Маргарита Малинина

Двойная молния

Глава 1

Нервничали абсолютно все. Лед и Солнце вербально атаковали друг друга еще более ожесточенно, чем обычно. И до сих пор Майкл не сумел выяснить причину их взаимной неприязни, тематика ссор никогда этого не обнажала. Но казалось, что за этой ненавистью кроится очень давняя история.

Майкл оглядел остальных. Архивариус крутил пуговицу своего пиджака, что вызывало еще больше удивления, нежели родившая тюленя слониха, существуй такая в действительности – он всегда был самым флегматичным среди них. Хакер сидел на полу, прислонившись к стене, с красным лицом, его волосы взлохмачены сильнее обычного, палец беспокойно настукивает по колену какой-то мотивчик.

Майкл опустился в кресло секретарши за стойкой ресепшен – уже полночь, она давно дома, чего ж месту пустовать? К тому же с ее места открывается лучший обзор. Вот и Повар стал виден, который, как всегда, ежится где-то в углу. Вообще говоря, обычно их там двое – Хакер и Повар как два сапога пара, всегда вместе. Но не сегодня. «Что, и эти поругались?» – заинтересовался Майкл. Или они разделились только сейчас, потому что сильно нервничали и именно так привыкли справляться с этой эмоцией – наедине сами с собой? Майкл все еще не так хорошо знал каждого, как хотел. Но прошло всего два месяца, у него есть время узнать их получше. Всех их.

Фараон опаздывал, что было совершенно непостижимо, потому что он никогда не опаздывал. Никогда. И, естественно, это и было причиной странного поведения каждого члена команды. Фараон был лидером этой таинственной группки, к которой Майкл присоединился пару месяцев назад.

– Боже ты мой, где же он?! – прокричал Солнце в десятый раз и снова достал свой телефон. Такой уж он, Солнце: активный, громкий, заметный и теплый. Он любил всё и всех. Единственный человек, которого он на дух не переносил, – это Лед, как уже было замечено выше. – Абонент все еще недоступен. Проклятье! – Солнце запихнул сотовый в карман таким резким движением, что стоило удивиться, как тот не треснул по швам.

– Ты говоришь нам, что не знаешь, где он? – Лед, как всегда при общении с Солнцем, выбрал язвительный тон. – Если уж ты не в курсе, то я даже не знаю… – И он театрально развел руками в беспомощном жесте, который должен был означать что-то наподобие «мы обречены».

Солнцу не понравился его сарказм, и он хотел что-то ответить, но в этот момент двери приемной распахнулись, и пред их очами предстал Фараон.

Майкл смотрел на него как завороженный. Он не мог понять, как этот человек умудряется завоевывать всеобщее внимание везде и всюду, стоит ему только появиться. А когда он начинает говорить, даже птицы замолкают, чтобы его послушать.

Фараон… Прирожденный лидер.

Еще более интересно то, что он молод (впрочем, как и все, находящиеся в этой комнате в столь поздний час) и внешне привлекателен. Будучи мужчиной, Майкл не очень хорошо разбирался в мужской красоте, но женский пол приходил ему здесь на помощь. Полным-полно примеров, когда девицы, едва завидев Фараона, издавали долгие «а-ах» и «о-ох» и замирали на своих местах. Однако, будучи Аполлоном, тебе не обязательно быть еще и превосходным оратором – твоя внешность и так играет на тебя. Поэтому лидеры и витии обыкновенно не слишком хороши собой. Они компенсируют нехватку внешней привлекательности мудростью, знанием психологии и умением манипулировать. Некрасиво выглядят, но красиво говорят – как-то так. Фараон же, невзирая на свою внешность, тоже умел отлично манипулировать.

– Слава богу! – Солнце метнулся к нему с раскрытыми объятиями, однако Фараон не спешил в них падать. Солнце это быстро просек и отступил, выглядя несчастным. Он обожал Фараона больше, чем кого бы то ни было, и, как казалось Майклу, психологически зависел от него. Майкл удивился уже в сотый, наверно, раз, наблюдая за тем, как прирожденный лидер может передавать мысли и эмоции и отдавать приказы одним лишь быстрым взглядом.

Фараон уверенно пошагал к своему кабинету, и другие немедленно последовали за ним.

Семеро расселись за большим длинным столом: Фараон во главе, Солнце и Лед с двух сторон от него и друг напротив друга, остальные – на свободные места. Последовало минутное молчание.

– Я слышал, что вы натворили, – наконец сказал он, не глядя ни на кого. Поскольку это прозвучало как угроза, каждый съежился на стуле, надеясь, что главарь обращается не к нему. – Вы двое! – повысил он голос, что делал довольно редко, ибо люди и так ловили каждое его слово, и метнул гневные взгляды поочередно на Солнце и Льда. Теперь все знали, кому следовало бояться. – Вы мои заместители, двое людей, которым я всегда доверяю. Мне никогда не нравилась ваша дурацкая война, но сейчас… Учитывая последствия… Я не могу больше закрывать на это глаза.

Он открыл ящик стола при помощи ключа и достал оттуда… револьвер. Брови Солнца и Льда синхронно взлетели. Они не ожидали такого поворота. Сказать больше – никто не ожидал.

Фараон откинул барабан старинного револьвера с красивым орнаментом, положил один патрон в барабан, закрыл и покрутил. Стало очевидно, что он подготавливает револьвер к игре в русскую рулетку. Только кого он наметил игроками?

– Что ты делаешь?! – воскликнул Солнце.

– Ты ведь знаешь, среди моих друзей затесался предатель, и, вместо того чтобы искать его, я должен подчищать за вами двумя. У меня нет на это ни времени, ни желания. Вот как мы поступим. Вы решите свой вопрос раз и навсегда. Вы мои правая и левая рука. Я бы убил вас обоих за прошлую ошибку, но без двух рук я не проживу. А без одной – очень даже. – Одним резким движением он оттолкнул от себя оружие, помещая его тем самым между Солнцем и Льдом. Они смотрели друг на друга в немом испуге. – Стреляйте по очереди. Пусть рок решит, с какой рукой я останусь.

Все были в ужасе. «Это реально происходит? – думал Майкл. – Боже мой! Они не могут застрелить друг друга! Особенно здесь, за столом, на глазах у остальных людей!» Затем Майкл поправил себя: «А что, если мы не люди для Фараона? Он известен как игрок, и мы, видимо, просто персонажи игры „Симс“. Он думает, что мы не можем умереть. Мы только можем быть дисквалифицированы из его игры».

– Чего вы ждете? – спросил Фараон своих лучших друзей (или кем там они для него были – Майкл уже не был уверен, учитывая обстоятельства).

Солнце и Лед пристально глядели друг на друга. Затем Солнце обратил свой негодующий взор к Фараону.

– Ладно, мы все поняли. Нам очень жаль. Мы больше так не будем. Годится?

Лидер хранил молчание в течение нескольких минут. Майкл поймал себя на том, что молится, лишь бы все это оказалось шуткой. Он просто не мог допустить даже мысли о том, что один из них сейчас реально вынесет мозг другому прямо на его глазах. Взаправду. Он знал, кем были Фараон и его приспешники, но он и не догадывался, настолько далеко они могут зайти.

Наконец Фараон открыл рот.

– Отлично, – сказал он тихо и отложил револьвер.

Выдыхая облегченно, Майкл понял, что на самом деле он один был так сильно напряжен. Остальные будто бы с самого начала поняли, что это лишь пустая угроза и ничего больше. Они даже были спокойнее, чем до того, как пришел Фараон. Может, Майклу нужно чуть больше времени, чтобы узнать их? Два месяца явно недостаточно. Это чудо, что ему разрешили приходить на совещания. Теперь все зависит только от него. Он сделает все, чтобы они позволили ему и дальше сближаться с ними. Если он хочет стать частью этой команды, он должен ассимилироваться в ускоренном темпе, желательно семимильными шагами.

Последняя часть встречи была посвящена текущим делам и проблемам, а также обсуждению необходимых мер для поиска предателя. Фараон был озабочен им в течение уже нескольких недель.

Дав последние распоряжения, он сказал, что совещание окончено и все свободны. Однако, когда Майкл поднялся, Фараон добавил:

– Кроме тебя.

Майкл удивился, но, конечно, послушался. Остальные переглянулись и покинули комнату, ничего не сказав.

– Идем со мной, – позвал Фараон, беря со стола ноутбук, и направился в смежную комнату. Она была меньше и уютнее, чем официальный зал для совещаний, Майкл никогда тут раньше не был. Он понял, что это личный кабинет Фараона, чтобы работать и отдыхать в тишине и одиночестве. Что же, он перешел на новый уровень, если находится здесь? Выходит, он смог сблизиться с лидером, раз его пустили на землю обетованную? М-да, во всем, что касалось Фараона, ты никогда не знаешь наверняка… Он может гладить тебя по плечу, одновременно вонзая нож в спину.

Лидер вольготно устроился на диване, поместил ноутбук с изъятой веб-камерой перед собой на журнальный столик, включил его и начал что-то печатать, пока Майкл скромно переминался в дверях.

Так как хозяин помещения будто бы забыл о своем госте, Майкл деликатно покашлял и сказал:

– Так, э… Зачем я тебе нужен?

Все еще пялясь в экран, Фараон объяснил:

– Я нашел способ вычислить предателя. Меня не было целый день, а мой компьютер оставался в коттедже, в моем кабинете. Я не запирал дверь. А пару дней назад я сказал вам всем, что у меня появилась новая информация о проекте МЛН–80, которую я поместил в файл под названием… – Он дал Майклу закончить.

Тот показал, что располагает отличной памятью.

– «Круглый стол». – Странноватое название для важного документа, но Майкл перестал удивляться еще давно.

– Да, это то, что я сказал тебе.

То, что он выделил местоимение «тебе», заставило Майкла похолодеть внутри.

– Что ты имеешь в виду?

– Майк, меня окружает не так много людей. Это дает мне максимум десять главных подозреваемых, ибо предатель знает слишком много, чтобы быть моей горничной. И я придумал следующий план: я назвал вам всем разные файлы. Все эти файлы – пустышка. Не содержат никакой мало-мальски важной информации. Однако на первый взгляд это не так, а у моего врага не было времени взглянуть второй раз, и повнимательнее. Так что…

Фараон посмотрел на своего подчиненного с таким выражением, словно говоря: «Ты понимаешь, к чему я клоню?» Майкл отлично понимал, но его взор отвечал: «Я слушаю, почему ты остановился, продолжай…»

Фараон таки продолжил:

– Затем для моего плана мне нужны были лучшие айтишники. Насколько тебе известно, у меня их двое. Мой давний друг Хакер и… ты. Я не мог исключить любого из вас из списка подозреваемых, поэтому я разделил эту работку на две части. Первая часть – создать скелет программы, которая сможет работать только на моем сверхзащищенном компьютере, а второй частью будет начинка программы – функция, позволяющая смотреть, какие файлы были скопированы с моего жесткого диска. Хакер делал первую часть этой работы вслепую, я просто обрисовал ему будущую программу, и он не знал, как именно я буду ее использовать. Это было неделю назад, а я даю ему так много заданий каждый день, что, думаю, он уже об этом забыл.

– А вторая часть?

– А вторую часть я доверю сделать тебе. Ты должен модифицировать эту программу так, чтобы она показала название файла, который был сегодня скопирован.

– С чего ты взял, что что-то было скопировано?

Фараон одарил его чарующей самоуверенной улыбкой, которая была частым гостем на его лице.

– Поверь мне. Я просто знаю.

Вздохнув, Майкл сел возле Фараона, подвинул к себе ноутбук и начал работать. Так как Хакер сделал скелет новой программы, было делом двух минут начинить ее функциями, которые желал Фараон. Однако Майкл не торопился.

Фараон, чтобы не мешать, покинул свое место, подошел к высоким окнам и замер напротив них, всматриваясь в огни ночного города.

Через пару мгновений программа была готова. Но Майкл не спешил говорить об этом. Вместо этого он достал маленькое устройство, которое выглядело как обычная флешка. Бросив мимолетный взгляд на Фараона (тот все еще стоял к нему спиной), Майкл попытался вставить девайс в USB-порт, но его руки дрожали, и он выронил его. Да что же с ним творится? Раньше он всегда умел концентрироваться, когда надо, и отключать эмоции… Упав, маленькое устройство издало звук, тихий, сглаженный ворсом дорогого ковра, но тем на менее заметный для Фараона (все всегда заметно для него: он обладал орлиным зрением, собачьим нюхом и кошачьим слухом). Лидер немедленно обернулся.

– Все хорошо?

– Да… Одну секунду… – Майкл пытался скрыть нервозность, но голос с потрохами ее выдавал.

– Хорошо. Я пока сделаю один звонок, – сказал босс и направился к двери. – Скоро вернусь.

Как только Фараон покинул помещение, Майкл выдохнул, подобрал белое устройство с пола и соединил наконец с компьютером. Появился черный экран с кучей серых символов. Затем выскочила полоска с процентами, показывающая степень завершенности запущенного процесса.

20%… 30%… 40%…

– Давай же! Давай! – подгонял систему Майкл вполголоса, периодически оглядываясь на дверь. Фараон оставил ее приоткрытой, и Майкл ничего не слышал, поэтому он сделал вывод, что лидер ушел достаточно далеко, чтобы сделать звонок. Но он мог вернуться в любую секунду, поэтому Майкл был очень напряжен и готов прервать процесс, едва услышит шаги.

Наконец экран показал 100%. Майкл выдернул флешку за две секунду до того, как Фараон внезапно и совершенно беззвучно вошел в комнату.

– Господи! – дернулся Майкл, видя его уже возле журнального столика. – Ты напугал меня.

– Ты закончил? – спросил тот тихо и спокойно.

Майкл не понимал почему, но этот тон жутко напугал его. Он сумел ответить только с третьей попытки:

– Д… д… да.

– Покажи.

Майкл немного сдвинулся, приглашая лидера сесть по соседству, и запустил новую программу. Показал, как ею пользоваться.

– Ты нашел, какой файл был скопирован? – осведомился Фараон.

– Нет. Но мы можем это сделать прямо сейчас. – Майкл пару раз кликнул мышкой. Они увидели пустое окно. – Видишь? Ничего не было скопировано сегодня.

Фараон разозлился.

– Это черт знает что такое!

Он поднялся и попросил проверить вчерашний день.

Майкл подчинился. Новая задача заняла у него всего пару секунд.

– По-прежнему ничего.

Фараон вернулся к виду за окном, сложив руки на груди и замолчав.

Майкл закрыл программу и поднялся с дивана. Он почувствовал себя значительно лучше – будто бы целым и здоровым вышел из лабиринта, по которому рыскал Минотавр.

– Я могу идти?

Фараон замялся. Только через несколько секунд он сказал:

– Вообще-то нет, – и вернулся к своему ноутбуку. Казалось, что он делает это из-под палки. Что происходит?

– Я хочу показать тебе кое-что. Но прежде чем я это сделаю, хочу задать тебе вопрос.

– Да…

– Ты ни в чем не хочешь признаться?

– Признаться? – Майкл прыснул. Это должно было звучать беззаботно и удивленно, но, к сожалению, прозвучало испуганно. Что ж, Майкл и не был актером. Он продолжил: – Нет, потому что я ничего плохого не сделал. Почему ты задаешь мне такие вопросы?

– Твой голос дрожит…

После этой реплики у Майкла дрожал не только голос.

– Я просто устал. Сейчас три часа утра, если ты не заметил.

Фараон глубоко вздохнул и потер лицо ладонью. Майк никогда его раньше таким не видел. Расстроен? В отчаянии? Но он же Фараон!

– Могу я попросить тебя запустить другую программу?

– Конечно.

Майкл шустро вернулся к ноуту. Он хотел помочь своему лидеру с любой новой проблемой.

– Вот эту, – ткнул Фараон в иконку на рабочем столе.

Майкл запустил программу. И увидел на экране… экран. Этот самый экран, но будто в записи.

– Что… – Он повернулся к Фараону и боковым зрением заметил, что картинка на экране тоже поменялась. В следующую секунду он знал, что это такое – мини-камера, прикрепленная к его одежде. – Ты что, следишь за мной?! – Вспышка гнева моментально сменилась животным страхом. Майк почувствовал, как холодный пот заструился по его спине. Фараон переиграл его… Он выломал камеру из собственного ноутбука специально, чтобы остальные расслабились, чтобы никому не пришло в голову, что следить можно по-другому…

Фараон привычным жестом скрестил руки на груди, вздохнул еще раз и заговорил безэмоционально:

– В четыре пятнадцать сегодня ты пришел в мой кабинет в коттедже, включил комп и скопировал файл «Круглый стол» на флешку. Не на ту, что у тебя сейчас, эта белая, а та была синей.

– Ты что, за всеми своими товарищами следишь?!

Красивое лицо выражало недоумение.

– Что? Зачем? Нет, конечно, только за тобой. Я знал, что ты скопируешь файл сегодня, и знал, что ты никогда в этом не признаешься. Поэтому я тебя записал, чтобы ты перестал уже врать.

Слова «только за тобой» эхом отдавались в сознании Майкла. Зачем весь этот маскарад с программами, десятком подозреваемых?..

– Как давно ты знаешь? – Майкл не смог узнать собственный голос, когда задавал этот вопрос.

Фараон криво ухмыльнулся.

– С самого первого дня, конечно же.

Что?! Все это время он знал, кто Майкл? Все эти месяцы? Но почему он не…

Ответ пришел внезапно. Майкл почувствовал, что не может дышать.

Он просто развлекался с ним! Это была пикантная, забавная, захватывающая игра! Психологический эксперимент. Так он проводит свой досуг, когда ему скучно.

Майк поднял голову, чтобы встретиться с взглядом Фараона. Тем не менее он все еще им восхищался. Фараон всех переиграл – Майкла, полицию, федералов. Поэтому он все еще жив и на свободе. Он стал единственным заданием, которое Майкл провалил. А Майкл работал в правоохранительных органах довольно долгое время и был на особом счету, иначе бы его сюда не внедрили.

Майкл судорожно сглотнул и спросил:

– Что ты со мной сделаешь?

– То, что я всегда делаю с предателями.

Глава 2

Я ощущала дискомфорт. Я сидела в просторной аудитории с кучей федеральных агентов. Все они были мужского пола, а я женского, так что они продолжали пялиться на меня, оборачиваясь со своих мест (я сидела в конце), но не потому, что я им нравилась (хотя я очень симпатичная… или просто так считаю), а потому, что я сюда ну никак не вписывалась.

Наконец их босс, начальник отдела уголовных расследований ФБР, или как там звучит его должность, вошел в аудиторию и подошел к трибуне. Это был здоровенный мужик ближе к пятидесяти с темным цветом кожи. Он махнул рукой ассистенту, и тот начал показывать слайды на белой доске. «Дело о Фараоне» – сообщил нам первый слайд огромными черными буквами.

– Мы собрались здесь, – начал мужчина, – чтобы спланировать и начать новую операцию по поимке криминального авторитета по кличке Фараон. Так как не все присутствующие в курсе деталей этого засекреченного расследования, я проясню некоторые моменты.

Ассистент показал следующий слайд. На нем был схематичный силуэт человека, как на мишенях для стрельбы, и внутри черной головы красовался жирный красный знак вопроса.

– К сожалению, мы до сих пор не знаем, как выглядит Фараон, – прокомментировал начальник отдела этот слайд. Можно было уловить разочарование в его голосе, когда он это произносил, но не собой, а своими подчиненными, которые, как он наверняка думал, могли бы выполнять свою работу расторопнее. – Все, что нам известно, – продолжал мужчина, – это то, что он ловкий, наглый, мстительный, жадный и очень опасный тип. Он начал свою активность девять лет назад. Роджерс, следующий слайд! – Теперь мы видели вырезки из газет с криминальной хроникой. – Всего за несколько месяцев шестеро бизнесменов были найдены убитыми в своих особняках. Дома́ и, что более примечательно, кабинеты, в которых найдены тела, были заперты изнутри, без каких-либо следов взлома. На телах жертв не было никаких следов борьбы, как если бы они скончались от естественных причин. Но это не так. Каждый судмедэксперт, который работал с телами, утверждает, что все выглядит так, будто их сосуды взорвались – все и одновременно. Никаких повреждений снаружи, а внутри, повторяю, кровавое месиво. Вот для вас загадка. Детективный роман. У кого есть теории – как стоящие, так и паршивые? Любое мнение, даже глупое, приветствуется! Прошу, не стесняйтесь.

– Яд! – прокричал кто-то спереди.

– Глупо. Ни один яд не способен на такое. Кто еще?

– Проглотили маленькую бомбу!

– Да, кто-то отравил их бомбочкой, я и говорю – яд! – не желал первый сдаваться. Остальные отозвались на это коротким смешком.

– Не так глупо, но нет. Не найдено никаких следов взрывчатого вещества. – Так как время, выделенное на теории, завершилось, мужчина попросил сменить слайд и продолжил рассказывать. – Что привлекло наше внимание: в день смерти каждый из них подписал бумаги, по которым передавал почти безвозмездно свою компанию одной и той же корпорации… «Фараон Инкорпорэйтед». – Он указал на слайд с фотографией небоскреба. На здании, помимо многих прочих, красовалась вывеска Pharaoh Inc. большими золотистыми буквами, переливающимися в солнечном свете.

Рука поднялась в воздух.

– Да, Стивенс.

– Это оттуда взялась его кличка?

– А ты-то сам как думаешь? – несколько других агентов посмеялись над ним из-за глупого вопроса.

– И да, и нет, – неожиданно сказал начальник. – Этот криминальный авторитет снискал себе славу бессмертного, но кто-то думает, что он просто везунчик. Когда он избежал смерти уже в десятый раз, кто-то – уже не помню кто – придумал называть его Фараоном, памятуя и об имени корпорации, которую он создал, и о том, что древние египтяне верили в бессмертие своих фараонов, особенно если их похоронить в соответствии с определенным ритуалом. Вы так и будете перебивать меня незначительными репликами и вопросами или я могу продолжить?

Стивенс нервно дернулся. Он не знал, к нему ли обращался босс, или ко всем сразу. На всякий случай он сказал:

– Простите, сэр.

Начальник продолжил:

– Мы не смогли никому предъявить обвинения в этих убийствах. Все эти дела закрыты за неимением улик, но я знаю, что без Фараона не обошлось. Мы работали с полицией по этим делам, допрашивали кучу народа, и все еще не имеем представления, кто такой Фараон. Директор корпорации – фигура номинальная, как и директора остальных компаний, включенных в эту корпорацию. Они ничего не знают, и слежка за ними также ни к чему не привела. Если они и связываются с Фараоном, то это происходит посредством секретной линии, которую нельзя взломать. Пока что… Роджерс!

Роджерс показал новый слайд, на котором красовались фотографии разных типов бандитского вида из досье – анфас и в профиль.

– За последние пару лет несколько криминальных авторитетов пытались урезонить его. Им пришлось не по нраву, как быстро этот новенький подмял под себя один регион за другим и одну деятельность за другой, став главой преступного мира. Наверняка ни с кем не считался, делил сферы влияния «не по понятиям». В итоге все они были найдены в своих особняках. Всем ясны обстоятельства их смертей или мне уточнить? – Все заверили, что им все ясно. Комнаты заперты изнутри, взорвавшиеся артерии и вены, бла-бла. – Отлично. Иначе я б уволил вас всех к едрене фене. Тупицы нам тут не нужны. Далее!

Шестой слайд показал сгоревшие трупы на улицах и в моргах. Это были фотографии с мест происшествия, видимо, взятые из уголовных дел. Я почувствовала тошноту от увиденных картинок и быстро отвернулась.

– Еще более сверхъестественные смерти, если это возможно, происходят с людьми, работавшими на Фараона. Три человека за последние несколько месяцев были найдены сгоревшими заживо. По-прежнему нет никаких следов. Ни бензин, ни иные горючие вещества не были использованы. Вначале мы думали, что Фараон, пытаясь избавиться от улик, нелегально сжег тела жертв в крематориях, но эксперты по пожарам заключили, что крематории используют другую температуру – около тысячи градусов и долгое горение. А здесь – несколько тысяч градусов и процесс почти моментальный. Этот результат мог быть вызван только природным явлением, а именно – ударом молнии.

Один из агентов спросил:

– Так это не работа Фараона?

– Это работа Фараона, иначе бы мы это не обсуждали здесь! Метеорологическая сводка показала, что молний в этой части планеты в данные дни не было!

– А как он это сделал?!

– Без понятия. Но ходят слухи, что внутри так называемой армии Фараона каждый из убитых имел ссору с лидером незадолго до смерти. К сожалению, мы не можем полагаться на слухи в нашей работе. Особенно, потому, что это кажется нелогичным, зачем ему убивать врагов и друзей совершенно разными способами…

Слайд снова сменился. Теперь я видела ту же фигуру-мишень вверху слайда и пять других фигур снизу, каждая из которых имела прямые линии, соединяющие их с верхней фигурой; каждая из шести фигур имела вопрос вместо лица.

– Четырежды мы посылали самых квалифицированных агентов под прикрытием в логово врага, дабы раздобыть любую информацию, которая поможет упечь его за решетку. Все агенты исчезли без следа… Однако какую-то информацию мы все же получили. Фараон – лидер шайки. У него пять ближайших помощников, друзей, или «шестерок» – называйте как хотите, – помогающих ему в осуществлении криминальной деятельности, и сотни безымянных солдат, не контактирующих с ним лично, не знающих его в лицо, но жаждущих видеть его во главе нашего государства.

– Чего?! – не смогла я остановить рвущийся наружу поток возмущения. Криминальный босс? Верхушка списка самых разыскиваемых? В президенты?

Весь зал обернулся на меня. Казалось, они уже и забыли, что тут сидит какая-то баба, настолько удивленными были их лица. Начальник отдела слегка покачал головой, показывая свое недовольство.

– Простите, – пискнула я, совсем как недавно Стивенс.

Директор вернулся к слайду и продолжил:

– «МЛН–80» – на данный момент самая нужная информация, соответственно, труднее всего добываемая. Все, что мы знаем, – это какой-то проект, который разрабатывают Фараон и его сподвижники. Миссия номер один для нашего нового агента – рассекретить этот проект. Это может быть как кампания борьбы за президентское место, так и какая-нибудь диверсия, вплоть до убийства президента или какого-нибудь теракта. Так что эта миссия в приоритете, и это срочно. Миссия номер два – открыть личности Фараона и его помощников. Миссия номер три – сопоставить настоящие имена с псевдонимами, уже известными нам, а также с их… хм, – босс почему-то запнулся на этом месте, – обязанностями. Но это будет нетрудно, когда вы уже будете знать настоящие имена, однако тут важна скрупулезность, сопоставить нужно точно, потому что наши операции часто проваливались из-за того, что… мы не знали… как бы это сказать… кто на что способен и кто за что отвечает.

Я гадала про себя, почему этот серьезный мужчина при серьезном чине так заикается и запинается. Кстати, забегая вперед, скажу, что через двадцать минут я узнала ответ на свой вопрос, но в тот момент я просто сидела и слушала не очень внимательно и надеялась, что мне наконец-то скажут, почему меня пригласили на эту «вечеринку».

– Миссия номер четыре – найти доказательства причастности Фараона ко всем этим мистически окрашенным смертям, и последняя миссия – выяснить, что случилось с пропавшими агентами.

– Вау, – вздохнул Стивенс, – ничего себе работенка для одного человека. Кстати, кто им будет? – До того как начальник успел что-либо ответить, он добавил: – Пусть им буду я!

– Даже и не думай. – Босс помолчал, вздохнул, затем огорошил подчиненных новостью: – Фараон взломал нашу систему два дня назад. У него список всех наших агентов: фотографии, данные, отпечатки – всё!

– О-о, – донеслось со всех концов.

– Да, – вздохнул опять темнокожий мужчина. Казалось, он не то чтобы зол на преступника, а скорее восхищается его хитростью и талантами. – Поэтому, Стивенс, ни один из вас не сможет совершить эту миссию.

– А кто сможет? – спросил заинтригованный Стивенс.

Глаза начальника пронзили мое лицо как два острых ножа. Я вздрогнула словно от боли, а агенты все как один со злостью уставились на меня, вывернув шеи чуть ли не на сто восемьдесят градусов.

– Она?! – принялись они громко возмущаться.

– Да! – подтвердил их догадку начальник.

Что тут началось! Агенты точно с ума посходили. Они шипели, качали головами, переговариваясь, а некоторые открыто смеялись. «Девчонка?!», «Да кто она вообще такая?», «Блондинка в законе, ага…» – и иные комментарии так и сыпались в мою сторону в течение как минимум десяти минут. Что касается меня, я даже рот не смогла открыть, так как усиленно пыталась прийти в себя.

Когда со мной вчера связались люди из ФБР и сообщили, что начальник самого многочисленного отдела – отдела криминальных расследований – хочет меня видеть, я совсем не этого ожидала. Я думала, что они всего лишь хотят поговорить со мной о моем брате. Помните, он сказал, что четверо агентов пропали после того, как были внедрены под прикрытием в логово Фараона? Так вот, четвертым был Майкл, мой брат. Точнее, кузен, но я всегда называла его братом.

Когда умерла его мама, брату было пять. Его отец, чтобы хоть как-то заглушить боль утраты, начал работать с утроенным рвением и даже получил повышение, которое предполагало переезд в другую страну. Для сына уже не отыскалось места ни в его сердце, ни в плотном графике. Поэтому Майк переехал к нам, и мы жили как одна большая дружная семья до тех самых пор, пока мои родители не развелись (мне было четырнадцать). Я съехала к отцу, а Майк остался жить с моей мамой – как бы странно сие не звучало. Мы долго не общались с тех пор, ибо жили в разных городах, но я знала от матери, что брат поступил в полицейскую академию. Через время его отец вернулся в страну и захотел общения с сыном, но Майкл был уже достаточно взрослым, чтобы предпочесть жить самостоятельно, он уже служил в полиции. Через год его отец умер в аварии, и Майкл, по словам моей мамы, ненавидел себя за то, что держался вдали от отца. Если бы он только знал, как мало у них осталось времени…

Проработав в полиции пять лет, Майкл перевелся в ФБР. С тех пор он многое пережил, дважды почти погиб, но каждый раз воскресал. Однажды он даже исчез на целых шесть месяцев (мать сходила с ума!) и вернулся, объясняя, что у него была важная миссия. Так что когда он снова испарился – три недели назад, – я вовсе не волновалась. Я знала, что Майкл непобедим.

– Мисс Лили Эванс, – строгий голос начальника отдела ФБР вернул меня к реальности, – я хочу поговорить с вами в моем кабинете. Агент Вудс проводит вас.

Сказав это, начальник отдела ФБР скорым шагом покинул аудиторию. Я же сидела на месте, вертя головой по сторонам, гадая, откуда же появится этот таинственный Вудс, пока один мужчина – лет сорока, темные волосы, средний рост, одетый в строгий черный костюм – не поднялся со своего места с самого края аудитории и не направился ко мне. Этот человек держал дистанцию с остальными и не вымолвил ни слова за все совещание. Он выглядел грустным и уставшим. Может, так просто казалось из-за небритого подбородка и широких нахмуренных бровей.

– Иди за мной, – бросил он, едва взглянув на меня, и пошел вдоль прохода к выходу.

Я последовала за ним.

Глава 3

Хоть по официальным документам я и Лили, но мне привычнее Лилия – и все производные, вплоть до Лильки. Я американка русского происхождения (мать – эмигрантка из России, отец американец), и я знаю оба языка одинаково хорошо, так как мать всегда говорила со мной по-русски и у меня было полно русскоязычных друзей. Отец тоже научился звать меня Лилией, и я поэтому так всем всегда и представляюсь. Впрочем, в эту минуту мое имя заботило меня меньше всего на свете.

Мужчина шел быстро, я еле за ним поспевала. Он не разговаривал и все еще недовольно хмурился. Я тоже молчала, взгляд, говорящий «кто ты на хрен такая и что ты тут делаешь», остужал мой пыл.

Наконец мы семимильными шагами добрались до нужного офиса. Кабинет, открывшийся моему взору, был довольно скромно обставлен, но тем не менее оказался просторен и внушал уважение, о таких говорят «респектабельный». Начальник указал мне на место за длинным столом для совещаний неподалеку от его высокого кресла.

– Вудс скоро станет моим замом, – с места в карьер стал просвещать меня мужчина, чьего имени я до сих не знала, сухими, обрывочными фразами, – он работал очень долго над этим делом. Один раз едва не поймал Фараона, так что лучшего учителя тебе не найти.

– Учителя? – в замешательстве спросила я. Зачем я здесь? Они ведь не думают на самом деле, что сделают из меня агента за сутки, правда? Это же смешно.

Чернокожий мужчина пристально меня разглядывал. Наконец сказал:

– Ты же не думаешь, что искать твоего брата в данных обстоятельствах – плевое дело? Нет, не плевое, и легко тебе не будет, так и знай. Ты ведь не спала в течение моего доклада об этом преступнике?

Хоть он и не повысил голоса, почему-то казалось, что он кричит. Но все, что я могла произнести, это:

– Искать брата? – потому что его слова стали полной неожиданностью.

Вудс все это время молчал (ну, тут ничего удивительного, я уже заметила, что он не сильно словоохотлив), заняв стул напротив меня, а начальник отдела ФБР поднялся, прошел к сейфу, вмонтированному в стену, и достал оттуда пластиковую коробочку.

– Это вещи твоего брата, найденные в его тайнике, – говорил он, помещая коробку на стол прямо передо мной. – Телефоны, деньги, паспорта, лекарства, записывающие устройства и другие технические штучки, которые он использовал в работе. Он должен был выйти на связь с Вудсом в понедельник, три недели назад, но не вышел, и до сих пор от него ни слуху ни духу.

– Чего?! – Я была шокирована. – Но я думала…

– Думала что? – Так как я молчала, он ответил за меня: – Что Майкл вернется? Явно нет. Без этих вещей, – указал он на пакет, – у него просто нет шансов.

– Но он же вернулся в прошлый раз…

– В прошлый раз он имел дело не с Фараоном… – Мужчина глубоко вздохнул и посмотрел на меня иначе – с сочувствием и нежностью. – Послушай, девочка. Девять лет. Девять! А мы даже не знаем, как он выглядит и что он вообще такое. Да, не кто – что!

– Чего?

Понимаю, что все мои «чего» могут казаться глупыми и даже вызывать раздражение, а кто-то вообще решит, что я умственно отсталая. Но просто задумайтесь об этом на минутку. Я обычная двадцатидвухлетняя девушка. Мне позвонили из ФБР вчера вечером, что само по себе стрессовая ситуация. Нет? Да ну бросьте! Как часто вам звонят из ФБР?! И теперь, на следующий день после звонка, мне говорят, что из меня собираются по-быстрому сделать секретного агента (из меня!), чтобы поймать самого опасного преступника, который только жил на планете Земля. А агента из меня будет делать какой-то мужик – один-единственный, который и сам его упустил. А следом мне говорят, что мой брат, возможно, мертв… Может, какая-то другая девушка (из той категории людей, из которых как раз и делают агентов) и скажет им: «Да катитесь вы!», но я так не могла. Вместо этого я только бубнила эти самые нечленораздельные «чего» и повторяла за ними их же фразы. Им действительно для этой миссии нужна именно я?! Если так, то они как минимум сошли с ума.

Однако начальник отдела, который позже попросил меня называть его мистер Филс, не был ни удивлен, ни раздражен. Он на самом деле даже радовался, что я произнесла свое «чего?» в стотысячный раз, и ответил:

– Да, что. Потому что лично я подозреваю, что это не человек.

Вместо «чего?» я всего лишь молча выпучила глаза.

– Он человек, – внезапно подал голос Вудс, заспорив с руководством. – Везунчик и, возможно, с некоторыми необычными способностями, но все же просто человек.

– Я предпочитаю думать, что он дьявол во плоти, но как угодно, – заявил шеф.

Я не была уверена, серьезно ли он это говорит (его внешность и должность как-то не соответствовали произнесенным словам о сверхъестественном), и произнесла:

– Так чего же вы от меня хотите? Он – дьявол, я не архангел, что я смогу с ним сделать? Как смогу поймать?

– Тебе не придется.

– Но ведь миссии… – попыталась я показать, что реально слушала его лекцию, а не спала, как мужчина успел предположить, но он прервал меня.

– Забудь обо всем, что я сказал в конце лекции. Это было для остальных. Теперь мы обсудим самую засекреченную информацию, которая у нас есть на Фараона. Меньше десяти человек в стране владеют этими данными, так что отнесись к этому серьезно.

– Почему я должна что-то там принимать серьезно? Я простая девушка, обыкновенный человек, вы меня с кем-то путаете!

Не знаю, удалось ли мне достучаться, но оба на время замолкли. Затем начальник отдела сказал:

– Когда твой брат поступил на службу, мы прочитали всю его переписку, и в почте, и в мессенджерах, и даже его личный дневник. Не смотри на меня так, безопасность нашей страны превыше каких-то дурацких моральных и этических принципов, которые, как тебе кажется, мы нарушили. Так вот, я знаю, вы были очень близки. Он всегда называл тебя не иначе как самым близким человеком и лучшим другом.

Я почувствовала, как глаза увлажнились подступающими слезами.

– Но я не видела его несколько лет.

Он положил свою теплую ладонь на мою руку в отеческом жесте.

– Иногда это не имеет значения.

Я кивнула.

– Так… Что конкретно от меня требуется?

* * *

За мной в итоге закрепили две важнейшие миссии. Конечно, наиболее значительная (для меня, не для них, к сожалению) – найти моего брата, живым или мертвым. Затем, если вы помните миссию номер четыре из речи мистера Филса (та, где он часто запинался), так вот, она тоже была оставлена в моем списке. И теперь я знала, что должна сопоставить с настоящими именами приспешников Фараона – их сверхспособности (он называл их «обязанностями» во время совещания).

«Как в фильмах о супергероях, снятых по комиксам? Вы что, издеваетесь?» – наверно, сейчас подумали вы. И да, я произнесла что-то наподобие, используя точно такую же интонацию, с какой это звучало у вас в голове.

Филс и Вудс, однако, заверили меня, что вовсе не шутят. Все операции, разработанные ФБР и полицией, показали, что каждый раз Фараон знал точно, где, когда и что они будут делать, и ускользал. Я спросила:

– Что, если была утечка? – и мне ответили, что иногда люди, стоящие во главе операций, меняли план на ходу, и все равно Фараон каким-то мистическим образом предугадывал все их действия. Как если бы он мог видеть будущее или читать мысли… А может, он невидимка и просто стоял рядом и подслушивал?..

– Послушай, девочка, – сказал мистер Филс, – мы не можем рассказать тебе все, у нас нет на это времени. Ты просто должна опираться на то, что сейчас услышишь, и принять это на веру. Есть у тебя еще вопросы, прежде чем мы перейдем к следующей части?

– Да, – созналась я. – Я все еще не понимаю, почему я. Да, я люблю своего брата, да, я слышала на лекции, что Фараон взломал вашу базу данных. Но нет ли у вас… хм… замены на такие случаи? Я имею в виду, более квалифицированных для этой работы людей?

– Если ты согласишься продолжать с нами, Вудс ответит на этот вопрос в процессе тренировки.

– М-да? – Я почесала бровь, обдумывая ситуацию. – Хорошо, тогда давайте, наверно, перейдем к следующей части…

Он дал мне изображение. Это был тот же слайд с иерархией схематических человечков, но теперь в нем были маленькие вставки с текстом внутри каждого из пяти изображений, олицетворяющих собой приспешников Фараона, рядом с их никнеймами. Я должна была выучить текст наизусть к следующему утру. После экзамена будут тренировки с Вудсом. Мне заранее не стали говорить, что они собой представляют.

Вудс довез меня до дома, и единственные слова, которые я от него получила, были:

– Завтра в девять. Не опаздывай.

Итак, текст для моего экзамена был следующий:

«Архивариус. Может запоминать тонны информации с одного взгляда. Знает каждую улицу и переулок каждого города, так как способен запоминать карты, поэтому его невозможно поймать в погоне. Не опасен.

Повар. Чувствителен к запахам, однажды обнаружил, что еда, приготовленная для Фараона, отравлена, просто понюхав ее. Стал персональным поваром Фараона. Не опасен.

Хакер. Может делать все что угодно в сфере информационных технологий. Все! Опасен во время операций, связанных с электроникой и интернетом.

Лед. Читает мысли собеседника. Очень опасен.

Солнце. Целитель. Ясновидящий. Может рассказать все о человеке, просто взглянув на него. Видит будущее. Очень опасен.

Фараон. ???»

Я быстро это запомнила и отправилась в постель, впоследствии долго разглядывая потолок в отчаянных попытках уснуть. К несчастью, мое нестабильное внутреннее состояние, вызванное беспокойством за Майкла, не позволяло мне расслабиться.

Где он? Правда ли он умер? Или Фараон засунул его в какой-нибудь темный и сырой подвал на заброшенной фабрике, чтобы допрашивать и пытать? Боже, я еще не знала этого парня, но я уже ненавидела его всеми фибрами своей души. «Что ты сделал с моим братом, мерзавец?»

* * *

Я прошла экзамен, который принимал у меня сам мистер Филс, и, следовательно, перешла в руки Вудса. Он повел меня в тир, расположенный в подвале здания. Я бродила по помещению, оглядывая пистолеты, коробки с патронами и мишени в форме человечков, и не заметила сразу, что Вудс казался не заинтересован процессом так, как я.

Я схватила пистолет с узкого стола и повертела в руках, говоря:

– Знаете, я никогда не стреляла из огнестрельного оружия. Вам придется меня учить.

Вудс взял табурет, уселся и удивил меня словами:

– Пистолеты ничего не сделают Фараону, так что не вижу никакого смысла учить тебя.

И вот оно – мое любимое словцо:

– Чего?!

– Послушай, девочка…

– Лилия.

– Ага, пускай… Миссия строго засекречена, поэтому другие должны думать, что мы тут стреляем. Сперва мы помолчим минуты три – столько требуется на инструктаж, а затем я буду стрелять минут пятнадцать, а ты возьмешь вот это, – он дал мне наушники, – чтобы не повредить свои прекрасные ушки. Понятно?

– Ага, ясно, это чтобы другие думали, что я стреляю, да? – саркастическим тоном уточнила я.

– Хорошо, что ты не тупая.

Он глянул на часы, поднялся, подошел к столу и взял пистолет. Понимая, что он сейчас начнет стрельбу по мишеням, я взяла наушники, но в следующую секунду передумала и спросила:

– Зачем весь этот маскарад? Вы думаете, что кто-то стоит под дверью и слушает?

– Надень это, – мотнул он головой в сторону наушников, хмурясь от моего непослушания. – Я ничего не говорил о шпионах. Однако тут рядом спортивный зал, люди снуют туда-сюда, так что лучше нам придерживаться плана.

Он сразу начал стрелять, и, сморщившись, я надела наушники. Тренировка оказалась не тем, что я себе представляла.

Закончив, он вывел меня из тира в следующую комнату.

Вудс не врал: тут действительно было несколько человек, и это и впрямь оказался спортивный зал. Несмотря на то, что помещение было огромным и мы могли урвать себе кусочек мата и никому не мешать, Вудс скомандовал остальным выйти. Агенты бросили на меня злой взгляд, проходя мимо, как если бы я была причиной, по которой их выгнали. Или так оно и было?.. Но так или иначе, это идея Филса внедрить меня в логово Фараона, не моя, поэтому я не должна испытывать чувство вины.

Когда мы остались вдвоем, я спросила:

– Есть какая-нибудь запасная униформа и кабинка для переодевания? – Видя, что он меня не понимает, я уточнила: – Я в платье, как вы можете видеть, и это не лучшая одежда для борьбы.

– Тебе не придется.

– Ох, и снова здорово… – Я ненадолго отвернулась, обдумывая сложившуюся ситуацию. – Вы можете сказать мне: почему я на самом деле здесь?

– Не знаю. Задаю себе тот же вопрос. Филс верит, что я могу что-то из тебя сделать, но это невозможно. Ты не сможешь противостоять Фараону при помощи кулаков! Так что не вижу ни малейшей причины учить тебя чему-нибудь. Я найду другое применение своей энергии. Понятно?

Я молчала некоторое время, затем повернулась, чтобы уйти, но внезапно одна идея посетила меня. Кто он такой, чтобы так со мной разговаривать? Я знала, что он начальник какого-то отдела и в скором времени должен занять пост заместителя Филса, я знала, что он спасал мир от опасных людей, но что с того? Это не мой выбор находиться здесь. Это они вытащили меня из постели и бросили на маты (фигурально выражаясь, так как я пока еще стояла возле матов). Так с какой стати он обращается со мной как с мусором?

– Я могла уйти прямо сейчас, – сказала я строго, – но вы этого не дождетесь. Вы можете продолжать весь этот бред по поводу сверхъестественных способностей, бла-бла, но я здесь, чтобы научиться обороняться. Так как я собираюсь встретиться тет-а-тет с самым опасным преступником страны и так как начальник отдела расследований считает это обучение необходимым, значит, это необходимо. Понятно?

Он пялился на меня, хлопая ресницами, более минуты.

– Что ж… – пробормотал он по завершении этого времени. – Ты не такая, как я думал. Ладно, вон раздевалка, – ткнул Вудс в нужную дверь, – можешь взять там одноразовую униформу, переоденься и возвращайся. Может, что-то из тебя и выйдет…

Я не пошла – я полетела в раздевалку. Я ощущала себя победительницей – впервые в жизни. Почему-то мне не пришло в голову, что то, что я выиграла, не стоило того, чтобы за это бороться.

Глава 4

Весь следующий час я летала через мат, лежала на мате и пыталась драться, чтобы в итоге вновь оказаться летящей через мат или лежащей на мате. Я чувствовала себя двоечницей, коей никогда в жизни не была, но Вудс по какой-то неведомой причине был мною доволен.

– Отлично, – наконец провозгласил он, – урок окончен, все свободны.

– Но я еще вас не побила! – крикнула я с мата.

– Ты не можешь побить меня. Если полагаешь, что можешь, то ты слишком глупа или слишком много о себе думаешь. Теперь поднимайся!

Я попыталась, но не смогла. И снова, и снова – настолько ослабла от тренировки. Ему пришлось самому ставить меня на ноги.

В машине по дороге домой я беспокойно елозила по сиденью, поскольку голова моя разрывалась от мыслей: будет что-то еще или это все? То, что происходило сегодня, – это полный курс молодого бойца? Они тренировали меня пару часов, прежде чем выпустить в большой жестокий мир?

Так как Вудс, который, как и вчера, самолично вез меня домой, отмалчивался, я наконец-то спросила:

– Что у нас завтра?

– А что у нас завтра? – не понимающе повторил он. Или понимал, просто издевался?

Так или иначе, я терпеливо уточнила:

– Мои тренировки. Во сколько? Где? Если не завтра, то когда?

– Никогда. Не вижу смысла. Я думал, ты что-то собой представляешь, но я ошибался. Теперь я умываю руки.

Я ощутила, как ярость кипит у меня внутри. Хорошо, что мы были уже за углом моего дома. Я подождала, пока он остановит машину возле порога, схватилась за ручку и сказала:

– Почему вы так злы ко мне?

Мой персональный водитель отпустил руль и наконец на меня посмотрел.

– Хочешь знать почему? Потому что не хочу к тебе привыкать. И знаешь почему? Потому что ты покойница! С той самой минуты, как ты согласилась на это, ты стала покойницей. И если ты не откажешься от этой миссии прямо сейчас и просто не уйдешь – ты покойница!

Я молча уставилась на него, затем вылезла из машины и громко хлопнула дверью. Автомобиль медленно поколесил прочь, я смотрела, как он удаляется от моего дома, и тут какая-то муха меня укусила, и я бросилась вслед за машиной. Вудс узрел мою эскападу и остановился. Я открыла дверь и наклонилась, чтобы он меня увидел, не возвращаясь при этом в салон.

– Почему Филс кинул меня прямо в пекло всей этой операции, если я окончательно и бесповоротно мертва? Он что, убийца?

Агент вздохнул и стал походить на нормального человека. Он произнес сочувственно и почти нежно:

– Я не знаю. Думаю, он отчаялся. Ты овечка, и он полагает, что это наш последний шанс приблизиться к Фараону – послать ему невинного агнца.

Я наконец-то поняла.

– Волк в овечьей шкуре?

– Да.

– То есть чем меньше я знаю и чем меньше могу, тем лучше. Менее подозрительной я буду казаться.

– Именно. Но доколе ты не волк внутри, это просто очередная провальная миссия для нас и суицидальная миссия для тебя.

Я стояла в нерешительности какое-то время, и, когда уже собиралась захлопнуть дверь, он неожиданно спросил:

– Ты голодна?

– Чего?

– В двух кварталах отсюда хорошая бургерная. Давай, запрыгивай.

* * *

Местечко было маленьким и почти безлюдным. Мы взяли бургеры с картошкой фри и уселились возле окна. Погода буйствовала по сравнению с тем, что творилось утром. Тучи заполонили собой все небо, ветер гулял во всех направлениях сразу, точно псих, и наконец раздался оглушающий гром.

– Молния… – прошептал Вудс, глядя в окошко, словно загипнотизированный. – Будто бог показывает, что наблюдает за нами… Как считаешь?

Я с любопытством посмотрела на него. Что-то в нем изменилось. Агент больше не выглядел как строгий, суровый тип, только и ждущий удобного момента, чтобы меня критиковать и наказывать за каждый неверный шаг. Даже его щетина, почти уже борода, и густые выразительные темные брови сейчас вызывали у меня смутное раскаяние и желание приласкать, как заботливая мамочка гладит сына.

– Вы имеете в виду Тора, Зевса или Юпитера? – с усмешкой уточнила я. – А может быть, Перуна? Если вы знакомы со славянской мифологией, конечно. – Я была с ней знакома, будучи наполовину русской.

– Мой предки были датчанами по матушке и англичанами по батюшке, так что среди перечисленных это, выходит, Тор. Но я считаю, что есть Высшие Силы, стоящие над всеми религиозными эгрегорами.

– Я думала, вы не верите в такие вещи, – ответила я с легкой улыбкой и отпила горячего чая, любуясь сияющими редкими вспышками небесами.

– Ну… Когда видишь то, что видел я, начинаешь сомневаться… Что это за человек такой? Он просто удачливый сукин сын, который может делать фантастические, паранормальные вещи, или он не человек вовсе?

Он вонзил зубы в сочный бургер, а я напомнила:

– В кабинете Филса у вас было четкое мнение по этому вопросу.

Он жевал медленно, возможно, чтобы было время обдумать ответ. Наконец изрек, понизив голос:

– Это для Филса.

– Хм… – Неожиданная мысль посетила меня. Как он сказал? «Когда видишь то, что я видел?» – Вудс…

– А? – Он непроизвольно дернулся, как если бы я ненароком вытащила его из сна или кошмарного видения.

– Вы скрываете что-то? От Филса?

Он откусил еще раз, пожевал, только после ответил:

– Я видел его.

– Кого? – В следующую секунду я вскричала: – Фараона?!

– Ш-ш! – Вудс осторожно посмотрел назад – на столики и стойку. – Да. И не могла бы ты говорить потише?

– Вот почему вы так уверены, что я умру, да? – Он кивнул. Я была так заинтригована, что ела картошку на автомате, даже не глядя в тарелку. Если бы кто-то ради шутки поменял картошку на плюшевого мишку, я бы и его схомячила за милую душу. – А как вы на него нарвались? Что вы можете о нем сказать? Он и впрямь настолько ужасен?

Агент как-то странно хмыкнул.

– Ну… Скорее наоборот.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что он выглядит привлекательно. Для баб, думаю, он вообще неотразим.

– Боже, Вудс, почему вы скрыли это? Вы могли сделать фоторобот. И ФБР было бы на шаг ближе к его поимке.

– Да, если бы я только мог… – Вудс снова вздохнул, отодвинул тарелку и наклонился к моему уху. – Я не помню его лицо.

– Чего?! Но… Ладно, вы были напуганы, поэтому…

– Нет. В тот момент, когда он понял, кто я, его лицо начало испаряться прямо перед моими глазами… Знаю, как это звучит, но…

– Не понимаю… Что вы имеете в виду под «испаряться»? Вы видели прямо насквозь него? Были плечи и шея, а выше – ничего?

Он пялился на меня некоторое время в попытке понять, высмеиваю я его или нет. Я не смеялась. Я действительно не понимала и пыталась нарисовать себе картинку того, что он видел. Он понял это и продолжил:

– Нет, не так. Он стало размытым. И у меня нет воспоминания о том, что я видел до того, как оно стало размытым… Однако я сохранил в памяти свои мысли о том, что он смазливый. – Он не разговаривал около минуты, затем продолжил свою исповедь. – Я сказал Филсу, что на нем была маска. Когда он начал расспрашивать о фигуре, росте и прочем, я сказал, что он был в длинном свободном плаще. Черт… – покачал он головой в отчаянии и слегка покраснел, вспоминая свое вранье. – Я же не мог сказать боссу, что я забыл, понимаешь? Я не могу вспомнить ни его лица, ни его одежду, ни его фигуру.

– Как вы вообще на него наткнулись?

– Во время операции по его захвату. Сотой по счету или около того. Я составил перечень всех, кто мог оказаться в списке Фараона по ликвидации и захвату его бизнеса. В тот раз мне повезло. Кларен МакНилан. Генеральный директор группы компаний «Защищенные линии». ФБР вело переговоры с ними по разработке высокосекретного сервера и телефонной линии для бюро. Фараон и его подельники имеют свою собственную, сделанную Хакером, полагаю, поэтому мы никогда не могли отследить их телефоны и прослушать их переговоры, а также прочитать переписку. Фараон может предсказать все. Если бы МакНилан остался в живых, он бы получил госконтракт, разработал бы для нас секретную линию, и они бы уже не смогли взломать наши сервера и достать список наших агентов, что они и сделали пару дней назад. И вот…

– И вот вы приехали к МакНилану.

– Ага. С группой захвата. Мы приехали в его загородный дом и засели в засаде. Каким-то образом он нас перехитрил. Если бы не моя интуиция… Спецназ был уже внутри, возле остывающего тела, а я, сам не знаю зачем, не заходя в дом, начал его обходить. И… – Он запнулся.

– Увидели его, – подсказала я, понимая, что ему нелегко дается этот рассказ.

– Их было трое. Он отправил остальных двоих вперед и остался со мной. Как если бы он хотел выиграть один на один, понимаешь? И вот я достал пушку и нацелил на него.

Я слушала, затаив дыхание и ярко представляя эту встречу. Полумрак, Вудс с пистолетом в дрожащей руке и таинственный мужчина, который специально вернулся, что встретиться с врагом лицом к лицу. Почему? Зачем ему это? Чтобы «выиграть один на один», как полагает Вудс? Но это же глупо. Ты совершил тяжкое преступление, у тебя на хвосте агенты ФБР с поддержкой в виде спецназа, ты должен бежать без оглядки!

– Он был вооружен? – спросила я.

– Нет. Но это для него не проблема… Боже! – Он покачал головой и достал серебряную фляжку из кармана. Могу поклясться, что там был алкоголь, я почти могла уловить запах, но он же за рулем! Ничего себе… Почему воспоминания о встрече с Фараоном во плоти заставляли его так сильно нервничать?

Вудс сделал глоток, сморщился и продолжил:

– Мой пистолет просто распался на части в моих долбаных руках! Он всего лишь глянул на пушку, и она сломалась… Ты видишь теперь, что нет никакого смысла учить тебя стрелять?!

– Видимо, так… И теперь это вы повышаете голос.

– Потому что никто и ничто тебе не поможет! – Он стучал по столу открытой ладонью, выкрикивая это.

Я вздрогнула и оглянулась. Остальные клиенты бургерной начали оборачиваться на нас и шептаться. Один из них достал телефон. Собирался звонить в 911? Мы не настолько напрягали окружающих. Может, он хотел записать эту яркую сцену и выложить на YouTube? Я покачала головой в досаде и вернулась глазами к нашему столику.

Вудс сделал еще глоток. И еще… Начало казаться, что он так и не закончит историю, поэтому я спросила:

– Что было дальше?

Вудс пожал плечами.

– Ничего. Я шокированно оглядывал части пистолета на земле у моих ног, он сделал шаг вперед, глядя мне в глаза, и его лицо исчезло из моей памяти… Затем он победно усмехнулся – я не видел этого, но интуитивно почувствовал – и ушел.

Вудс продолжал пить из своей фляжки, я пыталась взывать к здравомыслию и уговаривала прекратить, но он не послушал. Наконец я сдалась и просто оставила его в кафе. Дома я нашла свою бумажку с заданием и добавила новую информацию в колонку «Фараон».

Глава 5

На следующее утро я получила звонок от Вудса. Судя по голосу, он чувствовал себя ужасно. Не в смысле стыда от содеянного, а в смысле от похмелья. Он сказал, что заберет меня в одиннадцать, и мы начнем наконец тренировку. Да, начнем. Удивившись, я спросила: «Вы имеете в виду, продолжим?» И он объяснил: «Нет, я имею в виду настоящую тренировку! И не опаздывай, понятно?»

Я сверилась с часами. У меня сорок минут на сборы.

Пока я чистила зубы, ела крекеры с чаем на завтрак и приводила в порядок лицо и волосы, я не могла перестать гадать, что же собой представляет настоящая тренировка. То есть если кулаки и даже оружие не работают в случае Фараона, то что тогда сработает?

Я успела вовремя, но Вудс уже ждал меня в машине.

– Я не опоздала! – сказала я первым делом, занимая переднее сидение его черного седана.

Он ничего не сказал и завел мотор.

Несмотря на грубость Вудса, я была в хорошем настроении. Я стану настоящим агентом, и мои новоприобретенные навыки помогут мне найти и спасти моего брата, если, конечно, еще было кого спасать (мой сегодняшний настрой подсказывал мне, что, разумеется, есть кого).

Я вспомнила, как мы играли и дурачились, будучи детьми. И как он заступался за меня. Однажды, когда мне было семь, старший мальчик наехал на меня на велосипеде. Я повредила ногу так сильно, что Майкл хотел его ударить, но мальчик без конца повторял, что наехал на меня не специально, я так быстро выбежала на дорогу, что он не успел среагировать. Так как за ним якобы не было вины, Майкл не мог расквасить его лицо. Он всегда старался поступать правильно. Но он и не мог оставить все как есть, он считал, что, являясь моим старшим братом, он обязан меня защищать и даже мстить за меня. Поэтому он попросил своего дружка поиграть с ним. Они бросали мяч через улицу – ту самую, где тот мальчик обожал кататься. Майкл высчитал момент, когда бросить мяч, чтобы он попал в проезжающего мимо парня. Тот был в бешенстве! Но Майкл сказал то же самое: он просто бросал мяч своему приятелю, он не мог предсказать, что кто-то в эту секунду проедет на пути мяча. Пацан потер задумчиво затылок и просто уехал. Мы так хохотали потом. Глупые дети…

Я была так долго и глубоко погружена в воспоминания, что заметила смену привычного маршрута, когда мы были уже за городом.

– Куда мы едем?

– Нужно держать это в тайне. На сей раз все серьезно. Босс выделил нам свой загородный дом. Ты никогда и никому не расскажешь, что увидишь там, услышишь и узнаешь. Понятно?

Заинтригованная, я кивнула:

– Понятно.

Дом Филса был огромным, из коричневого кирпича с белыми колоннами и высоким забором. У меня не было возможности полюбоваться интерьером, потому что Вудс сразу потащил меня в какое-то полуподвальное помещение. Хорошо хоть, оно не было жутким, пыльным и темным. Единственное, что отличало это помещение от любой другой красивой, богато обставленной комнаты любого крутого особняка – полное отсутствие окон.

Я уселась на белое кожаное кресло и приготовилась слушать.

– Надеюсь, тебе не нужно чай-кофе-туалет и прочее дерьмо и мы можем сразу приступить к делу?

– Сразу к делу.

– Отлично.

Он разложил свой чемоданчик на столе напротив кресла, где я сидела, и открыл его. Внутри был какой-то странный девайс с экраном, кнопочками и кучей проводов.

– Что это? – спросила я с некоторой долей беспокойства.

Он взял стул с высокой деревянной спинкой, сел возле меня и начал прикреплять все эти проводки к моей голове.

– Что вы делаете?! – доля беспокойства в моем голосе все росла и росла.

– Сиди тихо и не рыпайся.

Когда он закончил, я выглядела как новогодняя елка, украшенная гирляндой. Он нажал на кнопку, посмотрел в экран и кивнул удовлетворенно сам себе.

– Что?

– Теперь мы готовы к беседе.

– Ладно…

– Скажи мне: что ты думаешь о правительстве?

Я была настолько ошарашена, что пролепетала в ответ свое излюбленное:

– Чего?

Вудс, начиная раздражаться, повторил:

– Что ты думаешь о правительстве? Или ты глухая?

– Нет, не глухая.

– Ну так что?

– Хм… – Я стала быстро думать. Он хотел честный ответ или ложь? – Я индифферентна.

– Ага. – Все это время он наблюдал за чем-то на дисплее, у меня не было возможности увидеть, что там, потому что чемодан был развернут открытой крышкой ко мне. Через несколько секунд он торжественно изрек: – Ты врешь.

– Ох, боже ты мой… Что это за вопрос такой? Вы работаете на правительство, я не могу вам правду сказать!

– Это хорошо, тебе и не нужно. Что тебе нужно – это притвориться, что то, что ты говоришь – это то, что ты на самом деле думаешь.

– То есть соврать?

– Нет. Когда ты врешь, ты думаешь о правде, ты просто не произносишь ее вслух. А я хочу от тебя, чтобы ты реально думала то, что произносят твои уста. Понятно?

– Нет!

Я была в замешательстве, поэтому ему пришлось повернуть кейс другой стороной, чтобы показать мне наконец, что на дисплее. Там были две кривые, красная и зеленая. Красная, как он сказал, показывала, что я думаю, а зеленая, как можно догадаться, что я говорю.

– Я не могу прочесть твои мысли, – продолжал Вудс объяснять, – но я могу увидеть, если эти две линии разные.

– А как это работает? Простым языком, пожалуйста.

– Как полиграф, но усовершенствованный. В то время как полиграф ловит изменение твоего пульса, эта штукенция работает только с твоим мозгом.

– Окей. А дальше?

– Твой мозг создает импульсы, когда ты мыслишь. Картинки того, о чем ты думаешь. И твой мозг создает импульсы, когда ты говоришь что-то, потому что, чтобы сказать что-то, ты в первую очередь воссоздаешь образы того, о чем говоришь. Эти импульсы и создают линии. Между этими импульсами микросекунды, так как сперва ты думаешь, а затем говоришь. Поэтому я вижу две линии. Когда они одинаковы, или почти одинаковы, это означает, что человек говорит правду. Или…

– Или?

– Или человек говорит конкретно то, что думает.

– То есть – правду.

– Необязательно. Наша задача на сегодня научить тебя думать то, что ты на самом деле не думаешь.

Я поразмыслила над этим буквально секунду.

– Это невозможно.

– Ну… Тяжело, но не невозможно.

– Но ведь мозг постоянно работает. Его нельзя контролировать.

– И да, и нет. Насколько нам известно, телепаты умеют вылавливать только яркие мысли. И, как ты сказала сама, сознание работает постоянно. Можно это представить себе как океан. Телепат сможет прочитать только поверхность, и, если постараешься, сумеешь скрыть то, что находится глубже. Но только если поверхность будет такой яркой, что он и не подумает, что существует другой уровень.

– Мне кажется, я начинаю понимать. Вы хотите, чтобы я думала одновременно две разные вещи, одна должна быть громче – чтобы они думали, что это моя единственная мысль на данный момент, а вторая должна быть тихой – для меня.

– Точно. Дело в том, что ты не сможешь просто перестать думать навсегда и выдавать им только те мысли, которые они хотят услышать. Но ты можешь сделать свой истинный голос настолько тихим, что они никогда его не услышат.

Когда мы закончили с теорией, то снова перешли к заданию.

– Что ты думаешь о правительстве?

«Ненавижу».

«Обожаю!» – более ярко.

– Обожаю! – ответила я. Он покачал головой раздосадованно. – Что? Нет?

– Нет…

– У вас теперь три линии?

– Нет. Девайс не может прочитать глубоко скрытые мысли. Он отмечает только то, что увидит и телепат.

– И?

– И линии снова разные. Ты думаешь не то, что говоришь. Пробуй еще.

…У меня заняло четыре с половиной часа научиться контролировать свои истинные мысли и прятать их под мыслями-обманками. Я чувствовала, что мой мозг сейчас взорвется, да с такой мощностью, которая с легкостью уничтожит весь район. Но Вудс казался довольным. Последние три вопроса и мои ответы сделали красную и зеленую линии идентичными. Что касалось меня, я не могла поверить, что реально сделала это. Мне казалось, что это какой-то сбой или просто слепая удача, поэтому я не разделяла его оптимизм. Повторять этот подвиг долгими неделями каждые сутки по двадцать четыре часа кряду я, конечно, не смогу. А надо.

– Они убьют меня, – прошептала я удрученно, развалившись в кресле в изнеможении; руки свисали прямо до пола, а голова опущена до самой груди.

Он просто-напросто кивнул.

– Да, убьют.

– Блин, Вудс… В вас присутствует то, что нормальные люди называют эмпатией?

– Нет, говорил же тебе. Не хочу к тебе привыкать. А теперь поднимайся! У нас полно дел. А ты лежишь как… безработная.

– Безработная, – фыркнула я и поднялась. – И что теперь?

– Теперь, – проговорил он, вытаскивая сложенный листок из внутреннего кармана пиджака, – прочитай это, запомни слово в слово и сожги.

Он отдал мне бумагу. Разворачивая, я задорно прыснула.

– Сжечь? Зачем?

– Затем, что это твоя биография. Каждый человек должен знать свою биографию, а не иметь ее в записанном виде. Если только ты не престарелый романист, собирающийся писать мемуары. – Он достал зажигалку и поиграл с колесиком. – Или ты можешь ее слопать, если тебе так удобнее.

– Нет, спасибо. Ты говоришь, как персонаж шпионского фильма.

– Мы именно в нем.

Я стала читать. В возмущении отбросила бумажку.

– Вы что, издеваетесь? – Он метнул в меня непонимающий взгляд, мол, что такое? – Это моя биография!

– Не совсем.

Я снова взяла бумагу в руки.

– Да, тут написано, что у меня нет братьев и сестер. Но Майкл мне и не родной брат, то есть не совсем, то есть двоюродный…

– Да, у вас с Майклом разные фамилии, разные родители. Вы не видели друг друга долгие годы. Филс надеется, что это прокатит. И ты ни при каких условиях не должна его упоминать.

– И я жила с племенем чиппева всего два месяца, не год.

– Да, но твое резюме должно быть убедительным.

– Резюме?

– Да. Ты будешь работать в «Фараон Инкорпорейтед».

– Чего? Я… Я… – Я была озадачена, но быстро взяла себя в руки. Я знала, что они собираются внедрить меня в логово Фараона под прикрытием. Какая разница, если я буду на него работать? Хорошо хоть, они не собираются сделать из меня торговца наркотиками или еще какой сброд. – Но при чем тут племя?

Я должна сделать лирическое отступление. Мой отец работает в Министерстве Образования. Пару раз, выполняя социальную программу, он оставался с разными племенами и работал там учителем. Однажды, когда у меня были каникулы в университете, я жила с ним. Это было западное племя оджибве, оно же чиппева, сейчас численность популяции довольно мала. Я подружилась кое с кем и даже возвращалась пару раз, но мои визиты сводились к нескольким часам. Два месяца жизни с племенем и четыре визита никак не складывались в год, указанный в резюме.

– Вакансия переводчика. – Он достал планшет и после короткого веб-серфинга показал мне сайт. – Читай. Ты будешь подавать резюме на эту должность. Ты ведь знаешь западный диалект языка оджибве?

– Да, но не очень хорошо. Юго-западное наречие оджибвейского языка называется чиппева, и он внесен в Книгу рекордов Гиннеса как самый сложный, так что сами понимаете…

– Ничего и слышать не хочу. Учитывая, что ты жила с ними целый год, ты обязана знать его превосходно.

– Но я… – Я покосилась на лист бумаги, который все еще держала в руке. – Да, я отлично владею языком. – Сказав это, я протянула руку за зажигалкой.

– Вот и хорошо. – Когда я сожгла свою биографию, он сообщил: – Завтра ты снова сдаешь экзамен. Филс будет эйчаром, а ты попытаешься убедить его, что ты лучшая кандидатура на эту должность. О, и не забудь думать все то, о чем ты говоришь: мы снова навешаем на тебя кучу проводов.

– Ладно. Послушайте, а зачем Фараону знаток языка чиппева?

Он пожал плечами.

– Не знаю, и мне плевать. Выясни сама. – С этими словами он передал мне планшет.

На сайте была ссылка на вакансию с расширенной информацией. Там было сказано, что их корпорация планирует вести бизнес с индейцами. Они уже работают с апачами и чероки. Теперь собираются стать партнерами с чиппева.

Я вернулась на главную страницу их сайта, чтобы понять, чем они вообще занимаются. Текст был настолько запутанным, что, казалось, они занимаются абсолютно всем. И мне придется работать в столь таинственной компании…

Я вернула ему девайс.

– Ну и что ты думаешь по этому поводу? – спросил он.

Я задорно хмыкнула:

– Вдохновляет.

– Ага, тебе понравится, – дразнил он меня. – Слушай, как только окажешься там, навостри уши. Запоминай все, подмечай все, слушай и подслушивай. Но не дай себя заподозрить. Ты просто труженик, как и другие, с девяти до шести, пять дней в неделю. Сверхурочные – хорошо, но если никто не задерживается, то и ты не задерживайся. Понятно? – Я кивнула. Он заметил выражение моего лица. – Какие-то проблемы?

Пришлось признаться:

– Ненавижу офисную жизнь и очень плохо схожусь с людьми.

– Конечно, плохо сходишься. – Когда я стала подозревать его в очередной злой насмешке, он внезапно уточнил: – Умные никогда не сходятся с остальными, так и знай.

