не сразу вошел в роскошные двери, а свернул за угол — заприметил там цветочную лавку. Заплатив с лихвой за небольшой букет ирисов, чуть ли не вприпрыжку, побежал обратно. Хотелось дарить радость всем и сразу.

Двери, как обычно, самостоятельно открылись и я, радостно скалясь во весь рот, зашел в приемную. Марфа Ильинична поднялась мне навстречу, вернув мне улыбку. Сегодня она была в фиолетовом платье, перетянутым черным корсетом с большим бантом. Глаза секретаря радостно зажглись, когда она увидела ирисы.

— Ваше сиятельство!

— А это вам, — от чего-то смутившись, пролепетал я.

Она приняла букет и сразу же зарылась в него своим очаровательным носиком и глубоко вдохнула аромат. Моя храбрость моя куда-то испарилась перед ее туго обтянутой грудью, я опустил глаза.

— Спасибо огромное, Алексей Николаевич! Мне очень приятно!

Марфа Ильинична подошла к столу, наклонилась к нижнему ящику, вытащила прозрачную вазу и поставила в нее букет.

— Мы сегодня занимаемся в классе или в подвале? — спросил я, не зная, куда себя деть.

— Внизу, скоро придет Степан и вас отведет, — ее пальцы стряхнули невидимую пылинку с моей рубашки. — А вот и он.

Из общего зала выскочил взмыленный белобрысый парнишка. Он с обожанием взглянул на Марфу Ильиничну, затем на ее руку на моем плече и Степан сразу помрачнел.

— Прошу за мной, — насупился он и снова выбежал за дверь.

Я кивнул секретарю и поспешил следом. Мы тут же попали в суматоху общей приемной и двинулись сквозь шумную толпу. Степан так быстро шел, что я каждое мгновение боялся его потерять, лавируя между людьми. Кажется, умудрился кому-то наступить на ногу и выбить из рук трость. Пришлось краснеть и извиняться на бегу.

Через несколько минут мы свернули в узкий коридор. Света стало меньше, а потолок ниже. Это уже было похоже на казематы — безликие шершавые стены, сырость и застоявшийся воздух.

Степан выдавил из себя кривую улыбку и махнул на ничем не примечательный кусок серой стены.

— Сюда, — сквозь зубы сказал он.

— Тут нет двери, — удивился я.

Он вздохнул и поднес руку к одному из камней кладки. К моему изумлению, тут же появилось тяжелое металлическое кольцо. Степан дернул его, и дверь с пронзительным скрипом отворилась. Глянув через магическое зрение, я с удивлением обнаружил, что на стене вытравлен рисунок решетки. Значит, вот как найти нужное место!

— Прошу, ваше сиятельство — ядовито процедил он и качнул головой.

На секунду я помедлил. В голове вспыхнула картинки прошлой жизни. Тюрьма. Тоска. Смерть. Скосив глаза на свои руки и убедившись, что на них действительно нет магических наручников, я сделал шаг вперед.

— Георгий Валентинович ждет вас в двенадцатой, — бросил Степан и захлопнул дверь за моей спиной.

Я огляделся. Длинный коридор, закуток смотрителя с крохотным столом и амбарной книгой. И вереница камер с окованными в металл дверями. Внутри меня нарастал холодок надвигающейся паники. Я изо всех сил старался держать эмоции в узде.

Пройдя немного и найдя нужную мне цифру двенадцать, снова остановился. Глубоко вздохнул и зашел внутрь.

— Явился! Уже добрых десять минут жду! Не торопился, да? — прошипел Лискин, скрестив руки.

Камера представляла собой небольшое помещение с вбитым в пол столом и двумя табуретками по бокам. Маг ходил из угла в угол, поглядывая на меня исподлобья. Он выглядел очень уставшим — под глазами залегли темные круги, одежда вся измятая, будто он спал прямо здесь, на полу. Лискин всем своим видом выражал недовольство. Думаю, ему просто не нравилось находиться в этой тюрьме.

— Добрый день. Приступим? — я присел за стол.

— Чего такой радостный? Отдыхал два дня, да? — не унимался Лискин. — Прохлаждался? Две недели! У тебя всего две недели, чтобы понять, как пользоваться магией и не взорвать все к чертовой матери!

Он сорвался на крик, а я просто смотрел на него. Вокруг мага заискрились крохотные разряды. Они собирались вокруг его сжатых кулаков и постепенно наливаясь силой. У меня даже бровь не дернулась.

— Так как зачерпнуть нужное количество эфира? — спокойно спросил я.

Лицо Лискина перекосилось, но магия плавно стекла на пол — он взял себя в руки. Через магическое зрение я проследил за этим процессом. Видимо, в прошлый раз именно это и следовало было сделать. Что ж, запомним.

— Ну как зачерпнуть, — вздохнул он, глядя на свои ладони. — Вот сначала ты должен понимать, что хочешь сделать. Хочешь убить, то этому ты уже научился. Если напугать, то раз в десять меньше.

— Логично, — сказал я.

— Конечно, логично! — снова вспылил Лискин. — Дать бы тебе по шее...

Он закатил глаза и остановился напротив меня. Его лысина заблестела от пота. Губы зашевелились, беззвучно проговаривая ругательства.

— Нужно контролировать силу. Осознать ее. Она часть мага. Ты же не можешь сожрать больше, чем вмещает твой рот или твой желудок, так? Вот и магия так же. Оружие любишь?

Я кивнул.

— Вот, магия, как и нож — продолжение твоей руки. Ты должен уметь работать с ней. Дать себе сейчас булаву в три пуда, что с тобой будет, а? Да ты ее и не поднимешь! А если легкий клинок, что удобно лежит в руке, а? Вот. По глазам вижу, что понял. Давай, пробуй.

Он выжидательно посмотрел на меня. Я поднялся из-за стола и глянул на потоки магии. Их было очень мало, и они выглядели, как тончайшая паутина. И с этим он предлагает мне работать?

— Да-да, тут же казематы, — ответил Лискин на мой немой вопрос. — В соседних вообще ничего нет. Я проверял, поверь.

Я пожал плечами и приступил к формированию молнии. Сила мягко отозвалась и потекла по моим рукам, щекоча кожу. Шепнув нужное слово, я с удовольствием наблюдал, как сверкающие змейки быстро побежали по запястьям, собираясь в небольшой шарик. Я старался тщательно контролировать весь процесс, чтобы не взять лишнего из внутреннего резерва. От усердия по вискам поползли капли пота. И когда у меня получилось, я растопырил пальцы и показал сверкающую сферу Лискину.

— А теперь бросай в стену, — тихо сказал он.

Не особо размахиваясь, я выполнил его просьбу. Заклинание плавно вспорхнуло с ладоней, пролетело через всю камеру и ударило в серый камень. Раздался глухой треск — молния впиталась в стену, не оставив следа. Я удивленно уставился на место удара, и только потом вспомнил, что здесь все сделано из антимагического камня. Силу использовать можно, но она никуда дальше камеры не уйдет. Интересно. Это куда лучше, чем тюрьмы в моем мире.

— Надо же! Получилось, — проворчал Лискин.

— Какое будет следующее задание?

— Дай-ка подумать. Щит? — он приподнял бровь.

— Пускай будет щит, — кивнул я.

— Значит так, принцип тот же — четко представляешь форму, а потом напитываешь ее силой. Еще раз, — Лискин поднял палец. — Сначала форма, а потом сила.

Я прикрыл глаза и сосредоточился. Под веками проступили очертания прямоугольника. Затем в ход пошла магия. В этот раз она очень медленно ползла по невидимым граням, иногда постреливая разрядами во все стороны.

— Держи ровнее! — прикрикнул Лискин. — Аккуратнее! Не торопись!

Его слова лишь отвлекали, и моя концентрация дала сбой — толком не сформировавшийся щит рассыпался искрами.

— Соберись, князь! — маг нетерпеливо заходил вокруг меня. — Еще раз!

Новая попытка провалилась еще раньше, молнии даже не смогли обозначить контур.

— Ты не стараешься! У тебя может быть, и не будет времени, чтобы стоять и вырисовывать заклинание! А если взрыв? Нападение? Девчонку спасти надо? А ты так и будешь стоять и продолжать наматывать сопли на кулак? А?!

От злости я стиснул зубы. Сейчас бы крикнуть в ответ, чтобы он замер столбом и бессмысленно пялился в стену. Но тогда я ничему не научусь. Пришлось проглотить нахлынувшие эмоции и пробовать снова и снова.

Лискин критиковал все, раз за разом повышая голос. Не так стою, не так дышу, не той формы щит. Словом, раздражал так сильно, как только мог.

Отчаянно борясь с гневом, я не останавливался. Несколько раз у меня почти получилось. Щит принимал нужную форму, но тут же лопался из-за недостатка влитой в него силы — слишком рано закончил. От воплей мага уже в ушах звенело.

Вскоре меня начало основательно потряхивать. Злился на себя, на Лискина, на камеру — на весь мир сразу!

Перед глазами заплясали разноцветные круги — предвестники магического истощения. Я снова зачерпнул силы из потока, старательно избегая личного резерва. А ведь искушение было очень велико.

“Алексей, соберись!” — мысленно прикрикнул я на самого себя и предпринял очередную попытку.

Прямоугольник вспыхнул перед глазами, сверкая четкими гранями. Получилось! Впрочем, через секунду он снова лопнул, осыпав меня искрами.

Но едва я успел поднять глаза, как с ладоней Лискина сорвался огромный сияющий сгусток и быстро полетел в мою сторону. Тело отреагировало быстрее разума. Я мгновенно скрестил руки перед собой, и вокруг них, будто сами по себе возникли многочисленные разряды. Тончайшие нити заклинания переплелись между собой, плотно закрыв меня от атаки мага.

Его сфера с грохотом столкнулась с моим щитом. Удар вышел настолько сильным, что меня протащило до самой стены и больно вжало лопатками в холодный камень. Но я удержался на ногах и более того, смог сдержать атаку Лискина. И тут произошло нечто невероятное! Его магия просто-напросто впиталась в мою защиту! Искрящийся полог вокруг меня стал еще ярче, еще больше. Теперь он закрывал не только мои руки, но голову и половину груди. Он выглядел, как сияющий овал, целиком состоящий из молний. И ни одна из них не выходила за рамки формы.

— Можешь когда хочешь, — устало проговорил Лискин, падая на табуретку. — Принцип понял?

Я аккуратно стряхнул щит, дав ему возможность стечь с рук и впитаться в каменные плиты, и сполз по стенке на пол.

— Так вы это все делали специально? Выводили меня?

— Я? Нет. Я же добряк и, вообще, приятный парень, — яд от его слов только что не стекал на пол.

— А что произошло с вашим заклинанием?

Сидеть на камнях было холодно, и я нашел в себе силы подняться. Меня все еще трясло — не мог прийти в себя от действий мага. Умом понимал, почему он так сделал, но неприятный осадок остался. Лискин поднял на меня заинтересованный взгляд и после некоторой паузы ответил:

— Ты его впитал. Видимо, то, что ты ни черта не смыслишь в магии, тебя и спасло.

— Очередное нападение на сына князя, — холодно сказал я.

— Ну что ты заладил? Это часть обучения! Моего!

Настроение мага изменилось, ему явно нравилось издеваться надо мной, по глазам было все понятно. Моя злость уже куда-то делась, я снова чувствовал себя опустошенным, как и в прошлый раз. Опять магическое истощение? Заглянул в резерв и обрадовался, увидев, что он все так же полон, как и перед занятием. Значит, не истощение, а просто сильная усталость.

— На прошлом занятии, Александр Вениаминович вас тогда спросил, почему вы не впитали мое заклинание. Так почему?

— Будешь много знать, быстрее состаришься и спать будешь плохо! — огрызнулся он, но потом все же сказал. — У каждого физического тела есть ограничение по емкости. Поэтому принять твою силу я не мог. Подавился бы, да еще руки бы обжег. И зачем мне это нужно? Сам подумай.

Да уж, учитель из него так себе. И как я должен об этом догадаться, если он толком ничего не рассказывает? Да еще и заклинаниями швыряется и выводит меня из себя?

— На сегодня все, — выдохнул Лискин и стукнул кулаком по столу. — Зови дежурного.

Я подошел к двери и с силой несколько раз в ее ударил. Глухой звон разлетелся по камере и повис в воздухе. Через минуту раздался оглушительный скрип. В проеме сначала появилась незнакомая седая голова в вязаной шапке, а потом и весь дежурный. Он был тощий, седой и почти беззуб.

— Аркашка, проводи нашего гостя наверх, а я еще посижу тут, — отозвался Лискин.

— Понравилось, Георгий? У нас лучшие номера в этом городе! — прошепелявил дед и раскрыл дверь пошире. — Ваше сиятельство, прошу!

На негнущихся ногах я вышел из камеры. Аркашка, подцепив с крюка тусклый фонарь, проводил меня места, где в прошлый раз оставил меня Степан, и махнул рукой.

— Значится, идешь прямо, потом свернешь налево. Там будет общая приемная, дальше сам разберешься.

И, хохотнув, вернулся к своему столику с амбарной книгой. Мне ничего не оставалось, как последовать его совету. Тяжелое металлическое кольцо появилось лишь в тот момент, когда я поднес руку почти вплотную к серому камню. Снова раздался противный скрип — кажется, это у них вместо сигнализации — и тяжелая створка медленно отделилась от стены, явив мне уже знакомый коридор.

Обратный путь мне показался длиннее. Я крутил головой, оглядывал стены, пытаясь найти еще магические знаки, что обозначали двери. Но их не было. В какой-то момент мне показалось, что этот коридор никогда не кончится! Со Степаном мы шли едва ли пять минут, а сейчас прошло уже добрых полчаса.

Но вскоре послышался шум толпы, и я позволил себе выдохнуть. Выйдя на свет, оглядел стоящих в многочисленных очередях людей и почти был готов улыбаться. Осталось пройти мимо всех и добраться до приемной.

Я очень старался идти аккуратно и не натыкаться на возникающие из ниоткуда локти и зонтики! Но все равно пришлось несколько раз извиняться. И когда моя ладонь легла на ручку двери, я резко ее дернул и буквально влетел в царство Марфы Ильиничны.

— Ваше сиятельство! — она очаровательно улыбнулась, — чаю? Как прошло занятие? Вы немного бледный.

Взгляд мой бессмысленно скользил по ее прелестям, по заваленному бумагами столу и остановился на мягком диване. На него-то я и упал.

— Устали, да? — она защебетала вокруг меня, сунула в руки дымящуюся чашку. — Вы как-то изменились! Мужественнее стали и, кажется, даже выросли.

Мне были приятны ее слова, чего уж тут. Разомлел сразу. Глотнув ароматный чай, я окончательно расслабился. Шевелиться совершенно не хотелось. Марфа Ильинична села за свой стол и сняла телефонную трубку.

— Александр Вениаминович? Да, они закончили. Да, ждем вас, — она с улыбкой повернулась ко мне. — Старший координатор хочет с вами переговорить.

Буквально через минуту, в приемную зашел Кругликов.

— Алексей Николаевич! Как успехи? Впрочем, не отвечайте, я и сам вижу! Георий снова вас выжал до капли? Нехорошо как! Я поговорю с ним.

— О чем вы хотели поговорить? — вяло спросил я.

— Пройдемте в мой кабинет, мне принесли свежих булочек, они вам должны понравиться.

Нехотя поднявшись, я поплелся за ним, не выпустив из рук чашку. При виде старшего координатора толпа расступилась, как воды перед Моисеем, и мы без приключений добрались до нужной двери.

— Проходите, ваше сиятельство, — он махнул на кресло у стола.

Я сразу потянулся к ароматной выпечке и вонзил зубы в румяный бок булочки. С яблоком! Моя любимая.

— Нам с вами предстоит тяжелый разговор, — вдруг сказал Кругликов.

Я мгновенно собрался. Что он мне сейчас скажет? Что я опасен? Или что обучение закончено? Быстро прожевав сладкое тесто и запив его остатками чая, я внимательно посмотрел на Александра Вениаминовича. Тот не торопился. Обошел стол, начал разбирать какие-то бумаги, задумчиво поскреб пухлую щеку.

— Алексей Николаевич, мне пришло письмо от вашего отца.

Глава 14

Я удивленно уставился на Кругликова. При чем здесь отец и Гильдия? Неужели ему донесли про проявившиеся способности? А как же обучение?

— Доставлено буквально час назад магической почтой, — старший координатор выразительно на меня посмотрел. — Николай Александрович крайне заинтересован вашими силами.

Он замолчал, взял со стола конверт и покрутил его в ладонях, словно видел впервые.

— И прежде чем ему отвечать, я решил уведомить вас.

Я не нашелся, что ему сказать. Скрывать правду уже не имеет смысла.

— А еще ваш отец крайне обеспокоен силой ваших способностей. Хорошо, когда родители так волнуются за свое дитя, да, Алексей Николаевич? Думаю, вас ждут хорошие учителя, да и близкие люди рядом. Так сказать, дома и стены помогают.

Он пригладил усы и, наконец, плюхнулся в кресло, и оно протестующе скрипнуло. Я кивнул Александру Вениаминовичу, все еще погруженный в размышления. К чему он все-таки клонит?

— Однако, как я понимаю, вы с Лискиным нашли общий язык, — я скривился в ответ. — Да, помню, нападение, взрыв и уроки в казематах — не так вы представляли себе обучение. Но я точно вижу, что ваши способности значительно выросли. Поэтому я предлагаю вам остаться тут.

Кругликов сказал это с самым заботливым видом, но я был уверен, что он чего-то не договаривает.

— У вас, Алексей Николаевич, потрясающий потенциал! Я много раз беседовал с Лискиным, и он хорошо отзывается о ваших способностях.

Лискин и хорошо отзывается? Неужели пара молний и кривой щит стоят таких слов? Не сходится. Я остро ощутил недостаток информации и очень желал знать больше. Однако вслух сказал совершенно другое:

— Спасибо за высокую оценку моих скромных достижений, Александр Вениаминович. Уточните, в письме отец написал, что сам собирается приехать, или указывает мне на необходимость вернуться?

Кругликов озадаченно на меня глянул, затем открыл конверт и погрузился в чтение. Воспользовавшись паузой, я запихал в рот еще одну булочку. Она оказалась с малиновым вареньем.

— Вы знаете, Алексей Николаевич, он просто интересуется вашими успехами, не более.

— Спасибо. Думаю, мне нужно все хорошенько обдумать. Завтра обязательно расскажу о своем решении, — я поднялся и вежливо поклонился. — До свидания.

Старший координатор сунул мне в руки остатки выпечки и лично проводил до приемной. Марфа Ильинична заулыбалась, выдала мне банку клубничного варенья и снова дотронулась до моего плеча. Я почувствовал себя неловко и, кажется, покраснел.

Спускался с крыльца в задумчивом состоянии. Даже не запомнил, как дошел до ресторана и сел напротив Василия.

— Ваше сиятельство? Все нормально? — привстав, уточнил он.

— Да-да, — я оглядел разложенные на стол тарелки и взял в руки приборы, — все прошло лучше, чем я думал, но есть к чему стремиться.

— Эти занятия магией вам тяжело даются. У вас очень уставшее лицо.

— Все уже знают? — я зачерпнул суп. — И что говорят?

Василий кивнул, вытирая пальцы салфеткой. Перед ним лежала наполовину съеденная куропатка с пюре.

— Одни считает это чудом, что магия появилась. Другие поджимают губы и украдкой шепчут, что вы владели силой всегда, но обманывали, скрывая это.

— И эти “другие”... — я помолчал, — Михаил, да?

Тренер чуть улыбнулся и не стал отвечать. А я рассмеялся.

— Не удивлен. Вечно он недоволен и ходит с кислой рожей. Вот скажите мне, — я на мгновение задумался, — если вдруг случится такое, что мне нужно будет ехать из имения, вы поедете со мной?

Мой собеседник оживился.

— Вы всегда можете на меня рассчитывать. Скажите собираться — мне понадобиться будет всего десять минут, и я буду ждать вас у крыльца.

Я улыбнулся. Каков бы ни был мир — верные люди везде на вес золота. А с учетом того что надо мной повис возможный визит отца, следовало подготовиться. Кто знает, что он задумал?

— Спасибо. Рад, что я могу на вас положиться.

Мы спокойно доели за неспешной беседой, а затем поехали в сторону имения.

***

В доме царила суматоха. Тут и там носились горничные и наводили порядок — вытряхивали ковры, меняли шторы, намывали пол. Я даже заметил несколько новых лиц. Наверное, это те неуловимые временные работники, про которых мне говорил Михаил.

Зашел в прихожую и открыл рот от удивления. Пол оказывается был гораздо светлее, чем утром! Все светильники блестели, лампочки заменены, даже на раме картин не было пыли. Чудеса, да и только. Вот только один вопрос у меня был — почему сразу нельзя было поддерживать дом в таком приличном виде? Все только ради отца делается?

Василий тоже стоят столбом и не решался войти, мол, сапоги грязные, жалко пачкать такую красоту. Я улыбнулся, вспомнив, как сам стоял перед крыльцом Гильдии с теми же мыслями.

Побродив по коридорам, я выловил Лизоньку.

— Ваше сиятельство! Добрый день! А мы тут порядок наводим! — на одном дыхании сказала она, стряхивая пыль с фартука и странно на меня, посмотрела.

— Вижу. А кто остальные люди?

— Так это Михаил нанял на один день, чтобы помогали. Завтра никого уже не будет. Я пойду, Алексей Николаевич? Работы много!

— Да-да, конечно, — пробормотал я, глядя, как она убегает.

Значит, нанял на один день. Интересно. Хотел было найти старшего по дому и расспросить его, но куда бы я ни заглянул, его нигде не было. Как привидение какое-то. Устав от тщетных поисков, спустился в столовую. Иван, брат Василия, как раз заканчивал расставлять вазы со свежими цветами.

— Доброе утро, ваше сиятельство! — гаркнул он. — Как думаете, вашей матушке понравятся эти розы?

Матушке? Да откуда мне знать, что ей нравится, я ее видел один раз. И она тоже приедет?

— Иван, подскажи, пожалуйста, а сколько человек ожидается?

— Не могу знать, ваше сиятельство! Мое дело маленькое. Сказали принести цветы, я вот. Принес.

Он приподнял здоровенный букет из белых роз и крупных зеленых листьев. Как же мне надоели эти неопределенности! Приедут или нет, кто приедет, откуда все эти люди, почему от меня прячется Михаил, какие матушка цветы любит! От этих мыслей в душе появился неприятный комок злости. Эмоции, видимо, отразились на моем лице, и Иван испуганно залепетал:

— Вам не нравятся? Может, лучше розовые или красные?

Я медленно выдохнул и взял себя в руки. Садовник не виноват, что меня пытаются держать в неведении и, кажется, водят за нос.

— Все в порядке. Матушка любит розы. Любые. Спасибо, Иван, — спокойно проговорил я и вышел.

Мне совершенно точно нужно найти Дубского! Не успел об этом подумать, как сразу же наткнулся на него в коридоре. И он явно был удивлен моему появлению.

— Михаил! Добрый день! На пару слов, — я кивнул в сторону его кабинета.

Старший по дому запнулся на полу вздохе, неловко дернул рукой, покраснел и тут же растекся в улыбке.

— Как скажете, Алексей Николаевич, я всегда к вашим услугам.

Он открыл дверь и впустил меня вперед. Одновременно с этим я ощутил острое раздражение и чувство досады. Остановился, прислушался к себе, провожая взглядом тощую фигуру Михаила. Тот прошел мимо, сел за свой стол, махнул мне рукой на кресло. И все это все с той же подобострастной улыбочкой.

— Вижу, что занялись домом? — вежливо спросил я.

— Так, такие гости едут, нужно привести немного в порядок. Жаль, вот только крыльцо не успеем покрасить.