На самом деле это правда. Да, я неуклюжа и временами слабохарактерна, но я горжусь своим умом и своей сообразительностью. Я всегда была отличницей, что в школе, что в вузе.

Но теперь лучшая часть меня могла стать моей слабой стороной.

– Боюсь, что я все испорчу.

– Не бойся. Тебе и не нужно целиком сливаться с серой массой. Ты должна немного выделяться, чтобы люди Фараона тебя заметили.

Мы помолчали какое-то время, и неожиданно для самой себя я полюбопытствовала:

– Вудс… У вас кто-нибудь есть? – Из-за некоторых его слов я почувствовала, что мы родственные души. Одиночки. – Жена, дети?

Он в тот момент выхаживал по комнате; сделав еще парочку шагов, ответил:

– Нет. Но был женат.

– Что случилось? Можете не отвечать, если это личное.

– Я знаю, что могу не отвечать! – сорвался он. – Кто ты такая, чтобы давать мне разрешение? – Я все еще ожидала ответа, и через полминуты я его таки получила. – Мы развелись два года назад. Миссис Вудс решила, что муженек работает слишком много и уделяет ей слишком мало времени. И ушла. Это все, что тебя интересует, или ты продолжишь пытку дурацкими вопросами?

– Все, что вы делали сегодня, это пытки дурацкими вопросами, так что это была месть!

– Боже ты мой… – Он закатил глаза и показал мне на входную дверь, намекая, что на сегодня мы закончили.

* * *

На следующее утро я была в офисе Филса для прохождения экзамена. Вудс тоже присутствовал. И да, к моей голове снова подключили кучу проводов. Поначалу экзамен не казался сложным: директор задавал вполне ожидаемые вопросы.

– Почему вы хотите получить эту должность, мисс Эванс? – Я сказала, что это то, что мне нравится делать и что я могу делать очень хорошо. – Где вы учились? – Я назвала вуз и специальность и уточнила, что все еще учусь. Через три месяца у меня защита. – Как вы сможете совмещать работу и учебу? – Смогу прекрасно, потому что перевелась с дневного отделения на дистанционное. – Какой у вас опыт? – Я ответила ложью из моей «биографии» о том, что жила с чиппева целый год. И вот тут-то и начались сложности… – Как вы могли жить с чиппева год, если вы перевелись на дистанционное только сейчас?

«Черт! – кричала я мысленно. – Вы сами себя перехитрили, идиоты! Это вы хотели, что это был год, а не я!»

– О чем ты думаешь сейчас? – прорычал Вудс, сидящий на углу стола и смотрящий беспрерывно в экран своего устройства.

«О нет! Я что, это должна повторить? Про идиотов?»

– Э-э… Я…

– Послушай, девочка. Я говорил, как важно говорить только то, что думаешь! Или наоборот.

– Я повторю свой вопрос, мисс Эванс. – Филс так углубился в роль, что продолжал величать меня по фамилии. – Как вы могли прожить с чиппева год? Что с вашей учебой?

– Я взяла академический отпуск. Теперь вернулась.

На лице мистера Филса промелькнуло удовлетворение: он был рад, что я сумела выкрутиться.

– Почему вы считаете, что вы лучший кандидат на эту должность?

«Что это за вопрос такой? – Я внутренне закипала. – Неужели это реально спрашивают на собеседованиях? Но это же бред полнейший!»

Вудс издал звук, похожий на «Хм!», так что мне пришлось быстро импровизировать. Я ответила что-то о своей амбициозности, ответственности, сообразительности, быстрой обучаемости и т. п.

Было еще несколько каверзных вопросов, но в итоге я прошла тест.

– И что теперь? – Спрашивая, я рьяно сдирала с себя присоски с проводами. Освободиться от них – как глоток свежего лесного воздуха после пропитавшегося гарью или табачным дымом помещения.

– А теперь, – печально вздохнул Филс, – мы отправим твое резюме и будем ждать звонка.

Глава 6

Они позвонили на следующий день. Сладенький женский голосок спросил, удобно ли мне прийти в их офис завтра в полдень. Я сказала «да» и в ответ получила адрес и инструкции, как лучше добираться. Сказать по правде, я себе представляла это совсем не так. Мистический мужской голос шепчет что-то в трубку, пока на экране высвечивается надпись «номер заблокирован»… Но нет. Я сверилась с картой: здание было расположено в престижном районе. Точнее, это был тот самый небоскреб, который Филс показывал на слайде.

Я позвонила Вудсу с новостью (с другого телефона, конечно же), и он настоял на встрече в парке, с южной стороны пруда. В нашем городе несколько парков, но только один с большим прудом, так что я сразу поняла, о каком месте идет речь.

Вудс выглядел так, словно с минуты на минуту готовился пуститься в бега. Кепка с огромным козырьком закрывает пол-лица, солнцезащитные очки прячут глаза, линия фальшивых усов завершает маскировку, делая наставника почти неузнаваемым.

– Боже, Вудс… С трудом поняла, что это вы.

– Говори тише. Это мера предосторожности. Что, если они уже шпионят за тобой?

– Да ладно, – отмахнулась я. – У них полно соискателей.

– Готов поспорить, они шпионят за каждым, кто хоть что-то хоть когда-то им высылал.

Я посмотрела на пруд. Милая семья уток проплыла мимо нас с гордо поднятой головой; одна из птиц чуть поднырнула и побарахталась, несколько холодных капель попали в девчонок, стоящих у самой кромки воды, и они весело завизжали.

– Какой мой следующий шаг?

– Идешь на собеседование.

– Блин, иногда так и хочется тебя ударить… Я не об этом спрашиваю!

Вудс… засмеялся. Это было так неожиданно, что я рот раскрыла. А я-то думала, он разозлился, что я без спроса начала фамильярничать (для русскоязычных читателей специально даже использовала местоимение «ты»).

– Знаю, просто хотел помучить тебя напоследок. – Это прозвучало так грустно, что у меня почти уже начал трястись подбородок, но я вымучила улыбку.

– Ты что, прощаешься?

– Нет. – Он подошел к пустой скамейке и сел. Я поняла, что сейчас на мою голову посыплются какие-то важные инструкции, и последовала за ним. Когда устроилась по соседству, Вудс продолжил:

– Нельзя использовать ни телефоны, ни имейл для связи. И встречаться тоже нельзя.

– А как я должна контактировать с ФБР и передавать новую информацию?

– Просто запомни это.

Так как он перестал говорить, я потребовала уточнений:

– Что – это? – Он мотнул головой неоднозначно, как если бы показывая одновременно и на водоем, и на парк, и на скамейку, где мы сидели. – Хорошо, это, может, странно, но я поняла. Я знаю, где мы можем встречаться. Но когда? Как часто?

– Ты знаешь… Запомни. Запомни все это.

– Боже, ты убиваешь меня… – Почему-то Вудс считал, что назови он сам время и место, нас обязательно в этот момент подслушают. Придется принять его паранойю как должное и самой понять. У меня заняло это целых пятнадцать минут. – Сегодня двадцать первое. Ты хочешь, чтобы я приходила сюда двадцать первого числа каждого месяца в это время, правильно? – Я глянула на часы. – В три тридцать.

– Нет, не каждого, слишком опасно. Они в конце концов заметят твои милые пикники в парке. Люди в подчинении у этого человека обязаны замечать все, что достойно внимания. Четкая повторяемость каких-то событий – как красная тряпка для быка.

– Тогда… когда? – Он не ответил. Немудрено. – Когда я узнаю что-то важное? – Он слегка кивнул, все еще наблюдая за утками.

– Ты сегодня не очень словоохотлив, как я посмотрю… Ладно, если я узнаю что-либо важное, но сегодня двадцать второе, должна ли я ждать целый месяц, чтобы сообщить тебе, или, может, все-таки есть способ связи для экстренных случаев?

– Мы не можем себе позволить другой способ связи, уж прости, девочка. Но в твоем примере пусть это будет обратная дата, то же время.

– Что ты… – На сей раз до меня дошло до того, как я закончила фразу. – Двенадцатое?

– Ага.

Я быстро подчитала.

– Но ведь еще целых три недели между двадцать первым и двенадцатым! Это глупо!

Он все еще смотрел за утками, но его рука быстро среагировала, будто бы жила своей жизнью – схватила мое запястье так резко и сильно, что я пискнула от боли и неожиданности. Все еще не глядя не меня, он строго, хоть и полушепотом отчитал:

– Это Фараон, тупая ты кукла! Если ты говоришь мне, что собираешься провалить всю операцию, я убью тебя прямо сейчас! Ты что, не понимаешь? Мы должны, обязаны упечь его!

Я освободила запястье из его цепкой хватки, жалуясь:

– Что с тобой? Мне больно!

– Приходится делать тебе больно, чтоб до тебя наконец дошло, с чем ты собираешься иметь дело. Понятно?

– Да, сэр, есть, сэр! – взяла я под воображаемый козырек.

– Это не смешно. Ты умна, но не самая умная. Поэтому, если есть приказы, ты должна подчиняться. Ты должна думать, что кто-то уже все продумал, все просчитал, а ты просто не настолько важная пешка, чтобы тебе сообщать о мотивах. Понятно?

– Да. И я для вас не важна, и, как выяснилось, мой брат для вас тоже не очень важен, потому что миссия по его спасению – далеко не первый пункт в моем списке!

Он вздохнул и начал разговаривать как воспитатель детского сада:

– Я знаю, что ты напугана и переживаешь. Но есть вещи, которые человек просто должен сделать. Ты должна помнить о том, что общее благо важнее, чем проблемки отдельно взятой семьи.

Я хотела сказать ему, что жизнь моего брата не «проблемка», но решила не продолжать этот спор. У офицеров и солдат своя логика, которую мы никогда не постигнем. Приказы, приказы, приказы… ФБР или казарма – какая в сущности разница?

– Есть еще инструкции или приказы, – выделила я последнее слово, – или я могу идти?

– Да, есть. Никогда не думай о своей миссии. Никогда не записывай ничего, относящееся к твоей миссии. Если чувствуешь, что тебе нужно подумать об этом прямо сейчас, но ты в комнате не одна, убегай в туалет, думай и возвращайся. Но, так как мы не уверены, что Лед может читать мысли только лицом к лицу, лучше не рискуй.

– То есть вы не знаете, сможет ли он прочесть мои мысли через туалетную кабинку, я правильно понимаю?

На этот раз он посмотрел мне в лицо.

– Ты снова шутишь?

– Нет. – Я почесала бровь, затем спросила: – Вудс, может быть, ты хочешь работать в месте, где, чтобы подумать, ты должен бегать в комнату для мальчиков? Да и то не чаще одного раза за день. Так давай. Я рада поменяться местами. Если нет, то хорош осуждать.

– Ладно, – вздохнул он, – ты победила. Я затыкаюсь. Делай что хочешь.

Мы посидели в тишине некоторое время, углубленные в мысли, каждый в свои. Наконец я поднялась, разгладила юбку и спросила:

– Финальный совет будет?

– Да. Сядь.

Я вернулась на скамейку, готовая слушать, но вместо этого какая-то упаковка была украдкой всунута мне в ладонь. Это произошло так быстро, что какой-нибудь другой человек, даже сидящий с нами на этой же скамейке, не заметил бы. Я ждала объяснений, и они, слава богу, последовали.

– Если почуешь что-то… беги. – С этими словами он поднялся и был таков.

Я слегка надорвала коричневую упаковочную бумагу, просто чтобы увидеть, что же там внутри. Новый паспорт.

* * *

Я вышла из дома за час до назначенного времени собеседования. Я надела платье, но самое простое. Так как я не знала, мужчина будет меня интервьюировать или женщина (мне казалось, что позвонившая девушка была просто секретарем или помощницей), я старалась выглядеть одновременно и очаровательной (для мужчины), и как можно менее сексуальной (для женщины, чтобы не вызвать зависть). Поэтому и платье, и легкий макияж, и прическа, и парфюм должны были сказать именно это.

Я направила стопы к станции метро, которая была расположена в десяти минутах ходьбы, и остановилась на перекрестке. Там уже стояло несколько человек в ожидании зеленого света. В следующую секунду произошло что-то странное. Для пешеходов все еще горел красный свет, однако между двумя трафиками возникла пауза, поэтому на пару секунд дорога оказалась пуста, и один мужчина воспользовался этим, чтобы перебежать улицу. Как часто происходит, остальные на автомате последовали за ним. Даже я сперва, поддавшись импульсу, оторвала ногу от земли, чтобы сделать шаг, но быстро поняла, как это глупо, ведь у нас недостаточно времени на такой маневр, и осталась стоять там, где была. К слову сказать, осталась я одна. Конечно, уже через мгновение по всей улице разнеслось гудение сигнальных кнопок и крики водителей, ругающих рассеянных пешеходов. Один из них, кстати, был почти сбит машиной и даже упал на землю – от неожиданности или испуга.

Качая головой недоуменно над человеческой глупостью (как будто бы я сама едва не совершила этот дурацкий поступок), я дождалась свого зеленого и перешла дорогу, как и положено.

Наивная! Я думала, это будет единственным странным эпизодом на моем пути… Прямо перед входом в метро меня остановила какая-то пожилая женщина, схватив за руку. Она выглядела больной, кисти тряслись (из-за чего и моя ладонь начала трястись), лицо бело как мел.

– До… до… дорогая, – произнесла она с третьей попытки, – мне нужна помощь…

– Конечно. Что случилось? Вы хотите, чтобы я вызвала скорую?

– Нет, дорогая… Пожалуйста, идем со мной… – Все еще держа мою ладонь, пожилая леди куда-то потрусила, и мне пришлось последовать за ней. Мы замерли прямо возле телефонной будки. – Мне нужно позвонить внуку, у меня нет денег. Пожалуйста, это срочно!

– Хорошо! – Я достала кошелек и извлекла из него несколько монет. – Этого должно хватить.

Я протянула ладонь с деньгами престарелой женщине, но она почему-то отказалась.

– Нет, дорогая. Я неясно выразилась… Мне нужно, чтобы ты позвонила моему внуку.

Чего-чего?!

Я быстро глянула на часы. У меня в запасе только десять минут, затем я точно опоздаю. А это будет катастрофой. Мне нужно получить эту работу! Для Майкла. Для нации и правосудия в конце концов.

– Хорошо, – я глубоко вздохнула. – Но только два слова, у меня очень мало времени.

– Конечно, дорогая, я понимаю… Пожалуйста, позвони по этому номеру. – Ее рука нырнула в увесистую тряпочную сумку на плече в поисках чего-то. – Где же это… Где оно… – пока она бубнила себе под нос, рука все еще была в процессе поиска, трогая невидимые с моего места предметы в сумке.

Чтобы сэкономить драгоценное время, я спросила:

– Что мне ему сказать?

– Кому?

Боже, у нее склероз…

– Вашему внуку. Тому, которому я должна позвонить.

– А-а… – протянула она, все еще копошась в сумке. – Запомни дословно или запиши.

– Я запомню, – пообещала я, чувствуя поднимающийся приступ раздражения. Ну сколько еще она будет тратить мое время?

– Хорошо. Так вот, скажи моему внуку, что Темный Лорд все еще нуждается в моем теле как в своей оболочке, и…

Господи Иисусе! Я преодолела порыв осенить себя крестным знамением. Конечно, она не бесноватая, она просто сумасшедшая…

Я не стала слушать окончание фразы, просто развернулась и зашагала прочь, когда она вдруг закричала у меня за спиной:

– Вот он!

Я инстинктивно обернулась через плечо. Женщина держала в руках лист бумаги с какой-то пентаграммой, наложенной поверх фотографии обескровленного младенца. Она зловеще, маниакально улыбалась и указывала пальцем на голову умершего ребенка.

– Вот сюда звони! Прямо ему в темечко!

Я открыла рот, чтобы закричать, но вместо этого побежала ко входу на станцию метро.

* * *

В двенадцать я уже была внутри, ожидая своей очереди в комфортном кресле. Невзирая на милый, располагающий интерьер и дружелюбную секретаршу, моя нога, закинутая за другую, нервно дергалась, словно ежесекундно получая разряды тока. Картина по-дьявольски ухмыляющейся старухи, указывающей морщинистым перстом на голову убитого младенца, не покидала моего сознания ни на минуту с тех пор, как я дала от нее деру. Оставалось надеяться, что картинку эту она взяла в интернете… Или все-таки нужно было позвонить в 911?

Секретарша, видя, как я покусываю губы, мягко предложила:

– Не желаете ли травяного чая?

– Нет, спасибо.

Отлично… Травяной чай… Предлагает ли она его каждому, или только тем соискателям, у которых явно шалят нервишки? Теперь из-за этой полоумной карги я не получу работу и провалю миссию!

Плохое слово, плохое слово!

Я сморщилась и покосилась на девицу. Она вела себя так, словно ничего не случилось. Принимала факс, попутно орудуя пилочкой для ногтей. Надеюсь, Лед не она. Предполагалось, что все они (я отчаянно старалась не использовать подозрительные слова, а местоимения казались вполне безопасными) мужчины, но ведь ничего не известно наверняка.

Дверь открылась, из помещения вышел мужчина, попрощался с секретаршей, меня же одарил свирепым взглядом (почему? Просто потому, что он тоже соискатель и посчитал меня соперницей?) и ушел. Девушка глянула на меня:

– Мисс Эванс, вы можете зайти.

На двери, добротной, из качественного темного дерева, была табличка «Джордж Кейдж. Директор по кадрам». Сам мистер Кейдж был высоким, худощавым, рыжим и молодым – от двадцати пяти до тридцати.

Когда я зашла, он поднялся (вот как я узнала его рост), неуклюже перегнулся через стол и подал мне руку. Мы сели друг напротив друга, между нами стояли лишь монитор его компьютера и органайзер с ручками.

– Мисс Лили Эванс, верно?

– Да, верно, – кивнула я и подарила ему очаровательную улыбку.

Он начал печатать. Затем уточнил:

– Вы пришли на должность переводчика с языка чиппева?

– Да.

Он снова что-то напечатал, затем произошло еще одно мистическое событие. Он посмотрел на меня и сказал:

– Поздравляю, вы приняты.

– Чего?!

Он повторил с широкой, какой-то даже солнечной улыбкой:

– Я говорю, вы приняты на работу.

И это все?! Что тут творится?!

Его взгляд изменился: щепотка беспокойства была добавлена к счастью и нежности.

«Две линии не одинаковы!» – глубоко под поверхностью.

– Я имею в виду… Я ожидала каких-то вопросов… об образовании и опыте… еще что-то, может быть.

Я покраснела от смущения, и мистер Кейдж это оценил. Он заулыбался еще шире, отчего веснушки почему-то сильнее проступили на его простоватом удлиненном лице, и тоже слегка зарделся.

– Дело в том, что мы не совсем нормальная компания, особенно по части креативности, поэтому и собеседования у нас «ненормальные».

– О как… Я понимаю, что эта фраза должна была для меня что-то прояснить, но в результате запутала еще сильнее, – я продолжала улыбаться, но при этом говорила с уверенностью.

Он засмеялся.

– Да, могу себе представить… Ладно, расскажу все по правде, так как вы теперь одна из нас. Мы выяснили, что: во-первых, вы можете побороть стадный инстинкт, у вас есть свое мнение и вы можете принимать решения, основываясь только на нем, а не на том, что говорят и делают другие; во-вторых, ваше сердце полно милосердия; в-третьих, вы пунктуальны и умеете рационально использовать время – что не одно и то же. Ваш тип личности содержит и логику, и этику в равных долях, что довольно редко встречается и поэтому наиболее ценно для нас. Добро пожаловать в «Фараон Инкорпорейтед», – закончил он со своей неизменной улыбочкой.

– Подождите-ка… – Искорка догадки засияла внутри моего сознания. – Те пешеходы на перекрестке… И та жуткая старуха… Это были ваши люди?

Он просто кивнул! Затем еще и хихикнул, будто бы вспоминая какую-то шутку.

– О, та психичка… Моя любимая часть спектакля – когда она пытается заставить людей позвонить по голове младенца, убитого сатанистами!

Я закипела внутри. Это не смешно!

– Это не смешно! – пришлось мне повторить вслед за моими мыслями.

– Ну, может, сейчас вам кажется, что нет, но попробуйте вернуться к этому моменту позже. Говорю вам, будете смеяться! Все смеются. – Он помолчал. – Вы ведь поняли, что ни один младенец не пострадал, да?

– Конечно. – Я невольно улыбнулась: так забавно прозвучала его попытка оправдаться. Он правда поверил, что я поверила, что они реально убили ребенка ради собеседования?

– Уф… Не думайте, прошу вас, что мы какие-то маньяки, окей? Это просто картинка, сделанная в фотошопе.

Его дружелюбный тон меня успокоил.

– Я не думала, что вы маньяки-садисты. Честно. – Мы снова обменялись улыбками. – Так когда мне приступать?

– В понедельник. Мы не работаем по выходным. – Сегодня была пятница. – Ваш рабочий день начинается в девять, вам нужно подойти к двери в комнату 316, она на третьем этаже. Я вас там встречу ровно в девять.

– Отлично. Спасибо. До свидания.

– Пока-пока.

Я встала и хотела уже выйти, но мистер Кейдж тоже поднялся и протянул мне свою руку. Когда я пожала его теплую ладонь, он наклонился к моему лицу и внезапно произнес:

– Ваш парфюм бесподобен. Сладкий, как конфета.

Несмотря на то, что этот его выпад показался мне странным, я сумела остаться спокойной.

– Спасибо. Обожаю конфеты, поэтому выбрала такой аромат.

– Я тоже.

Наконец он отпустил мою руку, и я смогла уйти.

Глава 7

К сожалению, у меня нет никого, с кем я могла бы поделиться своими мыслями и переживаниями. Теперь у меня есть только я сама. Остаток дня я провела как очумелая сомнамбула, ударяясь во все стены и углы и умудряясь испортить даже самые элементарные блюда, поскольку была погружена в свои нелегкие думы.

Поздно вечером, готовясь ко сну, я сунула руку под матрас и достала тонкую папку, в которую решила собирать все важное и интересное. Открыла лист с иерархией группировки Фараона. С кем я сегодня говорила? Был ли это Архивариус? Или Повар, или Хакер, или Солнце? Был ли это Лед? Или все-таки сам Фараон?

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Нет, это был явно не Фараон; учитывая все, чем он известен, смело могу это заявлять. Мистер Кейдж не был таинственным злодеем, который способен сделать бог знает что при помощи одного лишь взгляда. И не казался он прирожденным лидером.

Я поразмышляла еще некоторое время и исключила также Хакера из списка. Насколько мне известно, хакеры и прочие айтишники не очень хороши в социальной сфере, а эйчар должен общаться с людьми каждый день, в том числе с незнакомыми, он должен быть экстравертом и хорошим психологом, пусть даже не по образованию, но по своей натуре.

А что, если это не был никто из них? Ведь эти люди, по сути, не должны так легко выходить на контакт, насколько нам известно, они соблюдают инкогнито. Так что, может быть, это просто парень, который занимает должность директора по кадрам и сам проводит собеседования, вот и все.

С этими мыслями я отложила папку и легла спать.

Когда я на следующий день включила компьютер и начала читать новости, я была так ошарашена, что, помимо «О боже мой!», ничего не могла произнести долгое время.

В топ новостей попала статья о сиротском приюте, который сгорел дотла несколько дней назад. Работникам и некоторым детям удалось спастись, но пятнадцать сирот сгорели живьем. Были обнародованы результаты экспертиз, из-за чего событие стало вновь актуальным. На найденной поблизости канистре нашли: а) отпечатки бывшего заключенного, а ныне владельца ночного клуба, известного по кличке Клык, который, по оперативным данным, является членом группировки Фараона; б) следы редкого химического соединения, используемого только «Западной Фармакологией» – компанией, которая, по данным журналиста, проводящего неофициальное расследование, была включена в «Фараон Инкорпорейтед» несколько месяцев назад. Клык предъявил следствию доказательства своей невиновности: во время поджога он был в Китае (журналист, написавший статью, уверен, что Клык использовал нелегальный паспорт для возврата в страну и совершения преступления, вернулся в Китай и затем уже официально прибыл обратно по своему паспорту), а директор «Западной Фармакологии» утверждал, что любой мог получить это соединение в своей лаборатории, используя всего лишь небольшую порцию их лекарства. «Уйдет ли Фараон от наказания снова?» – задал в конце статьи риторический вопрос журналист, после того как поговорил о возможных мотивах: здание приюта находилось в очень удобном месте с точки зрения инфраструктуры.

Не знаю, отчего я ощущала свою причастность и даже какую-то ответственность за произошедшее. Это случилось до начала моей миссии, я ничего не могла сделать. Единственное, что я могу, это попытаться упечь этого психа и всю его команду за решетку.

* * *

В понедельник по дороге на работу ничего плохого или странного не произошло. Мистер Кейдж встретил меня на третьем этаже, как и обещал, попросил называть его Джорджем и провел в просторную комнату, немного грязную, запыленную и заполненную различными коробками.

В помещении было три человека, мои будущие коллеги, как я могла догадаться, а в углу маячила другая дверь. Как только из нее появился мужчина, Джордж мне его представил:

– Это твой начальник, мистер Коннорс.

Пока я его разглядывала (невысокий, но крепко сложенный, кучерявый с большим носом), он сделал несколько шагов к нам и протянул мне руку.

– Приятно познакомиться. Можешь звать меня Говардом. Мы тут все простые люди. – И он улыбнулся. Я тоже растянула губы в вежливой улыбке и потрясла его ладонь с энтузиазмом.

– Говард дальше все тебе объяснит и расскажет, – заявил мистер Кейдж, – потому что мне нужно на совещание. – Я с трудом поборола в себе желание спросить, не к Фараону ли. – Пожалуйста, Лилия, не забудь предоставить все документы в отдел кадров для оформления.

– У меня они с собой.

– Принеси их в мой кабинет в конце дня. – Он посмотрел на свои дорогие часы и сказал с нежной улыбкой. – Мне пора.

Когда он ушел, мистер Коннорс велел остальным подняться и представил нас.

– Это миссис Лав, – указал он на женщину чуть старше пятидесяти с короткой светлой стрижкой. – Она заведует отделом поставок в племя чиппева. А это, – перевел он взгляд с женщины на девушку, – наш офис-менеджер, Хелен. Если нужна ручка или что-нибудь такое, обращайся к ней. – Обе были круглолицыми, страдали от лишнего веса и даже немного походили друг на друга чертами лица, и в тот момент я задумалась, не родственники ли они (позже выяснилось, что нет).

Затем Коннорс подошел к пузатому дядечке средних лет.

– А это Стив. Он наш водитель и грузчик. Он перевозит коробки со склада в офис и потом, когда готовы документы, отвозит сразу в племя. Точнее, отвезет, потому что это будет первый рейс. Наш отдел только создали. А это, – кивок уже в мою сторону, – мисс Лили Эванс, наша переводчица. Лилия, миссис Лав мой заместитель, ты можешь задавать ей все дальнейшие вопросы, если таковые появятся.

Сказав это, он просто развернулся и ушел к себе в комнату, как если бы, будучи актером массовки, отыграл быстро свою роль, на этом посчитал миссию оконченной, и ему было безразлично, продолжится ли действие без него.

Тем не менее оно продолжилось, и Лав сказала мне с до отвращения приторной улыбочкой:

– Зови меня Пэтти. – Она приблизилась к четвертому столу. – Лилия, детка, это твое рабочее место.

Стол находился почти посреди прохода, потому что комната имела слишком маленькую площадь для нормальной расстановки четырех письменных столов и остальной мебели из-за большого нагромождения коробок, и казалось, что его просто поставили в первом попавшемся месте. Кроме ноутбука со стертыми клавишами и старенького принтера на нем лежали два допотопных скоросшивателя под документы и дырокол.

Ощущая, словно я переместилась в конец 90-х, я вздохнула и села. Поверхность покрыта ровным слоем пыли. Я чихнула и достала пачку влажных салфеток из сумки, чтобы ее вытереть.

Как только Пэтти вернулась к своему «рабочему месту», Хелен поднялась, открыла шкаф и достала что-то оттуда – мне было не видно, что именно, потому что ее спина закрывала обзор. Я тем временем выбросила дюжину грязных салфеток в мусорную корзину, стоящую под столом, а когда подняла голову, увидела Хелен, нависающую надо мной.

– Да?

Вместо ответа она просто кинула несколько ручек и пачку стикеров на мой стол, затем вышла из комнаты, храня гордое молчание.

– Клево, – сказала я в пустоту, гадая, откуда такая немилость. Или это ее обычное поведение?

Я открыла ящики и сморщилась – грязь и пыль повсюду. К несчастью для меня, я аллергик, поэтому каждый раз после открытия ящика я буду чувствовать себя ужасно. Так что я снова достала пачку салфеток и принялась за чистку.

– Вижу, ты любишь уборки затевать, – сказала Пэтти с ненормально широкой улыбкой. Может, она хотела съязвить, но я никогда не думала, что страсть к чистоте может быть расценена как недостаток, достойный осмеяния, поэтому просто кивнула. – Когда закончишь, – продолжила она, – в коробках куча документов, которые нужно перевести.

– Конечно, – сказала я так ласково, как могла, и отправилась в центр комнаты, где покоилась основная масса коробок. По большей части они были наполнены игрушками и консервами. В одной я нашла мыло, гигиенические средства и стиральный порошок. Да, индейцы знают английский язык, и почти все они достаточно грамотны и умеют читать по-английски, но мне сказали, что, хоть это и формальность, но обязательная.

Последующие несколько часов я провела с удовольствием – я делала то, что любила и умела. Когда я вернула бумаги с переводом в коробки, я заметила, что одна из игрушек, красная погремушка, имела срок годности, указанный на этикетке, и он истек – аж семь лет назад. Она была изготовлена из самой дешевой и вредной пластмассы и предназначалась детям до трех лет, поэтому стоял срок годности. Все бы ничего, но даже держа игрушку в руке, не поднося ее ближе к лицу, я все равно ощутила мерзкий запах. Фенолы? Формальдегид? Видать, погремушку оставили под палящими лучами солнца или искупали в горячей воде, и теперь она выделяет токсичные вещества. Это невероятно! Мы не можем продавать детям вредные, испортившиеся игрушки! Они же будут вдыхать это все, облизывать… Фу, ужас.

Так как эта игрушка выпала из коробки (вот почему я обратила на нее внимание), я начала обследовать другие, чем и привлекла внимание Пэтти.

– Что ты там делаешь, дорогуша? – Я сказала что. – Это невозможно! – Она подбежала к коробкам и взяла игрушку. – Да, – констатировала она, прочитав этикетку и понюхав погремушку. – Катастрофа! Но тебе не нужно смотреть остальные, уверяю, там все в порядке. Мы проверили все коробки еще вчера. Только одну не заметили, с кем не бывает. – Она пошла к своему столу и спрятала игрушку в ящик. – Я сообщу складу, это их ошибка. Они завтра приедут и заберут.

– Отлично. – Я была рада, что проблема решилась.

Остальная часть дня прошла без эксцессов, за исключением последнего задания от Пэтти, оно было несложным, но трудоемким, из-за чего мне пришлось немного задержаться на работе. Таким образом, когда я поднялась в офис мистера Кейджа, он оказался запертым. Ни секретарши, ни босса – никого. Но когда я завернула за угол длинного коридора – с другой стороны, не с той, откуда пришла, – я лишь на секунду увидела высокую фигуру, сворачивающую к лифтам. Так как я шла со стороны лестницы, мы не столкнулись. Я не могла поклясться, что это Джордж, но это явно был кто-то такого же телосложения, в его костюме и с рыжими волосами. Ввиду этого я резко бросилась в том направлении.

Когда я завернула за угол, мужчина уже был в кабине лифта, нажимал на кнопку. Со своего места я точно видела, что это был мистер Кейдж. Что-то странное было в его внешности: лицо бледное, как полотно, глаза будто смотрят сквозь меня.

– Джордж! – позвала я, подходя ближе к лифту, но в этот самый момент двери закрылись, и я не поняла, заметил ли он меня вообще.

Я знала, что нужно уходить, но какая-то неведомая сила приклеила меня к месту. Не отрывая взгляда, я наблюдала за цифровой панелью над лифтом, показывающей, куда он поехал. Судя по смене цифр, он ехал вниз, что не было странным – мужчина на пути к выходу из здания. Тем не менее я не могла избежать чувства, что что-то тут не так. Может, все дело в том, как он выглядел.

Моя интуиция сработала отменно. Когда лифт добрался до первого этажа, он не остановился. Цифры на панели начали сходить с ума: 0… –1… –2.

Бог ты мой… Что тут происходит?

На минус втором этаже лифт остановился. Что Джордж там делает? Нулевой этаж, насколько мне известно, – подземная парковка. А вот о том, что есть что-то еще ниже, я даже не догадывалась. В то же время я понимала, куда меня занесла судьба. Это логово Фараона, здесь возможно все.

Я уверенно жала кнопку, вызывая лифт. Он быстро прибыл и гостеприимно раздвинул двери. О, я всегда знала, что если кто-то слишком гостеприимен, это значит, что ничего хорошего вас в этом месте не ждет… Несмотря на это, я зашла в кабину.

Я пялилась на панель очень пристально, но под кнопкой с нулем ничего не было. Как он спустился вниз?! В смысле – ниже нулевого?

Я начала исследовать панель в безнадежной попытке найти секретную кнопку, но поверхность была самой обычной. Когда я сдалась и сделала шаг в сторону коридора (из-за всей этой мистики мне не хотелось пользоваться лифтом), двери неожиданно закрылись. Я подпрыгнула от испуга, но потом поняла, что они просто запрограммированы таким образом, и выдохнула. Протянула руку к нужной кнопке, чтобы снова их открыть, и в следующий момент свет на этаже начал мигать. Кнопки перестали работать.

– Эй! – позвала я, но в здании не было никого, чтобы прийти мне на помощь. – Что такое?!

Я продолжала жать на кнопку, но ничего не происходило, двери все еще закрыты, свет сходит с ума. Затем случилась еще более странная и жуткая вещь: свет потух. Совсем.

Я была в пустующем здании (я не знала наверняка, что оно было пустым, но, судя по тише, царившей вокруг, все уже давно ушли), в поздний час, заперта в кабине лифта, а при этом вокруг творилась какая-то чертовщина. И что же мне теперь делать?

Я стояла на месте, дрожа и шепотом призывая Высшие Силы на помощь – наверно, те самые, о которых недавно рассуждал Вудс. Подождав пару секунд, когда ко мне вернется сила духа, с новой энергией бросилась к дверям и начала по ним барабанить.

– Помогите!!!

Ситуация не менялась в течение еще как минимум двадцати секунд. Затем свет наконец включился. Так как он больше не подрагивал, я попыталась открыть двери лифта кнопкой, и на сей раз все получилось.

– Все! Я увольняюсь! – сказала я зло, решительно вышагивая из кабины, и быстро отправилась к лестнице, но, проходя мимо кабинета Кейджа, я вспомнила о документах, которые все еще были у меня в руках. Ничтоже сумяшеся я просунула их под дверь.

* * *

На следующий день я пришла на работу пораньше. В офисе были только мы с шофером.

– Иду в столовку, – сказал он, поднимаясь с кресла, когда я брала новые документы из коробок. – Тебе принести что-нибудь?

– О, нет, спасибо, – ответила я с улыбкой. Приятно, что хотя бы один человек в коллективе заботится обо мне и не вызывает раздражения.

– Давай, – настаивал он. – У нас тут отличные кексики. Я для себя три возьму!

Стив погладил себя по выступающему животику, будто бы говоря: «я такой чревоугодник!», чем заставил меня рассмеяться.

– Ладно, уговорили. Возьмите мне один.

Он поднял большой палец кверху и вышел из комнаты. Я бросила взгляд на коробки в углу. Надеюсь, мы скоро отвезем их чиппева. Детишки ждут!

Пока я оглядывала коробки с игрушками, какая-то мысль летала внутри моей головы, но ей не суждено было приземлиться, потому что вернулся водитель с яствами и отвлек меня.

– Вот ты где!

Как будто я куда-то уходила!

– Спасибо! – Я взяла кекс из его рук. – Сколько я вам должна?

– Один…

– Один чего? Доллар? Фунт стерлингов? – засмеялась я.

– Нет. Один поцелуй. – Он указал на свои толстые губы и счастливо загоготал, как ребенок, получивший целый мешок конфет.

– Просите, я не совсем… Чего?

Он перегнулся через мой стол и выставил вперед губы, как будто подготовившись к продолжительному французскому поцелую.

Я отпрянула и уехала вместе с креслом к стене.

– Вы что творите?! Это что, шутка такая дурацкая? – Он ведь не может это делать всерьез? Это же смешно! Или может?..

Пока я обдумывала его психическое состояние, водитель Стив упал на колени перед моим креслом и начал покрывать мои практически голые (по случаю жары на мне были колготки всего лишь в 20 ден) ноги.

– Боже мой! – воскликнула я, спрыгивая с кресла. Схватила дырокол со стола и подняла над головой. – Отойди от меня, не то клянусь…

– Клянусь в чем? – услышала я от дверей. Это была Хелен. Обе они, Хелен и миссис Лав, входили аккурат во время моей угрозы.

– Пэтти, скажите, пожалуйста, Стиву, чтобы держался от меня подальше. – Я понимала, что только начальница может его остановить, поэтому игнорировала Хелен.

– Что тут происходит? – спросила она, обращаясь одновременно ко мне и Стиву.

Так как водитель прикусил язык, объяснять пришлось мне:

– Он пытался поцеловать меня. – Я решила не говорить о том, как он целовал мои ноги, я и так уже была смущена донельзя.

Хелен повела себя странно. Она покраснела, глаза сузились.

– Как ты смеешь! – Она была готова меня атаковать. Смешнее всего – я даже не знала причину.

Единственное, что я могла сказать, это излюбленное:

– Чего?!

– Врунья! – неслась она дальше. – Он бы не стал к тебе приставать! Даже смотреть на тебя не стал бы!

– О, серьезно?! – Я тоже разозлилась. – Могу я спросить почему?

– Потому что он мой парень, а не твой!

Ну конечно… Теперь все стало на свои места. Вот откуда взялась ее ненависть ко мне – ревность и зависть. Такие, как Хелен, всегда ненавидят таких, как я, потому что боятся, что мы уведем их мужиков. В их маленькие мозги никогда не приходит мысль о том, что нам не нужны их мужики.

– А ты уверена, что он в курсе? – спросила я с сарказмом. – Потому что минуту назад он вроде не знал, что несвободен.

– Тыковка! – Стив подхалимски заулыбался Елене. – Лилия поняла меня неправильно. Я не имел в виду…

– Да, как же! – прервала я смехом его дурацкую оправдательную речь. Однако, видя по глазам Хелен, что она ему верит, я махнула на них рукой и села за стол – как ни крути, работу никто не отменял.

Следующие несколько часов мы провели в тишине. Даже говорливая миссис Лав не сказала больше двух слов.

Когда часы сообщили мне, что уже почти обед, я покинула комнату и поднялась в офис мистера Кейджа. Дверь была распахнута. Вдохновленная, я зашла и увидела его секретаршу. Комната Джорджа была закрыта.

Я поздоровалась и спросила, на месте ли мистер Кейдж.

– Нет, его не было в офисе весь день.

– Чего? – Я ощутила, как что-то холодное и липкое поползло по моей спине. Как так вышло, что он до сих пор не вернулся с минус второго этажа? Прошло двадцать часов!.. Да нет же, он вернулся, это очевидно. Просто он с утра куда-то уехал, вот и все. Дыши глубже.

Секретарша неверно истолковала мою обеспокоенность и сказала:

– Не волнуйся, я нашла твои документы. Я передам начальнику, как только он вернется.

– Вернется откуда? – Может, она знает про минус второй этаж? Хороший шанс удовлетворить свое любопытство.

– Из поездки в Чикаго.

– А-а. – Я почувствовала облегчение. Мой глупый страх почти довел меня до сердечного приступа. Он всего лишь в деловой поездке! Я ведь сама успела так подумать. Все хорошо.

Тем временем она продолжала:

– Точнее, я думаю, что он там. Он собирался поехать, но он сегодня не звонил с подтверждением, а обычно звонит или пишет. Наверно, был очень занят с утра или рейс ранний, боялся разбудить.

– Э…

– Ой, – улыбнулась девушка, – я Моника, кстати. Ты можешь заходить, если захочешь поболтать или чайку попить. Без него мне тут скучно.

– Ладно, спасибо, зайду, но позже. Моника, а когда ты последний раз видела босса?

Удивившись моему вопросу, она все же ответила:

– Вчера около шести… Когда я ушла домой, он еще был в офисе. А что?

Я вышла в коридор на негнущихся ногах, ничего ей не ответив. В какой-то параллельной вселенной, которую я посетила вчера, Чикаго был расположен двумя этажами ниже парковки этого же самого здания…

Глава 8

Подходя к нашему офису, я услышала голоса.

– Она б очень обрадовалась, если б нашла кого-то, перед кем можно ноги раздвинуть… Но с моим этот номер не пройдет! – Хелен увидела меня в дверях и заткнулась. Но поздно. Я слышала это и поняла, о ком она говорила. В комнате была только Пэтти, которая слушала и кивала, Стив отсутствовал. Однако я не уверена, что он попытался бы спасти мою честь и рассказал ей, как все было на самом деле. Оставался лишь один человек, который мог меня защитить, – я сама, как и всегда.

– С кем? – спросила я требовательно. – Со Стивом? О, нет, я оставлю его тебе. Потому что вы двое идеально подходите друг другу – примитивные, как животные. А я человек другого сорта. Я, видишь ли, только по любви встречаюсь с мужчинами, но я никогда не полюблю кого-то похожего на Стива. В отличие от тебя, у меня хороший вкус.

Сказав это, я села за стол. Хелен покраснела от ярости, но ничего не сказала. Однако Пэтти ответила за нее. Она никогда не упускала случая почесать языком.

– Лилия, дорогая, – сказала она с фальшивой приторно-сладкой улыбочкой, от которой меня чуть не стошнило, – ты знаешь, какой нынче век? Двадцать первый! – Хелен заржала, а Лав продолжила: – Я сказала своим дочерям, что они могут делать что угодно и начинать половую жизнь, когда хотят. Только если ты перебесился, пока молод, ты сможешь стать серьезным человеком в будущем, остепениться, создать крепкую семью.

Пошло-поехало… Терпеть не могу вульгарных, аморальных людей, которые пытаются учить меня жизни. Я знаю, что должна была слиться с толпой, но я не могла. Это общество слишком омерзительно для меня, чтобы даже пытаться.

– Да, крепкая семья, где супруги изменяют друг другу, а их дети незапланированно заводят собственных детей в пятнадцать.

Пэтти Лав метнула в меня взгляд, в котором было, невзирая на ее фамилию, крайне мало любви, и, фыркнув, отвернулась. После этого я уверилась в том, что ничто хорошее не может называться «любовью».

Конец дня прошел ужасно. Миссис Лав и Хелен со мной не разговаривали. Они понизили температуру в комнате до невыносимого для меня уровня. Когда я попросила поднять ее, потому что замерзла, они снизили еще и сказали, что я могла надеть что-то потеплее, раз такая мерзлявая. Но было лето, на улице жарко, и я явно не могла прийти в свитере. Будучи толстыми, они совсем не страдали от холода. К тому же обе надели вязаные жилетки, которые хранили тут же, в офисе, в гардеробе. Я знала, что это все специально, но что я могла поделать? Начальника не было, жаловаться некому (вообще-то я не из тех людей, кто любит ябедничать, так что его присутствие мне бы все равно не помогло), а программа климат-контроля была установлена только в компьютер Пэтти как заместителя.

Помимо климата, было еще кое-что, о чем хотелось пожаловаться. Компьютер Хелен единственный имел доступ к стереосистеме. Вообще говоря, нам не разрешалось слушать музыку, но Коннорса сегодня не было, и офис-менеджер воспользовалась ситуацией. Она включила тот жанр музыки, который я ненавижу, поэтому я вежливо попросила сделать потише – сильно мешало работать. Вместо этого она сделала громче.

Когда пытка достигла своего апогея, я сбежала в офис Джорджа и выяснила, что он до сих пор не звонил. Хорошо хоть, мы немного подружились с Моникой, и я наконец узнала, что травяной чай на самом деле приятная вещь. Некоторое время после чаепития я просто шаталась по коридорам этого гигантского здания. Люди, на которых я натыкалась по пути, казалось, совсем не возмущались моим променадом посреди рабочего дня, и некоторые даже весьма дружелюбно мне улыбались, что только заставляло меня проклинать свою невезучесть еще сильнее и думать над тем, как это нечестно, что в моем отделе собрались самые худшие.

Когда день закончился, я почувствовала себя такой счастливой, какой не была за долгие годы, и побежала домой так быстро, как могла. Моя квартира – это место, где я ощущала себя в безопасности, где никто не мог меня обидеть, где я могла расслабиться от негативных эмоций. Чего я в тот момент не знала, это того, что следующий день будет гораздо хуже…

* * *

Мистер Коннорс прибыл в офис после обеда. На сей раз на мне был свитер и ветровка, которые я принесла из дома в пакете (погода сегодня была все еще жаркой), так что я окончательно не замерзла, только пальцы (забыла про перчатки). Когда Коннорс сделал саркастическое замечание по поводу Северного полюса, Пэтти быстренько вернула температуру к нормальной. Нечего и говорить, что, как только босс пришел, Хелен, даже не дожидаясь замечаний, выключила музыку. Таким образом, сегодня я своего босса обожала так сильно, что с трудом поборола в себе желание его расцеловать.

Он велел нам доделать сегодня все коробки, потому что завтра в девять Стив должен отвезти их чиппева. Еще оставалось несколько часов до конца рабочего дня, а документов для перевода было немного, так что я не волновалась, что не успею.

Открыв коробку с консервами, я достала бумаги и тут заметила, что некоторые банки деформированы.

– Пэтти, – позвала я. Она подняла голову, мол, говори. – Мы не можем поставить эти банки племени. Посмотрите.

Я подошла к ее столу и показала ей несколько плохих банок.

– Ты имеешь в виду вмятины? – сказала она с удивлением.

– Конечно. Еда в этих банках наверняка уже испортилась. На самих консервах написано, что если банка хоть немного деформирована, ее нужно выбросить.

– Ах да, конечно, – пробормотала она рассеянно и, не глядя на меня, сунула эти консервы в магический ящик. Называю его магическим, потому что красная погремушка оттуда исчезла. Что ж, может, кто-то на самом деле приезжал со склада и забрал ее, когда меня не было в помещении? Куда иначе она могла деться?

– Там еще, – кивнула я в сторону коробок.

– Ладно… Слушай, Лилия, дорогая, пожалуйста, найти все банки со вмятинами и отдай их мне. Я позабочусь о них.

– Так мне не нужно писать перевод для этикеток?

– Э… – она задумалась. Затем с широкой улыбкой сказала: – Лилия, пожалуйста, сделай свою работу все равно. И положи перевод на мой стол, когда закончишь.

– Хорошо.

С каким-то неприятным предчувствием я вернулась к коробкам и проверила все консервные банки. Каждая из них была или сильно деформирована, или просрочена на несколько лет. Говорят, что консервы не портятся, но даты ведь ставят не просто так? В любом случае нельзя такие вещи выставлять на продажу, поэтому, не веря своим глазам, я полезла снова в коробку с игрушками. Вот она! Вонючая красная погремушка! С остервенением я стала вытаскивать на свет божий каждую игрушку и проверять даты. Все они были сделаны из пластика (без уточнения какого), но везде стоял срок годности и везде он давно истек!

Я почувствовала, что сейчас взорвусь от ярости.

– Миссис Лав! – позвала я с пафосом, маша солдатиком в руках. – Как так получилось, что он лежит в коробке на отправку детям?

Она снова оторвала взгляд от бумаг. Ее глаза расширились, исследуя результат моего труда: все игрушки и консервные банки были раскиданы по полу. А я сама, не дожидаясь ответа, который – я знала – мне явно не понравится, сделала шаг к следующей коробке, чтобы заняться теперь ей.

– Стой на месте! – взвизгнула она неприятно высоким голосом, что заставило меня думать, что и с этой коробкой что-то не то.

Любочка спрыгнула с места и впорхнула в офис Коннорса. Я осталась стоять возле коробок. Затем она выглянула из комнаты и велела мне зайти.

Коннорс указал мне на стул напротив его стола и, когда зам оставила нас наедине, спросил:

– Что между вам произошло? – Я рассказала в деталях. Он внимательно слушал, даже не перебил ни разу. Затем сказал, глубоко вздыхая: – Слушай, Лилия. Боюсь, я должен быть откровенным с тобой. В бизнесе нет таких понятий, как мораль и честность. Я понимаю твои чувства, я был как ты в твои годы. Но подумай на пару секунд, что дети этого отсталого племени вообще не имеют никаких игрушек, кроме тех, что делают своими руками. Они должны быть счастливы и благодарны, если получат продукцию, у которой срок годности вышел не так давно или внешний вид подпорчен, и поэтому ее не купят здесь. Да, в некоторых резервациях есть торговые лавки, есть магазины на границах с ними, но мы-то продаем дешево! Не считая тех счастливчиков, которые подмяли под себя игорный бизнес или на чьей территории идет полным ходом добыча угля и нефти, основная масса индейцев живет впроголодь – на пособия от государства. Ты жила с ними, ты прекрасно это знаешь. Чиппева бедные. К тому же даты все равно примерные, ты же понимаешь, что никто точно не может сказать, когда уже нельзя употреблять тот или иной продукт…

Я не могла поверить в услышанное. Тем не менее я попыталась до него достучаться:

– Мы же говорим о детях! Этот пластик может навредить их иммунитету, отравить и даже убить. Если производитель ставит даты на этих продуктах, значит, они нужны! – У него было скучающее выражение лица, и я даже не могла поклясться, что он меня слушал. Так или иначе, я продолжила: – А насчет банок, если на них вмятины, это означает высокую вероятность, что там завелись бактерии. У вас есть хоть какое-то образование? – почти уже атаковала я своего босса. – Если да, то вы все это знаете сами.

Он опять вздохнул, но было очевидно, что он разозлился.

– Слушай, девочка. Если хочешь здесь работать и делать карьеру, нужно играть по правилам. Если нет, никто тебя здесь не держит. Ты знаешь, сколько человек хотят получить эту работу?! – поднял он голос и даже стукнул по столу. – Это «Фараон Инкорпорейтед», черт побери!

Я моргнула от испуга, но всего через секунду сказала уверенным тоном:

– Тогда я ухожу.

* * *

Когда я собирала свои вещи, Хелен изрекла насмешливым тоном:

– Как быстро… Не каждый может справиться с этой трудной работой, многие ломаются и сбегают, некоторые – слишком быстро.

Я обернулась к ней и парировала:

– Да, не все справятся с этой работой, только сволочи, у которых нет души.

Она разинула рот, затем выговорила:

– Я не с тобой говорю, а с Пэтти.

– Тогда не говори про меня. Или подожди, когда я уйду – так поступают воспитанные люди.

У меня было так мало вещей, что я собралась за пять минут. Но перед тем как покинуть негостеприимное здание, я отправилась в офис Кейджа, чтобы сказать Монике, что ей не нужно оформлять меня. Однако то, что я там узнала, заставило меня позабыть про документы.

В комнате было двое полицейских. Она нависали над сидящей Моникой, которая выглядела напуганной и озадаченной.

– То есть это был последний раз, когда вы его видели? – один из них спросил полуутвердительным тоном.

Она только быстро кивнула дважды – казалось, что секретарь Джорджа забыла, как разговаривать.

– Здрасьте. Что случилось? – спросила я вежливо.

– Вы здесь работаете? – рявкнул второй полицейский, вместо того чтобы ответить.

– Нет, – пришлось мне признаться. Ведь уже нет.

После моего ответа они просто ушли, сразу потеряв ко мне интерес. Я повернулась к секретарше.

– О, Лиля, это так ужасно… – пробубнила она полушепотом, а в уголках ее глаз засверкали слезы.

– Что случилось-то?

– Они нашли мистера Кейджа.

– Где?

Ответ меня шокировал:

– В двадцати километрах отсюда, в каких-то кустах у дороги.

– Чего?! Не здесь?

– Здесь? – вылупилась она на меня. – Нет. Почему здесь? – Так как я промолчала, она продолжила: – Они сообщили, что не могут сказать точное время смерти ввиду этих страшных обстоятельств, но примерно это ночь перед его предположительным отъездом в Чикаго. Хорошо, что у него барсетка была при себе, валялась поблизости, там нашли документы.

То есть в тот самый день, когда я видела его заходящим в лифт. Но при чем тут кусты? И обочина дороги? С чего вдруг? Или это мое воображение разыгралось и его смерть не имеет ничего общего с его поездкой на минус второй этаж? Что если это было случайное ограбление?

– А что ты такое говорила про ужасающие обстоятельства смерти и что его узнать нельзя было?

Моника подалась вперед и таинственно прошептала:

– Он сгорел до костей.

* * *

Я не имела ни малейшего представления, что мне дальше делать. Должна ли я пойти в полицию и рассказать, что я его видела? Но они решат, что я сошла с ума. Тем более этим делом должно заниматься ФБР. Скорее всего, Вудс и Филс уже в курсе или скоро узнают.

Теперь было очевидно, что это не простое ограбление. Это Фараон.

Но зачем Фараону убивать Джорджа? Когда я последний раз его видела, он был рассеянным и вел себя очень странно. Может, Джордж знал, что Фараон им по какой причине недоволен и что он встретит свою смерть на минус втором этаже? Значит, это место, где расположен их главный штаб. Или я не права и минус второй этаж не имеет отношения к его смерти? Это бы объяснило, почему тело найдено за двадцать километров от здания офиса. С другой стороны, если это секретное убежище Фараона, лидер не захочет, чтобы тела его жертв находили поблизости.

Кстати, поскольку труп неузнаваем, остается вариант, что это и не Джордж вовсе. Только экспертиза ДНК сможет это подтвердить, да и то, зависит от того, как сильно сгорело тело. Из пепла ДНК вычленить нельзя. Но Моника говорила вроде, что кости целы. Значит, надо ждать, когда личность подтвердится.

Я перестала выхаживать по своей квартире и села на кровать. Это все теперь не имело для меня значения. Я умудрилась провалить миссию всего за пять дней (и то включая выходные). Два последних дня были долгими и сложными, однако это меня ни в коей мере не оправдывает. Провал есть провал.

Я хотела позвонить в ФБР и рассказать правду, но не могла заставить себя сделать это. Во-первых, мне было стыдно, во-вторых, страшно. Что если люди Фараона все еще следят за мной, как делали это по пути на собеседование? Я не могла позволить им себя раскусить, это слишком опасно – даже для того, кто уже уволился.

Резкий звонок выдернул меня из дум. Я даже сперва не поняла, откуда он доносится. Телефон! Я встала с дивана и ответила.

– Мисс Лили Эванс? – услышала я мягкий мужской голос, звучащий как приятная мелодия.

– Да.

– Я владелец корпорации «Фараон Инкорпорейтед». Хочу поговорить с вами о вашей работе в нашей компании.

Я ощутила нехватку дыхания. Владелец корпорации «Фараон Инкорпорейтед»! Звонит мне! Но я все-таки сумела взять под контроль свои разбушевавшиеся чувства.

– Я хотела бы вам помочь, но, к моему глубочайшему сожалению, меня сегодня уволили. Мне жаль, что до вас не дошла эта информация раньше и вы потеряли свое время на звонок. – Я была уверена, что глава корпорации имел ворох других дел, кроме как звонить своим сотрудникам, тем более, в моем случае, бывшим.

Я уже собиралась попрощаться, но таинственный мужчина продолжил, и то, что он сказал, шокировало меня до состояния временного паралича.

– Знаю, поэтому и звоню. Мне жаль, что это случилось с вами. Постарайтесь понять, у меня слишком много подчиненных, чтобы следить за каждым их шагом. Скандал с вашим увольнением привлек мое внимание и помог разобраться, насколько гнилую систему создал Коннорс. Я тут же уволил его, когда узнал, что случилось. Теперь мне нужен новый начальник департамента, и, честно говоря, я не знаю никого, кто бы лучше подошел на эту роль, чем вы.

В этот момент я уронила телефон и села прямо на пол. Все еще сидя, я подняла трубку и сказала:

– Я… я не… Я не понимаю. – Через несколько секунд я морально задушила в себе заикание и смогла разговаривать как нормальный человек. – Я имею в виду, когда кого-то увольняют, обычно зам занимает его место. А я никто, я работала всего пару дней.

– Вы имеете в виду Пэтти Лав? Ну, сказать по правде, она не лучше Коннорса, и вы должны уже это знать сами. Она явно не первая в списке кандидатов на эту должность. Видите ли, мне нужен честный человек. Если хотите, честный до идиотизма, как у Достоевского. Не в обиду вам, это скорее комплимент. Только на такого человека я смогу положиться. На человека, которому не безразлично то, что происходит. А вы ведь жили с чиппева целый год, так?

– Да, – пришлось мне сказать. Надеюсь, через телефон ложные мысли они не чувствуют.

– То есть они для вас как друзья, как семья. Вы никогда не сделаете чего-то, что нарушит их права, нанесет им вред.

– Никогда, – кивнула я, теперь уже не кривя душой, и наконец встала на ноги.

– Ну вот и договорились. Я буду вам платить в два раза больше, чем Коннорсу, потому что у него, как выяснилось, был левый доход. А вы будете выполнять эту работу скрупулезно и честно. И вы можете выбрать коллектив под себя. Я позволю вам уволить всех, кто, по вашему мнению, там не на своем месте. Что скажете?

Я помолчала пару мгновений, раздумывая.

– Я скажу «да».

– Отлично. Встретимся возле входа в девять утра. До завтра.

Дрожащей рукой я вернула телефон на стол, забыв попрощаться. Я только что говорила с Фараоном. И я увижу его завтра.

Голова пошла кругом, и мне пришлось сесть, чтобы не грохнуться в обморок.

Глава 9

На следующий день ровно в девять я встала на крылечке у входных дверей. В следующую секунду появилась вереница дорогих машин. Как выяснилось, это был Фараон со своей охраной. Один из них открыл ему дверь, и я увидела молодого брюнета, круглолицего с большими глазами (ярко-синими, как я узнала чуть позже, когда он подошел). Он не был высоким, но и коротышкой его не назовешь. Он не был крепким, но и худым не казался. Гора мускулов не проступала через тонкую облегающую рубашку, однако в молодом человеке чувствовалась бесспорная сила – с первых мгновений, как он вышел из автомобиля и направился ко мне.

– Мисс Эванс? – Глядя на меня огромными синими глазищами (вот когда я заметила их редкий и завораживающий оттенок), он улыбнулся, демонстрируя выражением своего симпатичного лица приятное удивление. Мужчины всегда смотрят на меня так, когда они понимают, что я красивее, чем они представляли, говоря со мной по телефону или ведя переписку.

Эта ситуация – такая знакомая и тешащая самолюбие – меня полностью расслабила. Я поняла, что этот человек не какой-то супермен и явно не нелюдь, а всего лишь мужик, и я ему понравилась с первого взгляда. Так почему я должна его бояться?

Я кивнула и широко улыбнулась в ответ.

– Меня зовут Николас Альмерсон. Зови меня просто Ник.

Он протянул ладонь, которую я быстро пожала. Затем один из его охранников открыл нам дверь, и мы вошли.

Он тут же начал болтать – по поводу того, какая отличная команда из нас получится и сколько всего великого мы сможем вместе сделать; тем временем я озадаченно думала над тем, что охрана вела себя странно (они впустили нас первыми, и только один из них последовал за нами, другие остались снаружи; что если бы кто-то атаковал нас внутри?!), и, следовательно, слушала вполуха. Впрочем, не забывала кивать.

Когда мы зашли в департамент поставок чиппева, все, кто был там – Пэтти, Хелен и Стив, – выстроились передо мной в шеренгу с выражением полного подчинения и готовности служить.

– Мисс Эванс, – начал Николас, но я перебила.

– Лилия. Можно Лили. – И лучезарно улыбнулась.

Он выдал ответную улыбку и продолжил:

– Как я уже говорил, вы можете выбирать людей, с которыми будете работать. Одно слово – и я уволю их всех сразу.

Я заглянула в свое сердце и увидела там скорее жалость, чем злость. Несмотря на мою неприязнь к коллегам, я не хотела, чтобы они остались без работы.

– Нет необходимости. Я думаю, мы составим хорошую команду с теми, кто уже здесь.

Все трое выдохнули так громко, как если бы не решались дышать по меньшей мере несколько минут. Ник посмотрел на меня с одобрением и (если мне не показалось) немного с восхищением.

Мы зашли в комнату Коннорса (теперь мою). Николас закрыл дверь и сказал:

– У нас сегодня званый ужин в семь, плюс концертная программа. Только начальники отделов и главы департаментов. Вы придете?

Не могу сказать, что чувствую себя как рыба в воде на вечеринках и светских раутах, я все же интроверт. Но! Иметь возможность узнать сразу всех…

Я поймала напряженный взгляд Николаса.

«Иметь возможность узнать сразу всех начальников корпорации, в которой я работаю, мне, как новенькой, необходимо», – додумала я свою мысль.

– Да, приду.

– Вижу, это было трудное решение. Или я ошибаюсь?

Ой, он поймал меня…

– Нет, не ошибаетесь. Видите ли… Я все же интроверт, – специально повторила я дословно одну из мыслей в своей голове.

Он снова улыбнулся, и искорка недоверия, мелькнувшая в его глазах секундой назад, испарилась.

– Понимаю. Но не волнуйся, Лили, я заберу тебя в шесть тридцать и буду с тобой рядом все время. – Переход на «Лили» произошел быстро и безболезненно (учитывая, что в англоязычных странах это как переход на «ты», то я буду теперь использовать местоимение единственного числа). Подумав секунду, он добавил: – Если я тебе нужен.

– Да! Спасибо. В этом случае, думаю, со мной все будет в порядке.

Он засмеялся и вышел. Только через несколько минут я заметила, что я все еще улыбаюсь. Затем одна дума посетила мой мозг. Почему, скажите мне на милость, я была так уверена, что это он? Появился бы сам Фараон так сразу, когда дело касается какой-то девчонки, которая работала на него всего пару дней? Было бы это для него так важно – для человека, который всегда старается оставаться в стороне? Не думаю. Этот парень – всего лишь очередное подставное лицо. Он слишком мил, слишком хорош, слишком оптимистичен, чтобы быть the most wanted, или «наиболее разыскиваемым преступником». Однако сам Фараон может прийти на званый ужин, ведь будет очень много других важных шишек, среди которых легко затеряться. «Значит, я должна пойти», – сказала я себе и наконец-то начала работать.

* * *

Рабочий день закончился хорошо. Я никак не наказала подчиненных за то, что они делали со мной, но заставила проверить абсолютно все товары, доставленные сегодня со склада взамен испорченных. Они уверили меня, что новые товары в порядке, тем не менее я перепроверила за ними – просто чтобы знать, что могу доверять сотрудникам и складу.

Я попала домой только ближе к шести, и это оставляло мне катастрофически мало времени на сборы. Я носилась от шкафа к шкафу, от одного платья к другому, паникуя и пытаясь понять, что будет лучше на мне смотреться. Моя удача еще давно меня покинула, поэтому платье либо плохо на мне сидело, либо оказывалось мятым, а на глажку времени уже не оставалось. Наконец я выбрала простое короткое черное платьице: во-первых, это классика, во-вторых, на мне смотрелось довольно неплохо, ну а в-третьих, оно из немнущегося материала.

У меня длинные светлые волосы, я всегда оставляю их распущенными, не делая никакой специальной прически и не посещая парикмахера, поэтому и на сей раз я не тратила на них время и перешла сразу к лицу. Как только я спешно поправила мейкап, позвонил Николас с сообщением, что ждет меня на углу моего дома в черном седане.

Я обула черные туфли на среднем каблуке, взяла белый клатч и выбежала из квартиры.

* * *

За углом было аж три машины, но только один седан, а Ник при этом стоял, прислонившись к нему, так что у меня не оставалось сомнений, в какую машину сесть. Остальные были джипами с тонированными стеклами, я предположила, что это охрана.

– Выглядишь прекрасно, – поприветствовал он меня с солнечной улыбкой.

– Спасибо!

Он и сам неплохо выглядел: дорогой темно-синий костюм, белая рубашка, галстук в полоску.

В пять минут восьмого мы прибыли на место. Ник вел сам, он был прилежным водителем, поэтому мы практически не разговаривали по дороге. Но я все еще была в приподнятом настроении после комплимента, так что тишина меня не напрягала.

Особняк оказался огромным; торжественно-белый, с колоннадой, с красивыми ажурными балкончиками и французскими окнами. Только самые богатые могут позволить себе жить в таких хоромах.

Мы пошли по дорожке, выложенной мраморной плиткой, мимо приятного китайского садика к открытым входным дверям. Громкие голоса и классическая музыка были слышны еще с улицы и показывали, что мы прибыли не первыми.

Когда мы вышагивали по ковру через холл, я поняла, что музыку издавало стерео, а не живой оркестр. Мужчины в строгих костюмах и женщины в вечерних платьях, обвешанные драгоценностями, стояли маленькими кучками и чинно беседовали. Официанты ловко маневрировали между гостями с подносами, предлагая шампанское, закуску и сладости.

Некоторые женщины осматривали меня высокомерно, а я, ловя их надменный взгляды, клала руку на грудь, понимая, что на мне только тонкая цепочка, которая никак не могла составить конкуренцию их бесконечным сияющим ожерельям, кольцам, серьгам и браслетам. Но Ника будто бы не волновало, что я не принадлежу этому обществу. Он озирался по сторонам и сказал бодрым тоном:

– Не могу отыскать друзей. Думаю, они на балконе курят.

Он весело хмыкнул и потащил меня за руку наверх. Так как я специально просила его меня не покидать, то не могла теперь пожаловаться, хотя не имела ни малейшего желания вдыхать сигаретный дым.

Ступени здесь тоже из мрамора, перила белые с позолотой. На втором этаже стены коридора увешаны пейзажами и портерами в помпезных рамах. Казалось, что мы в музее. Я начала с завистью думать над тем, сколько денег у владельцев данного особняка. И кто они, кстати?

– Ник.

– Да. – Он быстро вел меня запутанными коридорами к одному из балконов.

– Ты знаешь людей, которые здесь живут?

Он покачал головой.

– Нет. Для таких мероприятий мы всегда арендуем.

Это означало, что запоминала я адрес напрасно, Фараон постарался, чтобы этот след никуда не привел.

Мы вышли на просторный балкон, на котором трое мужчин уже стояли с зажженными сигаретами. Один из них был светловолос, лохмат, высок и очень худ. Его светло-голубые глаза были наполнены вселенской грустью.

– Лиля, это Ян, – сказал мне Ник, пожимая его руку.

– Привет, – отозвался Ян, кивая мне. Я тоже кивнула и дружелюбно улыбнулась.

– Это Пол, – указал Ник на другого мужчину, огромного, широкоплечего, высокого, с густыми коричневатыми волосами и трехдневной щетиной. Он тушил сигарету в этот самый момент, затем тоже смог пожать Николасу руку.

– Здрасьте, – сказал Пол мне.

– Привет.

– А это Алекс…

Третий мужчина в данную минуту оглядывал сверху задний двор и курил. Казалось, ему плевать, что творится в трех шагах от него и кто вообще пришел. Когда он услышал свое имя, он лениво обернулся. Два зеленых глаза, излучающих хитрость и смекалистость, едва мазнули по мне и Нику, и их обладатель тут же вернулся к виду, как бы намекая, что там интереснее, чем с нами. Он был в меру высок, одет во все черное, даже рубашка и галстук были этого мрачного цвета, а его волосы – тоже черные! – чуть блестели, надо полагать, из-за геля. Его бледное, с аристократическими чертами лицо так сильно выделялось на этом фоне, что я умудрилась отметить это всего за те две несчастные секунды, что его видела.

– Не обращай внимания, – попытался Ник извиниться за поведение своего друга, – он у нас бука.

Алекс фыркнул, но не оторвал взгляда от внутреннего дворика. Мне стало любопытно, что там можно с таким усилием высматривать, и я сделала пару шагов вперед к перилам для лучшего обзора.

Двор был огромен: цветущие кустарники, мраморные скульптуры и даже лебеди на пруду. Многочисленные рабочие сновали туда-сюда: некоторые приносили акустическую систему на сцену, которая была сооружена в левой части дворика, другие чинили что-то в непосредственной близости от нее, орудуя молотками и другими инструментами, остальные просто ставили белые пластиковые стулья в ровные ряды перед сценой. Стало очевидно, что планируется концерт.

– Кто выступает? – спросила я Алекса, не ожидая никакого ответа, и удивилась, услышав:

– «Джек и Ко».

Вдохновившись, я попыталась извлечь больше информации из него.

– Кто они? Это музыкальная группа? Какую музыку играют?

Тем временем Ник и остальные двое громко разговаривали, их, казалось, ни капли не занимала наша маленькая беседа.

Алекс медленно потушил сигарету и ответил:

– Они играют тяжелый рок, и они чертовски хороши.

– Ух ты! Какой приятный сюрприз. Я думала, меня заставят слушать джаз или еще какую претенциозную музыку.

Ему пришелся по нраву мой ответ, что он доказал коротким смешком. Затем извинился и ушел с балкона. Что ж, не так уж он и плох, этот Алекс…

Ник моментально среагировал, стоило Алексу переступить порог:

– Что этот самовлюбленный индюк тебе наговорил? Он обидел тебя?

– Нет, – отмахнулась я. – Он вел себя прилично.

– Серьезно? – Темные брови Ника взлетели от изумления. – Значит, ты ему понравилась, не иначе.

Двое других быстро хохотнули, будто что-то отпустило их на короткое мгновение, но тут же снова стали серьезными. Я задумалась, случилось ли что-то плохое, что сделало их такими печальными, или они просто отыгрывали свои роли в этом диком спектакле, в который я угодила волею судьбы.

– Есть сигаретка? – спросил Пол Яна.

– Конечно.