— И работники нашлись сразу. Сразу видно, вы хорошо делаете свою работу, — голос мой был сух, как пустыня.

— Спасибо, рад стараться!

— И когда ожидается прибытие высоких гостей?

— К вечеру, ваше сиятельство.

— А когда я должен был об этом узнать? — холодно уточнил я.

— Как? — всполошился Михаил. — Я был уверен, что вам сообщили!

А ведь он врал. Я вглядывался в его лицо, пытаясь понять, зачем он это делает.

— И кто должен был мне это сообщить?

— Да вот же, письмо было!

Дубский зарылся в бумаги на столе и очень долго искал нужную папку. Наконец, нашел. Помятый конверт в жирных пятнах. По виду, ему уже несколько дней, и все это время его держали на обеденном столе, видимо, как салфетку. Я с толикой брезгливости развернул бумагу и прочел послание от Марии Федоровны:

“Дорогой Алексей Николаевич!

Пишу тебе, чтобы рассказать, что я собираюсь посетить имение — проведать тебя. Предположительно буду четвертого числа.

Мария Федоровна”

На письме стояла дата недельной давности. Хорошие дела тут творятся. Я еще не успел толком получить способности к магии, а мать уже собралась приехать. Значит, сила тут ни при чем. Тогда почему в доме началась уборка, и письмо в Гильдию тоже пришло от отца только сегодня? Где недостающее звено?

Пока знакомился с посланием матушки, к слову, там ни слова не было про приезд Николая Александровича, я вдруг почувствовал жгучее любопытство. Но откуда оно взялось? Нет, мне было интересно узнать в чем причина суматохи... А потом глянул на Михаила. И понял. Это не мои чувства, а его! Он смотрел на меня и гадал, поверю ли я ему. Скорее всего, и раздражение с досадой — тоже его! Новая грань силы голоса?

Я молча положил письмо на стол Дубского и вышел из кабинета. Мне нужно было подумать. Как же не хватает сейчас Вяткина! Прокофий Андреевич всегда помогал мне в вопросах магии.

Вяткин! Вспыхнуло у меня в голове и я чуть не споткнулся о скрученный в рулон ковер. Конечно же! Он ментальный маг! Говорил же мне тогда, что обладает силой убеждения. Возможно, и у меня что-то похожее. Но откуда?

Перебирая в памяти все события, я вошел в комнату. Здесь тоже все сияло чистотой и даже пахло чем-то сладким. Мои вещи были аккуратно сложены и убраны в шкаф. Стол отполирован, все учебники лежали аккуратными стопками. На мгновение почувствовал себя чужим в этом музее порядка.

Что я здесь делаю? Зачем меня сюда перенесло?

Зашел в ванную комнату, умылся и глянул на себя в зеркало. Волосы растрепались, лицо бледное, глаза уставшие. Даже цвет как-то изменился — стал более тусклым. И чем больше смотрел в отражение, тем находил больше изменений. Нос немного заострился, щеки ушли. Я теперь не выглядел на свои одиннадцать лет, а уже на все тринадцать. Это магия так меняет людей? Мне не хватает наставника. Стало грустно.

Я попытался привести себя в порядок, но как не пытался расчесать кудри, они все время пушились и лезли в глаза. Зло посмотрев на себя, я вышел из комнаты, залез в письменный стол и вытащил ножницы.

Через несколько минут стало еще хуже. По крайней мере, волосы стали короче, но теперь мне нужна была помощь. Выглянув из комнаты, я крикнул Феклу. Она влетела в мою комнату и испуганно замерла.

— Что с вами, Алексей Николаевич?

— День не задался, — я показал ей ножницы. — Сможете с этим что-то придумать?

В ответ на мою вымученную улыбку она кивнула, отвела меня в ванную и сразу же приступила исправлять мое творение. Ей понадобилось всего минут десять, чтобы отражение в зеркале стало выглядеть прилично.

— Вот, гораздо лучше, — она удовлетворенно глянула на меня, — вы теперь выглядите еще старше. Мужественнее.

— Спасибо, Фекла. Вы прекрасный мастер!

— Рада помочь, ваше сиятельство! Давайте, я тут приберусь пока.

Чтобы не мешать ей, я вышел из комнаты, и впервые за вечер почувствовал себя хорошо. Как говорят, что отрезать волосы — это как избавиться от части проблем.

А дом тем временем совсем преобразился и теперь выглядел, как с картинки из какого-нибудь дамского журнала. Михаил очень хорошо знает, как пустить пыль в глаза. Хитрый лис. Надо будет еще переговорить с ним. Никак не могу понять, почему, когда я с ним пересекаюсь, то всегда забываю свою изначальную цель. Будто вижу его, и память мгновенно становится чистым листом. Записку, что ли себе написать, да в карман положить?

Меня отвлек шум на улице. Глянув в окно, я увидел роскошную коляску, что неспешно катилась по дороге парка. С моего места я мог рассмотреть две фигуры — широкоплечую отца и хрупкую матери.

Я глубоко вздохнул и поспешил вниз, чтобы встретить родителей. На террасе уже выстроились вся прислуга. И конечно же, в первых рядах, Михаил Дубский со своей натянутой улыбкой. После встречи в кабинете, мне даже рядом не хотелось стоять с ним.

— Алексей! — крикнула Мария Федоровна, не успев сойти на крыльцо. — Я так рада тебя видеть! Как ты вырос! Возмужал!

С глубоким трепетом мы обнялись. До меня долетели ее любовь и радость. За ее спиной выросла фигура отца.

— Сын, рад видеть тебя в добром здравии. Нам необходимо многое обсудить.

Я кивнул и посмотрел ему в глаза. По нему было видно, что ему до боли хотелось проверить, есть ли у меня магия.

— Дорогой, ну что ты прямо с порога о делах! Может, сначала чая? Я привезла немного пирожков от Марфы. Она передавала большой привет. Как и все остальные. Настенька с Лизой расшили тебе рубашку, а Саша, Свят и Георгий собрали все нужное для учебы...

Николай Александрович положил ей руку на плечо, и она замолчала.

— Пройдемте в главный кабинет, там будет удобно, — я обернулся на Михаила, — проводите Марию Федоровну в столовую, распорядитесь насчет чая. Остальные свободны.

Матушка с гордостью посмотрела на меня.

***

— Рассказывай, — едва переступив порог кабинета, сказал Николай Александрович.

Я зашел следом и сел в кресло, оставив отцу место за столом. Все же, это его имение.

— Даже не знаю, с чего начать. Точнее, не знаю, с чего началось.

В ответ получил удивленный взгляд. Я лихорадочно соображал, что ему говорить. Про Лискина? Про Гильдию? Про разбитые светильники и страх прислуги?

— И все же. У тебя есть магия. И как я понимаю, контролировать ты ее еще не в состоянии, — начал он.

— Не совсем верная информация, — я качнул головой.

Затем зачерпнул немного эфира и сформировал маленький шарик из молний. Подкинул его пару раз на ладони и заставил его исчезнуть. От напряжения на висках выступил пот, рубашка на спине промокла. Но отец оценил.

— Похвально. Весьма похвально, — его глаза блеснули.

Он вскочил, обошел стол, легко приподнял меня и обнял. В меня ударила волна его радости.

— Но как?

— Не знаю, — я развел руками. — Видимо, во время ритуала что-то пошло не так или мои способности на тот момент еще не проснулись.

— Впервые о таком слышу. Нет, ритуал прошел как надо, Авдотий не ошибается. Значит, что-то другое в тебе пробудило силу. И мне очень интересно узнать, что именно.

Сказать ему про Лискина? Или нет? Я посмотрел на отца и сконцентрировался на его эмоциях. В нем не было страха и раздражения — он действительно был счастлив, что его младший сын получил способности.

И я решился.

— Думаю, все началось с того, что на меня напал маг...

Лицо отца вытянулось, брови нахмурились, в глазах сверкнул праведный гнев.

— Все хорошо, — поспешно сказал я. — Удар вышел слабый, всего два дня провалялся в постели. Даже шрама не осталось.

Рука сама собой потерла грудь. Николай Александровичи заходил по кабинету, заложив руки за спину. Его мощная фигура занимала все пространство комнаты. Я следил за его резкими движениями и ждал.

— Дальше! — потребовал он.

— Сначала ничего не происходило, и магия никак себя не проявляла. Но в поисках того мага, мы с Прокофием Андреевичем дошли до Гильдии магов.

— С Вяткиным? Он здесь? Не видел его на крыльце.

— По невыясненным обстоятельствам он нас спешно покинул со всеми вещами.

— Понятно, — отец остановился напротив меня, — продолжай.

— В Гильдии выяснилось, что у меня пробудилась магия. Вот и вся история.

— И как ты научился контролировать силу? По книжкам?

На секунду мне захотелось соврать, я ведь видел, что он ждал от меня подтверждения своих выводов.

— Нет, у меня есть учитель.

— И кто он? Известный кто-то?

— Так получилось, что это тот самый маг, который на меня напал.

В одно мгновение отец преобразился. От него пахнуло негодованием, и на кабинет обрушился ураган.

Глава 15

В меня ударил мощный порыв ветра, да с такой силой, что спину вжало в кресло. На миг я испугался и инстинктивно втянул голову в плечи, озираясь по сторонам. Воздушный поток лихо прошелся по кабинету, смел все на своем пути.

Магия разошлась от отца единой волной — с полок посыпались книги, документы взлетели к самому потолку, а цветочные горшки с грохотом опрокинулись.

Больше всего пострадал стол — по его центру пробежала трещина, и он сложился пополам. Окно приняло на себя часть заклинания, но выдержало, лишь обиженно вздрогнула рама. Чего нельзя было сказать о шкафах и тумбочках. Они ломались, как игрушечные, распадаясь на мелкие щепки, осыпав меня с ног до головы.

Мимо меня пролетело пресс-папье и с тяжелым стуком врезалось в стену. Следом какой-то осколок вонзился в щеку, и я ощутил, как по коже побежали теплые капли.

Краем глаза заметил летящую в меня ножку стула и едва успел сформировать слабенький щит. Деревяшка попала в самый центр и упала к ногам.

А потом все прекратилось — отец взял себя в руки. Мелкие предметы еще пару мгновений висели в воздухе, а потом одновременно посыпались на ковер. Николай Александрович продолжал сжимать и разжимать кулаки, дыхание тяжело вырывалось из его груди. Скосив на меня взгляд, его лицо изменилось. В глазах мелькнула тревога.

— Алексей! Да чтоб меня! — отец вытащил из кармана белоснежный платок и прижал его к моей щеке. — Больно?

Я мотнул головой, все еще шокированный его вспышкой гнева. А ведь он постарел. Смотрел на него и видел морщины, ставшие еще отчетливее с нашей последней встречи. Больше седины в волосах. Но он оставался все таким же крепким.

— Прости меня, не сдержался, — вздохнул он и присел возле кресла. — Ты как сказал, что это тот же маг, у меня перед глазами все помутилось.

От него веяло теплом и заботой. Нет, не зря я ему все рассказал. Так будет лучше. Я перевел взгляд на разнесенный кабинет и снова вздохнул.

— Тут нужно убраться, — задумчиво сказал я и криво усмехнулся.

Отец хрипло рассмеялся, стряхнул пыль с моего плеча и обнял.

— Вырос-то как! Будто не одно лето прошло, а целых пять! Я горжусь тобой, сын. А теперь расскажи, что было потом с этим твоим учителем.

Не обращая внимания на клубившуюся в воздухе взвесь и сидя на единственном уцелевшем кресле, я начал говорить. Про дыру в классной комнате, про занятия в камере, про ресторан, про Кругликова. Только умолчал о ментальной магии. Сам не знаю, почему.

— Отец, у меня к тебе одна просьба есть, — сказал я, когда закончил свою историю.

— Слушаю внимательно, — он нахмурился.

— Сразу говорю, что это только мои предположения! — поспешно уточнил я. — Но есть у меня подозрение, что Михаил...

Я запнулся, не зная, как выразить словами свои мысли.

— Ворует?

— Возможно. Или недоговаривает.

— Алексей, люди, наделенные властью, да еще и без присмотра, могут поддаться соблазну. Есть у тебя какие-нибудь факты или доказательства?

— В том то и дело, что нет! Как только я хочу что-то разузнать, он смотрит на меня, как на ребенка, и заговаривает зубы. Да еще каждый раз у меня из головы будто вылетают нужные вопросы! — зло процедил я.

— Прям-таки вылетают? — брови отца взлетели. — Ты не думал, о том, что он не рассказывает тебе ничего, потому что ты в его глазах еще слишком молод, чтобы разбираться в таких вопросах.

И вот что ему на это сказать? Я промолчал, раздраженно дернув плечами.

— Впрочем, — продолжил он, — если у тебя появились мысли, что Михаил нечист на руку, нужно это проверить, правильно? И почему у меня такое ощущение, что ты старше, чем кажешься.

Я с некоторой опаской посмотрел на отца. Знал бы он, что в шкуре его собственного ребенка — взрослый мужчина! Но он крепко взял меня за руку, и мы покинули кабинет.

***

— Как обстоят дела в имении, Михаил? — с порога начал Николай Александрович, глядя в глаза старшему по дому.

Тот засуетился и в своей привычной манере, стал перекладывать бумаги с места на место.

— Все хорошо, ваше сиятельство! Как видите, дом в порядке, прислуга сыта и одета, сад радует глаз. И ваш сын не перестает удивлять своими успехами в учебе.

— Денег хватает?

— Да, конечно, ваше сиятельство! — по щекам Михаила пошли пятна.

— Дайте-ка ознакомиться с вашей бухгалтерией.

Пока они разговаривали, я во все глаза смотрел то на отца, то на Дубского. Ведь пока я шел сюда, помнил, что нужно узнать про воровство, но как только увидел Михаила — все вылетело из головы. И теперь каждая фраза отца отзывалась в голове непонятной болью.

— Конечно, Николай Александрович, сейчас найду.

Дубский надолго зарылся в папки. Отец выглядел спокойным и собранным. Взгляд с интересом скользил по кабинету, периодически останавливаясь на некоторых бумагах и заметках. Наконец, Михаил вытащил из стопки новехонькую книгу и раскрыл ее на середине.

— Вот, — он протянул ее отцу. — Здесь все записи. Доходы, расходы. Что, куда, зачем. У меня все четко.

— Алексей сказал мне, что вы помогали ему изучить вашу работу. И как успехи?

— Ну, что вы, ваше сиятельство! — всплеснул руками Михаил. — Пару раз прошлись с ним по дому, и я рассказывал, на что обращаю внимание. Очень умный мальчик! На лету схватывает.

Я скривился от этой похвалы. Прислушиваясь к собственным ощущениям, мне удалось уловить эмоции Дубского. Внешне он производил впечатление уверенного в себе хозяйственника, а внутри — боялся, хитрил, врал и искренне верил, что мы купимся и отстанем. Мысленно усмехнувшись, я продолжил наблюдать.

— Вижу, Михаил, действительно у вас в книге все в порядке, — начал отец. — Только вот, это не та книга.

— Как не та? — удивился Дубский.

Николай Александрович наклонился ко мне, показывая ровные строки цифр.

— Алексей, посмотри, что ты видишь?

— Записи расхода и прихода, — озадаченно сказал я и вдруг до меня дошло. — Одинаковые записи. Одна рука, один почерк.

Отец кивнул.

— Если бы это писали в разное время, то так или иначе, выглядели бы по-разному. Посмотри сюда, — он указал на лежащий на столе блокнот. — Вот несколько заметок, сделанных в разное время.

Я пригляделся — уборка дома (последняя “а” выглядела как половина буквы); расставить цветы (ровно и аккуратно); подготовить главные покои (слово “покои” больше угадывалось, чем было похоже само на себя).

— В этой книге записи делались в один заход за все периоды, — отец повернулся к Михаилу, — поэтому прошу предоставить мне другие записи. Настоящие.

Вокруг отца всколыхнулся воздух. Едва слышно зашуршали документы на столе и, повинуясь магии отца, сложились в ровные стопки. Михаил побледнел, сжался, словно желал слиться с белой стеной. На мгновение мне показалось, что его фигуру накрыло легким маревом. Знакомым маревом — очень похожим на то заклинание, что я видел возле своей двери, и за которым безуспешно гонялся по коридору. Неужели, он сейчас использует против нас силу?

— Михаил. Я жду, — жестко сказал отец.

— Эта книга — единственная, — заикаясь залепетал он. — Другой никакой нет. Вы неверно поняли. Я ее действительно заполняю за один раз на много дней.

— То есть если я сейчас подниму все записи о расходах, то не найду ошибок? — от голоса отца веяло холодом.

— Наверное, — проблеял Михаил. — Ну, может, одна описка, будет.

— Алексей, — Николай Александрович повернулся ко мне, — знаешь, мы с твоей матушкой ехали и думали, что хорошо бы остаться в этом имении на недельку-другую. Как думаешь?

— Буду только рад! — я просиял самой милой улыбкой, на которую был способен.

— Тогда решено. Как раз будет время, ознакомиться с делами, верно, Михаил?

Тот стоял и, кажется, даже не дышал.

— Распорядитесь насчет главных покоев, мы здесь задержимся, — сказал отец и мы вышли из кабинета.

***

В столовой изумительно пахло розами. Матушка стояла возле одно из букетов и нежно разглаживала белые лепестки кончиками пальцев. Увидев нас с отцом, она обернулась и удивленно посмотрела на нас.

— Что с вами произошло? Почему вы в таком виде?

Мы с отцом переглянулись и одновременно сделали шаг назад. Матушка разглядывала наши взлохмаченные волосы, пыльную одежду, царапину на моей щеке.

— Небольшое недоразумение с мебелью, дорогая, — невинно произнес отец.

— А ну-ка, быстро приведите себя в порядок! — она изо всех сил пыталась выглядеть строго, но губы то и дело расплывались в улыбке.

— Будет исполнено сию секунду! — грохнул голос отца.

— Негодники! — тепло сказала матушка нам вслед и рассмеялась.

Через час мы, чистые и без единой щепки в волосах, вернулись. И как раз вовремя. В столовую уже заносили легкие закуски, кувшины с морсом и нарезанные фрукты. А затем вышел Анисий в своем поварском колпаке и фартуке и поставил в середину стола большое блюдо с птицей. У меня от ароматов заурчало в животе. Так все вкусно выглядело.

Но я ждал, когда первым начнет отец. Этикет, чтоб его! Хорошо, что Николай Александрович сам был голоден и не стал нас томить.

— Приятного аппетита! — сказал он, ухватившись за зажаристую ножку курицы.

И я набросился на еду. Организм вспомнил, что он молод и нуждается в энергии. Уплетал за обе щеки! И крылышки, и картошку, и зелень, не забывая брать сладко-кислый соус. Повар расстарался на славу!

Когда на тарелки остались одни кости, я сыто откинулся на спинку стула. Хорошо!

Матушка вытерла пальцы о салфетку и улыбнулась:

— А теперь гулять! Познакомишь с садовником?

— Обязательно!

— Я, пожалуй, посмотрю дом. Давно тут не появлялся. Помню, в дальних комнатах требовался ремонт, — сказал отец и поднялся.

Мы разошлись в разные стороны. Мария Федоровна взяла меня под руку и повела на улицу.

— Расскажи, как ты тут? Магия правда вернулась?

Я кивнул, ведя ее к зарослям сирени. Она давно отцвела, но все еще радовала своей зеленью.

— Сила появилась. Электричество. Понемногу осваиваю. Дается тяжело — теоретических знаний много, а практики очень мало.

— Жаль, что магия пробудилась так... — она замолчала, подбирая слово.

— Неожиданно? Поздно? — подсказал я.

— Ты стал старше. Мудрее. Я вижу в тебе эту силу, и она меняет тебя.

— Это пугает тебя?

— Нет, совсем нет. Мы никогда с таким не сталкивались. Я бы хотела, чтобы ты поговорил на эту тему с Авдотием. Он может дать тебе правильный совет.

В ответ я пожал плечами. И тут же вспомнил слова старика: “Будто тело еще не готово”. Он знал! Видел!

— Поговорю, матушка, спасибо.

— А в Бийске был? Там очень хороший книжный магазин. Я наведывалась в него, пару лет назад.

— Бийск — очень приятный город. Мы с Василием почти каждый день туда приезжаем. Я иду в Гильдию магии, а он ждет меня в ресторане.

— Кругликов там еще работает?

— А то! — с улыбкой ответил я. — Помог с учителем, учебники дал. Даже на порчу имущества глаза закрыл.

— И когда ты успел? — соболиные брови Марии Федоровны приподнялись.

— Не совладал с силой. Лопнули светильники.

— И как на тебя ругаться-то? — со смехом спросила она и хлопнула меня по руке. — Расскажи про остальных. Горничные тут очень симпатичные.

Я сбился с шага и удивленно посмотрел на нее. Щеки стали пунцовыми.

— Все, как ты быстро растешь, Алексей, — вздохнула она.

Ветер растрепал ее темные волосы, и одна прядь выбилась из прически и черной лентой пересекла лоб. Матушка улыбнулась, став чем-то похожей на мою жену из прошлой жизни. В груди потяжелело. Я так и не простил себе ее смерти, пусть и покарал причастных.

Мария Федоровна, уловив мое настроение, вытянула вперед ладонь и на ней вдруг появился небольшой шарик из воды. Крошечные капельки выстреливали из него в разные стороны, переливаясь на солнце и ослепляя.

Я улыбнулся одними губами и повторил ее жест. Матушка не отводила взгляд от набухающей искрами сферы. Стараясь, контролировать каждое свое движение, я позволил магии вырасти до размеров футбольного мяча.

— Какой красивый! У тебя отлично получается! — радостно произнесла матушка, подбрасывая свой шарик в воздух.

Тот моментально взорвался брызгами.

— Боюсь, если я сделаю то же самое, то будет немного шумно, — выдохнул я, не отрывая взгляд от своего заклинания.

— Расслабься и позволь магии раствориться в тебе. Представь, как сила уходит обратно в пальцы, из них в предплечья, а затем растекается по телу. Должно быть немного щекотно.

Получилось не сразу. Мяч из молний то уменьшался, то увеличивался в размерах. Мария Федоровна спокойно и не торопясь повторяла мне раз за разом последовательность действий. И когда у меня получилось, я от облегчения рассмеялся, упав на траву. Пот стекал с меня ручьями, рубаха на спине промокла, но я был счастлив.

И почему нельзя учиться магии именно так? Без неожиданных атак, без криков, без камер с антимагином? Да я согласен брать такие уроки и отказаться от любимых булочек! Хотя нет, с булочками я погорячился.

— Пойдем обратно? — спросила матушка и помогла мне встать. — Когда у тебя следующее занятие?

— Завтра в полдень. Кругликов выделил для нас помещение. Из-за того, что я не целиком могу контролировать силу, приходится заниматься в камерах в подземелье.

От матушки повеяло опасением.

— Нет, нет, все хорошо. По крайней мере, там безопасно. — Я повернулся к Марии Федоровне, — Представляешь, мое заклинание сделало дыру в полу классной комнаты! Здоровенную!

— Никто не пострадал? — ахнув, спросила она.

— Нет, Лискин поставил на меня щит, и я только ударился об стену.

— Погоди, — Мария Федоровна придержала меня рукой. — Ты сказал — Лискин? Георгий?

— Да, все верно. Он мой учитель. Кругликов сказал, что других магов с нашим типом магии в Бийске нет. Ты его знаешь?

— Как тебе сказать...

Она оборвала свою фразу и тронула рукой тугие бутоны роз, растущих вдоль декоративного заборчика. Я не мешал ей собраться с мыслями.

— Много лет назад, еще задолго до того, как я встретила твоего отца, мы с Георгием дружили. Точнее, наши семьи постоянно общались между собой. Сам знаешь, как это бывает. Постоянно туда-сюда в гости, дети общей гурьбой.