– Эй, ребята! – запротестовал Ник. – Я столько раз говорил о вашей вредной привычке…

– …Что нет смысла говорить еще раз, – закончил Ян фразу за другом, сунул руку в карман, нащупал пачку и случайно вынул ее вместе со связкой ключей, которые выскользнули из руки и упали на пол. – Черт. – Он наклонился, чтобы их поднять, а я поймала глазами странную карту на том же кольце, что и другие ключи. На белом пластике выделялись черные метки, составляющие какой-то странный символ. Он был похож на сфинкса, очень схематично, только очертаниями.

Я могла поклясться, что видела прежде этот самый символ. Вскоре я громко ахнула, потому что горячая, как лава извергающегося вулкана, мысль пронзила мое сознание. «Лифт!»

Три пары глаз тут же уставились на меня, как будто знали, о чем я сейчас думаю. Если так, то я покойница…

Глава 10

Слишком много мыслей… Не смогу их спрятать… Что делать?

– Уборная! – вскрикнула я, вспоминая совет Вудса. – Мне нужно в уборную! Прямо сейчас!

Они пялились на меня некоторое время в полнейшем недоумении. Ник первым пришел в себя. Он нежно взял меня за руку и вывел в коридор.

– Вон туда. Прямо по коридору, затем налево, вторая дверь.

– Спасибо!

Я вприпрыжку побежала в указанном направлении. Оказавшись в санузле, я закрыла дверь, прислонилась лбом к холодному кафелю и стала думать.

Это не может быть совпадением. Я видела этот символ возле панели в кабине лифта, но думала, что это какой-то динамик, потому что очертания сфинкса сделаны из маленьких дырочек. Но теперь очевидно, что карта Яна – электронный ключ, черный сфинкс был намагниченным, а сфинкс из лифта был считывающим устройством. Вот как Джордж попал на минус второй этаж!

Мне нужно выкрасть этот ключ!

Я нервно выхаживала вдоль маленького помещения. Как мне к ним вернуться? Они решили, что я съехала с катушек. Или хуже – они слышали мои мысли про лифт, поэтому пялились. Да, люди из ФБР убедили меня, что только один из них читает мысли, но что если они ошибаются? Я вспомнила лист бумаги, который мне дали в качестве теста. Что конкретно они знают о Фараоне и его шайке? Почти ничего! И жирный вопросительный знак напротив слова «Фараон» подтверждает мое умозаключение. А что насчет Вудса, говорящего мне: «Мы не уверены, что Лед читает мысли только лицом к лицу»? Они, блин, «не уверены»! А я тут жизнью рискую, как вам это?!.

Я рухнула на колени и прижала ладони к покрасневшему лицу.

Так, расслабься… Вдох-выдох… Вдох-выдох… Что если они странно посмотрели на меня только потому, что я воскликнула что-то вроде «Ах!»? Это была бы стандартная человеческая реакция. И это именно то, что и произошло на самом деле. Так что успокойся, встань, открой дверь и улыбнись.

Я подчинилась собственной команде: взяла себя в руки, встала и сделала два шага к двери. «Нужно держаться поближе к Нику и Яну», – сказала я сама себе. С Ником комфортно, а у Яна есть ключ. Честно говоря, я предполагала, что у каждого из тех, с кем я повстречалась на балконе, был точно такой же ключ, но не была уверена, а в этой жуткой игре, в которую я угодила, не быть уверенной – к скорой смерти. Так что я не могла тратить драгоценное время на выяснение, действительно ли ключ есть у кого-то еще, мне нужно сконцентрироваться на Яне. Как мне приблизиться к нему достаточно для того, чтобы незаметно свистнуть ключ?

Ник. Он должен нас свести. Просто надо подобрать нужные слова, чтобы убедить его сделать это. К примеру, намекнуть, что Ян мне понравился.

М-да, а если я понравилась Нику, то что? Это только заставит его попытаться развести нас по разным углам.

С этими мыслями я открыла дверь и почти влетела в Николаса, так как он стоял прямо за ней. На пару мгновений я лишилась дара речи.

Глядя прямо мне в глаза, он изрек:

– Нужно идти, а то опоздаем. Концерт начнется через три минуты.

Он повернулся и так быстро зашагал по коридору, что мне пришлось почти бежать, чтобы поспевать за ним.

* * *

Мы сидели в первом ряду, как какие-то випы. Кроме нас пятерых, в этом ряду были еще люди – пожилой мужчина и молодая женщина. Короткий белый узорчатый заборчик отделял наш ряд от остальных, сидящих позади. Перед нами стояли столики с закуской и наполненными шампанским бокалами, и наши стулья были повышенной комфортности.

Я умудрилась устроиться между Ником и Яном. Они частенько переговаривались в течение первой половины концерта, я воспользовалась преимуществом и встревала в беседу каждый раз, когда это было возможно, в целях выяснить как можно больше о Яне, чтобы разработать стратегию по получению ключа. Пару раз на нас шикнул Алекс, который сидел сразу за Яном и пытался насладиться концертом.

На самом деле, мне понравилась музыка. Она была энергичной, громкой, агрессивной. Мои ноги притоптывали в такт песням. Группа состояла из четверых молодых парней; фронтмен пел и играл на электрогитаре одновременно, что, по моим предположениям, было достаточно сложно.

– Так эта девка стала названивать мне, а я даже не запомнил ее имени и кто она вообще такая! – делился Ян историей с Ником, и я удачно подслушала ее, находясь между ними.

– Тебе надо завязывать с выпивкой! – по обычаю, морализаторствовал Ник. – Ты себя медленно убиваешь.

– А, – легкомысленно отмахнулся тот, забавно морщась.

Мне пришлось на время забыть о природной скромности и тактичности и встрять.

– А что на экране телефона высветилось, когда она позвонила? Даже если ты был пьян, ты же должен был как-то записать ее в список контактов.

– Да, кстати! – поддержал меня Ник. – Хороший вопрос!

Ян достал из кармана телефон. К сожалению, на сей раз ничего другого оттуда не выпало.

– Погоди-ка… – он пролистал список вызовов. – Вот она! «Детка»!

– Так, может, это ее фамилия? Белорусская? Типа Наташа Детка? – пошутил Ник, и мы засмеялись.

– Серьезно, ребята! – повернулся к нам снова Алекс. – Это невежливо!

После этих слов все наконец заткнулись. Я начала думать, что концерт, возможно, был организован ради Алекса. Но зачем он позвал полсотни людей, чтобы его послушать? Это так странно. Я никогда раньше не видела столько людей среднего возраста на концертах музыки такого жанра. Хотя, учитывая, какие люди сидели в первом ряду (не считая меня), остальные просто не имели иного выбора, кроме как подчиниться и прийти сегодня сюда.

Когда группа объявила получасовой антракт, я решила пройтись. Ник не хотел отпускать меня одну, но я настояла, сообщив, что тело занемело от длительного сидения. Так как он хотел продолжить беседу с Яном, я наконец была предоставлена сама себе и сразу же направила стопы к мини-бару, водруженному возле сцены. Существует некий стереотип, повествующий, что бармены – самые информированные люди, и я жаждала это проверить и задать несколько вопросов.

– Воды, пожалуйста, – попросила я, занимая один из нескольких высоких круглых табуретов перед барной стойкой и не отрывая глаз от бармена – мужчины за сорок, с побритым черепом и отчего-то сердитым взглядом.

– Подождите, – сказал он невежливо, так как мужчина, стоящий рядом, пытался выбрать, что он будет пить.

Наконец тот взял виски и вернулся к своей небольшой группе на пластиковые стулья. Теперь внимание бармена принадлежало мне и, беря из его рук стакан с минералкой, я рискнула спросить:

– Как часто вы работаете на таких приемах?

– Часто, – ответил он довольно грубо, – и мне платят за то, чтобы я молчал.

Ясно…

Демонстрируя отсутствие интереса, бармен специально ушел в другой конец мини-бара, а я, повернув голову, увидела, что фронтмен группы сидит через стул от меня. Он был симпатичным, темный блондин, волосы на косой пробор, пухлые губы и мужественный подбородок, благодаря которому парень выглядел совсем не по-девичьи, а даже брутально. Одежда в стиле кежуал: потертые джинсы, красная рубашка навыпуск, расстегнутая, и белая майка внизу. С гитарой да на сцене он смотрелся аутентично, но здесь, среди всех этих буржуазных снобов во фраках, дорогущих костюмах-тройках и вечерних платьях от кутюр, он выглядел белой вороной.

Почуяв мой взгляд на своей щеке, он обернулся ко мне. Я слегка покраснела и сказала:

– Мне понравилось ваше выступление. – Разбавляя пафосность фразы, добавила: – Музыка клевая!

Он счастливо улыбнулся:

– Спасибо! – Немного помолчал, затем сделал наблюдение: – Я вас здесь раньше не видел.

– Что вы имеете в виду? – Затем до меня дошло. – Вы часто играете для этих… граждан? – подобрала я слово. Не скажешь же про снобов, в самом деле.

Он кивнул.

– Это мой одиннадцатый или двенадцатый концерт для этой публики – сбился со счета.

Это мне на руку, учитывая скрытность бармена.

Я передвинулась на соседний стул, чтобы иметь возможность тихо переговариваться и не быть услышанными барменом, но тут же поняла, что парень может что-то не то обо мне подумать, и пристыдилась. Гитарист спас мое достоинство, протянув руку:

– Меня зовут Джек.

– Лилия, – пожала я его ладонь. – Подожди… «Джек и Ко»? – Я приподняла бровь в притворном недоумении. – Ты назвал группу в честь себя?

Он засмеялся, просекая мое дружеское подтрунивание.

– Ага, я такой!

Ладно, первые неловкие моменты, каковые бывают между незнакомцами, позади, и я теперь могла перейти к важным вопросам.

– Значит, они довольно часто нанимают твою группу, чтобы вы для них играли. Что ты можешь сказать об этих людях?

– Хм… Чокнутые?

Пришел мой черед смеяться.

– Но серьезно, – настаивала я. – Они когда-нибудь нарушали условия договора? К примеру, не платили или еще что-то…

– Нет, никогда. – Он глотнул из бокала, и я заметила, что он тоже пил воду. Видимо, артисты не позволяют себе что-то покрепче во время выступления. Ну и правильно.

– Знаешь про них что-нибудь интересненькое? Сплетни?

Он таинственно улыбнулся.

– Может быть… Зависит от того, зачем ты спрашиваешь.

Я вздохнула.

– Как ты уже заметил, я новенькая, и я хочу получить как можно больше информации о моих новых друзьях и коллегах. Думаю, это будет полезно, чтобы влиться в коллектив, ну, ты понимаешь…

Джек немного подумал, затем кивнул, соглашаясь, и развернулся на стуле от стойки к зрительным рядам.

– Первый. Альмерсон. Человек, который настолько тобой интересуется, что не упускает из вида ни на секунду…

– Ты имеешь в виду Ника? – я успела позабыть его фамилию.

– Ах, он для тебя уже Ник! – подколол он меня. Я заулыбалась и вновь покраснела. – Тогда тебе явно нужно знать, что у него и без тебя есть две женщины, одна из которых, кстати, замужем… – Пока я удивлялась, Джек продолжил: – Парень, что рядом с ним. – Это был Ян. – Разведен. Скучный. Следующий… – Алекс. – Никогда не был женат, баб ни во что не ставит, только развлекается с ними, намного хуже Альмерсона в этом плане… Далее. – Он перешел к Полу. – Женат. Счастливо. Никогда не изменял своей жене. Тоже скучен…

– Дай угадаю. Она и есть та самая замужняя любовница Николаса.

Он засмеялся.

– Нет! У нас же тут не мыльная опера. Жена Пола святая. Так, кто у нас следующий…

– Погоди! Как ты узнал это все?

– Обычная наблюдательность!

– Всего лишь? – У меня глаза из орбит полезли. Я пристально всматривалась в людей, сидящих в первом ряду. Да, можно заметить кольцо на пальце Пола (но не с такого расстояния, конечно, а в принципе), но все остальное…

– Ну, иногда они приглашают меня на вечерний покер, как они это называют, и если ты не знала, данное мероприятие – как и любое другое, где присутствуют одни мужики, – предполагает горячее обсуждение женщин.

Я хихикнула.

– Ты провел меня! Я уж решила, что ты как Шерлок Холмс.

Он пожал плечами.

– Сознаюсь, захотелось повыпендриваться. Нужно же как-то время убить до начала второй части.

– Ладно. Кто пожилой мужик?

– Это мистер Орейман, владелец пиар-компании «Орейман Про» – крупнейшей в регионе.

– А девушка?

– Его дочь Джулия.

– Что можешь о ней сказать?

– Хм… Скажу так: лучше таких подружек не иметь. Лучше с ней вообще никогда не вступать в контакт. Я удовлетворил твое любопытство?

– Частично.

Он сделал еще глоток, а я совсем забыла о своем напитке. Я просто пялилась на своих новых товарищей. В следующий момент они, будто почувствовав наш интерес к своим персонам, стали смотреть на нас в ответ, как мне почудилось – с агрессией. Но почему?

Джек это тоже заметил:

– По-моему, им не нравится, что мы с тобой беседуем.

– Ага. Выглядят недовольными. – Я имела в виду Ника, Яна, Алекса и Джулию. Пол казался полностью безразличным к происходящему, а мистер Орейман к тому моменту уже куда-то ушел.

– Прости, Лиля, не хочу показаться грубым, но мне не стоит терять таких заказчиков, так что… – Он быстро поднялся, чтобы дать от меня деру, однако в эту секунду другой мужчина подошел к барной стойке, что заставило Джека затормозить.

– Ну че, мужик, – сказал новоприбывший, потрясывая длинными немытыми волосами. – Слышал, будет афтерпати на крыше! – И без перехода крикнул бармену – Воды! Живо!

– И что? Не думаешь же ты…

– Да, мужик, врубаешь? Все от нас зависит. Если мы отожжем как следует, получим пропуск на крышу!

– Простите, что перебиваю, – встряла я, – а что планируется на крыше?

– Ой. – Джек подпрыгнул, как если вдруг вспомнил что-то. – Прости, Лиля, что не представил. Это Шон. Шон, это Лилия.

– Фанатка? – сказал тот с омерзительной улыбочкой, потрясывая мою руку и растягивая все «а» в этом слове.

– Да-а-а, – ответила я, копируя его манеру общения. – Так что будет на крыше?

– Там большой бассейн, а у нас в номере вторые сутки нет воды, так что… – он истерично заржал на таких высоких нотах, словно пытался перейти на ультразвук.

– Ого, – сказал Джек, глядя на часы. – Мужик, нам пора.

Шон послушно вернул стакан на стойку.

– Было приятно познакомиться, Лиля, – сказал Джек на прощание. – Надеюсь, увидимся на крыше.

Во время второй части концерта я думала о бассейне. Надеюсь, что мои новые знакомые не любят купаться в костюмах, а стало быть, им придется оставить свои вещи где-то. Следовательно, у меня появляется прекрасная возможность…

– Тебе нравится группа? – дружелюбный голос Ника прервал мои мысли.

– Ага, – ответила я лаконично, так как он не уточнил, имеется в виду музыка или люди. В обоих случаях это будет «ага», однако во втором только частичное «ага». Мне, безусловно, понравился Джек, но совсем не понравился Шон, а с остальными двумя я и вовсе не имела возможности пообщаться.

– Что ж, тогда ты можешь познакомиться с ними лично, если останешься на афтерпати. Я имею в виду, познакомишься с остальными тоже, ведь ты уже, как я заметил, с двумя познакомилась.

Я спросила, что он подразумевает под афтерпати, ведь предполагалось, что я не в курсе. Он повторил то, что я уже знала от Шона.

– Но у меня нет купальника.

– Не проблема. Их полно в разных размерах и расцветках в гардеробной, совершенно новых. Если не хочешь намокнуть, можешь просто позагорать.

Я кивнула. Несмотря на то, что мы шептались, Ян нас услышал.

– Думаешь, – сказал он Нику, – Алекс пригласит их на крышу?

– Ты же знаешь Алекса, – пожал Ник плечами.

– Конечно, я позову их на крышу! – воскликнул Алекс. Реплика Яна попала аккурат в промежуток между окончанием песни и последующей овацией, посему он услышал. – Парни обалденные.

Он стал громко аплодировать, мы присоединились.

Когда концерт завершился, мы поднялись с наших мест и вернулись в здание. Некоторые стали пожимать друг другу руки и целоваться на прощание, а затем плавно расходиться. Остальные двадцать – двадцать пять гостей остались на афтерпати.

Через три минуты холл опустел. Я попросила Ника задержаться, объясняя, что мне некомфортно переодеваться с другими женщинами, так что следующие полчаса мы провели, восхищаясь садовыми цветами и медитируя возле работ талантливых художников.

– Как долго обычно длятся эти вечеринки? – спросила я Ника, ведущего меня по коридору третьего этажа к гардеробной. – Мне завтра на работу…

– Без проблем, Лиль. Просто скажешь мне, что устала, и я отвезу тебя домой тотчас, как и обещал раньше.

– Отлично, – улыбнулась я, но глубоко внутри пригорюнилась. Я ведь неспроста задала этот вопрос и так и не получила ответ. Придется полагаться на удачу.

– Вот. – Ник тактично постучал в дверь и, когда никто не ответил, открыл ее. – Комната для девочек.

– А где комната для мальчиков? – спросила я, пытаясь выдать свой интерес за праздное любопытство.

– Следующая дверь, – кивнул он в нужном направлении. – Слушай, мне тебя подождать или ты поднимешься на крышу самостоятельно?

– Не-не, иди. – Я была уже внутри и открывала дверцу встроенного шкафа-купе. – Ты же знаешь женщин. Мы можем примерять вещи вечно. – Я продемонстрировала внутренности широкого шкафа. Как я и предполагала, он был забит десятками купальников, в целлофане и с этикетками. Помимо них, там еще висели и халаты, и спортивные костюмы, и прочая домашняя одежда.

Он хихикнул.

– Там лестница наверху, которая ведет на крышу. Так что не заблудишься. Так как я переодеваюсь всего за минуту, жду тебя уже наверху.

Он вышел и закрыл дверь. Я выждала три минуты, затем сделала несколько бесшумных шагов к двери и приоткрыла ее. Выглядывая, я увидела, что коридор пуст. Видимо, все уже переоделись. На всякий случай я сперва постучалась в дверь «для мальчиков».

Тишина.

Я открыла дверь и убедилась, что в помещении никого нет. Со скоростью пули я влетела в комнату и начала экзаменовать все костюмы: и оставшиеся лежать на стульях, и висящие на плечиках в шкафу. Я запомнила костюм Яна, на нем были тонкие белые полоски на черном фоне. Да! Вот он, в шкафу, прямо между темно-синим Ника и черным Алекса. Чувствуя стыд, я сунула руку в его карман и достала связку ключей. Быстро отцепив электронный ключ, я сунула его в свою сумочку и бросилась к выходу.

Открыв дверь, я запоздало увидела Джека. Он собирался заходить, когда я влетела прямо в него.

Мне конец…

Глава 11

– Ой… прости, – сказал он, пока я пребывала в состоянии паники, отчаянно пытаясь придумать какое-нибудь оправдание. – Я ошибся дверью, очевидно… Это ведь женская гардеробная?

Он смотрел на меня, улыбаясь и ожидая моего ответа. Наконец ко мне вернулось здравомыслие, и я ответила:

– Нет. Это я ошиблась дверью.

– Серьезно? – Он прыснул и оглядел меня с интересом. – И сколько у тебя заняло времени, чтобы это понять?

Я широко улыбнулась и развела руками, как бы негодуя на свою рассеянность.

– Я, конечно, сразу увидела мужские костюмы на диване и стульях, но отчего-то решила, что это общая комната… Слушай! – схватила я его за рукав, приблизилась к уху и зашептала: – Ты можешь кое-что сделать для меня?

Заинтригованный, он зашептал в ответ:

– Да, конечно.

Дело не в том, что мне очень уж нужна была его помощь, просто надо отвлечь его, заставить забыть, что он видел меня выходящей из «мужской» комнаты, чтобы он перестал задавать соответствующие вопросы.

– Помнишь, как мы говорили о Яне и остальных? – продолжила я. – Ты ведь идешь сейчас на крышу, так?

Он кивнул.

– Я думал, все туда идут… А ты нет?

– Я буду там, но позже. Слушай, ты не мог бы отвлекать Яна, пока я не приду?

Он покачал головой непонимающе.

– Что ты имеешь в виду – отвлекать?

– Я имею в виду не выпускать его с крыши. Поговори с ним или спой для него, я не знаю… – Видя, как взлетают его брови, я сжала его руку еще крепче и зашептала еще нежнее: – Пожа-алуйста! Можешь это сделать ради меня? Я буду в большом долгу!

– Ладно-ладно, просто… Этот парень не очень-то меня любит. Но постараюсь, конечно. – Когда я отпустила его руку, он добавил: – А где ты будешь все это время, могу я спросить?

– Прости, но нет, не можешь. Ничего плохого или незаконного, клянусь!

С этими словами я быстро покинула третий этаж. Честно говоря, я все же не могла поклясться, что то, что я собираюсь сделать, не было стопроцентно незаконным, но тем не менее я не хотела, чтобы он волновался.

Спускаясь по лестнице, я достала телефон и вызвала такси. Хорошо все-таки, что я запомнила адрес. Таксист сказал, что прибудет через три минуты, которые я предпочла провести снаружи.

Когда машина подъехала, я попросила отвезти меня к крупному торговому центру возле офиса. Водитель видел меня заходящей внутрь. Я подождала пару минут, и, когда вышла, такси уже не было. Тогда я побежала к небоскребу и достигла входа менее чем за пять минут. Я не была уверена, что эти предосторожности помогут, так как в холле здания имелась камера, но я надеялась, что, если моя история будет правдоподобной, никто не станет проверять записи.

Как только я зашла в двери и осторожной поступью направилась к лифтам, я была остановлена ночным охранником.

– Мисс, рабочий день закончился, в здании никого нет…

Я достала свой пропуск и сказала со смущенной улыбкой:

– Забыла телефон на столе в кабинете. Сейчас сбегаю быстренько.

– Простите, мисс. Это моя вторая смена, я пока не знаю большинство сотрудников… Вы хотите, чтобы я вас проводил?

– Нет, спасибо. Не боюсь привидений.

Он хмыкнул, а я быстро пошагала к лифту и нажала на кнопку. Охранник опустил голову, возвращаясь к своему кроссворду, и полностью потерял ко мне интерес, что было мне только на руку. Двери мистической кабины открылись, и я проворно просочилась внутрь.

Так, что нужно делать?

Двери гладко сомкнулись, устав ждать команды от пассажира. Теперь, будучи скрытой от вестибюля, я достала белую пластиковую карту и приложила к символу на металлической панели. В следующую секунду сфинкс лифта загорелся синим цветом, и появилась новая маленькая панель с несколькими плоскими кнопками без номеров и букв.

Отлично… И как я пойму, где тут минус второй этаж?

Я боялась, что маленькая панель исчезнет, потому быстро нажала первую попавшуюся кнопку. Ничего не произошло. Может, у этого ключа неполный доступ? Или другие кнопки не работают?.. Я нажала их все по очереди. Лифт ответил коротким звуковым сигналом и начал спуск.

Цифры на панели стали меняться. 0… –1… –2. Лифт замер. Итак, пришло время узнать правду.

* * *

Это были самые длинные секунды в моей жизни, пока двери наконец не открылись. Я уже нащупала в расстегнутой сумке маникюрные ножницы и достала их. Оружие так себе, если не сказать хуже, но это лучше, чем ничего.

Коридор поприветствовал меня мягким голубым освещением. Люминесцентные лампы драматически подрагивали на манер третьесортных ужастиков. Я передвигалась максимально медленно и осторожно. Каблуки предательски цокали по кафельному полу, и мне пришлось снять обувь и нести ее в руках.

Стены и двери были из светло-серого металла. Вся обстановка заставляла меня думать: уж не на космический корабль ли я попала? Или в какую-то суперсовременную высокотехнологичную лабораторию?

Мертвая тишина минус второго этажа разбавлялась только звуками подрагивающей лампы и тихим голосом прямо по коридору за углом. Я уже прошла две двери по пути к этому голосу. Между второй и третьей дверями я увидела лист бумаги, повешенный на стену. Подойдя, я смогла прочитать напечатанные буквы. Это был график дежурств, и сегодня на смене должен находиться человек по имени Старик. Я не считала, что это относится к охране здания. Зачем вешать сюда, где почти никто не сможет прочитать? Нет-нет, конечно, нет… График относился к этому таинственному минус второму этажу. Что же это за место?

Я продолжила читать. Все остальные имена (вернее, клички) были мне знакомы. Архивариус, Повар, Хакер, Лед, Солнце. Вместе со Стариком эти шестеро несут вахту на этом секретном этаже здания по очереди. Могу только представить, что за вахту они тут несут, да еще и ночами…

Я достала телефон и быстро сфоткала график, затем пошла дальше. Коридор заворачивал направо, и я наконец увидела приоткрытую дверь, откуда доносился голос. Голос был мужским, и теперь я четко слышала, что он говорит.

– Несмотря на то, что я новенький, я очень интересуюсь всеми видами лабораторной работы и буду стараться показать себя.

Затем я заметила вывеску на двери. «МЛН–80».

Я вздрогнула, потому что сочетание аббревиатуры и цифр было мне знакомо, из-за этого туфля выпала из моих рук на пол. Я схватила ее так быстро, как могла, но мое пребывание в неположенном месте, увы, уже было обнаружено. Мужчина из комнаты сказал невидимому мной собеседнику:

– Я проверю. – И я услышала шаги в сторону двери.

Я начала дергаться в разные стороны, паникуя, затем наконец бросилась к лифту. С остервенением нажимая кнопку много-много раз, я проклинала себя за неуклюжесть и двухсекундную замешку. Если двери лифта не откроются прямо сейчас, у меня будут колоссальные неприятности. Интересно, что сделают со мной люди Фараона: поджарят заживо или взорвут мои вены?

Звуки шагов доносились уже за углом. Две секунды – и я мертва…

Двери мягко распахнулись, я ястребом влетела в кабину за мгновение до того, как обитатель минус второго этажа появился бы перед моими глазами. Дрожа от ужаса, я вдавливала в стену кнопку первого этажа, но ничего не происходило. Что за дьявол?! Потом до меня дошло, что для подъема тоже нужно использовать карту. Видимо, это сделано в целях безопасности: если кого-то сюда привезут, чтобы он не смог сбежать самостоятельно.

– Что за… – услышала я из коридора, прижимая пластиковую карту к сфинксу. После этого стандартная панель заработала, и я тут же нажала на кнопку первого этажа.

«Быстрей! Быстрей!» – мысленно подгоняла я лифт, пытаясь не упасть в обморок, и на всякий случай нажала на кнопку еще раз.

Шаги стали громче и тяжелее – мужчина бежал. Я распласталась вдоль боковой стены кабины, чтобы меня сложнее было заметить. К счастью, двери закрылись до того, как он достиг их, так что у него не было возможности увидеть мое лицо.

Находясь в относительной безопасности внутри кабины, я обула туфли и продолжила паниковать. Что, если он позвонит охраннику и даст приказ поймать меня?

В состоянии, близком к шоковому трансу, я покинула кабину и на несгибающихся ногах пошла к входным дверям здания.

Тот же самый охранник бросился ко мне.

– Мисс! – Я замерла на месте, не в силах вымолвить ни слова. Комок подкатил к горлу, и стало трудно дышать. – Вы в порядке?

На удивление, он не собирался меня арестовывать.

Успокоившись, я ответила:

– Да, спасибо, – и пошагала к двери. Мне не терпелось покинуть здание как можно быстрее.

– Простите, просто вы выглядите так, словно призрака увидели! – хихикнул он. – Вы нашли свой телефон?

– Да, спасибо, – повторила я свой предыдущий ответ и наконец оказалась снаружи.

Возле торгового центра я поймала такси и поехала домой. Дома переоделась в собственный купальник и быстренько скинула фотографию на компьютер и удалила с телефона. Затем вернулась на вечеринку при помощи другого такси. Я надеялась, что все эти предосторожности спасут меня, но кто знает? Эти люди были умны и опасны.

Ник позвонил, когда я была уже почти на месте. Пока я искала телефон в сумочке, водитель повернул за угол, и я увидела самого Николаса стоящим возле ворот. Он выглядел озадаченным. Таким образом, я не стала отвечать, просто сбросила и вышла к нему. Увидев меня, он расплатился с таксистом, затем только спросил:

– Где ты была? Я везде искал тебя. Испугался, что ты заблудилась в этом огромном особняке. – Невзирая на широкую улыбку, я заметила крохотную искорку недовольства в уголках его глаз.

Пока мы шли к зданию, я пояснила, что ничего из той комнаты мне не подошло, так что я решила отправиться в торговый центр, но и там мне ничего не приглянулось, и в итоге я поехала домой, чтобы надеть свой собственный купальник. Я использовала тактику, которой меня обучил Вудс, чтобы скрыть свои истинные мысли, и вроде мне поверили. Если нет, то все трое водителей смогут подтвердить мою историю. Плохо, что охранник видел меня в офисе, однако я все же надеялась, что никто не будет его опрашивать.

Николас, который сейчас был в синей футболке без надписей и однотонных шортах, наблюдал за мной внимательно, пока я рассказывала эту понятную всем женщинам, но невероятную для мужских ушей историю, а когда закончила, расхохотался.

– Отец всегда говорил мне, что бабы чокнутые, но я никогда особо не верил… до сего момента!

– Ага, – закивала я с дружелюбной улыбкой.

– Я полагаю, что теперь тебе не нужно в гардеробную, и мы можем сразу подняться на крышу? – Мы как раз подходили к лестнице.

Мне это не было удобно, так как я все еще обладала чужим ключом, но я вынужденно согласилась.

Крыша бурлила весельем. Громкая музыка, выпивка всех мастей, смех, полуголые девицы в бассейне и прочие проявления порока вызывали во мне тошноту в связи с моей социофобией и привычкой вести праведную жизнь, тем не менее я твердо следовала за Ником в эпицентр Содома и Гоморры.

Джек сдержал обещание. Они с Яном сидели близко на диване на краю крыши, а какая-то девушка (которую я впоследствии опознала как Джулию) сидела на их коленях и глупо хихикала. Бретелька лифа сползла с ее плеча; она держала бокал шампанского, из которого все трое отпивали по очереди. Маленькое белое полотенце было небрежно перекинуто через плечо Джека, и Джулия иногда в него утыкалась – то ли чтобы стереть выступившие от хохота слезы, то ли по какой-то иной причине.

Я взяла Ника под ручку и привела к этой радостной троице.

– Эй! – Ян запротестовал, видя нас. – Снимайте одежку!

Он был уже пьян. Это одновременно и хорошо, и плохо для меня. Хорошо – потому что он не вспомнит обстоятельства потери ключа (если я не сумею его вернуть) и, следовательно, не станет меня подозревать. Плохо – потому что его друзья могут решить, что ему пора домой, а мне нужно было время, чтобы продумать свой дальнейший шаг.

Мы с Альмерсоном переглянулись.

– Может, позже, – отмахнулась я.

– Нет, сейчас! Я помогу! – Ян подпрыгнул (что привело Джулию к падению, потому что в тот момент она сидела на его колене), кинулся ко мне и попытался снять с меня футболку.

Я ударила его по руке, остальные заржали, а я сказала:

– Могу это сделать сама, знаешь ли!

– Прости! – он поднял руки кверху в жесте «сдаюсь», дав понять, что больше посягать на мою одежду не собирается.

Ник вспомнил, что обещал познакомить меня с группой.

– Лиль, это Джек, но я так понимаю, что ты уже это знаешь, – он повернулся к двум молодым людям по соседству – второму гитаристу и клавишнику, – а это Аарон и Грегор.

Аарон и Грегор помахали мне.

– Мегаприв!

Я кивнула.

– Мегаприв.

– А Шон… – Ник начал оборачиваться в поисках парня. – Где же он? Короче, Шон где-то здесь тоже…

Я боялась, что он начнет его искать, и быстро проговорила:

– Я знакома с Шоном, не беспокойся! – Я реально не хотела больше его видеть и говорить с ним.

– Окей.

Мне нужно было немного времени наедине с самой собой, чтобы продумать план действий, поэтому я сказала, что хочу позагорать.

– Отличный выбор! – одобрил Ник и начал рассказывать что-то забавное Яну и остальным.

Я сделала пару шагов к шезлонгу, сняла футболку и легла, думая о том, что делать с Яном и его ключом, все еще находящимся в моей сумочке, которую я поместила под шезлонг.

Как только я опустила веки, меня накрыло волной. Я подпрыгнула на шезлонге, выпучила глаза, пытаясь понять, откуда пришел шторм, и увидела Шона. Он брызгал на меня, стоя по пояс в бассейне прямо напротив моего шезлонга. Явно гордясь собой, он заржал, издавая отвратительные звуки.

– Что ты делаешь?! – закричала я.

– Рассла-абься, – растянул он. – Жизнь прекра-асна! И давай снимай юбочку.

– Почему все пытаются раздеть меня?

– Шон! – услышала я справа. – Отвянь от этой прекрасной леди!

Это был Джек, который устроился в шезлонге по соседству. Шон пристыженно опустил голову, как ребенок, которого отругала мать, и уплыл.

– Спасибо!

Джек быстро оглянулся на Ника и Яна, наклонился ко мне и прошептал:

– Я сделал, что ты просила, но сейчас мне действительно нужно идти. Наша стереосистема должна быть упакована и транспортирована осторожно, мне нужно за этим следить, а еще мне надо выспаться, поскольку завтра с утра у меня деловая встреча, так что…

– О, тебе не нужно оправдываться! Это вообще было очень невежливо с моей стороны просить тебя об одолжении, потому что мы знаем друг друга три минуты…

– Не, все в порядке. Не умею говорить «нет» красивым девушкам. И если бы не сегодня, я бы мог остаться так долго, как тебе нужно.

– Еще раз спасибо!

– Пока, – сказал он так нежно, будто это слово имело какой-то тайный смысл, и встал с шезлонга.

В тот момент какая-то муха меня укусила, так как я быстро схватила его за руку и сама не ведала зачем. Только сейчас я заметила, каким накачанным было его тело. Будто он занимался бодибилдингом или как минимум боксом, а не музыкой.

Он посмотрел на меня с интересом.

– Джек…

– Да?

Я хотела попросить его подбросить ключ в карман Яна, когда он будет переодеваться в их комнате. Я обдумывала это в течение нескольких секунд и все же отбросила мысль. Во-первых, это рискованно для него, у меня нет права втягивать его в это; во-вторых, я не могла ему верить – точно так же, как не могла верить никому здесь, так что это было рискованно для меня.

– Спасибо за представление. Я теперь ваша фанатка. Правда! – Он засмеялся, довольный этой милой лестью. – Пока.

– Пока. – Он обернулся к Аарону и Грегору. – Парни, пора идти! Шон, вылезай из воды. Сейчас же!

Через двадцать секунд их уже не было на крыше.

А я осталась – одна, без сообщников, на которых могла бы положиться. Я снова прикрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться.

Мне пока все удавалось. Прошла всего неделя, а я уже получила приглашение на частную вечеринку. Я также сделала шаг в сторону рассекречивания проекта «МЛН–80». К сожалению, у меня все еще не было никаких зацепок по поводу местонахождения моего брата.

– Лиля. – Из-за появления Ника я не успела додумать свои мысли. – Вижу, ты грустишь. Отвезти тебя домой или принести что-нибудь выпить, чтобы тебя взбодрить?

Я всмотрелась в его лицо. Николас, казалось, реально беспокоился обо мне. Я улыбнулась и кивнула.

– Да, принеси, пожалуйста, что-нибудь выпить. И про себя не забудь!

– Подчиняюсь, Ваше Величество! – поклонился он и под звуки моего смеха направился к барной стойке, находившейся в другой части крыши.

Через несколько мгновений я была ошарашена, услышав за спиной голос Яна:

– Ладно, парни, я пошел.

Я так и подпрыгнула. Что?! Нет, нет!

– Отвезу тебя, – сказал Пол, который весь вечер не пил. – Выглядишь паршиво.

– Не, все в ажуре. Вызову водилу. Или такси.

Я оглянулась и заметила Яна, который шел неуверенной походкой к бассейну, находящемуся в середине крыши, держа курс на люк с лестницей. Катастрофа! Ведь ключ все еще в моей сумочке под шезлонгом, и, так как меня не снабдили мини-телепортом, я ничего не смогу сделать, чтобы успеть сунуть его в карман его пиджака…

Глава 12

Мне нужно что-то придумать, и как можно быстрее…

Когда Ян проходил мимо моего шезлонга, я схватила его за руку и сильно потянула. И без того испытывающий трудности с координацией движения, от этого действия он и вовсе шлепнулся на шезлонг рядом со мной – на то самое место, где до этого сидел Джек.

Ян запоздало увидел меня и издал с пьяненькой улыбкой до ушей:

– Приветик!

– Приветик… Слушай, не могу тебя таким видеть. Знаю, что что-то происходит с тобой, так что… – Я взяла его ладонь в свою, прямо как в вульгарных, сентиментальных фильмах, и посмотрела в его светло-голубые глаза проникновенным взором. – Я твой друг. Ты должен знать, что женщины – лучшие слушательницы, чем мужчины. Поговори со мной, прошу тебя.

– Что… Я… – Несмотря на то, что его ладонь так и осталась в моей руке и даже не дергалась, пытаясь освободиться, Ян запротестовал. – Со мной все в порядке! Нормалек! Правда!

Я глубоко вздохнула.

– Нет, не в порядке. Ты грустишь целый день, а теперь это… – намекнула я на его состояние.

Хорошо, что он был абсолютно пьян, иначе бы нелогичность всей моей тирады очень быстро до него бы дошла. Это был первый день нашего знакомства, ну как я могла знать, нормально для него быть грустным и напиваться или нет? Может, он всегда так себя ведет? И как человек, которого ты увидел сегодня впервые, может называть тебя другом на полном серьезе? Но, как я уже сказала, Ян плохо соображал и потому купился.

– Я знаю, – продолжала я, – что большинство пытается заглушить свою боль алкоголем, но им следует просто поговорить вместо этого, поделиться, так сказать, своей болью.

Он энергично покачал головой.

– Нет во мне никакой боли, не знаю, зачем ты говоришь мне это… – Я продолжала смотреть в его глаза, пытаясь загипнотизировать, хотя не умела этого делать и не прочитала по данной теме ни одной книги. В общем, может, умение гипнотизировать было в моих генах или существовала еще какая-то причина дальнейших событий, но внезапно он обернулся на друзей и сказал: – Мне не хочется здесь это обсуждать…

– Превосходно! Дом огромен, пойдем куда-нибудь… Дай только возьму одежду и сумочку.

Я достала футболку но, стоило мне ее натянуть, как вернулся Ник с двумя коктейлями.

– О, Ян… – Ник смотрел на друга с удивлением, стоя над нашими шезлонгами в замешательстве. – Если бы я знал, что ты тут, я бы взял еще один… – Ник был до ужаса вежливым человеком, так что для него существовал только один выход из создавшегося положения. – На, бери мой. Я схожу за другим. – Он отдал нам бокалы и отправился обратно к барной стойке.

Смотря ему вслед, я резко сказала:

– Нам нужно идти. Прямо сейчас!

Мы оставили бокалы прямо на кафельной плитке, которой была выложена крыша, и сбежали.

Ян несколько раз был близок к падению на лестнице и в коридоре, но я успевала его подхватить. Наконец мы добрались до мужской гардеробной. Я плюхнулась на диван и указала ему на место рядышком.

– Садись.

Вместо этого Ян крутил головой во все стороны.

– Где я?

– Что? – удивилась я. – Что ты имеешь в виду – где? В доме. Все еще. В комнате для мальчиков.

– Как я сюда попал? – спросил он еле слышно, будто бы говорил сам с собой.

– Ян! – повысила я голос. У нас реально не было на это времени! – Сядь!

Он подчинился. Я подождала несколько секунд, но он не начал говорить, таким образом мне пришлось брать направление беседы в свои руки:

– Так вот, о чем ты хотел со мной поговорить?

– Хм… насчет чего?

Боже…

– Насчет того, что с тобой случилось.

– Ах, да… – Он вздохнул и опустил лицо в ладони. Не глядя на меня, проговорил: – Пару дней назад у меня умер друг. Очень близкий. Вчера нашли его тело. Я не могу поверить в это… Мне его не хватает.

– Мне так жаль… Стой. Ты говоришь о Джордже? Джордж Кейдж?

– Да. – Он посмотрел на меня удивленно. – Как ты поняла?

– Я уже работала в компании, когда это произошло. – Это была отличная возможность кое-что прояснить. – Слушай… Ходят слухи о его смерти. Я слышала, что он сгорел заживо, или в него попала молния, или что-то подобное… Это правда? – Я быстро добавила: – Если не хочешь говорить об этом, я…

– Нет, все в порядке. Это действительно была мистическая смерть. Никто толком не может сказать, что с ним случилось.

– Говорят, что это не первый случай. Ты слышал, чтобы кто-нибудь умирал так же?

– Что? – Он посмотрел на меня с подозрением, и я посоветовала себе быть поаккуратнее. – Нет, не слышал. У тебя нет, случайно, таблеток? Башка трещит…

Пока я размышляла над тем, специально ли он сменил тему, Ян беспардонно расстегнул мою сумочку и попытался сунуть туда свой длинный греческий нос.

– Эй! Ты что делаешь? – Я вспомнила, что ключ все еще там, и запаниковала. – Не трогай мои вещи!

– Пытаюсь найти свои таблетки…

– Почему ты ищешь свои таблетки в моей сумке?!

Боже, как он пьян!

Я спрыгнула с дивана с сумочкой в руках, чтобы не дать ему возможности снова влезть в нее.

Внезапно я нашла решение. Хваля себя за сообразительность, я сделала пару шагов к шкафу и сказала:

– Думаю, я знаю, где твои таблетки…

– Правда?

– Правда! – Я открыла двери шкафа, нашла его костюм глазами и сунула внутрь обе руки, в одной из которых была моя сумка. – В кармане пиджака! – Стараясь сделать вид, что обыскиваю карманы на предмет лекарств, я достала белую карту из клатча и только уже собиралась сунуть ее в карман, как дверь со скрипом распахнулась. Я вздрогнула от неожиданности и уронила карту на пол шкафа. – Нет!

– Что вы тут делаете? – спросил заходящий Ник. Он все еще был в футболке и шортах. Как будто он вообще не думал о том, чтобы плавать в бассейне, загорать на шезлонге и просто релаксировать. Единственное, что он делал, – это следовал за мной повсюду! Но с какой целью?

– Никки! – закричал от радости Ян и поднялся, распахнув объятия для дорогого друга. – Привет!

– Блин, насколько же ты пьян?! Я учуял запашок еще в коридоре!

Ян попытался обнять его, но Николас уклонился, приблизившись в итоге к шкафу и, соответственно, ко мне… Пока они пытались выразить свои чувства друг к другу, я времени зря не теряла и старалась достать карту со дна шкафа, сидя рядом – то есть на полу.

– Почему ты домой не уехал? Мы отправили тебя туда еще полчаса назад! А ты! – повернулся он ко мне в тот момент, когда карта уже почти была у меня в руках, и я едва не выругалась. – Что ты делаешь здесь?!

– Я… Что-то выпало из кармана Яна, и я пыталась найти и положить обратно…

– Нет, я имею в виду, что ты делаешь в этой комнате, леди?

Вот блин! Я совсем забыла, где я.

Как назло, я как раз нащупала карту-ключ на деревянной поверхности. Ну как мне теперь ее достать?

Все еще сидя на корточках, я сказала:

– Я помогла Яну добраться, он шатался.

– Да! – подтвердил мои слова Ян. – Она дважды спасла мою жизнь! Два раза я почти упал и почти переломал себе все ноженьки!

– Ой, ну брось! – фыркнул Ник, раздражаясь от всего этого пафоса. – Оденься, я отвезу тебя домой.

Пока он говорил это, глядя на Яна, я успела встать и засунуть пластиковый ключ в карман пиджака.

– И ты тоже!

– Что? – Я в недоумении воззрилась на Ника. – Что я теперь сделала?

– Ничего. Я сказал, собирайся, я вас обоих отвезу домой.

– А, вот что. Спасибо!

Я подождала в коридоре, пока Николас облачится в свой костюм и поможет Яну одеться. Затем, как и было обещано, он развез нас по домам. К сожалению, начал с меня, так что я не узнала, где обитает Ян. Покидая машину, я пыталась понять, что меня беспокоит в этой дурацкой ситуации. Только дома поняла что. Ник пытался показаться разозленным нашим поведением, но в уголках глаз посверкивали еле заметные искорки смеха. Он наслаждался спектаклем.

– Ты не так прост, Николас Альмерсон, – сказала я чашке кофе.

* * *

Я не могла вспомнить, когда посеяла свой телефон. Выпив кофе, я приняла душ. Затем захотела проверить, звонил ли кто, пока я была в ванной, и просто не смогла его найти. Я перетрясла всю сумку, посмотрела везде в квартире – мобильный испарился без следа. Только я успела подумать, что, наверно, выронила его где-то на улице, как раздался дверной звонок. Я открыла дверь и увидела молодого курьера. Он дал мне маленькую упаковку и тут же скрылся с глаз, я не успела задать ему ни одного вопроса. Тем не менее то, что было внутри, дало ответ за него: мой телефон и записка. «Ян был настолько пьян, что забрал по ошибке твой телефон! Только заметил. Прости. Ник».

«Клево!» – взорвалась я. Когда и как он сумел вытащить у меня телефон? Он был возле моей сумки несколько секунд, а потом я спрыгнула с дивана и клатч уже из рук не выпускала.

Я сразу вспомнила все предостережения Вудса относительно Фараона и его пособников. Что, если все это было тщательно спланированным спектаклем? Что, если Ян не был таким пьяным, каким хотел казаться? И что, если пока я разрабатывала план по краже его карты-ключа, он разрабатывал план по краже моего телефона?

Так для чего им мой мобильный? Хорошо, что ничего компрометирующего на нем нет. Может, у меня паранойя? Может, Ян просто клептоман? Может, он из плохой семьи, в детстве воровал, чтобы как-то выживать, и сейчас, когда пьян, старые привычки дают о себе знать? Или телефон просто выпал из сумки, когда я искала его костюм в шкафу, а у Яна острое зрение, он заметил, поднял, но забыл мне отдать?

Так или иначе, но я похвалила себя за предосторожность. Если бы то фото было все еще в моем телефоне… Не могу представить, что бы произошло.

Я включила компьютер и открыла фото с минус второго этажа. Разглядывая график, я пыталась вспомнить, когда видела Джорджа спускающимся на лифте вниз. Наконец я вычислила, что это было три дня назад. По графику какой-то таинственный Повар должен был заступить на пост в тот день. Что это означало? Что Джордж спускался на встречу с Поваром или что он и есть Повар? То есть был…

– Мне нужен план, – сказала я вслух, когда поняла, что это седьмой день моей миссии, а у меня по-прежнему ничего. Где мой брат, живой или мертвый? Что случилось с Джорджем? Кто убил его и как вообще умерли все эти люди: те, чьи сосуды взорвались, и те, что стали барбекю? Кто такой Фараон и какими сверхъестественными способностями обладает (если обладает)? Вопросы, вопросы…

Я не могла уснуть до двух часов ночи. Только когда я составила четкий план действий, мозг смог расслабиться и позволил мне окунуться в сновидение.

На следующий день я пришла в офис первой, однако не раньше, а ровно к началу рабочего дня. Значит, мои подчиненные немного задерживаются, но что с того? Так даже лучше – мне нужно время подумать.

Я проверила почту, поработала с документами и отправилась к Монике – секретарше Джорджа. Если кто и знал о других похожих случаях, когда сотрудники корпорации сгорали до костей, то только она.

Каково же было мое удивление, когда я зашла и увидела совершенно другую девушку на месте Моники.

– Здравствуйте, – сказала она вежливо с широкой улыбкой, пока я стояла в ступоре. – Чем могу помочь?

– Э-э… А Моника сегодня будет?

– Простите… Кто?

Я внимательно на нее посмотрела и ничего, кроме искреннего недопонимания, в нежном молодом личике не разглядела.

– Секретарь, – терпеливо пояснила я. – Моника. Она работала здесь каждый день до вас. Она уволилась?

– Простите, но я понятия не имею, о ком вы говорите. Я работаю здесь пять лет и никогда не слышала ни про какую Монику…

– Пять лет?! – я непроизвольно перешла на крик. – Но постойте! Вас тут не было вчера. И позавчера. И…

– Да, – быстро перебила она меня. – Я была в отпуске целый месяц. Сегодня я вернулась. – Мы помолчали полминуты, затем она придумала, как мне помочь. – Если это важно, я спрошу начальника.

– Чего? – Пораженная как ударом молнии, я попыталась прояснить ситуацию: – Но он же…

В этот самый миг дверь кабинета мистера Кейджа открылась, и очам нашим предстал лысоватый мужчина в коричневом костюме.

– Мистер Уолсон! – позвала девушка. – Вы знаете какую-то Монику? Девушка хочет поговорить с ней. Она сказала, что та работала тут всю прошлую неделю.

Пока она с ним говорила, я пыталась понять, кто он вообще такой. Как они могли так быстро найти кого-то на место Джорджа? Или это был его заместитель?

– Это невозможно, – сказал мужчина, – я две недели был на конференции в Гавайях, офис был закрыт.

– Что?! – Я не могла поверить собственным ушам. – Но постойте, как же вы оформляли новых сотрудников в таком случае? Меня наняли неделю назад. В прошлую пятницу у меня проходило собеседование в этом самом офисе! Я заполняла анкету и приносила копии всех документов, можете проверить!

Мистер Уолсон и секретарша обменялись красноречивыми взглядами, без слов говорящими: меня считают сумасшедшей.

– Леди, – сказал мужчина, – уверяю вас, что в этом офисе вы не могли заполнять никаких анкет. Вы, видимо, ошиблись дверью. Или этажом.

– Нет, это точно было здесь!

Вместо ответа он просто ткнул в табличку на двери. Я не заметила, что она изменилась. Теперь там было написано: «Отдел компенсаций сотрудникам, вышедшим на пенсию или получившим инвалидность вследствие производственных травм».

Мужчина прав. Отдел не должен иметь ко мне никакого отношения. И тем не менее в каком-то параллельном мире именно тут меня собеседовали на должность переводчика. Что же здесь творится?!.

Глава 13

Пристыженная и напуганная, я выбежала в коридор.

Глубоко вдыхая и держась за стену вытянутой рукой, я пыталась понять, что происходит. Кем был Джордж? Реально ли он был директором по кадрам?

Мне нужно с кем-то поговорить.

Я побежала в свой офис. Никого. Часы показывали, что мои сотрудники опаздывают уже больше чем на час. Все разом, словно сговорились.

Я открыла браузер и зашла на сайт компании. После коротких поисков я нашла страницу с фотографиями и краткими биографиями всего руководства корпорации. Некоторые лица были мне знакомы – я их видела на концерте. Никого из моих новых друзей (Ник, Ян, Пол, Алекс) не было, что вполне логично: если верить Вудсу и Филсу, ни Фараон, ни его подельники не горят желанием раскрывать свое инкогнито. Что интересно, на сайте директором по кадрам значился незнакомый человек – и лицо, и имя ни о чем мне не сказали.

Я закрыла сайт и взяла телефон. Пэтти, Хелен и Стив не отвечали.

Тогда я решила заняться работой и открыла коробки. Если я хочу, чтобы они уехали к чиппева завтра, нужно поторопиться.

Было почти обеденное время, когда приехал Николас.

– Привет, – сказал он нежно, но при этом смотрел в пол, как если бы по какой-то причине испытывал чувство стыда. Интересно, почему? «Потому что это именно он украл мой телефон, а не Ян!» – глубоко под поверхностью. На поверхности же осталась мысль: «Интересно, почему?»

– Привет, – ответила я, перебегая от письменно стола к коробкам и обратно.

– Вижу, ты сегодня занята… Мы можем поговорить? Или сходить куда-нибудь на обед? Я жутко голоден.

– Прости, не могу. У меня срочная работа, и, как ты видишь, я тут одна. Если я уйду на обед, коробки не будут доставлены детям.

Стоя возле стола и склоняясь над монитором, я отправила несколько файлов на печать. Когда они выскочили из принтера, я их схватила, подписала, поставила печать и снова побежала к коробкам.

– Слушай…

Но я не слушала. Я поняла, что одного документа не хватает и метнулась обратно к принтеру. Точно! Горит красный индикатор, закончилась бумага… Я взяла новые листы и сунула в принтер. Что такое? Принтер все равно не работает. И лампочка не горит.

Я обернулась и увидела, что это Ник выключил мой компьютер!

– Что ты делаешь?! – закричала я в раздражении. – Я же сказала, у меня нет времени!

– Лиля, послушай! Я пытаюсь тебе кое-что рассказать!

– Дети ждут!

– Нет, вообще-то, не ждут…

Сердце сковало недобрым предчувствием. Новые люди в офисе Джорджа, не явившиеся на работу подчиненные… Все эти вещи явно имели какое-то объяснение. И Николас был единственным, кто мог мне его дать.

Я резко плюхнулась в кресло, не отрывая от него глаз и ожидая, когда он заговорит, но вместе с тем боясь его слушать.

– Попытайся понять… Деятельность нашей компании строго засекречена, мы очень осторожны с новыми людьми. И короткого диалога во время собеседования недостаточно. Мы должны быть абсолютно уверены, что этот человек нам подходит. Ты понимаешь?

Как только я покачала головой в замешательстве, в мой мозг тут же ударила догадка.

– Ник…

– Что?

– Я на самом деле начальник департамента?

Настал его черед покачать головой, разница лишь в том, что он не выглядел, как я, обескураженным, он выглядел сочувствующим. Мне стало интересно: искренние у него эмоции или это такая же игра, как и все остальное?

– Лиля… – Он сделал шаг ко мне и отечески положил мне руку на плечо. – Я не знаю, как сказать тебе, но… Это все еще собеседование. Все это. Начиная с безумной старушки возле метро и до сего момента. – Я была настолько шокирована, что не могла говорить. Он убрал руку и отступил на пару шагов, как если бы испугался, что я его сейчас атакую. Может, всему виной выражение моего лица? – Но прямо сейчас оно закончилось, – продолжил он. – Некоторым людям нужно было посмотреть на тебя, подумать, принять решение. Час назад решение было принято. Ответ «да». Так что если ты все еще заинтересована стать частью «Фараон Инкорпорейтед», позвони мне. Я знаю, что взвалил на тебя сейчас очень много, так что я пока оставляю тебя в покое. У тебя сорок восемь часов, чтобы принять решение.

Он уже ушел, когда до меня наконец дошло, что этого недостаточно. Я бросилась к дверям и догнала его на первом этаже. Он добирался лифтом, а я – при помощи лестницы. Вот насколько быстрой я могу быть, когда свирепею…

– Ник! – окрикнула его я, и кроме Альмерсона трое других случайных людей обернулось на меня в удивлении, будто я чокнутая. Когда он приблизился, я высказала ему все: – Ты думаешь, что можешь просто кинуть мне какие-то намеки, как собаке кость, и свалить без объяснений?! Мне нужно знать, что происходит! Ты должен мне хотя бы это!

– Ш-ш, пожалуйста, не кричи, у стен есть уши. Здесь многие арендуют офисы, и фиг знает, кто они такие и откуда. Если тебе нужны ответы, ты можешь согласиться на должность, и тогда владелец… реальный владелец корпорации, – поправил он себя, вспоминая, что сам при нашем первом разговоре называл себя так, – даст их тебе.

– Но мне нужно обдумать все до того, как соглашаться на работу. Я должна знать, на что вы способны и не выйдет ли мне все это боком.

– Мы способны на очень многое. Особенно если мы в чем-то или ком-то заинтересованы. А сейчас мы очень заинтересованы в тебе, как я уже говорил. Это правда. Ты редкий человек, и мы ценим таких людей, когда их находим. Ты невероятно честна, неподкупна, милосердна, ответственна, умна… Я могу продолжать и продолжать. И это твой шанс работать на тех людей, которые понимают это, которые будут тебя ценить и уважать. Такие возможности выпадают лишь раз в жизни.

Я молчала несколько секунд. Боже, эти люди умеют быть убедительными. Они всегда знают, что сказать и как это сказать. Хорошо, что я была готова к этому. «Спасибо Вудсу», – глубоко под поверхностью.

– Кем были Пэтти и остальные?

Он хихикнул так непосредственно, будто я глупо пошутила.

– Ну ладно, ты правда думаешь, что Пэтти Лав – это настоящее имя?

И действительно, как мне не пришло в голову? Я, конечно, уже посмеялась над фамилией «любовь», придумывая различные каламбуры, но ведь «пэт» в переводе с английского – гладить, ласкать. И хоть имя Пэтти – это обычно сокращение от Патрисии, а все-таки неслучайно звучит практически как «петтинг». Как я могла подумать, что такой человек реально существует?

– Конечно, это актеры, – продолжил собеседник. – Все четверо. Они были наняты, чтобы злить тебя и пытаться вовлечь в нечестные заработки. Но ты прошла тест. Ты не можешь ставить собственное финансовое благополучие выше благополучия невинных людей, которые от тебя зависят. И ты не наказала своих врагов, когда стала их начальником. И это после всего, через что ты прошла… Блин, даже я не был уверен, что ты устоишь перед этим искушением, а я при этом… хм, более лоялен к тебе, чем мои друзья, скажем так.

Я расширила губы в саркастической ухмылке.

– О, как это мило! Вы ставки на меня делали, да?

– Нет-нет! Как ты могла подумать…

– А Джордж? Мистер Кейдж то есть… Он тоже был актером?

Его настроение тут же испортилось.

– Нет, он не был актером, – ответил он с горестным вздохом.

Его телефон зазвонил. Ник бросил взгляд на экран, чтобы узнать, кто это, и сказал:

– Мне надо бежать. Позвони!

Он поспешно удалился, а я осталась стоять посреди холла первого этажа, чувствуя себя котенком, сидящим в луже под проливным дождем, брошенным на произвол судьбы жестокосердной мамой-кошкой.

* * *

Я была в ярости!

Я швыряла и ломала все вещи без разбора в своей квартире в течение часа, проигрывая в голове снова и снова все, через что мне пришлось пройти.

Они столько раз меня обманывали!

Я вспомнила, как испугалась, когда ко мне пристала та старушка с головой младенца на изображении. Помню, как замерзала в офисе под мерзкую музыку и все равно заставляла себя работать, невзирая на психологическое давление и дискомфорт. И как я думала, что вредные продукты будут доставлены несчастным детям в племя. И как я думала, что стала главой департамента и работала еще усерднее в связи с этим… И все это просто дурацкая шутка!!!

Я ударила кулаком в стену и вскрикнула от боли в руке. На глазах выступили слезы.

Я была милым, скромным, немного забитым человечком всю свою сознательную жизнь… Что они сделали со мной?!

– Ладно, вам нравится играть в игры, психанутые ублюдки! – заорала я в пустоту. – Я устрою вам игру. Она называется «тюрьма», и все вы очень скоро там окажетесь!

Я схватила телефон и набрала Ника, чтобы сказать, что меня все еще интересует эта должность.

* * *

Вечером следующего дня мы ехали в какой-то особняк, в котором мне предстоит работать. Мой чемодан был в багажнике.

Да, мне тоже пришло в голову, что это странно. Почему нельзя работать в офисе? И почему я должна непременно жить в особняке? Но Николас сказал, что это удобнее, потому что дом расположен далеко от города и мы будем тратить слишком много времени на дорогу туда-обратно. И я смогу находиться дома по воскресеньям, они пообещали давать мне машину для этих целей (да, суббота почему-то включена в рабочие дни).

– Но какой работой мне предстоит заниматься? – спросила я Ника.

Он сказал:

– Терпение. Когда мы прибудем, тебе все объяснят.

– Но почему ты не можешь сейчас объяснить, мы все равно тратим время впустую.

– Потому что не я буду разговаривать с тобой о твоих новых обязанностях.

Я задумалась, кто же это будет. Я уже поняла к тому моменту, что такого человека как Фараон просто не существует. Вот почему он такой таинственный, окутанный туманными легендами, не попадающийся людям на глаза… Я обдумывала это всю ночь и пришла к заключению, что «Фараон» – это просто слово, которым им нравится называть себя как группу. Под «ними» я подразумеваю кучку шизонутых миллионеров и бизнесменов, которых я встретила недавно на приеме. Я не могла не пофилософствовать на эту тему: когда у хорошего человека появляются суперспособности, как в каких-нибудь комиксах, он пытается использовать их на благо, помогать людям; когда у кого-то, как мои новые друзья, появляются способности, они используют их для своих корыстных целей.

В моем списке было пять кличек, помимо Фараона, и было четверо живых друзей и один умерший, так что это простая математика. Николас, Ян, Алекс, Пол и Джордж были Архивариусом, Поваром, Хакером, Солнцем и Льдом (не обязательно соответственно). Хотя в графике стояло еще одно имя, Старик, я решила, что это просто мистер Орейман с концерта. Таким образом, все сошлось.

– О чем ты думаешь? – спросил Ник, не отрывая взгляда от дороги – как я уже говорила, он был прилежным водителем.

Мои мысли были под поверхностью, но тем не менее сердце забилось учащеннее. Почему он спрашивает? Неужели я забыла сделать мысли на поверхности сознания ярче других, как учил меня Вудс?

– Нельзя задавать такой вопрос. Никому и никогда.

– Серьезно? – хмыкнул он весело. – Почему? Потому что если мне прямо ответят, что обо мне думают, это может меня обидеть? – предположил он.

Я засмеялась.

– Необязательно! Подозреваю, что все тебя любят и никогда плохо о тебе не думают.

– Хм, соглашусь! – он широко заулыбался, а я снова рассмеялась. – Но почему тогда?

– Потому что мы живем в мире, где все и так уже прозрачно донельзя. Со всеми этими соцсетями твои мысли – единственное, что осталось у тебя своего, того, что ты можешь спрятать от других. Но люди почему-то не понимают такой простой вещи и заставляют тебя делиться ими! Это невежливо и даже как-то по-хамски. Потому что они мои и только мои!

Мы хором хихикнули.

– Прости тогда, что спросил, – сказал Ник, кивая в знак согласия. – Просто ты очень редко такая молчаливая. И мне стало любопытно.

– Ты намекаешь на то, что я болтушка?

– Э-э… Ну-у…

– Ах так, да?! – воскликнула я в наигранном возмущении. Он хохотнул. И снова я подумала, насколько он милый и приятный в общении человек. Мне с ним было комфортно, словно он давний друг или член семьи.

Под поверхностью: «Тебе не следует так о нем думать. Он враг, такой же, как и остальные».

– Ладно, удовлетворю твое любопытство. Я думала, почему ты не называешь имя человека, который будет меня нанимать, если я все равно это узнаю через пятнадцать минут, тем более что и всех твоих друзей я уже знаю. Почему это такой большой секрет сейчас?

Николас внезапно посерьезнел.

– Видишь ли, есть среди нас один человек, который… хм, главный. Мы называем его Фараоном. Это, конечно, кличка. Он очень тщательно оберегает свою частную жизнь. Ему не понравится, если я расскажу о нем сразу. Спойлер, так сказать. Давай не будем лишать его удовольствия представиться тебе самому.

Мое сердце остановилось, я перестала ухмыляться. Я была не права, Фараон существует, он реальный человек. И я встречусь с ним всего через несколько минут…

Глава 14

Вереница машин въехала на гигантскую территорию огромного особняка. Николас помог мне выбраться из автомобиля, а его охрана осталась внутри. Я недоумевала по этому поводу ровно до того момента, как мы зашли в дом, и я увидела, насколько много там охраны. Оказалось, что у Фараона армия куда больше, чем у Ника, потому надобность в последних отпала.

Николас провел меня длинными коридорами и лестницами на второй этаж. Милая терраса с открытым балконом предстала моим очам. Закругленная стеклянная стена со стороны балкона гостеприимно пропускала много солнечного света, так что комната была невероятно яркой и светлой. Здесь, и на террасе, и на балконе, который я могла видеть через стекло, было полным-полно цветов, пальм в горшках и других тропических растений; ковролин и мягкая мебель были желтого цвета, поэтому казалось, что мы перенеслись на пляж тихого острова.

– Жди здесь, – указал Ник на ярко-лимонный диван и исчез за деревянной дверью.

Невзирая на настроение комнаты, я ощущала себя эмоционально подавленной. «Это действительно происходит? – думала я. – Я серьезно сейчас узнаю, кто он – Фараон? Может, он незнакомец, а может, я буду шокирована, встретив там кого-то уже знакомого… И что вообще произойдет, когда я войду? – продолжала я гадать. – Будет ли это обычная беседа, в процессе которой я наконец узнаю, для чего я им понадобилась, или произойдет нападение серийного маньяка, и они станут наблюдать, как я с ним справлюсь (если вообще справлюсь), а потом обычным тоном по традиции объяснят мне, что это все еще собеседование?.. От этих ребят можно ожидать чего угодно».

Когда я довела себя до состояния Эрика Картмана – «да пошли вы, пацаны, я иду домой» – и даже начала уже медленно подниматься с дивана, дверь отворилась, и мягкий голос Николаса произнес:

– Лиль, ты можешь заходить.

Я кивнула и сделала несколько шагов к двери, когда заметила, что Ник тоже шел, но в другом направлении – к выходу.

– Эй! – остановила я его. – Ты что, уходишь?

Он прочел панику в моих глазах, приблизился и положил теплую ладонь мне на плечо.

– Поверь мне, тебе нечего бояться. Просто зайди внутрь. Все будет хорошо. – Он развернулся, пошагал к выходу и добавил на ходу: – Я подожду тебя внизу.

Я поверила ему. Возможно, зря. Посмотрим.

Выдохнув, я зашла в комнату.

* * *

Когда я вошла, то увидела современный кабинет. Дверца высокого в три секции стеллажа была открыта, и я не могла видеть лицо человека, копающегося в каких-то (судя по звукам) бумагах, но я могла разглядывать его джинсы. Я знала, что должна поздороваться, но онемела от стресса. Я не могла даже двинуться с места.

Секунды длились очень долго. Наконец шелест документов прекратился, и мужчина отступил назад, закрывая дверь.

– Ян?! – закричала я удивленно.

– Ага… Приветик. – Он уселся за стол. – Прости, что взял твой телефон.

– Так это был ты? – Я все еще думала, что телефон забрал Ник. Или, как минимум, это была его идея.

– Да. Ник разве не сказал тебе? Я перепутал его со своим. – Он ухмыльнулся, как бы говоря: «Ты знаешь, что это ложь, я знаю, что это ложь, но большего от меня не добьешься».

– Но… постой… Не это важно сейчас.

Ян показал на кресло.

– Пожалуйста, садись.

Вместо этого я спросила:

– Ты Фараон?

– Что? – удивился он. – Конечно, нет. А… откуда ты о нем знаешь?

О, нет, ты меня тут не поймал!

– Ник рассказал мне по дороге сюда.

– Ох уж этот Ник… Он никогда не умел держать язык за зубами.

Я так долго пребывала в шоке, что заметила книгу в руках Яна только сейчас, а это как раз ее он, видимо, достал из стеллажа.

Наконец я опустилась в кресло.

– Так кто тогда Фараон? Ник сказал, он хотел встретиться со мной и обсудить мою новую работу.

– Ну да, но он сегодня не смог приехать, так что я с тобой поговорю от его имени.

Отлично… Меня провели. Снова.

Я выдохнула, стараясь не показать разочарования, и ответила:

– Хорошо. Давай сразу к делу. – Я не могла больше показывать свою заинтересованность Фараоном, это бы выглядело подозрительно.

Он улыбнулся, пригладил свои вечно торчащие светлые волосы и вручил мне книгу.

– Книга на языке чиппева. Первое твое задание – перевести ее на английский. Дедлайна нет, но особо не медли, потому что она вскоре может понадобиться.

– Ладно. – Я перелистнула несколько страниц и уверенно кивнула сама себе, видя, что понимаю почти все, что успел выхватить глаз.

Пока я листала книгу, Ян поднялся и налил нам чаю – кулер был в углу, и прямо над ним на полке стояли пачки пакетированного чая. Теперь он ставил поднос с дымящимися чашками на стол.

– Угощайся.

– Спасибо.

– О! – подпрыгнул он на кресле, словно вспомнил что-то важное. – Поговорим о цифрах… – Он написал что-то на стикере и приклеил его прямо на столешницу передо мной. – Твоя зарплата.

Я расширила глаза.

– Щедро.

Он кивнул.

– Фараон хорошо обращается со своими людьми.

Глубоко под поверхностью: «Однако он плохо обращался с теми, кто сейчас лежит в морге в состоянии, непригодном к опознанию».

Я сделала глоток и спросила:

– А будет другое задание?

– Другое задание… Да. Приедет парочка людей. Пока не знаю, когда и сколько. Это будут старейшины из племени, которым надо кое-что обсудить с Фараоном. А тебе придется быть переводчиком в течение этих встреч.

М-да, вот тут-то могут начаться проблемы…

Пока я пыталась остановить внутреннюю панику, Ян достал фляжку и налил немного странноватой бурой жидкости в свой чай.

– У тебя что, алкоголизм?

Он подавился и закашлялся. Признаю, что была немного груба, тем более с начальством, но меня раздражала грядущая перспектива быть синхронным переводчиком с моим, мягко скажем, далеко не идеальным владением языком. И я вылила этот негатив на несчастного Яна.

– Нет, я… Ну… – Он быстро убрал фляжку.

– Просто это второй раз, как мы видимся, и второй раз ты при мне пьешь спиртное…

– О… извини, не думал, что это тебя так тревожит… – Бедный Ян даже начал заикаться. – Я обычно сильно нервничаю… при девушках… так что… Хм… Прости.

– О… – Я ощутила стыд и быстро добавила: – Забудь, что я сказала. Можешь выпить, все в порядке.

– Нет-нет! – замахал он руками и отодвинулся от стола со стоящей на ней чашкой так резко, что чуть не дрепнулся со стула. – Все, бросаю.

Я хихикнула.

– Ну так… – Я чувствовала себя так глупо, что не знала, как продолжить беседу. – Что мне делать теперь? То есть… в доме.