Она сорвала цветок и стала отрывать лепесток за лепестком.

— Вы любили друг друга? — осторожно спросил я.

— И да, и нет, — уклончиво сказала она. — Мы виделись регулярно, у нас были схожие интересы, игры. Кажется, родители были довольны, если бы их нас вышла пара. Мы часто сидели вдвоем в беседке. Возможно, даже влюбились друг в друга.

— И что пошло не так?

— Война, — вздохнула она. — Его отца признали предателем, вся семья стала изгоями. Мои родители запретили нам с Георгием общаться, забрали меня в дальнее имение, подальше от столицы. Лискин сбегал из дома, чтобы меня увидеть. Мы прятались от всех, пока однажды нас не поймала экономка. Трепку мне задали знатную. А затем появился твой отец. Нас быстро поженили.

— Как это воспринял Лискин?

— Не знаю. Мы потеряли друг друга из вида на многие годы. И вот сейчас ты говоришь, что он твой учитель.

Она всплеснула руками, роза выскользнула и упала на дорожку. Я осторожно ее поднял.

— Отец знает про Лискина?

Матушка неуверенно мотнула головой и зашагала дальше.

— Скажи, пожалуйста, — я догнал ее и вложил цветок в холодные пальцы, — а много таких магов, как мы с Лискиным?

— Очень мало. По пальцам пересчитать можно.

Мы неспешно дошли до крыльца и остановились возле рубиновых георгинов. Мария Федоровна крепко сжала мои ладони и с жаром проговорила:

— Алексей, прошу тебя! Будь осторожен! Я очень за тебя переживаю.

В окне столовой мелькнуло хмурое лицо отца. Матушка увидела его и вздрогнула.

— Мне нужно поговорить с отцом. Наедине.

Глава 16

Я не рискнул пойти за ней, остался на террасе. Присел на деревянную скамейку и стал размышлять о родителях и о Лискине. И я был абсолютно уверен, отец понял, что на меня напал именно Георгий. Поэтому и взорвался. Как нехорошо получилось! Хотя может оно и к лучшему. Неприятнее было бы, если он узнал когда-нибудь потом, случайно, из разговоров других людей.

Сидел долго, глядя, как пестрые бабочки летают с цветка на цветок. Солнце клонилось к кромке леса, под рубаху уже начал забираться прохладный ветер. И тут неожиданно, я почувствовал слабый толчок. Словно кто-то сильно ударил по дальней стене. Вибрация прошлась по террасе и затихла.

Краем глаза я заметил Василия. Он осторожно выглянул из-за густых зарослей рябины и, убедившись, что я один, подошел.

— Все в порядке, Алексей Николаевич?

— Да, а что такое?

— Почувствовали, как тряхнуло? Это окно вылетело из задней комнаты на втором этаже. И вода льется. Потоп, видимо.

— Что?! — я вскочил и побежал в дом.

Мария Федоровна мне же только что показываю свою магию и это была как раз вода. Я ускорился.

Коридор был полон людей. Все были напуганы. Интересно, а чего они на вспышку отца так не реагировали? Может, в кабинете есть особое заклинание, заглушающее звуки?

Навстречу мне выбежала Лизонька. Она рыдала и прижимала к груди передник.

— Там! Там! — срывающимся голосом начала она.

— Где они? — одернул ее я.

Горничная дрожащей рукой указала мне на самую дальнюю дверь. Глянув туда, я понял, что мог и не спрашивать. Из узкой щели у самого пола хлестал поток воды.

— Тряпки! Ведра! Быстро! — скомандовал я, обернувшись на застывшую прислугу. — Чего стоим? Быстро я сказал!

Я невольно добавил в голос магии — слишком распереживался за матушку. Вода ведь ее магия.

Мой крик прошелся по людям, они вздрогнули и моментально испарились. К руководству этим хаосом подключился Василий. Он зычно подгонял отстающих, направляя их суматоху в нужную сторону.

Почти не дыша я подошел к двери. Мои ботинки моментально промокли. Прислушался — голосов не было слышно. Целы ли они там? Может, нужно было взять аптечку?

Дернул за ручку. Заперто. Навалился на дверь, она чуть скрипнула, но не поддалась. На помощь снова пришел Василий.

— Давайте, я сам, — сказал он и добавил. — Вы только сами не магичьте, а то вода и электричество не очень совместимы.

— Да знаю! — огрызнулся я. — Ломай уже!

Тренер сделал шаг назад, одним мощным ударом вышиб дверь и сразу же отскочил. Я осторожно заглянул в комнату, и мне в лицо тут же прилетел порыв ветра с водяными каплями. Лицо моментально стало мокрым.

Стерев холодную влагу с лица, я медлил, оценивая обстановку. В центре комнаты раскручивался магический вихрь, в метр высотой. По обеим сторонам от него стояли родители, широко раскинув ладони. Каждый держал свою силу — вода и ветер туго переплелись, и я каждую секунду боялся, ведь этот ураган может разнести все то, что еще осталось целым.

Стулья, цветочные горшки, комод — сломаны, остальная мебель — вымокла. Окно действительно вылетело, и сейчас в него выливался маленький водопад с одного из шкафов. Нечто похожее отец оставил после своей вспышки в кабинете.

Несколько мгновений я не решался войти. Василий застыл за левым плечом, готовый спасать меня в любую секунду.

Наконец, я собрался с духом и переступил порог.

— Отец. Матушка, — негромко позвал я.

— Мы разговариваем, — сквозь зубы процедил отец.

— Это я вижу, — невольно в голосе прорезался сарказм.

Мать бросила на меня косой взгляд, но ничего не сказала, лишь немного повела рукой, подпитывая силой свое заклинание.

— Могу ли я вас попросить успокоится? — продолжил я.

— Сынок, не мешай. Пожалуйста.

— Знаешь, отец, что не могу этого сделать.

Вихрь увеличился в размерах и теперь доходил отцу до груди, и, кажется, продолжал расти.

— Возьмите себя в руки, — жестко сказал я.

— Мы разговариваем! — отрывисто рявкнул Николай Александрович, не повернув головы.

Вокруг Марии Федоровны задрожали капли воды. Еще немного и она сорвется и атакует отца! Меня накрыло приступом паники. Я быстро огляделся, уперся взглядом в полупрозрачный поток эфира и щедро зачерпнул из него.

— Возьмите! Себя! В руки! — повторил я, плеснув в родителей своей ментальной магией.

Водяной смерч скачком вырос. Я отчетливо видел каждый его завиток. Внутри меня все заледенело. Еще секунда и он достигнет потолка!

И тут все кончилось. Руки родителей безвольно опали, а вместе и с ними и вихрь. На меня плеснуло волной, но Василий успел сформировать щит и мне намочило только ноги.

— Спасибо, — шепнул я ему и снова глянул на родителей.

Они застыли, глядя куда-то мимо друг друга. Я обошел их по кругу, помахал рукой возле лиц. Матушка дернулась, отпрянула и удивленно на меня посмотрела. И вслед за ней очнулся от заклинания отец.

— Сын? Что ты здесь делаешь?

— Дом спасаю, — съязвил я. — А то уже две комнаты под капитальный ремонт.

Родители начали оглядываться, а потом посмотрели друг на друга долгим взглядом, беззвучно переговариваясь. Такое возможно только, если двое очень давно вместе, и слова для беседы им не нужны. Через мгновение хмурое лицо отца разгладилось, а матушка слегка покраснела. Кажется, все в порядке.

— Может, поговорим в столовой? — предложил я.

— Саша, мне кажется, он стал слишком взрослым, — тихо сказала матушка, протянув отцу руку. — Особенно с этой прической.

Он кивнул и с невероятной нежностью обхватил ее пальчики и сжал в своей огромной ладони. Мария Федоровна шутливо стукнула его кулачком в плечо и улыбнулась. Будто и никакого вихря и не было.

— Действительно. Давайте пройдем в столовую.

В коридоре нас ждал тренер, вытянувшись по струнке. Увидев, что мы все целы и не расплескиваем силу, он чуть расслабился.

— Добрый день, — сказал он поклонившись. — Меня зовут Василий Смирнов, я тренер вашего сына.

— Тренер? — приподнял бровь отец. — И как успехи Алексея?

— Весьма впечатляющие.

Он аккуратно улыбнулся и украдкой заглянул в комнату. Глаза его стали серьезными, но он ничего не сказал.

— Рад.

Николай Александрович пропустил матушку вперед, не отпуская ее руку. Я двинулся следом, Василий — за мной.

— Ваше сиятельство, я взял на себя смелость попросить накрыть на стол, — тихо сказал он, наклонившись к самому уху.

Я благодарно кивнул ему. Под ногами хлюпало — коридор был частично затоплен. Везде лежали разноцветные тряпки, старые полотенца, несколько ведер. И никого из прислуги. Мария Федоровна озадаченно глянула на мокрый ковер и мягко повела рукой. Вода, повинуясь ее заклинанию, тотчас поднялась над полом множеством каплей. Они начали двигаться к матушке, превращаясь в неровный овал, который висел перед ней в воздухе. Дойдя до ближайшего окна, Мария Федоровна кивнул отцу — от его открыл — и вся жидкость выплеснулась на улицу, обдав свежестью клумбы с георгинами.

Когда мы вошли в столовую, нас уже ждала там большая тарелка с пирожками и несколько пиал с вареньем. Анна стояла в стороне, внимательно осматривая меня и родителей. Я качнул головой — медицинская помощь не требовалась. Она в ответ кивнула и побежала за чайником.

Мы расселись, а Василий снова встал за моей спиной. Отец окинул его взглядом, одобрительно посмотрел на меня. Значит, решение приблизить Василия было очень удачным.

— Алексей, расскажи о ваших тренировках. Дома-то ты совсем не уделял внимание спорту, — начал отец.

— И это было серьезной ошибкой. В первые дни Василий гонял меня по всему залу! — я улыбнулся. — Долго не могли сработаться, но потом как-то вдруг получилось. Да, тренер?

Василий кивнул и негромко произнес:

— Ваш сын поставил мне знатный фингал, и сразу дело сдвинулось с мертвой точки.

Отец рассмеялся.

— А что же до остального? Что с Вяткиным?

Лизонька, которая в этот момент ставила пузатый чайник на стол, вздрогнула. Тонкий фарфор обиженно звякнул об стол. Отец бросил на девушку долгий взгляд, а потом посмотрел на меня.

— Прокофий Андреевич очень многому меня научил, — поспешно сказал я. — География, история, литература. Мы с ним даже обсуждали теорию магии.

— А потом он уехал, да? — вспомнил отец.

Я кивнул, уткнувшись в пиалу с клубничным вареньем. Мне нечего было сказать на эту тему.

В столовую зашел Михаил. Он был недоволен, но изо всех сил старался скрыть это.

— Рад видеть, что все в порядке, — выдавил он, обведя нас взглядом.

Его можно было понять. Он уже много лет здесь командовал без присмотра, а тут сначала приехал я, взбаламутил все, задавая неудобные вопросы. Теперь мои родители, что разнесли уже две комнаты. Смотрел на него и видел, как крутятся в его голове шестеренки в виде купюр.

— Позже поговорим, Михаил, и насчет бухгалтерии и дома, и всего остального, — отрезал отец.

— Как скажете, ваше сиятельство.

Дубский дернулся, как от пощечины, но затем коротко кивнул и вышел из столовой.

Я удивленно посмотрел на отца. Зачем он так делает? При всех открыто показал свое отношение к старшему по дому. Стало интересно, чем это все кончится.

Но пока мы мирно пили чай и говорили на сторонние темы. Время от времени я приглядывался к родителям — не появится ли в их эмоциях что-то подозрительное? И не находил. Только нежность, забота и любовь. На секунду мне, Александру, стало до боли завидно Алексею. Почему я выбрал именно его? Зачем? Жил бы он и не тужил с таким-то окружением.

“Нет, выбор был правильным” — мелькнула мысль.

От неожиданности вздрогнул. Это я подумал? Почему-то уверенности в этом не было. Какой-то новый аспект ментальной магии?

— Алексей, — привлек мое внимание отец. — я хочу завтра поехать с тобой в Гильдию. Ты не будешь против?

Матушка бросила на супруга осторожный взгляд и коснулась его руки.

— Саша, ну зачем?

— Хочу познакомиться с учителем нашего сына, а заодно и поговорить с Кругликовым. Давно его не видел, — спокойно ответил отец.

По спине пробежал холодок. Что он может сделать с Лискиным? Убьет его? Или разнесет классную комнату? Мне стало неуютно. Но от Александра Николаевича не исходило никакой угрозы. Может, не все так будет плохо и он, правда, только поговорит?

— Конечно, я буду только рад, если ты поедешь со мной, — сказал я, сдержав эмоции.

Отец удовлетворенно кивнул и отставил чашку.

— Нужно поговорить с Михаилом.

Мы с ним одновременно встали из-за стола.

— Можно я с тобой? — спросил я.

— Не думаю, что тебе нужно при этом присутствовать.

— Но я же все это начал. Я должен понимать, что к чему, — уперся я.

На самом деле мне не было интересно, на чем отец его поймает и, может быть, даже уволит. Мне любопытно, как поведет себя Михаил. Матушка подняла на нас встревоженные глаза.

— Дорогие, будьте аккуратнее, пожалуйста.

Николай Александрович положил мне руку на плечо и кивнул. Василий сделал шаг, но я его остановил. Рядом с отцом ничего со мной не случится.

Когда мы еще не вышли из столовой, я перешел на магическое зрение. Хотел посмотреть, как на отце выглядят остатки его заклинания вихря. Вокруг фигуры Александра Николаевича крутился небольшой ветерок. И улыбнулся, когда он заполз отцу в один рукав рубахи и вынырнул из другого, крутанулся над головой и затаился на плечах, похожий на воротник.

Я обернулся, чтобы успеть глянуть на матушку, но тут заметил знакомое дрожание воздуха. Полупрозрачное облако висело над дверями столовой. Остановившись посередине коридора, дернул отца за рукав.

— Что такое? — спросил он.

В ответ я кивнул на дверной косяк. Отец прищурился и изумленно приподнял брови. Не говоря ни слова, он прошелся взглядом по тонкой нити заклинания и медленно пошел вдоль него. А я — следом, чуть ли не наступая на пятки. Мне-то разглядеть эту самую нить толком не удалось. Как и в прошлый раз она постоянно исчезала, будто стыдливо пряталась от моих глаз.

Отец бесшумно дошел до кабинета Михаила и замер. Ветерок вспорхнул с его плеч, перетек на ладони и превратился в небольшой шарик. Я испугался, что Николай Александрович запустит заклинание в дверь.

Но тут она открылась. На пороге появился сам Дубский с кипой бумаг. Увидев нас, он отпрыгнул, резко дернув руками, отчего бумаги разлетелись в разные стороны.

— Николай Александрович? — заикаясь спросил он. — Не ожидал вас так скоро. А я вот тут собираю для вас кое-какие документы.

Он испуганно проследил за опадающими на пол листами, затем на мерно качающийся шарик на широкой ладони отца.

— Не желаете ли, Михаил, мне что-то рассказать? — вежливо и даже дружелюбно спросил отец.

Меня окатило волной кислого страха, видимо, от старшего по дому, а затем злое предвкушение от отца. Что он задумал?

— Конечно! — с жаром ответил Дубский. — Все готов рассказать! Про ремонт дома, денежные средства. У меня все записано! Про зарплату учителям и прислуге. Все!

Говорил и все смотрел на заклинание отца. Эмоции Михаила неприятно липли к коже. Мне стало неприятно и захотелось срочно помыть руки. Но я не позволил этому никак проявиться и держал каменную маску на лице.

— Вы нашли книгу с правильной бухгалтерией? — чуть приподнял бровь отец. — И несли мне ее показать? Да?

Его слова текли вязкой патокой. Еще чуть-чуть и Дубский, в ней застрянет, как в янтаре — в нелепой позе и с глупым выражением лица.

— Ваше сиятельство! Вот вам крест, — криво осенив себя, проблеял Михаил, — она единственно верная!

Николай Александрович пару раз подбросил свой шарик, тот лихо подпрыгнул и прокатился с одного предплечья до другого. Дубский икнул и попятился. Отец шагнул в кабинет, наступив сапогом на один из документов. Я не двигался, опасаясь, что вот-вот заклинание сорвется с рук Александра Николаевича и разнесет весь кабинет в щепки.

Дубский кинул на меня умоляющий взгляд, но я не отреагировал.

— И все-таки. Что ты еще хочешь мне сказать? — вновь спросил отец.

— Это все! Ваше сиятельство! Не губите!

— Почему я должен тебя губить? — поинтересовался Николай Александрович.

— Не могу знать! Честное слово! — завопил он на одной ноте.

Отец обернулся ко мне и качнул головой, приглашая зайти внутрь. Я осторожно вошел, будто это не кабинет, а пещера злодея на вершине мрачной скалы. И в этот момент заныли виски и закружилась голова. Я несколько раз моргнул и удивленно уставился на отца и Михаила.

— И про это ничего не хочешь сказать, — голос отца звучал глухо.

Он впился взглядом в Дубского, и шарик в ладонях стал больше.

— Я не понимаю о чем вы, ваше сиятельство!

Михаил еще сделал полшага назад и уперся ногами в стол. Испуганно вздохнул. До меня докатились отзвуки его паники.

— Что... — начал я.

— Помолчи, — оборвал меня отец.

Я закрыл рот и уставился на старшего по дому. Его фигура вдруг размылась в моих глазах, словно он таял. Не веря в то, что вижу, я потер лицо руками и снова посмотрел на него. Очертания его потрепанной куртки начали сливаться с цветом стены.

— Михаил, — строго сказал отец. — Я настоятельно не рекомендую этого делать. Это глупо и бессмысленно.

Дубский попробовал отпрянуть, уперевшись пятками в пол, но получилось лишь немного сдвинуть стол.

— Алексей, — вдруг обратился ко мне Николай Александрович, — смотри внимательно!

Шарик на его ладонях остановился, вытянулся в небольшой вихрь и спрыгнул на пол. Я, приоткрыв рот, следил за ним. Заклинание на мгновение остановилось, а потом стремительно рвануло к плинтусу. И разбилось об стену.

В воздухе раздался тонкий звон и в ту же секунду у меня перестала болеть голова. Глянув на остатки вихря, я успел рассмотреть порванную тонкую полупрозрачную нить.

— Видел? — спросил отец и, дождавшись, когда я кивну, повернулся к Михаилу, — и зачем вам следящее заклинание в моем доме?

Глава 17

Следящее?! Так вот, что это было за полупрозрачное облачко! Заклинание! В зале для тренировок, в моей комнате, в столовой — Дубский следил за всем, что происходит в доме!

— И не только это, да? — продолжил отец.

Лицо Михаила стало совсем белым и теперь напоминало гипсовую маску. Только глаза бегали из стороны в сторону, и дрожали губы. От всего этого во мне проснулся гнев. Перед взором тут же заплясали алые пятна, а по коротким волосам пробежали искры. Вокруг рук полыхнули крошечные разряды.

— Не нужно, Алексей. Он этого недостоин, — мягко проговорил отец. — А теперь оставь нас на две минуты. Мне очень интересно знать, зачем Михаил все это делал.

Я взял себя в руки и постарался отпустить магию, готовую в любой момент сорваться с пальцев. Раздался протяжный стон — перепуганный Дубский схватился за грудь и стал медленно оседать на пол, держась побелевшими пальцами за столешницу. Приступ? Прислушавшись к себе, я понял, что нет. Всего лишь игра на публику. Ни единого оттенка боли не чувствовалось. Только страх. Вязкий и противный.

— Я останусь, если позволишь, — твердо сказал я. — Я хочу знать правду!

— Михаил, рассказывай. Видишь, нам обоим интересно. На кого работал, кто платил, какие поручения тебе давали.

— Николай Александрович... Ваше сиятельство... — прохрипел Дубский. — Не могу сказать! Меня же убьют!

— Я тоже могу, — удивился отец. — Сам решай. Либо здесь и сейчас говоришь все, что знаешь и уходишь на своих ногах, либо рассказываешь, но с переломами.

Он сформировал еще один шарик на ладони, только побольше и намного темнее. Настоящая буря, заключенная в небольшую сферу. Николай Александрович был очень зол. От него исходила такая мощная волна властной энергии, что я невольно восхитился.

Дубский в очередной раз икнул и разревелся. Крупные слезы скатывались по его щекам, делая его лицо еще более неприятным.

— Через неделю, после того как ваш сын приехал, мне написал некий гражданин, — тихо начал Михаил. — Он интересовался делами в имении, в частности, силой Алексея. Я ничего не ответил. Я не предатель! — заверил он нас. — А потом торговцы стали отказываться продавать нам продукты. Угрозы приходили каждый день! Я держался, сколько мог.

Я начал вспоминать то время, о котором он говорил. Но особых изменений не видел. Или просто не замечал? Каши по утрам, дичь на обед — для меня роскошь после заключения в тюрьме.

— А потом он пришел лично, — промямлил Дубский.

— Кто? Имя! — потребовал отец.

— Я не знаю! Высокий! Темноволосый! Нос здоровый. Явно аристократ. Дорогая одежда. Сказал, что он заинтересован в сведениях.

На секунду я подумал, что он описывает Арапова, который возглавил суд надо мной в прошлой жизни. У него был выдающийся нос, который он любил совать в кошельки всех подряд. Чтобы потом оставлять деньги у ближайшего портного.

— Каких? — продолжал давить отец.

— О сыне. О его магии. И когда он узнал, что Алексей не обладает силой, то накинулся на меня еще сильнее. Обещал, что может поджечь дом или украсть людей. А мне этого не нужно было!

— Что потом? — на щеках отца заиграли желваки.

— Я иногда давал ему сведения. Крупицы! Ничего важного! Лишь бы отстал! Но ему было все время мало!

Шарик отца чуть подрос и почти соскочил с ладоней Николай Александровича. У меня перехватило дыхание. Глаза Михаила округлились, и он торопливо продолжил:

— Об учебе и тренировках. Ничего такого! И когда пропала Фекла, я испугался! Поймите! Мне проблемы не нужны были! Это уже потом стало ясно, что это случайность. Из-за всех этих угроз пришлось сильно экономить. Вдруг и вправду бы пожар? На какие деньги восстанавливать дом?

— А Вяткин? Его роль какая? — спросил я.

— Прокофий — ментальный маг, — веско ответил Михаил. — Он помогал держать все в тайне. Когда надо — использовал силу. Чтобы прислуга лишнего не говорила. А когда у Алексея Николаевича магия появилась, все пошло кувырком.

Я нахмурил брови, при чем тут это?

— Они с Прокофием стали ездить в город, более того! В Гильдию! Тому аристократу это совершенно не понравилось. Он приказал усилить напор. Вяткин обрабатывал прислугу, воздействовал на Алексея. Тем более что вы, — он повернулся ко мне, — стали задавать много вопросов. Я испугался!

— А потом Вяткин ушел? — мой голос был едва слышен.

— И я был в панике! Я так на него надеялся! Он ведь мне помогал! А потом вы то светильники разобьете, то вспылите. Николай Александрович, пришлось новую посуду покупать, у меня все записано.

Отец медленно выдохнул.

— Дальше!

— Это все! Клянусь!

— Как вы держите связь?

— Магической почтой.

— Когда следующий раз ты должен ему написать?

— Сегодня, — упавшим голосом сказал Михаил.

— Покажи.

Дубский кряхтя поднялся, опрокинув дорогую подставку, которая мне все время мозолила глаза, обошел стол и вытащил из верхнего ящика стопку конвертов. На каждом стояла метка, заметная только в магическом зрении. Отец отпустил заклинание и подцепил кончиками пальцев коричневый прямоугольник.

— Все интереснее и интереснее, — глянув на метку, сказал он. — Я узнал достаточно.

Михаил сник.

— Что теперь со мной будет?

— Вызову охранку, они разберутся.

— Ваше сиятельство! Я же вам все рассказал! Они же... они же! — он снова схватился за грудь.

Теперь точно приступ. Я сорвался с места и побежал искать Анну. Ее навыки целителя сейчас очень помогут.

Я нашел ее быстро — она с другими девушками сидела на кухне.

— Скорее! Дубскому нужна помощь, — крикнул я и рванул обратно.

Горничная подскочила и побежала за мной. Успеть бы! Да, Михаил предатель, но не умирать же ему из-за этого!

Мы успели. Отец посадил старшего по дому в кресло и расстегнул ему тугой воротничок. Анна сразу приступила к осмотру — плавно водила над грудью Михаила ладошками, шептала что-то, вливала магию.

— Пойдем, — тихо сказал отец, положив мне на плечо руку. — Завтра с самого утра поедем в Гильдию.

Он проводил меня до комнаты и, ничего не сказав, ушел за матушкой. Я сел за свой стол и потер лицо ладонями. Слишком много событий на один день! Слишком.

Во мне бурлила эмоции, и я поднялся, заходил из угла в угол, пытаясь успокоиться. Михаил — предатель! Вяткин — ему помогал! И он втерся в мое доверие и манипулировал мной.

Вспомнил про провалы в памяти. Его рук дело!

Вокруг меня заклокотала магия. Молнии сверкающими змейками скользили по моим рукам, оплетали талию, щекотали кожу. Собственная сила успокоила меня. А что будет завтра — посмотрим.

С этой мыслью я, не раздеваясь, упал на кровать и моментально заснул.

***

— Николай Александрович! Алексей! Рады вас видеть в нашей Гильдии, — радушно приветствовала нас Марфа Ильинична.

Сегодня она была в бледно-розовом платье с открытыми плечами и широким воротом. На миг я залюбовался ее ключицами, как обычно, слегка покраснев. Подаренные мной цветы все еще стояли на ее столе.

— Добрый день. Я бы хотел видеть Кругликова Александра Вениаминовича, — вежливо сказал отец.

— Конечно! Присаживайтесь, сейчас я его позову.

Она элегантно сняла телефонную трубку и набрала короткий номер. Не услышал, что она говорила, потому что наткнулся на веселый взгляд отца. По его лицу было понятно, что он заметил мой недетский интерес к секретарю. Я сделал вид, что разглядываю стеллажи и, почему-то еще больше покраснел.

— Он скоро будет, — отвлекла меня от мыслей Марфа Ильинична. — Не желаете ли чаю?

Мы с отцом одновременно кивнули. Уже знакомая мне горничная — все время забываю спросить ее имя — вынесла нам чашки с вареньем. Ждать пришлось недолго, я даже не успел допить, а Кругликов уже открыл дверь, расплываясь в улыбке.

— Ваше сиятельство! Как раз видеть вас снова! Сколько лет прошло! — Александр Вениаминович крепко пожал руку отца и пригласил нас пройти с ним.

В общем зале было тихо, видимо, приемные часы еще не начались. Мы вошли в кабинет и расселись в мягкие кресла. Кругликов глянул на меня и спросил:

— Алексей Николаевич, останетесь с нами или на занятие пойдете?

Я скосил взгляд на отца и тот едва заметно кивнул.

— Останусь, спасибо.

— Принести ваших любимых булочек? Моя повариха сегодня напекла с вишневым джемом!

— Спасибо, откажусь, — на мгновение я растерялся.

— Давайте к делу, — прервал нашу беседу отец. — Мне необходимо знать все про обучение сына.

— Прекрасный вопрос! — расцвел Кругликов. — У него самый настоящий талант! Видели бы вы дыру в классной комнате!

— И учит его?..

— О! Это интереснейшая история, так сказать! Единственный маг со схожим типом способностей. Лучший в нашей области! Георгий Валентинович Лискин.

По лицу отца пробежала тень.

— И он действительно может чему-то научить моего сына? — глухо спросил он.

— Конечно! У мальчика отлично получается. Уже может поставить щит. Всего за одно занятие!

Мне стало неловко слушать его хвалебные речи. Для меня прошлого это не магия, а ерунда какая-то. Нужно больше заниматься!

— Я знаю, что на Лискина оформлен протокол задержания. Более того, есть многочисленные жалобы. И этот неблагонадежный человек — учитель моего сына? Лучший?

Кругликов подавился воздухом, и теперь открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Это, так сказать, недоразумения. Георгий грешен любовью к спиртному. Но сейчас ни-ни! — старший координатор рубанул ладонью воздух. — Ваш сын в безопасности!

— В камере. Да, я знаю, — сухо сказал отец.

— Это временные меры, пока Алексей не научится контролировать силу. Ему необходимо уметь использовать магию. И я настоятельно рекомендую ему посещать занятия еще минимум неделю.

Бровь отца дернулась, но он промолчал, продолжая смотреть на Кругликова. У того лицо пошло пятнами.

— Нельзя его сейчас отрывать от учебы. Да-да, — смахнув пот со лба, произнес он.

— Алексей, — обратился ко мне отец, — сходи в приемную, допей чай. Я скоро приду.

Я удивленно глянул на его застывшее лицо и вышел из кабинета. О чем он хочет поговорить с Кругликовым наедине? Обо мне? Или про Лискина? А вдруг отец не захочет, чтобы я дальше учился здесь?

Вернувшись в приемную, я с тоской глянул на Марфу Ильиничну. Та пододвинула ко мне полную банку клубничного варенья. С благодарностью глянул на нее и подцепил ложкой ягоду.

— Марфа Ильинична, вы при нашей первой встрече сказали, что у меня невозможно определить тип силы. Что вы имели в виду?

— Как это объяснить, — она задумалась. — Иногда заходит к нам человек и я точно вижу — вода. Или воздух как ваш батюшка. Сила течет внутри человека и всегда оставляет свой след. Вот посмотрите на свою руку, — она обхватила мои пальцы, задрала рукав рубахи, — видите, голубые линии? Вены и артерии. Я же вижу потоки магии. У кого слабее, у кого сильнее. Николай Александрович весь сплетен из тугих канатов! А у вас... У вас было похоже на размытый рисунок. Вроде есть, а вроде и нет ничего. Цвета смазаны. Только светящаяся точка под сердцем, — ее ладонь легла мне на сердце. — Вот тут.

Я смутился, мягко отстранившись. Она улыбнулась и продолжила.

— Сейчас все по-другому. Не так ярко, как у обученных магов, есть еще некоторые неясности, но в целом я могу уверенно сказать, что у вас способности к электричеству.

— Спасибо, — из моей груди вырвался вздох облегчения. — Спасибо, что рассказали.

— Ну что вы, Алексей Николаевич. Это моя работа. Обращайтесь, если еще появятся вопросы.

Она наполнила мою чашку чаем и вернулась за свой стол. А я остался сидеть на диванчике с вареньем и мыслями. И последний было очень много.

Я перебирал в памяти события, связанные с появлением у меня магии. Получается, что все началось с нападения Лискина. Перед глазами снова появилась та злополучная вспышка. От неожиданности у меня дернулась рука, и с ложки на брюки упала сладкая капля, мгновенно впитывавшаяся в ткань. Но я не обратил на это внимания.

Удар молнией от Лискина — пробудил силу электричества. А ментальная? Когда появилась она? Когда я крикнул на Василия и Михаила во время их ссоры? Или раньше? Я вспомнил, как здесь, в Гильдии, в общем зале, меня стукнула зонтиком какая-то дама. Меня накрыло приступом гнева, а затем взорвались светильники. И тогда толпа притихла. Неужели и это было первым проявлением силы? Но тогда, почему Кругликов не увидел этого? Или за электричеством он не разглядел еще и эту способность? Прокофий Андреевич же как-то сказал, что ни у кого нет больше одной. Если вода, то только вода. Если огонь, то только он, и так далее, до бесконечности.

Откуда она? Вяткин? Ведь Михаил сказал отцу, что Прокофий Андреевич “обрабатывал” меня своими способностями. И они что? Прилипли ко мне? Звучит весьма странно, но вполне логично.

На ум пришла одна из тренировок с Василием. Он ведь тогда показывал мне свою силу, когда направил на меня слабенький ветер. Почему тогда у меня не было ее?

Двери Гильдии отворились и в приемную зашел бравый сотрудник охранки. Его широкоплечая фигура заняла половину приемной! Он поприветствовал Марфу Ильиничну, галантно поцеловал ей руку и передал несколько листков бумаги. Секретарь улыбнулась и поблагодарила его.

Во мне тотчас поднялась горячая волна ревности, с которой я с трудом справился.

“Мал, еще ты, Алексей, о женщинах думать” — мысленно усмехнулся я.

Мельком глянул на секретаря — она погрузилась в чтение документа и нахмурилась. Но через мгновение она подняла голову и внимательно посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло сочувствие. Впрочем, оно быстро пропало, сменившись широкой улыбкой.

— Еще чая, ваше сиятельство? — спросила она.

— Нет, спасибо.

Не став гадать, что она такого прочитала, я заметил темное пятно на брюках. Скривившись от досады — новые совсем ведь — начал пальцами растирать его, отчего липкая клякса стала еще больше.

— Алексей Николаевич? Что-то случилось?

— Да вот, капнул варенья, — настроение окончательно испортилось.

— Давайте, я помогу! У меня есть хорошие салфетки.

Марфа Ильинична порылась в столе и вытащила розовую пачку. Затем подошла ко мне, села рядом и аккуратно провела по пятну белоснежной тканью. От нее пахло весенней свежестью и немного черной смородиной. От близости этой женщины меня бросило в жар. Сердце застучало в груди, готовое выпрыгнуть прямо ей в руки.

— Знаете, Алексей, вам очень идет эта стрижка. Передайте мое восхищение мастеру, — проговорила она.

На миг я забыл как дышать.

— Ну вот, теперь все чисто! Посмотрите.

Я скосил глаза, но видел только ее тонкие пальчики на моей ноге.

— Спасибо, — чуть заикаясь, выдавил я.

Она отстранилась, поднялась и села за стол. Только после этого я смог нормально дышать. Вместе с первым глотком воздуха вернулась возможность соображать. И вовремя.

Из общего зала вышел отец. Лицо его было невероятно хмурым. В руках он держал сложенный вчетверо лист бумаги.

— Алексей, пойдем. Я узнал, все, что хотел, — сказал он.

— А как же занятия? — выдохнул я.

— Который час? — он глянул на часы, что висели над секретарем. — До полудня еще есть время. Позавтракаем, и ты вернешься на занятия. А у меня еще дела в городе.

У меня отлегло на сердце. Он разрешил продолжить занятия с Лискиным!

— Николай Александрович, — Марфа Ильинична приподнялась со стула, — мы получили ваше обращение. Я распоряжусь, чтобы его рассмотрели в ближайшее время. О результатах уведомим магической почтой.

— Спасибо, — коротко сказал отец и поклонился. — Рад знакомству и до свидания.

Мне стало интересно, о чем говорила Марфа Ильинична, но меня уже взяли за руку и потянули на улицу.

Глава 18

— Явился! — практически выплюнул Лискин, глядя, как я захожу в камеру. — Ну хоть сегодня без опозданий.

— И вам добрый день! — кивнул я и присел за стол.

Я уже начал привыкать к его манере разговаривать. Сегодня мой учитель выглядел еще более помятым, чем вчера. Борода криво заплетена в косичку, на щеках щетина, а рубашка наполовину вылезла из штанов. Интересно, он ночует прямо в соседней камере? Или тут есть какие-то апартаменты для заключенных?

— Значит так, сегодня ты будешь метать молнии.

У него в руках появился небольшой шарик, который он швырнул в стену. Он, как обычно, проскочил мимо, едва не задев меня, и врезалось в стену. А затем расползлось по ней сверкающей кляксой и исчезло, не оставив ни единого следа.

— Твоя очередь.

— В чем подвох? — удивился я.

— Ни в чем. Давай, делай! Времени мало, дел много.

Я пожал плечами и сформировал сгусток молний. С каждым разом мне удается все легко контролировать процесс, даже лоб не вспотел. Заклинание пульсировало у меня на ладони, щекотало и ждало, когда я выпущу его на свободу. Слегка улыбнувшись ему, я послал шарик в стену. Разряд промчался через камеру, достиг стены и... просто впитался в нее. Я озадаченно посмотрел на Лискина.

— Пробуй еще, — лениво сказал он, махнув рукой.

Новые попытки, даже с добавлением силы из внутреннего резерва, результата не дали — все шарики ударялись об стену и исчезали.

— Что я делаю не так?

— Что я делаю не так, — пискляво передразнил учитель. — Все. Ты делаешь точечные удары, а надо объемные.

— Вы не оговорили условия, — кулаки непроизвольно сжались. — Как я могу повторить то, что не умею?!

— Существуют базовые заклинания, — скучающим тоном начал он, привалившись к стене. — Тот же щит. Маг использует голую силу. А умный маг — комбинирует силу и смекалку. Еще раз! Быстро!

Я снова создал шарик и внимательно на него посмотрел. Небольшой сгусток, полностью состоящий из молний, которые все время пытались прорваться наружу из тесной сферы. Как же мне сделать так, чтобы он развернулся и ударил по площади, а не в одну точку? На ум пришла ассоциация с одним случаем из моей прошлой жизни. Я тогда еще был безусым студентом и постоянно экспериментировал. Лучше всего у меня получалось делать обманки. Все дело в слоях — одно заклинание заворачивается в другое. Как-то я плеснул в обидчика водой, под которой скрывался слабенький “молот”. Так и решил сделать.

Но это оказалось сложнее, чем я думал. Сначала нужно спрессовать ядро, поверх него еще одно заклинание, побольше. Хотел заставить шарик раскрыться как парашют, но я так и не понял, как это сделать. Слишком мало информации.

Очень скоро я начал злиться на самого себя. Мысленно ругал себя всеми известными словами, пока, наконец, не получилось что-то похожее на кривую матрешку из трех слоев.

Готовое заклинание послушно сорвалось с ладоней. И уже через секунду первый шарик лопнул, разбрызгав молнии во все стороны, затем из него вылетел второй. Он пролетел еще метр и тоже взорвался, на этот раз сильнее, слегка оглушив. А потом появился третий — самый плотный. Я на всякий случай спрятался за столом, стараясь не терять из виду весь путь моего ядра. Столкновение со стеной последней части заклинания произвело невероятный эффект. Раздался грохот, камеру тряхнуло, и в каменной кладке появилась небольшая вмятина. Но как назло, магия не растеклась, а ударила в то же место, куда прилетали все мои предыдущие попытки.

Я обернулся на Лискина. Тот стоял, приоткрыв рот и обалдело смотрел на очередную дырку.

— Да что б меня, — тихо сказал он, дернув себя за бороду.

— Я тоже так думаю.

Меня все еще потряхивало. Я выбрался из своего укрытия и пригладил вставшие дыбом волосы. По рукам прыгали крохотные искры остатков заклинания. Через несколько мгновений они исчезли без следа.

Вдруг снаружи в дверь кто-то яростно заколотил. Мы с Лискиным переглянулись и одновременно вздохнули.

— Вы там офонарели совсем?! — раздался хриплый крик Аркашки. — Сейчас старшего позову! Он вам бошки-то поотрывает!

— Сейчас разберем твои ошибки или дождемся Кругликова? — быстро спросил Лискин.

— Сейчас, конечно.

— Так, заклинание ты сделал интересное. Я такого еще не видел. Это первое. А второе — оно неправильное. Совершенно неправильное! Я тебе что сказал? По площади!

Глянул на стену, затем на меня и продолжил:

— Нужно разворачивать его. Как... — Лискин на мгновение задумался и крикнул, — как ткань!

Он всегда начинал выходить из себя, когда объяснял прописные истины, совершенно мне незнакомые. Но я все равно был доволен — сам про парашют догадался. Жаль, не знал, как это сделать.

— Так вот, слушай внимательно! Ты не формируешь шар, а делаешь заклинание похожим на него. Как бумагу скомкать. Края должны оставаться свободными. И в момент удара — хоп! — и он разворачивается. Понятно? И не бери слишком много силы. А то нам точно головы оторвут.

Я на всякий случай кивнул, хотя ничего не понял.

— Тогда делай, — он устало махнул рукой, но отошел подальше.

Криво усмехнувшись, я начал создавать новый сгусток. Представил форму, напитал ее силой, а потом свернул в маленький комок. Получилось неаккуратно и некрасиво. Пока делал — семь потов сошло. С трудом удержав конечную форму заклинания, я бросил его в стену. И очень удивился, когда оно ударилось о кладку и послушно развернулось по камням, больше напоминая заплатку, нежели кляксу Лискина.

— Что, сразу сообразить не смог? — проворчал он.

Впрочем, спрятать довольную улыбку он не успел.

— Теперь повтори!

Я заново сформировал ткань заклинания, но тут тяжелая дверь со скрипом отворилась и в камеру зашел недовольный Кругликов. Его усы под стать настроению топорщились жесткой щеткой. Его глаза впились в сгусток силы, затем в Лискина. Я поспешно развеял заклинание.

— Что тут происходит? Мне доложили, что вы, так сказать, снова разносите казенное имущество!

— Александр Вениаминович, — с укором сказал Лискин, — это все наглая ложь и провокация. Все целое!

Он стремительно пересек камеру и встал позади меня, закрывая дырку в стене. Кругликов прищурился и огляделся.

— Так, стол цел, табуреты тоже, — он озадаченно крутил головой. — Тогда почему был такой грохот? Аркашка сказал, что вы снесли половину стен!

— Вот видите, с кем вам приходится работать, Александр Вениаминович! Искренне вам сочувствую, — ехидно улыбнулся Лискин. — Грохнуло заклинание и все. У мальца дар! Я из шкуры вон лезу, чтобы научить его, а мне, понимаешь, мешают!

Я важно кивнул, изо всех сил сдерживая улыбку.

— Раз все в порядке, продолжайте. Я скажу Аркадию, чтобы вас не отвлекал больше, — скривив губы сказал Кругликов и вышел, громко хлопнув дверью.

Лискин повернулся к стене, зачем-то поковырял дырку от моего заклинания и со всех сторон рассмотрел свой палец. Затем хмыкнул и вернулся в свой привычный угол.

— Продолжим! — и как дирижер махнул рукой.

На этот раз я решил сделать края заклинания плавными, чтобы оно больше походило на пример Лискина. Получалось не очень — сверкающие линии то и дело расползались в разные стороны и не желали принимать нужную мне форму. Как я не бился — все равно получался прямоугольник, а иногда и квадрат. Но просить у Лискина помощи не собирался, хотел сам понять, как это работает.

Рубашка давно промокла, пот стекал с лица градом, даже дышал с трудом. В итоге, окончательно выйдя из себя и потратив почти все силы, я встряхнул руками, образовав перед собой бесформенный сгусток молний, и сразу же жестко скомкал его, помогая ладонями.

Заклинание сорвалось с моих пальцев и стремительно помчалось к цели. Я тут же спрятался за стол. Сверкающий заряд ударился об стену и, наконец, растекся как надо, быстро впитываясь в серые камни. Победно улыбнувшись, я обернулся к Лискину. Тот неверяще смотрел то на меня, то на место удара.

— Неплохо, — выдохнул он, потирая гладкий затылок.

Почему-то я ему не поверил. Георгий кашлянул в кулак и резко спросил:

— Ты хоть понял, что сделал?

Я мотнул головой, и она предательски закружилась. Ноги дрожали, одежда неприятно липла к телу. Хотелось упасть под стол и долго-долго лежать.

— Опять истощение? — закатил глаза Лискин. — Сказал же не брать много силы! А если бой? Кругом враги? А ты пуст! Раз и Лешеньки нет! За что мне такое наказание? — закончил он на одной ноте.

Хотел было ему сказать, за что именно, но не смог даже открыть рта. Камера странно крутанулась и, ноги окончательно подвели, и я рухнул на холодный пол.

— Да чтоб меня, — сквозь вату в ушах услышал я. — Вставай давай.

Меня подняли и усадили на табурет. Я не удержался и повалился лицом на стол, сильно ударившись носом. Эта вспышка боли привела меня в чувство.

— Очухался? — ядовито спросил Лискин. — На сегодня занятия окончены. Иди отсюда. И поживее!

Он сложил руки на груди и отвернулся. Я не двигался с места — голова все еще кружилась и вероятность, что снова упаду, была велика.

Потребовалось еще минут десять, прежде чем у меня хватило сил подняться. Ноги были ватными. С трудом делая маленькие шаги, я добрался до двери и ударил в нее два раза. Металл едва слышно загудел.

— Да брось! Не все так плохо. Подумаешь, переборщил с силой. Первый раз, что ли? Зато потом умнее будешь, — проворчал Лискин.

Он подошел и сам от души пнул дверь. Громкий звук прошелся по нервам и ударил в макушку. Пришлось ухватиться за стену, чтобы снова не упасть.

— Чего опять вы там? — прохрипел Аркашка, загрохотав замками. — Закончили, что ли? Стучат тут, понимаешь, от работы отвлекают.

Дверь приоткрылась и в проеме показалась седая голова в шапке. Мутные глаза старика оглядели камеру и сфокусировались на мне.

— Ты. На выход. Валентиныч, ты остаешься, сам знаешь.

Лискин передернул плечами и отошел. А я медленно вышел из камеры и вдохнул влажный воздух подземелья.

— Ты, эт самое, — сказал мне Аркашка, едва замок вернулся на место, — с силой-то аккуратнее. Доведешь себя, совсем без магии останешься.

Я в ответ криво усмехнулся.

— Зря смеешься, — хрипло сказал старик, явно обидевшись. — Я таких на своем веку уйму видел. Тратят себя, почем зря, а потом собирай их в мешки по камерам. Хлопотно это.

От его слов по мокрой спине пробежали ледяные змейки.

— Экономь, эт самое. Как в готовке — щепоть соли, ложка сахару. Научишься еще. Сила-то, когда есть, никто не ценит. А уж потом...

Я понимал, о чем он говорит. Сам помнил эту пустоту внутри, которую никакими пирожками невозможно было заткнуть.

Аркашка довел меня до главного выхода и прошаркал обратно к своему столику. Мне оставалось только протянуть руку, ухватить тяжелое кольцо и выбраться из этого подземелья.

***

В приемной меня ожидал Василий. Он сидел на мягком диванчике, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой ложку, которой лихо зачерпывал варенье. Марфа Ильинична увлеченно разбирала бумаги и даже не подняла головы. Увидев меня, тренер охнул, бросил все на столик и моментально оказался возле меня.

— Алексей Николаевич! Опять? — тихо спросил он.

У меня не было сил, чтобы кивнуть, поэтому я моргнул.

— В ресторан? — еще раз моргнул. — Сами сможете?

Я снова прикрыл веки. Василий обхватил меня за плечи, и мы медленно двинулись к выходу. Поравнявшись со столом секретаря, я приподнял голову и старался выглядеть лучше, чтобы не пугать ее. А то опять вызовет Кругликова, а у меня и без него голова тяжелая.

— До свидания, Марфа Ильинична! — громко сказал Василий. — Рад был вас видеть. Спасибо за угощения!

И чуть выдвинулся вперед, закрывая меня от ее зоркого глаза. Я с благодарностью посмотрел на тренера. Вот как он понял?

На крыльце он остановился и сказал:

— Николай Александрович, сказал, чтобы я ждал вас в приемной. И потом, чтобы ни на шаг не отходил от вас.

Я глубоко вздохнул пряные запахи осени и не нашелся что ответить. Кивнул и слабо махнул в сторону ресторана. Сейчас не было никакого желания думать, хотелось сесть и немного отдохнуть.

Благодаря поддержке Василия, мы довольно быстро дошли до нужных дверей. И только сейчас я обратил внимание на название: “Бычий хвост”. Странно, никаких хвостов в меню не было.