– О… Ник покажет тебе твою комнату. И если тебе что-то понадобится, просто скажи.

– Спасибо.

Мы посидели в тишине полминуты.

– Что ж, пойду, наверно, проверю свою комнату и начну работать. – Я потрясла нехилым томом в руках.

Он улыбнулся и немного покраснел.

– Отлично.

Я резко встала и быстрым шагом удалилась из комнаты.

* * *

– Давай пойдем в столовую и выпьем сперва чая, – ответил Ник на мой запрос увидеть комнату, в которой мне предстояло жить. – Горничная пока ее не прибрала.

– Отлично.

По пути на первый этаж нам попалась женщина в переднике, которой Альмерсон передал тяжелый талмуд, чтобы избавить меня от груза, попросив положить мне на стол или на кровать. Не глядя на нас, она молча кивнула, забирая книгу. Похоже, слуги здесь вышколены, как в какой-нибудь казарме, и им не разрешается разговаривать.

Столовая была большой, но уютной, в зеленых тонах, которые успокаивали мою нервную систему. За весьма оригинальным столом, представляющим собой подставку в виде золотистого сфинкса, держащего стеклянную столешницу, уже восседали Пол и Джулия. Последняя уставилась на меня с неприязнью и произнесла:

– Вижу, Ян наконец-то освободился.

– А что тебе от него нужно? – набросился на нее обычно добродушный Ник, когда мы занимали места за столом.

В это время женщина в переднике появилась вроде бы из ниоткуда и начала расставлять на столе чашки чая, тарелки с тостами и даже омлетом. Пол с Джулией уже что-то жевали, когда мы появились, так что это, очевидно, все нам с Николасом.

– Хочу поговорить с ним. – Джулия вульгарно ухмыльнулась. – Или что-нибудь еще…

– Фу, – сказал Пол безэмоционально, жуя омлет. – «На свете так много женщин, с которыми можно спать, и так мало женщин, с которыми можно разговаривать», – неожиданно процитировал он Хемингуэя.

– Через мой труп, – твердо заявил Ник Джулии.

Я опустила голову как можно ниже, пытаясь сделать вид, что меня здесь нет вообще. Я понимала, что попала в эпицентр чего-то, какого-то застарелого конфликта, но, будучи практически незнакомцем, совершенно этого не хотела.

– Почему ты так меня ненавидишь?! – повысила Джулия голос, с нескрываемой яростью взирая на Николаса. «А вот и истерика», – подумалось мне. – Он ведь одинок! Что такого может произойти?

– Он одинок, потому что вы развелись, и из-за тебя он, кстати, стал алкоголиком!

Я почти подавилась тостом. Джулия и Ян были женаты?! Джек только упомянул про то, что Ян в разводе, но не сказал, в разводе с кем. Он не знал этого? Учитывая, что он говорил о Джулии, скорее всего, знал, просто не хотел меня посвящать по каким-то причинам.

– Ты все равно меня не остановишь! – ответила она, поднимаясь.

– Боже, почему Фараон позволяет тебе жить здесь?!

– Можешь поговорить с ним об этом завтра, когда он приедет! – хищно улыбнулась она. – А сейчас я могу делать все, что захочу!

С этими словами она покинула кухню, а я незаметно для других сжала кулачки. Завтра! Жду не дождусь, Фараон!

* * *

Ник вел себя так, словно он не знал о приезде Фараона. Он даже уточнил у Пола, и тот подтвердил, что Фараон сам позвонил ему и сказал это. Однако меня не покидало чувство, что они снова затеяли какую-то игру. Из-за того что Ник сказал мне в машине, что Фараон ждет меня в особняке, я могла поймать его на вранье. Чтобы этого не произошло, он и сделал вид, что не знал раньше, где Фараон и когда он приедет.

– Или я ошибаюсь, и Ник не врал, – сказала я вслух, добравшись до своей комнаты. Вот что интересно в этих людях – ты никогда не знаешь наверняка.

Я бродила по комнате, осматриваясь. Стены были светло-сиреневыми, а внизу фиолетовыми. Мне нравилось, точно такого же оттенка обои в моей квартире, даже нижняя более темная часть совпала. И мебель стояла почти так же, как и в моей спальне, так что создавалась иллюзия, что я вовсе никуда не уезжала.

Я плюхнулась на постель и уставилась в потолок. Наверно, мне стоит начать работать, но я слишком взволнована всем, что происходит вокруг. Я в доме Фараона, и я встречусь с ним завтра тет-а-тет. Плохо, что сегодня первое августа, что оставляет мне целых одиннадцать дней ожидания, пока я смогу наконец увидеть Вудса и рассказать ему, где я теперь живу. Мне очень повезет, если меня не прибьют к тому времени…

Я любовалась люстрой на потолке. Внезапно до меня дошло: она была в форме цветка с фиолетовыми лепестками и мистическим образом походила на мою люстру в моей квартире! Конечно, это могло быть совпадением, так как фиолетовый «цветок» сочетается с обоями и покрывалом. Но… не слишком ли много совпадений? И мебель… Кровать стоит возле окна, как и в моей квартире… И два кресла рядом друг с другом… И журнальный столик из темного стекла, не такой же, но весьма похожий, тоже прямоугольной формы со скошенными углами. Что происходит?! Как они это сделали? Неужели они посмели…

Я спрыгнула с кровати. Нет, нет… Они пытаются свести меня с ума!

Затем до меня дошло. Соцсети! Я выдохнула и устроилась на краешке кровати. Мы выкладываем слишком много фотографий в сеть, всем незнакомцам из разных уголков планеты на обозрение! Это только наша вина, что мы слишком многим делимся с целым миром сразу.

Я взяла телефон, открыла приложение и прошлась по всем своим фотографиями. Да! Вот они, мои снимки в квартире, где можно увидеть и стены, и мебель, и даже люстру!

Я захохотала как чокнутая. Ты не поймал меня, Фараон! Ты не напугаешь меня так легко. Я вычислила твой план, и я на два шага впереди.

Кивая собственным мыслям, я поднялась и отправилась в ванную – день был напряженным, мне нужно его смыть, и как можно скорее.

Я посмотрела на себя в зеркало, затем открыла шкафчик. Рука протянулась, чтобы что-то взять (от шока я уже забыла, что именно) и так и повисла в воздухе. Сердце замерло. Там было все то же самое, что и в моей ванной! Все маленькие коробочки, бутылочки и тюбики, шампуни, гели, кремы, бальзамы, маски – все было точно таким же, как дома, только новым, нераспакованным.

Я опустила руку и… даже не почувствовала, нет, а увидела, что она дрожит. Естественно, я не делала никаких снимков в ванной и уж тем более не выкладывала их на всеобщее обозрение. Так как они узнали, какими брендами и каким конкретно товаром я пользуюсь? И в каком порядке у меня это все расставлено по полкам? Так что первоначальная идея была верна. Они незаконно проникли в мою квартиру! Что хуже всего, под матрасом – маленькая тонкая папка с досье на Фараона, а в компьютере – фотография секретной подпольной лаборатории. Может, именно так они дают мне понять, что они знают?

– Ладно, Фараон. Ты выиграл. Мне чертовски страшно.

Глава 15

Когда я сильно напугана, я часто трансформирую страх в агрессию. Так что всего через пару секунд я уже была в дверях своей спальни и орала что есть мочи:

– НИК!.. НИК!

Дверь по соседству тут же распахнулась, Ник выбежал в коридор с глазами навыкате.

– Что случилось?! – Видя, что я в порядке (в физическом смысле так оно и было), он запротестовал: – О чем ты думаешь вообще? Так орать, будто тебя пытают!

– Так и есть!

– Что?! Кто? – Он смотрел на меня так, будто я была умственно неполноценная или сумасшедшая со справкой.

Я схватила его за руку и силой втащила в свою комнату.

– Кстати, ты не говорил, что мы соседи.

– При чем здесь это?! – Он стиснул свою голову, будто у него разыгралась мигрень. Я полагаю, что сейчас он соглашался со своим отцом по поводу женщин еще сильнее, чем в тот день на вечеринке. – Что стряслось-то?

– Что стряслось? Я скажу тебе, что стряслось. – Я указала по очереди на люстру, кровать, кресла, стол, стены и наконец привела его в ванную. – Как вы посмели влезть ко мне в квартиру? Если вы именно так работаете в «Фараон Инкорпорейтед», тогда я ухожу прямо сейчас!

– Постой, постой… – Он громко вздохнул. – Никто не вламывался к тебе в квартиру. Мы знали интерьер из твоих фотографий в соцсетях, а это, – он указал на тюбики на полке, – мы просто следили за тобой в магазинах, чтобы понять, какими продуктами ты пользуешься.

Я открыла рот. Это многое объясняло, потому что я реально недавно накупила всякой всячины. Почему-то всегда все бутылочки, коробки и тюбики заканчиваются почти одновременно. Но оставался вопрос: зачем? Зачем им это?

Подумав пару секунд, я все-таки его задала.

– Ну… – По его лицу я поняла, что он не был готов к этому вопросу. – Ты имеешь право злиться, но я сделал это ради тебя.

– Ты?

– Да, это была моя идея. Видишь ли, я психолог по образованию, я знаю, что ты интроверт, тем более ты сама говорила обо этом. Я понял, что перевозить тебя сюда и заставлять жить с почти незнакомыми людьми – большой стресс для твоей психики. Поэтому я всего лишь хотел, чтобы ты чувствовала себя как дома, чтобы адаптация прошла быстрее. И я понимал, что ты не захочешь из-за каждой мелочи бегать к нам и просить, чтобы мы тебе что-то купили, поэтому мы сразу заполнили полки тем, что тебе может пригодиться. Вот и все. Извини, что при этом и с порядком на полках угадали, но это просто как-то логично… Большие баночки на нижнюю полку, средние на среднюю… Ну, как-то так.

– Но я чуть с ума не сошла!

Ник выглядел несчастным.

– Прости, я, видимо, просчитался и только взбаламутил твою нервную систему, вместо того чтобы успокоить. – Я молчала. – Больше не повторится. Обещаю. Мы все еще друзья?

Я посмотрела в его теплые синие глаза и улыбнулась.

– Да.

Мы вернулись в комнату. Он указал на книгу, которая все еще лежала на моей кровати.

– Думаю, на сегодня с тебя достаточно, и уже десять вечера, так что отправляйся спать, а работать начнешь завтра. Договорились?

Я не смогла ничего сказать, потому что у него зазвонил телефон.

– Прости, мне нужно ответить. – С этими словами он покинул комнату.

Подозревая, что это может звонить Фараон, я медленно подошла к двери и прислонила к ней ухо. Голос Ника из коридора говорил:

– Да, зай, тоже тебя люблю, скоро увидимся.

М-да, очень сомневаюсь, что он так с Фараоном разговаривает…

Я услышала шаги в направлении моей комнаты и едва успела отпрыгнуть от двери, когда она открылась. Я снова увидела Николаса.

– Лиль, мне нужно уехать, мне девушка моя позвонила.

«Которая из них?» – чуть не ляпнула я.

– Так что если тебе что-то понадобится, – продолжил он, – можешь попросить Яна или Пола.

– Или Джулию! – не могла я не вставить саркастическим тоном.

Ник хихикнул, оценив шутку.

– Нет, она уже уехала домой, так что не сможешь, даже если захочешь. Спокойной ночи.

Альмерсон вышел из комнаты, а я решила последовать его совету – завалилась спать.

* * *

Я спала как сурок. Эта кровать была намного удобнее моей.

Выйдя из душа, я спустилась вниз в столовую. Заходя, я уловила часть разговора Яна и Пола. «После полуночи». Что конкретно должно было произойти после полуночи я не смогла выяснить, потому что при виде меня оба быстро поменяли тему. Интересно, почему…

– Хочу еще печенек, – сказал Пол и куда-то пошел, возможно, на кухню, но в дверях был остановлен Яном, говорящим:

– Они вроде закончились.

– Нет, закончились только миндальные, а у нас еще две коробки кокосового и три медового.

– А, ну, тебе виднее!

Пол выдал короткий, тихий смешок и покинул нас. Ян, видя, что я все еще стою в нерешительности, мотнул головой на стул напротив.

– Садись. Мария подаст тебе завтрак.

Как и вчера, Мария тут же появилась из ниоткуда с дымящейся чашкой на подносе, как будто у нее на кухне имелся телепорт, а в сахарницу был встроен жучок. Помимо сервиза, стол изобиловал тонной пищи: хрустящие булочки, поджаренные тосты, джем, конфеты.

Я поблагодарила Марию и, когда она ушла, спросила:

– А где Алекс?

Я все еще неуютно себя чувствовала с Яном после нашей странной беседы, поэтому старалась говорить на нейтральные темы, чтобы отвлечь его от мыслей о моем замечании по поводу выпивки (забегая вперед, скажу, что мне это не удалось).

– Алекс редко бывает тут. Бизнес, девочки… Девочки, бизнес… Ну, ты знаешь. – Я кивнула, делая вид, что понимаю все в «бизнесе и девочках». – Почему ты так напряжена? – заметил он. – Я больше не пью. Вот, понюхай. – И он пододвинул мне свою чашку. – Видишь, нет алкоголя!

Ну вот оно… Меня никогда не простят!

– Я бы не поняла, даже если бы и нюхнула.

– Тогда пригуби! – И Ян заржал – громко, самозабвенно, заразительно.

Он просто издевается!

– Ха-ха… – Что ж, если он считает, что я не могу за себя постоять, он заблуждается. – А как дела у Джулии? – улыбнулась я злобно.

– Э-э… Не видел ее со вчерашнего дня. Это Ник рассказал о нас, да?

– Я предпочитаю не выдавать свои источники, – ответила я на полном серьезе. Он хихикнул, а я продолжила допытываться: – А где мистер Орейман? – Или мне следует сказать «Старик»?

– Понятия не имею, – пожал он плечами.

Пол вернулся с новой коробкой печенья, и мы продолжили завтракать в тишине.

Поднявшись в свою комнату, я решила начать работать. Мои предусмотрительные друзья оставили для меня новый ноутбук. Весьма кстати, так как свой комп ввиду хранящегося на нем компромата я не захватила, и потом это все-таки забота работодателя – предоставлять сотруднику все, что нужно.

Я включила компьютер, открыла текстовый редактор и взялась за книгу. Она была довольно старой, с изжелта-серыми страницами и затертой от времени датой. Я бы вообще сказала, что ей пара веков, если исходить только из ее сафьяновой обложки без надписей и ручного переплета, но книга ведь изготовлена индейцами, не имеющими ни печатного станка, ни прочих современных технологий, да к тому же я не эксперт. Название я могла перевести чем-то вроде «Инструкции для тех, кто каждый день подковывает лошадь, но в этом деле новичок» и не могла взять в толк, на кой ляд Фараону нужно ее читать. Хорошо хоть, эти «Инструкции» были написаны черными чернилами, которые еще не до конца выцвели, и крупным каллиграфическим почерком, так что перевод десятой части книги занял у меня всего несколько часов. Однако мне попалось много слов, которых я не поняла; большая часть угадывалась из контекста, но несколько слов были важны для понимания смысла, и я скопировала их в свой телефон. Хорошо, что воскресенье выходной. Могу съездить в резервацию (она находится не очень далеко отсюда) и спросить друзей. Несмотря на то, что мы не виделись безумно долго, я полагала, что они все еще меня помнят и достаточно хорошо ко мне относятся, чтобы помочь без лишних вопросов.

Я встала и потянулась. Спина и шея болели немилосердно. Я сделала себе массаж плечевого пояса и пошла к Нику. Стуча в дверь, я гадала про себя, почему он не появился на завтраке и что если он все еще не вернулся домой, но он открыл всего через пять секунд.

– Привет, – поприветствовал меня, зевая.

– Бессонная ночь? – приподняла я бровь.

– Типа того… Вернулся в три часа ночи… А ты?

– О, я была здесь всю ночь, скукотища! – Мы засмеялись. – На самом деле я отлично выспалась.

– Я рад. Тут прекрасные матрасы. – Пауза. – Чем планируешь заняться? – Наверно, это его тактичный способ спросить: «Для чего я тебе так сильно понадобился, что ты даже потрудилась меня разбудить?»

– Я собираюсь на экскурсию по дому и заднему дворику. Ты составишь мне компанию?

– Я даже стану твоим гидом. Только дай мне пару минут собраться.

– Конечно.

Я ждала его в коридоре, затем мы отправились на осмотр.

Здание имело четыре этажа. На первом были холл, кухня, столовая, кабинет, библиотека и несколько кладовых. На втором и третьем спальни и гостевые, маленькие холлы и один кабинет на втором этаже – тот, где я уже побывала. А верхний этаж целиком принадлежит Фараону, и никто не может туда подниматься без его разрешения.

Наконец мы попали в сад на заднем дворике. Он был достаточно большим, хотя чуть меньше, чем во владениях, где проходил концерт, однако тут даже имелся зеленый лабиринт – правда, в отдалении от главного здания, возле домика охраны.

Я остановилась прямо под своим окном на втором этаже. Было бы тяжело вычислить, какое из окон мое, поэтому я сперва попросила Ника провести экскурсию внутри здания. Теперь я знала, какое по счету окно мое, и могла обследовать то, что располагалось под ним. Огромный розовый кустарник. Ну вот… Очень паршиво, если придется прыгать… Нужна веревка.

Была ли это паранойя – поиск путей к отступлению, когда ничего плохого еще не случилось, – или интуиция? Что ж, время покажет.

– Вижу, тебе понравились розы.

Черт! Забыла, что ты здесь!

Я обернулась к Нику с чарующей улыбкой.

– Да… Напоминают мне обо… мне.

Он хихикнул.

– Ага, ты иногда бываешь шипастой. Как прекрасная розочка. Или как ежик!

Я засмеялась.

– Спасибо! Ты очень щедр, когда дело касается комплиментов! Ты лучше придерживайся роз в следующий раз, тем более что они так прекрасны.

– Тогда стоит поблагодарить садовника. А вот и он.

Мы посмотрели на другой конец двора и пошли в ту сторону. Старик с длинными седыми волосами и бородой в униформе подрезал кусты, придавая им оригинальную форму, и, в связи с тем что он только начал, я не могла сказать какую. Но предыдущие кусты имели вид собачки и большой рыбки, так что, предполагаю, новый шедевр тоже будет чем-то из животного мира.

– А там дальше, возле лабиринта, гостевой домик. По сути, дом для прислуги. Охрана, горничные, повара и садовник живут там.

Но я не смотрела, куда он указывал. Я не могла оторвать взгляд от пожилого мужчины. Очевидно, что он не знал, что делает. Он держал садовые ножницы неуклюже и неловко с ними управлялся, будто в первый раз. Однако как он мог сделать эти красивые кусты? Я не была знакома с работой садовника, может, он делает все как надо? И все же что-то с ним не так…

– Вижу, он тебе нравится.

– А? – обернулась я к Нику. Погрузившись в свои мысли, я не заметила, что он наблюдает за тем, как я наблюдаю за садовником. – Нет, я просто… – Я покачала головой в нерешительности. – Ничего. Нужно вернуться к книге. Спасибо за компанию.

* * *

Остаток дня я провела за книгой, с небольшим перерывом на еду. К счастью, со мной за столом были Ник и Пол – и никаких признаков присутствия Джулии в доме. Ян тоже уехал; я предполагала, что по делам фирмы, но не решилась спросить. Мы с Ником вели незначительную беседу о погоде, Пол, по обычаю, тихо поглощал пищу. В какой-то момент Альмерсон даже не выдержал:

– Ты можешь что-то сказать, наконец? Некрасиво не поддерживать разговор.

Пол сначала прожевал, медленно поднял на него взор и вдумчиво ответил:

– «Совсем не знак бездушья молчаливость. Гремит лишь то, что пусто изнутри».

Мы даже рты пооткрывали.

– О как, – подмигнул мне Ник, – он то молчит-молчит, как сыч, то вдруг выдаст что-нибудь – хоть стой, хоть падай.

– Это не что-нибудь, это Шекспир.

Вот и все, что мало-мальски важного произошло к этому моменту.

Я выключила компьютер, закрыла книгу и посмотрела на часы. 11:15. Сорок пять минут до полуночи. Я устала ждать, Фараон. Осталось меньше часа, и я узнаю, кто ты. Наконец-то.

Это было легко вычислить. Джулия сказала, что Фараон придет сегодня. Никто сегодня не прибыл – я бы услышала, как открываются ворота и кто-то въезжает во двор, – а Пол и Ян говорили о том, что что-то произойдет после полуночи. Следовательно, я могла сделать только один вывод: приедет Фараон – вот что должно произойти. Даже если я ошибаюсь, все равно следовало проверить.

Я медленно ходила по комнате, обдумывая свой план. На первом этаже в холле есть ниша – достаточно большая, чтобы спрятаться. И горшок с пальмой, установленный в этой нише, будет служить мне отличным прикрытием. Главный вход вел сразу в холл, так что Фараону придется пройти мимо меня. Да, есть черный ход, но, даже если он им воспользуется (а для чего это делать в собственном доме?), тот все равно его направит через кухню в тот же коридор, в который выводит и холл, где всего в метре от прохода буду сидеть я. Так как ниша расположена рядом, эта часть коридора с моего места отлично просматривается. Спасибо Нику за тур до дому. И да, я просила его провести экскурсию как раз по этой причине, я все продумала, еще когда услышала заветные слова «после полуночи».

Когда большие часы внизу пробили двенадцать, я взяла телефон, потому что он мог послужить фонариком, и тихо вышла из комнаты.

Коридор тонул в темноте. Я медленно передвигалась вперед. Мой путь к лестнице лежал через дверь комнаты Ника, что было крайне неудачно. Я едва дышала, медленно продвигаясь мимо нее. Возможно, по этой причине я и разобрала, что он говорил незримому собеседнику. Точнее, он почти шептал, и, если бы я осталась в своей комнате, я бы его не услышала.

– Через полчаса? Хорошо. Мне вызвать кого-нибудь, чтобы стол накрыли? – Пауза. – Отлично, мне и не хотелось. Увидимся тогда завтра.

После того как Николас дал отбой, он громко пошагал в сторону коридора. О нет!

Я тут же прыгнула к своей двери. Я пожертвовала тишиной ради скорости. И теперь мне придется расплачиваться за ошибку, так как сосед явно слышал, как я делала сей непредусмотрительный рывок. Или нет? Но зачем тогда ему стучаться в мою дверь пять секунд спустя?

Я замерла на месте.

Снова стук.

– Лиль? Ты не спишь?

Я не ответила. Единственное, в чем я раскаивалась сейчас, это в том, что я не успела запереть дверь после того, как вбежала в спальню. Что если он просто зайдет внутрь и увидит меня, замершую неподалеку от двери? Или все-таки природная тактичность возьмет верх, и он просто оставит меня в покое, как истинный джентльмен?

Как оказалось, он реально был джентльменом. Через несколько секунд он ушел. Я с шумом выдохнула, так как все это время боялась дышать.

Итак, осталось полчаса. И он будет здесь. И Николас не будет нам мешать, ибо сказал «до завтра». Но все еще оставался Пол, он мог встретить Фараона внизу. Хотя чутье подсказывало мне, что он не из тех людей. Максимум, на что он способен, это ожидать Фараона в кабинете, да и то лишь по очень важному вопросу. Но точно не в холле. Пол не из тех людей, кто вечно спешит, а прихожая, холл, коридор как раз для тех, кто так сильно соскучился или так сильно хочет решить какой-то вопрос побыстрее, что просто не может ждать. А вот я как раз не могла…

Я походила по комнате еще минут пятнадцать, затем предприняла еще одну попытку. В коридоре, проходя мимо комнаты Николаса, я задержала дыхание и навострила уши, но ничего не услышала. Догадываясь, что он лег спать, я продолжила путь.

Особняк ночью казался угрюмым и даже немного пугающим. Было так темно, что мне пришлось подсвечивать себе путь телефоном. На лестнице я увидела темную фигуру в углу между двумя пролетами и почти вскрикнула от испуга, но тут догадалась направить луч света в это место и увидела, что это всего лишь скульптура. Ну зачем им здесь статуя, а? Мое недовольство вызывал тот факт, что сей мраморный элемент интерьера препятствовал попаданию лунного света из маленького окошка, загораживая его своим невероятным ростом.

Наконец я спряталась за пальмой в нише холла и приготовилась к длительному ожиданию.

Что если это именно Ян звонил Нику? Что если это в принципе был он? В смысле мог он являться Фараоном? Да, он сказал, что не он, но могу ли я положиться на его слова? Главный аргумент – именно он собеседовал меня здесь, в этом доме. Совпадение? Не уверена. Однако, когда Джулия сказала что-то про прибытие Фараона, Ян уже был в доме. Так что это все-таки не он… Но он все еще может быть тем, кто звонил сейчас Альмерсону. Почему я не подумала об этом? Он ведь так и не вернулся домой.

Я пошевелилась в попытке чуть-чуть вытянуть ноги, так как они уже затекли, как тут гигантские часы холла начали бить. Я вздрогнула и чуть не перевернула горшок с растением. К счастью, я умудрилась схватить ствол и удержать его от падения. Тем не менее часть земли просыпалась из горшка, в том числе на мои джинсы (посветив фонариком телефона себе на колени, я убедилась в этом).

Итак, уже половина первого. Но почему часы бьют? Прошлой ночью они не издавали никаких звуков, даже в полночь. Или я уснула так глубоко, что не слышала?

Звук открывающихся ворот заставил меня забыть о странном поведении часов и навострить уши. Последовал шум двигателя – кто-то ехал по направлению к дому. В здании не было гаража, только парковка по соседству, так что я не боялась проглядеть таинственного ночного гостя.

Шаги на крыльце. Лязг ключей. Дверь открылась почти бесшумно. Это был явно мужчина. Высокий. Ничего другого я не могла разглядеть. Однако я специально включила одну из напольных ламп в коридоре, так что, когда он пройдет мимо меня и приблизится к слабо освещенному коридору, я смогу увидеть его лицо.

Он шел по холлу уверенно, как хозяин, а не гость. Это дало мне надежду полагать, что я пришла к верному заключению. Когда мужчина был всего в шаге от луча света, падающего из коридора, который сделал бы его видимым, мой телефон зазвонил!

Мое громкое, испуганное, полное негодования и страха «Ах!» утонуло в звуках мелодии звонка. «Номер заблокирован», – сказал мне экран.

– Что за черт? – ляпнула я в раздражении.

– Что за черт? – одновременно со мной прорычал мужчина и включил свет в холле.

Теперь я отчетливо видела каждую черточку его лица и складку одежды.

– Что ты делаешь за пальмой? – зло спросил он.

– Алекс! – Я поднялась. – Я знала, что это ты!

Глава 16

– О чем ты?

– Ты – Фараон! И ты знал, что я буду здесь, поэтому ты дал приказ заставить часы отбивать каждые полчаса и позвонить мне на мобильный с заблокированного номера!

Он вздохнул и покачал головой.

– Я с первого взгляда понял, что ты чокнутая.

– Спасибо!

– Ладно. Иди за мной, – сказал он устало и вышел из холла в коридор.

Он привел меня в другой кабинет, не тот, где я общалась с Яном. В отличие от того, этот кабинет был консервативным. Маленькое, темное помещение в коричневатой гамме. Высокие книжные стеллажи из дорогой породы дерева окружали с двух сторон громоздкий письменный стол. Запах пыльных старых книг. Окон нет. Две простые настольные лампы, подсвечивающие кипу бумаг и папок. Ручки и карандаши в простой черной подставке. Казалось, что дверь служила также временны́м порталом, и я очутилась в каких-нибудь восьмидесятых. Все здесь кричало о том, что хозяин этого помещения абсолютно не похож на того, кто обитает на втором этаже. Холодный индифферентный консерватор против горячего неряшливого гуляки, у которого что ни день – то отрыв на пляже.

– А теперь скажи мне, зачем ты шпионишь за мной, и, пожалуйста, будь логична и последовательна. Если женщины вообще на это способны, – последнее предложение Алекс сказал тише, но я расслышала, и это меня выбесило.

– К твоему сведению, некоторые женщины умнее некоторых мужчин. Прикинь! – В пароксизме язвительности я развела руки в стороны, словно привечая какое-то чудо.

– Пф… – выдал он тихое междометие и закатил глаза. – Будь так любезна, ответь на мой вопрос.

– Хорошо. Во-первых, я шпионила не за тобой, а за Фараоном, и, так как пришел именно ты, значит, ты это он и есть. В смысле, Фараон. Во-вторых, я пытаюсь понять, что здесь происходит и для чего я вам понадобилась на самом деле.

– А разве Ян не рассказал тебе?

– И да и нет. Он только дал какую-то странную книгу и намекнул, что я буду заниматься синхронным переводом. И все.

– А, так ты хочешь деталей… – сказал Алекс, глядя на бумаги на столе, а не на меня.

– А как же!

Он выключил одну из ламп, откинулся в кресле и наконец на меня уставился. Его безразличное аристократическое лицо было спрятано полумраком комнаты. Свет этой лампы был направлен в мою сторону, так что меня он видел прекрасно. Очень надеюсь, что я не на допросе, а то почему-то создается это неприятное ощущение…

– Если тебе так необходимы подробности прямо сейчас, то вот они. В понедельник у нас ожидается гость из племени чиппева. Вечеринка планируется скромная, для своих, только я, ты, Пол и он. Само собой разумеется, ты будешь переводить. Но мне нужно, чтобы ты держала эту информацию при себе. Теперь можешь идти. Уже поздно.

– Подожди. Ты ведь так и не сказал мне, тот ли ты или не тот, за кого я тебя приняла.

Он молча пялился на меня. Почудилось, что в комнате стало холоднее. Неуютнее – это точно.

– Почему ты думаешь, что мне не все равно, за кого ты меня принимаешь и права ли ты при этом? – наконец произнес он тихо.

Боже, видимо, бабы на самом деле тупы… Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он имеет в виду. В итоге я покинула комнату без ответа на главный вопрос. Или, может, это и был ответ?

* * *

Я не могла заснуть. Я продолжала возвращаться к нашей беседе, снова и снова повторяя в голове все, что он сказал. Он не отрицал, когда я назвала его Фараоном. Но он и не признал этого. Тем не менее я понимала, что настоящий Фараон и не признался бы. В ином случае игра была бы закончена, а, насколько я знала, он слишком сильно обожал игры, чтобы так просто сдаться. Мне нужно найти очень серьезные улики, чтобы заставить его признаться. А без признания я не смогу считать свою миссию завершенной.

Я поворочалась в постели. Предстоящая секретная встреча могла быть важной новостью для Вудса. Но как я могу сообщить ему? Он ведь сам так сильно застращал меня, что я боялась связываться с ним до двенадцатого. И теперь только его вина в том, что он не получит такую ценную информацию заранее, а не моя. И почему я решила, что это так важно? Да, Алекс просил никому не рассказывать, но это, вероятно, еще один трюк. Запугать меня, заинтриговать или по каким-то иным причинам. Посмотрим.

Наконец я стала думать о Майкле. Даже если я выясню, кто такой Фараон и что он планирует (имеется в виду проект МЛН–80), я не могу сразу поделиться этой информацией, потому что это будет тот самый момент, когда Вудс и Филс вытащат меня из логова врага, и я потеряю шансы отыскать брата. Они говорили, что он для них тоже важен, но я склонялась к тому, что, даже если это и правда, они не пекутся о нем так же, как я, поэтому не станут рвать задницы, чтобы его найти.

Утром я встала уставшей и морально выпотрошенной. Я проспала всего час или даже меньше.

Я вышла из комнаты и наткнулась на старого садовника. Он подметал ковровую дорожку возле лестницы, одетый в ту же униформу, только сапоги сменились удобными кедами.

– Здравствуйте! – растерявшись, я поприветствовала его только через несколько секунд.

Он просто махнул рукой как-то непонятно и отвернулся.

– Ну и ладно, – пробубнила я, проходя мимо него к ступенькам.

Сегодня обеденный стол был полон людей. Ян, Пол, Алекс, Ник и даже Джулия – все присутствовали.

– Привет всем, – тихо сказала я и опустилась на стул возле Николаса. Так как это было единственное свободное место, предполагаю, его оставили конкретно для меня.

Все, кроме Джулии, поздоровались со мной, а Ян добавил язвительно:

– Паршиво выглядишь. Бессонная ночь или бухать начала?

– О боже ты мой! – закатила я глаза, а Ник засмеялся, как если бы знал о нашей маленькой алкогольной шутке. Алекс и Джулия глянули на нас с любопытством, а Пол смотрел только в тарелку, безразличный к тому, что происходит. Казалось, что он принимал детскую поговорку «когда я ем, я глух и нем» слишком близко к сердцу. – Нет, не начала, – ответила я. – А ты, как вижу, начал, потому что вчера тебя целый день не было, да и волосы нечесаные.

Теперь вся столовая разразилась смехом, а бедный Ян машинально потрогал голову в тщетной попытке пригладить прическу.

– Так нечестно! – запротестовал он. – Мои волосы всегда так выглядят, с самого рождения.

– Ври да не завирайся, – встрял Ник, вставший на мою сторону, – ты был рожден почти лысым, как и все остальные.

Пока все, даже Джулия, кинулись рассуждать на тему, какими дети появляются на свет, я наконец доела свой скромный завтрак, а после повернулась к Нику.

– Завтра воскресенье. Ты выделишь мне машину, чтобы вернуться в город?

– Конечно, – ответил Ник. – Ты даже можешь поехать домой сегодня после девяти вечера, а вернуться в понедельник с утра.

Алекс влез:

– Уж простите, но Лилия мне нужна в понедельник, так что лучше пусть она проведет ночь здесь.

Мы переглянулись с ним. Я кивнула еле заметно, просто чтобы дать ему понять, что я все помню.

– Что ж, Алекс, я уверен, что в Лилии ты не будешь нуждаться до девяти утра, когда начнется рабочий день. А впрочем, даже до одиннадцати – все знают, как поздно ты встаешь…

Ян с Джулией хихикнули, Пола в этот момент с нами уже не было – он отправился за печеньем на кухню, как обычно.

– Ах так? – Алекс манерно сверился с золотыми часами на руке. – Ты не поверишь, но сейчас пять минут десятого, а я уже не сплю.

– Хорошо, значит, если Лиля вернется в особняк в понедельник к девяти, это не станет проблемой, верно?

Алекс перестал жевать тост с джемом и воззрился на Ника с сильной неприязнью, почти с ненавистью. А Ник победно улыбался. Я почувствовала, что мне нужно встрять, или начнется драка.

– Ник, дело в том, что я тоже сова, и, чтобы приехать сюда к девяти, мне придется встать очень рано.

Алекс направил взор на меня, затем вернулся глазами к Нику. Теперь был его черед победно улыбаться.

– Я вижу, мы приняли решение. Лилия должна быть здесь ночью воскресенья. – Сказав это, он положил недоеденный тост обратно на тарелку и гордо покинул столовую.

Ник позеленел от недовольства. Необходимо было что-то с этим делать.

– Спасибо, что заступился за меня, – сказала я, нежно кладя руку на его плечо. Он молчал. – Я что-то не так сделала? – спросила я с беспокойством.

– Нет-нет, – он улыбнулся. – Моя вина. Я не подумал, что тебе самой удобнее ночевать здесь в воскресенье.

– Че ты так возишься с ней? – вставила Джулия словцо, хотя ее никто не спрашивал. – Не хочу показаться грубой, Лилия, но ведь компания платит тебе, так? – Я кивнула. – Значит, это ты должна подстраиваться, а не наоборот.

Пришлось согласиться:

– Ты права.

– Это не твоего ума дело! – рыкнул на нее Николас.

– О, гляжу, Никки наш раскатал губу на третью любовницу! – заржала Джулия.

На этих словах она поднялась и, виляя бедрами, ушла, оставив меня краснеть от смущения, Ника – багроветь от ярости, а Яна – хихикать от веселья.

Последующие девять часов я провела за переводом книги, пропустив обед. Я не хотела видеть Джулию и почему-то стеснялась Николаса, как будто это моя вина, что его так унизили. Я собиралась и ужином пренебречь, но кто-то постучался в мою дверь, и, открыв, я увидела Альмерсона с подносом.

– Не могу позволить моим сотрудникам умереть с голоду.

Я улыбнулась.

– Сам-то поел?

– Не-а. Я собирался присоединиться к тебе, если ты не против.

Против я не была, поэтому закрыла книгу и хотела убрать компьютер со стола, но Ник достал флешку.

– Думаю, твой рабочий день завершен. Настало время для хорошего кинца.

Мы поужинали, пялясь в экран. Я сидела на кровати, а Ник расположился в одном из кресел. Экран ноутбука был достаточно большим, чтобы мы могли насладиться картинкой, даже сидя на некотором отдалении. Во время фильма мы хохотали (это была комедия) и обсуждали сюжет. Даже поспорили, как он закончится, и Ник победил.

– Ненавижу хеппи-энды! – воскликнула я.

– То есть ты реально полагала, что романтическая комедия закончится расчленением невесты в первую брачную ночь?

– Ну, я надеялась, что этот фильм не будет настолько же тупым и предсказуемым, как все другие!

– Ты просто так говоришь, потому что проиграла спор!

Я хихикнула и потянулась к сумочке за кошельком.

– Ладно, ты честно заработал двадцать баксов.

– Не, – отмахнулся он. – На первый раз прощаю. Будешь теперь знать, что я непобедим в этой игре.

– Ну уж нет, я требую матч-реванш!

– Как скажешь! – Он посмотрел на часы. – Но уже не сегодня.

Уже через полчаса я сидела в машине с водителем по дороге домой.

* * *

Первое, что я сделала, попав домой, – сожгла папку «Дело Фараона» и удалила компрометирующее фото из компьютера. Я не могла больше так рисковать. Хорошо, что на свою память я всегда могла положиться, и информация не пропадет.

На следующее утро я отправилась в резервацию и провела там целый день. Сначала добиралась поездом, затем ловила частника. Я не могла взять с собой книгу, я не могла даже сказать, почему у меня вдруг вспыхнул интерес к их языку. Но они были хорошими людьми и объяснили значение нужных слов. Мы также поболтали о моем отце. Он сейчас в Африке на новой образовательной миссии. Он там так занят, что созваниваемся мы редко. Но в эти дни я этому скорее радовалась: не имела представления, что буду врать по поводу своей засекреченной работы.

Вернувшись назад, я вошла в свой подъезд и, поднимаясь по лестнице на второй этаж, столкнулась с каким-то странным парнем. Он был одет во все черное, капюшон скрывал его лицо, и что меня сильнее всего удивило – кожаные перчатки на руках. Жарким летом… Проходя мимо меня, он отвернулся – явно специально, чтобы потом не опознала… Мое сердце заледенело. Только преступники и наркоманы так выглядят и так себя ведут. Что здесь происходит? Район не был, конечно, элитным, но и таким уж ужасным тоже не являлся. В общем, что-то подсказывало мне, что это все имеет отношение к моей новой работе.

Приближаясь к своей квартире, я увидела маленькую посылку возле двери. Я замедлилась и уставилась на нее. Пялилась не менее минуты. Я была уверена, что мужчина в черном оставил ее для меня. Но почему? Это бомба?..

Я достала телефон, попутно обдумывая, кому звонить – в полицию или Николасу. Наконец убрала телефон обратно в карман, никого так и не набрав, и сделала несколько шагов к свертку. С одной стороны оберточная бумага была порвана, и я увидела, что это просто коробка с новым телефоном, по крайней мере картинка и текст говорили именно об этом.

– Боже, помоги, – шепотом произнесла я в страхе и взяла коробку.

Дома я выяснила, что это реально был новенький мобильник. Симка тоже была новой. На ней никаких контактов. Видимо, тот, кто купил его для меня, хотел сделать первый шаг. Поэтому я просто должна ждать его звонка. Но следует ли мне отвечать? Вот задачка, которую я никак не могла решить. Я слишком далеко продвинулась в своей миссии, чтобы так рисковать.

– Вудс? – спросила я сама себя.

Может быть. Но зачем? Это было настолько важно, что не могло подождать девять дней до запланированной встречи? Да, полторы недели – довольно долго, но ведь Вудс сам назначил только две встречи в месяц. Он что, передумал?

Ничего не происходило до позднего вечера. Я устала выхаживать по комнате, одаряя телефон взволнованными взглядами, и решила выпить последнюю чашку кофе перед тем, как за мной приедет машина, чтобы отвезти в особняк. Я была уже на пороге кухни, когда услышала «динь-дон». Холодный пот заструился по спине, потому что я знала: это не мой сотовый, в нем нет такого рингтона. Это исходило от того телефона.

Я созвала в себе всю отвагу и взяла мобильный в руки. «1 новое сообщение». Отлично, значит, у меня нет галлюцинаций, и звук действительно был.

Я открыла сообщение.

Чего я только не ожидала увидеть на экране… Но только не этого…

«Как ты?»

– Чего? – спросила я у сотового. Неудивительно – он не ответил. Он хотел, чтобы я написала что-то в ответ незнакомому номеру, но я подавила желание сделать это. – Нет! – сказала я жестко телефону и убрала его в дальний ящик стола.

Кто знает, кем является этот незримый собеседник и чего он добивается. Мое нутро говорило мне, что не стоит это выяснять.

Глава 17

На следующий день я сидела за столом с ноутом и переписывала текст в соответствии с новыми переведенными словами, когда Пол появился на пороге моей комнаты и сказал таинственно:

– Время пришло.

Подходя к кабинету Алекса, я притормозила и была удивлена, что Пол широким шагом движется дальше.

Мы прошли почти через весь первый этаж и оказались на кухне. Пол открыл дверь, где, по моим предположениям, была кладовка, и далее я была шокирована, когда он сдвинул в сторону занавеску, висящую вдоль одной из стен, и глазам нашим предстала еще одна лестница.

– Что там? – спросила я отчего-то дрогнувшим голосом.

– Подвал, – просто ответил он.

– Отлично! Почему бы и нет!

Пол не среагировал на мою злую усмешку и начал спуск. Я последовала за ним, но только потому, что не было иного выхода. По своей воле я бы никогда туда не пошла – всему причиной иррациональный страх подвалов еще с детства.

Спускаясь по ступенькам, я думала о Нике. Насколько хитро было с его стороны во время тура просто ткнуть в дверь и сказать: «Кладовка, ничего интересного, идем дальше…» Гениально! И почему меня ни разу не посетила мысль о том, что такой огромный домище должен иметь подвал?

Пол повел меня слабо освещенными коридорами с простыми цементными стенами и грязным кафельным полом в самое нутро загадочного «подземелья». «Это сюда они собираются приводить важного человека?» – негодовала я, осматриваясь.

Наконец мы остановились перед тяжелой железной дверью с внушительным засовом в тупике коридора. Два охранника с оружием в нагрудной кобуре стояли по две стороны от нее. Метрах в двух от таинственной охраняемой двери покоилась старая, потертая школьная парта с деревянным стулом.

– Садись, – указал Пол на этот стул.

Я хотела хохотнуть в ответ, но серьезное выражение лица моего провожатого остановило меня. Это все взаправду!

– Ладно… – вздохнула я, присаживаясь.

На столе лежали белый лист бумаги и ручка, так что от меня потребуется что-то написать. Но что? Чистосердечное признание?

Тем временем Пол открыл дверь и вошел внутрь. Так как меня не приглашали, я осталась сидеть.

Через две минуты в подвале появился Алекс. Подойдя ко мне, он наклонился и прошептал:

– Пол будет говорить фразами на языке чиппева, а ты будешь переводить. Вот бумага, если нужно, но письменного перевода не требуется, и, сказать по правде, лучше бы ты ничего не писала, а если и напишешь, не забудь потом сжечь.

– Ясно.

Алекс тоже исчез за железной дверью, а я начала постукивать ручкой по столешнице, вероятно, действуя этим охранникам на нервы. Но я не могла перестать – так проявлялось мое глубочайшее беспокойство. Только через пять минут (моя нервозность достигла небывалых высот) Пол появился из таинственного помещения, для которого потребовались и засов, и вооруженная охрана, и медленно произнес:

– Аш-ка-а-тчу-та.

– Чего?

Он повторил, и до меня наконец дошло, что он повторяет за невидимым гостем, и мне следует перевести это. Но как этот гость попал туда, ведь двери были закрыты и никто кроме Пола и Алекса не входил? Скайп?

– Звучит как «у меня есть деньги».

Пол кивнул и вернулся в комнату.

Что происходит? Эта встреча вовсе не похожа на то, что я себе представляла. Почему мы не можем все сидеть в одной комнате за одним столом и удобно беседовать? Или этот посол прибыл инкогнито и не хочет, чтобы кто-то, помимо Алекса и Пола, видел его лицо? Но он ведь может выключить камеру и говорить только посредством микрофона.

Пол подходил ко мне еще пару раз, сначала с той же фразой, в другой раз это было «я лучше умру», «это были деньги отца» и «в каньоне». Страшные подозрения еще тогда вспыхнули во мне, но самая странная вещь случилось, когда Пол открыл дверь, возвращаясь к своим, и в этот самый момент что-то похожее на крик донеслось до моих ушей. Пол закрыл дверь так быстро, как мог, но паника уже ворвалась в мое сердце. Я спрыгнула со стула и бросилась к дверям.

– Вернись на свое место, – рявкнул один из охранников, и, будто бы ненароком, показал мне рукоятку пистолета.

Я расширила глаза, но подчинилась. Итак, они тоже это слышали. И у них приказ не позволять мне вынюхивать и входить в помещение. Моя обязанность – только перевод.

Возможно ли, что они пытают несчастного парня? Иначе почему он кричал? Что мне делать? Вызвать полицию? Но если я вдруг сорвусь и побегу прочь из подвала после того, что я услышала (а они знали, что я это слышала), охранники тут же меня поймают и, может, даже пристрелят (не знаю, какой у них приказ на этот случай, но рисковать не хотелось).

Я перевела взгляд с одного охранника на другого. Тот пялился на меня с грязной улыбочкой. Я узнала его, это он отвозил меня домой в тот раз. Мы обмолвились всего парой слов по дороге, но это заставило меня поверить, что я достаточно ему понравились, чтобы убить меня быстро. Мучиться перед смертью прям очень не хотелось.

Ладно… Может, я преувеличиваю и пугаю сама себя? Эта миссия и все игры и трюки меня окончательно доконали, и я теперь вижу и слышу то, чего не существует.

Когда Пол появился снова, я все еще пыталась убедить себя, что мне послышалось. Но когда он сказал фразу, которую мне нужно перевести, я ощутила, как острый, холодный нож пронзил мое сердце. То, что он произнес, можно перевести только так: «Каньон возле резервации… Девочка, помоги мне».

* * *

– Мне повторить? – Пол пялился на меня в смятении из-за того, что я молчала.

– Нет-нет… – Я не могла позволить ему знать последнюю часть. Она предназначалась только мне. – Каньон возле резервации.

– И все? Реплика звучит длиннее.

Проклятье!

– Да. Последняя часть переводится как «недалеко», но это синонимы, он уже сказал «возле», поэтому я опустила эту часть. – Я хотела отвлечь Пола от этих мыслей, поэтому предложила: – Слушай, может, мне присоединиться к вам? А то это какой-то испорченный телефон получается. Слышал о такой игре? Играл в детстве?

– Да. Слушай, это не я решаю, так что…

– Алекс? – приподняла я бровь.

Он молча смотрел на меня.

– Мне надо идти.

Когда двери закрылись опять, я упала на парту, спрятав лицо в сложенных руках. «Девочка, помоги мне». Мне не послышалось. Как раз недавно я спрашивала про все формы слова «помогать» в западном диалекте оджибвейского языка, приезжая в гости в резервацию – спасибо книге. Это было не «девочка помогает мне», а именно «помоги». Парню больно, и он знает, что есть кто-то за дверью, кто может спасти его. Вероятно, он слышал, как мы разговаривали. Но что я могла сделать? Тут два серьезных пацана с пушками, которые следят за каждым моим движением. А еще охранник на воротах. И еще двадцать или около того в гостевом домике. Как я могу помочь ему сбежать? Взять Алекса в заложники? Если он Фараон – а учитывая, что именно он здесь отдает приказы, так, наверно, и есть, – он так просто не позволит скрутить себя. Если бы только я могла как-то сказать заложнику, что мне очень жаль, но я ничем не могу помочь…

Внезапная идея пришла ко мне. Почему Пол не просит меня перевести обратно? Казалось, что они задают ему вопросы на английском, следовательно, посол знает этот язык. В какой ситуации может пригодиться только односторонний перевод?..

Чтение мыслей! Да. Мы можем выучить хоть дюжину иностранных языков, но думаем-то мы на своем родном. «Что это нам дает? – продолжала я размышлять. – Видимо, Алекс – Фараон, он наблюдает над допросом или сам даже спрашивает, а Пол телепат (известный как Лед), он слышит, что этот человек думает, и идет ко мне за переводом. Ты можешь быть охренительным телепатом, но если твой подопытный иностранец, ты ничего все равно не поймешь без переводчика».

Кусочки пазла наконец сошлись в картинку. И что теперь?

Я услышала скрип задвижки изнутри. Боже мой! Пол может прочитать сейчас мои мысли… И я ведь уже думала о таких опасных вещах рядом с ним сегодня! Конечно, я всегда использую технику, которой меня обучил Вудс, но кто знает, насколько могуществен Лед? Мне нужно быть очень осторожной.

Пол подошел ко мне с новым предложением для перевода. «На западе… Они меня убьют потом!»

– Черт!

– Что? – удивился Пол. Он всегда так спокоен, что даже когда он изумлен, его глаза расширяются всего на пару миллиметров, а брови не взлетают, как бывает у остальных людей, они только чуть-чуть сближаются, как если бы он силился нахмуриться.

– Ничего, просто это сложно…

– Я медленно повторю, окей?

Я кивнула. Что еще я могла сделать? Он произнес эти фразы снова, и мне пришлось импровизировать. Я не могла перевести только «на запад», это было бы слишком коротко. Но не было пока достаточно реплик посла, чтобы наконец начать понимать, о чем разговор. Поэтому мне пришлось сказать вот что:

– На западе. А не на востоке.

Он пялился на меня, будто ожидая какого-то признания. Я сжалась под его взглядом, но молчала.

– И все? – наконец спросил он. – Ты уверена?

Я собрала всю смелость, которую только сумела отыскать в себе, и посмотрела ему в глаза.

– Да.

– Странно…

Он пошел обратно. Я открыла рот, пытаясь отдышаться, словно рыба, выброшенная на берег. Спина вся мокрая от пота. И даже голова мокрая.

Они собираются убить человека после того, как я переведу все, что им нужно! Как мне это остановить? Что мне делать?..

После долгих – мучительно долгих – минут снова появился Пол.

– Ты устала?

– Чего? – Я была так удивлена слышать что-то на своем родном языке, что даже сперва не поняла, что именно он сказал. – А… немного. А что?

– Выглядишь так себе. – Пауза. – Вот еще реплика для тебя. – Он сказал на чиппева: – «Много, очень много, почти миллион… Забери ключи у охранников».

Я вздрогнула. Последнее предложение предназначалось мне. Я ответила Полу:

– «Много, очень много, почти миллион… – Две секунды на выдумывание. – Это реально много».

Пол хмыкнул.

– Еще бы!

Когда дверь закрылась, я повернулась ко второму охраннику, который по совместительству водитель. И да, у него висела связка ключей на петле брюк. Присматриваясь, я заметила на кольце среди остальных очень маленький ключ. От наручников? Что имел в виду узник? Дверь запиралась только на задвижку, других замков я тут не видела.

Даже если это тот самый ключ, что мне нужен, то как? Как я это сделаю?

Охранник, будто чувствуя мой взор, посмотрел на меня и подмигнул премерзко. О нет… Я не смогу…

Но жизнь человека зависит от этого!

Нет-нет, должен быть иной способ…

К тому моменту, как появились Алекс и Пол, мое сознание расщепилось. И два моих альтер-эго ругались что есть мочи. «Если останусь жива после этой миссии, меня запрут в сумасшедшем доме».

– Лилия, – сказал Алекс, – отличная работа. Настало время ужина, возьмем двухчасовой перерыв. Сходи покушай и отдохни.

– Окей, – я ощутила облегчение. У меня целых два часа, чтобы что-то придумать.

Алекс, Пол и первый охранник пошли вперед, а второй охранник и я шли немного позади. Это дало мне шанс начать беседу.

– Это ты подвозил меня два дня назад?

– Ага. Думал, ты меня не вспомнишь. – Было видно, как он обрадовался, что все-таки вспомнила.

– Конечно, помню. У меня хорошая память на лица. Да и вообще, ты запоминающийся… – Пока он не успел уточнить этот момент, я быстро спросила: – Слушай, ты ведь живешь в том маленьком гостевом домике, так? Не тесно там?

– Типа того… Но зарплата хорошая. А сегодня мне позволили остаться в особняке, гостевая спальня гигантская!

– Правда? А на каком этаже? Вдруг мы соседи?

Как оказалось, мы ими и были. Его дверь была напротив. Это судьба? Или чей-то злой умысел?

Я навязалась к нему в гости под предлогом, что хочу убедиться, одинаковые ли у нас комнаты, и найти отличия, если есть. Хотя слово «навязалась» тут не очень подходит, ибо парень был жутко рад от мысли, что я готова к нему зайти прямо сейчас.

Мы вошли. Его комната была совершенно другой. Не только в плане интерьера, ведь он был иным из-за того, что Ник специально сделал мою комнату похожей на спальню в моей квартире, но и по размеру, и по форме: одна из стен, та, что относилась к фронтальной части здания, была дугообразной, и я вспомнила, что в центре коттеджа действительно имеются такие выступы на каждом этаже.

Я сказала это Дэйву (да, мы успели познакомиться) и, якобы чтобы удостовериться, пошла в свою комнату, заодно попросив парня налить нам пока что-нибудь выпить. У себя я нашла снотворное, которое привезла сюда на случай, если буду плохо спать в чужом доме. Наконец оно пригодилось.

Когда я вернулась с таблетками в кармане, он уже налил какую-то коричневатую жидкость в два стакана. Это что, коньяк? Блин, никогда не пила ничего крепче вина… Неужели придется?

«На кону жизнь человека!» – напомнил мне внутренний голос, который еще в обиходе называют совестью.

Попросив парня закрыть окна гардинами, я подождала, когда он повернется ко мне спиной, и положила таблетки в один из стаканов, молясь, чтобы это оказалось не вредно – мешать алкоголь с лекарством. Я взяла второй бокал в руки и, когда он повернулся ко мне, сделала вид, что пью.

– Сказать по правде, – изрек Дэйв, беря стакан, – с первого взгляда я подумал, что ты самовлюбленная ханжа, которая на всех смотрит сверху вниз, но теперь вижу, что ты обычная девчонка! И мне это нравится!

«Еще бы тебе не понравилось, – подумала я со злостью. – Любая, которая не бежит раздвигать перед тобой ноги, уже ханжа. Прекрасные моральные принципы у тебя, урод!»

Улыбаясь широко и скабрезно, он притянул меня ближе к себе, но я высвободилась из объятий, показывая на стакан и притворяясь, что почти выплеснула на пол.

– Да, ты права, давай сперва выпьем! – согласился он.

– За нас!

– Да, за нас! За знакомство!

Мы чокнулись стаканами, и я проследила, чтобы он выпил все. Затем я начала играть в скромницу, била его по рукам и глупо хихикала, флиртующе протягивая:

– Ну не на-адо! Ну Дэ-эн… Ха-ха!

– Иди к папочке, киска!

Игра длилась буквально минуту, хотя мне казалось, что час… Наконец он свалился на кровать и захрапел.

– Слава богу, жив! – Хоть я и возненавидела Дэйва, я не желала ему смерти, тем более от моих рук – это вообще-то статья…

Я взяла маленький ключ и бросилась на лестницу. Итак, первый этаж. Я затаилась. Никого. Мне нужно попасть в подвал. И так, чтобы меня не заметили. Вход через кухню – это плохо. Там может быть повариха. В то же время, когда мы спускались и поднимались, ее не было. Может, ее отправили домой, чтобы не мешалась? Если что, как-нибудь выкручусь. Скажу, что водички попить пришла.

Из столовой доносились голоса. Видимо, все ужинами. Хорошо, что мой путь не пролегал мимо ее открытой двери. Я тихо, на мысочках просочилась на кухню. Никого.

Я быстро вошла в кладовку и начала спускаться в подвал. Я придумала отговорку: оставила на столе телефон. Хотя я спускалась вообще без него. Но я же девушка, мы, по мнению мужчин, все легкомысленные и несобранные растеряши. Телефона, конечно, не столе не окажется, и я потом «найду» его в своей спальне. Лишь бы добраться до железной двери…

В конце коридора возле стола и дверей никого тоже не было. Я приблизилась к дверям. Судорожно оглядываясь (внутри-то я никак не могла оставить телефон! Тут уже никакие отговорки не прокатят), сдвинула тяжелую щеколду, которая ответила мне громким лязгом. Черт!

Наконец я открыла дверь и вошла внутрь. Это было просторное помещение. Индеец сидел на стуле, прикованный наручниками к нему, лицо в крови, длинные черные волосы спутаны. Когда я подошла к нему, он пришел в себя и благодарно пробормотал:

– Вы пришли…

– Да, конечно.

Мужчину я видела впервые. Видимо, он не жил в резервации постоянно. Или просто отсутствовал, когда я там гостила.

– Быстрее… – прошептал он, когда я попыталась вставить маленький ключ в отверстие наручников. Казалось, что он очень устал или изможден.

Наконец я смогла снять с него оковы.

– Что теперь?

Он показал на узкое окошко под самым потолком.

– Бежать.

– Ты сможешь пролезть туда?

– Придется. – Он медленно встал и покачнулся. Я едва успела его подхватить. Индеец указал на стол и коробки в углу. – Положи… сверху.

Я поняла, чего он хочет, и быстро передвинула стол под окно, а сверху на него водрузила большую коробку с чем-то тяжелым. Это было, кстати, нелегко, и я тоже пошатнулась, подняв ее.

Он влез на стол, осторожно встал на коробку, открыл окно и попытался пролезть. Я тоже влезла на стол и стала помогать ему снизу. Наконец он был снаружи.

Окей, я помогла невинному человеку сбежать. И что теперь? Предполагаю, что Фараон и его приспешники не сильно-то обрадуются, увидев, что я сделала.

Я пялилась на окно, в котором исчез индеец, и мистический туман вдруг окутал меня, затягивая в далекое прошлое.

Точно такое же окно в подвале родительского дома. Мне одиннадцать. Темно, прямо как и сейчас, разница лишь в том, что в небе сверкают молнии. Мне любопытно. Я всегда любила все яркое и блестящее. Я взбираюсь на коробки и приближаюсь к окошку. Я хочу увидеть молнию, но окно слишком маленькое, чтобы хорошо рассмотреть. Тогда я нахожу карманное зеркальце в барахле в старых коробках, у него длинная металлическая ручка и такая же металлическая рама. Я открываю окно и протягиваю руку с зеркальцем на улицу, чтобы поймать лучший вид на сверкающее огненными вспышками небо. А затем…

Я выдернулась из воспоминаний и глубоко задышала, будто приходя в себя после потери сознания. Где я? Ах да, посреди места происшествия!

«Беги!» – скомандовал внутренний голос.

Я проверила, есть ли у меня все еще ключ в руках. Его не было! Правильно, я положила его на стол, когда придвигала его к стене. Я взяла ключ и вылетела из комнаты, задвинула щеколду и понеслась по коридору к лестнице наверх. Мне нужно успеть вернуть ключ Дэйву, пока он не очнулся. Затем я скажу ему, что он отключился, и мне пришлось уйти. И побег заключенного будет на нем.

Кивая собственным мыслям, я шла по коридору первого этажа к другой лестнице, поднялась на свой этаж и, когда поворачивала к своей комнате, увидела Ника, Пола и Алекса стоящими перед открытой дверью. Дверью в комнату Дэйва!

Я немедленно завернула снова за угол, откуда пришла, и затаилась.

– Что с ним? – требовательно спросил Алекс строгим голосом. – Почему он не просыпается?

– Наркота, видать, – ответил Ник, озадаченный.

Это просто зашибись! И как я верну ключ, если они так и стоят на пороге его комнаты?

Думай, Лиля, думай!

Может, мне просто тут постоять и подождать, когда они уйдут? А после я буду придерживаться плана.

– Нужно найти Лилию, – сказал Ник. – Ее нет в ее комнате.

– Нет? – удивился Алекс. – Нужно найти ее прямо сейчас. Уверен, она приложила к этому руку. Я видел их обоих шепчущимися после допроса.

– Надо разделиться, – предложил Пол. – Дом не такой уж большой. Мы ее быстро отыщем.

Не могу передать словами, что я чувствовала в этот момент. Животный страх – что-то близкое, но не настолько поглощающее. Я быстро поняла, что мне нужно валить из коттеджа как можно скорее. Моя миссия накрылась.

Глава 18

Я бросилась к лестнице, затем к входным дверям и покинула здание. Хорошо, что дверь располагалась прямо возле лестницы и никакой охраны там нет. Оказавшись снаружи, я мгновенно нырнула в какие-то кусты, притаилась и стала думать. Парковка? Но я не умею водить. Да и ключи на вряд ли окажутся внутри. А даже если и так, охранник на воротах меня все равно не выпустит. Забор? Но он слишком высок…

Внезапно я увидела тень, двигающуюся от дерева к дереву. Внимательно вглядываясь сквозь наползающий на окрестности сумрак, я узнала индейца. Что он все еще тут делает? Хоть и прошло минуты три или четыре с тех пор, как я его видела в последний раз, я думала, что он уже очень далеко отсюда.

«Он тоже пытается найти безопасный способ покинуть территорию, как и я», – поняла я и последовала за ним.

Он то ли почуял меня, то ли услышал и бросил взгляд через плечо, но не изменил маршрут. Казалось, он вовсе не удивлен видеть меня здесь – тоже пытающейся сбежать. Он понял, что после его спасения у меня не осталось другого выбора.

«Вообще-то он мог помочь мне после того, как я ему помогла», – мысленно заворчала я, хотя и знала принцип «каждый сам за себя».

Он продолжал обходить здание, и, когда я хотела крикнуть, предупреждая: «Мы приближаемся к дому охраны! Поверни!» – он бросился к погнутому дереву.

Дуб возле забора вырос искривленным, его верхушка выходила за пределы территории. Не успела я моргнуть, как индеец оказался по ту сторону забора!

Нет, я никогда такого не сделаю… В ту же секунду, как я подумала об этом, куча охранников высыпала из домика. Ник, Алекс и Пол не нашли меня, поэтому вызвали подмогу. Я спряталась в кустах, когда они пробежали мимо меня в сторону особняка. Через полминуты, когда они получат приказ, они найдут меня здесь. У меня нет другого выхода, кроме как последовать за индейцем.

Я взобралась на дерево, конечно, не так сноровисто, как мужчина, но старалась изо всех сил. На другой стороне я столкнулась с проблемой. Высота, на которой я сидела, была слишком большой для меня, чтобы прыгать, и я просто не могла решиться.

Что-то зашевелилось внизу. Всматриваясь, я поняла, что это тот самый индеец. Он ждал меня по эту сторону забора!

– Прыгай! – подгонял он. – Я поймаю.

И я прыгнула… Мы оба завалились в кусты. Уже через секунду его нигде не было видно.

– Что это было? – спросила я то ли его, то ли себя. Так как он уже сбежал, то, конечно, не ответил.

И что теперь? Я провалила миссию, я не могла вернуться к Фараону и его дружкам, я почти отравила их сотрудника, и мне некуда было идти, потому что они знали, где я живу, и наверняка после того, что я сделала, не оставят меня в покое… И все это ради чего, собственно? Чтобы спасти мужика, которого я до сегодняшнего дня даже не видела ни разу. Что, если он не настолько невинный, как я сперва подумала?

Я покачала головой. Что бы сказал на это мой отец? Он всегда помогал людям, он бы никогда меня не простил, если бы знал, что я выяснила, что мужчину скоро убьют, и ничего не сделала. С другой стороны, что скажут Вудс и Филс? Им плевать на какого-то там индейца. Они заботятся о нашей стране, о нашей, народа, безопасности. «Фараона нужно остановить! Ты была нашей последней надеждой и провалила миссию!» – наверно, скажут они.

Я глубоко вдыхала и выдыхала в течение долгого времени, пытаясь успокоиться и понять, что мне делать дальше. Я не могла вызвать такси, так как с собой не было телефона и денег. Единственное, что я могла, – идти.

И я продолжила путь пешком. Сперва через негустой лесок, окружающий владение Фараона, затем вышла к полупустующей трассе. Вскоре машины заставили меня нервничать, моя паранойя достигла того уровня, что в каждом встреченном автомобиле мне чудились или мои недавние друзья, или охранники с автоматами, которых послали меня выследить и расстрелять, поэтому я вернулась с дороги в лес. Вот там-то я снова увидела его. Точнее, сперва я его услышала. Все еще испуганная, я тут же залегла с кусты, как только первые непонятные звуки достигли моих ушей, и затем уже увидела индейца. Самое интересное – он шел в сторону особняка, откуда мы с таким трудом сбежали. Что происходит? Он соскучился по пыткам и допросам?

Короче, я последовала за ним – так тихо и осторожно, как могла. Он вернулся через главные ворота! Что еще интереснее – там, на воротах, не было ни одного охранника. Как будто индейца тут ждали и специально для него оставили все входы открытыми.

Я прокралась за ним к зданию, но не пошла внутрь. К счастью, вскоре я заметила его, вместе с Ником, Алексом, Яном и Полом, через окно столовой на первом этаже, которое было широко распахнуто по случаю жары. Я присела перед окном на корточки и стала подслушивать.

– Мистер Альмерсон, она сделала в точности то, что вы предсказывали, – отрапортовал предатель Нику, как начальнику. Мне пришлось приложить обе ладони ко рту и сжать, чтобы случайно не исторгнуть какое-нибудь междометие или даже ругательное слово.

– Где она сейчас? – Ник спросил с сочувствием, которое звучало искренне. Пошел к черту, Ник! Мне не нужна твоя забота!

– В лесу.

Послышались звуки отодвигаемого стула.

– Я найду ее, – сказал Пол. Предполагаю, что это именно он вставал из-за стола, произведя этот шум.

– Отлично, – согласился Алекс. – А то еще заблудится.

Это была последняя капля…

– Посмотрите, кто обо мне волнуется! – воскликнула я громко, даже не стараясь скрыть сарказм, и устроилась на подоконнике, свесив ноги в столовую.

Все пятеро разинули рты, замерев на месте.

– То есть я сделала в точности, как ты предсказывал, так? – повернулась я к Николасу, ядовито улыбаясь. – То есть ты предсказал также, что я вернусь и подслушаю вас? О нет. Ты не знал, да? Ну позор тебе вечный! Фараону следует тебя уволить. – Теперь я повернулась к Полу, который все еще стоял возле стола. – Ты можешь обратно усаживаться, потому что в лесу тебе икать некого!

Я все еще скалилась, оглядывая каждого по очереди, а они все еще пребывали в шоке и пялились на меня.

– Ох, боже ты мой, – пробормотал Ян минутой спустя.

– Лиля! – Ник изобразил счастье. – Мы обыскались тебя! – Он встал и направился ко мне так быстро, словно боялся, что я снова испарюсь.

– Не лилькай мне тут! – Моя улыбка, попрощавшись, покинула мое лицо, пригласив на свое место ярость. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что тут происходит! Прямо сейчас! Или я ухожу. И можешь оставить себе мою зарплату за четыре дня.

Николас протянул мне руку, чтобы, опершись на нее, я слезла с подоконника, но я спрыгнула сама.

– Я все объясню, обещаю!

– Давай.

Ник обернулся к мужчинам.

– Ребята, вы не могли бы нас оставить наедине?

– Хочешь убить меня без свидетелей? Ну что ты, нужно доверять своим друзьям, они тебя не сдадут!

Он громко вздохнул, но не отреагировал на выпад. Остальные переглянулись и лениво покинули столовую. После этого мы вдвоем сели за стол. Я постаралась занять место подальше от Николаса.

– Помнишь, что я говорил тебе? – начал он. – Ты честный человек и заботишься о племени. Вот что самое важное для нас сейчас. Мы тестировали тебя, но этого недостаточно для такой важной должности. В общем…

– Это все еще собеседование?!

– Да, – вздохнул он.

– Ник, ты выглядишь так, словно тебе жаль. Смешно, право.

– Лиля, пожалуйста, прекрати, – сказал он мягко и, пересев ко мне поближе, положил теплую ладонь на мои пальцы. Я хотела высвободить руку, но по какой-то причине не смогла. Может, часть меня все же надеялась, что это не притворство с его стороны. – Это ведь не ты. Ты не стерва. Ты говоришь это все, потому что тебе обидно. Но ты должна понять. Будущее целой компании поставлено на карту. Будущее нашей страны. Мы должны знать, с кем имеем дело. Мы не можем себе позволить даже одну ошибку, потому что эта одна ошибка уничтожит все, над чем мы работали долгие годы.

– Допустим. То есть все это был спектакль? Крики боли индейца? Украденные деньги в каньоне? Охранник, пригласивший меня к себе? О! И эта дурацкая книжка о том, как подковать лошадь!

Он помолчал немного, опустив голову.

– Да. – Пауза. – И ты можешь выбросить книгу, нам просто надо было чем-то тебя занять эти дни.

Я нервно засмеялась, как сумасшедшая, и Николас посмотрел на меня с жалостью.

– Я, наверно, дам тебе таблетки, чтобы ты смогла уснуть.

– У меня есть.

– Те, которые ты дала Дэйву? Нет, они слабенькие, я дам тебе другие. А завтра поговорим.

– Нет!

– Нет?

– Я устала говорить! – закричала я. – Что я услышу? Очередную ложь? Перестань издеваться надо мной! Я ненавижу все это! И я ненавижу тебя! – Я схватила первое, что попало мне под руку, и бросила в него. Это была открытая упаковка крекеров. Некоторые достигли его плеча, другие упали на пол, ломаясь в крошки. Бедная горничная, ей предстоит много работы. – Перестань… издеваться… надо мной… – Я сломалась и заплакала, пряча лицо в ладонях.