Тренер усадил меня на диван и с моего молчаливого согласия, заказал несколько блюд. Как только официант ушел, я прикрыл глаза и погрузился в приятную дрему.

Когда принесли закуски, я окончательно проснулся от голода. Организм настоятельно требовал восполнить силы, и в животе разыгрался целый оркестр. Пока сметал крохотные бутерброды с рыбой, глянул в резерв. Несмотря на усталость, он потихоньку наполнялся. Даже быстрее обычного. Это придало сил дождаться горячего.

— Отец не сказал, когда он будет?

— Нет, — мотнул головой Василий, разрезая стейк. — Я рассказал ему, что вы обычно проводите время после занятий в этом заведении.

Вместе с сытостью пришли мысли. Я раз за разом проигрывал в голове свое последнее заклинание и все пытался нащупать логику. Почему у меня не вышло создать нужную форму? Почему молнии расползались во все стороны? И почему, уже не в первый раз, у меня получалось сделать то, что нужно, только когда я разозлился? Зависит ли магия от эмоций? Или тут дело в другом. Не найдя ответов на свои многочисленные вопросы, я решил спросить тренера:

— Василий, а вот скажите, когда вы формируете сложное заклинание, как это делаете?

Он удивленно посмотрел, чуть дернув плечами.

— Совсем сложные у меня никогда не получались. Слишком мало силы могу зачерпнуть. Но преподаватель в школе нам каждый раз говорил, что получается, если четко представить, что хотите сделать. Вот, к примеру, — он отложил приборы, — нужно пододвинуть стакан. Я могу ударить по нему легонько, чтобы он начал движение. А другие пустят магию вокруг стакана и притянут его к себе. Для этого даже сырая сила не нужна.

Я перешел на магическое зрение и во все глаза уставился на Василия. Он положил руку на стол и пошевелил пальцами. Салфетка, что лежала рядом, зашевелилась от легкого ветерка. Затем стакан вздрогнул и медленно пополз по столу прямо ко мне.

— А как мне сделать также? — восхищенно проговорил я. — Не сырой магией, а аккуратно?

— Тут как с женщиной. Ох, вам про такое рано. С цветком! Вот. Не рвите его, а нежно отделяйте стебель, — он покачал головой. — Не умею объяснять, уж простите, ваше сиятельство! Это изнутри идет.

Я кивнул. Раньше мне удавалось взять силу из потока, и сразу формировать заклинание. А нужно ее вобрать в себя, если я правильно понял, и уже направлять дальше. Как из резерва.

Поискав глазами ближайший подходящий источник, я мягко зачерпнул из него. Сила радостно побежала по венам, впиталась в меня и осела в резерве. Как в прежние времена, когда я был еще Александром. Я покрутил головой, пытаясь найти какой-нибудь объект для тренировки.

Видимо, заметив блеск в моих глазах, Василий покачал головой. Не расстроившись, я пожал плечами. Завтра еще будет время. На крайний случай в саду есть старая скамейка. Вряд ли Михаил будет против, если я ее разломаю окончательно.

Тренер глянул мимо меня и резко встал.

— Николай Александрович!

— Рад вас застать, — отец присел рядом со мной. — Как прошли занятия? Выучил что-то новое?

Я радостно закивал, лопаясь от желания рассказать ему про свою кривую матрешку.

— Вы уже доели? — отец не дал мне открыть рот. — Собирайтесь, нужно идти. Время поджимает.

Василий тут же махнул официанту.

Расплатившись, мы вышли под теплое осеннее солнце. Коляска стояла недалеко от ресторана на своеобразной парковке. Приятно быть аристократом! Можно оставить свой транспорт под охраной и не искать извозчика.

“Опасность!” — вдруг вспыхнуло у меня в голове.

Глава 19

От неожиданности я оступился и едва не упал в дорожную грязь у самой подножки нашей коляски. Отец ловким движением перехватывая меня за локоть, помогая удержаться на ногах. В тот же момент подоспел Василий, дернув меня за край куртки.

— Все в порядке? — поинтересовался отец.

Я кивнул, а потом закрутил головой, осматривая улицу в магическом зрении. Но все было спокойно: люди неспешно прогуливались мимо витрин, никто на нас не пялился, скрывая зловещую улыбку.

Показалось? Но голос в голове звучал так отчетливо!

— Будет звучать странно, — неуверенно сказал я, — но не могли бы вы проверить тут все? У меня скверное предчувствие.

Мне почему-то показалось, что отец и тренер сейчас снисходительно улыбнуться и отмахнуться от моих слов. Однако они с самыми серьезными лицами обошли коляску по кругу и даже заглянули под нее.

К горлу подступил неприятный комок, руки стали ледяными, на лбу выступил пот. В голове ежесекундно вспыхивали сотни вариантов: ловушки, сломанные руки, нападение, выстрелы и даже смертельные заклинания.

Николай Александрович осторожно заглянул внутрь коляски, приподнимая сиденье, как вдруг раздался встревоженный голос Василия.

— Нашел, ваше сиятельство.

Тренер внимательно рассматривал переднюю ось. Отец встал рядом и удивленно приподнял брови.

— Сможете избавиться от этого? — спросил он Василия.

— Нет. У меня воздух. А вы?

— То же самое.

Я сделал шаг к ним, сходя с ума от любопытства и страха. Мне навстречу тут же взметнулись две ладони.

— Не подходи, — сказал отец и обернулся к Василию. — Пройдемся пешком и поймаем свободный экипаж. Найди местного сторожа, расспроси его. А потом нужно уведомить охранку, чтобы тут все оцепили.

— Будет исполнено, — коротко ответил тренер и поспешил в сторону сторожки.

— Отец? Что происходит? — упавшим голосом спросил я.

— Не знаю, Леша, не знаю, — лицо отца стало жестким. — И мне это очень сильно не нравится.

— А что вы нашли на коляске?

— Похоже на взрывное устройство.

У меня похолодело внутри, и я неосознанно попятился. Отец качнул головой.

— Оно должно сработать от трения колеса об ось. Магии нет, но и трогать не стоит. Не убьет, но проблем доставить может. Так что ты молодец, — он потрепал меня по коротким волосам и улыбнулся. — Обязательно говори, если что-то такое снова почувствуешь, хорошо?

Я кивнул, все еще не веря в произошедшее. Взрывчатка? Но зачем? И кому это было нужно? Отец сжал мое плечо, стараясь поддержать.

Вскоре вернулся Василий, отчитался о разговоре со сторожем. Тот ничего не видел. Впрочем, не удивительно. Старик постоянно сидел в своей дощатой сторожке и носа не показывал. А из нее проглядывался только въезд, но не все остальное.

Николай Александрович бросил последний взгляд на коляску, и мы втроем молча покинули стоянку.

Пока ехали, никто не проронил ни слова. Отец хмурился, Василий украдкой поглядывал по сторонам, а я, как обычно, погрузился в размышления. Мысли скакали с магии на таинственного врага, перепрыгивали через образ Марфы Ильиничны и делали круг, не забыв показать мне белое лицо Дубского.

Только когда показался парк перед домом, отец заговорил:

— Прошу о произошедшем никому не говорить, и тем более не заставлять Марию Федоровну волноваться. Василий, я попрошу не отходить от Алексея. А ты, сын, постарайся быть начеку. Это понятно?

Я быстро кивнул и спрыгнул на засыпанную щебнем дорожку. На крыльцо вышла матушка и радушно мне улыбнулась. На душе сразу стало теплее.

— Как съездили? Погода нынче чудесная, не правда ли? — она пригладила мои волосы, подхватила мужа под руку, и они вместе зашли в дом.

Проводив их глазами, я обернулся к Василию:

— А где тут можно испытать заклинание?

— Уверены, что сейчас подходящее время?

— Оно самое что ни на есть подходящее! — сверкнул я глазами.

— Тогда пройдемте на задний двор.

Мы обогнули дом и вышли на небольшую площадку. Я не очень любил здесь бывать, слишком уж тут было мрачно и пусто. Вытоптанная сухая земля, две непонятные стены в полтора моих роста из темного-серого, почти черного камня. Они стояли углом и закрывали от солнца часть террасы. Лизонька как-то сказала, что их возвели задолго до рождения ее матушки. Возможно, они остались от разрушенной в прошлом веке башни. Я как-то пытался найти про эту башню сведения в библиотеке, но нигде не было ни единой записи.

Каждый раз, когда я приходил сюда, то ощущал себя не в своей тарелке. Холод, идущий от стен, пробирался в самое сердце, заставляя его на миг сбиваться с ритма. Я только сейчас понял, что за материал использовался для строительства этих стен — это антимагин. Значит, здесь стояла тюрьма для магов.

— Уверены, ваше сиятельство? — глядя на матовые камни, спросил Василий.

— Теперь точно уверен, — ободряюще улыбнулся я.

Тренер прошелся по краю двора, заглянул в густые кусты, запустил поток ветра по пыльной земле. Затем кивнул мне — опасности не было — и встал позади меня.

Да и откуда этой опасности тут взяться? Местность просматривалась со всех сторон. Разве что можно забраться на деревья, растущие возле стены. Но сейчас осень, листва начала опадать, и я отлично видел птичьи гнезда на голых ветках.

Впрочем, дополнительная проверка лишней не будет.

Я сосредоточился и потянул магию из внутреннего резерва. Маленькие молнии тут же заплясали вокруг запястий, щекоча кожу и приподнимая волоски на руках. Немного полюбовавшись магией, я мысленно попросил ее принять нужную форму. И едва сдержал восхищенный вздох, когда передо мной развернулось целое полотно. Оно висело в воздухе, чуть подрагивая. Я дотронулся до него кончиками пальцев, и сверкающая “ткань” послушно прогнулась.

Осталось лишь скомкать. На удивление, у меня и это получилось. Теперь остался последний этап: я размахнулся и запустил получившейся шарик в серый камень. Сверкающий снаряд сорвался с ладоней и по широкой дуге помчался в свою цель.

И как только он коснулся стены — раздался глухой удар — заклинание тут же развернулось широкой простыней и впиталось в антимагин.

В наступившей тишине я четко различил восхищенный вздох Василия.

Я решил повторить, чтобы получше запомнить все действия, а заодно и ускориться.

— Ваше сиятельство, вы только по чуть-чуть, — напомнил мне тренер.

Не оборачиваясь, кивнул и снова начал сворачивать молнии. Они послушными зверьками спрыгивали с моих ладоней, из раза в раз четко попадая в цель и разворачиваясь, согласно моему желанию.

Я ликовал! Вот что значит по-настоящему почувствовать силу и овладеть ею! Тело наполнилось легкостью, даже несмотря на расход силы. Да я вообще и не чувствовал этого расхода! Наоборот, магия пополнялась быстрее прежнего.

На моих ладонях появилось сначала два, потом три, а потом и четыре шарика. Я расхохотался. Сгустки кружили вокруг меня, брызгая во все стороны искрами и не причиняя мне вреда. Они летели в цели, а я создавал раз за разом новые. Нутро вопило: “Быстрее! Больше! Сильнее!”

Вдруг на плечо легла тяжелая ладонь. Вздрогнув, я собрал мгновенно снаряды в большой шар, и обернулся. И тут же уперся носом в грудь Василия.

— Хватит, ваше сиятельство, — твердо сказал тренер.

Магия трещала у меня в руке, пульсируя в такт биению сердца. Живые молнии бесновались, желая сорваться с пальцев и поразить любую цель.

— Хватит, — повторил Василий, сжимая плечо сильнее.

Я выдохнул, нехотя отпустил силу и позволил стечь ей по моим запястьям. Осенний ветер забрался под рубаху, остужая напряженные мышцы. Я поднял глаза — солнце уже давно спряталось за кромкой леса, небо потемнело. Так увлекся, что и не заметил, что пришел вечер.

— Спасибо, — тихо сказал я.

— Это всегда опьяняет по первости, — кивнул тренер. — Поэтому в школе этот процесс тщательно контролируют. А вы слишком быстро учитесь и не успеваете привыкнуть. Как вы себя чувствуете?

Прикрыл глаза и прислушался к себе. Нутро выло и требовало выпустить еще заклинания. Но я сцепил зубы и погасил в себе это желание.

Василий терпеливо ждал, давая мне возможность успокоиться. Стоял рядом, давая ощущение безопасности.

Мне потребовалось еще несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя.

— Может, чай? — спросил Василий, отпуская меня.

— Почему все каждый раз предлагают чай? — притворно возмутился я.

— Потому что к чаю всегда подают пирожки и варенье. Я вот больше всего люблю малиновое. А вы какое?

— Клубничное.

— Думаю у Анисия и не такое найти можно. Пойдемте.

Он пропустил меня вперед, и мы вернулись в дом.

***

Я первый добежал до кабинета отца, ловко перепрыгивая ступень. Открыл дверь, но Николай Александрович не повернул голову, услышав мои шаги — хмуро изучал бумаги, зажатые в руке до побелевших костяшек.

— Я слышал хлопки. Тренировались? И как успехи? — спросил он.

— Задний двор не пострадал, ваше сиятельство! — бодро ответил выросший за мной Василий.

Отец, наконец, оторвался от документов и рассмеялся.

— Рад, что не пострадал. А истощение? Много потратил?

— Ничего такого! Полон сил и ужасно голоден! — улыбнулся я.

Николай Александрович удивленно приподнял бровь. Он оглядел меня с ног до головы и удовлетворенно кивнул.

— Действительно... Что ж, тогда давайте ужинать. Мария Федоровна уже ждет нас в столовой. Сказала, что сегодня Анисий расстарался и приготовил запеченный бараний бок по семейному рецепту.

Я не шел — летел. Еще чуть-чуть и подошвы моих ботинок оторвались бы от пола. По волосам то и дело пробегали искры. Матушка с интересом поглядывала на меня, но ничего не говорила. Отец же, наоборот, был в приподнятом настроении — все время шутил и рассказывал истории из своей молодости.

Но я ему почему-то не верил. Время от времени его лицо застывало и до меня долетали отголоски его беспокойства.

Те бумаги, что он читал, когда я вошел в кабинет — что там было? Подтверждение воровства Михаила? Или какие-то скверные новости? Я не стал поднимать эту тему за столом, а занялся исследованием начинки пирожков, разложенных по тарелкам.

После ужина я поднимался в спальню медленно, едва переставляя ноги. Желудок приятно тянуло, а легкость от магии уже выветрилась — усталость наваливалась на меня с каждым шагом. Сил хватило, только чтобы умыться, раздеться и упасть в кровать.

Заснул я мгновенно.

***

Знакомая темнота. Я скучал!

Теперь мне здесь совершенно не было страшно. Наоборот, мне было спокойно.

А еще я видел свое тело. Оно было наполнено ветвистыми разрядами света и искрами. Я весь состоял из молний!

Два толстых сияющих каната вылетели из ладоней и бесшумно прорезали тьму. Сердце тут же сжалось от восторга. Моя магия, моя сила.

Посмотрел на свои руки — вместо вен — сверкающие линии. Только вот в их тугих переплетениях было что-то еще. Я поднес ладонь к самому носу и внимательно посмотрел на нее.

Это была тонкая полупрозрачная нить. Ментальная магия? Скорее всего. Я до конца и не понял еще, как ею пользоваться, и еще не сильно об этом задумывался.

Вдруг все мои молнии потянулись к одной точке и образовали два сияющих силуэта. Мужчина и юноша.

Они приблизились, и в их неуловимо схожих лицах я вдруг узнал себя. Те же серо-зеленые глаза, короткие темные волосы, тонкие губы и прямой нос.

“Мы — это ты” — прошелестело у меня в голове.

От неожиданности я вздрогнул. Темнота всколыхнулась, молнии сверкнули и погасли, силуэты начали истончаться и исчезать.

Я сделал шаг вперед, чтобы успеть до них дотронуться, но оступился и начал падать, захлебываясь собственным криком.

***

— Алексей! Проснись! — кто-то схватил меня за предплечье и мягко встряхнул.

Я открыл глаза и увидел встревоженное лицо отца. На нем была полосатая пижама, а в руке он держал стакан с водой.

— Кошмар приснился? — Николай Александрович сел рядом и пригладил мои волосы.

— Да. Не в первый раз уже. Сильно кричал?

— Нет. Мария Федоровна даже не проснулась, — он улыбнулся и встал. — Засыпай, я к себе пойду. До утра осталось всего пару часов, постарайся отдохнуть.

Я кивнул и натянул одеяло поглубже.

Мне снилось что-то очень важное! Но, как и прежде, память не желала мне помогать. Пришлось оставить эту затею, закрыть глаза и сосредоточиться на дыхании: медленные вдохи и выдохи.

Дрема подкралась незаметно. Я не успел повторить упражнение и пару раз, как вдруг в голове вспыхнула фраза:

“Мы — это ты.”

Уцепившись за нее, я начал вспоминать. Два сверкающих силуэта, чем-то похожих на меня.

“Мы — это ты.”

Этот голос! Он вчера предупредил об опасности! Я быстро растер лицо ладонями и сел в кровати.

Я уже слышал такое. Возле комнаты, когда наткнулся на заклинание Дубского, и на занятиях с Лискиным. Значит, они мне помогают? Но зачем? Или почему.

Когда я переместился в этот мир, то занял тело Алексея. Неужели, он все еще жив и пытается говорить со мной через Перекресток миров? Меня затрясло. Сердце на миг пропустило удар и потом снова забилось о ребра в бешеном темпе.

От этих мыслей по спине побежали ледяные змейки. Мне вдруг стало неуютно и стыдно жить его жизнью, владеть его магией.

Нет! Это неправильно. Если Алексей не исчез, то я должен найти способ вернуть нас на свои места. Во что бы то ни стало! И пусть даже пока я не знаю, как это сделать.

Приняв это решение, я снова закрыл глаза и на этот раз уснул без сновидений.

***

Утром меня разбудил хмурый отец. Он был полностью одет.

— Алексей, давно пора вставать! Мне нужно съездить в Гильдию, могу и тебя с Василием подбросить. Только поторопись, время поджимает. Я вызвал извозчика, он должен приехать через полчаса.

— Что-то случилось? — сонно спросил я.

— Случилось, но сначала я должен сам во всем разобраться.

Он встал и вышел, оставив меня наедине с миллионом вопросов. Часы показывали десять. Вот это я хорошо поспал!

Рывком вытащив себя из постели, привел в порядок и помчался в столовую. Быстро смолотив все, что принесла Лизонька, я через десять минут уже стоял на крыльце рядом с отцом и Василием, ожидая коляску.

— И все же, что произошло? — снова спросил я, когда мы выехали за территорию имения.

— Утром доставили магической почтой, — Николай Александрович показал мне небольшой конверт. — Возникли какие-то вопросы по Дубскому, которые требуют моего немедленного присутствия.

— Может, он иностранный шпион? — предположил я.

— Не думаю, что прям иностранный. Скорее, наш, отечественный.

— В любом случае шпион и предатель!

От одного воспоминания о разговоре в кабинете Дубского мне становилось тошно.

— А удалось узнать, кому он отправлял сведения? — отец отрицательно мотнул головой. — А воровство?

— С этим интересно. Тебе нужно тоже быть в курсе, вдруг на будущее пригодиться. Дубский лично ездил за продуктами к одним и тем же продавцам. Они выписывали ему чеки на определенные суммы. Только вот они не совпадали с ценой товара, а были слегка завышены. Разницу клал себе в карман.

— Как-то мелко, — удивился я.

— Я тоже так думаю. Возможно, он присваивал и часть тех денег, что шло на твое обучение. Здесь нужен хороший бухгалтер и сыщик. Но я не уверен, что нужно копать так глубоко. Предательство нашей семьи все равно перевешивает воровство.

Увлекшись разговором, я и не заметил, как мы доехали. Василий помог мне спуститься, внимательно оглядел улицу и кивнул.

В приемной нас ждал слегка всклокоченный Кругликов. Он ходил из угла в угол, размахивая пустой чашкой и без остановки причитал. Секретарь хмурилась, прижимая к груди пачку документов.

— Как такое могли допустить, я вас спрашиваю, — говорил он, глядя в стену. — Немыслимо! Позор! Недосмотрели! Что я теперь скажу?

Услышав шаги, он резко остановился и слегка побледнел.

— Александр Вениаминович, Марфа Ильинична, доброе утро. Что произошло? — спросил отец.

— Ваше сиятельство! Мне доложили только ранним утром! Я сразу же письмо вам направил! Я не знаю, как это произошло! Мы будем расследовать эту неприятность со всем вниманием и строгостью. Виновные будут наказаны, я клянусь вам! — с жаром сказал он.

— Александр! — раздраженно осадил его отец. — Скажи толком, что произошло!

Кругликов упал на диванчик и начал рассказывать.

Глава 20

— Даже не знаю, с чего начать, ваше сиятельство! — вздохнул он, приглаживая усы. — Сегодня ночью в своей камере был обнаружен труп Михаила Дубского.

Я от удивления приоткрыл рот. Как это труп? Убили? Кто?

— На теле не обнаружено следов борьбы, — упавшим голосом сказал Кругликов. — Либо его отравили, либо было применено неизвестное нам заклинание.

— Вот как, — отец почесал подбородок и нахмурился. — Доктора уже осмотрели тело?

— Как раз сейчас должны, — Александр Вениаминович глянул на время. — Обещали начать в одиннадцать. Как мне сообщили, провели лишь стандартный осмотр. Но он, увы, ничего не показал.

— А меня зачем вызвали? Могли это и почтой передать.

— Как же, Николай Александрович! — всплеснул он руками. — По вашему обращению мы и начали, так сказать, работу. Гильдия и охранка такими преступлениями занимаются рука об руку. Вы являетесь заинтересованным лицом.

— А не могло просто сердце остановиться? — встрял я.

— Что вы, молодой человек, — отмахнулся Кругликов. — Такое наши сотрудники на раз видят.

Он встал, прошелся по приемной, заложив руки за спину.

— Камера предварительного заключения была закрыта снаружи. Это раз. Дубский не оказывал сопротивления. Это два, — он помолчал немного и продолжил. — А в-третьих он точно кого-то боялся. В его показаниях постоянно встречается фраза: “он меня убьет”. И не только я обратил на это внимание. Человек действительно боялся кого-то!

Кругликов говорил и размахивал руками. А затем круто развернулся на каблуках и пристально посмотрел на моего отца.

— Главный вопрос, кого именно он так опасался!

— Вы вызвали меня в Гильдию, чтобы обвинить в убийстве? — грозно сдвинул брови князь Вереховский.

Старший координатор переменился в лице, осознав, что он только что сказал, нервно икнул и затараторил.

— Нет-нет. Я не вас имею в виду, Николай Александрович. То есть, вы, так сказать, самолично сдали его на руки охранке. И, конечно, он у вас воровал и воздействовал магией на Алесея Николаевича...

Окончательно запутавшись в словах, Кругликов замолчал и глянул на Марфу Ильиничну в поисках поддержки.

— Александр Вениаминович имеет в виду, — уточнила секретарь, — что возможно вы в курсе, кого мог бояться Дубский.

Ее фраза не смягчила лицо отца, и он сложил руки на груди.

— Все, что знал, я передал сотрудникам охранки, — отрезал он. — У них должна быть полная информация по делу.

Я наблюдал за разговором, затаив дыхание. Как старший координатор выкрутится?

— Конечно, конечно! — на лбу Кругликова выступил пот. — Мне так и передали! Еще раз вам говорю — этим делом займутся лучшие! Лучшие из лучших! Возможно, они мне уже прислали первые результаты расследования. Мне как раз нужно проверить. Я мигом!

И он, пятясь, дошел до двери, неловко открыл ее и скрылся с глаз, выскочив в общий зал. Я со смехом в глазах посмотрел на отца. Но Николай Александрович выглядел очень недовольным. И я его прекрасно понимал! Но не мог перестать веселиться, вспоминая реакцию Кругликова.