– Прости, – сказал Ник и прижал мою голову к своей груди. Я позволила. – Мне так жаль! Но ты должна мне верить. Ничего плохого не произойдет с тобой здесь.

Я тихо всхлипывала, а Ник гладил мои волосы, но вдруг я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Ник? Это… это ты?

– Что?

– Это ты?

– Я не понимаю… Кто?

Я покачала головой.

– Ничего. Забудь. И дай мне таблетки.

…В ту ночь я хорошо спала.

* * *

Когда я открыла глаза, было семь утра. Вначале я сильно удивилась, так как это совсем на меня не похоже – вставать так рано, но затем вспомнила, что благодаря таблеткам окунулась в сон часов в девять вечера, так что для организма этого вполне хватило, чтобы восстановить силы.

Я не хотела есть, но пошла все же на кухню за стаканом воды. Кухня была недалеко от холла, так что я услышала говорящих там Алекса и Пола.

– Боже, почему так рано… – ворчал Алекс, зевая. – Ты поведешь, потому что я чувствую, что засну прямо по дороге.

– Надо проверить каньон как можно раньше, ты же знаешь, – ответил Пол, но, как всегда, малоэмоционально. – Вчера бы уже стемнело, когда бы мы добрались туда, поэтому сегодня встали в такую рань. «Погляди – вон вигвам, вон тропа и охотничья хижина…»

– Хватит уже цитировать всех подряд!

– Это не все подряд, это Уитмен…

– Он не так хорош, как принято считать.

– Да-да, Алекс, у тебя всегда нестандартные взгляды на все.

– Потому что «всё» – обычно так себе. Ты взял кофе в термосе?

– Угу.

– Ладно, тогда я выживу.

Они покинули здание, а я стояла там, в коридоре, на полпути к кухне, пытаясь уразуметь, что же тут не так. Что я неправильно поняла? Ник сказал, что все это было подстроено, что это просто спектакль. Продолжение собеседования – все как обычно. Следовательно, все эти фразочки про деньги и западную часть каньона неподалеку от резервации были выдумкой! Куда они тогда направляются? А из того, что было сказано, становится понятно, что релевантную информацию они получили вчера ближе к вечеру.

Я постояла пару мгновений, затем бросилась бежать. Я добралась до подвала (хотя надеялась, что никогда там больше не буду!), побежала по длинному коридору, поспешила к двери и открыла ее. Комната была в том же виде, в котором я ее оставила: окно открыто, стол с коробкой подвинут к стене. Что я упускаю?

Я огляделась и нашла занавеску, прибитую верхней частью к стене – похожую на ту, что висит в кладовке и скрывает лестницу. В прошлый раз я подумала, что она просто закрывает какие-то огрехи стены, да и думать об этом особо было некогда, но сейчас, чувствуя неясного происхождения предчувствие, я подошла и сдвинула ее в сторону. За ней была еще одна дверь! Хлипкая, деревянная, с облезлой краской. Я открыла ее и увидела очень маленькую комнатку. В середине стул. Маленькое круглое окошко с решеткой прямо под потолком, ни один человек в него не пролезет, даже не беря в расчет решетку, но зато оно давало немного света. Когда я приблизилась, то увидела брызги крови по всему полу.

Меня затошнило, и пришлось положить руку на рот, сдерживая порыв.

Нет, это не может быть правдой. Просто не может!

Они снова предвидели мои действия! Они знали, что я спущусь проверить это место и спасу того, кто кричал! И я так и поступила. Я просто спасла не того человека! Того, которого они специально тут для меня оставили! А где же тот, который сидел на этом стуле?! Он уже мертв?!

Ни сердце, ни мозг уже не могли это выдерживать. Я потеряла сознание.

Глава 19

– Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это…

Я моргнула и увидела Ника склонившимся надо мной. Я все еще лежала на полу в подвале. Осознав это, я тут же вскочила на ноги.

– Отойди! – всю ярость, которую я нашла в себе, я вложила в эти слова.

– Я тебе все объясню!

– Заткись! Я устала тебя слушать! Я иду в полицию! – А сама подумала: а позволят ли мне? Отпустят ли так просто?

Я быстро направилась к коридору, но он схватил меня за руку.

– Подожди! Прошу тебя, Лиля, послушай… Но сперва давай пойдем в твою комнату, так будет удобнее. Для тебя точно.

– Хватит притворяться, что ты думаешь обо мне!

– Я на самом деле думаю! – он тоже повысил голос.

Мы смотрели друг другу в глаза некоторое время, затем я сдалась:

– Ладно, идем.

В моей спальне он сел в кресло и предложил мне жестом устроиться на соседнем, но это было бы слишком близко, и я вместо этого опустилась на краешек кровати.

– Что ты хочешь знать?

Я фыркнула презрительно.

– Потрясающий вопрос… Все! Как тебе такой ответ?

– Я понимаю, но ты очень умна, так что, думаю, большую часть ответов ты нашла сама. К примеру, ты уже явно догадалась, что в подвале действительно находился индеец, которого мы допрашивали с твоей помощью.

– Да. Где он?

– В безопасном месте.

– Дай угадаю. На кладбище?

Он нервно хохотнул.

– Конечно, нет. Он жив.

– Я тебе не верю, – медленно проговорила я, качая головой.

– Что ж, я могу тебя свозить к нему, если ты этого хочешь, но придется закрыть тебе глаза, потому что то место – владение Фараона. Я имею в виду, настоящее владение, а не арендованное, как обычно.

– А это… – я мотнула головой, показывая на комнату и намекая на дом в целом.

– Снимаем. Когда у тебя на хвосте все спецслужбы мира, ты учишься быть осторожным.

Учитывая, что всего через час после моего эффектного появления в столовой сюда приехали рабочие и поставили решетки на все окна первого этажа, я стала сомневаться в правдивости сказанных слов. Хотя Николас объяснил, что владельцы не возражают с новшествами, так как платят не они, а Фараон.

Однако у меня все еще оставалась куча вопросов.

– А на фига вы разыграли этот отвратительный спектакль с подставным мужиком, которого я спасла? В чем был смысл?

– Я не хотел, чтобы ты нашла настоящего заключенного. Мне казалось, ты это уже сама поняла.

– Не совсем. Я не поняла, зачем вообще вы позволили мне войти в то подвальное помещение. Вы могли следить за мной после допроса или еще замок навесной повесить на дверь плюсом к задвижке, но вы не стали. Вместо этого наняли актера. Снова. И поэтому я задаю этот вопрос, так как мне начинает мерещиться, что вы очень уж хотели, чтобы я в принципе попала в ту комнату.

Он молча разглядывал меня не меньше минуты. Я заметила восхищение в его глазах.

– Я официально боюсь тебя. Ты действительно очень умна. И да, ты абсолютно права. И ты можешь сама найти ответ, если подумаешь еще над тем, для чего мы изначально тебя включили в действие, если у нас уже был носитель языка – урожденный чиппева – в этом самом доме.

Я открыла рот. Это мне в голову не пришло. Если тот спасенный мной индеец уже был там, почему они его не попросили перевести? Он бы лучше справился с задачей, чем я. Я ведь пару фраз вообще не смогла бы перевести правильно, если бы перед этим не работала с книгой, в которой были те же формы слов.

Стоп… Нет-нет-нет… Настолько продумать?! Но это же невозможно!

– Вижу по твоему лицу, ты до чего-то додумалась.

– Да. Может, он не чиппева, откуда я знаю? Я его раньше не видела.

– Нет, он чиппева, просто не живет в резервации, он актер по профессии.

– Может, вы тогда не хотели, чтобы он участвовал целиком в операции и увидел это все… В смысле вторую дверь.

– Ты думала, мы его туда поместили прямо перед тем, как ты его спасла? Нет. Он был в подвале все это время. Говоря по правде, это именно он добавлял лишние фразочки специально для тебя. «Меня убьют… забери ключи…» и прочее.

Это был еще один удар. Я-то до сего мгновения была уверена, что никто не догадался, как настоящий заключенный просил меня о помощи! А в то же время, откуда ему знать, что я была там, в коридоре? Мало ли куда Пол ходил… Конечно… Все было подстроено. Снова. И эта чертова книга отлично сюда вписывается. Они дали мне возможность подготовиться к допросу.

– Я действительно не подумала об этом. Просто… Ну, он же не слышал мыслей индейца. И, может, вы и не хотели, чтобы он знал о них, так как он всего лишь актер – человек с улицы. Я-то ваш работник как-никак, своя.

– Мыслей? – приподнял Ник одну бровь, и я поняла, что допустила фатальную ошибку. Он поймал меня! Я ведь якобы не знаю, что один из них умеет читать мысли! Что мне теперь делать?

– Я имела в виду «слов». Он не слышал его слов, так как находился за дверью в смежном помещении.

– А… Ну да. Но я не это имел в виду. Я имел в виду, что нам было нужно и то и другое. И перевод, и игра. То есть мы хотели поставить тебя в сложную ситуацию, где тебе придется выбирать, основываясь на своих моральных принципах, решать сложную нравственную дилемму. К примеру, пойти против людей, которые тебя наняли, «опасных криминальных элементов», если верить правительству и СМИ, и спасти жизнь человека. Его жизнь в обмен на твою, если хочешь. И нам понравился выбор, который ты сделала. Он доказал, что и мы сами сделали правильный выбор, наняв именно тебя.

– Что ж, а я сделаю правильный выбор, уволившись. – Я молчала некоторое время, чтобы он успел задуматься над тем, какую боль они мне причинили. Он опустил голову, видимо, чувствуя свою вину. – Однако, – продолжила я, – если ты позволишь мне увидеть настоящего мужчину, которого вы пытали, я, возможно, передумаю и останусь.

Он вздохнул.

– Ладно.

Я совершенно запуталась. Николас использовал обе формы – «я» и «мы». Так кто тогда лидер? Это ведь он со мной общался вчера в столовой. Но если это правда Он, я думаю, он бы и единожды форму «мы» не использовал. Думается, Фараон считает, что он самый-самый, единственный и неповторимый, и только он вправе что-то решать. Но опять же, Николас никому не позвонил, чтобы предупредить, что мы приедем навестить заключенного, и не спросил разрешения на это.

Они заставили меня надеть повязку на глаза, поэтому не знаю, куда меня повезли. По пути Ник сказал:

– Слушай, Лиль… Это было твое желание увидеть его, а не мое, так что… не удивляйся потом.

– В смысле?

– Подготовься к чему-то, хм, экстраординарному.

Хоть я ничего не поняла, я не переспрашивала и не лезла за уточнениями. Вскоре все равно узнаю.

Поездка заняла не меньше часа. Я бы уже сошла с ума, если бы они не включили музыку в машине, причем жанр был как раз такой, как я люблю. Что ж, о моих предпочтениях, равно как и антипатиях, они знали – это доказывал случай с Хелен в офисе.

Наконец они повели меня к какому-то зданию. Я сняла повязку, и Николас отправил водителя погулять. Остались только он и я.

Я огляделась. Казалось, что мы прибыли на какие-то склады. Ник повел меня через длинное помещение с высоченным потолком и остановился у двери, которую сразу же открыл своим ключом. Глазам моим предстала комната, которая выглядела больше как номер в пятизвездочном отеле, чем как тюремная камера. Индеец лежал на кровати полусидя и читал какой-то журнал. Мне показалось, что я его раньше видела, но мельком.

– У вас пять минут, – сказал Ник и вышел, оставив меня наедине с незнакомцем.

Тот встал, увидев меня, и… Это действительно был шок. У него вообще не было никаких признаков побоев на лице и теле. Я знала, что можно пытать человека, не оставляя следов, но как же пятна крови на полу?

Я поговорила с ним. Он действительно чиппева и являлся младшим братом одного индейца, которого я знала. Он жил в городе практически всю жизнь, приезжал в резервацию изредка, поэтому я его в племени видела всего раз – то есть я до сих пор не уверена, но он-то меня узнал: находясь там, я обыкновенно приковывала к себе всеобщее внимание. Я поверила мужчине, потому что он владел некой информацией и о моем отце, и о своей семье (той же, которой владела я сама, и соответственно могла его проверить). И он подтвердил, что это он сидел в маленькой комнатке в подвале и это его вчера пытали и допрашивали. Когда они найдут деньги, которые он припрятал недалеко от резервации, его отпустят, надеялся индеец. Если нет, они продолжат его пытать.

– Простите, но…

– Як, – представился он.

– Як, но где же следы побоев? То есть я вам верю, но…

Он отчего-то опустил голову и пробурчал:

– Вы не должны это спрашивать. А я не должен отвечать.

Отлично…

– Почему вы так отчаянно ищете деньги этого человека? – спросила я Ника по пути назад. – Вот как ваш Фараон стал успешен и богат – при помощи воровства?

– Это не «деньги этого человека», это наши деньги, он их украл. Мы не могли отпустить его на все четыре стороны после такого. Однако он жив, как видишь. И содержится в отличных условиях. Мы не монстры.

– Он сказал мне, что это деньги его отца! А вы отняли их у него. А он просто забрал назад то, что принадлежало его семье.

– А до этого это были деньги Фараона! И его отец спер их первым!

– Господи-боже… Вижу, что это давняя и запутанная история.

– Ага. Но это не важно сейчас. Что важно – ты остаешься с нами ли нет? – Я молчала. – Лиль?

– Перед тем как я приму решение, мне нужно, чтобы ты ответил еще на один вопрос. И это гораздо важнее, чем все эти разговоры о деньгах.

– Окей. Слушаю.

Но водитель в тот момент посигналил, ненароком напоминая, что мы не одни. К тому же я хотела увидеть его лицо, когда мы будем разговаривать, а сейчас на моих глазах снова была повязка.

– В моей комнате.

* * *

Розовые бутоны на кустарнике почти распустились. Еще один-два дня – и будет неописуемая красота. Я подняла глаза к формованным кустарникам. Третий стал котенком. Садовник был очень хорош в своей работе, несмотря на грубость в общении.

– Лиль… Ты смотришь за окно довольно долго, а у меня еще куча дел… Так что если ты хотела что-то спросить…

– Да. – Я поспешно повернулась к нему. – Просто это довольно тяжело облечь в слова.

– Хорошо. Но попробуй все-таки. Или я не смогу ответить.

– Я понимаю. Слушай, Ник… Если я продолжу жить здесь и работать на вас, мне нужно знать, кто вы на самом деле такие. Какие-то вещи пугают меня, но я лучше буду знать правду или я просто сойду с ума, фантазируя и предполагая что-то ужасное. Так что… После этого долгого предисловия, все-таки задам свой вопрос: куда подевались все синяки и раны с тела того мужчины? Я видела много крови на полу. Или ты врешь мне опять и тот мужчина на складах не является тем, кого вы пытали в подвале?

– Я не вру на этот раз. Это тот самый. Просто… – Он отвернулся, выглядя неуверенным. – Есть еще причина, по которой я не хотел, чтобы ты нашла именно этого мужчину, и поместил туда актера. Я не хотел, чтобы ты знала, что мы способны мучить и пытать людей, потому что мы как бы не совсем это делаем… И чтобы объяснить тебе толком, мне придется сказать кое-что еще, чего я говорить не хотел. До сего момента.

– Ник! Говори уже!

– Окей. – Он вобрал в легкие побольше воздуха и посмотрел на стену, избегая моего взгляда. – Мы способны мучить кого-то только по той причине, что можем потом это исправить.

– Чего?

– Да, это что-то вроде… – Он начал выхаживать по комнате. – Как дать таблетку больному, излечить его… И он станет таким, как был до этого. Да, он почувствует боль, но никаких последствий для здоровья. Он даже станет более здоровым, чем до этого.

– А кто… кто его вылечил?

– Я.

– Ты же и пытал его?

– Нет. Пол это делал. Он здоровяк и внушает ужас другим одним своим видом. А когда он возвращался к тебе в коридор, я как бы… помогал узнику почувствовать себя лучше.

– То есть ты был там все это время? Но как? Мимо меня ты не проходил.

– Да, мы сделали вид, что меня там нет, поэтому, когда вы подошли к дверям, они были заперты на задвижку. Но мы с двумя индейцами уже были внутри.

Я вспомнила, что охранники уже там стояли. Видимо, это именно они впустили Николаса и двух узников, настоящего и фальшивого. И заперли дверь на задвижку, чтобы я решила, что там никого нет.

– То есть ты утверждаешь, что умеешь исцелять? – пошла я ва-банк. Он вздрогнул, услышав это. Казалось, он начал жалеть о своей откровенности. Затем он понял, что уже поздно отступать, ведь он, по сути, сказал все то же самое, только другими словами, поэтому просто кивнул. – Как у тебя это получается? Я думала, сверхспособности – это миф. Шарлатанство. Научная фантастика, комиксы и так далее.

– О, – вздохнул он. – Это долгая история. Я расскажу тебе все когда-нибудь, но сейчас мне нужно идти. Просто ответь: ты остаешься?

– Да.

– Отлично. – Он грустно улыбнулся и ушел.

Я тоже улыбнулась, но победоносно. Попался, Ник! На сей раз мы поменялись ролями, и это я играла с тобой. И теперь я знаю, что ты – Солнце.

Глава 20

Я лежала на постели, задумавшись. Теперь я знала, что могу свободно думать в присутствии Ника, потому что он не тот, кто читает мысли. Но что я могу сказать об остальных? Думаю, мне стоит контролировать мыли при Поле. И Алексе. Если Пол – Лед, который умеет читать мысли, тогда Алекс – Фараон, который умеет, возможно, все… А что, если нет? Мне нужно быть уверенной. Я была на шаг ближе к завершению миссии, но столько всего еще нужно сделать! Поиск брата для меня все еще был приоритетной задачей, но при этом у меня ни следов, ни улик, ничего…

Встреча с Вудсом должна состояться в воскресенье 12-го, что хорошо: мне не нужно просить отгул и выдумывать срочные дела, ведь 12-е выпадает на мой единственный законный выходной. Я пойду на встречу, так как у меня есть для него новости.

Стук в дверь отвлек меня от моих дум.

– Кто там? – спросила я в раздражении.

– Это я, – ответил Николас.

– Входи.

Он удивился, застав меня в постели.

– О… Ты нездорова?

– Нет. Так как ты сказал, что книга на фиг никому не нужна, мне больше нечем заняться, кроме как лежать и отдыхать.

– Ага… до сего момента так и было.

Я приподнялась на локтях и спросила с надеждой:

– У тебя есть для меня работа?

Он улыбнулся.

– Ага. И ты единственный человек, которому по нраву мысль о работе! Ты невероятная!

Я засмеялась и захлопала в ладоши, радуясь тому, что у меня теперь есть какое-то дело.

– Е-е!

Он протянул мне руку, помогая принять вертикальное положение.

– У меня для тебя отличные новости. Мы все переговорили и приняли решение, что собеседование – и под «собеседованием» я подразумеваю бесконечные издевательства и обман – подошло к концу. Теперь ты работаешь на нас по-настоящему. И через несколько минут ты узнаешь, каковы твои обязанности на самом деле. Обувайся и идем.

– Зачем? Ты мне тут не можешь рассказать?

– Не могу, потому что другой человек с тобой об этом поговорит.

Фараон!

Мы пошли по коридору к лестнице, и я попыталась заранее понять, где будет проходить финальная беседа – в офисе Яна или в офисе Алекса. Однако ждать ответов, пусть даже всего полминуты, было для меня тяжело (слишком много времени я уже ждала и в итоге ничего не получала), и я спросила прямо:

– Так кто будет меня собеседовать… опять?

– Увидишь. – Так как поблизости не было индейцев, Ник решил пытать теперь меня. Ладно, придется потерпеть волнение и неизвестность еще некоторое время, но скоро все закончится.

Мы прошли мимо лестницы и остановились в «пляжной» комнате. Ник постучал в дверь кабинета, где я прошлый раз общалась с Яном, приоткрыл ее так, чтобы я не видела, кто внутри, и сказал:

– Она тут. – Затем, уже мне: – Заходи.

Все повторилось. Альмерсон ушел, и мне придется сделать этот шаг одной. Снова. Кого же я встречу там сегодня?

Я открыла дверь и вошла.

– Ты? Опять?

Ян, казалось, обиделся.

– Да. А что? Неужели я тебе настолько не нравлюсь?

– Не-не, я в смысле… Ну то есть не в том смысле… То есть это конкретно твой кабинет, так?

– В основном да. Но у нас нет четкого разделения. Когда кому-то нужна эта комната, он ее просто использует. – Ян начал улыбаться, как будто успел по мне соскучиться и был рад меня видеть. – Садись.

– Окей.

– Чай?

– Нет! – закричала я, затем вспомнила, что Ян бросил пить алкоголь. – В смысле… Да, конечно.

Он засмеялся, причем так заразно, что я начала широко улыбаться. Наконец-то мы установили близкий контакт.

* * *

Мы пили зеленый чай и говорили про фонд, который Ян собирается создать от моего имени. Да, я скоро возглавлю фонд.

– Почему я? – не могла я не спросить.

– Мы тестировали тебя так долго и так много, чтобы быть уверенными в твоей крайней чистоте и порядочности. Ты будешь искать нуждающихся и помогать им на деньги Фараона. У тебя будет счет в банке на твое имя, который периодически будет пополняться. Фараон не хочет показываться, но он хочет помогать людям. Так что с этих пор ты будешь его «лицом».

Как иронично. Я так сильно жаждала узреть лицо Фараона, что в конечном итоге его лицо стало моим.

– Вижу, Фараон обожает эту игру. Позволяет людям притворяться им по очереди. Настал мой черед?

Ян засмеялся.

– Ага, ему это по нраву.

– Ему?

– В смысле?

– Ты сказал «ему», значит, это не ты? То есть ты – не он?

– Фараон? Пф, – фыркнул Ян, как если бы услышал что-то сверхзабавное. – Конечно, нет. Во мне нет этого.

– Нет чего?

Ян вздохнул и погрустнел. И как Ник три часа назад, он сожалел, что сболтнул лишнее.

– Ты сама поймешь, когда придет время.

Я очень хотела, чтобы он уточнил этот момент, но Ян быстренько перешел к другой теме.

– Вот адрес сайта твоего фонда, – сказал он, надевая очки и стремительно что-то печатая на ноутбуке. Я никогда не видела, чтобы люди с такой скоростью били по клавишам, это впечатляло. – И вот почтовый ящик фонда. – Он повернул комп, чтобы я могла видеть экран. – Все, кому требуется помощь, могут написать письмо на странице сайта – вот тут, где обратная связь, и это письмо опустится в итоге на электронный ящик – вот здесь. – Он указал на вкладку с открытой почтой, где появилось входящее письмо. – Я это написал для тебя, чтобы показать, как это работает. Затем ты открываешь письмо и читаешь. В основном это будет спам или всякие шизики, но настоящие люди в конце концов узнают о нашем фонде, ой, поправка, о твоем фонде, и обратятся за помощью. Если ты решишь, что письмо настоящее, ты перенаправишь его мне. Вот, я добавил свой адрес в список контактов. Я проверю информацию из письма, используя собственные ресурсы и источники, и, если все подтвердится, я тебя проинформирую. Это будет означать, что у тебя появилось дело. Ты уже дальше занимаешься сама и помогаешь людям, будь это счет на лечение, на который у них не хватает денег, или… Почему ты улыбаешься?

– Потому что очки тебе очень идут!

– Издеваешься, да? – Он улыбнулся в ответ и снял их. – Так лучше?

– Конечно! Как вышло, что ты так хорошо разбираешься в компьютерах?

– Не знаю. Любил их с самого детства.

– Прям-таки с детства? Тогда еще компьютеры не были так распространены!

– Эй! Ты что, намекаешь, что я старый? – Мы засмеялись. – Первый комп у меня появился лет в двенадцать. Хоть и не совсем ребенок, но и не взрослый. Страсть к электронике с тех пор лишь возрастала.

Я снова улыбнулась и вспомнила список сообщников Фараона: Архивариус, Повар, Хакер, Лед и Солнце. Солнце раскрылся. И теперь я почти уверена, что вычислила Хакера!

* * *

В спальне я продолжила об этом раздумывать. Не слишком ли просто? Один из них признается, что лечит людей нетрадиционным способом, другой – что спит с компьютерами в обнимку с двенадцати лет. С одной стороны, все логично. Он уже говорил, что плохо ладит с девушками. В жены, кстати, выбрал ту еще стерву – обычно со скромными мальчиками так и бывает. Опыт слишком мал, не могут их сразу раскусить. А потом разводятся. То, что он делал с компьютерами – я видела своими глазами. Но сейчас многие этим могут похвастать. Создать сайт и быстро печатать – это еще не значит быть самым крутым айтишником, а Фараон, насколько мне известно, выбирает только лучших. Значит, Яна нужно тестировать. А что, надо мной они ставят эксперименты? Да еще и такие, что запросто можно инфаркт схлопотать. А я чем хуже? Отплачу им той же монетой. Только вот что бы такое придумать… Я ведь сама в этом не спец.

Я позвонила знакомому. Да, прямо со своего телефона – в том, что у меня имеются друзья и помимо загадочных работодателей, не должно быть ничего удивительного и подозрительного.

– Привет, Кирюш! Слушай, мой отец должен нанять айтишника на работу. Это важная миссия для ООН.

– Так… – заинтересовался Кирилл – русский эмигрант, живущий в Сан-Франциско и работающий в так называемой «Силиконовой долине». Он знал моего отца.

– Но мы с ним не в курсе, как это можно быстро проверить. Есть несколько кандидатов с необходимым образованием, другие без образования, но уже с заслугами, мы оба знаем, что в айтишном деле образование не главное, так что… Как из них быстро выбрать самого-самого? Есть идеи?

– Ну есть, – хихикнув, сказал Кирилл после недолгой паузы. – Дай им мой ящик и попроси взломать. У меня там несколько степеней защиты, но на самом деле ничего важного. Это я так. Баловался. Да и баба у меня ревнивая и тоже сечет в этом деле. Чтоб письма от других баб не читала. – Теперь уже я хихикнула. – Я тебе скину адрес, если ты забыла. Если хоть один из ваших кандидатов справится меньше чем за два часа, то он практически гений.

– А как мы узнаем, что они ящик взломали? Они ж не будут письма оттуда удалять.

– Слушай, ну я дурак, что ль, по-твоему? – обиделся приятель. – Мне сигнал придет тут же, как только кто-то влезет. А я тебе сразу эсэмэсну.

– Окей, спасибо.

Я нашла Яна на втором этаже. Он как раз вышел из кабинета, а я хотела зайти, в общем, мы столкнулись в «пляжной» комнате.

– Слушай, так как ты с компьютерами на «ты», то точно сможешь мне помочь. Выручай!

– Извини, у меня дела. Это не может подождать?

– Может, конечно, это не к спеху. Я просто напишу тебе свой почтовый ящик. Старый. Я уже новый завела, но вспомнила, что один нужный мне контакт сохранился именно там, а я пароль забыла. Попыталась написать письмо, и программа не подставила адрес по первым символам, – Ян понимающе кивнул, – вот тогда-то я и поняла, что не общалась с человеком несколько лет, а стало быть, переписку вела с другого ящика! А целиком его адрес не помню, номер телефона он, видимо, сменил уже…

– Так восстанови доступ к старому ящику, – подсказал Ян, – в чем проблема? Номер телефона тот же остался?

– Нет, – быстро нашлась я. – Да и при регистрации давала ложные сведения, не помню какие, а там надо дату рождения и имя!

Ян весело хмыкнул.

– Ну ты законспирировалась…

– Ага. Не люблю давать реальные данные. Ты, как никто другой, понимаешь, что постоянно ведется сбор информации и дальнейшая продажа. Короче, поможешь – буду должна! – С милой улыбкой я сунула ему клочок бумаги.

– Окей, но не обещаю, что быстро этим займусь. Тем более что твой ящик могли отдать уже кому-то другому, если ты им давно не пользовалась. А тот человек уже, скорее всего, все твои письма удалил.

Я кивнула, мол, понимаю, но попытка не пытка, и еще раз заверила, что мне не горит, и извинилась, что отрываю от дел. Он кивнул с вежливой улыбкой и спустился на первый этаж, а я засекла время.

Я была уверена, что рассчитала все верно. Их интересуют любые мои контакты. А тут я сама им в руки даю свой старый почтовый ящик, да еще и упоминаю какого-то персонажа мужского пола, с которым мне очень срочно нужно связаться! Они в любом случае не пройдут мимо. Остается только ждать, когда мне придет заветное сообщение от Кирилла. А впрочем, зачем ждать? Их в доме несколько. Почему я прицепилась к Яну? Как я уже говорила, быстро печатать и все прочее, что он уже продемонстрировал, для двадцать первого века вообще не достижение. А Фараон должен держать рядом только выдающихся людей. Итак, к кому обратиться следующему? Хм… Пол довольно молчалив, редко сам идет на контакт и по всей видимости много читает. Вполне может оказаться Хакером. Хоть я у него в руках никогда не видела ни лэптопа, ни планшета, это еще ничего не значит.

Я отправилась на первый этаж в столовую, возможно, Пол там. Но не успела и до двери дойти, как пикнул телефон. Это оказалось сообщение от Кирилла. Почту взломали. Я тут же кинулась в столовую: Ян сидел один, пил кофе за столом, а перед ним стоял открытый ноутбук. Он ни с кем бы не успел переговорить за это время! В доме стояла тишина, когда я спускалась следом за ним, никого по пути не встретила! Это он! Как там сказал Кирилл: «меньше двух часов – почти гений?» Я сверилась с часами – прошло четыре минуты…

* * *

Следующие пару дней я провела за распространением новости через форумы и социальные сети о создании нового фонда, который был назван «Большое сердце». Название мы придумали вместе с Яном. Более того, я даже дала интервью онлайн какому-то журналу о благотворительности (о существовании которого я до сего момента и не подозревала), и вскоре почтовый ящик был полон писем, кричащих о помощи. Сказать по правде, эта работа мне понравилась намного больше всего, чем я занималась когда-либо в своей жизни. Я могла быть хорошим человеком и тратить при этом чужие деньги на благородные цели и помощь – и все это, сидя дома за компьютером! Без личных контактов, только дистанционно, через интернет, как я всегда мечтала. Я чувствовала себя такой счастливой в эти дни, меня даже расстроила мысль о том, что сегодня уже суббота и мне нужно вечером ехать домой, ибо завтра законный выходной. Услышав мою жалобу, Ник назвал меня чокнутой.

– Не ерунди, – добавил он, – это твой официальный выходной. Машина с водителем будет готова в семь, садись и езжай домой.

– Ладно, буду работать из дома. Там у меня тоже есть интернет, чтобы ты знал.

Он закатил глаза к самому потолку и повторил:

– Чокнутая…

По дороге домой я не могла не думать о том, зачем Фараону понадобился фонд помощи. Настолько он хороший человек, что хотел помогать людям, или это еще одна уловка? Может, он реально хотел баллотироваться в президенты и фонд – это только пиар. Однако просить меня вести фонд от своего имени в таком случае не имело смысла. Никто не узнает, что он стоит за этим.

Находясь в глубоких раздумьях, я умудрилась заметить водителя только к середине пути. Это был Дэйв, живой и здоровый. Ввиду того что я его не видела с тех пор, как опоила и усыпила, я была несказанно рада. Короче, я извинилась, но Дэйв заявил, что не винит меня ни в чем, он был предупрежден, что все это закончится, скорее всего, именно так. Он просто играл роль. Николас его вылечил, так что его здоровье не пострадало. «Как именно вылечил?» – хотела я спросить, но побоялась. Если он ему сделал клизму или дал выпить раствор марганцовки, то это не имеет ничего общего со сверхспособностями. А исцелять какого-то охранника вряд ли бы пришло ему в голову, раз уж они свои способности так сильно скрывают.

Как только я попала в квартиру, я схватила телефон, который нашла в тот раз под дверью. Нет новых сообщений. Ну и как это понимать? Зачем тогда?..

Прошла неделя, и телефон нуждался в зарядке. Точно не понимая, зачем это делаю, я все же подсоединила его к адаптеру и включила в розетку.

Проходя мимо входной двери по пути на кухню, я услышала странные звуки на площадке возле квартиры. Двигаясь крайне медленно, я подошла к двери и посмотрела в глазок. Ничего. Только когда я выдохнула, успокаиваясь, я снова услышала звук, и казалось, что кто-то (или что-то) был ниже обзора глазка и шуршал какими-то коробками. Карлик? Или человек, севший на корточки – специально, чтобы не видели?

Успокойся… Дыши…

Созвав всю свою отвагу, я строго спросила через дверь:

– Кто там?

Никто не ответил, но через несколько секунд я увидела через глазок, как мужчина в капюшоне, одетый во все черное, выпрямился и быстро пошагал прочь от моей двери. Казалось, что это был тот же самый тип, которого я видела неделю назад.

Забыв о том, каким опасным он может быть, я тут же отперла замки и вылетела из квартиры, но споткнулась о коробки, оказавшиеся на моем пути.

– Стой! – не крикнула – прорычала я, маша руками, и, достигнув лестницы, наклонилась вперед – только чтобы увидеть, как он открывает подъездную дверь. Если бы не коробки, караулящие меня на пороге моей квартиры, я могла бы его поймать, но теперь, на улице, в темноте, он быстро смешается с толпой. Таким образом, я вернулась с пустыми руками.

«Почти с пустыми», – поправила я себя, глядя на коробки.

* * *

Было две коробки: одна совсем маленькая, другая побольше. В первой я нашла перцовый баллончик. Зачем кому-то оставлять это для меня? А в другой были папки с документами и газетными вырезками, толстая записная книжка в кожаном переплете, а на самом дне – игрушка. Маленькая панда, старая и почти выцветшая от частого использования. Забавно, у меня была точно такая же в детстве, это была моя любимая игрушка, я ее из рук не выпускала. После переезда она испарилась. Но я была уже достаточно взрослой, чтобы об этом сильно не переживать.

Я открыла записную книжку и не смогла не зареветь, потому что увидела почерк Майкла. Это были его вещи! Следовательно, игрушка не просто похожа на мою, она моя! После переезда Майк жил с моей матерью, как я уже упоминала, так что, может быть, моя игрушка попала в его вещи по ошибке, а затем он просто не смог ее выбросить. Возможно, он даже хотел мне отдать, но мы с тех пор очень редко виделись. Или он знал, что я уже слишком взрослая для игрушек, и хранил у себя как воспоминание о хорошей жизни вместе, когда мы все были одной дружной семьей.

Я выхаживала по квартире, пытаясь понять, что все это значит. Майкл жив? Это он был на пороге моей квартиры? Нет, это не имеет никакого смысла. Мой брат сперва поговорил бы со мной, а не сбежал. Этот мужчина явно не хотел, чтобы я видела его лицо. Фараон? Может быть. Но зачем посылать все эти вещи мне? Показать, что контролирует ситуацию, что он знает, что мы брат с сестрой, и что он знает, почему я на него работаю? Нет, он бы просто убил меня, если бы узнал, кто я такая и чего пытаюсь достичь. А этот человек, напротив, давал мне оружие, чтобы защищаться. Нелогично снова… Может, это Вудс? Он велел кому-то отдать мне вещи Майкла. Эта версия, кстати, имеет право на существование, ибо Филс говорил, что какие-то вещи Майкла они нашли в его секретном месте. Но наша встреча запланирована на завтра, это не могло подождать? Откуда такая срочность? Вероятно, он хотел, чтобы я сперва это получила и ознакомилась, чтобы позже на встрече в парке обсудить?

Кивая своим мыслям, я наконец вернулась к бумагам и начала их исследовать более тщательно.

Волосы на голове шевелились, когда я нашла вырезку об аварии моего дяди, в которой он погиб. На полях Майк накорябал лишь одно слово – «Совпадение?!»

– Что ты имел в виду, братец? – сказала я вслух, делая вид, что он рядом и слышит меня, и слезы вновь подступили к глазам. Я будто разговаривала с мертвецом, будто читала письмо с того света… Но что, если он еще жив?

Следующими бумагами оказались заявление о приеме на работу и трудовой договор между дядей и корпорацией Фараона, где говорилось, что дядя нанят на должность главного менеджера по утилизации отходов. Голова закружилась, я не могла понять, как это возможно. Дядя Марти устроился на работу в «Фараон Инкорпорейтед»?!

Я посмотрела на газетные вырезки вновь и увидела дату аварии. Дядя умер на следующий день после того, как начал работать на Фараона. Приложена копия отчета, в котором говорится, что машина прошла техосмотр на фирме, являющейся частью корпорации Фараона, за десять минут до аварии. Документ базировался на анализе резины, взорвавшейся по дороге и вызвавшей смертельную аварию, и чеке от фирмы, который, по счастью, вылетел в окно за секунды до аварии, поэтому не сгорел вместе с машиной и ее владельцем и был найден в кустах неподалеку. Никаких следов взрывчатки обнаружено не было.

Итак, мой дядя начал работать на Фараона, сменил шины в дочерней компании «Фараон Инкорпорейтед» и через несколько минут погиб.

– Совпадение? – повторила я за Майком.

Следующий час я потратила на чтение записей Майкла и сделала вывод: он подозревал Фараона в убийстве отца и фальсификации несчастного случая. Дядя Марти работал в правительстве, конкретнее в Агентстве по охране окружающей среды – это все, что я о нем знала. Я никогда не слышала, что он хотел уволиться. У Майка были две версии того, что произошло: 1) его отец получил секретную правительственную миссию и отправился в логово Фараона под прикрытием (как я сейчас и Майк до меня), был раскрыт и, следовательно, тут же устранен; 2) он реально хотел работать в корпорации, повысить уровень жизни – ведь они были далеки от богатства, но в первый рабочий день узнал что-то такое, чего ему знать не следовало, и Фараон от него избавился.

Я разрыдалась. Бедный Майкл… Он узнал, что смерть отца была не роковой случайностью, а спланированным убийством. Что он почувствовал?

Я мерила шагами комнату, вытирая ладонями слезы, но они продолжали наступать. Я видела даты в записях Майкла. Он знал об этом до того, как пошел работать под прикрытием. Даже до того, как перевелся в ФБР. Это означало, что он наткнулся на эти статьи, отчеты и протоколы, пока служил в полиции, и попросил перевода специально, чтобы иметь возможность добраться до Фараона. Он хотел мести. Но не получил ее.

– Сукин сын… – качала я головой, пытаясь избавиться от ярости, возрождающейся в моей душе. – Ты убил моего дядю, убил или не знаю что сделал с братом… Теперь это дело еще более личное для меня, чем раньше. Я не просто хочу, чтобы ты убрался с улиц. Я хочу, чтобы ты убрался из этого мира!

В следующую секунду пиликнул телефон. Я даже подпрыгнула от неожиданности.

«Дошло?»

Эти слова можно было трактовать по-разному. Дошло то, что отправили, то есть коробки, или дошел ли до меня смысл, поняла ли я?.. Что ж, в любом случае ответ будет «да».

Могла ли я вступать в переписку с таинственным собеседником? Могло ли это как-то повредить моей миссии, рассекретить меня? Ведь пока я не отвечаю, я не несу никакой ответственности за входящие сообщения, я смогу выкрутиться в случае чего… Что же делать?

Спустя минуту терзающих душу сомнений я все же рискнула. Ответила: «Да. Кто это?» и отправила сообщение.

Никто не ответил.

Глава 21

В три тридцать ровно я была в парке. Устроилась на той же лавочке, на которой мы сидели в тот раз, открыла книгу и приготовилась к длительному ожиданию. Роман был интересным, я потеряла счет времени, так что когда ощутила, что кто-то пристроился по соседству, просто сказала:

– Привет, – и продолжила читать. Если Вудс хотел пообщаться, пусть начинает первым. Только через две страницы до меня дошло, что никто на мое приветствие так и не ответил. Я захлопнула книгу, посмотрела налево и увидела старушку. Слава богу, она была почти глуха, а то бы, возможно, испугалась моего странного желания общаться с незнакомцами.

Я подождала несколько минут, но затем поняла, что Вудс просто не хочет говорить при свидетелях, так что поднялась и хотела переместиться на другую лавочку, но, видя, что они все заняты гуляющими, просто встала у кромки воды.

Когда я сверилась с часами, меня шокировало, что уже начало пятого. Вудс опаздывал на сорок минут! Что с ним стряслось?

Когда я начала вертеть головой по сторонам, проверяя, освободилась ли хоть какая-то скамейка, я услышала за спиной знакомый голос, говорящий:

– Ждешь кого-то?

К сожалению, голос принадлежал не Вудсу…

Я дернулась от испуга и выронила книгу. Алекс вежливо поднял ее.

– «Унесенные ветром». Моя любимая.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я должна была вести себя так, словно ничего не случилось. Я была на девяносто процентов уверена, что он здесь, чтобы меня убить, но жизнь непредсказуема, что если это просто совпадение?

– Моя теперь тоже.

– Рад это слышать. – Он передал мне книгу. Когда я принимала ее из его рук, мои пальцы предательски тряслись. Он, вероятнее всего, заметил это, однако продолжил болтать как ни в чем не бывало. – Что ты думаешь о Батлере?

– Я думаю, вы с ним похожи, только ты помоложе и без усов.

Он засмеялся, но глаза оставались холодными. Невзирая на то, что зеленовато-карий цвет считается теплым, я мерзла, глядя в них. Однако в тот момент я не могла ими долго любоваться – были проблемы иного рода, посущественнее. Я продолжала оглядываться. Никаких следов Вудса.

– Что ты здесь делаешь? – рискнула я спросить.

– Видишь ли, воскресенье – это и мой выходной тоже.

Мы начали медленно прогуливаться вдоль берега. Я смотрела на ровную гладь озера, пытаясь сконцентрироваться.

«Что он на самом деле тут делает? И что они сделали с Вудсом?» – глубоко под поверхностью.

«Утки… Утки плавают… Плавающие уточки…» – на поверхности.

– Так любишь уток?

– Чего?! – почти заорала я. Он действительно это слышал? Сколькие из них умеют это делать?! – В смысле… С чего ты взял?

Он качнул головой в сторону птиц, плескающихся в воде, вроде как удивившись моей бурной реакции.

– Ты не отрываешь от них глаз все то время, что мы гуляем.

– А-а… – Он не телепат, он просто смотрел на меня, пока я наблюдала за утками, слава богу… Или он врет? – Да, я люблю почти всех живых существ.

– Ты очень мила, как я посмотрю. – Он улыбнулся с хитрецой и добавил: – Ничего общего со Скарлетт.

– О, я на самом деле обожаю этого персонажа. Несмотря на ее аморальность в некоторых вопросах, у нас с ней много общего. И, пожалуйста, не выдавай конец, я читаю эту книгу первый раз, а за спойлер могу и ударить.

– Ты никогда не читала этот роман раньше?! Как это возможно? Это что-то… сверхъестественное.

Какой удачный выбор слов! Сверхъестественное! Или у меня разыгралась паранойя и это вовсе не намек?..

– Еще более сверхъестественное, чем парень, читающий девчачьи книжки?

Я думала, он обидится, но вместо этого он засмеялся еще пуще, и, может, у меня галлюцинации, но его зеленые глаза стали теплее, и ямочки выделялись на лице сильнее обычного.

– Это не девчачья книжка, это классика. Роман ценен тем, что в нем отражены самые главные события Гражданской войны в США, при этом нам показывается иная сторона конфликта. То есть принято считать, что правы северяне, которые были против рабства, все произведения искусства и учебники категорично заявляют об этом. И только у Маргарет Митчелл можно найти иную точку зрения, позицию другой стороны. Вот чем так важна эта книга, Лилия. Запомни: всегда нужно выслушать позицию другой стороны, даже если на первый взгляд кажется очевидным, кто прав, – назидательно говорил он, а я тем временем не могла не провести параллель с тем-кого-называть-нельзя. На то, видать, и намек.

Мы продолжали бродить вдоль берега, говоря о книгах, которые нам нравятся, а я исподтишка оглядывалась, выискивая глазами Вудса.

Это не избежало его внимания, к сожалению.

– Ищешь кого-то?

Спокойно… Будь естественной…

– Ага. Каждая девушка ищет кого-то особенного, знаешь ли! – улыбнулась я.

– О, а я встал у тебя на пути? Могу исчезнуть. Не хочу вспугнуть твоих потенциальных женихов.

Я услышала иронию в его голосе и заметила даже ухмылку, которую он тут же убрал, пытаясь выглядеть серьезным.

– Не вспугнешь. Даже наоборот, можешь помочь. – Я схватила его под локоток. – Давай сделаем вид, что мы на свидании. Знаешь, мужчины обычно тянутся к недоступным женщинам, как мотыльки к огню.

– О, теперь мне жаль этого будущего жениха, – дразнил он меня. – Ты не так проста.

Мы гуляли около часа, затем Алекс привез меня домой. Больше ничего не произошло. Он не пытался поцеловать меня или попасть в мою квартиру под каким-нибудь надуманным предлогом. Я была рада этому. Не то чтобы он мне не нравился, вообще его экстравагантная внешность и нарочитая холодность почему-то притягивали меня как магнит. Но меня мучило, что я не могла постичь цели его действий. Что он все-таки делал в парке в то же время, что и я? Могло это быть совпадением? Да, это крупнейший парк в городе, да, у него тоже выходной, но все же я знала, что ничто, связанное с «Фараон Инкорпорейтед», не может быть случайностью (еще самое первое собеседование научило меня этому), и за такими «совпадениями» всегда что-то да кроется. Обычно что-то плохое. Эта мысль привела меня к следующему заключению: они знают. Они знают, что я должна была встретиться с Вудсом. И они специально показали мне это, посылая Алекса. Или нет. Что если это инициатива Алекса и он никому не рассказал? Что если у меня все еще есть шанс поймать Фараона?

– А что если Алекс и есть Фараон? – поспорила я сама с собой.

Я снова выхаживала по квартире, пытаясь вычислить следующий шаг. Вудс не появился, а у меня для него полно вестей. Что мне делать? Попытаться контактировать с ним или подождать двадцать первого числа, надеясь, что на этот раз он появится? Он настаивал на том, что мы не можем общаться никаким иным способом, кроме как в парке в конкретные дни. Тем не менее я не могла ждать еще девять дней, я могу быть мертва к тому сроку, и ФБР никогда не узнает истину. Таким образом, нет никаких вариантов, которые бы устроили Вудса.

– Я должна ему позвонить! – воскликнула я и схватила телефон. Я, конечно, не могла позвонить ему с собственного мобильного, так как Фараон и его дружки знали номер и, скорее всего, его прослушивали, но у меня был другой – тот, который Вудс мне послал.

Я повертела этот телефон в руках в задумчивости. Что если это подарок не от него? Я не могла так рисковать.

Я взяла сумочку и отправилась на прогулку. Через десять минут я уже звонила на горячую линию ФБР с платного таксофона. После долгого ожидания и споров с несколькими людьми, которые переадресовывали мой звонок друг на друга до бесконечности, я наконец-то услышала голос Вудса.

Поняв, что это я, он разозлился.

– Какого черта ты звонишь мне на работу?!

– Это экстренная мера! Ты не появился на месте встречи, а мне нужно поговорить с тобой!

– Они следят за тобой, мне пришлось ретироваться.

– Так… Можем мы поговорить сейчас?

– Нет – до тех пор пока не назовешь настоящее имя Фараона. Это будет означать, что твоя миссия завершилась.

– Нет, я пока не могу, но…

– Никаких но!

– Стой! – взмолилась я, понимая, что он сейчас бросит трубку. – Я получила коробки с вещами Майкла, которые ты мне отправил. Ты не думал, что…

– Тихо! – остановил он меня. – Какие еще на хрен коробки?!

– Две коробки были оставлены возле моей двери вчера мужчиной в капюшоне. Там были записи Майка и документы. А на прошлой неделе этот же мужчина оставил для меня новый мобильный, и кто-то посылает мне сообщения на этот номер. Это разве не от ФБР?

– Лилия, слушай меня очень внимательно. Я не посылал тебе никаких коробок. И никто другой из ФБР тоже. И я не пишу тебе никаких сообщений. Что-то затевается. Будь начеку!

Я услышала, что кто-то зовет его, и он тут же бросил трубку, даже не попрощавшись. Однако мне это и не было нужно. Что мне было нужно – это понять, куда я вляпалась. Кто посылает мне все эти сообщения? Если это не Майкл и не Вудс, тогда это… Он.

Я прижалась лбом к холодной стали телефона. Если Фараон знает, кто я, должно быть какое-то объяснение тому, что я еще дышу. Играет ли он со мной, как кошка с мышкой, или у него более сложный, запутанный, коварный план?

Завтра я попытаюсь это выяснить.

* * *

Когда машина въехала на территорию особняка, я увидела садовника с тележкой, полной каких-то саженцев. Он сидел неуклюже возле тележки, брал один саженец и помещал в выкопанную ямку. Будто бы чуя на себе мой взгляд, он оглянулся на машину и тут же вернулся к своему мини-огороду. Казалось, что он не хотел, чтобы мы встретились глазами. Но почему? Для ненависти у него не было абсолютно никаких причин. Должно быть какое-то другое объяснение.

Оказавшись в своей комнате, я прошлась до окна и выглянула во двор – на сад. Сперва я осмотрела розовый куст, который становился все краше день ото дня, затем я обратила внимание на фигурные кустарники чуть в отдалении от дома. Садовник завершил четвертый из них, и одного лишь взгляда на него хватило, чтобы я впала в глубокий шок. Куст был сделан в форме панды – именно моей игрушки. Голова точно так же чуть повернута в сторону, лапы выдаются вперед.

Теперь я знала, почему садовник вел себя так странно возле меня. Я счастливо улыбнулась, и слезы потекли по моему лицу. Майкл жив!

* * *

Фараон не посылал мне никаких коробок. Мой брат их послал. Это объясняет, почему я еще жива, ведь Фараон пока не знает, кто я такая. Это меня успокоило, и, когда Ник появился на пороге, постучав, и сообщил, что Алекс ждет меня в своем кабинете, ни единый мускул на моем лице не дрогнул. Я даже не успела заинтересоваться, что ему понадобилось, потому что мысли о Майкле слишком будоражили, чтобы что-то еще могло достучаться до моего разума и сердца. Это длилось до тех пор, пока я шла вниз по лестнице и по первому этажу, но как только я открыла дверь, концентрация мыслей на брате прошла, так как там было что-то другое, стоящее моего внимания. Вернее – кто-то.

– Думаю, ты уже знакома с Джеком, – сказал Алекс, мотнув головой в его направлении. Джек же, увидев меня, раскрыл рот в изумлении. – Он только что сказал, что знает ребенка, которому нужна наша помощь. Я имею в виду, твоя. Так вот, – Алекс обернулся к музыканту, – она вся твоя, могу даже освободить вам кабинет, чтобы вы могли спокойно пообщаться.

– Не-не, все хорошо, спасибо, – воспротивился Джек, скорее всего, стараясь быть вежливым, – мы можем пойти в другое место, в гостиную там или… – Он пожал плечами, как бы намекая, что ему все равно, и посмотрел на меня. – Проводишь?

– Да, конечно, – улыбнулась я.

Мы вышли, оставив Алекса одного. Джек продолжал осматриваться, зачарованный роскошью, надо полагать. На нем были те же самые джинсы, в которых он выступал, та же майка (или точно такая же), однако рубашка, которую он снова надел навыпуск и не застегнул, была зеленой на сей раз.

– О, это чья-то спальня, – смущенно молвил он, останавливаясь на пороге в нерешительности.

– Да. – Я зашла в помещение. – Моя.

– Что? – хихикнул он недоверчиво. – Ты живешь здесь? Почему?

– Жить негде, выгнали из дома. – Он повторно хихикнул, но продолжал внимательно смотреть, мол, все-таки жду ответа. – Я здесь работаю. – Я подняла крышку ноутбука. – Вот сайт фонда, которым я руковожу. Так что садись и рассказывай.

Я открыла текстовый редактор в готовности писать за Джеком, но он молчал. Он просто сидел в кресле, держа руки на подлокотниках, и разглядывал меня.

– Мне не нравится, что ты здесь живешь, – наконец сказал он.

– Чего? – Я помолчала, обдумывая услышанное. – Слушай, мне это тоже не по нраву, но мне нужна эта работа, а такими были их условия.

– Жить с ними? – усмехнулся он как-то пошловато и покачал головой. – Лилия, ты не знаешь этих людей так давно, как знаю их я. Поверь мне, ничего хорошего из этого не выйдет.

Я начала раздражаться.

– Какая тебе разница?

Он опустил голову, подозреваю, чтобы на меня не смотреть. Его красиво очерченные губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Затем все-таки произнес:

– Да нет, мне, в сущности, без разницы. Давай переходить к делу.

Он рассказал мне о маленьком мальчике, единственном сыне его дальней родственницы, у которого смертельное заболевание, и только операция могла его спасти. Но семья бедная. Я проверила счет, и оказалось, что стоимость операции и последующей терапии составила полную сумму, которая была на счету. А что, если другие люди попросят о срочной помощи? Но это ведь маленький мальчик… И Алекс конкретно попросил меня помочь Джеку.

– Что-то не так? – спросил Джек, хмурясь. – Послушай, я знаю, что это много, может, ты выделишь хотя бы половину, а остальное попытаемся собрать краудфандингом.

– Не-не, все в порядке, – перебила я. – Мне просто нужно кое-что сначала сделать. – Я написала Яну о ситуации. Он не ответил, однако через пять минут мой банковский счет удвоился. Я оплатила счет клиники, и при этом остались деньги, чтобы помогать другим.

– Спасибо! – Джек поднялся и кинулся пожимать мне руку. – Ты даже представить себе не можешь, что ты сделала для моей семьи!

– О, это не я, – покраснела я от ощущения его сильных пальцев, сжимающих мою ладонь. – То есть… деньги-то не мои.

– Слушай. – Он выпустил мою руку, и почему-то меня это расстроило. – Перед тем как ты зашла, Алекс и я обсуждали возможность дать благотворительный концерт для сирот прямо здесь, во дворе. Мне бы очень хотелось, чтобы ты присутствовала.

– Учитывая, что я тут живу и работаю, я смогу! – засмеялась я.

– Это будет на выходных, в субботу или воскресенье, мы точно не решили. Так что, думаю, ты не будешь работать, поэтому приглашаю тебя.

Хм, так в субботу или воскресенье? Если в субботу, я так и так буду здесь, но… Подождите, но даже если воскресенье, и что? Я все равно не пропущу это.

– В какой бы день ни был концерт, я буду, обещаю!

Видя, как он улыбается, я задумалась: это возможность быть на очередном приеме и, следовательно, узнать что-то новое, что поможет мне завершить миссию, заставила меня так быстро согласиться или сам Джек? Почему, почему я так легко и быстро дала это обещание? Я не имею права влюбляться сейчас.

Джек предложил обменяться телефонными номерами, а после сказал:

– Мне надо встретиться с ребятами из группы. Если у них получится, то мы сегодня вечером приедем все вместе, чтобы обсудить детали. Так что не прощаюсь!

Мы кивнули друг другу, он повернулся к двери, собираясь уходить, но бросил взгляд на стену и споткнулся.

– Подожди-ка… Это что, светящаяся краска на стенах?

– В смысле?

– В смысле бренд See, линейка «Намочи и смотри». Ты что, рекламу никогда не видела?

– Я не смотрю телевизор.

– Так и в интернете полно их рекламы. – Он приблизился к стене так, что даже уткнулся лбом в нее. – Подойди, – не отрывая взора от стены, он протянул руку назад и сделал подзывающий жест. Я подчинилась. – Видишь? – Стена действительно поблескивала, но не так сильно, чтобы можно было различить это на расстоянии.

– Да, теперь вижу. А что в этом такого? Из-за чего эта краска так известна?

– А я покажу тебе.

Он пошел в ванную и вернулся со стаканом, в котором я обычно держу зубную щетку, полным воды (и уже без щетки, разумеется). Затем полил водой на стену.

– Что ты…

– Ш-ш!

Я подождала несколько секунд и воскликнула что-то вроде «Вау!». Стена начала искрить тысячами серебристых точек. Это было потрясающе.

– Класс, правда?

– Да! – закивала я. – А я и не знала!

– Теперь тебе не нужен ночник, можешь просто намочить стену. Ну или если электричество отрубят, тоже пригодится.

– У тебя дома такие стены, да? – предположила я ввиду его информированности.

– Нет, если бы! Я хотел покрасить стены этой краской, но когда узнал, что химический состав, который они используют, пахнет ужасно, и запах сохраняется на стенах целый месяц, сказал себе нет. Видишь ли, у меня нет других мест, где я мог бы перекантоваться несколько недель, а запах, по словам людей на форумах, настолько ужасен, что жить первое время невозможно. Так что подожду, когда производитель придумает что-то новое или доработает технологию. – Возникла пауза, в течение которой я пыталась переварить услышанное, а он, видимо, ждал, что я поддержу диалог. – Ладно, спасибо за все, мне нужно встретиться с ребятами. Что такое? Ты погрустнела как-то.

– Месяц, ты сказал? Это не ошибка?

– Нет, они даже эту информацию честно у себя на сайте написали, я проверяю их сайт периодически, жду, когда напишут, что решили эту проблему. А что?

– А то, что стены не пахли, когда я въехала.

– Значит, они покрасили стены задолго до того, как ты въехала, вот и все. Как видишь, домик роскошный, и ребята непростые. Я-то думал только в одной комнате это сделать, а они, похоже, по всему дому, раз и в гостевой спальне есть. Недешево. Ладно, я погнал.

Он сделал какой-то рывок, как я предполагаю, поцеловать меня в щечку, но вдруг замер, словно встретив какую-то преграду (надо полагать, отстраненное выражение моего лица в ее роли и выступило), и передумал, просто ушел. А может, сам решил, что мы еще недостаточно знакомы для таких вольностей. Тем не менее я не могла об этом долго думать, потому что мой мозг был в огне…

Я открыла календарь и высчитала, что попала сюда на девятый день моей миссии, считая с собеседования, или на одиннадцатый день, считая с отправки резюме. До этого момента они вообще не знали о моем существовании и не могли, соответственно, мной заинтересоваться.

Я бросилась к компьютеру и открыла сайт производителя этой линейки красок для стен. Да, Джек не напутал. От трех недель (если держать окна постоянно открытыми) до месяца на стенах держится стойкий химический запах, они советуют не жить в это время в помещении и извиняются за неудобства. Но никаких неудобств для меня не было…

Я схватилась за голову, потому что она так разболелась, что, казалось, сейчас взорвется. Я ничего не понимаю! Они должны были покрасить стены как минимум за десять дней до того, как Филс отправил мое резюме! Если Джек прав и покрашены все стены, то почему в светло-сиреневый и фиолетовый цвета – точно так же, как у меня дома?! Совпадение?!

Я вспомнила это слово на полях в записях Майкла. Думаю, он тоже в них не верит, иначе к чему там вопросительный знак? В любом случае здесь есть только один человек, которому я могла доверять и рассказать все. Однако контактировать с ним чревато катастрофическими последствиями.

– Все равно нужно попробовать. – Я встала и подошла к окну, выходящему в сад.

Глава 22

Я прошла несколько аллей, окруженных кустарниками, плодовыми деревьями и клумбами, в поисках садовника и нашла его возле «пандового» куста – очень символично. Он стоял с гигантскими садовыми ножницами спиной ко мне в нерешительности, как если бы догадывался, что не хватает какого-то финального штриха, но не понимал, какого именно.

– Майкл, – позвала я дрожащим голосом.

Он вздрогнул, но удержался от порыва обернуться. Молодец.

– Лиль, мы не должны разговаривать.

– Ах! – воскликнула я и приложила ладони к лицу. Мое сердце наполнилось любовью, болью и жалостью. Это был его голос! Майкла! До сего момента я еще сомневалась, что это он, я думала, что это помощник или просто информатор, который даже не знает, что эта панда значит для меня. Но это был он! Я нашла своего брата!

– Лиль, они следят через окна, веди себя нормально, – прошептал он, все еще пялясь на куст и не на меня.

Я мгновенно опустила ладони от лица.

– Тебе идет борода.

Он хмыкнул.

– Пожалуйста, уходи.

– Нет! Мы здесь вместе! Нам нужен план!

– Окей, поговорим ночью, приходи в лабиринт в час, но не выходи через главную дверь. У них там скрытая камера.

Я кивнула и снова оглядела куст. Как он так быстро научился садовому ремеслу? Потрясающе.

– Гуляешь? – раздался за спиной счастливый голос Ника.

Я обернулась к нему, гадая про себя, услышал ли он последние слова Майкла.

– Да. Глаза устали от компьютера.

Николас предложил мне взять его под ручку, и мы медленно потопали вдоль аллеи.

– Конечно, у тебя должны быть перерывы, ты же не раб на плантации. Я заметил, что тебя нет на обеде, заглянул в комнату, но и там не нашел. Но в окно увидел тебя в саду.

– Обед! Я совсем забыла.

Он рассмеялся.

– Вскоре ты забудешь и про сон. Понимаю, что тебе нравится твоя новая должность, но этим людям ты нужна живой, а не мертвой.

Я улыбнулась.

– Я поем и посплю, обещаю.

– И отдохнешь!

– И отдохну, – покорно кивнула я.

Видя, что мы направляемся к особняку, я спросила:

– Мы зайдем через черный ход? Так ведь короче. – Я помнила это из тура по дому.

– Нет, он заперт, и ключей у меня нет. Точнее, ни у кого нет.

– Да? Но почему?

Он индифферентно пожал плечами.

– Он был заперт, когда мы въехали, ключей никто не оставил. А почему ты вдруг заинтересовалась? Главный вход не запирается, поэтому нам без надобности другой.

Почему я заинтересовалась? Неужели он слышал слова Майкла?

– Просто я подумала, что это было бы удобнее, когда гуляешь в саду, ведь задняя дверь туда как раз и выходит, и не пришлось бы обходить все здание по кругу, чтобы попасть внутрь.

– Ах, ты ленивая, да? Значит, как касается работы – так ты в огне, а физкультура – это так? – поддразнивал он меня.

– Ну! – улыбнулась я, свободно выдыхая, ибо выходило, что он не в курсе моей предстоящей встречи с братом. Однако, учитывая тот факт, что на двери висит камера, черный ход заперт навсегда, а на всех окнах первого этажа решетки, существует высокий риск того, что эта встреча так и не состоится.

Я покосилась на Ника, открывающего входную дверь и пропускающего меня внутрь. Если я права насчет того, кто он, я должна не просто притворяться, что ничего не происходит, я должна чувствовать, что ничего не происходит, потому что он может считывать эмоции. Однако каждый мужчина хоть немного нарцисс, так что, может, он подумает, что я нервничаю из-за того, что он рядом? Надо постараться, чтобы он так и думал отныне.

В своей комнате я открыла окно и посмотрела вниз. Второй этаж… Розы… Прекрасные и шипастые… Но что мне оставалось?

– Обед остывает… – мягко напомнил Ник, кивая в сторону стола.

– Стало быть, это не салат?

– Суп, – ответил он с теплой улыбкой.

Я предположила, что он останется и предложит посмотреть кино под трапезу, но вместо этого он тактично оставил меня одну. Я подняла крышку, и запах ухи наполнил пространство вокруг. Только вдыхая его, я осознала, насколько же была голодна. Николас прав, я взвалила слишком многое на свои плечи. Чего он не знал – это того, что у меня на самом деле две работы – не только фонд, но еще и основная миссия, так что даже когда я должна отдыхать, рой мыслей и сомнений все равно хаотично носится в моем усталом сознании.

Закончив обедать, я встала и, подходя к кровати, бросила взгляд на трубу возле окна, идущую от потолка и уходящую в пол. Улыбнулась. Лучшие идеи всегда приходят неожиданно.

Я взяла телефон и набрала Джека, радуясь, что мы обменялись номерами.

– Лиля, привет! Как поживаешь?

Его радостный тон успокоил меня и придал мне смелости.

– Слушай, могу я попросить об одолжении? И предупреждаю заранее, это та еще просьба!

Он засмеялся.

– Давай, я весь внимание. Даже любопытно стало.

– Когда ты вернешься сегодня, ты не мог бы принести мне одну вещь и спрятать так, чтобы никто не видел?

– Хм… – Так как я молчала, он уточнил. – Могу я поинтересоваться, что это за вещь, прежде чем давать согласие?

– Веревка.

Повисла длинная пауза. Я решила, что Джек в шоке и пытается восстановить самообладание.

– Прости, я недостаточно хорошо расслышал… «Веревка» ты сказала?

– Ага. Знаешь, такая длинная беленькая вещица, которая висит там, куда ты ее привяжешь.

Он засмеялся.

– Ладно. Попытаюсь. Мне кажется, в гараже у меня есть такая «вещица».

– Спасибо! И она должна быть очень длинной и крепкой.

– Лиля… у тебя неприятности? Ты можешь сказать мне.

– Нет-нет, все отлично. Пожалуйста, привези веревку и никому не говори. Лады?

– Лады. Буду около восьми.

Я повесила трубку и посмотрела снова на внутренний дворик. Теперь у меня появился шанс встретиться с братом и наконец узнать все.

* * *

До восьми я отвечала на имейлы и отплачивала счета. Когда время Икс настало, я выключила компьютер и приоткрыла дверь, слушая, что происходит в коттедже.

Дом хранил молчание. Казалось, что гости еще не приехали.

Я пошла вниз и услышала шум из столовой. Гадая, кто это, вошла и увидела Джулию.

– Привет, – поздоровалась я, направляясь к кулеру, делая вид, что спустилась сюда по вине жажды.

– Опять ты… – фыркнула она, переставляя цветочки в вазе на столе.

– У тебя со мной какие-то проблемы? – спросила я по возможности вежливо, учитывая обстоятельства. Сделав глоток, добавила: – В мои планы не входило жить здесь, знаешь ли.

– Нет, вообще-то, не знаю, дорогуша. И вот еще, – глянула она на меня свирепо своими полыхающими несправедливой ненавистью и возмущением глазами, – я заметила, что ты подозрительно быстро прогрызла свой путь в нашу скромную компашку. Но послушай меня, – она подняла указательный палец, – если я увижу, что ты занимаешься чем-то не тем, чем тебя наняли заниматься, считай, что ты на улице!

– О, не переживай. Я, разумеется, не стану прыгать в постель к любому, кто захочет, как, вероятнее всего, поступаешь ты.

Она разинула рот, затем ударила меня по руке, в которой был пластиковый стаканчик, и вода пролилась на мое платье. До того как я успела что-нибудь сказать или сделать, она свалила.

– Детский сад. Слава богу, не горячий кофе, – сказала я себе, отрывая от рулона бумажное полотенце, но Алекс, входящий в столовую, услышал.

– Что случилось? – спросил он почти безэмоционально. Внезапно я поймала себя на мысли, что если бы это был Ник, он бы раскричался и всплеснул от возмущения руками.

– Джулия ненавидит меня, а я даже не знаю почему – вот что случилось.

– Вижу. Я поговорю с ней и заставляю понять, что если она тронет тебя еще раз, то исчезнет из этого дома навсегда.

– Спасибо.

Он посмотрел мне в глаза каким-то странным долгим взором, я начала думать, что он что-то еще хочет сказать, но тут зазвонил его мобильный, и ему пришлось ответить. Пока он шел в коридор, я поймала пару слов из его разговора, которые дали мне понять: это охранник на воротах докладывал, что на территорию пытается проехать какой-то фургон. Я предположила, что это «Джек и Ко», и вернулась в комнату, чтобы моему новому напарнику было проще меня найти.

Стук в дверь раздался пять минут спустя.

– Лиль, я привез, что ты просила. – Джек быстро просочился в комнату и дал мне черный непрозрачный пакет.

Я открыла и узрела моток толстой веревки.

– Надеюсь, длины хватит. Спасибо огромное, Джек. Ты даже не представляешь, что сделал для меня!

Я погладила его по плечу, выражая высшую степень благодарности. Он проследил взглядом за движением ладони, и его глаза вспыхнули удовольствием.

– Это не сравнится с тем, что ты сделала для моей семьи.

Когда я наклонилась, чтобы спрятать пакет под кроватью, он сказал:

– У меня буквально минута до того, как меня начнут искать. Так что давай колись. Для чего она тебе?

– Джек… – Я выпрямилась и вздохнула. – Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем.

– Тебе нужна моя помощь? Ты хочешь выбраться отсюда? Если да, вылезать из окна – не лучшая затея. Я могу вывезти тебя в фургоне.

– Это не то, что ты думаешь, – улыбнулась я.

– Если так, то…

– Джек! – услышали мы из коридора.

– Это Шон, – закатил Джек глаза, показывая, что не очень-то рад вмешательству его музыкального коллеги.

Джек сделал два шага к двери и открыл ее, чтобы Шон из коридора его увидел.

– Вот ты где! Нам нужно проверить двор, пока не сте… Э-эй! – заметил он меня. – Я тебя по-омню! – Его привычка растягивать гласные вызывала во мне тошноту, и я скривилась. Но Шон был не так хорош в считывании чужих эмоций, как Николас, поэтому бросился ко мне с объятиями. – Ты фана-атка! – Я и моргнуть не успела, как была прижата к его туловищу. Какой ужас…

Хоть выражение моего лица и говорило о том, что мне требуется незамедлительная помощь, Джек просто стоял рядом, усмехаясь, как будто его очень веселила представшая очам картина.

В итоге в роли спасителя вновь оказался Ник, именно он избавил меня от противного Шона. Зная Ника, он бы никогда не вошел без стука, но дверь так и оставалась открытой, так что он с легкостью попал внутрь и сказал с удивлением:

– Лиль, не слишком ли много мужчин в твоей спальне? Парни, выйдите, пожалуйста, Лилии нужно работать, а она чересчур тактична, чтобы даже намекнуть на это.

Невзирая на облегчение, которое я испытала, освободившись из рук Шона и получив долгожданную свободу, я была удивлена узнать, что Ник, оказывается, умеет быть немного грубым. Может, это как-то связано со мной?

Чуть позже я уже стояла возле окна, ожидая их появления во дворе. Наконец я увидела всех четверых «Джеков», Ника, Яна и Алекса. Судя по обрывкам разговора, доносившимся до моего второго этажа, они обсуждали недостаток места и решали, куда приткнуть все самое необходимое: акустическую систему, стулья, связки с шариками и палатки с мороженым.

Я оставила окно открытым и прилегла на кровать, чтобы читать имейлы и иметь при этом возможность слышать звуки со двора и таким образом знать, что они еще там. Наконец спустя час задний дворик поглотила тишина. Я открыла дверь и сделала два шага к лестнице. И услышала голоса из холла. Это хорошо. Пока все заняты и никого нет во дворе, могу подготовить свое окно должным образом к ночной вылазке.

Я вытащила сумку из-под кровати и вынула веревку. Затем привязала к трубе так крепко, как смогла, и оставила длинную часть на подоконнике, спрятав за гардиной.

– Теперь я готова, – сказала я себе. Осталось только дождаться часа ночи.

* * *

Когда пришло время, я переоделась в черную кофту и черные брюки – яркое платьице, которое я носила весь день, могло меня выдать, не говоря уже о том, что в нем неудобно лазать по канатам.

Я выключила свет и выбросила конец веревки за окно. Слишком темно, чтобы четко видеть, но казалось, что она достигла земли.

– Боги, помогите мне не сломать себе шею, – зашептала я, обратившись к потолку, и полезла в окно.

Спуск был сложным, один раз я едва не дрепнулась, но я выжила, и что более важно, ни звука не сорвалось с моих губ. Коснувшись ногами асфальта, я достала телефон и включила тихий режим. Майкл достаточно умен, чтобы не звонить мне сейчас, но мало ли кому захочется.

Снаружи хоть и было темно, но маленькие фонарики давали надежду, что я не споткнусь и не заблужусь. Ночью все выглядело иначе. Деревья казались еще более скрученными, чем днем, их ветви и листья странно шевелились, словно репетируя какой-то медленный танец. Луна зловеще сияла на фоне абсолютно пустого, беззвездного, черного неба.

В пять минут второго я уже брела по зеленому лабиринту, который в темноте казался еще более таинственным, чем днем. При лучах солнца он красив, легок и весел, как детская игра, как развлечение, но ночью он словно превращается в пристанище дьявола. Внутри лабиринта не было фонариков, и мне пришлось подсвечивать путь своим мобильным телефоном.

Я услышала шаги и краем глаза даже заметила движение где-то дальше по тропе за поворотом.

– Майкл, – позвала я чуть слышно.

Никто не ответил.

Я сделала еще два шага вперед и впала в ступор от ужаса, услышав, что невидимый человек тоже продолжил идти.

– О боже… – прошептала я и смело двинулась в глубь лабиринта.

Тропинка заворачивала влево, я, соответственно, тоже, и, когда экран моего телефон потух, я на автомате сделала еще один шаг вперед и внезапно ощутила, что что-то попалось на пути. Я не чувствовала своего тела. Волосы зашевелились. Тем не менее я нашла в себе силы протянуть руку вперед. Я нащупала что-то твердое, покрытое тканью. Когда я хотела сделать еще один шаг ближе к этой вещи, чья-то кисть сомкнулась на моем предплечье. Я дернулась в сторону от испуга и спросила дрожащим голосом:

– Кто это?

– Это я, – ответил голос моего брата.

– Черт, Майк! У меня чуть сердце не лопнуло.

– Ш-ш! – Он выпустил мою руку и включил фонарик. – Звуки очень далеко разносятся в темноте. Я не хочу, чтобы кто-то узнал, что мы смогли переговорить.

– Ты шутишь, да? Если они узнают, мы оба трупы! Так что, конечно, мы не можем допустить, чтобы…

– У нас мало времени, – перебил он меня. – Спрашивай, что ты хотела, но покороче.

– Ничего себе! Я хочу спросить очень многое, знаешь ли! Почему ты здесь, к примеру? Или лучше расскажи все сам по порядку.

– Окей. Но я буду краток.

Глава 23

Майкл настолько был поглощен идеей поймать убийцу отца, что он всегда брался за самые сложные дела и при первой же возможности рвался в бой, подставляясь под пули – специально, чтобы начальство его заметило. Наконец его план сработал: Филс позвал его к себе в офис и предложил самое сложное, запутанное и опасное дело – дело Фараона. Впоследствии у Майкла было много тренировок с Вудсом, и, когда он был готов, они подстроили ситуацию, при которой встреча с Фараоном если не являлась неизбежной, то во всяком случае шансы на нее были крайне высоки.

Майкл взломал банковский аккаунт человека, работавшего на Мясника (при помощи ФБР, конечно; хоть он и был хорош в компьютерном деле, но не настолько). Мясник был криминальным авторитетом, известным своей садистской тягой к кромсанию людей на кусочки. Он был известен еще и как враг Фараона номер один в дележе города на сферы влияния. Далее произошло следующее: Майкл был избит людьми Мясника, и только вовремя приехавший наряд полиции спас его от медленной, мучительной смерти. Брат сбежал из больницы, потому что знал, что Мясник станет там его искать, и отправился прямиком в бар, хозяин которого, по слухам, был другом Фараона. Он начал задавать вопросы о том, как отыскать Фараона, он продолжал приходить каждый день и настаивать на том, что это вопрос жизни и смерти и что для Фараона он предлагает взаимовыгодную сделку.

Он далеко не первый раз работал под прикрытием, он знал, как доставать информацию из людей и как притворяться, что ты просто один из них. Наконец один старик, завсегдатай этого бара, сказал ему, как найти человека, который, по его сведениям, работал на одного из главных помощников Фараона. «Его зовут Дэйв, – сказал старик. – И будь осторожен, сынок. Чтобы понять, что ты реально говоришь с самим Фараоном, тебе придется считать как минимум до четырех». – Этой загадочной фразы Майкл тогда не понял. Зато понял потом.

Брат разыскал Дэйва, и впечатление на Майкла этот парень произвел неприятное: выглядит как солдат, с бритой почти наголо головой и суровым взглядом. Майк сказал, что ему необходима защита Фараона от Мясника, а заплатит он ему той информацией, которую он добыл, взломав банковский аккаунт его врага.

– С чего ты взял, что Фараон, если такой чувак вообще существует, должен заинтересоваться твоей информацией? – спросил Дэйв.

– Человек, банковский аккаунт которого я взломал, является бухгалтером Мясника. Ты понимаешь, что это значит, или ты такой же тупой, как и форма твоего черепа?

За это он, конечно, получил от Дэйва под дых, а после Дэйв сказал:

– Ладно. Дай мне эту информацию, и я передам ее тому, кому надо.

Майкл засмеялся.

– Думаю, разговор окончен. – Он пошел к двери, вооруженные дружки Дэйва его не остановили, сам хозяин комнаты тоже никак не среагировал, тогда Майк затормозил возле порога и добавил: – Что, как ты думаешь, Фараон сделает, когда узнает, что один из его верных маленьких бравых солдат мог получить документы, которые позволили бы ему избавиться от главного врага раз и навсегда, но вместо этого просто его отпустил на все четыре стороны? – Майкл покачал головой, показывая разочарование в интеллекте собеседника. – А в том, что он непременно узнает об этой встрече, я убежден. Или ты уверен во всех своих ребятах? – И Майкл, не дожидаясь, когда его снова изобьют, шустро схватился за ручку двери.

– Стой. – Дэйв, видимо, все же не был уверен во всех, кто его окружал. Может, кого-то приставил сам Фараон?

Майкл замер и посмотрел через плечо, все еще держась за ручку.

– Да, Дэйв.

– Мне нужно сделать один звонок.

* * *

Он понял, что вкладывал старик в реплику «считай до четырех». Три человека уже назвались Фараоном, но интуитивно он понимал, что это неправда. Они просто хотели получить информацию и передать своему боссу от своего имени, чтобы получить награду. Майкл не был заинтересован в общении с пешками. У него хватило дерзости так им всем и сказать, в результате чего он снова был избит, и еще раз, и еще. Наконец он встретился с человеком, который выглядел весьма презентабельно, несмотря на довольно молодой возраст – от двадцати пяти до тридцати. Он был мощным, и ростом, и шириной плеч, настоящий богатырь. Коричневатые волосы, карие глаза. Флегматичный темперамент: парень сказал ему всего два-три слова за все то время, пока Майкл подробно уже в сотый раз рассказывал, чего он хочет и что готов дать взамен.

«Он может быть настоящим Фараоном», – подумал Майкл.

– Это все очень интересно, – сказал молодой человек тихим голосом. – Но ты должен понять, что моя защита распространяется только на тех, кто на меня работает. Одноразовые сделки в это понятие не входят. Ты понимаешь меня? – Майк кивнул. – Тогда, считай, ты спасен. Только позаботься о том, чтобы выполнить свою часть сделки. Как сказал Оскар Уайльд: «Человек ценен, когда его слова совпадают с его действиями».

Майкл пожал его руку. В следующую секунду открылась дверь, и другой лысый парень, выглядящий точь-в-точь как Дэйв, сказал:

– Мы нашли ее. На складах. Все ждут тебя.

– Ладно. – Мужчина, представившийся Фараоном, поднялся и глянул на Майка. – А ты чего ждешь? Ты теперь один из нас. Считай, что это твое первое задание. Сядешь за руль.

Когда Майкл вез их на какие-то склады, он предполагал, что ничего хорошего за этим не последует. Но он не мог себе даже представить, что то, что его там ждет, будет еще ужаснее, чем рисовало его богатое воображение.

…Двадцать минут спустя он стоял возле стоящей на коленях беременной женщины с пушкой в руках, приставленной к ее виску. Остальные, включая Фараона, окружили их плотным кольцом. Она рыдала и молила о пощаде. Они сказали Майку, что она украла какие-то документы со складов, принадлежащих Фараону, по приказу Мясника. Видимо, Мясник, понимая, к чему все идет, хотел перестраховаться. Но Майкл ведь собирался сделать то же самое, что и эта девушка! Они просто оказались по разные стороны баррикад. И тем не менее Фараон считал, что если воруют информацию для него – это хорошо, а если у него – это карается смертью.

И это ведь не только позиция Фараона – весь мир устроен именно так. Двойные стандарты везде, куда ни глянь. Когда он был ребенком, то всегда пытался понять, отчего шпион считается плохим человеком и его расстреливают или отправляют в тюрьму, а разведчик считается хорошим и ему дают медаль и жмут руку, если они делают одно и то же, просто служат разным государствам. Так что он, Майк, и она, молодая беременная женщина, были одинаковы. Равны. И он должен был убить ее прямо сейчас, глядя в ее наполненные слезами глаза.

Филс велел ему делать все, что потребуется, чтобы попасть в группировку Фараона. И раньше, работая под прикрытием, он тоже совершал довольно ужасные поступки, но не такое же… Это было слишком даже для него. Он не мог.

– Давай, новенький, – подгонял его Фараон.

– Нет, прошу вас! – молила женщина.

Майкл подумал о своем отце, за которого он собирался мстить. Затем он подумал о людях из ФБР, которые возлагали на него большие надежды. И все еще он не мог этого сделать. Он знал, что отказ повлечет за собой его смерть, а потом и смерть этой девушки… Но человек он в конце концов или мразь? Ничего, он не даст так просто себя убить. Он заберет с собой столько этих уродов, сколько сможет!

С этими мыслями он резко развернулся и направил пистолет в лицо Фараона и нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло. Пистолет был не заряжен. Глядя в глаза Майка, расширенные от ужаса и удивления, Фараон начал медленно, с пафосом аплодировать. Остальные последовали его примеру. Майкл обернулся в растерянности и увидел, как эта девушка спокойно поднимается на ноги. Она уже не выглядит отчаянной и напуганной. Она улыбается. Позднее он узнал, что ее зовут Джулией и живот был накладным.

– Что за черт?! – прорычал он, но не успел вновь обернуться на Фараона, потому что сзади кто-то ударил его по голове.

* * *

Майкл очнулся привязанным к стулу. Кто-то стоял возле окна, скрестив руки на груди. Майк видел его только со спины, однако каким-то образом понял, что никогда его раньше не встречал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил его незнакомец, хотя не мог видеть, что Майкл открыл глаза.

Он прочистил горло и ответил со злой иронией:

– Превосходно. Никогда не уйду добровольно с этого удобного стула.

– Отлично. Извини, что мой друг так с тобой обошелся. Он думал, что это единственный способ доставить тебя сюда. Идиот. – Мужчина оторвался от вида за окном и наконец посмотрел на Майка. – Я позже с ним обсужу его поведение. К счастью для тебя, у меня тут в доме проживает самый лучший доктор. – Молодой человек улыбнулся так таинственно и странно, что у Майка едва ли мурашки не забегали по телу. Стало ясно, что с этим «доктором» что-то не так или он использует это слово не в привычном значении. Но в каком тогда? Несмотря на то, что его знатно приложили чем-то тяжелым и вроде даже металлическим, он чувствовал себя действительно нормально, голова не болела, не кружилась, и его не тошнило, как бывает при сотрясении.

Майк попытался оглядеть мужчину более внимательно, но почему-то не смог. Тот стоял против льющегося из окна света, а в самой комнате царил полумрак. Однако таинственную улыбочку Майк видел четко. Или почувствовал? Потому что лицо оппонента было каким-то расплывающимся пятном. Немного запоздало он понял, что это и есть настоящий Фараон.

– Кто ты? – спросил Майкл хрипло – просто чтобы убедиться.

– Ты уже знаешь.

– Ладно, вот еще один вопрос для тебя.

– Дай угадаю, – мужчина (простите: Фараон) перебил. – Почему ты до сих пор жив?

– Именно, – сказал Майкл после короткой паузы, потому что был удивлен тем, что враг предугадал его слова. В то же время это стандартный вопрос в таких случаях, мужчина просто умен, но не обязательно какой-нибудь телепат. – Я провалил задание. Я не тупой и знаю, чем это обычно кончается для новичков.

– Ты совершенно прав относительно наказания. Парочка предыдущих новичков мертвы. А ты жив. Давай-ка заставь мозги шевелиться и ответь мне почему.

– Э-э… Ты влюбился в меня с первого взгляда?

Фараон весело прыснул. Ну ничего себе! Оказывается, что это все-таки живой человек – невзирая на то, во что верит Филс.

– Нет. Дам тебе еще одну попытку, но последнюю. Неверный ответ – ты труп.

– Справедливо, – вздохнул Майкл. – Давай рассуждать. Из твоих слов очевидно, что я не провалил миссию – вот почему я до их пор жив. Иными словами, справился с ней. Только вот в чем она в итоге состояла, я так ни хрена и не понял, и можешь хоть на кусочки меня за это порезать.

Фараон молчал несколько секунд, которые для Майкла растянулись на минуты. Он был и так на грани, к чему еще мучить молчанием?

– Я горжусь тобой, – зазвучал его голос, глубокий и уверенный. – Во-первых, ты единственный, кто когда-либо справился с этим заданием, во-вторых, до тебя наконец дошло, что ты с ним справился. Браво.

Майк ухмыльнулся в ответ на издевку и сказал:

– Мужик, который притворялся тобой, даже зааплодировал мне, вот как горд он был.

– Просто ты ему так сильно понравился, что он очень хотел, чтобы ты выжил.

– Поэтому он шмякнул меня железякой по башке? Чтобы выразить свою симпатию? Ну так передай ему, что я не интересуюсь БДСМ. Я даже прочитать не смог эти «Семьдесят оттенков оранжевого», или как там эта хрень называлась…

– Думаю, из-за своей величайшей радости он просто не смог контролировать силу удара. – Мужчина сделал пару шагов и уселся на краешек столешницы напротив сидящего Майкла. Руки снова скрещены на груди, глаза уставились Майку в лицо. – А что ты думаешь о тех, кто нажал на спусковой крючок? Я имею в виду, – поправил он себя, усмехнувшись, – о тех, кто все еще держал на мушке девушку в этот момент?

– Думаю, что они преступники, которые хотели на тебя работать.

Фараон нахмурился.

– Преступник преступнику рознь, Майк.

ФБР ему выдали фальшивые документы, но имя оставили. Как сказал Филс, такая практика введена уже давно, чтобы агенты не путались. Если даже суперкрутого агента застать в момент слабости, допустим, в больнице сразу после реанимации или в минуту сильнейшего стресса, и назвать его родным именем, то ему нужно будет несколько секунд, чтобы вспомнить, что он теперь откликается на другое. В таких ситуациях секунды решают все. К сожалению, это был реальный случай. Агент откликнулся на свое настоящее имя и был убит.

– Я всегда думал, – после паузы продолжил Фараон, – почему человек, отдающий приказы, считается хуже того, кто их выполняет. Возьми, к примеру, безвольных солдат, которые легко убивают, потому что считают, что вина ляжет не на их души. «У меня приказ» – вот их вечное оправдание. Но правда в том, что тот, кто реально совершает ужасные вещи хуже того, кто велит ему это делать, не находишь? – Майк не ответил, но слушал очень внимательно. – Знаешь, слова – ничто. Ты можешь сказать «люблю», но на самом деле не иметь этого в виду. Можешь сказать «ненавижу», когда на самом деле имеешь в виду «люблю», если ты трус и боишься признаваться в своих настоящих чувствах. Так или иначе, слова в наше время обесценились. Так вот, представь человека, который в пароксизме ярости набирает один номерок, говорит два слова и молча переводит деньги. И представь теперь другого человека, который никогда не видел и никогда не общался с тем, кого ему следует убить. Может, это невинная душа? Может, беременная девушка? А может, ребенок?.. Плевать, он просто берется за заказ. Ради проклятых денег. Или хуже – ради тщеславного желания называться человеком Фараона.

– Я слышал, что у наемных убийц есть своеобразный кодекс чести. Не каждый лишит жизни ребенка.

– Правда. Но сколько из них начнут собственное расследование, чтобы выяснить, заслуживает ли тот человек, которого ему заказали, смерти?

– Ни один, думаю. Им платят не за это.

– Именно. Деньги есть, а совести нет. Получается, так.

– Прости, но на кой хрен ты мне мораль читаешь? Это своего рода признание? Так я не судья и не священник.

Фараон отклонился от стола и медленно двинулся в сторону Майка, который мгновенно напрягся, прочитав в движении угрозу. Но Фараон просто остановился за шаг до стула и сказал:

– Я говорю тебе это, чтобы ты понял, почему ты справился с миссией, отказавшись ее выполнять, а другие не справились, согласившись.

– Как сложно. Но теперь я понял.

Фараон наклонился к лицу Майка и положил руки на спинку стула, в результате чего между их лицами остались считанные сантиметры, и Майкл наконец начал четко видеть черты лица своего загадочного собеседника.

– Ты уверен, что тебе очень нравится этот стул, или я все-таки могу освободить тебя, в конце концов?

Бровь Фараона приподнялась, и узник понял, что над ним насмехаются.

– Если не возражаешь, – с нарочито глупой улыбочкой ответил Майкл и быстро-быстро заморгал, мол, я сама невинность.

Выражение лица Фараона показывало, что он наслаждался каждым мгновением их странной беседы. Развязывая заложника, он извинился:

– Прости, что связал тебя. Все реагируют на меня по-разному, мне нужно было убедиться, что ты вменяемый.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Майк, поднимаясь и массируя затекшую шею. – Ты думал, что я кинусь к тебе с поцелуями или попытаюсь убить?

– Поверь мне, бывало и то и другое.

Глава 24

Час спустя они были в офисе Фараона. Так как соглашение считалось заключенным, Майкл отдал все бумаги, которые у него были на Мясника. Однако Фараон оказался недоволен.

– Этого недостаточно.

– Что ты имеешь в виду? Я скопировал абсолютно все.

– Дело не в тебе. Мясник предельно осторожен. Видишь ли, – показал он на экран ноутбука, – здесь говорится, что все сделки совершены какими-то фирмами-однодневками, каждый раз разными, ООО «Улица», ООО «Дом»… явно же одного поля ягоды. Но это ясно только нам, а де-юре это разные компании. У нас нет пока никаких доказательств, что всеми ими управляет один и тот же человек – наш Мясник.

– Ты просто отправь их в органы анонимно – в Управление по борьбе с финансовыми преступлениями, там разберутся. У них есть средства, чтобы проверить, кто реальный владелец. – Майкл прикусил язык. Ему вообще-то не полагалось знать так много о работе полиции.

– Видишь ли, я не фанат органов власти. Мы не пойдем этим путем. – Он помолчал. – Но у меня есть хороший адвокат по гражданским процессам и связи в некоторых известных и уважаемых СМИ. Мясник нечестен, он обманывает дольщиков, он обманывает своих сотрудников, а также партнеров по бизнесу. Я хочу, чтобы он предстал перед судом и остался ни с чем. Нам просто нужно больше доказательств.

– А где мы их возьмем?

– Так уж получилось, что я знаю где. Он держит многие секретные папки в бумажном виде в своем главном офисе на двадцать пятом этаже. И нам нужно туда попасть, пока он еще не просек, что кто-то начал на него охоту. Мы должны это сделать сегодня. – Фараон и Майк оба посмотрели на часы. У них оставалось всего два часа, пока «сегодня» не превратится в «завтра». – И чтобы ты знал, ты сыграешь главную роль в этой операции, потому что это ты подписался на сделку, обещав помочь мне избавиться от Мясника, и из-за тебя я развязал открытую войну.

– Справедливо, – кивнул Майкл.

Настал момент, когда он встретил всех подельников Фараона. Тот, который заставлял его убить «беременную» девушку, назывался у них Архивариусом. Остальными были Солнце, Лед, Хакер и Повар. Майкл пытался узнать, откуда взялись их странный клички, но никто из них так и не раскололся. Очевидно это только с Хакером. В то же время если этот ник означал хакерство в прямом смысле, Майкл не мог понять, почему этот парень не достал финансовую информацию на Мясника точно так же, как это сделал он. Да, большую часть работы проделало ФБР, но, если Фараон держит Хакера так близко, значит, он очень хорош в том, что делает. Майкл тряхнул головой, чтобы отпустить эту мысль – ему сейчас нужно сосредоточиться на других задачах, а об обязанностях и умениях Хакера он подумает позднее.

Они находились на крыше небоскреба со сваленным возле ног в одну кучку альпинистским снаряжением. Несмотря на серьезность предстоящей операции, атмосфера была дружеской и расслабленной.

– Итак, – инструктировал Фараон, – мы пятью этажами выше необходимого офиса. Все документы в сейфе, от которого у меня есть комбинация.

– Вау, – воскликнул Солнце, – как ты раздобыл?

Фараон скромно улыбнулся и, потирая шею, сказал:

– Возможно, переспал с его дочкой…

– Молодец, сынок! – заулыбался Лед, гордясь таким другом. – Возьми пирожок с полки.

– И да, это ее день рождения. Мясник настолько туп.

– Надеюсь, ей хотя бы семнадцать… – пробормотал Хакер.

– Не, чуть-чуть моложе, – весело ответил Фараон, немного даже кичась. – Но выглядит на семнадцать, и, надо полагать, она в твоем вкусе. Дать номерок?

Все засмеялись, кроме Хакера.

– Да-да, уморительно, как мы всегда западаем на одних баб, и да, давай позволим новичку в первый же день узнать все грязные секретики.

– Нет, это ты западаешь, – поспорил Фараон, – а я развлекаюсь.

– Ага-ага, допустим, я поверил.

– Да не, мне просто все равно, – лидер самоуверенно улыбнулся, с легкостью пожимая плечами. – Давайте вернемся к делу. Кто первым попробует? – Он обвел глазами всех по очереди, выбирая. – Ты, – остановил он свой взор на Поваре. – Затем ты, – повернулся к Майклу.

Майку уже была обещана основная роль в операции, поэтому он совсем не удивился, а если и удивился немного – то тому, что не пойдет первым, однако его будущий напарник закатил глаза от возмущения.

– Серьезно, я? Почему все время я?

– А ты самый высокий, – усмехнулся Фараон. – Быстрее там окажешься. – Он замолчал, позволив остальным похихикать, оценив шуточку, и продолжил другим тоном: – Мясник известен своей страстью к различным газам. Он отравил очень многих своих врагов и любовниц. Так что теперь, думаю, ты понимаешь, почему именно ты.

– Просто чтобы ты знал: не все газы пахнут… – Повар все еще старался выкрутиться, но уже безвольно, как будто понимал, что он никогда не выиграет, что бы ни сказал.

Пока они разговаривали, Архивариус и Хакер прикрепляли трос к какому-то невысокому строению на крыше.

– Я бы позволил тебе надеть маску, коли она б у тебя была. Но, так как ее нет, придется рискнуть.

Повар глубоко вздохнул и начал надевать страховочную систему, представляющую собой широкий пояс, соединенный с ножными обхватами. Фараон жестами указал Майклу, что он должен сделать то же самое. За это время Повар пристегнул трос к металлическому кольцу на поясе, а Архивариус проверил надежность крепления и сам трос.

– А почему мы все здесь, если это работа для двоих? – спросил Лед, ощупывая карманы ветровки в поисках, надо полагать, пачки сигарет.

– А что, у тебя есть дела поважнее? – спросил Фараон ядовито.

– Конечно, ночами есть дела поинтереснее, чем смотреть, как мой друг и какой-то новый парень совершают суицид на моих глазах.

– Ну и вали, – встрял Солнце, – а то шлюхи, поди, заждались.

– Никто никуда не идет, – запротестовал Фараон. – Эта миссия не просто акт личной мести моему заклятому врагу. Это акт единения. Мы всегда должны работать в одной команде. Особенно сейчас, когда среди нас новенький.

– Ребята, я готов, – сказал Повар и пошел к краю крыши.

– Майкл, – лидер нашел его глазами среди ребят, – стой рядом и готовься.

Повар повернулся к ним лицом, положил пальцы на крепление и начал спуск, отпуская трос сантиметр за сантиметром.

Майкл не был напуган. Во-первых, он выполнял и более опасные и необычные задания в своей жизни. Во-вторых, он знал, что Фараон просчитал абсолютно все, каждую деталь, ибо он был известен своей педантичностью и предусмотрительностью. Таким образом, то, что случилось дальше, стало для него шоком. Трос порвался, и Майкл, который стоял ближе всех к нему, моментально прыгнул за убегающим концом и умудрился схватить его почти на самом краю крыши. То, что он успел схватиться за невысокие перила, спасло его от падения на землю.

– Что произошло?! – кто-то заорал совсем рядом.

– Помогите же ему! – услышал он сзади, и через несколько секунд он почувствовал, как чьи-то сильные руки крепко обхватили его за ноги.

Повар был таким тяжелым, что Майкл не мог даже дышать, не то что говорить. То, что его держали, позволило ему отпустить перила на краю крыши и схватиться обеими руками за трос. Но даже используя две руки, было очень тяжело.

Потекли мучительно долгие, невыносимо медленные секунды. Майкл слышал громкий топот за спиной, а в следующее мгновение по улице разнеслись полицейские сирены.

– Копы! – услышал Майкл баритон Фараона. – Отпускай веревку, надо сваливать!

Топот ног начал отдаляться, словно парни дружно отходили к люку, но кто-то все еще держал его.

– Ты слышал его, – сказал Архивариус совсем рядом, тяжело дыша. Выяснилось, что это он спас его жизнь и все еще держал за ноги. – Отпусти.

– Нет! – это короткое слово было весьма трудно произнести, но Майк не мог просто молчать и лежать. Он должен был заставить их поступить правильно – спасти их общего приятеля!

– Что с тобой не так?! – возмутился Фараон. Тем временем сирены были все ближе. – Нас всех поймают из-за тебя. Брось и вставай. Немедленно!

Майкл сумел взяться за трос поудобнее, переставив руку, чтобы иметь возможность посмотреть ему в лицо.

– Это со мной что-то не так?!

Фараон кивнул Льду, и тот достал пистолет и направил дуло на Майкла.

– Отпускай!

– Стреляй! Или просто скажите ему, чтоб отпустил – и дело с концом!

Но Архивариус все еще крепко его держал. Почему он, Майкл, значил для него больше, чем его давний друг Повар? Это был такой хитрый план избавиться от дружка? А Майкл просто вмешался и спутал все карты?

– Блестяще! – воскликнул вдруг Фараон с радостью и счастьем и закричал куда-то в сторону: – Можешь заходить!

Майклу пришлось выгнуть шею так сильно, что мышцы отозвались резкой болью, чтобы увидеть, кто пришел на крышу. Это был Повар! Живой. Все еще в снаряжении. Но кого тогда Майкл держал, спасая от падения с тридцатиэтажной высоты? Это был кто-то (или что-то?) чертовски тяжелый.

– Что происходит?! – закричал Майкл, чьи ладони уже стерлись до крови.

– Ты спасаешь манекен от падения и неминуемой смерти… – Фараон заявил с пафосом и иронией. – Ты мой герой!

Лед убрал пистолет и сказал:

– Архивариус устал тебя держать, ты не мог бы быть так любезен отпустить, наконец, веревку?

– Нет! – Майкл не знал, кого он держал, но ведь не только Повар не заслуживал такой страшной смерти.

– Ты знаешь, как я к тебе отношусь, – начал Солнце, обращаясь к Фараону, – но твои игры реально могут свести с ума! Ребята, помогите ему вытащить манекен. Он ведь не поверит, пока не увидит сам.

Солнце первым схватился за трос, затем и Хакер подоспел. Втроем они, включая измученного и уставшего Майкла, вытащили трос на крышу. К его концу и вправду был привязан манекен, обвешанный цепями, чтобы сравнять его вес с человеческим. Впоследствии Майкл узнал, что Повар сразу впрыгнул в окно тридцатого этажа (там находился арендованный ими офис), где помощники тут же присоединили к тросу подготовленный манекен. Но в тот момент он даже не задумался над тем, как именно они устроили данный спектакль.

– Да что с вами такое?! Психи чертовы! Зачем вы это делаете?! – Майкл набросился на них. – Ты! – впился он в лицо Фараона, не испытывая ни малейшего страха. – Голову проверь! Ведешь себя как ребенок! Я не хочу иметь с тобой ничего общего!

Он направился к выходу, но был остановлен Фараоном.

– Ты можешь идти. Ребята, делаем ставки, сколько он протянет без моей протекции. Насколько я знаю от своих источников, Мясник так осерчал на нашего Микки, что поклялся убивать его медленно.

Майкл не знал, что сказать.

– Майкл, – вступил Солнце, которому, казалось, не было безразлично происходящее. – Мясник порежет тебя на куски, ты ведь знаешь это…

Видя, что Майкл стоит в нерешительности, Фараон сделал шаг вперед, будто это могло подавить волю собеседника, и изрек:

– Послушай, Майк, мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но все мы были на твоем месте. Это часть инициации. Теперь каждый из нас знает, что может тебе доверить собственную жизнь. Это очень важно, что твои моральные качества стоят выше подчинения авторитету. Ты помнишь, о чем мы недавно говорили? Повторюсь: я уверен, что никто не должен исполнять приказы, которые он сам считает ужасными. Поэтому мы все тут как семья, а не кучка безмозглых солдат, боящихся ослушаться командира. Так что ты можешь уйти сейчас и один на один вступить в неравный бой с Мясником, или ты можешь стать частью этой семьи, которая всегда будет на твоей стороне. Решай.

Он был хорош. Так хорош, что Майкл все равно бы остался, не работай он даже под прикрытием и имей он реальный выбор. Конечно, ему пришлось постоять на краю крыши, полюбоваться немного огнями ночного города, ведь его персонаж не мог так быстро решиться. Остальные понимали, что ему нужно подумать, и не торопили.

– Хорошо.

Фараон подарил ему голливудскую улыбку.

– Пришло время показать тебе твой новый дом. – Видя, как у Майкла вытягивается лицо, он добавил с хитрецой: – О, я не упоминал раньше? Прости, совсем забыл. Ты будешь жить с нами. И это не обсуждается.

* * *

На следующий день Майкл узнал, что Мясник был найден мертвым в своем особняке. Ввиду загадочных обстоятельств смерти СМИ с удовольствием муссировали эту тему. Он был найден в своем кабинете, окна и двери запеты, а его внутренности превратились в кровавое месиво без следов какого-либо внешнего воздействия, даже кожные покровы не нарушены. Майкл знал, что это почерк Фараона.

Тем не менее он не поднимал эту тему. Он был так поражен, узнав, как далеко Фараон может зайти, чтобы его защитить, что не до конца в это верил. Был только один способ узнать правду. Хакер. Он руководил финансами Фараона. Так что если Фараон теперь владел компаниями Мясника, что означало, что Фараон убил его по своим собственным мотивам, от Хакера бы это не укрылось.

Он нашел его на кухне в обнимку с бутылкой виски. Майкл развел его на совместную пьянку в комнате Хакера. Вскоре алкоголь их так породнил, что Майкл понял: настало время личных вопросов.

– Ты кажешься отличным парнем. Почему ж ты бухаешь в одиночку?

– Это не так. Я бухаю обычно с Поваром. Но он сегодня отсутствует, выполняет какое-то задание Фараона.

Майкл решил, что это отличная возможность для пробного камня.

– Прости, что поднимаю эту тему, но, по-моему, вы с нашим лидером не сильно-то ладите. – Говоря это, он внимательно следил за выражением лица его собутыльника.

– С кем? С Фараоном? Пф, – Хакер скорчил забавную рожицу. – С тех пор как я женился на его бабе… Кто может его винить?

– О, я этого не знал. Почему ты до сих пор жив?

Хакер засмеялся.

– Верно… Я еще жив, потому что он ее не любил. Никогда. А она всегда любила его, даже когда выходила за меня, и до сих пор любит. И Фараон знает это, и это заставляет его любить себя еще сильнее и заставляет меня ненавидеть его еще сильнее, чем он ненавидит меня.

– О… Санта-Барбара. Прости, чувак, что разбередил эту рану.

– Ты такой хороший, братан! – Хакер потрепал Майка по плечу и снова поднял стакан. – Вздрогнули!

– Вздрогнули. – Майк мысленно благодарил Вудса, научившего его пить и оставаться при этом трезвым. – Слушай, учитывая, что ты мне сказал… Короче, у меня к тебе вопрос. Ну то есть просьба.

Хакер тут же протрезвел. Он уставился на Майкла с подозрением.

– Братан, должен предупредить тебя. Какими бы ненормальными ни были мои отношения с Фараоном, я никогда его не предам. Если я алкаш, это не значит, что я слабак и тупица.

– Ты ни то ни другое, я это прекрасно вижу. И я не собирался вредить ему, ни в коем случае. Просто есть одна вещь, которую я не понимаю, но ты, может, поймешь, учитывая, что ты его знаешь долгое время и уже успел хорошенько изучить.

– Ой, изучить Фараона нельзя, он каждый день разный… Ладно, вываливай. – Хакер отставил стакан, отдавая Майку все свое внимание. Майкл поделился с ним мыслями. Хакер даже не раздумывал, ответил сразу: – Нет, Майк, он не захватил его компании. Я тоже в шоке. В смысле… На кой он пришил парня, если не ради бабла? Убивать просто так не в его привычках. Предупредительная мера? Но Мясник пока не объявлял нам войну, он объявлял ее только тебе. Могу лишь предположить, что ты ему шибко нужен по какой-то причине… Да, Фараон – человек слова, но, как ты видишь, ты не выполнил свою сторону сделки, так что и он не был обязан.

– Что ты имеешь в виду? Я дал ему файлы, как и договаривались. Я просто не знал, что этого недостаточно.

Хакер весело хмыкнул.

– Файлы… У него эти файлы лежали уже очень долгое время. Я взломал как-то раз тот же самый аккаунт. Я просмотрел твои документы – ничего нового не появилось, из-за чего стоило убивать. – Майк глядел на него, разинув рот, Хакер же схватил стакан и уставился на своего собеседника со злыми искорками в глазах. – Тебе нужно волноваться не о том, почему Фараон порешил того чувака, а о том, для какой цели ты ему так сильно нужен, чтобы ради тебя даже порешить того чувака. Дошло?

Хакер продолжил пить, а Майкл – думать, когда открылась дверь и Лед решительно вошел в комнату.

– Что ты здесь делаешь, могу ли я спросить?

– Приветик! – Хакер протянул руку, показывая одновременно на все вещи в комнате. – Я живу тут, прикинь!

– А я не с тобой разговариваю, пьянь. – Он обернулся к Майку. – Ты на кой черт его спаиваешь? Чтобы вытащить из него какие-то секреты?

Его суровый тон заставил Майка понервничать. Что, если он знает?

– Нет, это не так… Мы просто беседуем.

Лед пялился ему в глаза, и Майкл почувствовал, как комната закружилась, и что-то похожее на лазер безболезненно, но ощутимо проткнуло его мозг. Это было странное чувство, Майклу даже пришлось покачать головой, чтобы от этого избавиться. После этого Лед произнес:

– Ты хочешь знать, зачем Фараон убил Мясника? – Майкл дважды моргнул, шокированный. Откуда он это знает? Тем временем Лед продолжал: – Почему это для тебя так важно? Это разве не то, чего ты хотел? Насколько мне известно, вы не были друзьями.

– Да, я не дружил с Мясником, но я не просил Фараона его убивать! Особенно сразу после того, как он переспал с его дочкой. Тебе не кажется, что это немного… чудовищно?

Лед вздохнул, но глаза оставались холодными.

– Это не твое дело, но Мясник вообще-то насиловал свою дочку с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать, и он порезал ее мать на кусочки у нее на глазах. И теперь она получит все его компании, потому что мой друг даже не забрал их, когда была такая возможность. Все еще чудовище, да?

Майкл опустил голову, не в силах произнести ни слова.

Глава 25

– Ты зачем мне это рассказываешь? Будто ты им гордишься! – Я злилась на Майкла за то, что он потратил драгоценное время, воспевая нашего общего врага. – Давай говорить о том, как отправить его за решетку.

– Что ты имеешь в виду?

– Что я имею в виду?! Так не для этого ли ты тут подрезаешь цветочки, выглядя как Лев Толстой в униформе?

– Моя маскировка была не для них, а для тебя.

– Чего?! – Я почувствовала, что теряю землю под ногами. – Ты что, мозгов лишился? Зачем тебе скрываться от собственной сестры?

– По той же причине, по которой я не мог говорить с тобой в твоем доме.

– Это ты был в капюшоне?

– Конечно. Есть некоторые вещи, которые ты должна понять самостоятельно. Но я твой старший брат, я все еще обязан тебя оберегать, поэтому я пытался контактировать с тобой по новому телефону и приглядывал за тобой, переодевшись старым садовником.

– Что ж, я не знала, что это был ты тогда, но раз уж мы здесь оба, скажи мне, кто Фараон.

– Не могу. Я дал обещание.

– Кому?! Фараону?! Ты что, с ним теперь?!

– Ш-ш! Не кричи, мне кажется, я что-то слышал… – Мой спятивший братец подошел к выходу из лабиринта на мысках.

Я последовала за ним, чтобы продолжить его отчитывать:

– После всего, что случилось, ты на его стороне? Я не могу в это поверить! Боже мой! – внезапная мысль поразила меня. – Они тебя загипнотизировали!

Мы уже осторожно двигались по аллее.

– Нет, не говори ерунды! – шикнул он на меня. – И понизь голос. Говорю тебе, кто-то идет.

– Думаю, это Фараон, который явился, чтобы нас убить, – зашептала я. – Как он убил твоего отца.

Он замер на месте и обернулся ко мне.

– Нет, он не убивал моего отца.

– Чего?! – повысила я голос снова, затем добавила, уже тише: – Я читала твои записи!

– Тогда тебе нужно прочесть их снова, – сказал он строго, будто я была туповатой студенткой, завалившей все экзамены. – Ты все поняла неправильно, – добавил он мягче, и через несколько мгновений уже мы оба услышали чьи-то шаги. – Мне надо идти.

– Нет! Скажи мне, кто он, пожалуйста!

– Завтра. – И он растворился в темном саду, словно его и не было.

– Господи-боже! – воскликнула я, понимая, что мой собственный брат ставит Фараона выше меня.

Через пять секунд луч света ослепил меня.

– Что ты делаешь здесь? – Это была Джулия. Отлично… Человек, которого я меньше всего хотела видеть. – Богу молишься или я ослышалась?

– Нет, ты не ослышалась. А что не так с молитвами, я что-то не поняла?

Она указала на небо:

– Там никого нет – вот что не так, – сказала она с таким удовольствием, словно оскорблять чувства верующих – ее главная миссия, за которую ей еще и приплачивают. – Вы, чеканашки, такие забавные.

– А какое тебе до этого дело? Зачем к чеканашкам подходить вообще? Просто иди своей дорогой и оставь меня в покое.

– Хорошая попытка, – хмыкнула она. – Я, хоть и атеист, но знаю, что вы, фанатики, бегаете молиться своим богам в храмы, церкви и мечети. Поэтому я тебе не верю. Хватит тут вынюхивать! Идем, я провожу тебя в твою камеру.

Она схватила меня за руку, и мы направились к особняку, все еще переругиваясь.

– К твоему сведению, Бог слышит нас везде. Даже в этом претенциозном, бездушном саду.

– Как и я сказала – хорошая попытка. С кем-нибудь другим бы проканала.

По пути назад я пыталась вытащить из нее, почему она пришла ночью в сад, не являясь ни верующим, чья душа требует сиюминутной молитвы, ни романтиком, чья душа требует любования звездами и луной, но Джулия была крепким орешком и не раскололась. Что ж, ничего удивительного. Сперва я подумала, что она за мной шпионит (как и обещала), но затем выбросила эту мысль из головы, так как она не слышала мою беседу с Майклом. Затем я стала думать, что она, вероятно, имеет любовника среди охранников. Путь к их домику пролегал как раз через ту аллею, где мы стояли с Майклом.

Она открыла дверь и впихнула меня в мою комнату.

– Надеюсь, что не увижу тебя снова.

– Взаимно, – огрызнулась я в ответ.

– Спокойной ночи, – сказала она таким тоном, каким скорее желают кошмаров, и закрыла дверь.

* * *

Я мерила шагами свою комнату, пытаясь понять, какая муха укусила моего кузена. Последний год (судя по датам в записях) он был одержим идеей мести Фараону за убийство его отца, и сейчас, когда он так близок, он просто отказался от всего этого, обманывая себя тем, что Фараон якобы не имеет к этому отношения. Он сошел с ума, причем в клиническом смысле, с помутнением рассудка… Но почему? Что такого необыкновенного в Фараоне, что заставляет людей любить его и прощать ему все? А иногда, оказывается, люди чувствуют к нему этот извращенный микс любви и ненависти, как в случае с Хакером, который проклинал его за того, что тот украл его надежду на любовь и счастье, и в то же время защищал его интересы. Может, это и есть неизвестные силы Фараона, которые он пытается так тщательно скрывать и которые я должна рассекретить в соответствии со своей миссией? Но какую помощь даст это знание, если каждый агент, постучавшийся в его дверь, чтобы арестовать, будет влюбляться в него с первого взгляда и отпускать с миром?..

Устав от хождения по своей «камере», как Джулия назвала ее, я взяла лист бумаги и стала делать оригами, что всегда помогало мне лучше думать.

Что, если Майкл не сумасшедший? Что, если Фараон не так плох, как новости и федералы пытаются заставить нас думать? Мне нужно провести собственное расследование сперва, чтобы понять, на чьей я стороне.

Не подчиняясь приказу Джулии оставаться внутри, я вышла из комнаты и отправилась к лестнице. Я знала целых две комнаты в доме, где я могла найти что-то, что может доказать правоту Майкла. Я решила начать с кабинета Алекса. На мысочках я достигла первого этажа, прошла к двери и взялась за ручку. Дверь оказалась не заперта.

Там было темно, однако у меня не хватило смелости включить свет. Вместо этого я подсвечивала себе экраном телефона.

Ноутбук был на столе. Я опустилась в кресло перед ним и включила его. Хитрое устройство затребовало пароль. Не мудрствуя лукаво я ввела «Фараон». Не помогло. Ладно, что это еще может быть? «Давай, ты же умная, ты сможешь», – убеждала я себя, пока не пришла к «сфинксу». Сработало!

После приветственной страницы появилось маленькое окошко, говорящее, что я должна ввести секретный код, и дающее мне на это всего 30 секунд. Я понятия не имела, что такое секретный код и зачем он вообще нужен, если уже введен пароль, в общем, решила его игнорировать и перешла сразу к почтовому ящику.

Последнее входящее было от некто с ником «Ph1045». Я открыла его.

«Просто забей. Если я докажу, что невиновен, они тут же придумают что-нибудь другое».

Интересно… О какой невиновности он говорит?

Я открыла последнее исходящее в попытке это понять: оно было отправлено чуть раньше, стало быть, ответ, возможно, был получен именно на него. Однако в получателе стоял не «Ph1045», а «Ph1044».

«Позволь мне позаботиться об этом. Я их уничтожу в суде с этими уликами о фальсификации. У нас есть доказательство, что ты и Клык находились в Китае в ту ночь, когда это случилось, у нас куча свидетелей. И теперь у нас есть доказательства в причастности полиции».

В тот момент, когда все стало еще более интригующим, благодаря исходящему письму, комп неприятно запикал. Я поняла, что отведенные мне тридцать секунд истекли, и что теперь? Я открыла окно с секретным кодом и открыла рот. «Автоматическое форматирование всех дисков начнется через 45 секунд. Все данные будут уничтожены».

– Черт! – заорала я. Пока я читала письмо, уже начался обратный отсчет, а кнопки «отмена» не было! Алекс потеряет всю свою информацию! Я не могла даже приблизительно представить себе, каким будет наказание. Но у меня не было времени подумать над этим. Я открыла следующее (вернее, предыдущее) входящее сообщение, которое было послано от «Ph1043».

Кстати, что это за странные Ph1043, Ph1044 и т. д.? Тут явно не обошлось без программы, генерирующей новый логин при каждой отправке и получении, чтобы пользователя нельзя было отследить.

Это письмо содержало видео, изображения и короткое сообщение.

«У меня есть друг – один из охранников на стройке напротив приюта, которому удалось скопировать записи камер до того, как копы удалили их».

Вначале мой взгляд упал на изображения, которые были вставлены в тело письма. Скан первых страниц личных дел двух копов – с фотографиями, именами, номерами жетонов. И рядом с каждым – скриншот с какого-то видео. Изображения темные, но зритель подгадал момент, когда лицо оказалось под ярким фонарем, чтобы сделать стоп-кадр. Двое людей, запечатленных на видео, весьма и весьма походили на тех копов с предыдущих фотографий.

Ниже прикреплена ссылка на видео, по которой я тут же перешла.

Видеоролик длился две минуты, однако у меня оставалось всего двадцать пять секунд. Тем не менее я все равно его включила, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы начать что-то понимать.

Да, оказалось достаточно… Я видела двух полицейских, и, бесспорно, скриншоты сделали именно с этой записи. О подмене и игре с фотошопом речи не шло: один в штатском, а у другого темная ветровка наброшена на форму, но видны брюки с рацией, дубинкой и тэйзером – любой, кто видел хоть одного копа в нашей стране, знает, с какой стороны они вешают эти девайсы и как они выглядят. Эти копы ночью поливали здание какой-то жидкостью из канистры, предположительно, бензином, а затем один из них достал… палец! Надеюсь, пластиковый, но мог быть и отрезан у трупа или живого человека… Он полил что-то на кончик пальца и стал надавливать им на все возможные поверхности, оставшиеся не охваченными огнем, и на канистру. Второй открыл в это время какой-то пузырек и налил оттуда другую жидкость в эту же канистру.

– Что за…

Они инсценировали все! Подложили чужие отпечатки! Подделали следы химических веществ! Я точно помню, что читала в той статье о пожаре. Там говорилось об отпечатках Клыка. Так что они либо отрезали палец живому приятелю Фараона, либо создали искусственный, используя его отпечатки из базы (он ведь сидел). И директор компании «Западная фармакология» был прав: любой может получить необходимое соединение.

Компьютер стал пищать еще исступленнее, и открылось новое окно, перекрывшее видео и говорящее, что через десять секунд все будет уничтожено. Но мне было все равно, я увидела достаточно.

– Что за… – услышала я чье-то восклицание от двери, в точности повторяющее мое, только больше возмущения и агрессии в тоне. Это была Джулия. Снова… Какая я удачливая! – Я же запретила тебе покидать комнату! – закричала она, включая свет.

– Учитывая, что не ты мой начальник, ты можешь говорить хоть со стеной и запрещать ей что-либо, мне по фигу.

– Что это за звук? – Она сделала несколько шагов вперед и увидела всплывшее окошко. – Проклятье, что ты натворила?! Ты сломала компьютер!

– Я… – Я не могла найти слов в свою защиту и просто склонила голову.

– Теперь тебе конец! – Она схватила телефон и вышла кому-то звонить, но дверь снова открылась, и я увидела Николаса.

– Что тут происходит?! – Даже Ник, обычно спокойный и вежливый, сейчас был взбешен. Я ощутила что-то похожее на потерю опоры, будто земля ушла из-под моих сильно дрожащих ног. Я привыкла к тому, что Ник всегда мне помогает и всегда на моей стороне.

Сегодня меня никто не спасет…

– Она сломала комп, вот что происходит! – Джулия указала на меня длинным наманикюренным ногтем, в то время как я сидела оцепеневшая из-за того, что меня поймали.

Николас бросил взгляд на экран, покачал головой и достал из кармана телефон.

– Позвоню Яну, он разберется. А ты что тут делаешь?

– Она вынюхивает, вот что! – влезла Джулия опять, до того как я успела сказать хоть что-нибудь.

– Я спрашиваю тебя! – зло глянул он на нее, прижимая телефон к уху. В следующую секунду его тон изменился. – Прости, что разбудил. Спустись в кабинет на первом. Жду. – Он сбросил звонок.

– А почему ты на меня налетаешь? Я просто следила за ней! Говорила же, ей нельзя верить!

– А я говорил: не лезь к ней! – повысил он голос. – И, насколько я знаю, другие люди говорили тебе то же самое!

– Но… – она обернулась на меня в замешательстве, затем вновь уперлась глазами в Ника. Прошло всего две секунды, и она снова ринулась в бой. – Фараону нужен мой отец! Без него он никогда не выиграет в президентских выборах! Он знает это, и все равно выбрал ее, а не меня!

– Выйди! – Я никогда не видела Ника таким злым. – Сейчас же!

Джулия топнула ножкой в полном бешенстве и выбежала из комнаты.

Когда он перевел взор на меня, его глаза потеплели.

– Теперь, когда она ушла, начинай рассказывать.

С явным выражением стыда на лице я объяснила, что они врали мне так много раз, играли в игры и прятали главу организации от меня, что я решилась-таки найти все ответы сама. Николас слушал, кивая, что дало мне надежду на то, что он поверил.

– Я уволена? – заморгала я невинно глазками.

Он улыбнулся. Да, я знала, что быть уволенной – меньшая из моих проблем сейчас. Но я не могла просить его не убивать меня, ведь я якобы не знаю, в лапы каких людей угодила. Интересно, он поэтому улыбнулся? Из-за моей наивности? Или просто был тронут и позабавлен моим страхом и стыдом?

– Ты сделала нечто из ряда вон, конечно… Однако ты справлялась идеально со своей работой до сего момента. Мне надо подумать. Дай мне времени до полудня. А теперь иди спи.

– Спасибо.

По пути в свою спальню я столкнулась с Яном. Он был удивлен тем, что я разгуливаю ночами, и, наверно, в этот момент понял, что именно по моей вине был разбужен посреди ночи, но ничего не сказал.

* * *

«Иди спи» – легче сказать, чем сделать в том эмоциональном состоянии, в котором я находилась. Выхаживать по комнате в глубоких раздумьях стало для меня привычкой.

Ph1043–1045 – должно быть, Фараон. И это значит, что Алекс – не он, ведь собеседником у Ph… значился «Алекс Винтер». Это также значит, что медиа врут о его причастности к тому пожару, где сгорели сироты. О чем еще они врут?

С другой стороны, это может быть ловушкой. Алекс может быть Фараоном, и он послал все эти письма сам себе, предугадывая, что я влезу в его комп и прочитаю переписку. Иначе зачем так беспечно оставлять его на столе и не запирать кабинет? А Ник просто играл ярость, он знал, что это произойдет, поэтому не выгнал меня сразу из дома. Его «нужно время, чтобы подумать» тоже, скорее всего, притворство.

У меня два варианта. Мой брат не спятил, он просто знает больше, чем я, и Фараон с дружками не являются такими уж монстрами. Второй вариант заключается в том, что Майкл все же дал себя загипнотизировать каким-то образом, и Фараон реально убил моего дядю среди кучи других невинных людей, и он должен быть остановлен.

Мне нужно продолжить расследование. Письма меня не убедили, мне нужны еще доказательства. Но на сей раз я не буду одна. Я знала одного человека, который мне поможет. Мне только нужно сперва вытащить имя Фараона из моего братца.

Глава 26

Так как я легла только утром, то проспала до полудня. Стук в дверь разбудил меня.

– Лиля, ты здесь? – Это был Николас.

Чтобы предотвратить его появление, я крикнула:

– Я еще в постели!

– Ладно, жду тебя в кабинете Яна.

Это означало, что Ник принял решение, как и обещал. С неохотой я поднялась, почистила зубы и, пытаясь игнорировать бульканье в желудке, отправилась на второй этаж. Завтрак подождет.

Как я и думала, Ник сообщил, что я так важна для них, что он решил простить мне устроенное ночью представление.

– Спасибо, Ник, ты так добр. Но Джулия-то не простит…

Он засмеялся.

– Она больше не проблема для тебя. Я сделал так, что она покинула дом этим утром, пока ты спала.

Мы немного помолчали. Ник заварил нам чай и поставил вазочку с печеньем на стол. Я воззрилась на него с благодарностью, так как все еще была голодна.

Когда печенье закончилось, а Ник начал весело улыбаться, пронаблюдав, как я с величайшим аппетитом проглотила пищу всего за пять секунд, я рискнула спросить:

– Ник… Учитывая, что я остаюсь здесь, а ты был настолько неосторожен, что признался в том, что нуждаешься во мне, могу я попросить отгул на завтра? Не будет это слишком… нагло?

Он хохотнул и покачал головой, восхищенный тем, как я подала просьбу.

– Тебе нужен целый день?

– Нет, полдня. Я знаю, что у меня есть воскресенье, но это срочно.

– Ладно. Дам тебе машину.

– Спасибо. О, и, наверно, мне нужно отпроситься также и у Алекса?

– Зачем?

– Потому что он часто дает мне задания. И потому что я уничтожила его комп…

– Ян спас его ноутбук, восстановил все данные, Алекс даже не заметит, что что-то произошло. И он не должен просить тебя что-то делать для него, не получив моего на то согласия. Видишь ли, я твой наставник и твой непосредственный начальник – так Фараон назвал наши отношения. Так что Алекс может – извини, что придется это сказать перед девушкой – идти в задницу.

Мы оба хихикнули. Теперь я была уверена, что Алекс не Фараон.

* * *

Шли часы. Я читала имейлы, отвечала на некоторые из них и оплатила парочку счетов. Периодически подбегала к окну и оглядывала двор. Майка нигде не было видно.

Наконец я выключила компьютер и вышла на прогулку.

Сад выглядел немного запущенным. Пионы начали осыпаться, и никто не собирал завядшие лепестки с газона. Я пошла к фигурным кустарникам. Никого не было и здесь, а ведь первая фигура стала уже терять свои контуры.

Где же Майкл?

– А, вот ты где, – сказал Ник из-за спины. – Обед готов. Идем. – Он взял меня за руку, как малое дитя, и повел к дому.

Не боясь вызвать подозрения, я спросила:

– А где садовник? Не видела его сегодня.

– Ты его больше не увидишь.

Мои внутренности похолодели. Я резко встала.

– Что ты имеешь в виду?

– Я его уволил.

Чего?!. Я перестала дышать. Как мне убедить Вудса помочь мне, если я даже не могу предоставить ему информацию, которую он запрашивал? Майк обещал назвать настоящее имя Фараона сегодня, и теперь… Где он? Как мне его найти? Снова… И, что самое главное, жив ли он? Цел ли?

Ник наблюдал за мной с интересом.

– Вижу, ты расстроена.

– Да. – Я пыталась выдумать объяснение этому так быстро, как могла. – Мне его жаль. Старикам тяжело найти работу.

– О, не переживай. Мы выплатили ему гигантскую компенсацию.

Запихивая в себя еду и не чувствуя ее вкуса, я продолжала думать, стараясь держать мысли под поверхностью. Майк сказал, этот маскарад был только для меня. Значит ли это, что остальные знали, кто садовник? Тогда его не могли уволить, зачем Ник соврал? Если он не знал, что мы с ним говорили, это объясняет его ложь (ведь я, по идее, считаю его настоящим садовником), но не объясняет, почему его уволили. А стало быть, они в курсе насчет нашей маленькой ночной беседы и именно поэтому поспешили избавиться от Майкла, пока он не успел рассказать что-то важное, раскрыть какую-то тайну. И его слова об увольнении и компенсации были лишь притворством или даже издевкой. Он знает, что я знаю, что это не настоящий садовник. Значит ли это, что они знают, кто я?..

Алекс пялился на меня с неубывающим интересом все это время. Чинно вытирая губы белой салфеткой, он произнес:

– Не знал, что ты вегетарианка.

– Чего? – Я перевела взгляд с его лица на свою тарелку и увидела, что съела весь рис, но не притронулась к стейку. Это не потому, что я вегетарианка, а потому, что я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, что лежит на моей тарелке и что конкретно из этого я успела поместить в рот. Но я не хотела, чтобы Алекс это узнал. – Да, с этого момента. – Я хотела, чтобы это прозвучало правдиво и поэтому стала думать, что это правда, но тем не менее Алекс Винтер слегка покачал головой с налетом усмешки на губах. Не поверил… – Где Пол? – спросила я, чтобы что-то спросить и переключить тем самым их внимание с меня на что-то другое.

Алекс просто пожал плечами.

– А его нет, да? – удивился Ник, понимая это только сейчас. – Боже ты мой, Пол из тех людей, чье отсутствие никогда не замечаешь.

– Зато тебя тяжело не заметить, – полушепотом съехидничал Алекс.

Но все услышали. Ник фыркнул, Ян захихикал, а Алекс продолжил пялиться на меня с таким выражением, словно говоря: «Ты ведь не о Поле думала, хватит притворяться».

Я извинилась и ушла в свою комнату, чтобы подумать в тишине. Алекс явно телепат, как же я сразу не догадалась? «Винтер» означает «зима», он же Лед. Возможно, это не настоящая фамилия, а тоже псевдоним или имя с фальшивого паспорта. Когда они допрашивали узника, именно Алекс читал его мысли. Он, видимо, вслух зачитывал их Полу, а тот уже выходил ко мне и повторял, как слышал. Но зачем такая сложная схема?

Затем до меня дошло. Алекс боялся, что не запомнит мысли, так как они были на незнакомом ему языке. А ему надо было пройти две комнаты и сделать еще несколько шагов до моего стола. Да и повторять иногда приходилось не по одному разу. Поэтому ему нужен был Пол.

Пол – Архивариус! Он все запоминает! Не важно, фразочки ли это на редком языке, цитаты из известных произведений или количество пачек печенья в кухонном шкафу.

Я открыла календарь. Я могла вспомнить расписание дежурств, которое сфотографировала в подпольной лаборатории. Даты теперь не имели значения, но что если порядок их смен сохранялся? Я должна лишь спроецировать их смены на текущие даты. Я заметила, что каждый день минимум один из них отсутствует (иногда даже на завтраке). Может, это как раз по той причине, что им нужно нести вахту на минус втором этаже? Пола сегодня нет. Ян отсутствовал вчера. Это совпало со сменами: в расписании Архивариус тоже шел следом за Хакером. То же самое с Алексом. И с Ником, которого я видела каждый день, кроме воскресенья, когда встретила Алекса в парке. В тот день, согласно графику, в лаборатории должен был сидеть Солнце. Но что начет пятого? Подождите… Садовник мне попадался тоже не каждый день. Старик?..

Точно! Не я ли сама назвала его Львом Толстым из-за этой дикой длиннющей седой бороды и волос? Вот его ник! В тот день, когда я спустилась на минус второй, смена была как раз его. Мужчина, которого я слышала из коридора, точно незнакомец, но он ведь говорил с кем-то! Может, это просто был его ассистент? А Майкл, или Старик, за главного.

А Поваром был Джордж. Когда он отправился вниз, была его смена. В день нашей первой встречи он сделал комплимент по поводу моих духов. Согласно повествованию Майкла, у Повара экстремальный нюх. Поэтому он и стал поваром в прямом смысле: проверял еду на подозрительные запахи, боясь, что Фараона или остальных отравят. И он среди них самый высокий. Был…

Теперь мне есть с чем ехать к Вудсу. Я хотя бы справилась с одной из поставленных задач. Даже с двумя, считая Майкла.

Кто-то постучал в дверь. Лучше бы это был не Алекс. Теперь, когда я знаю, что он телепат, нужно держаться от него подальше.

– Входите.

Это оказался Джек. Переступая порог моей комнаты и складывая руки на груди, он весь лучился радостью, точно выиграл в лотерею.

– Привет.

– Привет! – Я ощутила счастье. Его чувства будто бы магическим образом передались мне. А может, дело в том, что, когда ты в стане врага, нет ничего лучше, чем встретить друга. – Заходи. Как дела?

– У меня отличные новости. У мальчика была операция этим утром. Прошла успешно. Он скоро вернется домой к семье, здоровый и счастливый.

– О боже! Спасибо, что сказал!

Я бросилась к Джеку и обняла его. Я, возможно, не должна была, ибо мы еще не настолько хорошо знакомы для таких вольностей, но это был сильный порыв, который я не могла превозмочь. Да и повод стоящий.

Он, как оказалось, не возражал. Точнее, обнял меня сильнее и крепче, чем позволяли обстоятельства и степень наших отношений.

– Нет, спасибо тебе, – прошептал он в мое ухо совершенно интимным тоном. – Это ты его спасла.

– Это не мои деньги, так что технически это был Фараон, кто спас ребенка, не я.

«А знает ли он про этого человека?» – подумала я и уточнила:

– Ну то есть их главный.

– Мне не важно, чьи это были деньги. – Он немного отстранился, чтобы можно было заглянуть мне в глаза. – Я никогда не встречал такой доброй и отзывчивой девушки, как ты, Лиля. Ты потрясающий человек.

Что-то росло внутри меня. Он склонил голову, чтобы поцеловать меня в шею. Когда горячие губы дотронулись до моей кожи, я вздрогнула и оттолкнула его.

– Ой, прости… – Джек уставился в пол, покраснев от стыда. – Я понял, тебе нравится Шон, и я обещаю, что больше никогда…

– Чего?! – заорала я в потрясении. – Джек, ты спятил? Мне не нравится Шон. Я, честно говоря, его не перевариваю, ненавижу даже, если в принципе можно ненавидеть другого человека без каких-либо рациональных причин. Он омерзителен.

– Серьезно? – он быстро глянул на меня, все еще смущенный. – А женщинам он обычно нравится. Я однажды видел, как некоторые начали скидывать с себя одежду только при виде его.

– Это невозможно! Мне кажется, девушки должны скидывать с себя одежду при виде тебя, – сболтнула я и тут же ударила себя по губам. Да что я такое говорю! Что он обо мне подумает?..

Но Джек мне не поверил.

– Ну, ты же не стала, так что…

– Ты мне нравишься, – призналась я. – Но сейчас я не могу думать об отношениях. Но я буду счастлива, если ты позвонишь мне через неделю или две. – Я надеялась, что смогу справиться с миссией к тому моменту. – Если тебе это все еще будет нужно.

– Конечно, будет нужно! – Джек заулыбался, сияя, как натертый таз. Видя его улыбку, я тоже почувствовала себя счастливой. Он хотел что-то добавить, но в этот же момент кто-то постучался, и мы оба уставились на дверь.

– Лиль, это я, – сказал Николас по ту сторону.

– Черт… – пробормотала я, глядя на Джека.

Я живо воскресила в памяти, как сильно был недоволен Ник, застав в моей спальне двух мужиков. И сейчас я вовсе не хотела, разумеется, чтобы он опять увидел тут Джека. Он, конечно, не узнает про поцелуй и все эти признания, но я была смущена, дезориентирована, поэтому не могла мыслить здраво.

– Минутку! – крикнула я через дверь Альмерсону, схватила музыканта за плечо и повела к встроенному платяному шкафу.

Он попытался сопротивляться, но я положила руку ему на уста, чтобы заставить его замолчать, затем открыла шкаф и втолкнула туда. Быстро закрывая дверь, я выдохнула и пригласила Николаса войти.

– Просто хотел тебе сказать, – начал он, переступая порог, – что у нас планируется вечеринка в воскресенье. Группа уже здесь, вчера они проверяли двор, а сегодня попробуют установить акустическую систему и порепетировать. Если все хорошо, они дадут благотворительный концерт для сирот. Так что тут будет куча детей и подростков. Я не настаиваю, это не является твоей прямой обязанностью, и ты можешь уехать в этот день, как обычно.

– Я буду здесь.

– Спасибо! Уверен, что тебе понравится. – Он повернулся к двери, затем замер, вспомнив что-то. – Извини, тебе нужно платье? Я могу дать тебе водителя и свою кредитку.

– Нет, спасибо. У меня их и так куча. – Не успев толком подумать, я на автомате кивнула на шкаф.

– Ах, да, по поводу этого… – Ник запнулся, отчего-то смутившись. – Не хочу тебя обидеть, но… Будет очень много богатых и влиятельных людей, которые придут в Диор, Валентино и так далее. И обвешанные драгоценностями.

Я с грустью кивнула.

– Да, помню, как они смотрели на меня на прошлой вечеринке. Будто у меня СПИД.

Он коротко хохотнул.

– Извини, что напоминаю. Если хочешь, – он сделал шаг к шкафу, – я могу помочь провести ревизию, вдруг найдется что-то, в чем можно появиться в воскресенье.

Ник сделал еще шаг, и только тут до меня дошло.

– Нет! – завопила я и бросилась к шкафу, чтобы закрыть его грудью, словно спасала своего ребенка от вооруженных фашистов в период Второй мировой. Ник был шокирован моей реакцией, и мне пришлось добавить: – То есть… мне неловко будет, если мужчина станет копаться в моих вещах, понимаешь?

– Ох, да… Но я не имел в виду нижнее белье или еще что-то такое, – ухмыльнулся он флиртующим, как мне показалось, тоном, но, слава богу, начал уже отступать к двери, как тут из шкафа донесся какой-то предательский грохот.

Видимо, Джек, услышав, что Ник собирается проверить шкаф, попытался сменить дислокацию, спрятаться получше в недрах одежды (что и говорить, шкаф занимал целую стену) и случайно задел деревянную вешалку, которая из-за этого упала.

Мы с Ником оба дернулись с испуга: он – потому что думал, что нас в комнате только двое, а стало быть, в шкафу завелся полтергейст; я – потому что Джек выдал себя, и не хочется даже думать, какое наказание постигнет нас.

– Ты слышала это? – спросил Ник трагическим шепотом.

– Что? Нет, – покачала я головой, разыгрывая непонимание. – Ничего.

– Мне кажется, я что-то слышал. Что это? Крысы?

До того как я могла что-то сделать, Николас отважно пошагал к дверям шкафа и открыл их, ввиду чего узрел Джека, стоящего посреди вешалок с моей одеждой.

– Что ты здесь делаешь? – строго потребовал он объяснений от гостя, который только расширил глаза и уставился на меня, полагаю, в ожидании спасения. Так как он не смог вымолвить ни слова, Ник обернулся ко мне: – Что он здесь делает?

– Я… Я не знаю! – я решила играть в невинность.

Ник зыркнул на Джека, снова злясь на него. Ведь выходило, что музыкант, потакая своим извращенческим наклонностям, тайно проник в спальню скромной девицы и спрятался в шкафу – то ли чтобы подглядывать, то ли чтобы нюхать ее белье.

– В смысле ты не знаешь?! – Джек обиделся, что я переложила всю вину на него, и решил в отместку меня выдать. – Это ты меня сюда запихнула! Я и сам не понял зачем.

– О, становится интереснее. – Ник снова обернулся на меня. – Я спрашиваю тебя, Лилия, что он делает в твоем шкафу?

– Ладно. Я скажу тебе.

– Подожди-ка, – перебил он меня и воззрился вновь на Джека. – Ты. Выходи!

– Не говори мне, что делать! – Джек все еще был раздражен, и он вывалил весь свой гнев теперь на Ника. – Не ты меня нанял, а Алекс.

– Ты же не думаешь, что я пойду за Алексом, чтобы вытащить музыканта из шкафа моей подчиненной?! – Джек демонстративно сложил руки на груди, показывая, то он не собирается никуда идти, пока не захочет сам. Нику пришлось использовать другую мотивацию для него. – У тебя юбка на голове!

Ник не врал. Когда Джек сдвинулся, он попал под вешалку с моей юбкой, которая теперь частично лежала на его голове и немного даже закрывала лицо.

Джек мгновенно вылетел из шкафа, будто преследуемый демонами.

– Спасибо. А теперь дай нам минутку.

Джек покачал головой, недовольный, но все-таки вышел из комнаты.

– Итак… – Ник обернулся ко мне.

– Итак, мне показалось, что тебе не нравится находить мужчин в моей комнате. Только вчера ты выкинул отсюда Джека и Шона. Я знаю, что это было глупо с моей стороны, но я не хотела быть уволенной только за то, что Джека застали в моей спальне два дня подряд.

Он глубоко вздохнул и с шумом выдохнул.

– Я не выкидывал их, извини, если так показалось. Я просто думал, что они тебя отвлекают, хотел помочь. И я, естественно, не уволю тебя из-за того, что Джек или кто-то еще находится в твоей комнате, у нас не монастырь. – И он улыбнулся. – Так что нет нужды никого прятать.

– Ладно, – тихо ответила я с легкой улыбкой и сдавила пальцами виски. На секунду я испугалась, что провалила миссию, для моего организма это стресс, оттого заболела голова.

– Голова болит?

– Да.

Ник подошел и положил ладонь на мою голову. Это что-то новенькое! «Что происходит? Он пытается меня исцелить? Это все по-настоящему?» – мысленно гадала я, пока он держал руку на моей голове.

– Лучше? – самодовольно хмыкнул он и вышел из комнаты, как если бы достиг своей цели, работа была закончена, а о результатах он и так знал, и мой комментарий был совсем не нужен.