— Алексей, иди на занятия, — наконец, сказал отец, — Василий, ждешь его. А мне нужно отойти по делам. Встретимся, как обычно, за обедом.

Мы с тренером одновременно кивнули. Едва за отцом закрылись двери, Марфа Ильинична захлопотала вокруг нас. Мне она вручила булочку, завернутую в бумагу и пахнущую малиной, а Василию — чашку с чаем. Вспомнив наш вчерашний разговор, я отдал выпечку ему, а сам отправился к Лискину.

Интересно, что он придумает на этот раз?

В подземелье меня уже встретил Аркашка. Он строго на меня глянул и пригрозил узловатым пальцем:

— Ничего не крушить, мебель не ломать! А то знаю я вас!

Я заверил его, что сегодня мы будем вести себя достойно. Только после этого старик проводил меня до двенадцатой камеры и отпер дверь.

Лискин сидел на полу без рубахи и расчесывал бороду. Он сильно похудел за все эти дни. Теперь нельзя было сказать, что он толстый. Скорее, плотно сбитый. Мой взгляд зацепился за безобразный шрам на груди. Интересно, откуда у него он?

Лискин поднял на меня взгляд и привычно заворчал:

— Да не может быть! Молодой князь явился, не запылился! Я не пойму, вроде же говорили, что занятия начинаются в полдень. А сейчас сколько? Без четверти двенадцать! Я, может, отдыхаю!

Не прекращая говорить, он неспешно поднялся, оделся и сел за стол.

— Княже! Когда ты мне уже принесешь чего выпить? Ну, уже сил никаких нет ждать!

— Мне еще рано, — ответил я, оставаясь стоять возле двери.

— А выглядишь так, будто уже поздно, — хохотнул он.

— Давайте начнем уже. Я вчера понял, что вы имели в виду, говоря про смекалку. Попробовал и получилось.

— Да неужели? Ну, показывай, — он махнул рукой. — Только давай без фанатизма с силой. А то опять дырок наделаешь там, где нельзя.

Я кивнул, отошел от двери и быстро создал несколько маленьких шариков. Это вышло легко, что сам удивился. Лискин одобрительно цокнул языком.

Покрутив сгустки в руках, я один за одним отправил их в стену. Заклинания ударились о камень в одно и то же место, послушно расползлись кляксами и исчезли.

В теле сразу появилась легкость. Затаившаяся со вчера эйфория медленно заполняла душу, заставляла меня улыбаться.

— А ну-ка, давай щит покажи.

Секунда и передо мной появился сверкающий прямоугольник.

В него тут же прилетел искрящийся заряд от Лискина. Я бросил на Георгия неодобрительный взгляд. Впрочем, он его проигнорировал.

— Хорошо. Очень хорошо. А если, к примеру, вот так?

Из его рук выстрелили две молнии. Их концы угодили точно в центр моей защиты. От силы удара меня протащило назад примерно на метр. Но щит выдержал.

В одно мгновение я свернул одно заклинание и выпустил другое. И теперь уже Лискину пришлось ставить щит.

Я ликовал! Моя магия, как послушный зверь, исполняла все мои команды. По телу пробежались маленькие змейки разрядов.

— Это называется электрический кнут. А что еще можешь? — прищурился Лискин.

Я задумался. Сгустки, щит, кнуты... Грозу ему, что ли, здесь устроить? Зачерпнув силы чуть больше обычного, я взмахнул руками. В ответ в камере задрожал воздух, и нам на головы посыпались многочисленные молнии.

— Да чтоб тебя! — рявкнул Георгий, ставя щит над головой. — Хватит, я понял!

Глядя, как ругается мой учитель, я не смог сдержать смех. Стоял и улыбался. Мне же моя магия не могла причинить вреда, наоборот, только щекотала, попадая на кожу.

Наконец, мне надоело, я распылил молнии и вдохнул полной грудью пахнущий озоном воздух.

— Че ты лыбишься-то? Накрыло, поди? — скривился Лискин. — Небось радуешься и не знаешь, сколько магов с ума посходили от такого. История знает много таких случаев.

Он дернул бороду, задумался, а потом продолжил.

— Когда очень долго нет силы, а потом она резко появляется, приходит ощущение невероятного могущества. Будто все подвластно. Маг начинает швырять заклинания направо и налево, совершенно не думая о своем разуме и душе. Но наши тела могут пропустить через себя только определенный объем магии. Кто-то больше, кто-то меньше. А если постоянно использовать силу, что будет? Подумай.

— Тело изнашивается?

— И тело, и разум. Это как сотню раз согнуть гвоздь. Сломается. Также и мы. Нужны постоянные тренировки для укрепления этого, — он показал на всего себя, — сосуда для магии.

У меня на мгновение возникло чувство, что Лискин сейчас говорил о себе.

— И что ощущает такой маг? Когда наступает перерасход?

— Сначала легкую тоску, — с грустью сказал он. — Будто любимая бросила. Это истончаются магические потоки в теле. А потом внутри поселяется сосущая пустота, которую ничем не заглушить.

— И как вы справились? — вырвалось у меня.

— Пил, конечно. Много! Много пил!

— И магия вернулась? — спросил и прикусил язык.

— Очень глупый вопрос, не находишь? — угрюмо бросил он.

— Георгий, я давно хочу вас спросить, — ошалев от собственной смелости, сказал я.

— Ну?

— А вы ведь знаете, кто я?

— Тот, кто оставил на меня жалобу, — оскалился он в ответ.

— Нет, я не о том, — смутился я. — Я про своих родителей. Точнее, про матушку.

Лискин переменился в лице. В его глазах мелькнула боль, но тут же пропала, уступив место злости.

— Конечно, знаю. Еще бы не знал! Вереховцев! — выплюнул он и вскочил с табурета, отчего тот грохнулся на пол. — Зачем ты меня об этом спрашиваешь?!

— Понять хочу, — спокойно ответил я. — Почему вы ко мне так относитесь. Это личная неприязнь или вы просто такой редкостный гад.

Лискин расхохотался. Иногда меня искренне поражало, как быстро меняется его настроение.

— А если я скажу, что именно гад?

— Я не поверю. Матушка отзывалась о вас, как о достойном человеке.

— Ох, видела бы она меня сейчас, — он поднял табурет, но садиться не стал. — Тогда, может, и был. А сейчас... Не знаю.

— Так что тогда произошло?

Мне действительно было любопытно. Лискин долго не отвечал, пальцем рисуя что-то на столешнице. Каждая линия тут же вспыхивала искрами. Я глянул на узор и удивленно узнал в нем символ из ритуального зала. Кажется, это был Рэн — разум.

— Так сразу и не объяснишь, — вздохнул он. — Когда отца обвинили в государственной измене, наша семья была вынуждена прятаться ото всех. Светское общество, оно, знаешь ли такое. Едва тень на имя, сразу все связи обрывают. Да, потом через суд отца оправдали, но чего уж там. Мария уже выскочила замуж за Вереховцева. А я пошел в армию. Там боевые маги всегда в цене. Брали всех подряд. А уж княжеского сына, пусть и предателя, чуть с руками не оторвали. Побывал в разных местах. Опыта набрался так, что тошно было. А там и кончилось все, оставив мне на память медальку и шрам во всю грудь.

Я кивнул и ожидая продолжения.

— Мотался по стране, нигде не задерживаясь, — выдохнул он.

— И магия? Когда она пропала?

— Ох и морда ты любопытная, — беззлобно сказал он. — Аккурат в конце войны. В одной из стычек меня серьезно ранили. Думал, что не выживу. Напоследок выпустил заклинаний больше чем когда-либо. Очнулся в больнице с сильнейшим магическим истощением и развороченной грудь. Ребра и мышцы три врача с трудом срастили! За мной несколько месяцев ухаживала одна медсестричка, — он руками обрисовал какая именно. — Через год магия вернулась.

— И вы не пытались искать Марию Федоровну?

— Зачем? — удивился он. — Она была замужем, чай и детишек родила. Сколько у тебя братьев и сестер? И куда я ей?

— Но и не забыли.

— Не забыл.

— Поэтому вы на меня напали?

— Поэтому, не поэтому! Какая теперь разница-то? Расхлебывай теперь, возись с тобой. Учи. Ай, — он страдальчески закатил глаза.

— И все же.

— Вот же ж банный лист! Не знал, кто ты! Доволен? — разозлился Лискин.

— То есть просто шли и решили атаковать меня молнией?! — опешил я.

— Представь себе! Такой я вот редкостный гад.

Я прислушался к своим ощущениям. Лискин действительно злился. Не на меня, а скорее на себя. Он ведь знал тогда, кто попался ему на пути и не сдержался. И теперь жалел, что не забыл свою юношескую обиду.

— Я прощаю вас, Георгий Лискин, — твердо сказал я.

Он удивленно на меня посмотрел, моргнул и приоткрыл рот. Но потом быстро совладал с лицом и угрюмо бросил:

— Думаю, я больше ничему не смогу тебя научить, — и чуть помолчав добавил. — Уходите.

Я растерялся. Как так “уходите”? Это все, что он мог мне сказать?!

Не двинувшись с места, я продолжал смотреть на Лискина. Тот отошел к стене, сел на пол и стал аккуратно заплетать бороду. У меня зачесались руки запустить в него большой сгусток силы. Но я себе не позволил.

— Какие еще боевые заклинания мне необходимо изучить? — прошелестел мой голос.

— Ты еще здесь? — Лискин глянул на меня исподлобья. — Зачем тебе такое знать?

— Надо.

— И все же? — он неуклюже встал и стряхнул с линялых брюк пыль.

— Надо, — угрюмо повторил я.

— Есть еще парочка заклинаний... — задумчиво проговорил он через минуту. — Но здесь их сотворить не получится.

— Это какие? — во мне загорелось любопытство.

— К примеру, волна. Это когда ты запускаешь электричество по земле или по воздуху. Оно поражает всех вокруг.

— Это как я сделал грозу?

— Да нет же, глупый мальчишка! Ты сделал хреновый вариант молнии. Сверху вниз. А нужно вот так, — он широко развел руки, показывая направление магии.

Было похоже, как показывал мне Василий на тренировке — обычный воздушный поток.

— А второе?

— Ишь, какой прыткий! — к Лискину вернулось его привычное настроение. — Второе — это зарядка предметов. Представь, что будет, если зарядить пулю силой и выстрелить вот в эту дверь? А?

— Металл послужит проводником и увеличит силу удара. Так?

— Точно. Физику в школе изучал, помню. Остальное упирается только в фантазию и смекалку мага. Может быть, потом сам что-нибудь новое придумаешь.

— Спасибо, — я вежливо поклонился ему.

— Ну а теперь, точно все. Проваливай. У меня еще куча дел.

Я пожал плечом и громко стукнул два раза в дверь. Через минуту снаружи загрохотал замок, и послышался хриплый голос Аркашки:

— Закончили, касатики? Я сейчас все проверю! Не дай-то бог, хоть что-то сломали! Знаю я вас.

В проем просунулась седая голова. Цепкий взгляд осмотрел камеру. Убедившись, что все в порядке и мебель целая, Аркашка распахнул дверь, выпуская меня из камеры.

Я не стал ждать, пока он запрет все засовы, и поспешил в приемную, где меня должен был ждать Василий.

Судя по его довольному лицу, он уже успел не только мою булочку съесть, но еще и десяток других. Или это все общество Марфы Ильиничны, что крутилась вокруг него в своем узком платье. И как она дышит-то в нем?

Испытав легкий укол ревности, я решил отвлечь этих двоих друг от друга.

— А вот и я. И я очень голоден. Василий?

Секретарь обернулась, чуть не выронив из рук свою чашку, и лучезарно улыбнулась. Тренер выглянул из-за нее с совершенно невинными глазами.

— Как прошли занятия? Все хорошо? — деловито спросил он.

— Я бы сказал — отлично. Пойдете.

— Даже чаю не попьете? — удивилась Марфа Ильинична.

— Спасибо, не стоит беспокоиться.

Она слегка поклонилась, не спуская с меня заинтересованного взгляда. Он на мгновение прошил меня насквозь, обнажая всю мою магию. И я сразу ощутил, как краска прилила к щекам.

— Марфа Ильинична, а вы не могли бы мне помочь? — смущенно проговорил я.

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Вяткин Прокофий Андреевич, я с ним заходил в первый раз к вам. Помните?

— Что-то с ним случилось?

— Нет-нет. Я всего лишь хотел узнать, не уведомлял ли он Гильдию о смене своего места жительства? А то он забыл важный учебник... Хотел вернуть. Вот.

— Постараюсь найти для вас информацию, Алексей Николаевич, — мягко сказала она. — Приятного аппетита.

Я поклонился и вышел на крыльцо. Василий тут же замер за моим плечом.

— В ресторан? — спросил он.

— Как обычно. Отец, возможно, уже ждет нас.

Мы спустились на тротуар и неторопливо пошли вдоль витрин. Погода начала портиться — подул холодный ветер и с неба посыпались крупные капли.

— Василий, а можете сделать над нами воздушный купол, чтобы дождь за шиворот не лился?

— Нет, ваше сиятельство. Но могу просушить вашу одежду, — с улыбкой ответил он. — Завтра обязательно захвачу зонт.

— Наверное, это не понадобится. Я больше не буду приезжать сюда.

— Что-то случилось?

— Нет, просто я всему научился. Лискину больше нечего мне показать.

Василий удивленно хмыкнул и ничего не ответил.

Мои мысли вернулись к Вяткину. Стоит ли у него просить помощи в изучении ментальной магии? И захочет ли он меня учить?

Я до сих пор так и не знал, что как Дубский заставил его помогать в своих темных делишках. Шантаж? Угрозы? Но теперь, когда Михаила не стало, вернется ли он в имение?

Но как только я переступил порог ресторана, эти мысли вылетели из моей головы под напором ароматов с кухни. Желудок сразу же противно сжался. Да уж, молодой растущий организм настойчиво требовал еды.

Я огляделся в поисках отца, но его еще не было. Заняв полюбившийся столик с мягкими диванами, Василий кликнул официанта.

Но ни через час, ни через два, отец так и не появился.

Глава 21

Дома отца тоже не оказалась.

Я решил спросить у матушки, знает ли она, куда он запропастился. Мария Федоровна нашлась в кабинете Дубского — сидела за столом, окруженная папками и стопками бумаг почти по самую макушку.

— Матушка?

— Да, дорогой? — она подняла голову и смахнула со лба темную прядь.

— Отец не заезжал?

— Нет. Оставил меня с этой горой, — она кивнула на документы, — и растворился в утреннем тумане, — улыбнулась она. — А тут с наскока не разберешься.

— Так все плохо?

— Наоборот! В том то и дело, — она вытащила блокнот, где вела записи, — все-все расходы и приходы учтены. Думаю, что даже дебет с кредитом сойдется.

— Так получается, Михаил и не воровал?

— Как тебе это объяснить, Лешенька? — она задумчиво почесала бровь, — если у человека идеальный порядок, это еще ничего не значит. Я посмотрела более ранние записи, где цены на продукты поменьше. И знаешь, что я нашла? — она довольно улыбнулась. — Абсолютно все суммы на чеках от разных торговцев в одну неделю выросли на одинаковое количество процентов.

— Разве так бывает?

— Не думаю. Поэтому мне стало интересно. Вот и сижу уже третий час, изучаю.

Я покачал головой, восхищенно глядя на матушку.

— Может тебе чая принести? — спросил я у нее.

— Нет, спасибо. Я уже вся из него состою, — она рассмеялась. — О, чуть не забыла. Сегодня после полудня пришло письмо магической почтой. На конверте стоят ваши с отцом имена. Раз ты пришел первый, вот и забирай.

Она вытащила из кармана коричневый конверт и протянула мне. Я осторожно забрал его и внимательно осмотрел. Никогда не держал в руках такие послания!

— А как его открывать? — смутившись, спросил я.

— Ножом. Или надорви.

— Так просто?

— Да, магия завязана на твою ауру и никто, кроме тебя и отца, его открыть не может. В первый раз, да?

Я закивал головой, как китайский болванчик, и аккуратно открыл конверт.

“Уважаемый Николай Александрович!

В ходе расследования по делу Михаила Дубского по факту хищения денежных средств и намеренного применения действий магического характера, а также в связи со смертью Дубского Михаила Викторовича, были выявлены новые обстоятельства, в связи с чем возник ряд дополнительных вопросов к Вам и Вашему сыну, Алексею Николаевичу Вереховцеву.

В связи с чем просим Вас прибыть в Главное Управление охранки в ближайшее время.

Старший офицер Ю. О. Цацкий”

Новые обстоятельства? Дополнительные вопросы?

Я удивленно приподнял брови и посмотрел на матушку:

— Что мне с письмом делать теперь? Оставить отцу или носить с собой?

— Положи куда-нибудь на видное место. Там что-то срочное?

— Нас приглашают дать показания.

— А тебя-то зачем?

Я не ответил, снова пожав плечами. Пока отец где-то занят делами, я могу сам поехать к офицеру Цацкому с Василием.

Однако я решил не торопиться с поездкой, а спокойно побыть дома и отдохнуть. Хотя бы час. Или два. Имею полное право.

Попрощавшись с матушкой, я отправился к себе в комнату, чтобы самостоятельно позаниматься магией. Раз я уже понял принципы работы с электричеством, то нужно теперь сделать упор на ментальную магию.

“А что, если эта сила не от Вяткина, а от Дубского? Он же тоже менталист!”

От этой мысли я остановился посередине коридора, прямо напротив кабинета отца, который он недавно разгромил. И из любопытства я заглянул внутрь.

Пустые стены с мелкими царапинами и сколами, свернутый ковер, кресло, на котором я тогда сидел. И больше ничего.

Да уж, работы предстоит много. Одной покупкой мебели здесь не ограничишься. Тут и красить, и паркет перебирать... Ремонт — это как два потопа и один пожар. Впрочем, один потоп у нас уже был.

Я зашел, уселся на уцелевшее кресло и задумался.

Вяткин владел силой внушения. Скорее всего, еще и ощущал эмоции. Дубский же мог отводить глаза. Две такие разные способности, но тип магии-то один. Интересно, а что может получиться у меня?

Сосредоточившись, я заглянул в себя и мысленно пожелал стать незаметным. Я не знал нужного заклинания, но что-то мне подсказывало, что дело не только в словах.

Ничего не произошло. Пришлось даже руку к самому носу поднести, но она так и оставалась заметной. Промучившись еще несколько минут, до меня вдруг дошло, что магия Дубского работает не на него, а на окружающих! По сути, тогда, в кабинете, не он сам пытался исчезнуть. Это мы переставали видеть контуры его фигуры.

Мысленно отвесив себе подзатыльник, я решил спуститься на кухню. Там наверняка сейчас сидят, чаи гоняют горничные. Вот на них я и попробую.

Но первым, кого я увидел, был идущий по коридору Василий.

— Ваше сиятельство! Я вас по всему дому ищу! — посетовал он и привычно встал позади меня.

А вот и шанс проверить мою теорию.

— Я шел в библиотеку, хотел найти еще книги по магии, — сказал первое, что пришло в голову.

На ходу я вряд ли смогу хорошо сосредоточиться и испытать силу. Поэтому уютный закуток с книгами для такого подходит лучше всего.

Зайдя в библиотеку, я на мгновение остановился, втягивая носом запах типографской краски. Хорошо-то как! Солнце уже не светило в окна и в помещении царил полумрак. Включив освещение, я скомандовал:

— Садитесь в кресло, а я — за стол.

Василий кивнул и безропотно подчинился. На столике возле кресла лежала вчерашняя газета, которую он и взял.

— Может, попросить принести вам чай? — спросил он.

— Нет, это будет лишним. Не мешайте мне, пожалуйста.

Я схватил с полки ближайшую книгу — это оказался учебник по теории государства Российского — и плюхнулся на стул. Перешел на магическое зрение, проверил потоки. Зачерпнул силы и внимательно посмотрел на Василия.

“Ты меня не видишь!” — мысленно приказал я.

И резко захлопнул книгу, стараясь привлечь внимание тренера. Он оторвал взгляд от газеты и посмотрел на меня, удивленно изогнув брови.

Не сработало.

Попробовал еще раз, плеснув еще больше силы. Но от этого у меня по волосам тут же пробежали искры. Быстро пригладив вставшие дыбом вихры, я снова задумался.

Как сейчас не хватает хорошего учителя! Он бы дал подсказку, с какой стороны браться за дело!

Встал, прошелся между стеллажами, затаился, а потом снова взглянул на Василия еще раз и мысленно скомандовал:

“Ты меня не видишь!”

А затем постарался бесшумно подойти к нему со спины. За один шаг до кресла Василий повернулся ко мне и спросил:

— Что вы делаете, Алексей Николаевич?

— Тренируюсь! — бодро ответил я, не сводя с него пристального взгляда. — Вы меня отчетливо видите?

— Разумеется! — усмехнулся он. — Вот, вы стоите передо мной.

— Не сработало, — вслух подумал я и вернулся за стол.

— А что хотите-то сделать?

— Исчезнуть! — таинственным голосом сказал я.

У Василия вытянулось лицо.

— И как это должно происходить? — спросил он.

— Не представляю!

Я растер руками лицо. У меня даже не было примерного представления, как повторить заклинание Дубского. А уж как работает с силой Вяткин... Вообще, не известно!

“Думай, Леша, думай!” — дергал я себя.

Прикрыл глаза и медленно задышал. Это единственное, что могло мне сейчас помочь.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Погрузившись в себя, я пытался отыскать тонкую линию ментальной магии, которую видел во сне. Но она постоянно пряталась от меня в потоках электрических разрядов.

Пропыхтев еще с полчаса, я плюнул и поднялся.

— Василий, — позвал я, — мне прислали приглашение в Главное управление Охранки. Не желаешь ли проехать со мной?

— Конечно, желаю. Вас категорически запрещено оставлять одного, — усмехнулся он.

***

— Здравия желаю, ваше сиятельство! — гаркнул офицер Цацкий. — Прошу за мной!

Его звали Юлий Олегович. Это был высокий плотный мужчина с простоватым лицом и большими светлыми глазами. Говорил — что команды отдавал.

Мы с Василием прошли в его каморку. На столе уже стояли изящные чашки и чайник, и они совершенно не гармонировали со скромной обстановкой кабинета.

Я пристроился на видавший виды стул, а Василий остался стоять за моей спиной. Юлий Олегович неодобрительно зыркнул на него и сказал:

— Ваше сиятельство, это конфиденциальный разговор. Дело практически государственной важности!

— Василий остается, — глядя в глаза офицеру, сказал я.

— Как скажете, ваше сиятельство, — его губы раздраженно дрогнули. — Тогда перейдем сразу к делу.

Я приготовился внимательно слушать. Цацкий покопался в стопке с документами, вытащил одну папку, скинув другую на пол. Гневно глянул на нее, будто она под его взглядом сама должна вернуться на стол, и повернулся ко мне.

— Дело о присвоении денежных средств на службе в имении князя Вереховцева. Правильно? — кивнул сам себе и продолжил. — Фактов, подтверждающих причастность преждевременно почившего Дубского Михаила Викторовича к воровству, не обнаружено. Далее! — он послюнявил палец и перевернул страницу. — Установлено, что Дубский Михаил Викторович был лишен жизни посредством магического заклинания неустановленного вида. Вопрос! Каким видом магии владеете вы и ваш отец?

Я оторопело смотрел на офицера и не сразу сообразил, что ему ответить. Позади меня шумно выдохнул Василий.

— Вы меня пригласили приехать в Главное управление охранки, чтобы обвинить меня в убийстве? — я припомнил фразу отца, сказанную в Гильдии магов.

— Необходимо проверить все возможные варианты развития событий! Повторяю вопрос! Каким видом магии владеете вы и ваш отец?

— Электричество и воздух, — спокойно ответил я.

— А остальные члены семьи? — он глянул на Василия.

— Вода и воздух.

— Где вы находились в момент совершения преступления?

— Офицер! Это больше похоже на допрос, чем на беседу! — возмутился я. — В чем меня подозревают? И почему вопросы, касающиеся магии, мне задает сотрудник охранки?

— Так положено! — не меняя тона, ответил Цацкий. — Так где вы были в момент совершения преступления?

Перед глазами промелькнули картинки из зала суда. Арапов, Болотов и Чернявский. И тот приговор, наспех составленный на коленке.

— Алексей Николаевич, — Василий подошел ближе, — вы уверены, что должны отвечать на вопросы офицера без присутствия отца?

— Ага! — гаркнул Цацкий. — Скрываете информацию! Вы что-то знаете!

Я не знал, плакать мне или смеяться. Этот офицер вел себя так нелепо! И это “лучшие из лучших”? Или как там сказал Кругликов?

— Василий, полностью с тобой согласен. Боюсь, мой возраст не позволяет дальше здесь находиться. Я хочу домой.

— Ваше сиятельство! — не унимался офицер. — Это расследование практически государственной важности! Дорога каждая минута!

— Тогда попросите помощи у Гильдии магов. Уж они-то точно должны вам предоставить информацию о типе магии, что убила Дубского, — устало сказал я. — Зачем вам спрашивать каждого, если можно искать конкретного мага?

Я махнул Василию, и мы покинули кабинет, оставив офицера в недоумении. Кажется, ему и в голову не приходило обратиться к магам.

— Рука об руку, — передразнил я Кругликова, когда мы вышли из здания охранки. — Тьфу.

Василий коротко хохотнул, а потом серьезно сказал:

— Надо все же дождаться Николая Александровича. Так правильнее будет.

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Проедемся до книжного магазина?

***

Когда я был в этом магазине в последний раз, я даже не знал, что искать. Сейчас же, целенаправленно пошел в отдел магии и стал искать любые учебники по ментальной магии.

К сожалению, нашел только одну брошюру для начинающих и толстенную книгу с нудным описанием жизни самых известных менталистов.

Взял первую, а заодно пробежался глазами по остальным полкам.

Магия жизни, света, вода, земля, огонь, воздух — чего только не стояло на стеллажах. Вот только нужного не было.

Ко мне подошла молоденькая помощница и спросила, какую литературу я хотел бы найти.

— Виды магии, — на мгновение задумавшись, сказал я. — Да, хочу знать обо всех видах магии.

Она с сомнением посмотрела на меня. Видимо, ее смутил мой возраст, впрочем, помощница быстро нашлась и ответила:

— К сожалению, у нас нет полноценных справочников на эту тему. Но я могу вам предложить “Жизнеописание известных магов”. Помимо их имен и достижений, там можно найти сведения о магии. По крайней мере, там указано больше всего типов.

Я сердечно поблагодарил девушку и понес на кассу тяжелый двухтомник. Когда кассир назвала цену, я сначала опешил. Очень дорого! И только расплатившись понял, что помощница порекомендовала то, что никто никогда добровольно не купит.

Не сильно расстроившись, я передал покупку Василию, и мы пошли гулять дальше.

***

Мы вышли к торговой площади, где вовсю гуляла ярмарка. Я уже и забыл, какими они бывают: нарядные люди, крикливые торговцы, ловкие карманники. Тут и там слышался звон монет и шорох оберточной бумаги.

Я неспешно прогуливался вдоль рядов, рассматривая товары. Мне сначала приглянулся небольшой нож, потом заинтересовала кожаная сумка и перчатки. В итоге, окончательно растерявшись от выбора, потянул Василия дальше.

Следом расположились палатки с одеждой. Их мы прошли быстро, особо не приглядываясь.

Мой нос уловил изумительный запах свежей выпечки — резко свернул и передо мной вырос целый фургончик с самыми разнообразными пирожками. Я рыбкой проскользнул к самому прилавку и громко попросил парочку с малиной и клубникой. Пухлая торговка окинула меня ласковым взглядом и сказала:

— Тощий такой, мамка поди не кормит вовсе?

А затем с улыбкой, забрала деньги и сунула в пакет еще горячую ватрушку.

Сердечно ее поблагодарив я выбрался из толпы и снова осмотрелся.

— Куда теперь? — откусив пирожок, спросил Василий.

— А что тут еще есть?

— Хотите, можем к артефактору сходить.

— А тут есть? — изумился я. — Конечно, хочу!

Василий махнул рукой направо — там был небольшой проход сквозь всю ярмарку. Придерживая кошелек от быстрых пальцев мелких воришек, мы протиснулись сквозь людей и вышли за ограждение.

И оказались возле невзрачного подъезда с обшарпанной крышей и поломанными перилами.

— Ты уверен, что артефактор тут? — недоверчиво спросил я.

— Конечно, уверен. Он специально не ремонтирует, чтобы лишние люди не заглядывали. Я его знаю.

Он позвонил в позеленевший колокольчик три раза с разным интервалом. В ответ раздался мелодичный перезвон, и дверь приоткрылась.

— Секретный код, да? — шепотом спросил я.

Василий подмигнул и первым вошел внутрь. Сгорая от любопытства, я прошел следом и сразу окунулся в приятный полумрак. Небольшое помещение было сплошь заставлено стеклянными шкафами и витринами. На каждой полке поблескивали разной формы медальоны.

Я переключился на магическое зрение и чуть не упал от восторга — все товары заискрились, и каждый был заключен в небольшую мерцающую сферу.

Открыв рот, я застыл возле первой же стойкой. На ней лежали три одинаковые бляшки, но светились они разными цветами. Голубой, красный и белым.

— Василий, какая встреча! Возмужал-то как! Дай-ка я тебя обниму! — хрипло каркнул кто-то из самого дальнего угла.

— Антон Юрьевич! Сколько лет, сколько зим!

Я вгляделся. Из темноты вышел улыбающийся невысокий старик. Седые, аккуратно причесанные волосы, борода клинышком и лихо подкрученные усы. Одет старик был в щегольский темно-красный жилет, белоснежную рубашку и темные брюки. Несмотря на возраст, его спина была идеально прямой.

— Кого ты привел ко мне? — скрипнул голосом артефактор. — Сына?

— Нет-нет. Знакомьтесь, Алексей Николаевич Вереховский, сын князя Вереховщева, — Василий обернулся ко мне, — а это самый талантливый мастер в городе — Горлицкий Антон Юрьевич.

Мы со стариком пожали друг другу руки, и я снова уставился на витрину, полную разноцветных медальонов.

— Заинтересовало что-нибудь, ваше сиятельство? — спросил Горлицкий.

— Они такие красивые! — выдохнул я, не повернув головы.

— Рассказать про их свойства?

— Конечно!

— Вот этот, — он указал на голубой, — защита от воздуха. А этот красный — от огня.

— А белый?

Старик ответил не сразу. Я обернулся и увидел, что Горлицкий смотрит куда-то сквозь меня. По спине пробежали холодные мурашки.

— Белый защищает от ментальной магии, — чуть тише ответил артефактор. — Но вы и так это знаете, да?

Глава 22

Я быстро глянул на стоящего у дальней витрины Василия, искренне переживая, что он может услышать слова Антона Юрьевича, и осторожно спросил:

— А вы откуда знаете? Вы тоже?

— Ох, юноша! — хохотнул Горлицкий.

Его смех больше напоминал скрежет ножа по стеклу. Я непроизвольно передернул плечами.

— Я чего много знаю, — продолжил он, не обратив внимания на мою реакцию, — не зря же я — мастер артефактор. И нет, я не менталист, если вам так хочется знать. А что вы еще видите на этих медальонах?

И пододвинул их ко мне.

Меня уже один раз про такое уже спрашивал Лискин. И был сильно удивлен моим ответом. Поэтому я не торопился рассказывать старику обо всех цветах магии над его изделиями. Вместо этого изобразил сильнейший интерес. Взял в руки, покрутил, даже понюхал.

Артефакты представляли собой небольшие диски из дерева, по краю которого тянулась мелкая вязь символов. В середину были врезаны камни, от них-то и шло свечение.

— Вот этот, — я указал на голубой, — пахнет чем-то знакомым. Будто масло какое-то. А другой — свежестью, как от морского бриза.

— Еще? — слегка разочарованно проскрипел Горлицкий.

— Символы разные. Скорее всего, соответствуют той магии, которой вы их начинили.

— Это логика, но не ответ на мой вопрос.

— Больше ничего сказать не могу, — ответил я, скрестив руки на груди.

— Хорошо. Этого достаточно.

Он сгреб артефакты в небольшую шкатулку и защелкнул маленький замок. Потом глянул на соседнюю витрину и кивнул на нее.

— А здесь что-нибудь видите?

Интересно, что он хочет узнать? Я осмотрел другие сверкающие медальоны и указал на все белые, которые смог найти. Старик скорчил недовольное лицо и отошел за прилавок.

Странно, над всеми товарами нет-нет, но был заметно хоть какое-то сияние. Зеленоватое, розовое, серое и даже оранжевое. Кроме одного.

Он лежал на самом верху, на резной подставке, отдельно от всех остальных. Четкие грани шестиугольника, в центре черный камень с серыми прожилками и ни единого символа вокруг. Артефакт один своим видом притягивал взгляд. Я подошел ближе, привстал на мысочки и прикоснулся рукой к толстому стеклу.

И сразу же ощутил, что магия внутри меня взбунтовалась. Пальцы противно онемели, сердце сжалось, а желудок ухнул к самым пяткам.

— Осторожнее!

Горлицкий рывком оттащил меня от витрины. Сколько силы в этом старике!

— Что это за артефакт? — в ужасе спросил я.

— В нем заключена магия пустоты. Любая сила, что окажется рядом, поглощается этим камнем. Чем дольше стоите рядом, тем больше он из вас тянет.

— Зачем они нужны?

— Для охраны от магов, конечно же. Задумает ваш батюшка спрятать какую-то вещь, чтобы никто не мог взять — положит этого красавца и все! Только человек без силы сможет пройти. А их, знаете, почти и нет. Мощная штука. Видите, даже сквозь зачарованное стекло дотягивается.

— А как же вы и другие посетители?

— Тут стоит несколько слоев защиты, срабатывает, если подойти слишком близко. Да и я больше по индивидуальным заказам работаю, сюда редко, кто заходит. А я... привык, что ли? А может, просто сумасшедший старик, а? — он мне подмигнул.

Я отошел еще на пару шагов от страшного артефакта и стал разглядывать другие, медленно двигаясь вдоль витрин.

— Так что вас привело сюда, ваше сиятельство?

— Чистой воды любопытство, если честно, — я развел руками. — Василий сказал, что тут есть лавка артефактора, и я не смог удержаться.

— Может, вам еще про какой рассказать?

Горлицкий с любовью посмотрел на свои изделия.

— У меня есть защитные, атакующие, просто накопители. На любой вкус и цвет. Что вам показать?

— К нам как-то в поместье пробрался маг со способностями к электричеству, — я сморщил лоб. — Похитил горничную и напал на меня. Есть у вас что-нибудь на такой случай?

— Резиновые галоши? — улыбнулся старик, но тут же стал серьезным. — Такие маги — редкость. В столице, может, пару десятков, а у нас тут один-два, не больше. Но у меня есть... — он покрутил головой, — есть парочка. Подождите, сейчас поищу.

Антон Юрьевич скрылся в глубине магазина, а ко мне подошел Василий с сияющим взглядом.

— Узнали что-нибудь новое?

— И да, и нет. Очень занимательный мастер.

— У него опыта! — он широко развел руки. — Остальные и горсти песка не стоят. Когда нужен действительно хороший артефакт, то все сразу сюда спешат, — уважительно сказал Василий.

— А дорого? У меня с собой не так много наличности, — я смутился и, кажется, покраснел.

— За такое качество никаких денег не жалко, ваше сиятельство. Вы выберете нужные, а оплатить можно будет потом.

Наш разговор прервал вернувшийся Горлицкий.

— Вот, смотрите. Как вам?

До меня долетело жгучее любопытство Антона Юрьевича. Как же ему было интересно узнать мои тайны, вот же старый лис!

А между тем артефакт выглядел изумительно. Округлая форма, большой овальный кристалл в середине, а вокруг него мелькали крошечные молнии! Будто мои электрические шарики плотно сжали и вставили в заготовку.

С трудом оторвав взгляд, я невинно посмотрел на Горлицкого.

— И как он работает?

— Защищает от магии, конечно, — в его глазах мелькнула досада, он мне не поверил.

— А как это, вообще, происходит? Можете показать? — я обернулся на Василия, — на примере воздуха?

— Конечно. От воздуха у меня много чего есть. Покажу самые простые.

Он снова ушел куда-то в темноту за прилавком и вернулся, держа в руке россыпь маленьких кристаллов в виде капель. Они были почти прозрачные, с мутными вкраплениями.

— Василий, подойди-ка, — позвал артефактор.

— Что случилось? — вскинул голову тренер.

— Тебе сейчас нужно применить против меня простой поток. Несильный! А то разгромишь, как в тот раз, — ехидно добавил Горлицкий.

Василий в ответ смутился до красноты ушей. Я не удержался от улыбки.

— Итак, ты на меня нападаешь, а я показываю, как работает артефакт нашему юному гостю. Алексей, перейдите на магическое зрение. Мне будет любопытно послушать ваше мнение.

Он отошел подальше от витрин, повесил себе на шею один из кристаллов и облокотился на прилавок.

— Нападай! — махнул рукой Антон Юрьевич.

Я во все глаза уставился на них обоих. Тренер аккуратно взмахнул рукой и по лавке пролетела воздушная волна. Я видел, как маленькие белесые завитки мчатся на Горлицкого, но за секунду до удара вокруг фигуры старика замерцало едва заметное поле.

Заклинание разметало бумаги позади артефактора, но совершенно не потревожило его прическу и одежду!

Это было невероятно!

— Видели? — подмигнул мне Горлицкий.

Я кивнул, не зная, что ответить. Василий улыбался, а довольный Антон Юрьевич спросил:

— Алексей Николаевич, понятен теперь принцип работы артефакта? Успели что-нибудь заметить?

— Волна прошла мимо вас, да? — моему восторгу не было предела.

— Решили, какой будете брать? От электричества или какой другой?

Он посмотрел на меня с отеческой заботой, но в глазах я видел все тот же вопрос — какую тайну я скрываю.

Но я лишь развел руками и скромно спросил:

— Может, лучше накопитель какой? Или что-то универсальное?

Антон Юрьевич неопределенно хмыкнул, полез за прилавок и вытащил два разноцветных мешочка.

— Универсальных как таковых нет, есть защита от физического нападения. Вот, держите, — он вытащил гладкий темно-вишневый шарик, — и еще малый накопитель.

Мне в ладонь лег холодный кусочек гранита. Черный с розовыми прожилками, он выглядел так, словно его только что подобрали на полу каменоломни.

— Как ими пользоваться?

Артефактор удивленно посмотрел на меня и покачал головой.

— И чему только сейчас в школах учат! — сварливо проскрипел он и, вздохнув, сказал, — просто вытяните из накопителя необходимое количество силы, как из потока. А защитный носите, как кулон, там есть за что зацепить шнурок. Радиуса действия хватит на половину тела.

— Заряжать их как-то нужно? Или они сам восполняются?

— Со временем сами. Объем небольшой, но для начинающего хватит.

Я еще раз осмотрел камешек и сунул его в карман.

— Сколько с меня? — спросил я артефактора.

— Пусть это будет подарок. Они недорогие, я ничего не теряю, — улыбнулся он, глядя, как я открываю рот, чтобы возразить ему.

Сердечно попрощавшись, мы с Василием вышли из лавки.

— Впечатлены, ваше сиятельство?

— Очень! Вот бы такого учителя, да? — восхищенно сказал я и огляделся.

Это же сколько времени мы провели у артефактора? Почти ночь на дворе! Василий вытащил свои часы и посмотрел на время. Одиннадцать пятнадцать.

Вдохнув полной грудью прохладный воздух, я осмотрел безлюдную улицу. Ярмарка закончилась и сейчас остались лишь черные силуэты пустых прилавков, да свернутые шатры. Только бродячие собаки возились вокруг мусорных баков, периодически лая друг на друга за кусок подгнившего мяса.

— Домой? — спросил Василий.

Я кивнул, и мы пошли искать свободного извозчика.

Есть какое-то особое магическое очарование в ночном Бийске. Луна мягко подсвечивала покатые крыши, углубляя тени под ними. Света фонарей было недостаточно, чтобы разогнать густые сумерки, но вполне хватало, чтобы не замочить ноги в редких лужах.

Мне пришло в голову, что днем лавку артефактора найти будет непросто. Словно она существует лишь в ночном Бийске.

Нам под ноги из переулка метнулась какая-то тень. От неожиданности я вздрогнул и по моим рукам тут же побежали ветвистые молнии. Но эта тень вдруг тоскливо мяукнула и скрылась за ближайшим крыльцом.

— Спокойно, ваше сиятельство! — сказал Василий. — Это всего лишь кошка. Тут их много. Как и другой живности.

Я мысленно поблагодарил его за то, что он не стал смеяться над моей реакцией.

Впереди замаячила главный проспект, весь залитый желтым сиянием фонарей. По нему неспешно катились разномастные экипажи, иногда подбирая загулявших и веселых горожан.

Такая разница между ней и той улицей, по которой шли мы! Совершенно другой мир!

Буквально за несколько метров до границы между светом и тьмой, я услышал громкие голоса, дребезжание какого-то струнного инструмента и глухой перестук барабанов. И весь этот шум двигался в нашу сторону.

Невольно замедлив шаг, я навострил уши, а Василий вышел вперед, загораживая меня собой.

Из-за поворота высыпали пестро одетые люди, что танцевали и пели на неизвестном мне языке.

Цыгане? Здесь? Я разглядывал их счастливые лица и лихие движения. Они смотрелись здесь так чужеродно, что невозможно было не смотреть на них! Завидев наш интерес, они со смехом окружили нас, выкрикивая на разные голоса какие-то фразы.

Василий крутился вокруг меня, хлопая по протянутым к нам рукам. А я стоял, открыв рот, очарованный цветами и звуками.

Вдруг одна из женщин, что была одета богаче всех, подскочила ко мне вплотную и зычно крикнула на чистейшем русском:

— Ай, какие красивые! Ай, какие пригожие! Не соблаговолят ли высокие господа подать звонкую монету прекрасной даме? Я все расскажу, что знаю! Открыты мне тайные знания, каждый поворот судьбы вижу!

Она была так близко, что я чувствовал пряный запах ее смуглой кожи и аромат розы, воткнутой в платье. Взгляд ее черных глаз прошил меня насквозь.

— Отойдите! — гневно сказал Василий, пытаясь отодвинуть незнакомку от меня.

— Все расскажу! — не унималась она, оставаясь на месте, и торопливо заговорила почти в самое ухо. — Ждут тебя большие беды, сын княжеский. Берегись! Враг не дремлет. Тьму густую вижу, боль и страх!

От ее слов по мне пробежала ледяная волна мурашек. Сердце бешено заколотилось в груди.

— Оставьте нас! — выдохнул я, от испуга добавив в голос магии.

Окружающие нас люди затихли, и время на мгновение остановилось. А черноглазая лишь с интересом оглядела меня.

— Щедро одарили тебя, вижу. Но не забывай, кто ты есть на самом деле.

Сказала и звонко хлопнула в ладоши, затянув веселую песню. Цветастые платья закружились с новой силой, бухнули барабаны, и через секунду мы с Василием остались одни.

— Вы целы? — Василий хлопал себя по карманам. — Вроде ничего не украли.

— Все хорошо, — бесцветно ответил я, думая над словами цыганки. — Поехали уже. Я устал.

По приезду в имение я не стал заходить к матушке, а сразу поднялся к себе в спальню. День выдался очень насыщенными, и у меня уже не было сил даже думать. Все завтра! Не зря говорят, что утро вечера мудренее.

С этой мыслью я завалился в кровать, по самый нос зарылся в теплое одеяло. И мгновенно заснул без сновидений.

***

Хмурое утро встретило меня холодом и мокрым подоконником — забыл закрыть окно на ночь. Дождь поприветствовал меня дробным стуком капель в стекло, навевая легкую грусть.

Желая отвлечься от непогоды, я привел себя в порядок и спустился в столовую. Матушка уже была там и весело болтала с Лизонькой.

— Доброе утро, ваше сиятельство! Подать вам завтрак? Сегодня Анисий приготовил кашу, вашу любимую! — затараторила улыбчивая горничная.

Я кивнул, и она побежала на кухню. На столе уже стояли приборы и блюдо с выпечкой, поэтому я сел и сразу цапнул румяный пирожок. Надкусил и подумал, что с таким питанием, я скоро стану круглым, как сдобная ватрушка.

— Отец приезжал? — спросил я Марию Федоровну.

— Да, вернулся поздно ночью, после вас с Василием. Даже ужинать не стал. Упал на кровать и сразу уснул.

— Он еще дома? Хотел обсудить с ним, как я съездил в охранку.

— Уже уехал, — всплеснула руками она. — Но письмо от них видел, сказал, что заедет. А как прошла твоя встреча с ними?

Я закатил глаза, всем видом показывая свое впечатление от встречи. Матушка засмеялась и попросила рассказать подробно.

— Приехали, мне предложили единственный стул. А потом этот офицер Цацкий, начал меня допрашивать.

Лицо матушки вытянулось и в глазах появилось беспокойство. Но я покачал головой.

— Он спрашивал про тип магии у всех, кто был в доме, а потом спросил, где мы находились в момент убийства Дубского.

— И что ты ответил? — затаив дыхание спросила она.

— Что сначала нужно разобраться, как его убили, а потом искать виновного, а не наоборот.

— Ох, чувствую, затянется дело, — посетовала Мария Федоровна и пододвинула ко мне пиалу с вареньем. — А потом что было?

Наш разговор прервала Лизонька с подносом. Она поставила передо мной миску со сладкой кашей и налила чай. Заодно положила свежих булочек на блюдо. От них шел такой аромат, что у меня рот мгновенно наполнился слюной. Когда она ушла, мы с матушкой возобновили беседу.

— Мы были на ярмарке! — сказал я. — Там столько всего интересного! Скоморохи, торговцы, видел даже как поймали воришку!

— Надо и нам с отцом съездить, а то сижу тут, скоро разучусь с людьми общаться, — со смехом сказала она.

— А еще Василий познакомил меня с артефактором.

— С Антоном Юрьевичем?

— Знаешь его?

— Кто ж его не знает! Из самой столицы к нему едут за товаром. Но характер у старика уж больно вредный и нелюдимый. А голос, — она покачала головой, — будто по сердцу режет.

— Точно, — я улыбнулся. — Я купил два камня. Защита от физических атак и малый накопитель.

— Это хорошо. Ты молодец, — одобрила она мое приобретение. — Какие планы на сегодня? В Гильдию поедешь?

— Нет, занятия закончились. Лискин научил меня всем основным заклинаниям. Остается только их отрабатывать и совершенствовать.

— Я так за тебя рада! Прав отец — у тебя талант к магии! Ты кушай, кушай, а то совсем с этой магией отощаешь.

— Еще пара пирожков, и не влезу ни в одну рубаху! — ответил я, но булочку все равно взял, клятвенно пообещав себе возобновить тренировки с Василием.

Только о нем подумал, как он вошел в столовую. Он поклонился нам с матушкой и сказал:

— Прибыл гость, желаете принять его здесь?

Глава 23

Гадать, кто приехал, нам не пришлось — в столовую сразу же вошел Прокофий Андреевич. Сначала я обрадовался — Марфа Ильинична выполнила свое обещание. А потом посмотрел на Вяткина внимательнее. Поникший взгляд, взлохмаченные волосы, осунувшееся лицо, да и мокрый пиджак на нем болтался, будто был на два размера больше.