К сожалению, лучше не стало, и зря он не дождался ответа. Моя голова все еще раскалывалась, наложение ладони не помогло. Может, у такого способа лечения эффект отложенный? Я подождала полчаса, но затем уже не могла выдерживать боль и отправилась на кухню за таблетками. Тем не менее отнюдь не легкая мигрень беспокоила меня сильнее всего. Ник – вот кто беспокоил меня сильнее всего. Действительно ли он целитель? Или все это, включая индейца и пытки, тоже было спектаклем? Ведь если он целитель, почему он мне не смог помочь (при этом делал вид, что смог)? Если он не целитель, то кто он тогда? И кто тогда Солнце?..

Глава 27

На следующий день Ник дал мне машину. Я попросила водителя доставить меня в медицинский центр – так будет проще всего объяснить, почему я так долго отсутствовала, хотя я надеялась, что Ник не станет следить. Водителю я велела себя не ждать. Оттуда села на автобус, затем на такси и сменила машину пару раз, пока не добралась до здания, где работал Вудс. В паре кварталов нашелся работающий таксофон, и я им воспользовалась. На этот раз задача поговорить с агентом тоже оказалась сверхсложной, но тем не менее я справилась опять.

– Какую часть фразы «не звони мне» ты не понимаешь?! – Вудс был груб – как и всегда.

– Мне нужно, чтобы ты пришел сюда и поговорил со мной. Буду ждать возле телефона на Девятой улице. Пожалуйста, поскорее.

– Ты совсем из ума выжила?!! – он уже орал на меня во весь голос. – Ты кто на хрен такая?!!

– Послушай, приятель, если тебя не будет здесь через десять минут, я вернусь к Фараоновым дружкам и все им расскажу! И я тебе обещаю, что агент Уильям Вудс, спланировавший всю операцию, будет главным персонажем моего повествования! И будь что будет! – С этими словами я бросила трубку, ударив по рычагу так сильно, что какая-то железная деталь отвалилась и упала.

Я отошла на пару шагов от телефона, надела капюшон на голову, постаравшись натянуть его как можно ниже и приготовилась к ожиданию. Возможно, не стоило с ним так, но нервы были на пределе. Я не спала всю ночь, глаза болели, а в голове царил какой-то странный туман. Если Ник не смог меня вылечить, то он не Солнце. Если он не Солнце, то он может быть Фараоном или Льдом. Возможно, это все было спланировано: он выдал себя так легко и просто, чтобы я расслабилась и спокойно рядом с ним думала, уверенная, что он не телепат. И это сработало. А думала я рядом с ним такое, что… Я покачала головой и потерла щиплющие от недосыпа глаза. Будем надеяться, что он хотя бы не Лед. А кто он и на что он способен, разберемся как-нибудь. Главное, что я пока жива.

Вудс появился ровно через десять минут и схватил меня за руку так сильно, что я с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть от боли.

– Совсем с катушек съехала, да?! Какая муха тебя укусила?!

– Отпусти меня! – зашипела я.

Он подчинился. Видя, как я интенсивно потираю руку и морщусь от боли, он смягчился.

– Извини. Но это чертовки важная операция, а ты сейчас ставишь ее на грань срыва. Что стряслось? Еще не двадцать первое.

– Нам нужно проверить некоторые детали, относящиеся к делу Фараона. Без факт-чекинга я не стану продолжать миссию.

Он не говорил некоторое время, что-то обдумывая.

– Ладно. Садись в машину. – Я даже удивилась. Так просто? Видимо, что-то в моем лице подсказало ему, что я не отступлю. – Он сделал несколько шагов к парковке, но я сказала, что нам для этого нужна другая машина. Такая, которая никогда не приведет ни к нему, ни ко мне. Вудс кивнул и сказал мне, где его ждать.

Я прошла пару кварталов до нужной точки, купила уличной еды и ждала его, поглощая пищу. Лишь через пятнадцать минут неприметный автомобиль притормозил возле меня и посигналил. Как только я села, толстая папка была брошена мне на колени.

– Что это?

– Дело Фараона. Копия, разумеется. Сделал пару недель назад на всякий случай. Рад, что я такой предусмотрительный. – Вудс завел мотор, и мы тронулись. – Но не рад, что ты все-таки такая дура.

– Почему?

– Вижу, он добрался до тебя тоже. Может, ты наконец скажешь мне, кто это?

– Прости, у меня до сих пор нет представления.

– Черт… – покачал он головой и затормозил, видя красный сигнал светофора. – Какой от тебя толк? Ты хоть что-то узнала за это время?

– Да.

Я рассказала ему о Майкле. Что он жив, что я его видела и мы даже успели по-быстрому переговорить и что теперь, к сожалению, снова не знаю, где он. Также я назвала ему настоящие имена сподвижников Фараона. Я отождествила Николаса Альмерсона с Солнцем, невзирая на все мои сомнения. Вудсу неинтересны мои размышления, домыслы и идеи, ему нужны ответы и факты. Если я хотела, чтобы он мне помог, мне нужно играть по правилам.

– Хорошо, – сделал он комплимент моей работе, что означало, что я была права, избрав утвердительный тон, не добавив в него ни капли сомнения. – С этим уже можно работать. А насчет твоего кузена, я могу только предложить тебе забыть его и просто продолжать заниматься делом. Мы его все равно уже потеряли, он перебежчик. Именно поэтому он и не выходит на связь с ФБР. Или есть какая-то другая причина? Что он сказал тебе?

– Именно чтобы обсудить его слова, я тебя и вызвала. Майкл уверен, что Фараон невиновен.

Вудс затормозил так резко, что я почти ударилась лбом о стекло.

– Мило… Надеюсь, ты не купилась на это? – уставился он на меня почти с ненавистью. – Все преступники невиновны, так и знай! Кого ни спроси! – Я рассказала ему о письмах, прочитанных мной в компе Алекса. – Это фигня. Тетя Маша сказала тете Даше… Мне нужно это видео, я отдам на экспертизу. Уверен, это подделка.

– Ладно. Далее. Что ты знаешь о Мяснике и его смерти?

– Мясник – одна из жертв Фараона. На презентации Филса его мерзкая мертвая рожа была на слайде с кучей других мерзких мертвых рож. Найден три месяца назад в собственном доме. Кстати, твой братец, так называемый, тоже спрашивал о нем на нашей первой – оказавшейся, кстати, последней – встрече. Там же он и снабдил меня информацией о сверхспособностях его новых дружков. До этого у нас были лишь домыслы и очень мало сведений. Филс получил бо́льшую часть информации, которой мы сейчас владеем, при помощи твоего братца, за что ему спасибо. Но на этом все. Человек сломался.

– Давай вернемся к Мяснику, – с раздражением сказала я. О «сломленном» Майкле мне не хотелось говорить. – Что ты знаешь о нем? Он реально Зло во плоти?

– Да, а Фараон, дай угадаю, ангел-хранитель, спасающий хороших людей от таких, как Мясник? Лилия, преступник есть преступник. Если он убил плохого парня, это не делает его хорошим. Он все еще плохой и на следующий день убьет кого-то еще – возможно, на сей раз хорошего. У преступников нет совести.

– Хорошо, но что стоит проверить? Я помню, что ты рассказал мне в кафе. Я вспоминала и прокручивала это в своей голове снова и снова последние сутки. Давай расследовать. Просто чтобы убедиться, что мы ничего не упустили, что все то, чем кажется.

– Все то, чем кажется! Он просто убил парня, который мог разработать программу, с помощью которой ФБР могла его поймать! Все на этом!

Я продолжала демонстрировать упрямство.

– Давай проверим.

Он ударил по рулю, прорычал:

– Ладно! – и завел-таки мотор.

* * *

Мы подъехали к особняку, в котором жил Кларен МакНилан. Это был дом из красного кирпича с чрезвычайно замысловатыми, претенциозными коваными воротами.

Мы переговорили с вдовой, и беседа не дала нам ничего нового, кроме информации о том, что кто-то посылает ей чеки каждый месяц. Так как компания МакНилана была захвачена «Фараон Инкорпорейтед», я предполагала, что именно Фараон и посылал чеки. Он чувствовал себя виноватым, что оставил вдову ни с чем (Вудс презрительно сморщился, когда я озвучила эти мысли).

От МакНилана мы пошли к его соседям. Старушка пригласила нас в дом и сказала, что только что достала печенье из духовки. Дом был меньше и проще обставлен, чем у МакНиланов, но все равно довольно дорогой для старушки – божьего одуванчика. Вудс спросил ее напрямик, как она могла себе такое позволить, и выяснилось, что она живет с сыном и снохой, оба сейчас на работе. Мы расслабились, поняв, что у нас есть и отличный свидетель (пожилые, как правило, наблюдательны и обожают поболтать), и запас времени, ведь рабочий день только начался.

Старушка была счастлива посплетничать о соседях. Сперва нам пришлось послушать кучу бесполезной информации, но мы не перебивали и не торопили, понимая, что наш час вот-вот пробьет. Через сорок минут мы таки услышали то, за чем приезжали. За чем я приезжала, во всяком случае. Старушка была уверена, что Кларен МакНилан – педофил. Пока я радовалась (не тому факту, конечно, что какие-то несчастные дети от него пострадали, а тому, что подтвердилась догадка), Вудс распсиховался, потребовал подробностей, а когда их не поступило, фактически назвал пожилую даму лгуньей, жаждущей внимания. Тогда она гордо подняла голову и велела ему спросить семью напротив. Ее дочь была одной из жертв.

– А теперь простите, мне нужно кормить семью, – и она выхватила печеньку прямо из моих рук, чтобы положить обратно в блюдо. Мы поняли, что нам тут больше не рады, и быстренько откланялись.

– Ну что, идем в дом через дорогу, так? – уточнила я, видя, что Вуд остановился и достал телефон.

– Попрошу ребят пробить по базам. Я занимался его убийством, и я почему-то впервые все это слышу. Если это правда, инфа бы так или иначе всплыла. Старуха просто выжила из ума.

Он связался с офисом, и они подтвердили, что нет никаких документов – протоколов допросов, заявлений, медицинский заключений и т. д. – указывающих на педофилию МакНилана.

– Говорил же, – сказал удовлетворенный Вудс, но я все же настояла на проверке, так как мы стояли практически на пороге дома предполагаемой жертвы.

…Час спустя я вытирала слезы, выходя из дома, и чувствовала себя как выжатый лимон, будто это надо мной издевались… Мать-одиночка подтвердила, что МакНилан пытался делать ужасные вещи с ее дочкой. Когда она это узнала, попыталась его ударить, но его охранники скрутили ее. Так как у него друзья и в полиции, и даже в ФБР, никто не принял у нее заявления. Да – не принимать заявление незаконно, но они обрисовали ей, как над ней будут потешаться и унижать за то, что захотела срубить бабла с богатого соседа и не погнушалась использовать для этого ребенка, его репутацию и дальнейшую жизнь, ведь она все равно ничего не докажет. А потом еще получит иск за клевету и будет работать на МакНилана до конца своих дней. А ее дочь будет жить дальше как неподтвержденная жертва насилия, над ней все будут смеяться и указывать пальцем. В общем, ей пришлось отказаться от затеи наказать обидчика. Хотя она даже знает парочку одноклассниц ее дочери, которые тоже через это прошли. ЗАО «Защищенные линии» прокладывало кабель в их школе, подключало их к интернету, так он смог войти в контакт с учениками. Вудс сидел индифферентный, пока несчастная мать обвиняла органы в коррупции.

Мы вернулись к машине в молчании. Мы не говорили и когда Вудс завел мотор, и машина тронулась. Через пятнадцать минут я спросила:

– Куда мы едем?

Он кивнул на папку на моих коленях.

– Ты ведь всё проверить хотела, не так ли? Уверен, что это просто дикое совпадение.

– Ну конечно! – воскликнула я саркастично. Меня раздражало, что он не видел очевидного. Или видел, просто не хотел признавать, что все, во что он верил, – ложь. Монстра, за которым он гонялся всю свою жизнь, не существовало. Когнитивный диссонанс причинял Вудсу дискомфорт, и он хмурился всю дорогу.

Остаток дня мы провели, навещая семьи тех, чьи близкие родственники умерли при загадочных обстоятельствах, схожих с Мясником и МакНиланом. Так как время поджимало, мы выбрали только те адреса, которые были по пути, и все равно не успели опросить все семьи. Но те случаи, которые все же удалось проработать, показали, что я была права. Каждый их тех, кого Фараон убил своими сверхспособностями (если верить, что он ими обладал), были ужасными людьми, от которых пострадало множество людей – и продолжало бы страдать.

Только когда зазвонил телефон и я увидела «Ник» на экране, я осознала, что просила только полдня, а уже девять вечера.

– О боже… – простонала я, держа в руках телефон, не обнаруживая у себя достаточно храбрости, чтобы ответить.

– Что? – Вудс проявил любопытство. – Папочка хочет, чтобы любимая дочурка прибыла домой до наступления комендантского часа?

– К сожалению, комендантский час наступил полдня назад.

Вудс присвистнул, а я наконец ответила Нику, начав с извинений.

– Это ничего, мне просто нужно знать, когда послать за тобой машину.

Какое облегчение! Он не злится. Я сказала, что скоро перезвоню.

– Ладно. Притормози. Мне нужно время подумать.

– Подумать о чем? – проворчал он, тем не менее покорно притормаживая.

– Что делать дальше. С Фараоном и моей миссией.

– Что ты имеешь в виду? Завершить ее! Ты на полпути. Ненавижу быть тем, кто скажет это, но ты продвинулась дальше, чем кто бы то ни было до тебя. Это означает, что я в тебе ошибался. Ты все-таки на что-то годишься.

– Не пытайся мной манипулировать, Вудс. Я отлично знаю, отчего ты вдруг стал таким ласковым. Заставить меня выполнять приказы означает, что и ты выполнишь приказы, а это все, что тебя волнует.

– Это моя работа, дорогуша!

– Понимаю. Но посмотри внутрь себя – хотя бы раз. Фараон был прав по поводу ответственности за выполнение чьих-то приказов. То, что мы солдаты, не означает, что мы не можем думать и принимать собственные решения. Ты же был со мной целый день, Вудс. Ты знаешь, что Фараон не виноват. – Видя выражение лица собеседника, словно его заставили прожевать целых два лимона без грамма сахара, я быстро добавила: – Во всяком случае, не так сильно виноват, как это пытаются показать документы в папке и выпуски новостей.

– Что не так с этими документами? Здесь сказано, что он убил людей. И знаешь что? Он убил этих людей!

– Мотив! Вот что неверно указано!

– И что ты предлагаешь? Просто оставить все как есть? Или присоединиться к нему? Он самый разыскиваемый преступник в стране, а скоро перейдет на международный уровень и попадет под юрисдикцию Интерпола – они им уже интересуются. Он вполне мог заплатить всем этим людям, чтобы они так сегодня нам сказали.

– Нет, – покачала я головой. – Только не родители, чьих детей обидели! Я могла бы поверить, что это были нанятые актеры, сидящие в чужом доме и выдающие себя за хозяев, но ты же проверил их документы. Они реально были теми, кем назывались. А значит, все истории реальны: и про педофилов, и про деспотов-садистов, и про наемных убийц, и про несостоявшихся террористов.

Мы немного помолчали. Вудс стучал по рулю, погруженный в свои мысли. Наконец заговорил:

– Ладно. Поведай мне все, что произошло за последние недели. Подробно. Мы найдем что-то, что докажет, что он просто больной на голову лжец и манипулятор. – Я стала рассказывать. Он прервал меня на истории индейца. – Конечно, он был еще жив, когда тебя привезли на эти склады, ведь он не сказал им, где деньжата. Теперь он гниет в земле где-нибудь в лесу поблизости от тех же складов.

Я открыла рот от шока, затем попросила:

– Отвези меня в племя. Если он мертв или просто исчез, они знают.

– Это целых три часа езды! Да и то если повезет.

Я настояла. Царила глубокая ночь, и вход в резервацию был окружен горящими факелами. Нашу машину не пустили внутрь. Я пошла сама, оставив Вудса у ворот, а то он бы просто вспугнул аборигенов своим суровым видом и пушкой в нагрудной кобуре.

Я спросила, где живет семья Яка, и мне показали их дом – больше похожий на какую-то лачугу. Если его старший брат или родители на месте, они точно знают, цел ли член их семьи. Однако все вопросы испарились, когда я увидела Яка самого, выходящего из ветхого домишка на перекур.

– Здрасьте, – поздоровался он со мной удивленно.

– Ты живой! – воскликнула я радостно вместо приветствия. – Они ничего с тобой не сделали!

Тем не менее индеец разозлился.

– Эти твари ограбили меня, что, недостаточно, по-твоему?

Слушать еще раз эту запутанную историю о том, кто у кого когда и что украл, я не хотела. Наскоро попрощавшись, я вернулась к Вудсу.

* * *

По пути назад я позвонила Нику и просила его отправить машину на мой домашний адрес. Вудс фыркнул, слыша это, и выкинул меня за три квартала от дома. Я сказала, что это и была причина, по которой я просила его взять левую машину, но он был непоколебим. Таким образом я шла домой пешком около двадцати минут, что оставляло мне крайне мало времени сделать то, что я запланировала.

Как выяснилось, Майкл был прав. Это означало, что он также был прав насчет документов, присланных мне, мне просто нужно было тщательнее их изучать. К сожалению, к тому моменту, как я зашла в квартиру, машина уже ждала, что мне сказал Ник минутой позже по телефону. Следовательно, у меня не было времени прочитать снова все документы. Я решила взять папку с собой в особняк. Учитывая, что Майкл жив и Фараон предположительно не имеет отношения к смерти дяди, я не видела никакого риска в том, чтобы держать ее там.

В своей спальне я наконец открыла папку и всматривалась в каждый сантиметр текста, стараясь понять, что было в голове у Майкла, когда он утверждал, что я все поняла неправильно. Когда я посмотрела на подпись в протоколе, по коже забегали мурашки. Я взяла все остальные полицейские протоколы и отчеты и увидела везде одну и ту же фамилию.

Я спрыгнула с кровати и сжала рот руками, чтобы не закричать.

Фараон не убивал моего дядю. Его убил Вудс.

Глава 28

Я не могла спать. Просто сидела на кровати с выключенным светом и ждала, когда уже по этикету можно будет нанести визит. К счастью, утро уже наступило, и всего через пару часов какие-то звуки донеслись до меня через стену. Я быстро поднялась, вышла и постучалась в дверь Ника. Он открыл, одетый лишь в брюки, без рубашки. В комнате было темно, так как шторы все еще закрывали окна.

– О, прости за ранний визит, – сказала я, пялясь на его голую грудь, впрочем, не четко видимую в полумраке.

– Лиля? – он был шокирован. – Знаю, что ты вернулась очень поздно. Думал, будешь спать до полудня. – Пауза. – Ой, заходи-заходи…

Ник оставил дверь открытой, отступил назад, натянул футболку, которую взял с кресла, и включил лампу. Я последовала за ним в недра его спальни.

– Ник, слушай. Кое-что случилось, и мне очень нужно поговорить с Фараоном.

Он уставился на меня с подозрением.

– Если у тебя какие-то проблемы, можешь сказать мне, и я постараюсь помочь. – Он пытался выглядеть заботливым. – Серьезно, Лиль. Все что угодно. Ты можешь мне доверять.

– Знаю, но это очень важно. Очень. Вопрос жизни и смерти. Я схожу с ума. И я смогу поделиться этим только с самим Фараоном. – Так как он молчал, я продолжила. – Так что если Фараон не ты, мне нужно, чтобы ты поговорил с ним и передал мои слова. Пожалуйста.

Он пялился на меня в молчании. Наконец кивнул.

– Хорошо, я позвоню. Но тебе не следует ожидать ответа прямо сейчас. Ты, может, и вовсе не получишь никакого ответа. Потому что только он решает, когда и кем ему контактировать, а не наоборот.

– Спасибо, – изрекла я, потому что сказать на это больше было нечего, и покинула комнату.

* * *

Два дня ничего не происходило. Я все так же работала, ела с остальными в столовой, и раз в день ходила на променад в сад, один раз одна, второй с Ником. Он ничего не говорил о Фараоне, а я не спрашивала.

В субботу группа приехала на генеральную репетицию. Я видела через окно, как они с помощью Пола и двух охранников перемещали какие-то предметы и устанавливали акустическую систему. Джек, видимо, вспотел от жары, потому что снял рубашку, демонстрируя теперь сильные руки и плечи. Я тут же отвернулась и даже отошла от окна.

Я лежала на кровати, пялясь в потолок и гадая, что будет дальше, когда кто-то постучался в мою дверь. Еще до того как я успела подойти к ней, она открылась сама, и я увидела Шона. Он держал в руках два бокала с какой-то желтой жидкостью, один из которых тут же протянул мне.

– Мартини с апельсиновым соком! – громко провозгласил он, как какой-нибудь тамада на свадьбе.

– Спасибо, – я приняла бокал из его рук и поставила на стол.

– Не пьешь? – ухмыльнулся он широко, показывая зубы, и сам выпил.

– Не питаю слабости к алкоголю.

– Тут больше сока, чем мартини, который, кстати, для меня не алкоголь вовсе! – он заржал истерически, беря противно-высокие нотки.

– Ты зачем пришел? – грубо вопросила я. И пусть это невежливо.

Он подошел ближе.

– Я подумал, что моя маленькая фанаточка соскучилась по своему идолу…

Я отступила, показывая ему, что мне это неинтересно. Зачем он пришел вообще? Его никто не звал!

Или звал?..

Слова Яна начали проигрываться у меня в голове: «Ты увидишь это, когда придет время». Я всмотрелась в Шона. Грязные одежки, немытые волосы сосульками свисают на плечи, приторно-сладкий тон с растягиванием гласных и выражение лица, как будто он всегда под кайфом.

Я покатилась со смеху.

– Что такое, дорогуша? – моргнул он удивленно.

Я вытерла рожденные хохотом слезы и задала ему риторический вопрос:

– Почему мужчины так уверены, что красивые женщины глупы как пробки? – Я немного помолчала. – Пожалуйста, скажи Джеку, что я хочу с ним поговорить.

Легкий налет ревности засквозил в его голосе, когда он ответил:

– Джеку ты не нравишься так сильно, как мне!

Сознание подкинуло яркие воспоминания: горячие губы Джека на моей шее и сильные руки на моей талии. Я даже вздрогнула.

– Я сомневаюсь в этом.

– Скажи ему тогда сама!

Я покачала головой, немного злясь на такое поведение, но я была настолько поглощена иными мыслями, что концентрироваться на Шоне не было сил, и я просто демонстративно отвернулась.

Когда я вновь подошла к окну, Джека нигде не было видно. Это дало мне повод считать, что Шон в конце концов донес мое сообщение.

В следующее мгновение я услышала стук в дверь. Все стучали по-разному, за то время, что я жила здесь, я научилась их различать. Это явно был Джек.

– Заходи!

Я не ошиблась.

Джек встретил меня удивленным выражением своего красивого лица.

– Шон сказал, ты хотела меня видеть. – Он подошел ближе и засунул руки в карманы. – Ты наконец решилась сбежать, да? Я помогу.

Я покачала головой.

– Я не хочу никуда сбегать.

– Почему? Эти люди не пугают тебя? – Казалось, ему реально было интересно услышать мое мнение.

Я снова покачала головой.

– Они оказались лучше, чем я думала, и они вовсе не страшные.

– Серьезно? Ты новости не смотришь? Каждый раз, когда я сюда приезжаю или в любой другой дом, который они снимают, я благодарю Бога, что вернулся домой живым. – Он грустно улыбнулся.

– Значит, ты слишком часто смотришь телевизор. Там часто врут, знаешь ли.

Он приподнял одну бровь и ничего не сказал. Но где-то глубоко в глазах я увидела, что он согласен с тем, что я говорю, просто удивлен, что я сказала это.

– Так о чем ты хотела поговорить?

– Я хотела показать тебе кое-что.

Я прошла к столу, открыла ящик и достала одну вещь, которую положила сюда утром. Моя спина закрывала этот предмет от его глаз.

«Одним быстрым движением… Ты можешь это сделать… Это единственный выход…» – продолжала я говорить мысленно сама себе, созывая всю свою смелость.

– И что же это? – спросил он заинтересованно и – о боже! – я услышала, что делает шаг вперед. Я не могла больше ждать.

Одним стремительным движением я обернулась к нему с ножом в руке и через секунду метнула в него.

Мгновенная вспышка изумления в его светло-серых глазах – и нож меняет направление движения и влетает в потолок. Он остался там, прямо над Джеком, с третью своей длины внутри бетона. Я не могла даже представить, с какой силой надо было это сделать.

– Что за черт, Лилия?! – Он разозлился, и люстра, и шторы зашевелились, словно от сильного ветра. – Ты что, попыталась убить меня?!

Я прочистила горло, которое словно сдавило что-то невидимое, и ответила:

– Вообще-то… нет. – И демонстративно подняла глаза к потолку.

Джек последил за моим испуганным взглядом и расслабленно ухмыльнулся, тут же успокоившись. Везет ему, а я вот расслабиться никак не могла после того, что увидели сейчас мои глаза. Одно дело подозревать, и совсем другое – узреть воочию.

– Окей, ты меня поймала. И давно ты поняла?

– Не очень. – Так как он все еще смотрел на меня с изумлением и интересом, ожидая каких-то пояснений, я добавила: – Знаешь, забавно, как ты пытался увести меня в сторону. Ты почти заставил меня думать, что это Шон. Это ведь ты отправил его ко мне сегодня, так?

– Виновен, – кивнул он, улыбаясь.

В этот момент я удивлялась, почему почти каждый испытывал ужас, слыша его псевдоним. И что, что у него телекинез и он иногда его использует, чтобы защищаться? Разве остальные не использовали бы сверхспособности, будь у них таковые, чтобы спасти свою жизнь? Джек совсем не пугал, не внушал ужас, он просто был чуть менее уязвимым, чем другие, вот и все. – Как же вы провели меня вчера, – покачала я головой, показывая уважение и восхищение, и вместе с тем немного обиду. – С Ником. Ваша ссора была такой комической. И такой фальшивой, как оказалось!

Он засмеялся.

– Ага. Мы обожали разыгрывать людей еще с тех пор, как были детьми.

– Детьми? – поразилась я. Я не знала, что они так давно знакомы.

Он кивнул.

– Знаю, что у тебя еще миллион вопросов, но это длинная история для другого времени. Я люблю решать сначала первостепенные задачи. – Он взял паузу, позволяя мне настроиться на серьезный лад. – Так что такого архиважного – цитирую: «вопрос жизни и смерти» – ты хотела обсудить со мной?

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

– Вудс убил отца Майкла, моего дядю. И он заставил всех поверить, что это сделал Фараон – ужаснейший монстр, терроризирующий все человечество, если верить средствам массовой информации, – грустно улыбнулась я, но улыбка не задержалась на моем лице. – Я хочу, чтобы он заплатил, – закончила я жестко. – Ты поможешь мне?

– Да.

Что-то изменилось в нем. Метаморфозы были колоссальными. Это был взгляд человека, который в буквальном смысле способен на все. В то же время его глаза излучали волны мощного света, такого сильного и притягательного, что я не могла оторвать от него взора. Я знала, что могу доверить ему свою жизнь, даже больше – свою душу.

Медленно и уверенно он подошел к окну и уставился наружу, скрестив мускулистые руки на груди.

– Ты сказала Вудсу, что знаешь, кто Фараон?

– Нет.

– Хорошо. – Он смотрел на задний двор через оконное стекло, и я не смела прерывать его мыслей. Я даже не двигалась все это время. – Он думает, что ты все еще работаешь на них, а значит, доверяет тебе. Это наше единственное преимущество.

Так как он замолчал, я рискнула разомкнуть уста:

– Что мы будем делать?

– У меня люди в Министерстве внутренней безопасности и в Конгрессе. Но чтобы возбудить дело против Вудса и тех, кто за ним стоит, нам нужно что-то весомое.

Я заставила мозг работать. Я хотела быть полезной.

– Его жена? – предложила я возможное решение. – Он вынудил ее подделать протоколы. Думаю, именно поэтому она в итоге ушла от него – а не потому, что он слишком много работал, как он сказал.

Фараон хмыкнул.

– Ты умна. Думаю, все так и было. Но… – Он замолчал и обернулся на меня, не отходя от окна. – Если она не заговорила за все эти годы, это значит, что либо у него на нее что-то есть, либо она его боится до чертиков. Нам нужно что-то большее на него, чтобы заставить ее говорить. Она поймет, что у нас серьезные улики против него, и, следовательно, она в безопасности.

– Но какие улики?

– Его признание – самый лучший вариант.

– О, я сомневаюсь в этом.

Он наконец отошел от окна и приблизился ко мне. То, что он так близко, заставило меня дрожать, но не от страха или еще чего-то негативного. Это было чувство, которое я не могла толком описать. Волнение. Предвкушение. Как если бы я ждала чего-то прекрасного, что – я точно знала – очень скоро настанет.

Он взял мои ладони в свои руки и слегка сжал.

– У меня есть план. Ты в него включена. Но если не хочешь, я пойму. Никакого давления.

Но я знала, что сделаю все, что он скажет. Не потому что я стала какой-то глупой марионеткой из-за своих чувств к нему, а потому что понимала: все, что предложит этот человек, будет самым разумным и самым правильным.

Глава 29

Дети носились по площадке, женщины в дорогих вечерних нарядах и мужчины в смокингах стояли маленькими группками или чинно прохаживались от одной компании к другой, связки воздушных шариков, зафиксированных на деревьях, стульях и столбах, колыхались на ветру, делая атмосферу вокруг более веселой и праздничной.

На мне было красивое красное платье, которое купил Николас. Я специально попросила его не покупать для меня дизайнерский наряд, пусть это будет платье хорошего качества, пусть довольно дорогое (по моим меркам), но на этом все – никаких Диор, Валентино или Дольче. Я не хотела быть такой же, как остальные гости. Чтобы еще сильнее выделяться, я даже не надела никаких украшений, только тонкая золотая цепочка и парочка колец, которые носила всегда.

– Блин, я хорош в этом! – сказал Ник весело, подойдя ко мне и оглядывая меня с головы до ног.

Я улыбнулась.

– Ты имеешь в виду, я хороша в этом?

– Да! Когда я впервые увидел его, я сказал себе, что ты будешь выглядеть бесподобно в этом платье. И красный – явно твой цвет! – Ник развел руками и широко улыбнулся, как бы говоря, что он настолько впечатлен, что не может найти слов. Но и этого было достаточно, чтобы поднять мне настроение.

– Спасибо. У тебя на самом деле замечательный вкус.

– Жаль, что ты не позволила мне купить тебе ожерелье.

Вместо ответа я сказала:

– Знаешь, чего я не понимаю? – Он посмотрел на меня внимательно, приглашая продолжить. – Посмотри на них! – махнула я рукой в сторону толпы людей. – Сколько они тратят на сияющие безделушки и тряпки, золотые часики и машины? Ты видел их коттеджи? Держу пари, ни один не меньше того, в котором мы живем. И тем не менее они не тратят деньги на благотворительность, даже когда они с легкостью могут спасти чью-то жизнь. Каждый из них. По одной жизни минимум. Вот что меня убивает. Почему люди, которые хотят помогать, не имеют такой возможности, а те, кто может помочь, не хотят этого делать?

– Ну, это не совсем так. Видишь ту леди в зеленом платье? – Ник осторожно указал на женщину. – Ее муж, которого сегодня здесь нет, регулярно делает пожертвования, составляющие примерно одну пятнадцатую от их общего дохода. Легального дохода, я имею в виду, нелегальный никто не установит и статистику по нему вести не сможет, но все-таки… А вон та пара, – показал он на других людей, но я его остановила.

– Ладно, но какую часть от их совокупного дохода составят драгоценности, наряды, ужины в престижных ресторанах, машины, яхты, путешествия? Одну пятнадцатую?

– Нет, – с грустью вздохнул Ник, видя, что он проигрывает спор. – Намного больше.

Я тоже вздохнула. Я доказала свою точку зрения, но моя правота не сделала меня счастливее. Она заставила меня ненавидеть этот мир еще сильнее.

Единственное, что держало меня на поверхности и не позволяло полностью утонуть в море депрессии, – это знакомство с человеком, который о собственном финансовом благополучии беспокоился меньше, чем о благополучии малоимущих. Фараон.

– Раз, два, три, – услышала я его голос со сцены – он проверял, как работает микрофон. Вся группа собралась. – Леди и джентльмены, доброго вам дня. Мы счастливы видеть вас здесь, на благотворительном концерте, посвященным сиротам из городского приюта западного округа. – Внезапно Джек нашел меня глазами в толпе и заметно подмигнул.

Это означало начало операции.

Я стала оглядываться, пока не увидела женщину, только что прибывшую на вечеринку. У Джека был лучше обзор со сцены, поэтому он первым ее заметил. Пока он продолжал разговаривать с публикой, я бросилась к ней – женщине средних лет с мальчишеским телосложением и азиатскими чертами лица.

– Здравствуйте, – протянула я ей руку, радостно улыбаясь, – меня зовут Лилия, я директор фонда «Большое сердце», и это именно я отправила вам приглашение на сегодняшнее мероприятие.

– Очень рада познакомиться с вами, Лилия, – она потрясла мою руку и ответно улыбнулась. – Я никогда не была на подобных вечеринках. Мне и приятно, и немного странно, если честно.

Мы стояли чуть в отдалении от остальных и привлекали внимание, так как ее платье было еще проще и дешевле моего.

– Почему? Я читала статью о том, как вы спасти того мальчика, и была потрясена вашим мужеством. Я подумала тогда: «Эта женщина – настоящая героиня! Она точно будет в свете софитов на нашем приеме, ведь она посвятила себя спасению детей и сделала больше, чем все, кто работает в нашем фонде».

Я сбивалась, называя поочередно фонд своим и нашим, но женщина была так благодарна и довольна, что не заметила.

– О, это было так давно, – покраснела она, – в начале моей карьеры. А теперь я даже уже не служу в полиции.

– У героических поступков нет сроков давности.

Один мальчуган отбился от других и забегал вокруг нас кругами, затем побежал было дальше, но я его окликнула. Когда он приблизился, мы увидели жуткий шрам на его щеке.

– Дорогой, как тебя зовут?

– Бенджамин, мэм, – ответил ребенок с гордостью. Он так погрузился в атмосферу, что полагал себя графом каким-нибудь, не иначе.

Я погладила его по голове.

– Во что играете?

– В прятки!

Я втянула гостью в разговор. Мы поговорили с этим мальчиком и дали ему подсказку, где он может спрятаться, чтобы никто его не нашел. Его глаза засияли, он поблагодарил нас и убежал.

– Бедный ребенок, – сказала женщина грустно. – Вы знаете, что с ним случилось?

– К сожалению, знаю. Он один из тех, кому удалось сбежать из горящего здания. Ну, помните тот инцидент…

– Какой инцидент? – заинтересовалась она.

Я расширила глаза.

– Вы не слышали о пожаре в сиротском приюте? О, простите, вы же уже не служите в полиции…

– Нет, как раз слышала из новостей. Это ужасно!

Я пригласила ее посидеть рядом со мной во время концерта. К антракту мы уже почти стали подругами. Она пожаловалась на напитки на вечеринке, которые оказались либо минералкой с газом, либо томатным соком (а она не любила ни того ни другого), и я пригласила ее на кухню.

– Есть и чай, и кофе, и апельсиновый сок, может, что-то еще, чего я сейчас не могу вспомнить, и точно есть кое-что, чего детям категорически нельзя, поэтому выносить на улицу не стали, – добавила я, и она, хихикнув, выбрала все-таки безалкогольный напиток. Я тоже.

– Спасибо за чай, – поблагодарила она десятью минутами позднее на кухне, отставляя чашку. Я попросила рассказать о том героическом поступке. – А мы не опоздаем на вторую часть концерта?

– Окно открыто, – кивнула я себе за спину, – мы все услышим.

– Ладно, – улыбнулась она и рассказала мне историю, которую я уже знала. Она увидела мальчика, бегущего по улице. Улица находилась в криминальном районе города, она остановилась и увидела мужчину с пистолетом в руке, находящегося в алкогольном делириуме, который оказался отцом мальчика. Он хотел застрелить сына в спину, но она смогла предотвратить убийство и скрутила нерадивого папашу.

– Я вижу, вы хороший человек все-таки, миссис Вудс. Поэтому вы развелись со своим мужем?

Несколько секунд она просто смотрела на меня.

– О чем вы говорите?

– Я все знаю. В том числе то, что вы подделали некоторые официальные документы ради него. Чтобы подставить невинного человека.

– Что?! Да как вы смеете? И Фараон не невинный человек! Вы представления не имеете…

– Нет, это вы представления не имеете. Как вы думаете, кто организовал этот благотворительный вечер?

Она молча пялилась на меня, затем сказала утвердительным тоном:

– Вы обманом затащили меня сюда!

– Мне пришлось. Видите ли, это ваш бывший муж убил того человека, попавшего в аварию, а не Фараон. Этот человек, так уж вышло, мой близкий родственник, поэтому, поверьте мне, я провела тщательное расследование.

– Примите мои соболезнования, но Уильям не имеет к этому никакого отношения. Он знал, что этот человек-невидимка все равно уйдет от наказания, как и всегда. Поэтому я помогла ему – хотя под протокол, конечно, ничего не скажу. Однако дело все равно было закрыто за недостаточностью улик. Так что Фараон снова избежал наказания. – Она поднялась. – Мне надо идти. И я не могу находиться здесь, зная, чья это вечеринка.

И она пошагала к дверям так быстро, что я едва успела произнести:

– Я заметила, вам понравился маленький Бен. Как вы можете покрывать чудовище, которое сотворило с ним это? – Она замерла в дверях. – Бен еще счастливчик с какой-то стороны. Он хотя бы выжил в том пожаре… В отличие от всех его друзей… Знаете, вы такая же бессердечная, как и ваш муж. Жаль, что бывший, потому что вы оба прекрасно подходите друг другу.

– Что вы несете?! – Ее сузившиеся глаза сверкнули раздражением и чем-то, что я не смогла классифицировать. – Вы сумасшедшая?

– Наоми, ваш муж подстроил тот пожар в приюте.

– Нет!

– У меня есть доказательства. – Я достала телефон из сумочки. – Садитесь.

Она нехотя вернулась на место, не ожидая увидеть ничего стоящего. Но оказалась не права. Я поставила видео с двумя полицейскими, признавшимися в том, что они совершили поджог. Они сказали, глядя в камеру, что Вудс приказал им. Не было никаких следов пыток на их лицах, но, зная способности Солнца, предполагаю, что до записи парни выглядели иначе. Затем я поставила ролик, часть которого уже видела на компе Алекса, – сам процесс.

– Боже мой! – закричала Наоми. – Почему?! Зачем ему это?!

– Затем, что он хочет повесить на Фараона как можно больше всего, чтобы никто не поверил, что это на самом деле хороший человек. У нас теперь имеются доказательства, но мы полагаем, что Вудс работает на кого-то другого, занимающего высокий пост и не желающего видеть Фараона победившим на президентских выборах.

– Вы намекаете на… – Она закатила глаза к потолку, намекая на самого главного человека в стране.

– Конечно. Или те, кто за ним стоит, ведь даже президент не все решает. Им нужен второй срок. Никто не расстанется с такой властью и такими деньгами так просто. Он пойдет на все. Жизни детей для него пустяк. Как и жизнь моего дяди.

– Что мы можем сделать?

– У нас есть люди в Конгрессе и Внутренней безопасности. У них уже сформировался план, только нужны доказательства. Необходимо развязать этот клубок. Ниточка клубка – Вудс. Вам нужно начать говорить.

Ее глаза увлажнились.

– Я не могу… Он убьет меня… Он может быть таким злым, вы не представляете, через что я прошла, живя с ним.

– Мы вас защитим. Просто ваши признания, и вы свободны от него навсегда. Мы сразу схватим его. Сделайте это для Бена. И для тех деток, которые так и не выбрались из горящего здания.

Он подняла на меня взор и медленно кивнула.

* * *

Утром, задолго до концерта, Майкл постучался ко мне.

– Приветик, сестренка! Хорошо спала?

– Майк, пожалуйста, выброси бороду и другую маскировочную мишуру. Или не зови меня сестрой, а то я чувствую, что мне восемьдесят.

Он засмеялся.

– Прости, сестренка, не могу. Я мертв для федералов, никто не может видеть меня в человеческом обличье при дневном свете. – Мы были уверены, что Вудс так никому и не рассказал, что Майкл жив: это было бы для него слишком рискованно. Оттого-то он и пытался меня убедить тогда в машине, что мой кузен сошел с ума и стал перебежчиком – чтобы я не поверила, если бы Майкл рассказал мне о причастности Вудса.

– Ни один федерал не увидит тебя в моей комнате, – поспорила я.

– Ладно, раз ты настаиваешь. – Он избавился от бороды и парика и направился в ванную, чтобы скинуть с себя «старческую кожу». Когда он вновь появился, я почти прослезилась.

– Братик! – Я не удержалась и кинулась ему в объятия.

– То есть ты до конца не верила, что я это, пока не увидела моего лица, так?

– Не смейся. Я просто соскучилась. – Я подвела его к креслам, стоящим рядом, и усадила в одно из них. – А теперь продолжай рассказ. Эта мерзкая Джулия в тот раз нам помешала.

– Я не могу рассказать тебе в малейших деталях все, что произошло за последние несколько месяцев. Мы опоздаем на концерт и завалим миссию.

– Ладно, расскажи тогда самое значимое и в общих чертах.

Глава 30

Майкл судорожно сглотнул и спросил:

– Что ты со мной сделаешь?

– То, что я всегда делаю с предателями.

Майкл сидел на диване, потный от страха, и ожидал своего приговора. Он никогда не боялся смерти, он просто очень сожалел, думая о тете (моей матери), когда она получит злосчастный звонок из органов: «Внутренности вашего племянника превратились в кровавое месиво, мы не знаем, что случилось…» или «Тело вашего племянника выглядит так, словно его ударило молнией, он сгорел до костей, но в тот день была солнечная погода, так что мы не знаем, что случилось…»

Тем временем Фараон пялился ему в лицо взглядом победителя, наслаждался причиняемым страхом и пытками неизвестностью, а наигравшись, уточнил:

– Попытаюсь переманить тебя на свою сторону – вот что.

Майкл был настолько шокирован слышать это, что не мог ничего сказать. Затем он выпустил наружу короткий, злой смешок.

– Ты убил моего отца, сукин ты сын! – Он быстро вскочил с места с желанием сомкнуть ладони на шее врага, наконец почувствовав свободу от того, что ему не нужно больше притворяться, но что-то в глазах Фараона остановило его.

– Вообще-то, – ответил лидер спокойно и уверенно, – нет, не убивал. Но знаю, кто это сделал. – И он подошел к окну и остался там в своей излюбленной позе – скрестив руки, глядя в окно, спиной к стоящему. Как будто приглашая Майка делать то, что тот планировал, намекая, что не помешает ему. Но Майкл уже не хотел его убивать после услышанного, и Фараон, конечно, это знал. Он также знал, что если не заговорит сам, Майклу придется его упрашивать. Милая игра, которой он любил забавляться.

Тем не менее Майкл не был в настроении играть в его игры.

– Ты собираешься дальше говорить или нет?! – рыкнул он.

– О, – Фараон оглянулся на него, – так ты поверил мне. Не ожидал.

Майкл знал, что тот его дразнит, и не ответил ничего. Наконец лидер подошел к сейфу, открыл его и достал папку с какими-то документами.

– Вот, – шмякнул он папкой о стол. – Угощайся.

* * *

– Эти самые документы я позже оставил у твоих дверей, – уточнил брат. – Я задавал вопросы, он отвечал, показал мне те же самые доказательства… Я, естественно, перепроверил, провел свое собственное расследование и в конце концов понял, что гонялся не за тем демоном. Но мне нужно было услышать это. От него. Как он мог тренировать меня, смотреть мне в глаза, разговаривать со мной, зная, что он убил моего отца?! Как мог он быть спокоен, зная, что я отправляюсь на суицидальную миссию, только чтобы отомстить человеку, который был невиновен? То есть моя смерть была бы напрасной!

– Ну, он, конечно, не мог тебе этого сказать. Иначе ты бы разработал план мести уже против него.

– Ага… Так что я пошел на встречу с этим… зверем. И я не смог держать себя в руках. Вижу, он всем сказал, что я не появился… – Я кивнула. По версии Вудса, Майкл выходил на контракт только один раз. – Что ж… Нехватка самоконтроля стоила потерей единственного преимущества. Теперь Вудс знал, что я знаю, что он сделал.

– Что сказал Фараон? Он был зол? – Я вспомнила, как Джек говорил мне, что у нас осталось лишь одно преимущество – Вудс не знает, что я работаю уже против него. Наверно, он в тот момент вспомнил, как опростоволосился мой кузен.

– На удивление, нет, не был, он понял меня. Вот как я убедился, что он лучший человек из всех, честный, умный и мудрый. И он нашел решение.

* * *

– У тебя есть семья, так? – спросил Фараон, будто не был уверен и не мог вспомнить, но Майкл знал, что это такая игра. Фараон никогда ничего не забывал.

– Да. Тетя и дядя. И сестра – их дочь. – Он быстро поправил себя: – То есть кузина. – Как и я, он всегда считал меня родной сестрой.

– Твоя тетя живет во Флориде, дяди нет в стране… – говорил он сам с собой, размышляя, но достаточно громко, так что Майкл слышал. – Так или иначе, они слишком стары для этого. Слушай, – он повернулся к Майклу и оживленно заговорил: – Вот что мы сделаем. Мы отправим твою сестру в ФБР. И она сблизится с Вудсом. Она такая же жертва его махинаций, как и ты.

– Что значит – отправим в ФБР? Прошманать ящики стола Вудса, пока он будет в комнате для мальчиков? – Майкл прыснул. – Ну ладно тебе! Ты ведь не всерьез.

– Нет, конечно. Я имею в виду, что она попадет к нам, работая под прикрытием. Как и ты в свое время.

Майкл засмеялся еще сильнее. Он не мог поверить, что этот идеальный человек может предложить что-то настолько глупое.

– Кто же ее отправит работать под прикрытием? Она не служит ни в полиции, ни в ФБР, ни в других органах. Если даже я смогу убедить ее отправиться в полицейскую академию, ты знаешь, сколько времени займет твой план?

– Время – это то, чего у нас нет, к сожалению. – Фараон походил по комнате, затем сел за стол, склонив голову. Могло показаться, что он сдался, но Майк уже знал, что Фараон никогда не сдается. И если он вел себя так, словно у него есть план, значит, у него такой крутой план, который сработает на сто процентов. Поэтому Майкл просто ждал, когда Джек скажет ему, что он задумал. – Глава отдела ФБР, занимающегося преступными группировками, мой давний друг, Филс. Считай это решенным вопросом. Я уже говорил с ним. Он потребовал, чтобы у нас была очень гладкая история для внедрения сестры, чтобы все это не выглядело подозрительным. Он хороший человек, и он мне нужен именно на той должности, на которой он находятся. Чтобы он там так и оставался, не вызывая подозрений ни от начальства, ни от подчиненных, мы должны придумать что-то четкое, крепкое, прочное, как цемент. Чтобы не осталось ни одного вопроса. Майк, ты должен рассказать мне все, что знаешь, о своей сестре.

* * *

Майкл посмотрел на меня.

– Вот как появилось объявление о вакансии переводчика на сайте. То, что ты знаешь редкий язык, сыграло нам на руку. Я даже отдал ему свой дневник, который перестал вести в девятнадцать, но сохранил. – Пожимая плечами, добавил: – Видать, из ностальгических чувств. Так что Фараон взял оттуда пару фраз и послал Филсу.

– О том, что ты считаешь меня самым близким человеком и лучшим другом? – Внезапно я ощутила раздражение. – Боже, вы провели меня! Все вы! Я почти расплакалась тогда…

– Прости, сестренка, нам надо было, чтобы ты согласилась. Мы ведь не общались хренову тучу лет. И Фараон убедил меня, что можно только сыграть на твоих эмоциях, на сестринских чувствах, остальное не поможет.

– Филс знал все…

– Да. Фараон попросил Яна взломать их базу, так что у Филса был повод обойти всех своих агентов и перейти сразу к тебе. Это было достаточно убедительно и правдоподобно.

Я посмеялась над собой, вспоминая, как много раз я пыталась спрятать свои мысли и держать их под поверхностью, выдавая другие мысли за единственные, как Вудс меня учил, но в реальности мне не нужно было так сильно мучить и насиловать свой мозг. Люди Фараона знали, кто я и кем я заслана, с самого начала! Вот и объяснение, почему мне столько всего прощалось…

– Как ты так быстро выучился работе садовника?

– Настоящий садовник научил меня, прямо перед тем, как отправился в отпуск. Он вскоре возвращается.

– Это ты был в лаборатории ночью? В смысле, Старик – ты?

Майкл хихикнул и сказал гордо:

– Это была идея Фараона! Когда он позволил мне за тобой наблюдать на расстоянии, переодевшись пожилым садовником, он придумал мне кличку. Думаю теперь, что он придумал клички всем своим друзьям, в любом случае самому себе – точно, он с детства обожал историю Древнего Египта. И затем передал эту информацию Филсу. Он решил, что это добавит мистического ореола нашему клану.

Я вспомнила, как начальник отдела ФБР сказал: «Кто-то – точно не помню кто – придумал кличку „Фараон“». Еще одна ложь! Джек сам «придумал кличку». Джек вообще сам составил на себя досье! Или какую-то часть как минимум – в добавление к тому, что успел передать Вудсу на первой встрече мой брат.

– Но я посетила лабораторию за несколько дней до того, как увидела тебя здесь! А ты уже был записан в графике дежурств Стариком.

– Ну брось, Лиль. Ты все никак не поймешь! Он лучший игрок в шахматы! Лучший стратег всех времен! Он все спланировал, «от» и «до». Он просчитал каждый твой шаг. Ты должна была оказаться здесь с самого начала. Конечно, у меня уже было тогда имя!

– То есть Джек знал, что я выкраду ключ и спущусь в лабораторию?

Майк пожал плечами.

– Я ему не говорил, что ты там была. Я видел твое отражение в зеркале, которое висит возле дверей. Но помощнику я, конечно, не мог такое заявить, и он за тобой погнался. Но, как я уже сказал, Фараон знает все наперед, так что не удивлюсь, что он знал даже, в какой именно день и час ты туда спустишься.

Мы немного помолчали. Я растирала лицо руками, пытаясь переварить все, что услышала, и наконец задала новый вопрос:

– А что ты можешь рассказать мне о нем? В смысле помимо того что он «идеальный человек, самый лучший, самый умный, самый отважный, бла-бла…»

– Ты что, дразнишь меня? – спросил Майк с приподнятой бровью и сделал нарочито серьезную гримасу. Я хихикнула, вспоминая, что он часто так делал, когда мы были подростками. – Ну ладно, что ты хочешь знать?

– Как часто он играет в игры? С людьми, я имею в виду. Например… – Целовал меня! – Например… – мой блуждающий взгляд уперся в стену. – Он был тем самым человеком, который намекнул, что я должна была оказаться здесь еще до того, как Филс отправил мое резюме. Зачем, как ты считаешь? Он просто хотел сбить меня с толку, чтобы я не подозревала, что он и есть Фараон, или это такая своеобразная игра, чтобы я понервничала лишний раз, не знаю…

– Второе, конечно же. Он всегда играет. – Он всегда играет! – Но это и делает его таким уникальным, знаешь! – Он посмотрел на часы и поднялся. – Мне пора. Что с тобой?

– А что? – я вернулась после короткого путешествия во внутренний мир обратно в мир физический.

– Ты будто расстроена чем-то.

– Нет, ничего. Иди. А я подготовлюсь пока к вечеринке. Надо накраситься, платье погладить, короче, женские штучки.

Когда Майк вышел, я прошла в ванную, пустила воду и долго, самозабвенно плакала.

* * *

На следующий день я позвонила Вудсу и попросила встретиться с ним на территории заброшенной фабрики. Я сказала, что выяснила, кто Фараон, и боюсь за свою жизнь. Попросила привезти Филса, но Вудс сказал, что сам справится с ситуацией. Он пообещал мне, что возьмет меня под свое крыло, но мне нужно еще иметь с собой улики, которые помогут упечь Фараона за решетку. Он согласился, что встреча в парке слишком опасна в данных обстоятельствах, ибо каждый сможет подойти ко мне близко без привлечения внимания и убить какой-нибудь смертельной инъекцией или еще хуже – Фараон был известен умением маскировать убийства под несчастные случаи.

Четыре часа спустя я шла почти в кромешной темноте вдоль забора-сетки, покосившегося в некоторых местах, слыша стук собственных каблуков об асфальт. Ворота были заперты, но лишь на первый взгляд: амбарный замок просто висел на петле незащелкнутым. Я сняла его и вошла внутрь.

Свет уличных фонарей едва ли сюда доходил. Но его было достаточно, чтобы увидеть здание, вдоль которого я шла, и мужчину, который, слыша, как я приближаюсь, тихо отодвинулся от стены, но не достаточно, чтобы его узнать. Поэтому, заикаясь, я пробормотала:

– В… Вудс?

Ожидая его ответа, я стояла на месте как приклеенная, отказываясь идти дальше.

– Здравствуй, Лилия, – ответил он новым тоном, который я у него никогда не слышала ранее – таинственным и злым. Однако это дало мне смелости идти дальше, так как я теперь была уверена, что передо мной тот самый человек, которого я и ожидала увидеть.

– Ты напугал меня.

– Ты живешь в логове преступников. Это должно означать, что тебя так просто не испугаешь.

– Видимо, недостаточно долго.

Я подошла к нему поближе и остановилась.

– Выкладывай, – велел он.

– Да, но… Эм-м… Пред этим я хочу спросить тебя кое о чем.

– Началось… – вздохнул он недовольно. – Почему ты постоянно тратишь мое время?.. Что?

– В бумагах, который Майкл оставил мне, я нашла подписи твоей бывшей жены.

– И что?

– Ты ей веришь? Ты уверен, что она ничего не могла сфальсифицировать?

– Как эта мысль попала в твою маленькую головку, а? – он то ли разозлился, то ли что-то заподозрил.

– Просто ответь.

– Она профессионал. Все, что она вносит в отчеты и протоколы, правда.

Я почесала бровь и сказала:

– Забавно, потому что она сама придерживается иной точки зрения.

Я достала телефон и проиграла отрывок записи нашей беседы.

«Он… заставил меня это сделать», – сказала Наоми, всхлипывая.

«Что сделать?» – спросил мой голос.

«Подделать документы и результаты экспертиз, чтобы все выглядело так, словно это Фараон убил твоего дядю».

«Ты можешь уточнить?»

«В машине была взрывчатка, возле колеса. Я нашла части устройства – такие используются в ФБР для особых случаев. Уильям велел мне выбросить эти улики. Затем я заплатила друзьям экспертам-криминалистам, чтобы подделали результаты экспертизы шин».

– Что это?! – Он подошел так близко, что я ощутила его дыхание на щеке, и схватил меня за предплечье. – Дорогуша, ты продолжаешь свое идиотское расследование? Я же сказал тебе, кто твой настоящий враг! – Он сжал мою руку еще сильнее, и я заскрипела зубами, чтобы не вскрикнуть от боли. Когда Наоми призналась, что была жертвой домашнего насилия, живя с Вудсом, я поверила ей сразу, вспоминая все его попытки физического воздействия, от которого у меня уже парочка синяков. – Какого черта ты вынюхиваешь все обо мне и моей жене, когда ты должна следить за Фараоном?! – Я не ответила. Он все понял. – Ты на самом деле выяснила, кто он? Или ты просто так меня сюда вызвала?

– Просто скажи мне правду! Это был мой дядя, ты, сволочь! – Я пнула его каблуком по ноге.

Не сильно, потому что он засмеялся, но все же отпустил мою руку, что уже хорошо. Я продолжила:

– Я выяснила, что те отчеты были подделкой, чтобы обвинить Фараона. Так что прости мне наличие логики и умение аналитически мыслить, но я начинаю думать, что это ты мой самый главный враг, а не он!

– Да ладно тебе, Лилия… – попытался он меня уговорить – таким тоном, каким обычно разговаривают с маленькими девочками. Понял, что угрозы физической расправой на меня не действуют, и пошел другим путем. Лучше бы со своей женой был таким ласковым! – Это больше, чем ты и я. Ты думаешь, я хотел это делать?

– О боже! – сыграла я человека, который не был уверен ранее и понял все только сейчас, хотя я, конечно, все уже знала. – Так это правда! Это был ты!

– Фараон все еще криминальный авторитет! Мы должны его устранить!

– Нет! Мы должны тебя устранить! За убийство моего дяди! И за тот пожар! Как ты мог? Там были дети!

– Проклятье! – заорал он. – При чем тут это?! – Он стиснул мои плечи и вперился в меня тяжелым взглядом. – Ты должна назвать мне его долбаное имя! Или мы оба пропали!

– Почему это для тебя так важно?

– Мое время на исходе, черт тебя дери! – Он толкнул меня, и я сделала несколько мини-шагов, чтобы не упасть. – Что он с тобой сделал? Черт, только не это опять! Почему они постоянно встают на его сторону?..

Так как начинало казаться, что он говорит уже сам с собой, я встряла в этот монолог:

– Что ты имеешь в виду? Кто – они?

– Сперва твой кузен, теперь ты! Я тренировал вас обоих, и вот чем вы мне отплатили!

Я нервно захохотала.

– О боже мой… Ты псих! Ты убил отца Майкла и думаешь еще, что можешь ему что-то предъявлять и обижаться!

Вудс подошел ближе. Только сейчас я почуяла запах алкоголя. Вот почему он такой разговорчивый! Мне повезло. Его вредные привычки наконец вышли ему боком.

– Это был не я… В смысле не совсем я… Это был приказ, и я должен был подчиниться!

Так, теплее…

– Какой приказ? Что ты несешь? – Он молчал. – Отвечай же! Это моя семья, я должна знать!

– Что ж, твоя семья приняла некое глупое решение. Твой дядя узнал что-то про… хм, как бы объяснить простыми словами… нелегальную активность на государственном предприятии, на котором он работал. Он бросился к Фараону в его корпорацию и обменял этот секрет на работу у него. Фараон договорился о пресс-конференции с журналистами оппозиционных СМИ. Как только твой дядя подписал документы, я получил звонок. Его нужно было устранить, пока он не заговорил.

– Звонок от кого, Вудс?

– А это важно? – Он сделал еще один шаг ко мне – последний – и наклонился к моему уху. – Тебе лучше не знать.

– Это ведь президент, да?

Вудс хмыкнул.

– Умная девочка. Видишь теперь? Ты поставила не на ту лошадь. Но еще не поздно. Просто назови мне чертово имя, и наша власть не узнает, что ты повернулась к ней спиной.

– Да пошел ты, Вудс.

Так как я услышала достаточно, я просто развернулась и пошла прочь, но он был против. Схватил меня за плечо и дернул, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Я не приму такого ответа. – Звуки лязга донеслись до наших ушей. – Что это? Ты сдала меня своим паранормальным дружкам?

Я не успела ответить, так как он быстро выбросил руки вперед и сомкнул их на моей шее. Я открыла рот, как рыба, вынутая из воды, и начала царапать ногтями его пальцы, но оказалось, что его руки крепки как камень, а сам он будто не чувствует боли. Сейчас бы очень пригодился перцовый баллончик, подаренный мне братом (и теперь я поняла, к войне с кем он меня готовил), но, к сожалению, я забыла его с собой взять.

– Агент Вудс, – услышали мы откуда-то из-за угла здания. – Вы окружены. Позвольте женщине уйти и поднимите руки.

– Ни за что, – ответил он фанатично, не сводя с меня сумасшедшего взгляда злых маленьких глаз, словно подпитываясь моей паникой. – Ты должна заплатить за то, что предала меня.

– Агент Вудс, – повторил мужчина.

«Просто застрелите его, просто застрелите», – взмолилась я мысленно, продолжая паниковать и уже теряя надежду выбраться из этой передряги живой – силы меня покидали секунда за секундой.

Но мужчина с рупором просто продолжал повторять снова и снова:

– Отпустите женщину и поднимите руки! Считаю до трех!

До «трех» я успею умереть четыре раза…

– Раз…

Плохо освещенная территория начала вращаться перед глазами, но внезапно руки Вудса ослабели, как-то обмякли, и одним резким рывком он отпустил мою шею. Я сделала глубокий вдох, потом еще и еще – никак не могла надышаться, а в следующий миг я бросила взгляд на лицо Вудса. Он был так напуган, словно увидел кипящий котел в аду или что-то еще более страшное. Я продолжала всматриваться и заметила, что его пальцы дернулись как-то странно, будто не он сам ими управлял.

– Он… здесь? – спросил он меня с выпученными глазами за секунду до того, как его пальцы сомкнулись теперь уже на его собственной шее.

– Ах! – воскликнула я и машинально попятилась. Ужас, который только недавно отпустил меня, начал вновь захватывать территории моего разума.

– Агент Вудс! Поднимите руки вверх! Сейчас же!

Вудс задыхался.

– Нет, нет, перестань! – закричала я. И говорила я вовсе не с Вудсом.

Я огляделась вокруг себя и никого не увидела. Внезапно руки Вудса дернулись снова и поднялись над головой. В следующий миг агент Внутренней безопасности в сопровождении спецназа бросился к нему из-за угла.

– Спасибо за сотрудничество, – сказал мне агент, пока на Вудса надевали наручники. – У меня есть все, что мне нужно.

– Глупая курица! – зашипел на меня Вудс, который быстро пришел в себя. – Помогать Фараону… Он использует тебя!

– Да, чтобы творить справедливость!

– Вижу, ты, идиотка, втюрилась! Восторгаешься им так же, как и твой тупой братец. Но знаешь что? Он ничего никогда не делает без причины!

– Заткнись, Вудс, – сказал агент и повел закованного в наручники прочь.

Но Вудс не умел проигрывать, он продолжал кричать, оборачиваясь на меня. Я услышала совершенно странные вещи, не иначе у Вудса поехала крыша.

– Ты нужна ему для чего-то! Проверь свой старый дом!

Но в этот момент его уже посадили в автозак, и я перестала его слышать.

Глава 31

Я вышла с территории в гордом одиночестве. Агенты предложили подвезти, но я отказалась. Как только я миновала ворота, черная, незаметная в темноте машина помигала фарами. Я остановилась возле нее, и четверо мужчин вышли на улицу – Майкл, Ник, Алекс и Джек.

– Так держать, сестренка! – бросился ко мне братец и обнял. – Я верил в тебя.

– Этот урод напугал тебя? – спросил заботливо Солнце и погладил меня по плечу.

– Да, немного.

– Она сильная, – сказал им Джек, – она справится. Перестаньте уже ее опекать, как маленькую девочку.

Несмотря на то, что он говорил дружеским тоном, Майк моментально отстранился, а Ник перестал гладить меня по плечу, и его взгляд чудесным образом переменился с сочувствующего на почти индифферентный. Что касается Алекса, он просто стоял в трех шагах и курил, и смотрел на меня так, словно хотел сказать что-то, но по каким-то причинам не мог.

– Кстати, – повернулась я к Джеку, – спасибо, что спас мне жизнь.

– Ты о чем? – спросил он неэмоционально, однако задорные искорки засияли в его светло-серых глазах.

– А, ну не важно, все равно спасибо, – пробормотала я, совсем запутавшись. Так был он там или нет?..

– Пожалуйста! – открыто усмехнулся он, а остальные хохотнули.

Да-да, я поняла, это игра, в которой все притворяются, что у него нет никаких способностей, несмотря на то, что я видела собственными глазами, что он сделал тогда с ножом. И с Вудсом. «Ладно, как хочешь, чем бы дитя ни тешилось», – подчинилась я мысленно, принимая правила игры.

* * *

Всю ночь слова Вудса не покидали моей головы. Что он имел в виду под «ты нужна ему для чего-то»? Я знала, что все это было подставой, начиная со звонка из ФБР и Филса, предлагающего мне отправиться под прикрытием в банду, чтобы отыскать брата. Но, казалось, Вудс имел в виду что-то другое.

После того как мы вернулись, у нас был праздничный ужин – как у победителей. Все, кроме Джулии, присутствовали. Даже несколько охранников, включая Дэйва, были приглашены. Я не могла не испытывать тошноты всякий раз, когда представляла Джека и Джулию вместе, так что меня вполне устраивала честь быть на балу единственной принцессой.

Я сидела рядом с Майклом и не имела смелости прошептать ему обо всех моих сомнениях. Вместо этого, данные мысли просто летали по моему изнуренному сознанию, туда-сюда и обратно, снова и снова, сводя меня с ума.

Никто не говорил мне, для чего я должна оставаться жить в особняке. Я выполнила свою миссию, Вудс отправится в тюрьму. Почему же я все еще здесь?

«Это просто этикет, – нашла я более-менее приемлемое объяснение. – Они не могли сказать „вали, ты нам больше не нужна“, это было бы невежливо».

Фараон сидел во главе длинного стола, Ник и Алекс по обе стороны от него. Николас торжественно провозглашал тосты в честь Джека, одним из которых был:

– За нового президента Соединенных Штатов!

Всем понравился тост, кто-то даже зааплодировал, и я начала задумываться, почему они так уверены в том, что он выиграет, тем более потеряв поддержку мистера Ореймана с его пиар-агентством из-за того, что выгнал Джулию из дома. В то же время его имя и агентство ни разу не всплывало в разговорах, и я не была уверена, может, они как-то договорились.

После четвертого тоста лидер попросил гитару. Один из охранников молча встал и вышел.

– Он будет играть? – спросила я шепотом Майкла.

– Конечно. Это традиция.

– О, я не знала. Это мой первый пир с Фараоном. – Майк кивнул, не отрывая восхищенного взгляда от Джека, и я задумалась: сколько раз он участвовал в подобных торжествах, если знает это? Для чего вообще устраивать пир после победы над противником? Вудс ведь был не сам по себе, и другие враги, с которыми мы начнем теперь сражаться, мнится мне, более устрашающие, так что нет смысла расслабляться. Но я огляделась и увидела, что никто не согласен со мной. У всех на лицах умиротворенное выражение, десять пар глаз благоговейно устремлены на Фараона, словно он был Магистром, окруженным верными зазомбированными почитателями. В какой момент я оказалась в секте? Неужели только я понимаю, что все это как минимум странно? И Майк – туда же. Какие-то традиции, о которых я никогда не слышала, а он знает, и его постоянные оды Фараону…

Я тряхнула головой. Я схожу с ума. Слова Вудса все-таки добрались до меня. Может, он этого и хотел? Посеять во мне сомнение? Но зачем придумывать какую-то чушь про старый дом? Если бы хотел меня запугать, сказал бы что-нибудь иное.

Я нашла глазами Алекса и неожиданно для себя облегченно выдохнула, отметив еще раз, что он на другом конце стола, возле Джека, а стало быть, не сможет так легко считать мои мысли. Но на всякий случай их лучше перевести в другое русло.

Алекс внезапно, точно какая-то моя мысль все-таки долетела до него, кинул в меня быстрый взгляд. Но тут же отвернулся, и слава богу. Итак, вернемся к разговору с Майком.

– Забавно, что самый разыскиваемый криминальный авторитет оказался фронтменом рок-группы.

– Это не забавно, это гениально! – поспорил со мной брат. – Просто подумай об этом. Это идеальное прикрытие! Ты на сцене, с которой открывается лучший обзор, но никто при этом никогда не подумает, что ты – что-то большее, чем какой-то рандомный чувак, которому заплатили, чтобы он всех развлекал!

– Что ж, если посмотреть под таким углом… – сказала я, добавляя картошку на тарелку.

Парень вернулся с акустической гитарой, и Джек спросил:

– Какую?

Ник и Алекс одновременно выкрикнули названия разных песен и начали спорить, критикуя выбор оппонента.

– Что с этими двумя не так? – спросила я брата.

Он пожал плечами.

– До сих пор не выяснил.

Тут в наш разговор встрял Ян:

– Да ну же, это очевидно! – Он снова был пьян, забыв, что обещал мне не пить, и заговорил громко: – Они же соперники за право называться самым близким другом Джека, заместителем Фараона. Эта война длится вечность.

– Тебе реально пора прекращать бухать, – покачал Майк головой недовольно, а я решительно отобрала у Яна бокал.

– Э-эй! – запротестовал тот. – Ты ведешь себя как Ник!

Сам Ник, когда Фараон наконец определился с выбором песни (это оказалась не та песня, которую выбрал Солнце, и не та, которую выбрал Лед), встал и подошел ко мне, протягивая руку.

– Что… – я сперва не поняла, что это означает, затем поняла и ужаснулась. – О нет! Я не могу.

– Ты не можешь танцевать? – хихикнул он. – Прекрати. Это смешно. – Ник ухватился за мою руку и попытался оторвать меня от стула.

– Именно! Смешно! Вот как я выгляжу на танцполе!

– Ну ладно тебе! – подначивали меня остальные, и наконец я сдалась.

И вот мы были здесь – на площадке возле другого края стола, где сидели Фараон и Алекс. Джек играл и пел для нас романтическую песню, а Ник и я закружились в медленном танце.

Видя, что Ник прижимает меня все сильнее и сильнее, Лед начал дразнить:

– Бог любит троицу, да? – намекая, конечно, на его любовниц.

– Заткнись, Алекс! – фыркнул Николас, однако вяло, а я покраснела.

Фараон внезапно выбрал сторону Ника и даже прервал пение, чтобы покритиковать Алекса:

– Посмотрите, кто заговорил – мистер Каждую-ночь-новая-баба!

– Я учился у лучшего! – ухмыльнулся Лед широко, совсем не обидевшись, более того – ведя себя так, словно услышал комплимент.

Джек оторвал пальцы от струн, чтобы стукнуть ладонь Алекса в жесте «дай мне пять». Думая о том, что Джек хуже, чем Алекс (если тот даже мог его «учить»!), я ощутила ярость. Девушки были пустым местом для него. Следовательно, я была пустым местом для него. А он ведь в первый день нашего знакомства имел совесть ругать Алекса за это! Жаль, что нельзя вернуться в прошлое и ответить: «Кто бы говорил!»