Я встал из-за стола, поклонился, но руку не пожал. Матушка сразу кликнула Лизоньку, чтобы поставила дополнительные приборы на стол.

— Не нужно, — остановил я ее, — мы переговорим в кабинете Дубского.

Мария Федоровна удивленно замерла, а затем кивнула.

— Алексей! — крикнула она мне вслед, — сегодня должны приехать рабочие, чтобы отремонтировать кабинет. Должны прибыть с минуты на минуту. Надеюсь, они вам не слишком помешают.

— Хорошо, спасибо, — обернувшись сказал я и вышел из столовой.

Вяткин поплелся за мной.

***

— Ваше сиятельство! Я перво-наперво хотел бы извиниться, — начал он, едва переступив порог. — Я могу все объяснить!

Прокофий Андреевич затравленно окинул взглядом помещение и нерешительно затоптался в проеме. Его голос звучал глухо, в нем не было прежней уверенности.

Я молча смотрел на бывшего учителя, отчего тот сжался сильнее. Указав ему на стул, я обошел письменный стол и сел напротив.

— Ваше сиятельство! Поймите, я не со зла... меня буквально прижали к стенке! — снова заговорил Вяткин. — Дубский, он...

— Ментальный маг. Да, я знаю, — спокойно ответил я и снова замолчал.

— Да-да, ментальный. Только он больше изучал скрытность, а я — голос, но только в силу своей работы! — с жаром закончил он.

Мне было неинтересно слушать об этом. Поэтому я решил спросить о том, что меня действительно волновало.

— Прокофий Андреевич, а как вы работаете со своей магией?

Вяткин глупо захлопал глазами, пытаясь осознать, что именно я спросил.

— Как, простите, что?

— Как вы работаете со своей магией, — терпеливо повторил я.

— Черпаю силу из потока... представляю, что я хочу сделать... — он невнятно бормотал и выглядел обескураженным.

— Прокофий Андреевич! — с нажимом сказал я. — Соберитесь. Как работает ваша магия?

Вяткин вздрогнул, выпрямился, поправил полы пиджака и, наконец, начал говорить:

— Принцип работы с ментальной магией — это сформировать связь между магом и объектом. Для этого необходимо протягивать нить силы.

— Вы воздействуете на каждого индивидуально?

— Чаще всего да. Лучше всего получается, когда я смотрю в глаза.

— То есть простого желания недостаточно?

— Верно. Тут все гораздо тоньше. Позвольте спросить, а почему вы интересуетесь?

— Расскажите о ментальной магии, — я проигнорировал его вопрос.

— Это магия разума. Ее не особо любят, больше боятся. Такой маг может оказывать влияние на окружающих, порой против их воли.

Он вздохнул и поник. По одному его виду можно понять, что ему неприятно об этом рассказывать. Ведь таким объектом ранее был я.

— Еще?

— Успех в этой способности напрямую зависит от умения мага быть в гармонии с самим собой. Для этого существует множество медитаций. К тому же есть разные виды этой способности. Я мало что могу рассказать о магии Дубского. Положа руку на сердце, — проникновенно сказал он, — я не хотел бы знать о его силе вовсе!

— Что он умел?

— Отводить глаза, — нехотя продолжил он. — Контролировать память, создавать иллюзии, что еще может быть. Чтение аур?

— А вы?

— Основное, конечно же воздействие голосом. Почти как гипноз. Работа с эмоциями. Надо же как-то справляться с оравой голосящих детей, — он попытался улыбнуться, но посмотрел на меня и снова скис.

— А, к примеру, следящее заклинание? Мог он его сотворить?

— Следящее? Нет. Скорее всего, это было трансцендентная, — и, заметив мой непонимающий взгляд, добавил, — когда маг настолько хорошо может себя контролировать, что, образно говоря, может выйти из своего тела и переместиться в другое место.

Я задумался. То полупрозрачное облачко у моей двери? Значит, это было не заклинание, а сам Дубский? Меня передернуло. Сколько же он знал! Видимо, слишком многое, раз его убили. Но успел ли он рассказать обо мне таинственному незнакомцу?

— А могут два ментальных мага воздействовать друг на друга? — вдруг спросил я.

— Могут. Кто сильнее, тот и победит. Можно, конечно, поставить защитный барьер на разум. Это достаточно просто. Маг представляет, как нити силы укрывают его голову. Задача трудна, потому что этот своеобразный покров магу необходимо поддерживать постоянно. Я читал о некоторых теориях, которые позволяют сократить затраты используемой магии. Но то были сырые наработки, в деле так и не проверенные.

— У вас есть учебная литература о ментальной магии? — продолжил я допрос.

— Да, у меня богатая библиотека. Готов предоставить вам все необходимые книги.

— А распознать влияние такого мага на другого человека вы сможете?

— Смогу.

— На мне есть такие следы?

Вяткин дернулся, как от удара, опустил глаза и сцепил руки в замок.

— Прокофий Андреевич, — настойчиво сказал я. — Посмотрите на меня и ответьте на вопрос.

Он долго изучал меня, вытягивая тощую шею, и наконец, проговорил:

— Нет, ничего не вижу.

Я с облегчением откинулся на спинку кресла и начал крутить в пальцах карандаш.

— А где вы были все это время?

— Я? — недоуменно спросил он. — В Бийске. У сестры жил. Как раз свободная комнатка была. Алексей Николаевич! Вы уж простите меня! Я не со зла...Обстоятельства!

От его слов я скривился, как от зубной боли. Что он заладил! “Не со зла”, “обстоятельства”. Растерев лицо ладонями, я тихо спросил:

— Прокофий Андреевич, а что именно вы делали?

Вяткин побледнел, но быстро взял себя в руки и поднял голову, увидев шанс объясниться со мной.

— Дубский обещал причинить вред моей семье. У меня же дочка двух лет и жена...

Я удивленно уставился на него. Жена?! Это точно тот Вяткин, которого я знаю? Что ни одной юбки не упускал? Но, подавив смешок, слушал дальше.

— Михаил приказал заставить вас забыть про интерес к его, Дубского, делам. И поменьше обращать внимание на происходящее в доме. Узнавать о вас побольше и делиться с ним информацией.

— То есть, не магически вас обязал? А угрозами и шантажом?

— Совершенно верно, ваше сиятельство. Еще раз примите мои искренние извинения!

Я уже не слушал его, мне вдруг стало интересно, а не мог ли Вяткин заставить Дубского умереть? Вложить ему в голову установку, мол, в три часа утра сердце должно остановиться?

С любопытством глянув на собеседника, я спросил:

— Позавчера ночью вы где были?

— Спал, конечно! Приличные люди по ночам спят, — с некоторым возмущением сказал он, но тут же сник, — вы думаете, это я его убил, да? Из мести? Нет, — покачал Вяткин головой, — я против насилия. Хотя, конечно, силы у меня бы хватило. Но как-то это не по-божески. Лишить человека жизни...

Мы замолчали, думая о своем. Я ему верил. Да и смысл ему врать? Защита семьи от угроз? Нет, тут что другое. Кто-то другой. Скорее всего, тот, кому Дубский передавал информацию о нашей семье. Смог ли отец узнать, кто он такой?

— Что-нибудь еще рассказать, ваше сиятельство?

Я глянул в окно — дождь давно прекратился и сквозь облака выглянуло солнце. Оно подмигивало мне, искрясь в каплях на стекле.

К дому как раз подъезжал большой фургон, запряженный двумя лошадьми. Остановился. Из него высыпали рабочие, которые резво начали выгружать строительные материалы прямо на крыльцо.

— Не желаете ли пройтись по парку?

Вяткин воспрял духом, осознав, что я не держу на него обиды. Выпрямился, пригладил волосы и с улыбкой ответил:

— Всегда готов!

***

— Как же так получилось, Прокофий Андреевич? — спросил я, пока мы медленно шли вдоль изгороди.

— Сам виноват, ваше сиятельство! — Вяткин сокрушенно покачал головой, — когда приехал в имение, Михаил стребовал с меня анкету. Семейное положение, дети, образование. Все указал как есть. Я тогда не придал этому значение. А видите, как вышло...

— А тогда, зачем вы за горничными хвостом ходили? — усмехнулся я.

— Виноват, ваше сиятельство. Люблю красивых женщин. Ничего не могу с собой поделать! Но вы не подумайте, жене я верен! С девушками были только невинные встречи.

— Они так больше рассказывают? — спросил я, вспомнив, что Вяткин был для меня источником всех слухов в доме.

Он смутился и сделал вид, что любуется увядшими розами. Я его не торопил, давая возможность собраться с мыслями.

— Женщине нужно внимание, — после долгого молчания сказал Прокофий Андреевич. — Они тогда раскрывают, как бутоны цветов. И глазу, и сердцу приятно.

Мы прошлись еще немного, и я, наконец задал, вопрос, который больше всего меня интересовал:

— Прокофий Андреевич, какие сведения вы передали обо мне Дубскому?

Вяткин не ответил. До меня долетели его чувства — страх, стыд и желание солгать. Я не смотрел на бывшего учителя, а любовался разноцветными листьями на деревьях.

— Ничего такого, ваше сиятельство, — осторожно ответил Вяткин. — Какие-то банальности. Как учитесь, какие успехи, о чем мечтаете.

Сосредоточившись на своих ощущениях, я вдруг понял — не договаривает. Это вызвало во мне глухую ярость. Неужели он думает, что раз я выгляжу как ребенок, то мне можно лапшу на уши вешать?

Я резко развернулся, глянул ему в глаза, давая шанс сказать правду.

— Ваше сиятельство, — попятился Прокофий Андреевич, — так все и было.

На кончиках моих пальцев сверкнули крошечные молнии. Я сжал их в кулак и размаху врезал по каменному столбу у края дорожки. Тут же во все стороны посыпалась осколки и мелкая пыль.

— Не лгите мне! — рявкнул я, добавив в голос силу.

Вяткин побелел и хотел было закрыться руками, но они безвольно упали вдоль тела.

— Когда я использовал на вас свою магию, то заметил, — без тени эмоций начал он, — что у вас есть зачатки ментальных способностей. Это было достаточно необычно, ведь вы уже проявили силу электричества. Я принялся вас изучать...

Каждое его слово отзывалось болью в сердце. Я слушал и тупо рассматривал разбитый столб — многочисленные трещины, сколы и рубиновые капли крови. Глянул на руку. Костяшки разбиты. Медленно вдохнув и выдохнув, я постарался взять себя в руки.

—...в истории нет подтвержденных фактов владения человеком двух и более типов магии, — продолжал вещать Прокофий Андреевич. — ценность такого знания крайне высока.

— И эту информацию узнал Дубский, — зло сказал я. — Уходите! Немедленно!

Я отвернулся от Вяткина и, не оборачиваясь, пошел в сторону дома.

***

Зайдя внутрь, я в первую очередь отправился искать Анну, чтобы она залечила ссадины на руке. Нашел ее, как всегда, на кухне с чашкой чая в руке.

Увидев мое перекошенное от злости лицо, она подскочила и отпрянула в дальний угол. Я помотал головой и показал ей костяшки:

— Залечи, пожалуйста, — отрывисто сказал я, не двигаясь с места.

Она кивнула, схватила с полки чистое полотенце и с силой потащила меня к раковине, смывать кровь.

Анна крепко держала мою руку, пока я шипел от боли.

— Ничего, ничего, сейчас уберем грязь, чтобы не было заражения, — говорила она ласковым полушепотом.

Ее голос меня успокаивал. И когда Анна зашептала заклинание, я уже окончательно пришел в себя и с интересом наблюдал, как зеленые огоньки вспыхивают над поврежденной кожей. На моих глазах ссадина неторопливо заживала. Сначала ушла боль, а потом страшно зачесались костяшки. Закусив губу, я терпел.

— Вот и все! — улыбнулась Анна. — Завтра и следа не останется. Как же вы так умудрились, ваше сиятельство?

— Случайно. Задел столбик. А он в ответ меня атаковал запрещенным приемом, — отшутился я. — Нужно будет сказать рабочим, чтобы восстановили его. Спасибо за твою помощь.

— Хотите перекусить? — заботливо спросила она.

Я отказался и побрел в свою комнату. По коридору туда-сюда ходили рабочие с инструментами. Был слышен дробный стук молотка, в нос ударил запах свежей краски — ремонт был в самом разгаре.

Мысленно вернулся к беседе с бывшим учителем. Сказанные им слова прочно засели у меня в голове: “Ценность такого знания крайне высока”. За это самое знание Дубский, возможно, и заплатил своей жизнью.

Кому он передал эту информацию дальше? Кто еще в курсе, что у меня две способности? По спине пробежали противные ледяные мурашки. Нужно дождаться отца и поговорить с ним про таинственного наблюдателя.

А пока Николая Александровича не было, мне нужно больше практиковаться в ментальной магии. Я должен быть готов к любым ситуациям, и поэтому решил начать с медитации. Уселся на толстый ковер в своей комнате и прикрыл глаза, стараясь отвлечься от всех звуков.

Медленный вдох. Задержать дыхание. Несколько коротких выдохов. Повторить.

Постепенно напряжение уходило из тела, мышцы расслаблялись, а разум — очистился.

Как там говорил Вяткин? Сформировать связь между магом и объектом. Зачерпнув немного силы, я представил, как тонкий луч выходит из центра моего лба и тянется к... Да пусть хотя бы к Анне!

Вопрос был только в том, как моей силе найти девушку? Не придумал ничего лучше, чем вообразить весь маршрут от комнаты до кухни.

Но едва магия выскользнула за пределы комнаты, то уперлась в чей-то жгучий интерес.

Я сразу же напрягся, усиливая напор. Это оказался рабочий. Он любовался картиной, висящей на стене. Кажется, там было изображено море. Я его понимал, мне оно тоже нравилось.

Хотел было направить свой луч дальше, но он зацепился за ценителя искусства, проникнув в его разум.

На миг я стал этим человеком. Уставшим, голодным и недовольным. А любование картиной стало крошечным лучиком света в этой беспросветной тоске.

Его чувства потрясли меня до глубины души, и я сразу же потерял концентрацию. Немного посидев, я, наконец, встал и выглянул за дверь. Там уже никого не было.

Спустился снова на кухню и попросил сидящую там Феклу организовать работягам небольшой перекус. И с чувством выполненного долга вернулся к себе, чтобы продолжить тренировки.

***

К концу дня я смог дотянуть свой луч до каждого находящегося в доме человека. Только садовник остался не пойманным. Видимо, расстояние тоже имело значение.

В конце тренировки я постарался набросить на свой разум защиту. Получилось далеко не с первого раза. Плотная сеть постоянно рассыпалась, едва появившись. Мне она представлялась в виде эдакой светящейся шапочки. Но стабилизировать ее все равно никак не получалось.

Тогда мне на ум пришла другая идея — использовать принцип создания электрического щита. Не форму написать силой, а силой сделать форму.

И дело сдвинулось с мертвой точки. В итоге получилось сформировать тонкий защитный слой. Увидеть, конечно, я его не мог, но ощущение спокойной уверенности он давал в полной мере.

Я хотел было продолжить, но меня отвлек звук приближающейся коляски — приехал отец. Глянул в окно, а там давно уже рассыпались густые сумерки. Часы показывали без четверти десять. Как день быстро пролетел! Даже рабочие уехали, оставив на крыльце мешки и банки с краской.

Поднявшись с пола и отряхнув с одежды мелкий сор, я поспешил на встречу с отцом.

***

Николай Александр был явно не в духе. От него исходила мощная волна раздражения, что я не сразу решился к нему подойти. Смотрел с другого конца коридора и ждал, когда он сам обратит на меня внимание.

— Алексей? Что случилось? — бросил отец, потерев красные от недосыпа глаза.

— У тебя есть немного времени? Хотел спросить, как продвигается поиски того, кому Дубский передавал информацию.

— Я не думаю, что тебе нужно лезть в это дело, — строго сказал он и устало вздохнул.

— Расскажи хоть что-нибудь, пожалуйста! А то я сгорю от любопытства и сам начну узнавать.

Отец удивленно на меня посмотрел и усмехнулся.

— Ну весь в меня!

— Ты был в охранке?

— Нет, не успел, а почему ты спрашиваешь?

— Мы с Василием туда ездили, — улыбаясь, сказал я. — Получили море удовольствия.

В ответ Николай Александрович гневно на меня посмотрел. И я понял, что зря поехал к Цацкому без ведома отца.

— Алексей! Чем ты думал? Тебя допрашивали? Что ты сказал?

Он сыпал вопросами, не давая мне и слово вставить. В первый раз видел его таким взволнованным.

— Отец! — вклинился я, когда он на секунду остановился. — Все хорошо. Пытались допрашивать, но я пресек эту попытку и уехал.

Николай Александрович шумно выдохнул и взял себя в руки.

— Я же беспокоюсь за тебя.

— Со мной был Василий. Видишь, я цел. Руки-ноги на месте. Голова на плечах тоже. Так ты расскажешь, что узнал?

— Да нечего рассказывать! В том-то и дело. Под описание, что дал Дубский, подходит десяток человек. И никто с нами несвязан. Я-то, старый дурак, думал, что тут замешаны Марковы. Они вечно смотрят в карманы нашей семьи. Но по времени не сходится.

— А причину смерти Дубского установили?

— Нет. Что-то очень редкое. До сих пор голову ломают.

Значит, это не Вяткин помог Михаилу уйти из жизни. Об этом я и сказал отцу. Тот согласно кивнул головой, да он и сам так думал.

Мы вышли из дома на ярко освещенную светильниками террасу. Холодный воздух тут же пробрался под рубаху и остудил наши мысли. Я повернулся к отцу и негромко сказал:

— Прокофий Андреевич приезжал.

— И что ему было нужно? — раздраженно спросил отец.

— Рассказал, что делал для Дубского. Я выслушал и велел ему уходить.

Николай Александрович кивнул, продолжая смотреть на задний двор. Две стены из антимагина высились черными прямоугольниками, закрывая часть дома от лунного сияния.

— Отец, а расскажи про эти стены, — вдруг попросил я.

— Раньше на этом месте стояла башня. Говорят, что библиотека. Но от столицы далеко, тут глушь была. Кому тут книги нужны-то. Думаю, что это была или тюрьма, или какое-то училище. Я в детстве искал информацию, но ее как корова языком слизала. Ни у батюшки моего, ни в городской библиотеке ничего про это место не нашел. Может, специально все изъяли. В связи с какими-нибудь темными делами.

— А почему их не снесли?

— Дед запретил. Говорит, что они часть истории этого места. Да и как их сломать-то? Камень крепкий, ценный. Нет, — он покачал головой, — нельзя их трогать.

Новый вопрос про эти стены я задать не успел — на террасу вбежал запыхавшийся Василий.

— Ваше сиятельство, — сказал он моему отцу, — охранные ловушки засекли движение у самой границы парка.

Николай Александрович весь подобрался и зыркнул на меня:

— Алексей, иди в свою комнату. Нос не высовывать. Ясно? А мне нужно кое-что взять. Василий, жди здесь.

И потом первый вошел в дом. Я удивленно глянул на Василия, но тот только пожал плечами. Пришлось поспешить следом.

Отец поднялся на второй этаж, зашел в библиотеку и отодвинул один из стеллажей. За ним оказался вмонтированный в стену сейф.

— Я храню тут самое ценное,— сказал он, глядя на меня.

Он открыл тяжелую дверцу, вытащил бархатный мешочек и высыпал его содержимое себе на ладонь. Увидев, что было скрыто внутри, я обомлел.

Артефакт! Черный диск, два ряда символов и огромный прозрачный кристалл. Он сиял всеми цветами радуги.

— Это универсальная защита. Надеюсь, она тебе никогда не пригодиться. А теперь, марш в свою комнату!

Поставив стеллаж на прежнее место, отец выскочил из дома. Я побежал в свою комнату и успел увидеть из окна, как он с Василием мчится вглубь парка.

Меня затрясло. А вдруг это тот самый неизвестный, что убил Дубского?! Он, возможно, и обладал той редкой магией!

Я распахнул окно и высунулся наружу. Темные силуэты все еще были видны в свете фонарей. А что если...

Глубоко вздохнув, я сформировал ментальный луч и отправил его в ту сторону, куда бежали отец с тренером.

Магия коснулась спокойного и собранного Николая Александровича, дотянулась до жаждущего боя Василия...

И вдруг перед моим взором возникли чувства кого-то третьего. Меня тут же окунуло в чужие эмоции. Злой азарт и абсолютную уверенность в победе.

Между мной и неизвестным установилась такая странная связь. Его чувства были настолько сильными, что я сам невольно захотел с кем-нибудь подраться.

Похлопав себя по карманам, я нащупал защитный амулет и малый накопитель, и тут же рванул с места на улицу.

Бежал, глотая ледяной воздух и ни о чем не думал. Азарт захватил меня целиком.

Я выскочил на поляну возле леса в тот момент, когда какой-то черный сгусток ударил в грудь Василия и тот начал оседать на траву. Эта картина остудила мой разум. Сердце на мгновение остановилось и застучало вновь, бешено колотя в грудную клетку.

На другом конце поляны стоял высокий, темноволосый мужчина с бледным породистым лицом. Вокруг его рук плескалась тьма.

Отец, не глядя на упавшего Василия, сформировал несколько крупных воздушных шаров и одним за одним запустил их в незнакомца.

Магия устремилась вперед, но за каких-то пару метров до цели, сферы разделись и атаковали не только в корпус противника, но и в ветку над ним, и в траву под ногами.

Я сначала решил, что отец промахнулся, но потом понял, в чем была идея.

Первый шар развеялся в нескольких сантиметрах от незнакомца, не причинив ему вреда. А вот остальные два попали куда нужно. На черноволосого упала сломанная ветка, а взорвавшаяся земля, осыпала грязью с головы до ног.

Это отвлекло незнакомца, и он пропустил следующее заклинание — воздушная волна. Впрочем, она задела лишь краем — на его щеке появилась тонкая алая полоска.

Но его это лишь разозлило. Незнакомый маг в ответ бросил черный сгусток.

Вязкая тьма устремилась в отца, тот едва успел увернуться. Я не мог остаться в стороне и выпустил несколько молний.

И они попали в цель.

Незнакомец хрипло засмеялся:

— Младшенький подоспел! Какая удача! Ты-то мне и нужен!

— Алексей! В дом! — выкрикнул Николай Александрович, одним прыжком закрыв меня собой от новой атаки темноволосого.

Вязкая тьма ударила отца в грудь. У меня перехватило дыхание. Но заклинание стекло с его одежды, оставив от нее одни лохмотья. На траву упал сияющий разными цветами артефакт.

— Возьми! Скорее! — отец сунул его мне в руку. — Беги!

— Я не оставлю тебя! Давай вместе!

И сформировал электрический кнут. Отец нахмурился, понял, что я не отступлю, и запустил очередную волну.

В виде заключения

Наши заклинания сплелись между собой, усиливая друг друга. Молния ударила справа, следом налетела отцовская волна. Но оба заклинания разбились о сотканный из темноты щит незнакомца.

Я не сдавался, запуская поочередно то шары, то одиночные разряды.

На поляне разразилась полноценная гроза. Ветер ломал деревья, сверху сыпались молнии.

Но незнакомец лишь ухмылялся, отражая наши атаки.

Мне все время казалось, что еще чуть-чуть, еще самую малость, и я смогу дотянуться до черноволосого. Опыт десятков сражений говорил мне, что наш противник не должен долго продержаться.

Голос! Нужно добавить ментальной магии!

Зачерпнув двумя руками силу, я истошно заорал:

— Остановись!

__________________________________________________________________________________________________

Продолжение в следующем томе: https://author.today/work/339945

Content

Граф Верховцев. Задача - выжить

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

В виде заключения