Чтобы ему отомстить, я обняла Ника сильнее и положила голову ему на плечо. Джек просто продолжал играть и петь, будто ничего его не беспокоило – его голос ни разу не дрогнул, а пальцы не промазали мимо струн. Зато Солнце был чрезмерно рад и стал поглаживать меня по спине на глазах у всех. Затем до меня дошло. Что я творю? Это плохо. Я могла дать Нику ложную надежду, и он бы страдал. Неужели я реально такой человек, который может обидеть кого-то, только чтобы заставить кого-то другого ревновать?

– Извини, – сказала я, отстраняясь от Альмерсона. – Я себя плохо чувствую. Пойду полежу.

– Конечно, – кивнул он с озабоченным видом. – Я провожу.

Он последовал за мной на второй этаж. Я воспользовалась этим и спросила:

– Ник, извини за любопытство, но какая кошка пробежала между тобой и Алексом?

– О, – вздохнул он, – это очень долгая история. Мы ненавидим друг друга со времен сотворения мира!

Я хихикнула и выдала Хакера с потрохами:

– Ян считает, что ваша «война» – всего лишь ревность к Фараону.

– Ох уж этот Ян… – улыбнулся Ник. – Худшие враги – это пьяные друзья. – Мы засмеялись рожденному афоризму и остановились на пороге моей спальни. Я замешкалась, надеясь, что он еще что-нибудь скажет. Мне повезло. – Возможно, он и прав… Знаешь, стыдно признаваться, но пару месяцев назад Джек потерял миллионы из-за нас двоих. Мы должны были мониторить всех людей, кто обращается к нему с выгодными предложениями. И я не сказал, что тот бизнесмен – вонючий мошенник и сволочь, надеясь, что Джек обвинит во всем Алекса, потому что тот не прочитал мысли бизнесмена о готовящемся обмане. А Лед не предупредил Джека в надежде, что все повесят на меня, потому что я не понял, что человек тот – дерьмо и с ним нельзя иметь никаких дел. В итоге мы потеряли одну из дочерних компаний.

– Ничего себе! – А сама подумала: «Значит, я правильно их вычислила. В тот раз с головной болью просто произошел какой-то сбой. Планеты не так выстроились…»

– Ага…

– И Фараон не наказал вас никак за это?

– Нет. Почти… – И он улыбнулся как-то странно, будто вспоминая то ли очередной жестокий розыгрыш, то ли что-то еще, и пожелал мне спокойной ночи.

Но я не могла спать. Вудс и его последние слова все еще бороздили просторы моего воспаленного мозга.

Вечеринка длилась до двух ночи. Я подождала полчаса, вылезла из постели и отправилась к Майклу. Он переехал в коттедж из гостевого домика, тоже на второй этаж, но его дверь была в конце коридора. Я тихо постучала. Я не хотела разбудить его в случае, если он уже заснул. Но что если он тоже бодрствует?

Он открыл дверь, однако выглядел так, словно только что проснулся.

– Прости, что разбудила, – прошептала я. – Но мне нужно с тобой поговорить. – Я вошла и вывалила на него все, что было у меня на уме. Мы сидели на краю кровати, и Майкл уперся локтем в колено и положил подбородок на руку, пока слушал.

– Почему для тебя слова Вудса важнее слов Фараона или моих? Или своих собственных? – посмотрел он на меня с недоумением. О да, я знала, что убедить будет тяжело. – Ведь именно поэтому он не велел мне сразу подходить к тебе и все рассказывать, он хотел, чтобы ты поняла сама. Так послушайся себя, загляни внутрь своего сердца. Что оно тебе подсказывает? Что Фараон злой маньяк-психопат, который планирует сделать что-то плохое с тобой или со мной, или что он козел отпущения для ФБР, полиции и правительства, чтобы повесить на него все нераскрытые преступления и вообще все плохое, что происходит в нашей стране? Ты ведь понимаешь, что, пока народ боится какого-то бандита-оппозиционера, он никогда не станет сомневаться в тех, кто возглавляет государство, в тех, кто, возможно, их и спасет от этого монстра? Политики – люди умные, понимают это еще лучше, чем мы, им выгодно представлять Фараона именно таким. – Я молчала. – Слушай, я не говорю, что он невинная овечка, потому что это не так. И я не говорю, что одобряю абсолютно все его действия. Но я вижу, что он более честный, понимающий и сочувствующий, чем любой, кто когда-либо работал на высокой должности во всех вышеназванных организациях.

– Может, пришло время не слушаться сердца, а слушаться мозга. Мы должны по меньшей мере проверить. Вудс сказал что-то по поводу старого дома. Предполагаю, он имел в виду дом, где мы жили с моего рождения до развода родителей. Кстати, Фараон слышал весь наш разговор с Вудсом?

– Нет, он вернулся в машину в тот момент, когда его арестовывали. А что?

– Хорошо. Значит, не слышал. Ты пойдешь со мной?

– Хочешь проверять – проверяй. Но не впутывай меня в это.

Я только рот открыла. Затем зло выговорила:

– Спокойной ночи! – и покинула комнату.

Мой брат выбрал Фараона, а не свою сестру. Снова.

* * *

Наш дом был расположен тоже в пригороде, но в другом, впрочем, не так далеко от особняка. В общем, я решила взять такси. Однако мне нужно было оправдание для поездки. Так как я все еще имела сомнения относительно моего статуса здесь, я пошла к единственному человеку, который мог прояснить это для меня.

Джек обретался на верхнем, четвертом, этаже. Было почти одиннадцать утра, и я надеялась, что он все еще дома.

Четвертый этаж представлял собой анфиладу комнат, как в музее: не было коридоров, все комнаты соединены между собой посредством высоких овальных арок. Я прошла несколько, пока не уперлась в белую дверь (первую здесь!) с красивым орнаментом и позолоченной ручкой – она была плотно прикрыта. Я предположила, что это его кабинет или спальня.

Когда я постучала и вошла, услышав разрешение, я увидела Джека в излюбленной позе – возле окна со скрещенными руками.

– Наслаждаешься видом? – спросила я мимоходом и уселась на красивейший стул, подражающий стилю барокко. Вся комната, как и другие на этом этаже, была оформлена в этом стиле: помпезные темно-красные, реже синие стены, излишек позолоты везде, где только можно, ножки мебели элегантно изогнуты. На стенах огромные картины в массивных рамах. Боже… Когда у кого-то дома такой интерьер, ему нет нужды постоянно пялиться во двор с таким интересом.

– Что ты думаешь о молнии? – наконец заговорил Джек, но глаза оставались приклеенными к виду за окном.

– Э-э… – задумалась я над ответом, в то же время испытывая чувство дежавю: совсем недавно, хотя теперь казалось, что в прошлой жизни, мы с Вудсом в дешевой забегаловке обсуждали эту же тему. – Разряд голого электричества в небе?

Он хмыкнул – но почему-то не весело, а грустно.

– Не в этом смысле. Я не про физику спрашиваю.

– Ладно. Не знаю… Красиво?

– Да, согласен. Поэтому я так люблю стоять возле окна даже при солнечной погоде. Я надеюсь… – Он замолчал, давая понять, что закончил мысль, ведь остальное понятно. И вдруг заявил что-то странное: – Думаю, каждый раз, когда ударяет молния – это Бог хочет сделать кого-то особенным.

Я была в замешательстве.

– Прости… Чего?

– А как еще, ты думаешь, я получил свои способности? Я же не родился таким.

Я молчала некоторое время, переваривая новость.

– Ты хочешь сказать, в тебя попала молния?

– Дважды.

– О господи!..

Он обернулся на меня. Задорная ухмылка заиграла в уголках его губ.

– Именно!

– То есть я… не имела в виду… То есть… – я совсем запуталась, оттого и начала заикаться. – Что я хотела сказать, это почему ты думаешь, что это именно Бог сделал с тобой? Зачем ему это? Чтобы ты был особенным?

– Да, чтобы я стал суперменом, как в комиксах, и помогал ему вершить справедливость. Бороться со злом. Спасать хороших людей от плохих. Разве это не прекрасный дар? – Он мечтательно улыбнулся.

– Сомневаюсь. Ты действительно думаешь, что Бог хочет, чтобы ты убивал людей, даже плохих?

– Почему нет? – заинтересовался он.

Я приподняла бровь.

– Может, потому что убивать плохо? Это худший грех, который кто-то может совершить!

– Хм… – Он повернулся снова к окну. – Почему убивать плохих людей плохо?

– Потому что… – Я взяла паузу, чтобы обдумать свой ответ. – Потому что ты вмешиваешься в их судьбу. Я верю, что у Бога есть план для каждого, а ты все рушишь.

– Как интересно. Судьба! – Он посмотрел на меня. – А что если это и была их судьба, что я убил их?

Я раскрыла рот.

– Я не знаю, – пришлось мне сознаться.

– Потому что, – продолжил он рассуждения вслух, – если бы это не была их судьба умереть, что-то остановило бы меня от их убийства, верно?

– Если мы пойдем дальше, мы может даже сказать, что суицид – это судьба, иначе бы веревка порвалась или лезвие вдруг резко затупилось… – Он хмыкнул. – Но это же сумасшествие! – закончила я свою мысль.

– Почему же?

– Это называется «свобода воли». Бог позволяет нам делать плохие и сумасшедшие вещи, мы просто впоследствии пожалеем, что сделали это, рано или поздно. А еще есть понятие «этика», которое разделяет плохое и хорошее, верно? Так уж сложилось, что убивать, воровать, издеваться и так далее – плохо.

– Как просто… Я соглашусь, что убивать хороших людей и заставлять их страдать, ужасно, но я не был бы так уверен относительно всяких мерзких людишек. Я думаю, что делаю мир лучше, посылая их прямиком в ад. Хорошие люди больше не станут страдать по вине этого конкретного плохого человека, сечешь? Почему же это настолько ужасно, по-твоему? – Он пожал плечами. – Не понимаю. – Он указал на облака, видимые из окна. – И Бог не понимает. Поэтому дает возможность некоторым убивать легко и просто. Зачем иначе Он сделал это?

– Что ты подразумеваешь под «убивать легко и просто»? – Заинтригованная, я даже пошевелилась на стуле, наклоняясь вперед и помещая подбородок в руку, совсем как недавно мой брат. Как будто я полагала, что если мои уши и глаза будут чуть ближе к нему, то я смогу понимать его лучше.

– Ты ведь знаешь, что я обладаю телекинезом. Это распространяется не только на видимые мною объекты, как стул, на котором ты сидишь, или лампу на тумбе. – Я уставилась на лампу с со священным ужасом, словно ожидая, что она сейчас воспарит, а он продолжил: – Но также на вещи, которые я не могу четко видеть, но знаю, что они там есть. К примеру, мозг, о котором я знаю, что он внутри чьей-то головы.

– Или сосуды, – сказала я, расширив глаза.

– Именно.

Джек подошел ко мне и сел на пол возле моих коленей.

– То есть ты… просто… взрываешь их? – спросила я, глядя на него вниз.

– Что-то вроде того. Если я захочу, я могу умертвить кого-то очень быстро и безболезненно. Но чаще всего я натыкаюсь на людей, которым желаю страданий. Я хочу, чтобы они наконец поняли, какой ужас они причиняют другим, чтобы испытали все это на собственной шкуре.

– Если ты просто убиваешь плохих, ужасных людей, потому что они плохие и ужасные, зачем забираешь их компании? Ведь это выглядит так, словно ты не просто творишь справедливость, Божий суд, называй как хочешь, а еще и набиваешь свои карманы. – Он открыл рот, но я не дала ему шанса сказать что-то, продолжая задавать вопросы: – И как ты убеждал их подписать документы в тот же день, когда убивал? И почему они пускали тебя в свои дома? И почему двери оказались заперты изнутри, когда ты ушел?

– О, сколько вопросов… – он посмотрел на меня мягко, его глаза весело искрили, как будто он был рад, что я проявила интерес к нему и его способностям. – Позволь мне сказать, у меня был отличный мотив уничтожить их. И они это знали. Деньги, которые они вложили в свой бизнес, который сделал их в итоге богатыми и всесильными, на самом деле были деньгами моих родителей. – Мои глаза выпучились: я никогда ничего не слышала о родителях Фараона и не могла даже предположить, что они как-то вовлечены в эту историю. Видя мою реакцию, он продолжил: – Да, они были жестоко убиты, когда я был еще подростком. Наконец Бог дал мне возможность отомстить. Так что я не воровал, я просто забирал назад свое, хоть и приумноженное – что и говорить, те гады знали толк в бизнесе. Первый случай произошел девять лет назад, что и положило начало «Фараон Инкорпорейтед». Насчет других случаев, предполагаю, Филс рассказал на совещании. Все они были преступниками или легальными бизнесменами, но с тем же значением. Некоторые из них представляли прямую угрозу для меня или моих друзей, другие же были заказом от ФБР. – Сказав это, он взял мою ладонь и приложился к ней губами.

– Как такое возможно?! – Я, хоть и вздрогнула от его поцелуя, но история была еще более захватывающей, так что мои мысли оставались только там.

– Что? – он оторвался от моей руки и посмотрел на меня слегка удивленно. – Что ФБР нанимает киллеров? Да. Ну, бывают случаи, когда власти знают, что этот гад – реально гад, убивает, насилует, продает детишкам наркоту, стоит за многими терактами и так далее, но у них нет улик. Чертова бюрократия. Так что ФБР нанимает меня. Легально мне платят как консультанту, точно не знаю, как они это оформляют, да мне и неинтересно… Факт – уровень преступности падает, все довольны. Изначально это все должно было сойти за несчастные случаи, но кто-то хитрый догадался связать воедино, поэтому и Филс уже не мог игнорировать, и для проформы ФБР стало гоняться за «монстром».

То, что он так близко, заставило меня понервничать, поэтому я смотрела в сторону и заметила гитару, стоящую прислоненной к стене возле моего стула. Я протянула руку и потрогала струны. Я не могла противиться порыву, зная, что сам Джек, его сильные и в то же время нежные руки обнимали ее недавно. Да, вон он сам, так близко, ближе, чем гитара, но мое сердце чувствовало, что это слишком опасно – изливать любовь на Фараона и почти безопасно делать это с его вещами.

– Я даже не могла представить, что такое возможно, – комментировала я его историю, все еще трогая струны и лакированное дерево. Еще чуть-чуть, пару секунд – и мне хватит, надеялась я. И я насыщусь им. И забуду.

– Да, что ж, это случается. – Пауза. – Вижу, тебе понравилась моя гитара. Хочешь, научу играть?

– Возможно… – сказала я полушепотом. Добавила чуть громче, чтобы разрушить ореол романтики: – Всю жизнь мечтала уметь играть на гитаре.

Он поднялся и протянул мне руку.

– Тогда приступим!

Он взял гитару и показал мне, как ее держать. Когда она попала в мои неумелые руки, он обнял меня сзади и тоже ее держал.

– Теперь помести указательный палец на вторую струну… Нет, вторую снизу, их считают, начиная с самой тонкой. Вот так. Средний идет на четвертую струну, а безымянный на третью. Хорошо. Теперь прижми сильнее к грифу, а большим пальцем правой руки проведи по струнам.

Как только гитара исторгла умиротворяющие звуки, я воскликнула: «Ах!» – потому что не могла поверить, что я сделала это.

– Спасибо, Джек! Теперь я счастлива.

Я услышала горячий шепот в ухе:

– А я счастлив, что теперь это я обнимаю тебя, а не Ник.

Несколько мгновений потребовалось мне, чтобы прийти в себя и найти силы освободиться и от гитары, и от его объятий, после чего я отступила в сторону.

– Ты делаешь это, чтобы избежать объяснений? У меня все еще остались вопросы, который я задала, но не получила ответа.

– Ох, правда? – Выглядя озадаченным и – если не ошибаюсь – расстроенным, он вернул гитару, где она стояла, и сказал: – Что ж, насчет особняков и кабинетов. Открывать двери для меня не проблема, так же, как и закрывать. Если я знаю, что там есть замок, я могу его закрыть силой мысли.

– Почему они подписали документы, по которым передавали тебе компании? – напомнила я Джеку об еще одном вопросе.

– Если мужчина, чьих родителей ты садистски убил, приходит к тебе домой и показывает, на что он способен, ты подпишешь все что угодно!

– Точно…

– И почему я все еще слышу разочарование в твоем голосе?

– Ты разочаровал меня – вот почему! Может, Бог с помощью молнии и дал тебе способность убивать, но кто давал тебе право выбирать, кто достоин жить, а кто достоин умереть? Ладно, я поняла насчет твоих родителей, но все прочие… Это были либо слухи, либо заказы от правительства, и ты не мог знать наверняка, то есть, может, кто-то просто использовал тебя, чтобы устранить неугодных твоими руками!

– Почему же тебе так хочется думать обо мне плохо? – Я прикусила язык, чувствуя по его тону, что он задет, а он сделал шаг ко мне. – Конечно, я бы никогда не тронул того, кто приносит хоть каплю света в этот мир. У меня имеется своеобразный барометр. Видишь ли, я был не один, когда меня ударило молнией. Ник был со мной в тот момент. И у нас даже схожие шрамы. – Он расстегнул рубашку, чтобы сдвинуть воротничок и показать мне уродливый зигзагообразный шрам на левом плече. Он казался выжженной меткой от какого-нибудь инквизиторского орудия пыток. Джеку повезло хотя бы в том, что лямка стандартной майки прикрывает его, иначе бы люди постоянно пялились, а самые бестактные заваливали бы вопросами. Я хотела потрогать шрам, но преодолела порыв. – Только у Солнца он на правом плече. И уровень его способностей не меньше моего. Он читает людей как открытую книгу. Я сверяю свой каждый шаг с ним.

– О… Я не знала.

– Еще бы, ты просто считала, что я убиваю всех подряд. – Я все еще слышала укор в его голосе. – Как я говорил твоему брату пару месяцев назад, я никогда не пойму наемников, у которых нет таких вот замечательных друзей с паранормальными способностями. Они просто не люди, если могут спокойно убивать тех, о ком ни черта не знают. А я другой. Я лучше. Я знаю наверняка, кого убиваю и за что. Я даже лучше тысяч тех, кто каждый день видит зло и просто проходит мимо. Я уничтожаю зло. Поэтому молния выбрала меня. Сама ли, или в лице какого-нибудь бога Тора – не ведаю.

Я вздохнула.

– Джек, я теперь уверена, что ты не плохой… потому что ты чокнутый. – Он засмеялся, и я снова отступила, поскольку не хотела быть так близко от него. Невзирая на все, что он сказал, я все еще испытывала эти сильные, странные чувства к нему, которые не желала выдавать. – Спасибо за интересную дискуссию, однако я уверена, что убивать кого бы то ни было не может считаться хорошим поступком. И тем, чем можно гордиться, тем, за что себя можно называть лучше любого другого человека. А вот чем ты реально можешь гордиться – это тем, что помогаешь людям при помощи фонда.

– Спасибо, что напомнила. Этим я тоже горжусь.

Он нарочно сказал «тоже», чтобы дать понять, что не согласен с моим мнением. Мне стало грустно. И тем не менее он был великолепен. Со всей своей эксцентричной, прямо-таки сумасшедшей философией. Когда видишь его, когда слушаешь его, просто не можешь оставаться равнодушным. Он всегда вызывает в людях эмоции, негативные, позитивные, но всегда сильные. Позитивные, впрочем, чаще.

– Кстати, как насчет того несчастного ребенка? Я видела счет, это не подстава. Почему ты решил пойти через меня, хотя мог спасти его сам?

– Мог, – проговорил он, медленно кивнув, – но хотел, чтобы ты была вовлечена в процесс, чтобы смогла думать о себе хорошо, ты ведь любишь помогать людям?

– Ну…

– Ладно тебе, – улыбнулся он ободряюще, – не стесняйся!

– Хорошо, люблю, а кто нет? – Мои глаза выхватили большие помпезные часы на стене прямо над стулом, на котором я сидела десять минут назад. Они показывали, что уже почти полдень. – На самом деле мы можем обсуждать эту интересную тему часами, но я вообще-то пришла сюда по другой причине.

Он скрестил руки на груди, выглядя заинтересованным.

– Я слушаю. – В паре слов я передала мучающий меня вопрос. – Лиля, ты все еще работаешь на меня. С тех самых пор, как ФБР сделало тот первый звонок. И это не офис, как ты можешь видеть, это твой дом, твоя семья. Ты можешь делать все что угодно, пока ты не понадобишься для какого-то конкретного дела.

– А как я узнаю, когда я понадоблюсь? У меня есть дела, но я не знаю, насколько…

Он перебил:

– Ты можешь уехать до завтра.

– Спасибо.

– Я скажу Нику, чтобы предоставил тебе машину.

Так как я уже шла к двери, я бросила через плечо:

– Не надо, вызову такси.

Не знаю, удивился ли он, был ли недоволен – он ничего не сказал, а я больше не оборачивалась.

Глава 32

Поселок Брайт Форест был моей родиной, местом, где я выросла. Я ощутила укол ностальгии, как только знакомые маленькие двухэтажные домики попались на глаза из окон такси.

Я вышла из машины напротив своего бывшего дома. Он все еще был торжественно-желтым с коричневой черепичной крышей, но многолетние цветы в палисаднике возле крыльца пожухли, а трава доходила мне почти до пояса. Казалось, никто тут не жил с тех пор, как мы уехали восемь лет назад.

Я сделала шаг вперед и позвала хозяев. Никто не вышел. Не двинулись занавески на окнах. Может, все на работе? Будний день.

Я посмотрела во всех направлениях, пытаясь увидеть соседей, которые могли бы меня просветить. Никого поблизости. Это отличительная черта любых соседей – когда они нужны, их нет, но когда ты не желаешь их внимания, они тут как тут.

А я вот хотела внимания, поэтому была все еще одна на улице, никто ко мне так и не вышел. Я все же решилась пройти по плиточной дорожке к зданию и заглянуть в окна.

Первое было незанавешенным, и я увидела кухню. Первые три секунды я просто пялилась, пытаясь понять, почему у меня такое чувство, что что-то не так, а потом меня точно обухом по голове ударили. Интерьер тот же самый! Даже дурацкие картинки на стенах! Когда мы уехали, мы оставили большую часть мебели, кроме кроватей и тумбочек и кресел с верхнего этажа. Но первый этаж и подвал остались в прежнем виде, даже посуду взяли далеко не всю. Мы хотели чего-то нового. Полного обновления.

Так, спокойно, дыши. Люди, купившие дом, очень бедны, поэтому не купили новую мебель.

За восемь лет?!.

Я продолжала жадно всматриваться через оконное стекло, которое одновременно оказалось окном в прошлое. Я словно вернулась в то время, когда мы были все вместе, когда были счастливы, все четверо… Я заставила себя быть внимательной и вгляделась уже тщательнее. И заметила кучу пыли на обеденном столе. Что за черт? Или это галлюцинация?

– Только один способ проверить, – сказала я себе и наклонилась, чтобы приподнять коврик. Против ожидания, под ним ничего не оказалось. Но я не могла так легко отступить. Подняла камень и обошла дом. Нужно оглядеться более внимательно – самое время появиться любопытным соседям. Но никого все еще не было, словно зомби-апокалипсис начался в стране, но прошел незамеченным для других частей штата.

Надеюсь, свидетелей не будет, думала я, подходя на мысочках к окну с камнем в руках.

– Рассуждаю, как вор-рецидивист, – прошипела я и одним быстрым движением разбила оконное стекло. Оно громко зазвенело, и я приказала себе действовать как можно быстрее. Аккуратно просунула руку в образовавшуюся дыру с острыми краями и сдвинула шпингалет. Когда я попала внутрь, я закрыла окно и обследовала руки на предмет порезов. Вроде все в порядке. Не хотелось бы оставить полиции свою ДНК.

– Ты реально преступница, – продолжала я нападать на себя за обширные познания в этой области. Но в реальности я просто пересмотрела очень много детективных сериалов наподобие «Касла».

Я прошла оба этажа и убедилась, что никто здесь так и не жил с тех пор, как мы съехали. Это шокировало. Почему? Если семья, купившая дом, в итоге передумала селиться в нем (ну не понравился он им, бывает), то она должна была его перепродать другим людям, так ведь? Где тогда другая семья? Ладно, всем последующим семьям тоже не понравился дом. Но до того, как они это поняли, им нужно было хотя бы пару ночей в нем провести! Это же не дом с полтергейстом, в самом деле, мы жили здесь долгое время, все было отлично. Следовательно, они бы вытирали пыль, мыли полы, переставили что-то… А они ничего этого не делали. Дом даже пах так, словно здесь не было ни одной живой души за все эти восемь лет! Спертый воздух и легкий аромат корицы, которую мама клала в любую выпечку, а пекла она почти каждый день. И духи… Будто бы ее духи еще чувствовались, запах резкий, но так ею любимый, она никогда их не меняла…

Я пошла дальше по коридору первого этажа и снова оказалась на кухне. Ладно, должно быть объяснение. Семья, купившая дом, сейчас проживает в другом месте, в другом городе, возможно. Поэтому они не продали и не сдавали дом – планировали сюда вернуться.

Просто чтобы посчитать работу завершенной, я подошла к двери в подвал. Быстренько проверю его и отправлюсь домой.

Дверь скрипнула, что заставило меня вздрогнуть и стало триггером моих воспоминаний.

Господи, как я ненавижу подвалы… С тех пор как тот ужасный случай произошел здесь со мной… Но мне придется двигаться вперед.

Я спустилась и вытянула руку в поисках выключателя. Я помню, что он где-то здесь… Да, вот он.

Загорелся свет, слабый и мигающий. Я медленно спустилась и остановилась у подножия лестницы.

Подвал был огромен и не был разделен на помещения или секторы. Несмотря на то, что свет был тусклым, солнце освещало помещение через несколько узких окошек, и я видела все четко. И то, что я увидела, поразило меня в самое сердце.

* * *

Все наши вещи здесь, просто сдвинуты в сторону. Кто-то, кто был здесь, освободил часть пола от стандартного барахла, которое хранят в подвалах, чтобы сделать это. Я подошла ближе и даже присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть.

На цементном полу черным маркером были написаны формулы. Вся освобожденная площадь была заполнена синусами, косинусами и даже символами из физики. Вспомнив все, что проходили в школе, я сделала вывод, что кто-то пытался высчитать силу тока. Ответ оказался тут же, ближе к лестнице – 25 тысяч ампер. Но меня вовсе не амперы шокировали, а рисунок возле окна. Это был схематичный человечек с указанным при помощи выносных и размерных линий, как делают на чертежах, ростом 4'10" (150 см), который держал в руках стальную палку длиной 8 дюймов (20 см). Реальная «палка» лежала прямо там, возле рисунка, с линейкой, приложенной к одной стороне. Это было мое зеркальце. То самое, при помощи которого много лет назад я пыталась поймать молнию. И я ведь реально поймала ее, но не так, как планировала…

Я не могла дышать. Я сжала рот обеими ладонями. Страх подвалов обуял меня снова. Я должна выбраться. Бежать. СЕЙЧАС.

Забыв, как именно я попала в дом изначально, я просто вылетела пулей из главных дверей. Не думая о том, что люди могут увидеть, я бросилась на землю прямо возле крыльца, лицом вниз, руки на голове – я будто уже сдавалась на милость властей.

Что происходит здесь?! Человеком с ростом полтора метра была я, когда мне было одиннадцать. Как кто-то мог узнать об этом инциденте? Даже Майкл не знал, мои родители решили ему не говорить, и вообще никому другому, тем более что это обошлось без последствий.

Пятнадцать минут спустя я пришла в чувства. Я встала и выпила воды из бутылочки, которую догадалась взять с собой. Ладно, я готова узнать правду.

Я прошла два квартала и постучалась в белую деревянную дверь. Женщина, открывшая мне, не могла узнать, кто перед ней, пока я не назвала свое имя.

– Боже ты мой, Лиля! Девочка, ты выросла в красивую молодую женщину! Где ж тебя узнать-то?

Мы обменялись поцелуями.

– Спасибо. – Сильвия посторонилась, пропуская меня внутрь. – Я принесла тебе вот это.

Я открыла сумочку и дала ей коробку конфет.

– О, мои любимые! – Знаю, я подготовилась к поездке! Она тем временем похлопала себя по выступающему животику. – Знаешь, я их ем и ем, когда же я остановлюсь? – Она задорно рассмеялась, будто эта проблема на самом деле ее не волновала. Или во всяком случае не так сильно, как она утверждала.

– Жизнь сурова. И если это делает тебя счастливой, ты не должна останавливаться.

Она опять хохотнула. Мы устроились за столом, хозяйка налила нам чаю.

– Скажи, девочка, как там твоя мама? Как отец?

Мы поговорили о моих родителях. Я старалась быть вежливой и удовлетворить ее любопытство, хотя желала, чтобы это она удовлетворила мое. Затем наконец перешла к главному.

– Сильвия, я накопила денег и у меня есть странное желание купить мой старый дом. Ты ведь риелтором все еще работаешь? – Она кивнула. – Ты одна, поди, в этом поселке. Стало быть, знаешь, кто теперь владелец.

– Девочка, – она помахала пальчиком возле моего лица. – Ты же знаешь, что я не могу распространяться о клиентах.

– Да-да… – я грустно-прегрустно вздохнула и приготовилась плакать. Будто силясь поменять тему, указала на коробку. – Ты их совсем не ешь, не нравится? Я ошиблась, не те купила?

– Шутишь, что ли? Я слопала уже половину.

Но чтобы меня утешить, она продолжила их есть. Слопав еще несколько штук, она подобрела. Сильвия посмотрела на меня с теплотой, будто я была котенком, выброшенным на улицу в холодный сезон, а я все-таки сумела пустить одинокую слезу.

– Ладно, ребенок, я скажу тебе, но ты не должна говорить, от кого сведения, поняла?

Я возбужденно закивала:

– Поняла, поняла!

Она сходила в свой кабинет и вернулась очень быстро – с толстой папкой в руках. Сильвия за долгие годы не изменилась, хоть и с компьютером научилась обращаться, а все же предпочитала бумагу.

– Итак, посмотрим, – бубнила она, переворачивая страницы, – дом пятьдесят один, улица Оак… Пятьдесят один… Вот. – Я затаила дыхание и обратилась в слух. – Хм… странно.

– Что?

– Мужчина, купивший дом, продал его на следующий же день. Какому-то ООО. Им с тех пор и принадлежит.

– Сильвия, я была в нашем доме, перед тем как пришла к тебе. Он выглядит так, словно в нем никто не живет. Ты можешь назвать мне эту фирму, чтобы я могла с ними связаться и спросить, не продадут ли они мне дом? Он ведь им по всей видимости не нужен! Ну пожалуйста! – взмолилась я.

Она посмотрела в глаза ребенка, которому долгие годы косички заплетала и помогала с сочинениями, и не смогла отказать.

* * *

– Заходи, – услышала я после стука и открыла дверь. – О, это ты. – Ян несколько удивился.

– Привет.

– Привет. Как прошел твой отгул?

Я приблизилась к его столу и плюхнулась на сидение напротив.

– Чудесно. Слушай, ты можешь оказать мне услугу?

Он поправил очки в тонкой оправе, которые носил, когда работал за компьютером, и придвинулся чуть вперед, демонстрируя интерес.

– Наверно. А что за услуга?

– Хочу устроиться на работу в ООО «Панорама». У тебя есть какая-нибудь информация по этой фирме? Можешь добыть?

Он расширил глаза.

– С каких пор тебя интересует недвижимость?

– С тех пор, как хочу стать риелтором. Фараон не снабжает меня работой в последнее время. Мне скучно.

Ян хихикнул.

– Ты ведь знаешь, что ООО «Панорама» входит в «Фараон Инкорпорейтед», так? Ты все еще будешь работать на Фараона. И тебе следует сперва с ним переговорить, может, ты ему не нужна в сфере недвижимости, а нужна здесь.

– Сомневаюсь. Боюсь, я вообще ему не нужна, с тех пор как арестовали Вудса.

Он хитро улыбнулся.

– Ошибаешься. Самое интересное еще впереди.

Я приняла по возможности беззаботное выражение лица и только лишь слегка заинтригованное, хотя, казалось, сердце прямо сейчас заледенеет от ужаса.

– Спасибо, ты меня успокоил.

Мы обменялись улыбками, и тут у него зазвонил телефон. Чтобы пообщаться приватно, но быть вежливым, он решил выйти сам, а не выгонять меня. Но я все еще его слышала, так что, очевидно, он остался в «пляжной» комнате.

Я быстро пересела на его место и подвинула поближе его ноутбук.

– Итак… С чего начнем? – сказала я себе.

Я свернула все окна и посмотрела на ярлыки программ.

– Отчет будет готов к понедельнику, – сказал Ян кому-то невидимому, возможно, Фараону.

Я не знала, сколько у меня времени, и потому дергалась от каждого звука. На экране было полным-полно иконок, и только Богу известно, сколько драгоценных секунд было потрачено впустую, пока глаз не наткнулся на «база МЛН». Я запустила программу. Появился черный экран с надписью «Выполняется».

– Да, понимаю, что срочно, – печально звучал голос Яна за дверью. – Я позвоню, как только закончу.

Дверная ручка дернулась и поползла вниз.

– Черт, – шепотом ругнулась я, спрыгивая с места.

– Что? – переспросил он кого-то, и я поняла, что беседа не закончилась. Ручка вернулась к первоначальному состоянию. Удаляющий звук шагов подсказал мне, что он отходит от двери.

Я выдохнула и уставилась в экран. Появился длинный список в виде таблицы с четырьмя колонками. Имя, адрес, дата, комментарий. Он был сортирован по дате, от недавней к более старым. Пролистывая список вниз, я видела в графе «комментарий» одинаковый текст: «проверен(а)». Это продолжалось около двадцати строчек и наконец изменилось на «в процессе», а ниже этой строчки ячейки этой графы были пусты. Я стала изучать эту строку со словами «в процессе». Там было мое имя, мой старый адрес и дата.

– Ах! – воскликнула я, понимая, что это за дата, и закрыла окно программы. – Боже мой…

Затем я подняла голову и заметила маленький черный квадратик на полке стеллажа. Это камера? Иначе почему Ян так просто оставил меня в комнате?

Я спрыгнула с места. Мне нужно бежать. Как можно скорее.

Глава 33

По пути обратно в мою квартиру я пыталась дозвониться до Майкла сотню раз, но он не брал трубку.

Закрыв дверь, я ринулась в спальню. Конверт был приклеен скотчем к изголовью кровати с наружной стороны, которая прижималась к стене. Паспорт, который мне дал Вудс, был все еще там. Кстати, интересно, с чего вдруг такая щедрость? Он надеялся, что я быстро сломаюсь, испугаюсь и сбегу, так и не выяснив, что он стоит за смертью моего дяди? Или все-таки он испытывал ко мне какую-то извращенную нежность и заботу, если он вообще на такие чувства способен? Так или иначе, но спасибо тебе, Вудс.

В одной из коробок из-под обуви я сохранила немного налички. Я была готова броситься в аэропорт и лететь первым рейсом в страну с безвизовым режимом, но я не могла бросить своего брата.

Выходя из дома, я снова его набрала. На сей раз он взял трубку.

– Майкл, что-то происходит, – всхлипывала я в телефон. – Если ты не один, пожалуйста, веди себя естественно.

– Ладно, а что случилось? – И через секунду я услышала, как он сказал кому-то: – Это Сьюзен.

– Ты ведь знаешь, что я могу читать твои мысли? – услышала я отдаленный самоуверенный смешок. Это был Алекс.

– Ладно, это Лилька. Я просто не хотел, чтобы ты, альфа-самец эдакий, думал, что мне из баб звонит только младшая сестренка! – Алекс заржал так громко, что даже я смогла услышать очень хорошо. – А теперь притормози-ка. – Звук открываемой и двумя секундами позже закрываемой двери донесся до моих ушей. – Лиль, я на улице. Слушаю тебя. – Я рассказала, что Фараон купил наш дом через день после того, как мы съехали. – Это может быть совпадением.

– Нет! – Я рассказала ему о списке в компьютере Яна.

– Я не понимаю… Какой еще процесс?

– Я в процессе у них, я! Там было мое имя среди десятков других имен! Ты слышал меня, когда я рассказывала?

– Ладно, сестренка, попридержи коней. Они просто опять с тобой играют. Фараон это любит, ты же знаешь.

Боже, мой брат сошел с ума. Или поглупел. Он даже не понял, что восемь лет прошло с момента покупки нашего дома!

– Эх, если бы ты был прав, но нет! – произнесла я сквозь поток слез и глубоко задышала. Из-за всхлипываний я чувствовала нехватку кислорода.

Не знаю, что конкретно меня сломало, почему я так реагировала… Видимо, мои чувства к Джеку были сильнее, чем я думала. Меня буквально убивала мысль, что он предал меня, что я всего лишь двадцать первый пункт в его странном списке. И что означает это пресловутое «в процессе»? Явно ничего хорошего для меня.

– Лиль, успокойся. – Я вдохнула еще глубже и сказала о своих планах. – Нет! Ты не можешь сбежать! Слушай… Знаешь что? Я заберу тебя, мы поедем к Фараону и заставим его все объяснить.

– Нет. Я не хочу его больше видеть. И тебе не следует. Помнишь, я спрашивала, слышал ли Джек разговор с Вудсом? Так как он уже вернулся в машину, он не знал, что Вудс намекал мне на дом. А Вудс что-то знает. Вот почему он стал опасен для Фараона. Поэтому Джек с друзьями не могут играть со мной, так как они не слышали, что сказал Вудс. Кроме того, каким бы ни был Фараон могущественным, не настолько, чтобы изобрести машину времени, вернуться в прошлое и купить наш старый дом! – Майк молчал. – Я говорю тебе, что-то затевается! Что-то плохое! Нам надо бежать! Майкл? – потому что он молчал.

– Лиль, – наконец-то подал он голос, и я пожалела, что дождалась-таки его ответа, – если хочешь уезжать – уезжай. Я не могу. Они моя семья. И я не верю, что они способны на что-то настолько ужасное, как ты себе нарисовала. Береги себя. – И он повесил трубку!

Я просто открывала рот снова и снова, глядя на телефон, не в силах в это поверить, затем наконец собралась с мыслями и вызвала такси.

– В аэропорт! И поскорее!

Но машина застряла в трафике. Я нервно выстукивала по колену, глядя в окно и пыталась не паниковать раньше времени. Что если Майкл сдаст меня? И убьет свою сестру, если Фараон прикажет? Ведь это они его семья, оказывается!

Я покачала головой, ощущая тошноту от этих мыслей.

Пешеходы быстро шагали по своим делам, пряча лица от холодного ветра под шарфами или поднятыми воротниками курток и пиджаков. Я только сейчас поняла, насколько изменилась погода. Уже осень. А на мне по-прежнему летнее платьице и вязаное болеро, потому что я собираюсь в Мексику, где осень уже не имеет значения.

В аэропорту я кинулась к расписанию и выяснила, что я могу поймать рейс в Мехико, если поспешу. Я не могла купить билет онлайн из такси, потому что боялась, что Фараон отследит движение средств на счете. Мне нужно, чтобы он узнал, куда я лечу, так поздно, как это возможно, чтобы не смог меня остановить.

Стоя в очереди за покупкой билета и мысленно подгоняя людей, я внезапно услышала за спиной:

– Куда-то направляешься? – Я вздрогнула и обернулась. Это был Алекс. – Соскучилась по мамочке, полагаю?

Моя мать живет во Флориде, но она на каникулах в Канкуне на данный момент. Через неделю она собиралась посетить Мехико. Я надеялась встретиться с ней там. Но откуда Алексу все это известно? Этот план только-только появился в моей голове, когда я увидела расписание ближайших рейсов. Как долго он стоял у меня за спиной? Или он предположил, что я еду в Орландо, где мама живет? Туда тоже скоро рейс, но чуть позже.

Тем временем Алекс продолжил:

– Что ж, это может подождать. Ты нужна нам здесь. Можешь поговорить с мамой по скайпу, если она знает, что это такое…

Его дразнящий тон и холодная, змеиная улыбочка разозлили меня.

– У нее есть скайп, представь себе, но хочется пообщаться лично. И я именно так и поступлю!

– Поступишь ли? – Услышала я на сей раз справа. Это был Ян. Он держал в руках мой паспорт и махал им победно перед моим лицом. – Когда я последний раз уточнял, они не пускают на борт людей без документов.

Моя сумочка висела на правом плече, наверно, я ее не застегнула до конца, когда проверяла, достаточно ли у меня наличности, чтобы купить билет.

– Вижу, твоя дурная привычка процветает! – сорвалась я. – Сперва мой телефон. Теперь паспорт. Что дальше? Мою руку украдешь? Или ногу?

– Лиль, – посерьезнел Алекс, – я не сказал Фараону, что ты пытаешься сбежать. Даже Ник не знает. Просто скажи мне, что случилось, и мы постараемся все уладить до того, как кто-то заметит, что что-то не так.

Я повысила голос.

– Ты вынудил Майка предать собственную сестру – вот что не так! И я не собираюсь с тобой разговаривать!

– Нет. Он тебя ни разу не предал. Это не его вина, что я постоянно мониторю его мысли. – Я открыла рот. Почему я об этом не подумала? Конечно, мой брат не рассказал, что я собиралась делать. Алекс просто использовал на нем свои паранормальные способности. Но как это низко! – Не смотри так на меня, – он то ли проследил за выражением моего лица, то ли прочел мои мысли, – это был приказ Фараона. Давай, поехали куда-нибудь в другое место, тут слишком многолюдно, и мы встряли в очередь.

Я покачала головой.

– Этого недостаточно. – Я обернулась к Яну. – Я видела базу в твоем компьютере. Я видела мое имя с комментарием «в процессе». И остальных, с которыми вы уже поработали и пометили их как «проверенных». Я не хочу быть одной из них.

Ян моргнул дважды, как будто был очень сильно удивлен.

– Нет ничего такого ужасного ни в базе, ни в списке, ни в комментарии «проверен»! Я все тебе объясню.

– Проваливайте с моего пути, или я вызову полицию.

Я вернулась в очередь, но Ян сграбастал мою руку, впрочем, довольно нежно.

– Лиль, я говорю тебе. Все они живы и здоровы. И, как оказалась, ты и сама хакер, так что можешь их всех найти, опросить и понять, что я не вру. – Он открыл свою сумку и достал ноут.

Что если это правда? Почему я так сильно боюсь быть «проверенной»?

– Ладно. Но мы будем их искать здесь. Я никуда с вами не пойду, пока не буду уверена, что вы не полнейшие психопаты.

Ян засмеялся, Алекс ухмыльнулся, и мы пошли в местное кафе с бесплатным вай-фаем. Ян открыл список. Я помнила несколько имен из него, так что это была не подстава. Я прошерстила интернет в поиске аккаунтов в соцсетях и номеров телефонов и начала обзвон под видом вымышленной компании-провайдера. Я сообщила им какой-то бред по поводу новых тарифов на интернет, мысленно радуясь, что они живы.

Я сдалась на шестнадцатом имени.

– Ладно. Вы победили. Но что тут происходит? Если вы ничего плохого им не сделали, почему мне не рассказали об этом сразу?

Парни обменялись взглядами. Алекс заявил:

– Фараон хотел рассказать тебе сам. Могу предположить, что время наконец настало.

* * *

У Яна были другие дела, и он нас оставил, поэтому мы с Алексом вдвоем поехали на встречу с Фараоном. Я была удивлена тем, что он привез меня в небоскреб, где я работала.

– Я думала, мы едем в особняк.

– Фараон и Солнце сейчас в лаборатории. – Он выключил двигатель и открыл дверь. – Идем.

Я последовала за ним.

Мы прошли мимо охраны к лифтам. Так как день близился к завершению, людей вокруг не было. В лифте Алекс приложил свой электронный ключ к сфинксу, и мы отправились вниз.

На минус втором этаже мы пошли к двери с табличкой «МЛН–80». Алекс не постучал, просто вошел внутрь, а я за ним.

Это была маленькая комната со столом и двумя стульями. Справа белела другая дверь, закрытая, а вдоль левой стены стоял длинный шкаф, на полках которого громоздилось лабораторное оборудование, такое как пробирки, колбочки, микроскопы и прочее.

Джек и Ник сидели друг против друга и переговаривались вполголоса. Увидев нас, они замолчали.

– Лиля, – мягко сказал Джек, – ну и сюрприз.

Алекс пояснил наше присутствие:

– Я думаю, пришло время рассказать ей, почему она с нами.

Фараон не разозлился на то, что кто-то решил что-то за него (видимо, это то, что он подразумевал, говоря, что они семья, а не солдаты с командиром), он просто перевел глаза с Алекса на Николаса.

Солнце пожал плечами и сказал:

– Ненавижу соглашаться с ним, но он прав.

– О, теперь ты с ним соглашаешься! – воскликнул Джек, но снова не разозленно, а слегка печально, будто понимая, что он должен сделать что-то, чего делать не хочет. – Что ж, – наконец сказал он, поднимаясь, – думаю, и впрямь пришло время.

– Так, хватит это говорить! – не выдержала я. – Немедленно отвечайте: что происходит? – Я быстро добавила: – И если опять кто-то из вас скажет, что «пришло время», я убью вас всех, клянусь! – Что эта жизнь под прикрытием сделала с моими нервами? Я была куда более спокойным человеком, пока не повстречалась с этими людьми.

Фараон хмыкнул, затем показал мне на стул. Очевидно, он именно поэтому встал, ведь было всего два сидячих места, а он считал себя джентльменом. Но я была слишком расстроена и взволнованна, чтобы просто так рассиживаться, поэтому жестом отказалась.

Джек присел на краешек стола и начал говорить.

– Я ведь рассказывал, как мы с Ником обзавелись нашими способностями? – Я кивнула, подтверждая, что помню. – Так вот, это только наполовину правда. Точнее, правда, что мы получили способности после первого удара, но они не были так сильны. А мы даже не могли их контролировать поначалу, и это нас просто убивало. Однажды я проснулся и увидел, что все мои носки парят в воздухе. Слава богу, я спал один той ночью. Если бы я был с бабой, кто знает… – он запнулся, видя мое выражение. – Прости, что поднимаю эту тему.

– Я знаю, что ты не святой, так что все в порядке.

Алекс и Ник обменялись короткими взглядами. Казалось, их позабавил намек Джека на то, что я ревную. Что ж, он был прав, так что я не могла его за это винить. И их тоже.

Пока Алекс решил устроиться поудобнее и облокотился о стену возле двери, вечно вежливый Ник попытался смягчить неловкость, заговорив и тем самым переключив внимание на себя:

– Что такое летающие носки и труселя по сравнению с чувствами людей, которые постоянно пронзают твое сердце, даже когда ты этого не хочешь! Я не мог даже выделить свои собственные чувства внутри этого хаоса! А перед расстрелом в техасском Киллине у меня было первое видение, и это было ужасно. Я видел, как люди умирали, корчась от боли, я слышал выстрелы, но не мог ничего сделать. Мои способности не были настолько сильными, чтобы понять, где и когда это случится. Будущее ли это? Настоящее? Прошлое? Я понятия не имел. А если бы и знал, что я мог сделать? Анонимный звонок?

– Они бы подумали, что ты чокнутый, – сказала я сочувственно. – Или что это глупая шутка.

– Именно! – Ник был рад, что я понимала, через что он прошел. – А то и похуже. Решили бы, что это теракт, а я его организатор или несостоявшийся участник, у которого внезапно совесть проснулась, потому-то и знал, когда именно это произойдет и где.

– Таким образом, – продолжил Джек, – мы решили избавиться от этих суперсил. Но как? После долгого мозгового штурма мы придумали…

– Эй! – влез Ник. – Я придумал.

– Окей… Ник придумал некий план, который на первый взгляд казался бредом. Он предложил вернуться на то самое место, где в нас ударила молния, когда будет такая же погода. Я теперь вижу, что это его новые способности проявились тогда. – Ник фыркнул, показывая свое отношение к недооценке его интеллекта. – Так или иначе, еще через несколько мучительных дней наконец начался ливень, прозвучал первый гром, и мы поняли, что это наш шанс. И это сработало. Молния ударила в нас снова. Она ударила в то же самое место на наших телах! Пути природы неисповедимы… Мы потеряли сознание – как и в прошлый раз. Но вместо того чтобы убрать наши способности, молния их удвоила, подарив еще возможность ими управлять. И шрам стал в два раза шире. И вот мы стали теми, кем мы являемся сейчас.

– А что Алекс? – я обернулась на него. – И другие? Как они получили паранормальные способности?

Алекс продолжал отмалчиваться, а Джек ответил:

– Видишь ли, нет никаких других. Только Алекс. Ян был хакером, начиная с… пятилетнего возраста, я думаю. – Ник и Алекс весело хохотнули. – У бедного Джорджа мама была парфюмером, а отец поваром, так что, думаю, отличный нюх передается с генами. Отец Пола был преподавателем английского и литературы, он заставлял его учить наизусть поэмы и рассказы из классической английской литературы, а мать была искусствоведом, и заставляла его запоминать известные картины и их авторов, вот как он натренировал свою память, в том числе зрительную. Затем он работал архивариусом в вузе, где использовал свою отличную память и натренировал ее еще сильнее, а затем устроился водителем такси, и тогда понял, что может выучить карту города за пару минут и, следовательно, привозить клиентов быстрее других водителей. Он стал легендой в фирме. Я всегда веду поиск таких экстраординарных людей по всей стране и, когда нахожу, убеждаю на себя работать. В то время как правительство выбирает количество, я выбираю качество.

– Так что насчет Алекса? – повторила я свой вопрос.

– Действительно. Но я подхожу к этому. Помнишь, как я сказал, что молния – это орудие Бога, с помощью которого он делает людей особенными? Что ж, пока молния помогает Богу делать людей особенными, я помогаю молнии делать людей еще более особенными.

– Чего? – Это я тупая или фраза звучит по-сумасшедшему?

Джек начал объяснять.

– Как часто молния ударяет в людей? Как часто она ударяет в тех же самых людей дважды? Как часто люди выживают при этом? Дважды за столетие, так? – Он покосился на кивающего Ника и вздохнул. – Я понял, что должен помочь. Это положило начало проекту «МЛН». «МЛН» – сокращенно от «молния», конечно. Я консультировался с лучшими инженерами, но я не мог нанять кого-то со стороны, нам пришлось строить это самим, поэтому это заняло столько времени и уйму попыток, и только модель под номером 80 наконец заработала. Вот как Алекс получил свои способности.

– Я не понимаю. Что такое МЛН–80?

Джек кивнул в сторону второй двери, намекая, что оно там. Тем не менее он почему-то не торопился мне это показывать.

– Думай об этом как о барокамере, только вместо давления она создает электричество с той самой силой тока, которую вырабатывает настоящая, природная молния.

– О боже… Вот почему тела были найдены такими, словно попали под удар молнии, но синоптики утверждали, что погода была отличной!

– Ага. Это работа нашего устройства.

– Но Джордж… Если это была уже текущая версия, а это была она, ведь у Алекса уже были способности тогда, то почему он умер?

Джек глубоко вздохнул. Мгновенно атмосфера в комнате изменилась, депрессия, словно газ, заполнила пространство. Было очевидно, что все трое до сих пор скорбят о своем ушедшем друге.

– Это моя вина, – наконец изрек Фараон сдавленным голосом. – Видишь ли, есть одна вещь, общая для тебя и Алекса, но не общая для Повара, к несчастью. Но я ни разу ему об этом не сказал. Я не был с ним честен, я не хотел отнимать у него надежду. Я просто говорил ему, что девайс еще не готов и продолжал кормить его обещаниями, что вот, мол, наступит день, бла-бла… И я думаю, он просто устал ждать, решил рискнуть, он думал, что шансы велики. Но их не было совсем. – Последние слова он сказал чуть слышно и опустил голову.

– Я не понимаю. Если это так опасно, почему же он… влез в это… устройство?

– Ты знаешь, каково это, когда твои лучшие друзья собираются маленькой группкой, шепчутся, обсуждают, как тяжело и вместе с тем круто быть избранными, элитой, не такими, как все, делать что-то, чего другие не могут, – а ты не часть этого! Будучи их другом, ты тем не менее аудсайдер, изгой. Четверых приятелей теперь с нами нет по этой причине. Они хотели быть частью этой мистической группы. Джордж был самой большой, самой страшной утратой для нас, так как мы знакомы еще со школы.

– Была его смена, и он воспользовался этим, так?

– Да. Обычно тут дежурят по двое, кто-то из моего ближайшего окружения и кто-то второй, кто работает на нас и кому мы доверяем – в качестве ассистента. В тот день ассистент опоздал. Он нашел Повара… или то, что от него осталось… в кабинке. И позвонил нам.

– Вы не могли его оставить здесь и вывезли тело на обочину дороги.

– Да. У Повара была семья, которая должна была знать, что с ним случилось. Тело было неузнаваемым, но мы знали, что сделают анализ ДНК. Повар был подозреваемым по одному давнему делу, его ДНК есть в базе. Они быстро установили личность и пришли в офис, потому что он официально там числился на какой-то левой должности.

– Кстати, насчет баз. Ты можешь мне наконец сказать, почему я в твоей базе? И что это за связь между мной и Алексом? – указала я на него, и Алекс под моим взором отлепился от стены и сделал шаг вперед.

– Если ты видела список, – сказал Джек, – ты уже знаешь ответ. МЛН–80 работает только с теми, в кого уже единожды ударяла молния. Видишь ли, устройство только усиливает эффект, но не дает никаких паранормальных способностей тем, у кого изначально их не было.

– Мне было девять, когда в нашу машину ударила молния, – внезапно заговорил Алекс. Его голос звучал хрипло и непривычно грустно. – Предки умерли мгновенно. А я выжил.

Мое сердце сжалось.

– Мне очень жаль.

Алекс повел себя так, словно не слышал моих соболезнований, и просто продолжил:

– Несколько раз я умудрялся читать мысли собеседников. И я отвечал, думая, что они на самом деле это сказали. Каждый раз я получал в ответ комментарий вроде: «О, ты прям телепат, я только хотел это спросить, ха-ха». Но это происходило довольно редко, и я не придавал значения, пока Фараон не объяснил мне причину. Мы долго уже дружим, но, когда мы познакомились, моих родителей уже не было в живых, поэтому история с ударившей в машину молнией всплыла недавно. Я, знаешь ли, не любитель рассказывать, как именно умерли предки.

– Он согласился на эксперимент, – продолжил Джек, – и стал первой официальной подопытной крысой. И выжил, удвоив, а то и утроив свои способности. Вот тогда мы наконец поняли, как именно работает МЛН–80, потому что до этого думали, что это как обычный удар молнии и даже новички, то есть «первоударяемые», могут получить паранормальные способности. К сожалению, мы никому не сказали. Как я уже говорил, я не хотел забирать надежду у остальных. – Он замолчал, затем посмотрел на меня иначе – как инквизитор перед пыткой. – Ты поняла теперь, почему ты здесь?

– Да, в меня однажды попала молния. Мне было одиннадцать, и это случилось в подвале. Но я думаю, ты в курсе, раз купил тот дом и даже делал какие-то странные вычисления на полу… Мой отец всегда считал, что это вина моей матери, что она должна была уделять мне больше внимания, следить за тем, чем занят ребенок. Поэтому они в итоге развелись, хотя три года после инцидента и пытались сохранить брак. – Хоть Фараон и кивал сочувственно, слушая меня, отчего-то казалось, что он уже знал причины, по которым мои родители разошлись. – Так или иначе, твоя теория не работает. Видишь, хоть я и пережила удар молнии, но у меня не открылось никаких сверхспособностей.

Он ухмыльнулся:

– Ох, неужели? – Затем повернулся к Нику и Алексу. – Видите, парни! Я планировал эту операцию годами и сам не знал зачем, ведь она не одна из нас!

Ник посмотрел на меня ласково.

– Лиль, переведу слова моего дорогого друга на нормальный язык: ты ошибаешься.

– Ой, ну прекратите! У меня суперсилы, о которых знают все, кроме меня!

– Так бывает, – кивнул Ник.

– Но, дорогая, – Джек посмотрел на меня снова, убирая ухмылку с красивого лица, – не все знают о твоих суперсилах, а только те, у кого они тоже есть.

– Чего? – А вот и мой любимый вопрос, если вы уже по нему соскучились.

– Я докажу. Подумай о чем-нибудь. Лед, – обернулся он к Алексу, который все еще стоял рядом со мной, – о чем она сейчас думает?

«Пошли к черту!» – орала я громко внутри своей черепной коробки.

Его ответ меня шокировал.

– Не имею ни малейшего понятия, – пожимая плечами, сказал он.

– Чего?!

Джек остановил волну моего возмущения одной лишь поднятой ладонью и повернулся теперь к Нику.

– Что она сейчас чувствует?

Солнце послушно уставился на меня и жег меня горячим взглядом в течение нескольких долгих секунд.

– Вокруг ее ауры защитная серая дымка, я не могу пробраться сквозь нее. Я только лишь заметил немного красных пятен, пробивающихся через дым, поэтому могу предположить, что она злится, – сказал он неуверенно. – Может быть.

– Может быть?! Ты что, издеваешься? – Джек ткнул в меня пальцем. – Потому что то, что она злится, видно даже по выражению лица! Видишь эти хмурящиеся брови и сильно сжатые губы?

Ник просто развел руками, словно говоря «прости, я старался».

– А он, на секундочку, ясновидящий! – Джек говорил уже снова со мной. – Видишь ли, есть только двое человек во всем мире, кого Лед и Солнце не могут прочитать. Я и… теперь ты. – Я открыла рот, отказываясь в это верить. – Более того, меня Ник может исцелять, а тебя нет! – Я вспомнила головную боль и то, как Николас прикладывал ладони ко лбу. Да, он не смог помочь. И теперь я знала причину.

– О боже… – Вся правда открылась мне, и я опустила голову, не в силах выдержать этот груз. Я вспомнила фразу Ника, когда он уговаривал меня остаться на них работать: «Ты редкий человек, и мы ценим таких людей, когда их находим». Вот, оказывается, в чем заключается моя особенность!

А еще я вспоминала все времена, когда я так сильно пыталась спрятать свои истинные мысли и чувства, и покачала головой над абсурдностью и нелепостью моих действий. Дело-то не в том, что они уже знали, кто я. Они не могут меня прочитать!

Тем временем Джек продолжал:

– Это означает, что твои способности еще сильнее моих.

Прозвучало так, словно он мне завидовал. Но я не видела ничего хорошего в том, что меня не смогут исцелить, если в этом будет нужда.

– Возможно, – предположил Солнце, видя, как расстроился Джек, – ты научился открываться, когда тебе нужно, чтобы я тебя лечил, а она пока не справилась толком со своими силами, не знает, как это сделать.

– Это означает, что я слабее тебя, – попыталась я изменить его мнение, соглашаясь с Ником. Я не могла понять почему, но мне очень не хотелось, чтобы Джек был грустным. Как он это делает с нами? Одним жестом отдает приказы, одной интонацией меняет мнение…

– Да? Хорошо, но как тогда объяснить то, что даже мои способности не действуют на тебя?

– О чем ты?

Он вновь усмехнулся, еще наглее чем до этого.

– Ты ведь думаешь, что у меня только телекинез, да?

Я моргнула дважды и ничего не ответила.

– Ладно, – поднялся Ник, чувствуя, что беседа становится интимной. Он всегда тонко ощущал такие вещи. Сверхспособности или врожденное чувство такта? Поди разбери. – Пора нам идти. Да, Алекс?

– А?

– Я говорю, валим!

Солнце, проходя мимо Льда по пути к двери, схватил его за руку, и они оба оставили нас наедине, плотно притворив дверь.

– Ладно, они ушли, что ты хотел мне рассказать?

Он отстранился от столешницы и сделал шаг ко мне. Теперь мы были очень близко друг от друга. Его губы находились в паре сантиметров от моих, и это заставило меня быть неуверенной и думать совсем о других вещах, но я заставила себя избавиться от наваждения. Я все еще не была уверена – мы друзья? Враги? Могу ли я ему верить? Чего он в конце концов от меня хочет?

– Лиля, ты единственный человек, который меня отверг. Учитывая, что я могу внушать людям любые мысли и чувства, это оказалось для меня шоком, что ты не сдалась.

– Что значит не сдалась? Мы не воевали.

Он грустно усмехнулся.

– М-да… Я говорю не о боях, а о страсти. – Он подошел ко второй двери и приоткрыл ее, приглашая меня внутрь.

Заинтригованная, я поторопилась увидеть изобретение. Джек последовал за мной, пропустив меня вперед, и запер за нами дверь.

Эта комната оказалась еще меньше. Кабина была вертикальной, думаю, чтобы удар вышел аутентичным, и настолько высокой, что упиралась в потолок. Верхняя часть – толстое стекло, а нижняя сделана из какого-то светло-серого сплава, провода соединяли кабину с ноутбуком на маленьком столе поблизости. Машина казалась очень тяжелой, даже нетранспортабельной. Оставалось только догадываться, как ее могли доставить сюда, вероятнее всего, ее собирали уже тут.

– А что по поводу других людей в списке? – спросила я, подходя ближе к устройству и глядя на него во все глаза. – Ты нашел кого-то еще?

Джек с радостью принялся рассказывать:

– «Проверенные» – это те, кто выжил после удара молнии, кого мы проверяли и экзаменовали, и у них не оказалось никаких паранормальных способностей. До тебя на самом деле не нашлось никого, кто мог меня заинтересовать. Остальные еще ждут своей очереди. Кто знает, может, есть еще братья и сестры, которые когда-нибудь войдут в нашу семью?

– То есть ты меня рассматриваешь только как члена семьи? – сказала я полувопросительным тоном, конечно, флиртуя.

Однако Джек, казалось, потерял интерес к нашей беседе, как только подошел ближе к компьютеру и кликнул пару раз мышкой, уставившись в экран. Я посмотрела ему через плечо и увидела, что он запускает какую-то программу. Окошко показало настройки, связанные с силой тока, напряжением и сопротивлением, и две кнопки: «Старт» и «Автоматический старт через… секунд». Видимо, когда нажимаешь ее, программа позволяет выбрать интервал. Вот как Джордж и другие получили удар – с помощью отложенного запуска.

Я вспомнила все чудачества со светом, которые пережила в лифте в ночь, когда умер Джордж. До меня дошло, что это все из-за немыслимой нагрузки на проводку и скачка напряжения. Невероятно, как такая машина вообще не обесточила весь город. Подумав, я задала свой вопрос вслух.

Джек слегка улыбнулся, будто радуясь моей заинтересованности, и просветил меня:

– Это не так сложно, как ты думаешь, но нагрузка действительно огромна, тут ты права. Во-первых, нужен самый мощный трансформатор. Достать их можно на магистральных подстанциях и электроплавильных заводах. Как ты понимаешь, деньги решают эту проблему. Штукенция весит больше сотни килограммов, чтобы ты понимала, – указал он на угол комнаты, где примостилась металлическая коробочка. – Далее: на вторичную обмотку трансформатора подается пять ампер, и в первичной возникает искомый ток на пятьдесят тысяч ампер. Конечно, можно было обойтись более слабым трансформатором, но тогда потребовались бы другие материалы, к примеру, медная шина сечением как минимум в тысячу… Тебе не интересно? – заметил он угасающий огонек в моих глазах.

– Не пойми меня неправильно, но физика – один из самых скучных предметов в школе. По крайней мере, для меня.

Джек хмыкнул, отвлекаясь наконец от компьютера, посмотрел на меня внимательно и взял мою ладонь в свои руки.

– Да, отвечая на твой вопрос, ты моя сестра, и Ника, и Алекса, и, может быть, чуть больше, если сама захочешь. Но, видимо, не хочешь… Эх, – покачал он головой в недоумении, – эта злая ирония судьбы! Я могу получить любую, но та, которую на самом деле хочу, сопротивляется моим суперсилам. – До того как я хоть что-то успела ответить, он подвел меня к кабине и открыл дверцу.

– Стой… – Внезапно я ощутила, как что-то холодное и острое пронзило мое тело. Страх. Вернее нет, хуже – животный ужас. – Что ты делаешь?

– Лиля, тебе не о чем волноваться. Алекс уже прошел через это, и с ним все в порядке. Даже более чем.

– Что ты… Нет! Нет! – Я выдернула свою ладонь из его руки, паникуя как никогда в своей жизни. – Я не пойду туда!

Один человек не показатель! Мало ли, какие еще факторы сложились в тот раз? Неужели он не понимает, насколько это рискованно?

– Послушай, это больше, чем ты или я! – Отдаленным уголком сознания я поняла, что не так давно слышала эти слова, но от другого человека. Того, которого записала во враги и сдала в руки правосудия. Настолько ли они разные? – Мы стоим на пороге величайшего открытия в истории человечества! Ты официально обладаешь самыми сильными паранормальными способностями, и мы должны удвоить их, устроить тебе двойной удар молнии, чтобы увидеть, во что ты превратишься!

– Я не хочу ничего удваивать!

– Лиль, прости, но это не тебе решать. Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы захватить этот мир. Я вскоре стану президентом величайшей страны с помощью твоего фонда, но этого недостаточно.

– Как?

– Что как? Как я стану президентом? Что ж, СМИ рано или поздно выяснят, чьи деньги помогают нищим и больным. Это будет гигантский прорыв. Скромный миллиардер, который годами спасал жизни и даже и не думал о пиаре, бла-бла… Но страны мне недостаточно. Тебе нравится, что творится в мире? Какие люди управляют им? Думаю, нет. Мне тоже. А МЛН–80 – наш шанс. Мы должны стать как можно сильнее, как супергерои из комиксов, только так мы победим их и изменим мир к лучшему.

– Боже, ты ненормальный…

– Ненормальный, – кивнул он, – однако вот уже долгие годы все идет по моему плану. Гений и сумасшествие – это где-то рядом, ведь так?

– Долгие годы… – Что-то вспыхнуло в моей голове. – Погоди, а как давно я «в процессе»? В какой момент началась операция? – Он молчал. – Мой дом и… Господи, кто все-таки убил моего дядю?!

– Вудс! Однако, – он опустил взор, – я позвал его работать в свою корпорацию неспроста. Видишь ли, я знал, что его за это убьют. Я знал, что Майкл, только-только вновь обретший отца, кинется выяснять правду (нужно было просто подкинуть ему в нужный момент пару документов), схватится за крючок – «во всем виноват Фараон», переведется в ФБР, а там уже Филс, якобы восхищенный профессионализмом нового сотрудника, доверит ему операцию по внедрению в клан. Мне нужен был Майкл, чтобы добраться до тебя, и нужна была смерть твоего дяди, чтобы добраться до Майкла. Вот такая многоходовочка. А дом я купил сразу, как только он поступил в продажу, так как места, куда ударяет молния, попадают в мой список. Но плотно я занимался тобой лишь полтора года.

Пока я переваривала услышанное (смерть моего близкого родственника для него просто часть «многоходовочки»!), он открыл дверцу пошире и попытался запихнуть меня в кабину, но я ухватилась за его руку так крепко, что надави я сильнее – и у него будет перелом. Я должна что-то сделать. И быстро. Я должна спасти себя!

– Для чего разводить шахматную партию длиною в годы, если тебе просто надо было узнать, есть ли у меня суперсилы? Нельзя было на улице подойти и проверить? Тебе настолько важны твои дебильные игры, да?! – орала я. Не только чтобы его заболтать и найти способ вырваться. Просто накопилось. – Люди умерли, Джек!

– Ну как ты не поймешь? Ну подошли бы мы к тебе на улице, ну сказали бы: «Девушка, у вас способности, потому что у нас тоже способности, но они на вас не действуют». Дурдом. И стала бы ты потом частью нашей семьи? Все гораздо сложнее. Через эти «дебильные», как ты скажешь, игры, я не издеваюсь над вами, а устанавливаю контакты. Я выясняю, действительно ли вы достойны войти в мою семью и сражаться со мной бок о бок в предстоящей войне. – Ах, ну да, война! Он ведь реально в это верит – в необходимость захватить мир. – Лиля, – тем временем попытался он снова убедить меня, – тебе нечего бояться. Алекс выжил, а он слабее тебя.

– Я не такая сильная, как ты думаешь, Джек, – поняла я, что время признаться пришло. – Я действительно в тебя влюбилась. – Он смотрел на меня с интересом. – Видишь ли, в тот раз просто было неудобное время, но если бы я не отправилась в ваш дом под прикрытием, ничего бы меня не смогло остановить.

– Лиль, я рад, правда, но это был не я, не мои способности, это все ты, сама по себе… Я, конечно, не могу постоянно внушать людям любовь ко мне, страх или ненависть, что иногда тоже интересно. Я просто устану. Но с тобой я конкретно пытался, и, если бы мои силы на тебя действовали, не было бы никаких «если бы». Тебя бы реально ничего не смогло остановить, и я бы имел тебя прямо там – на столе твоей комнаты.

– О боже… Это был эксперимент! Ты… подонок! – Я ударила его по лицу. Только вот чтобы сделать это, мне пришлось отпустить его руку, и он быстренько этим воспользовался. Втолкнул меня в эту страшную кабину.

– Видишь ли, твой собственный брат предал тебя несколько раз, просто потому что боялся, что твои планы могут мне навредить. Люди всегда делают, что я им говорю, просто потому что я так сказал. Люди всегда меня любят, ко мне тянутся, независимо от пола. А ты нет. Даже сейчас ты сопротивляешься, а если бы мои способности на тебя влияли, ты бы сама влетела в эту кабину – лишь бы сделать мне приятно. Так что…

До того как я успела возразить, дверь закрылась.

– Нет! – стучала я по толстому стеклу так сильно, как могла. Но глубоко внутри я знала, что стекло не разбить. – Джек, прошу тебя! Выпусти меня!

Он просто пялился на меня через стекло. Не как любящий мужчина, а как индифферентный ученый. Затем подошел к компьютеру. Я видела через окошко, как его рука потянулась к кнопке.

– Джек! Умоляю! – продолжала я кричать, впрочем, не будучи уверенной в том, что он вообще может меня слышать через толстое стекло.

Он нажал на кнопку «Старт».

2016, 2020

Content

Маргарита Малинина
Двойная молния

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33